Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ты же моя дура;


    ты же моя дура;

    Сообщений 1 страница 8 из 8

    1

    Код:
    <!--HTML--><link href='https://fonts.googleapis.com/css?family=Playfair+Display:400,900' rel='stylesheet' type='text/css'>
    <link rel="stylesheet" href="https://maxcdn.bootstrapcdn.com/font-awesome/4.5.0/css/font-awesome.min.css">
    
    <style type="text/css">
    
    .th2e {
        width: 600px;
        padding: 20px;
        background-color: #0000001a;
        border: #ffffff 1px solid;
    }
    
    .th2a {
        width: 540px;
        padding: 25px 25px;
        background-color: #000000;
    }
    
    .th2d {
        width: 550px;
        padding: 19px;
        background-color: #f5f5f5;
        border: #ddd 1px solid;
        border-top: 0px;
    }
    
    .th2f {
        width: 500px;
        padding: 19px;
        background-color: #fafafa;
        border: #eee 1px solid;
    }
    
    .th2c {
        font-family: playfair display;
        font-weight: 900;
        font-size: 10px;
        text-transform: uppercase;
        text-align: center;
        line-height: 140%;
        letter-spacing: 10px;
        word-spacing: 4px;
        color: #fafafa;
    }
    
    
    .th2b {
        font-family: playfair display;
        font-weight: 400;
        font-size: 7px;
        text-transform: lowercase;
        line-height: 140%;
        text-align: center;
        letter-spacing: 4px;
        word-spacing: 5px;
        color: #fafafa;
        margin-bottom: 5px;
    }
    
    
    .th2g {
        width: 380px;
        height: 1px;
        background-color: #b1b1b1;
        margin: 17px 0px;
    }
    
    #th2h {  font-family:calibri; font-size:11px; text-align:justify; line-height:100%; color;#888;  text-transform: lowercase;}
    #th2h::first-letter { font-family:playfair display; font-weight:900; color:#000000;  float:left; padding:5px; font-size:38px; text-transform:uppercase; display:block; line-height:50%; }
    #th2h b { color:#6A5B6E; }
    
    .th2i { width:275px; font-size:9px; text-transform:uppercase; letter-spacing:1px; word-spacing:4px; text-align:right; padding:5px 40px 0px; }
    
    </style>
    
    <center><div class="th2e"><div class="th2a"><div class="th2b">sacramento // 2022</div><div class="th2c">america  x andy</div><div style="width:180px; height:1px; background-color:#fafafa; margin:5px 0px 0px 0px;"></div></div><div class="th2d"><div class="th2f">
    
    <img src="https://i.imgur.com/oJURMi7.png" width="500">
    
    <div class="th2g"></div><div id="th2h">
    
    В планы Энди не входило знакомство с привлекательным интерном, пока его волнует только его сломанный палец. Но от судьбы не уйдешь, так ведь?
    
    </div><div class="th2g" style="margin-bottom:4px;"></div>
    </div></div></div><div class="th2i"></div></center>

    +4

    2

    Команда стояла на ушах из-за травмы, которую я получил на последней тренировке. И как я мог позволить себе быть таким не осторожным, зная, что сезон игры в самом разгаре? Злости на себя не хватало.

    — Отлично, — оскалив зубы, вырываю ушибленную руку из крепкой хватки сокомандника и пытаюсь утешить себя тем, что это незначительный ушиб, но палец уже отёк и распух. Никто не решается озвучить вслух те слова, которые витают в плотном воздухе раздевалки. «Ты будешь отстранён от грядущих игр до следующего сезона»; и моё отсутствие на ледовой арене может сказаться для команды весьма плачевным исходом — все это понимают, но никто не решается сказать словами через рот.
    — Я знаю, чем это грозит, — Аарон и Кевин [мои друзья] выглядят так, будто у них без их согласия отбирают почку во благо здоровья нелюбимого родственника.
    — И Лора, как назло, сама экстренно госпитализирована с аппендицитом. — Лора — наш командный медик, и в она обычно оперативно решает разные незначительные проблемы, а также старается выступать ещё и психологом для каждого из своих великовозрастных подопечных. Мы с ней знакомы ещё с колледжа, уже тогда она опекала часть нашей команды, которая в итоге и вошла в состав «Sacramento Wolf’s», играющий в линии первого дивизиона. 
    — Ладно, давайте не будем нагнетать раньше времени, — указательный палец правой руки пульсировал, будто его охватило пламенем, но я до последнего старался внутренне отрицать очевидное — это всего лишь ушиб, но наверняка сможет сказать только врач после осмотра и рентгеновского снимка. Казалось бы, что для одного досадная мелочь, для другого чуть ли не проблема всей его будущей жизни. Что сделает обычный парень, если сломает палец? Да ничего, наложит гипс в травмпункте и пойдёт жить дальше, а для спортсмена, если такая неприятность случится не вовремя [в разгар сезона], это может стоить ему всей дальнейшей карьеры, и я это понимал прекрасно, сжимая здоровую ладонь в кулак и стискивая челюсти до сводящей скулы боли от досады. Неужели вот так всё для меня и закончится? Фак, этого просто не может быть.

    Прохладный душ помог выйти из состояния короля драмы и отрезвил разум. Сейчас я переоденусь в гражданскую одежду, вызову такси и спокойно доеду до госпиталя Святого Патрика, там, наверняка, мне смогут быстро помочь и поставят диагноз. Конечно, я бы мог поехать и в частную клинику, где могу сделать снимок быстро, но Патрик и правда находится всего в квартале от нашего тренировочного стадиона, так что мне, можно сказать, ещё повезло. Аарон попытался составить мне компанию, но я отмахнулся — я же не ногу сломал, и вполне могу самостоятельно одеться, раздеться и провести по сенсору телефона, вызывая себе машину.
    Ну, как хочешь, держи нас в курсе, — парень похлопал меня по плечу и закинул лямку спортивной сумки на плечо, чтобы уйти со стадиона. Остальные тоже попрощались и начали разбредаться, решив, что если о проблеме не говорить, то она рассосётся. Тренер ещё не знал о том, что я повредил руку, и, надеюсь, не узнает в ближайшие пару часов, иначе это грозит экстренным собранием, на котором меня в принудительном порядке отсадят из играющего состава на скамью запасных, потому что девиз тренера — «здоровье превыше всего», и при нём лучше не раскисать и не показывать даже лёгкое недомогание.

    Не до конца обсохнув, натянув футболку и джинсы на влажную кожу, я вызвал такси и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Чертова злость на самого себя не давала покоя, хотелось громить и крушить всё вокруг, и, чтобы снять напряжение, я выразительно пнул сетку, которая служила забором тренировочной базы, та отозвалась вялым скрипом, а вот кроссовок я чуть не порвал об неё, гадину.

    Желтый автомобиль с шашками не заставил себя долго ждать, и уже через две минуты я сидел на пассажирском сиденье около водителя и изучал плавно текущий за окном пейзаж — город погрузился в сумерки, но всё в нём было как обычно — вывески семейных кафе потухли, а ночных баров зажглись, зима выдалась мягкой, поэтому большинство людей ходило по улицам в коротких куртках или кофтах.
    Водитель оказался на редкость общительным товарищем, он спросил, зачем я еду в госпиталь и пожелал удачи с обследованием. К счастью, ехали мы не больше пяти минут, но уже на подъезде к главному входу в больницу кое-что привлекло моё внимание — повсюду были картежи скорой помощи, их было не меньше семи, и свет от мигалок падал на асфальт и стены здания, раскрашивая их в красно-синие цвета. Это было странным, и от непонимания происходящего по телу пробежали мурашки. Мы остановились, и на выходе из салона я заметил, что из нескольких машин скорой выносили людей на носилках, а атмосфера здесь была угнетающая, будто случилось что-то масштабное и плохое одновременно. Если бы в такси мы слушали новости, то узнали бы, что произошло столкновение автобусов, очень много пострадавших, но мы слушали музыку и ничего не знали. Я ничего не знал. Оставалось только побороть дискомфорт и зайти внутрь больницы. В приёмном отделении была суета — кто-то плакал, кто-то просто сидел на жестких стульях и ждал, дежурного врача не было на месте, он, наверняка, затерялся среди людей в белых халатах, которые бегали по этажу и переговаривались о том, чего я не мог понять.

    — Простите, куда я могу обратиться… — коротко изложив свою проблему темнокожей женщине в белом халате, которой я буквально преградил путь, смог получить ответ в духе «идите туда и ждите». Она указала на дверь в кабинет на первом этаже, очередь возле которого насчитывала не менее десяти человек. Справедливо решив, что я не при смерти и могу подождать, я принялся, собственно, ждать, читая новости в интернете. И понял, как мне не посчастливилось повредить палец именно сейчас. Наверное, ещё не поздно уйти отсюда, поехать в другую клинику и пройти осмотр без всяких проблем, но что-то внутри заставило меня сидеть тут. Я смотрел на переживающих за своих близких людей и думал о том, что у меня таких людей нет. То есть, мои родители живы и здоровы, есть младшая сестричка, которая ещё учится в университете, и мы редко видимся, но отношения между нами далеко не такие тёплые, как хотелось бы. И я почему-то переживал за тех, кого в госпиталь вносили на носилках. В очереди все молчали… Прошло не менее часа до того момента, как передо мной осталась всего одна девушка. Звуки в приемной стихли, и сейчас над ней висело только напряжённое, горестное молчание, лишь иногда разбавляемое горестными вздохами и шагами ожидающих. Каждый хотел узнать, будет ли жить их отец, мать, сестра, брат, ребёнок. Наконец, девушка, которая сидела передо мной, тоже тихо юркнула за дверь принимающего специалиста [как я понял, в кабинете принимал интерн, нагрузке на которого в этот вечер я мог лишь посочувствовать].

