Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » «Добро пожаловать домой»


    «Добро пожаловать домой»

    Сообщений 1 страница 12 из 12

    1

    «Добро пожаловать домой»

    https://i.imgur.com/EGnyDrp.png

    https://i.imgur.com/eh0GDAD.png

    Крайний синий коттедж в поселке недалеко от утеса.


    место:
    Куба, Гавана

    время:
    почти тридцать лет спустя

    участники:
    Jona de la Vega, Lucas de la Vega


    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos
    bro: Lucas de la Vega[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-05-06 08:15:07)

    +5

    2

    Давно не было так приятно возвращаться домой.

    Не смог отследить в себе привычку сетовать на северных островитян точно так же, как и отец. Да и островитянами их уместно называть только по геополитическому признаку. По факту же это просто англичане. Со своим маленьким, но очень уверенным, напичканным по уши самопровозглашенными королевствами, материком.
    Недельный забег в столицу вечно простуженных монархов по ощущениям слился в одни длинные сутки. В этом одном, но очень длинном и гнетущем дне не было места ни сну, ни еде, ни развлечениям. Была только одна цель и казалось, что если сделать шаг влево, шаг вправо, то она может легко ускользнуть. Что-то пойдет не так, собьется с пути, отклонится и тогда тот сомнительный план, который усердно строился весь предыдущий месяц, утечет сквозь пальцы как песок Венецианы. Такой же мелкий, скользкий и мутный. По сравнению с той же Гаванской Ривьерой, где не знаешь от чего больше глаза режет, – от белой береговой линии или от бирюзового горизонта, – для туристов Венециана была слишком пресной. Лишенный развлекательной инфраструктуры, простейших удовольствий и расположенный в получасе езды от центра, пляж скорее был пристанищем для тех, кто преследовал лишь одну цель – оказаться вне зоны доступа по всем фронтам.
    И план по посещению Лондона был примерно такой же, как пляж Венецианы.

    Сложнее всего, по прибытию в Лондон, дались самые первые дни. Где-то в запасе было заложено несколько часов на то, чтобы перебороть патологическую десинхронию, но не стоило недооценивать пятилетнее табу на североатлантические перелеты.
    Напиться, чтобы уснуть, закурить, чтобы проснуться. И так несколько вписанных во все еще далеко неидеальный план часов незаметно перетекали в дни. В которых есть только прерывистый сон и обширная головная боль, претендующая на звание великой мигрени. Странно, что этот симптом нельзя отнести к романтизированным диагнозам. Ведь даже когда пытались мелькать крошечные просветы чистого сознания, то достаточно было лишь взглянуть в окно, чтобы увидеть плотную, как грязная вата, серость и вновь откатиться до старта.
    Гальего предупреждал, что если нужно провернуть все быстро, то придется вспомнить пособие для чайников по внедрению в серую массу. Слиться с толпой – значит ей соответствовать. Это был такой тонкий реверанс в сторону того, что нужно, как минимум, побриться. Конечно, в идеале стоило бы избавиться и от этой «мышиной жопы» на затылке, погладить рубашку, купить к ней галстук и хотя бы самый дешёвый твидовый пиджак. Но что-то слишком много неоправданных жертв для ста шестидесяти восьми часов принудительного прелюбодеяния.
    Все внутренние вопросы насчет пребывания в другой стране, конкретного города, - где есть те, кого хотелось бы избегать, - а так же документы, финансовые моменты, местожительство, транспорт, связь и обратные билеты – были решены еще будучи в Доминиканской республике. Когда пришлось звонить Гальего и просить устроить экстренное оформление визы на третье лицо без его непосредственного участия, то не было даже и никакой задней мысли о том, что он может сообщить об этом кому-то из Пресли. Себастьян вообще никогда не лезет туда, куда его не просят и где не требуется пустозвонное тявканье. В этом был его неизменный принцип, который становился преимуществом, чем так дорожил Старый Пес.

    Последний раз мы виделись около пяти лет назад, может быть чуть меньше, но таким красивым числом можно было бы апеллировать для наибольшей драматичности ситуации. Вообще, сложно пока было предположить чем именно придется крыть, чтобы убедить Лукаса, хотя бы, не захлопнуть дверь перед моим носом. В рукаве всегда был тот, вроде того, что обычно работает с применением силы, но откровенно не хотелось доводить до этого. Так же, как и не было смысла прикидываться, кем-то другим. Может быть когда-то "тот парень" и правда мог заявиться на порог общежития без какой-либо цели и умысла, с простыми словами, как с котомкой через плечо,  и заявить, что соскучился и решил проведать брата. Но реальность такова, что в настоящем подобные знаки внимания ни одному, ни другому не принесут ничего, кроме разочарования.
    Учитывая все эти неудачно сложившиеся условия, должна быть серьезная причина для того, чтобы встреча действительно состоялась. И она была.