    +5

    3

    - Дерьмо! – ругательства сами вылетают из моего рта, когда я в очередной раз роняю шпатель для осмотра дыхательный путей. Наклоняясь за ним, задеваю перекатной столик со всеми подручными инструментами своей задницей и с него улетает на пол металлический лоток с отработанными принадлежностями. Подымаясь, ударяюсь головой об этот же столик и переворачиваю его окончательно. – Правило пяти секунд! – быстро ставлю столик в вертикальное положение и схватив всё упавшее в одну охапку – бросаю сверху.

    Радуюсь своей собственной ловкости и находчивости, довольно ухмыляясь. Понимаю, что один глаз видит на много хуже другого. Контактная линза покинула глаз. Как же хорошо, что сейчас я нахожусь в смотровой одна, а то выслушивать от очередной мамаши, которая решила не прививать своего чадо, о том, что я недостаточно провела обследований и взяла мало анализов, а её дитятко смертельно болен, а еще роняю всё и какая я бездарная. Я и так это знаю! Сделайте лучше ребенку прививку от коклюша, мамаша, пока он не помер мучительной смертью! Пару минут ползаю по полу, пытаясь найти контактную линзу, видимо думая о том, что вставлю её в глаз, ага, пополоскав под краном и обратно. Но к счастью или сожалению найти мне её не удаётся. Остаётся лишь вынуть вторую и работать дальше в режиме крота.

    Причитать можно было еще долго, но мне хотелось побыстрее разделаться с больными миндалинами, незащищенным половым актом, после которого все бегут сдавать на венерическое и прочей ерундой. Скорее бы присоединится к моим коллегам, которые действительно заняты важным делом. Они сшивают плоть, извлекают осколки металла и сращивают кости. А я что? Вот успела поднять бинты быстрее чем до них добрались бактерии. И абсолютно не важно, что они были еще не распакованные, я же молодец? Молодец! Такая резвая, любой парень бы позавидовал, я-то успела бы вытащить, а рыженькая, что только что вышла из смотровой рыдала так, как будто была смертельно больна, ведь её дружок не успел вытащить свой стручок.

      Бедняжка пришла сдавать анализы на все ЗПП и заодно тест на беременность. Результаты так быстро не узнать, но её было чисто по-человечески жалко. Ничего против незащищенного секса не имею, но только если ты доверяешь своему партнёру. Не будь у неё страховки, ей пришлось бы вырезать почку этому «шустрому малому», чтобы это всё оплатить. – Хуанг? – прищуриваю глаза, чтобы разобрать не ровный почерк. – Хванг? – как некстати я оставила очки в шкафчике младшего персонала. Нихрена не понятно. – Хван! Проходите, пожалуйста.

      Сегодня было слишком много пациентов. Произошла крупная авария, столкнулось несколько автобусов, в один из них влетел грузовик и перевернул его. Эх, хотела бы я это видеть. Наверно много ампутаций и открытых переломов. Ординаторам наверняка нужна помощь и ассистенты. Сперва даже обрадовалась, что меня назначили главной по приёму пациентов. Искренне считая, что  буду принимать людей с места трагедии, одна без надзора ординатора, но потом до меня дошло, что на меня скинули все сопли, геморрои и детские температуры, хотя я даже не была педиатром! Сколько же их еще сегодня будет?

      – Я – доктор Орсам, спасибо, что выбрали госпиталь имени святого Патрика, присаживайтесь, на что жалуетесь? – пытаюсь найти карту пациента в базе на планшете, но кажется неправильно ввожу фамилию. – Вы у нас впервые? Тогда перед осмотром позвольте мне задать Вам несколько стандартных вопросов. – пару раз стучу на экрану планшета и открываю новую анкету для записи. – Ваш контактный телефон и доверенное лицо, которому можно позвонить в случае вашей экстренной госпитализации? – интересно, он видел, что произошло, может быть он один из пострадавших, просто его задело не так сильно, или у него внутреннее кровотечение, а значит я всё-таки попаду сегодня в операционную. – Назовите полную дату рождения, пожалуйста. – ага, видимо очередной незащищенной секс, раз такой молодой,  быстро управлюсь и поднимусь в хирургическое, сейчас, кажется, должны оперировать ту девушку с прутом в груди. Как же я хочу это увидеть.

    - Есть ли у Вас какие-то аллергии или непереносимости? – ввожу все данные в карту пациента и еще кучу стандартных вопросов, рост, вес, группа крови, если ли какие-то хронические заболевания, болезни у родственников и всё что может быть полезно для анамнеза. – Спортсмен, значит, а это – показываю на припухшую руку, - вы заработали как? На тренировке или же попали в заварушку с автобусами?нет? Облом. Видимо я слишком громко и недовольно вздохнула, хорошо хоть смотрела в планшет и не видно было, что закатила глаза.
    - Что ж, кажется это всё, давайте посмотрим, что тут, - блокирую планшет и убираю его в сторону, беру пару перчаток и надеваю их. Наклоняю лампу над смотровым столом пониже, чтобы лучше осмотреть руку. Легко нажимаю, чтобы оценить состояние кровообращения и масштабы травмы. – Как давно вы получили эту травму? Выглядит неважно. Когда нажимаю вот здесь, больно? На сколько она подвижна? ну, это не девушка с арматурой в груди, но спортсменов тоже часто оперируют, так что может быть и ему понадобится? – Давайте начнём с ультразвука, пока потом сделаем рентген и тогда уже назначим лечение?

    Если, конечно, не понадобиться срочная госпитализация…. – Это обычный гель, будет не много холодно. – выдавливаю жижу на руку пациента и прикладываю головку датчика. – Всё хорошо, из-за отека не много замедлен кровоток, но думаю всё в порядке, - щурюсь, чтобы лучше всё рассмотреть на мониторе. – Да, а снимки будут в вашей карте, и вы сможете передать их своему спортивному врачу. В какой команде вы играете?  - смолл ток, нас учат этому еще в медицинской школе, что общение с пациентом так же важно, как и его лечение. Некоторые приходят в больницу просто чтобы выговорится, придумывая себе какие-то болезни, это не тот случай, но это не значит, что надо молчать.

    - Давайте перейдём в соседний кабинет, чтобы сделать Вам снимок. – вытираю остатки геля с руки мистера Хвана и провожаю его в на рентген. – Перед снимком надо обезопасить себя, давайте я помогу Вам надеть защитный жилет. – синие, свинцовые жилеты должны защищать пациентов и врачей от радиации, но, чтобы надеть такой на достаточно крупного парня надо постараться. – Как же мне…, - хожу вокруг пациента, не зная с какой стороны к нему подойти. – Ага, вот... Приподымите руки, пожалуйста, - просовываю жилет через руки, обхватывая его через талию. Никак не удаётся попасть карабином в паз. Услышав победный щелчок, обхожу и закрепляю остальные крепежи на жилете.  – Вот так, Вам комфортно? Присядьте вот сюда, постарайтесь не шевелится, —ухожу в соседнее помещение и уже говорю по громкоговорителю. – Вы услышите жужжание, и щелчок, не пугайтесь, так работает аппарат. Таак… надо нажать сюда после того, как… Ох, дерьмо, про пах забыла! – выбегаю их аппаратной со свинцовым ковриком и бросаю его на колени к мистеру Хвану. – Теперь точно всё! Не шевелитесь! - сгорая от стыда спешу удалиться в аппаратную поскорее.

    +6

    4

    Минута, которая, как я думал, не настанет уже никогда, всё-таки наступила и меня [меня же?] пригласили войти в приёмную. Светловолосая девушка в голубом костюме и халате, надетом по верх него, старательно щурилась, вглядываясь в буквы на планшете, и как только ей удалось назвать мою фамилию правильно, я незамедлительно сделал шаг навстречу и кивнул, мол, да, это я, примите же вы меня уже наконец. Мрачные мысли о последствиях неловкого движения на тренировке изрядно вымотали меня, поэтому на интерна я не обиделся, ну мало ли, человек работает, уже поздний вечер, она могла устать и оговориться. Где-то в глубине души я надеялся на то, что она меня узнает [и даже попросит сфоткаться] — люблю внимание, но этого не случилось, поэтому я поник ещё больше.
    Долго молчать не пришлось, и я узнал, кому же выпадет честь осмотреть мой палец — доктор Орсам не выглядит милой, и мне не хочется жаловаться совершенно, но тянет сказать о том, что я уже сто раз пожалел о выборе больницы, ведь на госпитале Святого Патрика свет клином не сошёлся, однако решил не усугублять ситуацию и не спорить с и без того уже измотанной Америкой.
    — Впервые, — потираю глаза, которые начали слезиться от яркого света кабинета. В коридоре тоже не так, чтобы мрак, но освещение более щадящее и спокойное. Монотонно отвечаю на все вопросы, которые она мне задаёт: контактный телефон, адрес… Кому позвонить в случае экстренной госпитализации? И тут я ухмыляюсь, так как ближайший родственник, которому на меня не наплевать, живет в Корее. — Сестре в Пусан звонить будете? — Кажется, что Америка не понимает, что в этом смешного, и складывается впечатление, что если будет надо, они позвонят и на Марс, какая и им тут в самом деле разница-то. Кратко отвечаю, что никаких аллергий не имею, разве что на надоедливых людей, так это у каждого первого есть подобная аллергия.
    — Не, про автобусы я ничего не знаю, — на секунду замолкаю, размышляя над тем, стоит ли расспрашивать доктора Орсам о случившемся, но в итоге решаю, что не сегодня, на сегодня с меня хватит расстройств. Хотя, может, всё так сложится, что это не перелом, а банальный ушиб, палец просто опух, сейчас мне поставят фиксатор, выпишут какую-нибудь классную мазь и уже завтра я буду как новенький. — С размаху ударился пальцем о клюшку часа три назад, тупо, я знаю. Играю уже больше десяти лет и никогда со мной такой ерунды не случалось. Надеюсь, это просто ушиб. — Когда Америка ощупывает палец, то я чувствую боль, не ору, но выразительно морщусь, и рука вздрагивает. — Достаточно больно, я бы сказал. Давайте.

    Соглашаюсь на всё, что она мне назначает, в конце концов, здесь меня хотя бы обследуют, и то, что будет и ультразвук, и рентген, внушает доверие, ведь чем больше анализов, тем яснее картина. Наверное. Это не точно. Я, знаете ли, вообще не особо люблю таскаться по больницам и заниматься вопросами здоровья — все эти изнурительные очереди, хождения из кабинета в кабинет, от врача к врачу выматывают посильнее финальной тренировки перед матчем. Всегда кажется, что меня это не коснётся, а если и коснётся, то пронесёт и обойдётся без больниц. Лора так-то осматривает нас тщательно раз в год и перед каждым матчем тоже проводит экспресс-осмотр, но даже этот осмотр раз в год меня жутко бесит и вводит в необъяснимый стресс. Мне не нравится, когда меня трогают и под микроскопом рассматривают чужие люди. Ощущаю прохладу геля на коже, опухшему пальцу сазу становится так приятно, и боль на какие-то секунды отступает, ровно до того момента, как Орсам прилепляет датчик. — Спасибо, это то, что я мечтал услышать. — Нормально, а не ехидно улыбаюсь впервые за вечер и внезапно смотрю прямо в её глаза, они такие холодные и равнодушные, будто бы девушка просто выполняет свою работу и ничего более.
    — 'Sacramento Wolf’s', слышали о такой? — Я наивно подумал, что раз она спрашивает, то интересуется, кто же знал, что это просто врачебная этика обязует докторов, будущих и действующих, разговаривать с пациентом. Когда Америка Орсам вытирает гель с пальца, я стискиваю зубы, потому что, чёрт возьми, это больно! Но сейчас мы сделаем снимок и станет всё до конца понятно: ушиб это, трещина, перелом или мне уже нужна ампутация пальца. Шутка.

    На счёт жилета — хотел я было уже заявить, что справлюсь сам, у меня же всего лишь палец опух, а не отвал руки и всего остального, накинуть на себя свинцовый жилет я могу и самостоятельно, без помощи девушки, но вовремя понял, что основная сложность заключается вовсе не в весе, а в том, что в этот самый жилет надо ещё как-то свою накачанную тушку запихать. Наблюдаю за тем, как доктор крутится во круг меня и хочется заржать, но я сдерживаюсь, кусая себя за губы — это, правда, очень смешно, и поднимает мне настроение. Она такая шустрая и старательная, что моя фантазия постепенно уходит в неприличное русло…
    — Нормально, — смех перемешивается с речью, но я уже не могу сдерживаться, простите. На самом деле, жилет тесный, неудобный и жмёт подмышками, но мне не хочется доставлять этой юркой мышке ещё больше неудобств, хватит с неё и того, что я последний на сегодня, а такой проблемный и негабаритный. Сажусь и честно стараюсь не шевелиться, да что там, я стараюсь не дышать, вдруг это как-то скажется на качестве снимка? Глаза уже привыкли к яркому освещению, но хочется спать, так что я изо всех сил борюсь с зевотой. Вот вернусь в общежитие, приму душ и завалюсь спать на второй ярус своей самой прекрасной и любимой кровати, и пусть только какая-то тварь посмеет мне в этом помешать. Словно сквозь толщу воды до меня доносятся слова, сказанные мелодичным ровным голосом: я услышу жужжание, щелчок… дерьмо… Стоп, какое дерьмо? Смотрю на девушку, которая выбежала из аппаратной, недоумевающим взглядом — что ей надо от моего паха? В меня летит свинцовый коврик, который я успеваю прижать к области таза здоровой рукой. А это очень забавная доктриня… Доктресса? Как там принято называть девушек-докторов? — Главное, что вовремя вспомнили! — Не прекращая ржать, бросаю ей вслед. И вот она снова говорит, что я услышу жужжание, щелчок и не надо пугаться — комичный приём, если каждый раз будет так весело, я готов платить за это деньги, честное слово.

    Снимок сделан, проходит несколько минут, прежде чем Орсам выходит из соседнего кабинета, соединённого с основным широкой дверью, и мне жуть как интересно посмотреть, что там находится. Может быть, какие-то волшебные докторские примочки и последние новинки техники? По итогу моего приёма оказывается, что всё не так страшно, как я себе накрутил — а вот надо меньше придумывать в следующий раз и больше доверять специалистам. Заполнив карту, девушка надела на палец фиксатор и отправила домой, заверив, что играть я смогу, так что как только я оказался за дверью, то сразу же вытащил из заднего кармана джинсов свой телефон и поторопился написать в командный чат о том, что со мной всё заебись, я еду в общежитие. От тренера тут же посыпался поток вопросов: 'а что случилось?', 'а почему ты сразу не сказал?', 'где твоя голова?', 'о чём ты думал?' и еще примерто тысяча пятьсот сообщений в таком же духе. Несмотря на то, что нам уже далеко за двадцать [а я и вовсе самый старший член в команде], тренер опекает нас как каких-то безответственных подростков и, знаете… порой именно такими мы и являемся. Любой нормальный спортсмен в первую очередь рассказал бы о своей травме командному тренеру, но я же до последнего предпочитал это скрывать, будто бы, если бы я утаил этот факт, он бы сам собой рассосался и перестал существовать — глупый поступок.

    Аарон, мой лучший друг, тут же набрал меня, но мне так лень было ворочать языком и что-то пересказывать, так что я сбросил. Вот приеду через полчаса и, если будет настроение, обменяемся парой фраз, а так, пока я вновь не выйду на поле, моё психическое состояние не поправится.
    'Sacramento Wolf’s' была одна из самых малочисленных команд, играющих в тихоокеанском дивизионе, и далеко не самой успешной, но каждый день с шести утра и до десяти вечера мы тренировались, чтобы поднять свои позиции в турнирной таблице.  Отстранение даже одного игрока может обернуться тем, что нас просто не допустят до игры за кубок, и мне даже думать дурно о таком варианте. Прислушиваюсь к своему организму — палец всё еще поднывает, хотя в фиксаторе ему гораздо лучше.


    ***

    Живу в одной комнате с Аароном, Кевином и Джонни, и мне повезло, что у нас у всех нормальные дружеские отношения, хотя характеры скверные как на подбор. Толкнув дверь локтем, проваливаюсь в темноту — Аарон сидит за нотбуком, и тусклый свет от экрана падает на его лицо, делая скулы парня острыми, как лезвие. Взъерошенная длинная чёлка падает ему на глаза, он убирает волосы рукой и смотрит на меня подозрительно.
    Ну как ты? — Он продолжает работать, не поднимая на меня глаз, я киваю, говорю, что в полном порядке и падаю на своё спальное место [на верхнем ярусе одной из двуспальных кроватей]. — Значит, завтра в шесть тридцать на поле? — Я киваю, затем, пока меня окончательно не разморило, заставляю свой разум поднять тело и сходить в душ. Вставать через шесть часов, но для нас такой интенсивный темп жизни — норма. Джонни и Кевин уже спят, но наши переговоры им не мешают, все уже адаптировались к тому, что в общежитии не поноешь о том, что тебе мешает свет, голоса или ещё какой-то шум. Не нравится — исключительно твои проблемы.


    ***

    06:05

    Прежде чем я успеваю умыться и дочистить зубы, в комнату с условно вежливым стуком врывается тренер Хэммик и с ним наш командный медик, они выглядят рассерженными и озадаченными.
    Энди, почему ты сразу же не написал нам о травме! — В голос завопили они, пока я полусонным взглядом в пол-оборота через плечо пытался вообще понять, хуле им надо тут в такую рань?
    Я получила твой снимок из госпиталя Святого Патрика, — и дальше она начала не просто говорить на повышенных тонах, она начала кричать на меня, словно на какого-то провинившегося школьника, на что я стиснул зубы и сжал здоровую руку в кулак, приближаясь к рыжеволосой женщине. То, что она знает меня много лохматых лет, не даёт ей право на меня орать, как на какого-то салагу! — Замолчи, — тихий шёпот вырывается из сомкнутых губ, — с такие моменты я за себя не отвечаю, но Хэнсон видела подобные спектакли не раз, так что продолжает свою бравую речь с невозмутимым видом. В потоке слов я слышу диагноз, но всё равно не понимаю его, настоящий диагноз, как говорит Лора, и что не отстранить меня от тренировок было непроходимой врачебной тупостью.
    Хван, успокойся, успокойся, я тебе говорю! — её маленькая женская ладонь упирается в моё плечо, и теперь только это незначительное расстояние спасает прямой агрессии. Конечно, я бы никогда не ударил нашего медика, поэтому кулак врезается в ближайшую стену, и я сжимаю-разжимаю пальцы.
    Дело серьезное, — тренер выглядит озадаченным и расстроенным, он уже понимает, какие последствия моего отстранения будут для всей команды. Да если бы дело касалось только меня, я бы посидел на скамейке запасных, не проблема, но нет, нет! Это дело всей команды. Парни тренировались сутками напролёт, и мы все готовились сыграть за кубок Стэнли в 2022 году, чтобы доказать и самим себе и всему миру, что у волков есть шанс. Теперь эта мечта рассыпалась в прах на моих глазах, а все из-за какого-то мелкого ушиба пальца, да он уже нормально функционирует! Кровь прилила к вискам и пульсации в пальце я сейчас, разумеется не чувствовал.
    Всё, хватит, поговорим об этом вечером на собрании, а пока заткнись и не наводи паники. — Лора укоризненно покачала головой, соглашаясь с последней фразой тренера Хэммика, и они ушли. Только сейчас я заметил, как на меня вытаращились Аарон, Кевин и Джонни, они молча ждали ответов. Вчера я им сказал, что всё норм, что мы продолжаем подготовку.
    — Не смотрите на меня так, я всё выясню, — быстро натянув на себя уличные шмотки, я спустился во двор, чтобы сегодня уже на своём автомобиле отправиться в госпиталь и спросить у миловидной блондинки, что за хуйня и почему командный врач собирается меня отстранить от участия в игре за кубок, тем самым ставя на кон судьбу всей команды. Пусть еще раз посмотрит в свой планшет и даст мне справку какую-нибудь. Или что там надо. Раньше эти вопросы решала от и до только Лора, но она сама-то только сегодня утром покинула больничные стены, и сразу принялась нас воспитывать… бедняжка.