    Когда кто-то говорит, что у него проблемы, то обычно это решается правильной суммой наличных. Не было бы ни одной проблемы, - ни в любви, ни в здоровье, ни в нужде, ни в карьере, ни в славе, ни в успехи, ни в анонимности или любой другой личности, которая не могла бы решиться актуальной валютой. Люди станут выть, обвиняться меня в меркантильности и в чрезвычайной сухости к любой ситуации. Ведь для окружения общение проблемы является оскорблением и, с какой-то стати, неопытностью в тех сферах, которые они посчитали приниженными. Но у меня всегда есть встречный вопрос. Что если "проблема" и возможность ее решить есть, а потребностей по той элементарной иерархии нет?
    Лукас достиг больших успехов в Лондоне. С самого сопливого детства он точно знал, что хочет вертеться в самых шумных и прогрессивных компаниях. Он не ходил под ними и не пытался стать частью чего-то большего, он хотел быть этим самым большим – и ему это удавалось куда лучше, чем мне. Двухстороння медаль под названием "амбиции" еще ни разу его не обижала, а как универсальный ключ открывала все двери на любую ступеньку Маслоу.
    И как же так вышло, что человек, который ни в чем не нуждался, имел в достатке любовь, поддержку, финансы, признание и возможности, оказался на самой острой грани саморазрушения? Значило ли это, что Лукас достиг пика пирамиды и не придумал ничего лучше, чем самореализоваться среди тех, кто остался у обочины?
    Пришлось приложить не мало усилий, чтобы хорошенько не врезать ему при встрече.
    Но этот козырь, как уже известно, бережется для особого случая.

    «Внимание! Начинается посадка на рейс А319 Американских авиалиний до Гаваны, аэропорт Хосе Марти»
    А до него были еще две.
    На Британских мы выполнили ровно половину пути, а потом начинаются прыжки по наименьшим огрызкам суши, которые за материк уже почти не считаются. Прямые рейсы чаще всего переносят, отменяют или откладывают вылет более, чем на сутки. Такая роскошь, как позволить себе не думать о том, что могут учудить Псы, если мы вовремя не вернемся домой, мне недоступна. Поэтому лучше поскакать несколько лишних часов от турникета до турникета, чем разгребать потом заявки по покушению на Вилла Роха.
    Судя по выражению лица Лукаса его вообще мало это волновало. И сложно было понять, что на данный момент волновало вообще. На протяжении всех этих долгих перелетов мы толком не разговаривали. Он молчал, а я и не настаивал.
    Когда я его нашел, он был то ли пьяный, то ли обкуренный, но вроде бы ничего серьезного. Реакция не заставила себя долго ждать, мое появление стало для него чем-то вроде ностальгической галлюцинацией и у меня оставалось всего лишь несколько часов для того, чтобы привести его в порядок и нам разрешили покинуть страну.
    Действовать нужно было оперативно, пока шок от появления и ступор от встречи глушил наивную жертву старым авторитетом. Поэтому ныть о том, как это было тяжело – не спать полутора суток из-за пересадок, постоянно поглядывать на часы и по сторонам, а иногда и в прямом смысле подталкивать Лукаса в том или ином направлении, – просто не было времени. Хотя, на Британских авиалиниях хотелось урвать персональный завтрак.
    А еще хотелось спросить «как у тебя дела». Но что-то подсказывало, что этот вопрос даже из вежливости будет звучать как издевка. Ведь мы оба прекрасно понимали зачем я здесь, а после слов «нам нужно в аэропорт», больше не оставалось пространства для дискуссий и сопротивления.

    В Гаване всегда жарко. Будь сейчас февраль или июнь – это не имело бы никакого значения. Но почему-то именно этот душный морской воздух, который жадно вытягивается полной грудью, стоило им лишь сойти с трапа, действовал как анестезия. С плеч сразу упала вся та тяжесть поездки, что плотно засела еще в Хитроу. Никакой делегации, никаких встречающих, только одинокие низкорослые пальмы у главного входа и старенький Вранглер на платной парковке. Но было и кое-что еще. Ощущение, будто сегодня день теплее, чем обычно или воздух чище, чем самым ранним утром. Было сложно объяснить что именно разливалось мягкой волной в районе груди, заставляя расправлять ее пошире и жадно требовать еще. Возможно это было присутствие брата на пассажирском сидении, а может быть сегодня и правда будет хороший день.