    Застану ли я Америку сегодня на рабочем месте? Хрен знает, но я надеялся, что она всё еще принимает [или снова] в выхлоренном и пропитанным запахами медикаментов кабинете на первом этаже. Паркую автомобиль не так, чтобы сильно старательно, и когда выхожу из салона, то сразу узнаю её — доктора Орсам, она стоит около своей аккуратной машины.
    — Привет, — поднимаю палец в фиксаторе и делаю приманивающий жест, типа, подойди-ка ко мне поближе, детка со смазливым личиком и объясни, что и когда пошло не так. В принципе, я понимаю, что вчера у всего персонала в Патрике была засада, и все устали, но кого ебёт сейчас чужое горе, а?
    — Тут такое дело. Вчерашние снимки запросил командный врач, и ей не понравилось то, что она там увидела. Вечером меня отстранят от игры, а без меня у нас от команды вообще ничего не останется. Ничего не хочешь мне сказать? Например, куда вчера смотрели твои очаровательные глаза и о чём думал бестолковый мозг? — И ухмыльнулся ей так недобро. Так бы и придушил прям тут на парковке. Бесит. Вечно от этих женщин одни проблемы, как я еще не сменил ориентацию — не ясно. Но, чую, еще одна невнимательная девица в моей жизни, и я присмотрюсь к Аарону.

    +5

    5

    Окей, я осознавала, что, выбирая профессию на всю оставшуюся жизнь, могут быть некоторые… сложности. Врачам в принципе надо учиться достаточно долго и много, и уже на этом этапе отсеивается половина претендентов. Ведь сперва нам надо окончить университет и получить степень бакалавра, связанную с естественными науками. Дальше умудриться сдать сложнейший экзамен и поступить в медицинскую школу, там еще четыре года и когда мы выпускаемся надо всё равно продолжать учиться, от четырех лет и выше, зависит от специализации. Да, мы знали на что идём, но по факту, мы словно дети, застрявшие на уровне старшеклассников. Абсолютно социально неразвитые. У нас нет друзей, нет времени их заводить, а если таковы и появляются, то они не разделяют восторга от рассказывания подробностей операций, где тебе удалось подержать отсос. Всё сводится к тому, что они говорят «я думал ты настоящий врач». А как, по-вашему, становятся врачами? Или мне надо сразу после медицинской школы идти и резать людей? Спасибо, воздержусь.
    Но даже с нашей одержимостью «посмотреть, что же там внутри у человека», мы пытаемся строить отношения, хотя и выходит это достаточно похабно. Поэтому, когда я пересекаюсь в больнице с кем-то достаточно симпатичным, я могу задать несколько «лишних» вопросов, чтобы выяснить, скажем так, о семейном положении человека, есть ли у меня вообще «шанс», хотя бы на картонный стакан с кофе или нет.  Руководство больницы не похвалит меня за такое, да и всякие моралисты тоже. Но всё-таки слукавлю, если скажу, что не думала о своих пациентах, как не о пациентах. В нашем регламенте чётко прописан пункт про отношениях с пациентами не потому, что они могут подать на нас в суд за домогательства, это конечно возможно, уверена были такие прецеденты, пусть и не в нашем госпитале. А потому что бытует такое мнение, что врач не может беспристрастно проводить лечение для своего близкого родственника или «возлюбленного», партнёра, ну или кем он там вам приходится.
    Поэтому нам и запрещают заводить отношения с пациентами, чтобы это не повлияло на качество нашей работы. Смотреть же не запрещают? Главное не перегибать с гляделками. Имея кое-какие данные, можно как бы «случайно» столкнуться с пациентом в его среде обитания и расставить капканы, хотя есть одно «но». Я интерн и у меня просто нет времени на такие многоходовки. Да и к тому же это не адекватное поведение, попахивает одержимостью. Но мой коллега так вышел замуж, так что почему нет? – Пусан? Вполне, мой папа, отчим точнее, родом из Тэгу, а тётя по его же линии живёт в Тэджон, так что, если Вам понадобиться операция, мы обязательно выйдем на связь с вашей сестрой, не сомневайтесь. Мисс Хван, полагаю, в курсе, что вы находитесь в США, но можно указать и девушку или парня, кто поближе находится - делаю заметки на планшете и копирую их себе в блокнот для дальнейшего заполнения отчётов. Остаётся лишь сфотографировать пациента и карта готова. Слава современным технологиям, раньше бы это заняло миллион лет, а сейчас нажать две кнопки и фотография в HD формате готова.
    - Да, тут случилась авария, все больницы переполнены, а мы справляемся быстрее всего, самое большое травматологическое отделение в штате, а может даже в стране. Извините за столь долгое ожидание, но есть шанс, что в другом месте вы бы пробыли еще дольше. Часть врачей находятся на месте происшествия. – главный ординатор всегда даёт нам скрипт ответов и разговоров на важные дни, когда происходит нечто подобное. К счастью, это бывало не часто, но сейчас ситуация была действительно сложная. – Да, слышала о Вас, вы проиграли моей Техасской команде еще в Остине, но пока не было возможности посмотреть игру на вашей территории, а теперь есть повод. – тепло улыбаюсь, чтобы пациент мог отвлечься, я любила нашу Техасскую команду, но с переездом сюда времени нет ни на что. Да и я предпочту выходной провести за просмотром интересной операции, нежели бессмысленно искать людей, кто захочет посмотреть на кровавую игру, где выбивают зубы и ломают конечности, которые мы так старательно потом сращиваем. Но ведь это адреналин, азарт, можно покричать грубые слова с толпой! Снимает стресс.
    Спасибо лаборантам, что оставляют памятки для таких… интернов, как я – памятки. Если бы не они, то вдарила бы пареньку дозу радиации. Не известно какие у него могут быть показатели, а любая радиация пагубно сказывается на организме человека. Если у него какие-то проблемы с фертильностью, то я могу просто добить её окончательно. А потом будут судебные разбирательства, увольнение, отнимут лицензию, такая себе перспектива, не правда ли? Возвращаюсь к пульту, шумно выдыхаю, это всё равно не услышит пациент и нажимаю на кнопку. Аппарат делает снимок, и я жду несколько минут, чтобы убедится в чёткости изображения, передвигаю аппарат чуть дальше и снова делаю снимок. Осталось только рассмотреть его внимательно на световой доске и написать заключение. Нажимаю на кнопку микрофона, чтобы мистер Хван меня услышал. – Уже можно шевелиться, - потираю глаза, сейчас я могу это делать, ведь осталась без линз, хоть какой-то плюс. Выключаю аппарат и выхожу к пациенту, забирая у него защитный коврик для паха и жилет, который парень уже снял, не дожидаясь меня.
    Провожаю его обратно в процедурную и подаю холодный мешочек со льдом для руки. – Снимки хорошие, есть не большое смещение, поэтому я пропишу вам обезболивающее, с алкоголем не мешать, а также наденем на вас фиксатор, для надёжности, руку беречь, играть можно. Есть дефекты на снимке, их ещё просмотрит наш травматолог и в случае изменения лекарств мы с вами свяжемся или с вашей сестрой в Пусане, если не дозвонимся до Вас. – снова улыбаюсь и выписываю рецепт. - Лекарства вы можете получить в нашей аптеке на первом этаже слева, а фиксатор установлю я. Есть предпочтения по цвету? Синий под цвет формы команды? – окей, может быть я знала о них не много больше, чем говорила, достаю манжет и когда мистер убирает мешочек со льдом, фиксирую палец и застёгиваю все липучки до упора. – Мочить можно, тереть под фиксатором – нельзя. На руку не облокачиваемся, тяжелое не носить, не лежать на ней, если боль усиливается – приходите к нам снова.фух, вроде ничего не забыла.
    Теперь я могла попроситься к кому-нибудь на операцию, но выйдя следом за пациентом в холл, поняла, что никого не осталось. Все уже были на операциях, а я весь день занималась не срочными пациентами. Ну, хотя бы была возможность посмотреть из смотровой, к тому же карточки надо было заполнить, отчёты написать и проконсультироваться с десятком врачей. Благо операция на которой еще были места была не очень интересная, на таких я уже была и даже видела всё вблизи и держала скальпель, пусть даже только чтобы передать его хирургу, но это не отменяет сам факт. – Здесь такой плохой свет, мне ничего не видно, это потому что ты слепая как крот, - наклоняюсь к подруге и подсвечиваю снимок руки снизу фонариком от телефона. – Как мне лучше записать это в отчёт? – Кристине тоже сегодня досталось, шеф гонял её по всему госпиталю в поиске ноги, нужной ноги, а в итоге она осталась без операции, потому что ногу нашел другой интерн. – Так и запиши, оскольчатый перелом проксимальной фаланги со смещением пястной кости. Хотя нет, это же трещина только, тогда…. Трещина проксимальной фаланги указательного пальца со смещением пястной кости, - монотонно продолжает Кристина, едва посмотрев на снимок.
    - Какой еще перелом? – щурюсь и наклоняюсь к снимку ближе. – Вот это? Это же просто дефект снимка, не более? – подруга лишь пожимает плечами и утыкается в свои карточки. Я бы всё равно пошла бы на консультацию к травматологу, но они сейчас все заняты. Так что откладываю снимки на потом и занимаюсь другими, ожидая пока кто-нибудь освободится. Возникло неожиданное осложнение, операция затянулась и мне удалось перехватить травматолога лишь под утро, но, к сожалению, Кристина была права, это была трещина, которая не сулила ничем хорошим. – Ты говоришь он спортсмен? – киваю и переминаюсь с ноги на ногу. – Я подумала, что это дефект снимка и просто наложила ему фиксатор, выписала таблетку отправив домой. Ему требуется операция? – хирург молчит, рассматривая снимки, а потом просто выключает табло. Вся жизнь пролетела перед глазами, руки стали ледяными. – Нет, думаю ему достаточно фиксатора, единственное, что ему нельзя играть, какой спортсмен он? Вид спорта? – Хоккей, Волки. – хирург меняется в лице. – Хван из Сакраментских Волков? Тебе удалось взять его автограф? Он же в национальной сборной! А фото? – если бы я не знала, какой доктор Джексон обычно, подумала, то он просто добродушный человек, но нет, он – чудовище и очень странно видеть его таким возбужденным.
    – Я посчитала это неуместным. Я же всё-таки на работе, а он просто человек с травмой, а тут я, такая фанатка начну его доставать. – выражение лица доктора Джексона сменилось на суровое. – Отправь снимки его командному врачу, она как раз сделала запрос, - скомандовал травматолог, прочитав уведомление на планшете. – Если он продолжить играть, то трещина перейдёт в осколок и перережет сухожилие. Рука потеряет подвижность в лучшем случае. – молча киваю и записываю в свой блокнот. Собрав все снимки, диагноз и рекомендации травматолога, я отправила с курьером оригиналы документов на спортивную базу и копию по почте.
    - Так устала, не была дома трое суток. – поправляю полотенце выйдя из душа, где простояла минут пятнадцать под горячей водой. – я не была дома неделю, но мне это чертовски нравится. Я держала живое сердце в руках, а ты целовала где бобо деткам в приёмном отделении? все три дня? Орсам такая крутая... – Кристина была моей лучшей подругой и подтрунивать друг над другом было для нас обычным делом. – Спортсменам, - уточнила я. – Ты целовала где бобо спортсменам? – девушка поменялась в лице, подняв одну бровь продолжала смотреть на меня. – Даже не думай, не смей ничего говорить, прими душ, от тебя воняет и иди уже поспи. Ты как не нормальная ночуешь в дежурках и на грядке с овощами! – переодевшись в обычную одежду и надев очки я наконец-то увидела мир вокруг себя. – Ужас какой, ты выглядишь как бродяга. – подруга машет на меня рукой и уходит в сторону душевых.
    На стоянке, когда я практически села в машину, меня кто-то окликнул. Сейчас я была в очках и сразу поняла, что это был мистер Хван. – Доброе утро, мистер Хван, вас беспокоит рука? Я уже не работаю, но вас примет доктор Янг, она сейчас дежурит. – парень перебивает меня и начинает говорить про игру и отстранение. – Подождите, помедленнее. Я сомневалась в ваших снимках, показала их травматологу только под утро, потому что произошла крупная авария, все были заняты. Я точно говорила вам про это. И я  правильно прописала вам лекарства и фиксатор. Вам просто нельзя играть, пока трещина не заживёт. Ничего же серьезного не произошло. Ну пропустите пару игр, зато все пальцы останутся на месте!можно подумать ваша команда что-то выигрывала хоть раз. Я этого не знала, рейтинг у них был очень хороший, это я успела прочитать на перерыве за едой, но ни одной домашней игры я не видела. – Если у вас есть какие-то претензии к моей работе или к больнице – пожалуйста, подавайте иск. Я очень устала и у меня нет ни сил, ни желания решать эту проблему на стоянке. – в руке я всё еще сжимала маленький пульт от автомобиля и поставив его сигнализацию, схватила за предплечье парня и повела ко входу в госпиталь.
    - Нам нельзя обсуждать пациентов вне стенах больницы, кто-то посторонний услышит наш разговор и потом напишет о вас в газете желтую статью, а я потеряю лицензию. Ведь я раскрыла третьим лицам конфиденциальную информацию! – тащу его в процедурную и включаю в ней свет. – Кристина, принеси карту Хвана! – моя подруга дежурила в приёмной и все карты за сутки лежали там. Девушка с самодовольным лицом продефилировала в процедурную и протянула мне его карту. – Спортсменов значит, - было сразу понятно, о чём она, но мне было не до этого. Успею потом утащить ей. Вытащив копию снимков из карты и дождавшись пока Кристина выйдет – вешаю их на доску. – Вот, смотрите. – прикладываю палец к едва заметной серой полосе на кости. – Вот. Да, я была вчера без линз, но леченее было правильным, пожалуйста, поговорите с травматологом! Трещина может как разойтись, так и не разойтись при игре, но лучше не рисковать! – хотя мозг и был занят другим, но это я и не отрицаю. Всего лишь трещина, а такие претензии, как будто я поставила диагноз рак, а на самом деле его нет. – Если подождёте минутку, я приглашу главного ординатора и юриста больницы. Пожалуйста, присядьте. - казался таким милым, когда был травмирован, а по факту мудак.

    +4

    6

    В некоторых ситуациях я вёл себя слишком импульсивно, прям как будто возвращался в старшие классы школы, где мне лет так шестнадцать и казалось, что агрессивной нападкой или угрозой я могу решить любой конфликт. И, несмотря на то, что сейчас меня окружают взрослые люди [взять хотя бы тренера Хэммика и Лору], я не перестаю вести себя как последний мудак. Чёрт его знает, как это работает, но, если меня разозлить, я вспыхиваю моментально, как спичка. Успокаиваюсь тоже быстро, когда условия этому способствуют. Сегодня всё говорило о том, что юная докторесса облажалась, и её ошибка будет стоить мне карьеры. На самом деле, стоит остановиться и рассудить трезво — даже если бы она не ошиблась, палец от этого не был бы менее сломанным и от игры меня бы всё равно отстранили, просто это бы случилось вчера вечером, и всю ночь с ребятами мы бы пили, курили и страдали о несправедливости того, как со мной обошлась судьба, но Америка создала иллюзию, что всё хорошо, и сейчас эта иллюзия рассыпалась, как карточный домик, оставляя после себя лишь недоумение. Почему всякая херня в команде случается именно со мной? Не так давно я уже брал тайм-аут из-за перелома руки, мне понадобилось лето на восстановление, и, к счастью, рука была не ведущая, так что на качестве игры травма почти никак не сказалась, но за меня переживали фанаты сакраментовских волков, а в газетах писали гадкие статьи о том, что мне уже не появиться в новом сезоне. И вот теперь представьте — в сентябре я выхожу на поле, и команда не только умудрятся остаться на прежнем уровне, но и покоряет новые вершины, одерживая несколько неожиданных побед там, где раньше вылетали одними из первых. А теперь из-за какой-то [как мне казалось] ерунды все планы команды пойдут по одному известному месту. Представляю, как сейчас рвет и мечет тренер, считая, что я своей неосторожностью подвёл весь коллектив. И правильно считает, потому что я подвёл. Да, некоторые парни настолько хороши, что смогут сыграть в составе национальной сборной сами по себе, но за команду очень обидно, она же — наше сердце, наша душа, наше всё. Детище, в которое не первый год много людей вкладывают свои силы, зачастую последние, не обращая внимание на бульварные сплетни и живя надеждой на то, что у сакраментовских волков ещё всё лучшее впереди.