    — Хватай сумку, я сейчас, - тормоза предательски заскрипели у самого забора и это был звоночек о том, что пора бы наведаться к старику Морису на днях.
    Перед Лукасом представала все та же картина, которую он видел и пять лет назад. Неизменный синий двухэтажных коттедж с широкой территорией по кругу. Казалось, что даже газон был той же высоты, что и тогда. А почтовый ящик похоже перестал надеется на рихтовку и совсем поник.
    — Buenos días, миссис Фернандес! Было для меня что-нибудь? - эта старушка просто неизменный элемент веранды своего дома. Глаза и уши нашего поселка принадлежат именно ей, а так же орава внуков, которые иногда приезжают к ней, чтобы разгромить этот дом к чертям. Но она никогда не откажет и даже наоборот, ей льстит, что к ней обращаются последними сплетнями и другими новостями. Еще она является хранительницей почтовой ячейки ныне скромной семьи де ла Вега.
    — Йона, ты уже вернулся! А кто там с тобой? Вот, смотри, было несколько писем. Но мне кажется, что они все не срочные.
    — Это Лукас. Помните такого? О, вы моя спасительница, миссис Фернандес! Зайду к вам сегодня позже на чай. Вы все еще играете в бридж?
    — В шесть часов после полудня, как обычно! А может к нам присоединится и Лукас?
    — Может.
    Восхищения старушки по поводу того, на кого больше был похож младший из де ла Вега всегда одни и те же. А таящий взгляд после благодарственных поцелуев на ее ладошках затмевал любые другие и под восхищённые охи и воздухи можно было удалиться. Меня не было всего неделю, а кому-то знатно так хотелось за зря испортить полкило бумагу, ведь чтобы из раза в раз писать «Пятая восточная параллель» нужно быть очень настойчивым и уверенным в своем предложении. Как оказалось, лишняя перестраховка насчет почты оправдала себя. А такой знакомый маршрут от веранды миссис Фернандес до родной калитки, в которой тебя ждет младший братец и предвкушает от старушки гостинцы, напомнил о подзабытом воспоминании из детства, словно это было еще вчера.
    — Ну что, hermanito, играешь в карты?
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos
    bro: Lucas de la Vega[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-05-06 08:14:50)

    +2

    3

    Никогда не думал об этом, но теперь начинаю понимать – как только эмоции остывают, а голова начинает работать, то каждый человек видит, где он ошибся. Где оступился, что сделал не так. И, самое главное, почему.
    Я позволял сам себе существовать в этом туманном бреду почти... пять лет? Да, почти пять. Сознательно, с пониманием и со вкусом. Я больше года тонул в вязком потрясении, не пытался даже что-то сделать с этим, а когда, наконец, решился – то упал ещё ниже. Казалось бы, что могло пойти не так? Есть еда, вода, свободные и резервные деньги на счёте, дом, Джонатан и Долорес, учеба. Вроде даже не дурак, но с этим многие сейчас бы поспорили. Но... но почему же все пошло так, а не иначе?
    Знал ли причину Йона?
    Есть у меня предположение, что знал. Возможно, даже раньше и лучше меня.
    Ну а я ... я позволил себе оступиться и наслаждался свободным полетом.