    Внутри себя я понимал, что Орсам не виновата, она всего лишь обычный интерн, вряд ли самый одаренный и выдающийся в госпитале Святого Патрика [иначе бы её привлекли помогать пострадавшим в аварии?], и она ничего мне не должна. У неё своих проблем и забот хватает, да… я понимал всё это, но никак н мог сдержать себя и свою злость, отыгрываясь именно на ней. Легко ведь сделать главным злодеем истории кого-то со стороны, переложить ответственность, нежели сознаться себе в том, что не стоило так отчаянно махать клюшкой на тренировке? И неосознанным перекладыванием ответственности я старательно занимался, подловив девушку на парковке.
    — Беспокоит – не то слово, — я старался быть милым, но недовольство так и сочилось через стиснутые зубы. Самое фиговое, что предъявить то ей по большому счёту и нечего. Команда не будет судиться с государственной больницей, куда я рванул по собственной дурости, не поставив никого в известность. Наверное, если бы я посовещался с ребятами, мне бы посоветовали забить и посмотреть на ситуацию утром, но погуглив информацию о переломе, я понял, что ожидание сделало бы только хуже, так что я поступил правильно, обратившись за квалифицированной помощью, но мне не очень повезло попасть в руки уставшего интерна. Я стоял и смотрел на неё со снисходительным раздражением, как на дурочку, которая сама не понимает, куда она пришла работать и как серьезно ей надо относиться к своим обязанностям. — Мне не нужен доктор Янг, я хочу, чтобы ты сама объяснила мне, что происходит, — в душе ещё теплилась надежда на то, что ошиблась Лора, а эта девушка права, и что моё участие в дальнейших играх и Олимпиаде будет возможно, когда мы все, наконец, сядем, и спокойно разберемся. Все здоровые пальцы по-прежнему сжаты в кулаки, а вена на шее вздулась, угрожающе пульсируя. Мне не нравится то, что девица пытается сбежать, сплавив меня какому-то там китайцу. — Нет, ты… Вы… — Вдох, выдох, спокойствие… Пытаюсь восстановить в памяти события вчерашнего вечера, но помню только как адски ныл палец и как суетились люди в приемной, врачи сновали по коридорам туда-сюда, перекатывая каталки и их разговоры сливались в сплошной гудящий поток, разобрать в котором было что-то значимое нереально. Слишком много терминов, имен, и этот запах лекарств, что забивался в пазухи до самого мозга, напрочь лишал трезвомыслия. Когда я вчера зашёл в кабинет, где принимала доктор Орсам, то уже ничего не соображал из-за ноющей боли, томительного ожидания и тревоги по поводу диагноза, и её беззаботное 'ничего страшного, просто ушиб' сработало как чудотворное лекарство. Всё, о чем я мог думать после окончания приёма — так это о том, что могу дальше играть. Что снова выйду на лёд под подбадривающее улюлюканье толпы — фанатов нашего клуба. А теперь у меня опускались руки, я чувствовал себя загнанным в угол и ощетинился, чтобы защититься. — Я этого не помню, простите. Вы же чётко сказали мне, то это обычный ушиб и сегодня всё пройдёт. Поймите же, это не шутки, это очень важно, — даже если она и поймёт, что сделать то сможет? Не жду же я от Америки какого-то особенного врачебного волшебства или всё же жду? — Пропустите пару игр?! Милая, да ты в своём уме? — Снова перехожу на 'ты', и, клянусь, если бы девушка не увернулась и не отошла, чувствуя моё напряжение, я бы впечатал её позвоночником в машину. Да у нас только дела наладились, нас перестали считать безнадёжными и конченными отморозками, бездарными идиотами, занимающими чужое место, нас стали приглашать на интервью и освещать в приличных изданиях, как она говорит 'пропустите пару игр!'. Ух, придушил бы, ну что за бестолочь такая. — Я не могу пропустить ни одну игру. — Снова отмазки о том, что у неё нет ни сил, ни желания, от чего зрачки моих глаз вспыхивают недобрым огнём. — Хорошо, давайте разберёмся с этим не на парковке, я готов пережить ещё один ваш приём, надеюсь, без вреда для здоровья, — и тут бы в пору засмеяться, потому что это хоть и мрачная, но всё же шутка, но ни одна мышца на моём лице не желает реализовывать функцию улыбки, так что смотрю на Америку всё так же зло и раздражённо. Видимо, моя агрессия ей надоела, поэтому Орсам резко вцепилась пальцами в моё плечо и толкнула в сторону входной группы в госпиталь. Я так опешил от этого, что подчинился и пошёл за ней следом, радуясь тому, что моя проблема всё-таки будет решаться. Наверное, администрация больницы и правда не люби связываться с публичными людьми и разбираться с судебными исками, если верить таким сериалам, как 'Доктор Хаус', например [да, я видел несколько серий и даже успел оценить задницу Лизы Кадди]. Пока идем, оглядываюсь в поиске третьих лиц, но никого не замечаю. Статья в жёлтой газетёнке была бы мне сейчас совсем мне на руку, мы слишком долго и мучительно выбирались из всего этого дерьма, чтобы снова в него нырнуть и снова из-за моей неосторожности, так что приходится согласиться.

    Мы попадаем в ту же самую приёмную, что и вчера — доктор Орсам накидывает на себя халат, я сажусь на кушетку, как будто никуда и не уходил, ага. Когда она сообщает, что работала без линз, я смотрю на неё ошарашенно — еще бы она там что-то увидела, да даже если бы мой палец уже почернел, отваливался и нужна бы была срочная ампутация, она бы и этого не заметила. Слов нет, одни только маты вертятся в голове, и чтобы не впадать еще в более неистовое бешенство, я медитативно дышу и киваю головой в знак согласия с ней. Совершенно спокойно — эдакий китайский болванчик. Надо будет сходить до заведующего этим балаганом или главного врача и спросить, почему персонал не подготовлен как следует, нечай не мешки с картошкой из кузова выгружают, а с людьми работают.
    — Вряд ли главный ординатор сможет мне объяснить, почему вы работали без линз, то есть, по факту, в слепую, и юрист мне ваш не нужен, если дойдет дело до суда — там и встретимся. Я хочу повторный снимок, чтобы убедиться, что это перелом и пусть его посмотрит кто-то более компетентный, пожалуйста! И сам снимок лучше сделайте не вы… — А то кто знает, чего эта красотка еще учудит. Вот одарила природа симпатичным лицом, а мозгов не отсыпала. И такие повально идут в медицину. Не удивлюсь, если на диплом она насосала. Нет, я не женоненавистник, но женщины приносят в мою жизнь гораздо больше проблем, чем мужчины. Тот же командный медик — всё время пытается быть еще и нашим психологом, апеллируя тем, что психическое здоровье — тоже здоровье, а значит, следить за ним будет она. Раз в три месяца устраивает нам очные консультации с глазу на глаз, спрашивает, всё ли в порядке, ничего ли не беспокоит. Заботится… Может, она ещё не самый плохой и дотошный врач в мире?

    Интерн приглашает меня пойти в соседний кабинет для снимка, где меня снова ждёт свинцовый жилет, а сама она обещает позвать второго специалиста. Я встаю с кушетки и, ничего не подозревая, двигаюсь в сторону встроенного кабинета с аппаратурой для рентгена, он поменьше. Мы с Америкой на секунду пересекаемся в дверном проёме, как она за мгновение вылетает и хлопает дверью, той дверью, которая обычно открыта и не нуждается в том, чтобы её закрывать... Сначала я даже не успеваю понять, что происходит, чувствуя, как сначала ладонь холодеет, а затем её пронзает острая боль, и теперь пульсируют уже все пальцы некогда здоровой на 80% руки. Фух. — Бллл… — тяну средний звук, поднося руку к лицу и подставляя свету люминесцентных ламп под потолком, — …ллять. Это было очень больно. — Не хочу нагнетать и пугать доктора, но рука ноет, и я не могу безболезненно согнуть пальцы, а ещё каких-то пять минут назад мог. Смотрю на неё с прежней злостью, и хватаю свободной и пока ещё здоровой рукой за плечо, так, что мой указательный палец касается её шеи, а остальная часть руки придавливает к стене. — Ты что, издеваешься надо мной? Как такое возможно, чтобы я пришел в больницу с травмой и меня покалечили ещё больше? — Слов нет, только ярость клокочет в груди и бьёт по вискам. Будь я на поле, выбил бы клюшкой зубы сопернику, но я в больнице и чувствую себя здесь каким-то жалким и беспомощным. Ощущение, что даже стены этого места желают мне зла. Нет, ну что за хуйня, объясните мне, пожалуйста? В голубых глазах Америки я вижу растерянность и будто бы страх, и это меня заводит, я понимаю, что сейчас я контролирую ситуацию, но стоит мне отпустить девушку, и она снова станет главной, начнет говорить заумными терминами и что она вообще ни в чем не виновата. Слушаю аромат её духов, который так тесно перемешался с запахом медикаментов, что стал неузнаваемым, создавая новый неповторимый альянс. Красивая. Почему я думаю об этом, удерживая её возле стены и мечтая придушить?

    +5

    7

    То ли усталость брала своё, то ли вся эта ситуация выбивала из-под ног землю, но слова парня слышались где-то на задворках сознания. Пожалуй, это состояние можно было назвать злобой. Агрессией вряд ли, могу понять парня и его ситуацию, но всё-таки ничего плохого не произошло. Драматизировать тоже не надо, многие из нас в стрессовых ситуациях вообще не могут трезво думать, возможно это как раз та ситуация. Сперва травма, потом его обнадежили, а потом снова разбили все мечты. Тяжело и это меньше чем за сутки. Любой свихнётся. – Пожалуйста, господин Хван, успокойтесь, сделайте глубокий вдох, давайте поговорим. Присядьте, — делаю голос спокойным и говорю медленно, чтобы самой не запутаться в своих словах. – Мы говорили об этом, помните? Ваши снимки будут показаны травматологу, ортопеду, костному хирургу и еще куче других врачей, которые более квалифицированы чем я. Показав их ортопеду был обнаружен начальный осколочный перелом, который при малейшем воздействии мог привести к отрывному, он бы перерезал вам не только сухожилие, но и еще вены. Поэтому дополненный диагноз был отправлен вашему командному врачу сразу по запросу. Я не старалась утаить от Вас какую-то информацию, но для вашего спокойствия, давайте сделаем повторный снимок, вы убедитесь, что всё так и есть. а я наконец-то отправлюсь домой и посплю.
    – Моего зрения достаточно для работы и без линз, они нужны лишь для того, чтобы читать мелкий шрифт вдалеке. Мы проходим медицинское обследование каждые полгода. – но кому это интересно, в любом случае уже не обойтись без юриста больницы, уже возникли проблемы и я обязана об этом доложить. К тому же раз сейчас надо пригласить второго врача, то мне в любом случае придется это чем-то аргументировать. – Проходите, пожалуйста, на рентген, я сейчас приведу второго врача, чтобы вы точно были уверены в нашей компетентности. – хлопок. Звук ломающихся костей узнать очень легко, особенно когда слышишь их не единожды. Осознание того, что произошло не происходит даже тогда, когда парень начинает грязно ругаться. Кажется, успеваю лишь моргнуть и оказываюсь прижата спиной к стене им же, безвольно прижав в испуге руки, словно степной зверёк, который осматривал территорию перед рывком. Что сейчас нахрен произошло? Вот это скорость.
    - Кристина, позови охрану! – не много придя в себя и начав соображать, кричу подруге, которая сейчас находилась за постом медсестёр, а сама не свожу взгляд с лица мистера Хвана. – Пожалуйста, отпустите меня, объясните спокойно, что произошло? – медленно обхватываю его руку своими и убираю от своей шеи. – вот так, дышите, сейчас во всём разберёмся. – едва успеваю усадить Хвана на кушетку, как в кабинет влетает главный ординатор с охраной и доктором Янг. – думаю теперь точно без юриста нам не обойтись. – слишком много людей в помещении, всё плывёт перед глазами, выхожу и сажусь в коридоре на место для ожидающих, в то время как доктор Янг осматривает руку мистера Хвана и выгоняет всех из рентгеновской.
    - Орсам, что произошло? – подымаю голову на главного ординатора и глупо моргаю. Её голос доносится откуда-то из-под воды, щелчки перед моим лицом возвращаются меня в сознание. – Это вчерашний спортсмен, он пришел поговорить со мной недовольный поставленным диагнозом. Я хотела позвать Вас, но он потребовал новый снимок, другого врача, а потом это. Я не знаю, что произошло, меня вообще не должно здесь быть. – снимаю с носа очки и тру переносицу, поглядывая на дверь, где сейчас находился парень. – Что с его рукой? – главный ординатор одёргивает меня, чтобы снова полностью завладеть моим вниманием. – Ты сейчас о другом переживай. Не хватало нам очередного судебного иска, какого черта? Не будь ты лучшей студенткой с сотнями рекомендация тебя бы уже здесь не было. Вставай. – убираю очки в сумку, вешаю её на плечо и следую за главной мимо рентгеновского кабинета, из которого как раз выходил господин Хван.
    Даже не подымаю на него свой взгляд просто иду болванчиком к лифтам и когда двери закрываются упираюсь лбом в прохладный металл. – Меня здесь даже быть не должно. – чувствую теплую руку на плече и обернувшись, понимающий кивок коллеги. Мы выходим на техническом этаже и идём в охранный пункт. Всё еще не понимаю зачем мы здесь, я думала, что мы спускаемся к юристам, в отдел кадров, а мы зачем-то здесь. – Вы ведёте меня в больничную тюрьму? – понятия не имею существует ли такая, но всё равно не планирую сбегать. – Нет, успокойся, всем займутся юристы, а мы должны понять, что произошло? Хорошо? Не время для истерик, договорились? Хотя кажется ты вообще находишься не здесь. – пожимаю плечами и захожу в комнату, застеленную мониторами слежения. Ах, вот оно что, мы будем смотреть камеры. Теперь я пойму, что сделала не так.
    - Питерс, смотровая два, вот буквально пару минут назад. – переминаюсь с ноги на ногу, нетерпеливо ожидая картинку. – Нет, рентгеновская, это произошло уже там. – перебиваю ординатора и прикладываю палец к нужному монитору, где видно, как мы сталкиваемся в дверном проёме, а следом притягиваю дверь за ручку и ударяю ею по руке парня. – Дерьмо! – это звучит слишком громко. Мне даже не хватило мозгов убедится, что он уже прошел. – Вашу мать, там же висит красная табличка о том, что нельзя оставлять руки на проёме, дверь не контролируется! Она слишком тяжёлая, для защиты!– меня накрывает истерика, я кричу не понятно на кого, на свою тупость, на всю ситуацию, на это парня, который от волнения не следил за своими конечностями. – Я сломала ему руку, замечательно. Он может лишится руки, карьеры, жизни! – крики сменились на истерический смех, а охранники с ординатором глупо хлопали глазками смотря на меня.
    - Нам понадобится эта запись, вчерашняя и с парковки, - резко успокаиваюсь и смотрю на главного ординатора. – Мы начали говорить еще на парковке, а потом зашли в приёмное отделение. – ординатор кивает охраннику, и мы уже вместе выходим в коридор. – Что со мной будет? – мы снова направляемся к лифтам и молча заходим, подымаясь вверх. – Это буду решать не я, но готовься к худшему. – когда мы дошли до нужной двери, осознаю с ужасом, что это был кабинет заведующего хирургическим. В кабинете уже сидел мистер Хван, какой-то мужчина и молодая женщина, рядом с заведующим сидели наши юристы и доктор Янг. Постучав в дверь, главный ординатор пропускает меня вперёд, а затем заходит сама и закрывает за нами дверь. – Добрый день, - здороваемся и садимся напротив «пациента» - пострадавшего. Моё лицо не выражает никаких эмоций, я вроде и смотрю на Хвана, но одновременно сквозь него. – Мне очень жаль, даже не могла предположить, что ваша рука будет находится на дверном проёме. – все сотрудники госпиталя резко оборачиваются на меня, кто-то говорит, что сами во всём разберутся, а заведующий вовсе советует помалкивать.
    Их сторона разговаривала на повышенных тонах, тренер горланил громче остальных, то и дело дергая руку Хвана в серьёзном фиксаторе, который видимо наложили, пока мы ходили к охранникам и добирались сюда. – Да прекратите же вы беспокоить его руку, - практически шиплю на тренера и буквально вырываю из его рук – руку парня, аккуратно кладу её на стол. – Хватит, ему нужна операция, а пока вы здесь мусолите мой проступок лучше ему не станет. – звук оповещения о новом сообщении раздаётся на компьютере заведующего, и он включает запись на ноутбуке, развернув его к нам экраном. Сперва «сцена на парковке, а затем в приёмном и рентгеновском кабинете». Снова этот звук ломающихся костей, меня аж передёргивает. Отворачиваюсь от экрана и тру свои глаза.
    – Безусловно вы можете обратиться в суд, потратить на это кучу денег, времени и нервов, но мы можем решить всё мирным путём. – один из юристов протягивает какой-то документ, взглянув на который у тренера и видимо врача команды округляются глаза. Интересно, сколько нулей у этой суммы? Видимо там пару миллионов, оно и понятно, спортсмены - дорогие, – Давайте будем честными, это не более чем несчастный случай, а с учёт того, что у нас висит огромная табличка – предостережение, что дверь контролировать невозможно из-за её веса и надо следить за своими конечностями, то в суде вы максимум добьётесь от нас оплаты счетов, наше же предложение на много лучше. Но действует ограниченное количество времени. – Грэйсон – самый дипломатичный наш юрист, находил общий язык даже с самыми обиженными пациентами и их родственниками. Может быть, и в этот раз нам удастся договорится. – Что касается доктора Орсам, то мы безусловно отстраняем её от работы, она пройдёт дисциплинарную комиссию по вопросу целесообразности сохранения её лицензии и понесёт соответствующие наказание её провинности. Мы дадим Вам время подумать, а затем вернёмся.
    Мы все выходим из кабинета заведующего, оставляя эту тройку одних. – Целесообразность сохранения лицензии? Вы серьезно? Меня могут лишить лицензии из-за него? – говорю тихо, но достаточно, чтобы меня могли услышать коллеги. – Скажи спасибо, что не вызвали полицию, ты вообще, о чём думала? Ты сколько часов на смене? Что за разговоры про линзы? Сегодня же сходи к окулисту и принеси справку о том, что ты в состоянии работать без них! – заведующий повысил голос так, что я даже подпрыгнула от неожиданности. – Да, сэр, спасибо сэр. – буквально через пару минут к нам вышел тренер и в кабинет вошли юристы и заведующий.
    Бумаги были подписаны, здоровые руки пожаты, а меня направили к окулисту. Было очень неловко находится со всеми ними в лифте, но они пожелали лично убедится в том, что я не слепая курица и когда им это доказали, вся эта «спортивная делегация» отправилась в крыло к ортопедам. – Это еще зачем? – главный ординатор сверлит меня взглядом, когда я появляюсь в его кабинете, за все наши проступки приходится отвечать ей. – Мы будем лечить его сломанную руку, собирать кости, сращивать их и проводить физиотерапию, так как в соглашение входит оплата всего лечения. А как бы мы сейчас не провинились, лучшие травматологи, ортопеды и костные хирурги именно в нашем госпитале. Лучше на этом побережье им не найти. – Волшебно. - бросаю свою сумку в кресло рядом с главным ординатором и сажусь рядом поджав ноги. Вместо сна мне надо ждать пока соберётся совет и они решат что делать со мной. Может быть я заплачу штраф, может быть сяду в тюрьму, может быть меня лишат лицензии, а может разденут, обольют водой и выставят на мороз, кто знает? От них можно ожидать его угодно. – Меня здесь даже быть не должно.

    +3

    8

    От её болтовни моя голова разболелась ещё больше. Мысли закрутились пчелиным роем, хотелось зажать уши и выкрикнуть — ‘стоп’!, но у Америки Орсам на каждое моё слово находилось десять, и воспринимать информацию становилось всё тяжелее и тяжелее с каждым новым произнесённым звуком. Уже много лет со всей командой волков сотрудничает Лора, у неё мягкий и бархатистый темп, она каждую свою мысль доносит очень вкрадчиво и вдумчиво, переживает о том, чтобы её понимали правильно, эта же девушка будто играла со мной в словесный теннис, отбивая каждый вопрос. ‘Присядьте… Вы помните… Старалась…’ — толща воды накрыла сознание, и смысл объяснений доктора никак не желал приобретать нужные очертания.