    Прислонившись к холодной самолетной обшивке, я смотрел на свое отражение в иллюминаторе. Облаков и океана под нами уже не существовало, была лишь иллюзия, воссоздающая картины из прошлого, навеянные смутными воспоминаниями и алкоголем. Хорошо ли помню то, что произошло пять лет назад?
    Как выяснилось, не слишком хорошо. Урывочные моменты слились в однообразную череду разговоров, ободряющих жестов, ненавязчивых предложений и вопросительных взглядов. Йона с каменным лицом не позволял нам расклеиться, Мия, правда, не скрывала своего состояния – но ей-то можно, она просто девчонка. А я... а я все пялился на экран телефона, на два пропущенных от отца несколько дней назад и все не мог поверить, что больше по этому номеру не позвоню.
    О чем я думал? О том, что нет настроения выслушивать чертово ворчание с неловкими вопросами? Что не знаю, что ответить на очередной вопрос про учебу? Учусь и учусь, хожу на лекции, лениво изучаю взятую в библиотеке макулатуру. Девушка, музыка, планы на будущее? Ответы до тошноты были известны нам обоим, за прошедший с последнего звонка месяц ничего не изменилось. И отец все равно звонил, настойчиво, терпеливо. Обрывисто расспрашивал, перезванивал, если связь обрывалась или – если я делал вид, что с ней что-то не так. Ждал ответа, сухо смеялся над глупыми отмазками-шутками, говорил о том, что смотрел погоду в Лондоне и не выросли ли у меня перепонки меж пальцев. И молчал о том, что скучает. Я тоже об этом молчал.
    И в тот день, сидя в любимом мамином кресле на веранде я смотрел на короткую запись о пропуске вызова и ненавидел себя так сильно, что уже не имело значения, насколько мелочны и неважны эти чувства. Взятая с потолка вина за непринятый вызов, горечь потери, осознание того, что время... упущено. Вот что я из себя представлял. Жалкое, сопливое зрелище.
    Не знаю, как Йона смог выкарабкаться, он умудрялся даже поддерживать нас. Но я сделал вид и для него, и сам для себя, что смог легко отпустить и двигаться дальше.
    Поначалу даже верил в это. Продолжал посещать лекции, играл по вечерам в клубе просто для развлечения, но удовольствие было таким... мутным и смазанным, словно я перебирал струны гитары сквозь подушку, а еда, сколько ее ни соли, была без вкуса, цвета и запаха.
    Алкоголь немного бодрил и возвращал утерянные краски, без которых совсем не игралось. Это навело на мысли, что надо, наконец, отвлечься, перестать себя ненавидеть, выгрызать изнутри. Коди, Штефан, Брок и Мильтон – парни из высшей лиги, наша золотая университетская четверка, которой все и всегда сходило с рук – внезапно обратили на меня внимание. Не горжусь причиной – мы знатно полаялись в клубе, я полез на них с кулаками и, естественно, огреб. Но ещё меньше горжусь тем, что в итоге мы смогли поговорить и они с чего-то решили, что могут принять меня в свою компанию.
    Знал ли я тогда, что всего лишь становлюсь для них очередным фоном? Что нихрена не нужен был им ещё один друг? Им, привыкшим срать в золотой унитаз, утираться золотыми салфетками и тонко высмеивать друг друга за проколы родителей на рыночном поприще?
    Разумеется. Но мне было тошно от тех, кто меня окружал на тот момент. Эти бесконечные «Как ты?», «Что с тобой?», «Что ты делаешь?», «О чем ты думал?» – раздражали до одури, я рвался изо всех сил из крайности в крайность, чтобы остаться все в том же университетском аквариуме, но, хотя бы, сменить окружение. Вот и ... сменил.
    Было весело, действительно весело, жизнь шла своим чередом. Так, будто бы ничего не произошло, словно все в порядке. Как же часто приходилось повторять это себе, чтобы не утонуть в понимании неправильности происходящего. Я цеплялся за ощущение восстановившейся жизни, снова смог писать и играть, мне не нужны были друзья, близкие и родные – они слишком многое понимали и знали. Бередили этим раны, с которыми я предпочел не справляться, а игнорировать. Ждал, когда все решится само собой.
    Единственное, что меня удерживало на плаву – телефон, который не хотел менять любой ценой.
    Я листал по утрам журнал вызовов и методично удалял всех и каждого, чтобы первыми строчками оставались те самые проклятые пропущенные два звонка от отца. Они всегда были первыми. Создавали иллюзию, словно все это было только вчера.
    И, в глубине души знал, что сброшенные звонки от Йоны, от дядьки, от сестры и от деда однажды могут стать следующими. Но все равно не брал.

    Перелет до Гаваны дался тяжело и из-за навалившихся мыслей, и из-за воспоминаний, и из-за травы с тоником. Получение уведомления о том, что я в списке риска и при пропуске последнего экзамена буду отчислен никак не сказалось на планах, которые мы впятером выстроили. В последнее время мне отлично шла карта, ставки повышались и тот конфуз с копами в прошлом месяце практически замялся, давая нам в руки карт-бланш. Штефан все обещал познакомить нас с водами, где крутится рыба покрупнее той воблы, которую мы раздевали донага в покер, Брок продолжал собирать ставки. Все шло отлично, а мне было... весело. Азарт бодрил, хождений по краю я давно перестал бояться, а проигрыш даже не рассматривался, как вероятность исхода. Мы были в ударе, мы рвали всех за столом на жалкие ошмётки, Мильтон безукоризненно тасовал, я позволял себя накачивать чем угодно, вводя в заблуждение, будто бы из-за этого наши противники смогут обставить кого-то кроме неопытной младшеклассницы. И вот сорвали куш, адреналин зашкалил, чувство собственной важности перекрыло простое знание, что если что-то пойдет не так – отвечать будет не дилер, не организатор, а я. Игрок.
    Мы кутили всю оставшуюся ночь, не помню, сколько всего было выпито, что мы делали после, но перемещение на порог собственной квартиры стало уже в порядке вещей – спасибо, скорее всего, водителю Штефана. Закрыл ли я дверь, когда ввалился внутрь, что делал после, как долго сотрясалась по утру дверь под кулаком брата, прежде чем я смог воскреснуть – не знаю. Кажется, его появление даже не удивило, настолько я был всмятку, и воспринимал все то ли сном, то ли галлюцинацией... даже сейчас, глядя уже не в иллюминатор, а в окно машины, я не до конца верил, что мы в Гаване.
    Что мы дома.
    Сопротивляться Йоне – все равно что пытаться передуть носом штормовой ветер, это было бесполезно и бессмысленно, да и нет сил. В этом они с отцом были похожи, даже слишком, а металл в голосе так странно сочетался с той теплотой, что они оба дарили, что это деморализовало всегда и везде. Наверное, благодаря этому я протрезвел гораздо раньше, чем шасси последнего рейса в наших межконтинентальных перебежках коснулось земли. И не хотел, да и не мог злиться на него за то, что вырвал из лондонской квартиры, которую я методично превращал в чертов свинарник.
    – Ого,– смириться я смирился, но речевой аппарат за время полета слегка атрофировался вместе с чувством реальности, так что наличие миссис Фернандес для меня было сравнимо со встречей Санты посреди лета.
    С учётом кубинского климата, впрочем, это было вполне актуально.
    – Драсьте,– кажется, я поздоровался с ней на английском, но понял это слишком поздно. Надеюсь, что вид был не слишком помятый, вроде где-то между рейсами Йона всучил мне футболку и я, решив, что до туалета бежать далеко, решил переодеться прямо в зале ожидания.
    – Шесть часов это?...– выспавшись в самолёте я упустил такую существенную деталь, как перевод часов в соответствии с теми поясами, по которым мы бодро пропрыгали за эти сутки.
    Помню, как мы перешучивались по поводу путешествия в прошлое, когда летали в детстве из Лондона в Майями...
    – Besa mi culo,– не со зла, скорее на автомате огрызнулся на брата.
    Да, я младше, да, возможно, конченный придурок, от которого пахнет мятными леденцами сильнее, чем мертвечиной в мясном цехе, в попытке перебить все остальные амбре. Но пренебрежительное обращение бесило и будет бесить.
    – Такое ощущение, что тут живут только пауки,– когда мы, наконец, зашли в дом, прихватив поклажу – по одной сумке на каждого, да моя гитара, с которой я не расстанусь даже в угаре, я оглядел коридор и прошел сразу на кухню, мечтая опрокинуть пару литров прямиком в желудок минуя стадию горла. Можно было бы заменить воду на пиво но, судя по пустому холодильнику, для начала его надо ещё купить,– Это блюдо стоит точно так же, как в день моего отъезда.
    Деревянная ваза, в которую мать укладывала аккуратной горкой фрукты и ставила в центр стола сначала переоборудовалась под хранилище для небрежно брошенных ключей, сигарет и спичек, а теперь... стояла пустой. Ни пачки, ни коробка, ни цента, только пыль.
    Бросив сумку на входе, я сел за стол и первым делом принялся распаковывать чехол с гитарой, собираясь проверить, пережила ли она полет – трещин на грифе ещё не хватало помимо всего, что произошло со мной и с ней за эти безумные дни.
    [NIC]Lucas de la Vega[/NIC][LZ1]ЛУКАС ДЕ ЛА ВЕГА, 24 y.o.
    profession: магистрант King`s College London
    [/LZ1][STA]укушу за укулеле[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3foitTG.jpg[/AVA]
    [SGN]could be betterhttps://i.imgur.com/f54cogM.gif  https://i.imgur.com/kLrqS8y.jpg
    https://i.imgur.com/p4a13sm.jpg  https://i.imgur.com/wUX9EYf.gif
    could be worse[/SGN]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-18 17:09:12)

    +2

    4

    — А теперь еще ты и я. Здорово, правда? - вообще-то в коттедже было вполне себе сносно, чем, скажем, еще пару недель назад. Когда не осталось больше сил сопротивляться фигуристой и изящной бутылке доминиканского поила и, о боги, пришлось поддаться ее чарам. Вот тогда-то здесь был такой свинарник, что ни один творческий человек не способен на сей шедевр. Благо, что с какого-то момента вся жизнь коттеджа переехала на первый этаж, точнее – на диван, ковер и кресло в гостиной, – поэтому масштабной трагедии удалось избежать на следую... в общем, через пару дней здесь нашлось кому навести порядком по доброте душевной и за «спасибо».
    После того случая прошло почти три недели, основоположником которых стало официальное уведомление от King`s College London. Прикинув сколько они потратили на составление письмеца счастья, почтовую пересылку и авиасообщение до острова, я понял, что на то, чтобы вмешаться во все это, времениу меня осталось ничтожно мало .
    — Чтобы ты и правда чувствовал себя как дома, а не свалил завтра еще на пять лет, - свой чемодан забросил сразу в чулан, не разбивая. Навряд ли в ближайшее время мне еще потребуется чистая рубашка и пиджак. Ну если только кто-то из наших родственников не запланирует еще похороны. Рука машинально потянулась к заднему карману джинс, пачка сигарет стукнула о раскрытую ладонь и посетила мысль о том, что надо бы позвонить дяде, спросить как у него дела.
    Во входную возню мимолетно вмешался скрежет металлического колесика, звук испаряемого газа и глухое тление выдали небольшое облачко сизого дыма. Это и пепельница на журнальном столике перед диваном легко отвечали на вопрос, что правило «не курить в доме» давно потеряло свою актуальность, как и деревянная ваза для фруктов. На кой черт ему сдалась эта ваза? Собственно, как и мне, именно поэтому она и стояла здесь пустая. А почему тогда все еще стояла? Вопрос до сих пор открытый и имеет философский подтекст, но он вызывал не меньшую улыбку, как и ловко подмеченный комментарий брата.

    На самом деле, всей остальной живности, которая регулярно блюдет вахту на Пятой восточной, компанию сможет составить только Лукас. Сейчас не самый лучший момент, чтобы свешивать все обязанности по поставкам на остальных Псов. Они немного напуганы и изрядно напряжены вот уже почти как пять лет и до сих пор не могут отделаться от этого ощущения.
    Проклятая, чертова дата «почти пять лет».
    Да, не только Лукас тогда драл отсюда когти так, что пятки сверкали, а оглядываться не было никакого желания, но еще и были сожжены все мосты. Очень пафосное выражение, столько понтов даже во мне не найти. Но оно подходит под всю ситуацию как нельзя кстати, при чем, не только в переносном смысле.
    Пять лет назад у Псов сменился вожак стаи. Не по воле случая или народному голосованию – по праву престолонаследия. До сих пор ищу свой трон, а то старое кресло на веранде знатно протерлось. Здесь сложно было сдержать нервный смешок только лишь при одних воспоминаниях о том, как всё пытались обставить те, кого не устраивали подобные перемены. Трон предлагали в том числе. А вместе с ним – заготовить еще одно свежее место на кладбище, отрыть старый английский паспорт, харкать песком, кормить крабов, но больше всего мне нравилось «передай привет братишке». Кто же знал, что Лукас вернется через каких-то пять лет и они смогут лично пожать ему руку. Жаль только, что рук больше не осталось, но зато они все сполна получили то, в чем так сильно и откровенно мне завидовали: харкают песком и кормят крабов. На остальное моей добропорядочности не хватило.
    Об этом больше всего и переживали Псы.
    Им не нравилось как теперь ведутся дела, как пришлось поменять политику сотрудничества, не устраивало агрессивное поведение в отношении партнеров и урегулировании внешних конфликтов. Черт возьми, да сколько можно было распускать нюни, лишь бы не отсвечивать на рынке с неугодной кому-то там репутацией. Отец давно повесил кулаки на гвоздь и пустил все на самотек. Он не потерял хватку или уверенность в себе, он утратил цель. Не видел больше смысла в достижении каких-то более лучших результатов, не хотел связываться с импортом вне установленных коммуникаций, легко договаривался об отступных и даже не вникал в какие-то новое возможности расширения. Только сейчас я понимал, что Гальего много лет толкал его на тоже самое, но у отца принципы были заточены под Гавану. Она была его таким же домом, как и коттедж на Пятой восточной параллели. Поэтому все, что выходило за их пределы, его мало интересовало, пока на горизонте не появлялась потенциальная угроза.
    Сейчас этой угрозой считали меня. Несмотря на то, что плантация приносила стабильный доход вот уже два поколения подряд, старожилы Вилла Роха считали, что излишняя импульсивность неизменно несет только крах маленькой империи. Они такого тумана нагнали, что переполошили того же Гальего, который в свое время мог яростно с этим поспорить. А сейчас вылетал прямиком из своего особняка в Испании, чтобы проверить не отъехала ли у меня крышечка окончательно. Мне сложно было с этим спорить, потому-то зерно правды в этом отчасти было. Но с тех пор прошли все те же пять чертовых лет и до мастодонтов табачного бизнеса наконец-то дошло, что проредить иногда полезно не только грядки, но и ряды.
    — Располагайся. Твоя комната все еще на месте. Так же как и остальные пять. Поэтому если вдруг станет тесно - не стесняйся, можешь выбрать любую из них, - что ж, если его удивила старая деревянная чашка у входа, то на втором этаже братца ждет просто грандиозное потрясение. Мне никогда не нужно было столько места и откровенно не видел смысла что-то здесь менять. Коммуникации, фасад, фундамент, проводка, насос пресной воды – все в порядке и прорехи менялись, буквально, в прошлом году. Дом прекрасно функционирует и подходит для комфортной жизни куда больше, чем любой номер люкс в центре Гаваны. Другое дело, что кого-нибудь нежного из Лондона могут не устраивать сожители почётного времени и, например, цвет обоев, на которых еще были заметки об его успехах в росте, но это уже вкусовщина и откровенные придирки к ретро.
    Но в холодильнике было и правда пусто, и такая наледь, прямо как от Лукаса с его гитарой. Смурной, сонный амбре-пацан, который делает вид, что хуже места на свете быть и не может. Хотя, может чем-то он и прав.
    — Я закрыл все ставки. И погасил залог, - наблюдать просто так, как он барахтается с гитарой было так же неловко, как поднимать этот разговор. Но мне откровенно насрать было на тот самый момент, который нужно было подбирать, чтобы это обсудить. Мне важно было, что Лукас чувствовал себя здесь в безопасности и не думал о том, что может ждать его в Лондоне.
    Очередная затяжка не торопилась покидать легкие и повисла в них вместе с накатившим взаимным молчанием. Однако, вынести его взгляд было сродни вызову своим собственным воспоминаниям, что мы же, черт побери, братья.
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-03-19 00:10:34)

    +2

    5

    – Ты, я, многоногие друзья и пара трупов летучих мышей на чердаке, да? Не дом, а берлинский зоопарк.
    Шутка выше второго этажа была эдаким семейным ударом ниже пояса. Чердак, узкий, душный, темный ненавидела вся семья и за очень редким исключением туда ходила в крестовые походы во имя чистоты только мать. По нашим представлениям в юности именно там были врата в геенну огненную, а сейчас смысл не потерялся, сменилась лишь ассоциация на чёрную дыру. Кладезь пыли и мусора, заставленный коробками с вещами которые обязательно понадобятся, набитый трупами случайно попавших мелких гадов и насекомых, которые, возможно, однажды торжественно перейдут в местный музей и заполнят собой нехватающее промежуточное звено эволюции очередного вида. Как наглядное пособие и тренировочный плацдарм для тех, кто никогда не слышал и не бывал в «Олдувай Годж», но готов верить на слово дядюшке Дарвину.
    – Чтобы я дошел до комнат или свалил ещё на пять лет надо, для начала, пережить приезд,– гриф, к счастью, перенес заморские приключения под названием «пошвыряй меня по разным самолетам», бридж тоже. Старая царапина на деке, оставленная мной ещё в те зелёные времена, когда tío Илай учил первым аккордам, навевала такую же ностальгию, как и это... место. Этот дом. Наш дом? Дом Йоны? Как теперь правильно?
    – Есть хочу,– да, пока что это не весомое и многообещающее «хочу жрать», под девизом которого мужской контингент коттеджа проходился по кухне настоящей саранчой, но я уже был близок. Можно сказать, на грани.
    Желудок грустно заурчал, я подтянул колки и немедленно отреагировал на этот звук прежде, чем осознал свое действие – и мы с китом жалобно заныли в унисон под печальное «ре».
    Возможно, именно это позволило воспринимать следующие слова брата не так остро, как мог бы. Наше взаимное невмешательство в дела друг друга успело отложиться в подсознании, как нечто нормальное, объективно понятное и абсолютно логичное. Он покоряет свой остров, я – свой, Мия решила, что ей поселки островного типа не нужны и стоит замахнуться на целый континент. Что ж, траектории движения понятны, мотивы очевидны, благословениями мы обменялись ещё пять лет назад – так в чем же проблема? Вперёд, на встречу свершениям?
    Отпуская гриф и перекидывая руки через корпус гитары, я встретил взгляд Йоны без опаски или обиды. Потому что все понимал.
    Я – проблема. Я ею стал, когда, очевидно, либо Пресли, либо ректорат решили докопаться до кого-нибудь повменяемей, чем Льюис, мать его, де ла Вега и отправили последнее китайское предупреждение с мольбами образумить запутавшегося юнца. Ну... вот он, я, запутавшийся, голодный, осоловелый и совершенно не желающий, честно говоря, обсуждать это.
    – Не обязательно было это делать.
    Звучит до жути неблагодарно, но мне было все равно. Я давно уже не цеплялся за учебу, с долгами раскидался бы как-нибудь сам – благо, счёт, что каждому из нас отец открыл в свое время, всегда давал уверенность в завтрашнем дне. С золотой четверкой, возможно, снова начался бы конфликт, но это уже не важно. Своим отъездом я уже перечеркнул малейшую возможность вернуться в тусовку и... по ней я вряд ли буду скучать. Что у них было такого, чего нет у меня? Разве что живые родители, да вторые подбородки.
    Все остальное в достатке, а клубы, в которых я мог бы играть, равномерно засеяны по территории Лондона плотнее, чем маргаритки на клумбе. Это единственное, чем я дорожил и хотел заниматься, в жопу предпринимательство и языки, в жопу менеджмент, в жопу псевдонаучные работы, состоящие сплошь из воды и вранья, в жопу унылых профессоров, что морщатся при звуках моей фамилии. Vete tomar рог culo! Нет больше желания кривляться ради сраной бумажки и призрачных перспектив, о которых бесконечно нудит мне над ухом Долорес.
    Вот мое будущее. В руках, с тонкой царапиной на корпусе, с новенькими струнами, которые я натягивал всю прошлую неделю сам, решившись, наконец, обойтись без мастера. Не ради экономии – просто было важно сделать это самостоятельно.
    – Поехали в город, перекусим,– решив, что стоит увести разговор и напомнить о низменных потребностях, поднялся со стула и вернул гитару обратно в футляр, стряхивая с него пыль и песок,– Нико ещё жив? Работает?
    Когда-то отец рассказывал про своего друга, что погиб задолго до нашего с Йоной рождения. Много рассказывал, чаще хорошего, чем плохого. И, традиционно – говорил о нем в столовке, что держал отец этого почившего друга. Столовка как столовка, ничего особенного и достойного внимания от Мишлен, но Нико, узнавая нас, всегда выносил блюда сам и, присев рядом, опрокидывал пару рюмок под ностальгические разговоры. Сначала походы туда были унылой обязанностью, затем – неизбежностью, а сейчас... возможностью поесть там, где тебе рады. Наверное, все же были свои плюсы в этом нескончаемом ознакомительном турне по знакомым и их заведениям, словно отец – монарх, осматривающий свои территории, а мы – наследники этой крошечной империи. Не хватало, порой, только цитаты из «Короля льва» про места, которых касается солнце.
    [NIC]Lucas de la Vega[/NIC][LZ1]ЛУКАС ДЕ ЛА ВЕГА, 24 y.o.
    profession: магистрант King`s College London
    [/LZ1][STA]укушу за укулеле[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3foitTG.jpg[/AVA]
    [SGN]could be betterhttps://i.imgur.com/f54cogM.gif  https://i.imgur.com/kLrqS8y.jpg
    https://i.imgur.com/p4a13sm.jpg  https://i.imgur.com/wUX9EYf.gif
    could be worse[/SGN]

    +2

    6

    — Не обязательно было это делать, - такое «спасибо» меня вполне устраивало. Поэтому, освободив одну руку и зажав сигарету губами, похлопал братца по плечу, не скрывая искренних чувств на этот счет. Да что-то плечо у него было показалось больно тощим, совсем там в своих городских трущобах расслабился и ничего тяжелее фишек в руках не держал.
    По крайней мере, могло быть и хуже. Черт его знает, что случилось с Лукасом в той компании за прошедшие пять лет, которые мы взаимно решили не сопровождать друг и друга. Наверно в этом была и моя вина, нельзя было бросать все на самотёк и думать о что, что Лукас сам хотел бы пройти этот этап и не ждать ни от кого никаких подачек. А тем более жалости. Сейчас могу лишь только догадываться, что подобные поползновения в сторону низших и легкодоступных удовольствий шли именно отсюда, из Гаваны. Из этого коттеджного посёлка в тот самый день. Он утащил этот груз с собой в Лондон, в надежде сбросить где-нибудь по пути взросления: в учебе, в общаге, в новых социальных слоях и затеряться в новых лицах. Но только больше огребал от последствий, наматывая проблем на расшатанный ментальный стержень как снежный ком.
    Сигарета успела наполовину истлеть, пока болталась во рту без внимания, поэтому пришлось вернуть ей одну руку, чтобы как следует исправиться и стряхнуть пепел. А