    Следующие события развивались со стремительной силой, и я действовал в состоянии аффекта, потому что едва смогу вспомнить вечером, что же именно случилось. Когда Америка просит спокойно объяснить, что произошло, я лишь продолжаю испепелять её взглядом, полным ненависти и немного смятения, но больше всё-таки именно ненависти. Она кричит, чтобы позвали охрану, и для меня этот призыв о помощи — пустой звук, чем ей поможет эта охрана? Мои пальцы могут сомкнуться плотнее, и она начнёт задыхаться под треск шейных позвонков. Ногти девушки царапают тыльную сторону моей ладони — она умудряется высвободиться, отбрасывая её от себя, как мерзкое насекомое, и мы оба смотрим друг на друга в упор, переводя дыхание — теперь в расчёте, хотя, погодите, она лишила меня карьеры, будет справедливо ответить ей той же монетой. Не стоило распускать руки, надо было оставаться душным и дотошным мудаком, который бы просто загнал её в тупик своими аргументами, но я сорвался, позволил эмоциям взять верх и причинить боль девчонке. Стыдно ли мне было сейчас? Не-а, но я сожалел о том, что сам себе вырыл могилу. Конечно, она не будет держать на меня зла и пытаться отомстить, врачи по определению человеколюбивы, но если будем судиться, то этот импульсивный жест может сыграть против меня. Всегда ли тут прав пациент?.. Когда в кабинет врывается доктор в сопровождении охраны, я уже сижу на кушетке и молчу, слушая удары собственного сердца, которое из-за выброса адреналина стало биться чаще раза в три; что теперь будет? Орсам нажалуется персоналу, что я только что чуть не свернул её тонкую лебединую шею? Наверное, надо приготовиться отбиваться и требовать адвоката. К моему удивлению, ничего подобного не происходит, доктор Янг взглядом выпроваживает всех из помещения и принимается осматривать мою руку — не надо даже специального оборудования для того, чтобы понять, что это как минимум трещина, но врачи — не экстрасенсы и не полагаются в постановке диагнозов на свои доводы, предпочитая верить только объективным фактам, так что мне надо будет сделать ещё один снимок, что ж, я как раз шел к аппарату. Поручив возню со снимком Кристине, доктор выходит вслед за своим нерадивым интерном, так что мне не суждено стать свидетелем их дальнейшего разговора.

    Темноволосой пухлогубой Кристине я не очень-то нравлюсь, это читается в её взгляде и резких движениях, ещё бы, я едва не придушил её подругу, можно понять. Остаётся надеяться на то, что она не решит отомстить за интерна и не сломает мне ещё что-нибудь или не лишит мужского достоинства. Снимки получается сделать без новых травм и лишних разговоров, но никаких комментариев девушка не даёт, указывая на дверь, и мне остается только молча осознать, что все дальнейшие переговоры будут идти в присутствии доктора Янга и юристов госпиталя. Ох и дров же я наломал своим непокорным характером!

    Из рентгеновской мы снова вернулись в смотровую, где мне наложили фиксатор, и у меня зазвонил смартфон. Смахнув влево, я приложил аппарат к уху и услышал взволнованный голос тренера — ему только что позвонили из госпиталя имени Святого Патрика, сказали, что произошёл несчастный случай, и теперь у меня не только сломанный палец, но и рука.
    Ты можешь объяснить, что произошло? — Понимаю, что он злится и держится изо всех сил, чтобы на меня не наорать. Не знаю, что ему там наплели доктора, но уверен, что виноватым они выставили именно меня, защищая эту слепую курицу Орсам, которая вчера принимала меня даже без линз!
    — Я вчера на тренировке ударил палец, мелочь, просто задел клюшку Понибоя, мы сначала не придали этому никакого значения, но я всё же решил заехать в больницу и убедиться, что всё в порядке. Мне какая-то не очень умелая доктор сделала снимок, заверила, что полный порядок, а утром, когда снимки отправили Лоре, оказалось, что ничего не в порядке, фак! Я хотел сам разобраться и не впутывать вас, — Хэммик меня не дослушал, он бросил трубку, оставляя меня один на один с короткими гудками — не сомневаюсь, что скоро и тренер, и врач будут тут вместе с нашим юристом и ребятами из команды.

    Не знаю, сколько проходит времени — по моему ощущению, каких-то минут пять — как вся спортивная делегация собирается в кабинете заведующего хирургическим отделением: меня туда в полном молчании сопровождает Кристина, и я изо всех сил стараюсь с ней не ссориться. В этом помещении светло, чисто, спокойно, посередине стоит массивный стол — напротив несколько кожаных диванов и кофейный столик, нам предлагают присесть. Прежде чем расположиться, Лора одобряюще гладит меня по плечу, тренер критично осматривает, Аарон хлопает по спине — почему-то именно с ним мне не хочется объясняться.
    Америка со стеклянным взглядом сидит напротив, она извиняется, тут же поднимая шквал возмущений с обеих сторон — все сходятся на том, что ей лучше помалкивать.

    Хэммик и наш юрист орали сильнее всех, в то время как сторона оппонентов старалась сохранять спокойствие. Мы с Аароном переглядывались и охуевали, никогда бы не подумал, что одно неловкое движение на стадионе может привести к такому вот сыр-бору. Если бы можно было по взмаху волшебной палочки срастить кости обратно, то я бы ушёл без претензий, честное слово, но по волшебству ничего во взрослой жизни не случается, на кону моя карьера. Тренер хватает меня за запястье и выдергивает больную руку, демонстрируя всем собравшимся, не забыв упомянуть халатность персонала. О том, что вчера здесь творилось чёрт пойми что из-за столкновения автобусов и наплыва пострадавших он не знал, а если бы и знал, то счёл бы банальной отговоркой — его это не касается. По мнению Хэммика, если делаешь дело — делай хорошо, в противном случае и браться не стоит. Никто не мог понять, как я, придя на повторный снимок, умудрился сломать дополнительно к пальцу ещё и кисть. 

    Операция? На этом эмоциональном выкрике все замолчали. Про операцию никто ничего не говорил, и мне стало как-то максимально неуютно, будто в кабинете главы хирургии можно расслабиться и почувствовать себя как дома, ага. Когда врач начинает транслировать запись, я сжимаю зубы — мне не нравится та мысль, что сцену после соприкосновения руки и двери тоже покажут, ту самую, где я совершаю насильственные действия в сторону доктора Орсам. Молчу, рассчитывая на то, что уж этим то точно будут манипулировать, и в лучшем случае прогонят нас, в худшем — будет судебное разбирательство, но уже не из-за врачебной невнимательности. К моему удивлению, никто со стороны госпиталя не обращает на этот инцидент никакого внимания, им как будто бы вообще наплевать на Америку, её психическое и физическое здоровье. Ну да, недовольный пациент чуть не размазал её по стене, обычное дело, все же так делают? В то время у Аарона, Джона и Лоры челюсти отвисли, они посмотрели на меня, как на особо опасного преступника и, уверен, про себя уже покрыли трехэтажной отборной бранью, но раз остальные молчали, не стали акцентировать на эпизоде внимания.

    Ты что творишь? — Тренер поднимает руки в верх и держит их около моего горла, но шеи не касается, — с ума сошел? Ты хоть понимаешь, что тебя за это могут посадить? — Не понимаю, мне плевать. Из-за этой непутевой сучки мне предстоит операция, реабилитация, отстранение от участия в соревнованиях на многие месяцы, может быть годы или вообще всю жизнь. Будь ты проклята!Похуй. Какая разница, если я всё равно не смогу играть. Моя команда — это моя жизнь, — Лора сочувственно качает головой и начинает успокаивать меня, мол, ничего страшного, кость срастётся и всё будет путём, приводит в пример Кевина, которому два года назад сломали ведущую левую руку, и он за лето переучивался играть правой, в итоге у него всё получилось, и парень вновь выдает стабильный высокий результат, но то Кевин, не всем так везет.

    Отказываться от щедрого предложения больницы никто не собирался, мистер Грэйсон был убедителен, так что ответ очевиден — ‘мы согласны’. Юристы сели за подписание соглашений, и моё присутствие здесь больше не требовалось. Тренер всё ещё был на взводе, так как прекрасно понимал, чем моё отсутствие на поле грозит команде. Аарон тоже поник, ещё бы — у нас было столько планов и мечт, связанных с победами в этом сезоне, а теперь из-за меня всё летит коту под хвост, из-за меня и этой Орсам. Новые лица, появившиеся в этой истории, сообщают, что мне надо подготовиться к операции, так что надо пойти с ними — это несколько хирургов в голубых костюмах, молодые, надеюсь, они не интерны и я не их первый пациент на операционном столе? Наспех прощаюсь со всеми своими — они идут в лифт, чтобы что-то там решить с ортопедами, согласовать план моего лечения или ещё что… Я уже не понимаю, куда идти и что делать, так что безвольно следую за парнем и девушкой в костюмах. Мы поднимаемся на несколько этажей выше на другом лифте, и меня провожают в палату — проводят стандартный осмотр перед операцией: давление, температура, дыхание — все показатели в норме. Дают пару часов на то, чтобы обустроиться и настроиться на процедуру. Наверняка, ещё не раз позвонят Лоре, чтобы узнать, нет ли у меня аллергии на какие-то препараты… Устал. Зачем я вообще сюда припёрся? Надо было наложить фиксатор в нашем небольшом кабинете у командного врача и не создавать никому дополнительных проблем. Ложусь на кровать прям в джинсах и футболке, и через несколько минут созерцания потолка вырубаюсь, последняя мысль, которую помню: ‘надо позвонить Аарону и попросить привезти мне вещи’.

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ты же моя дура;


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно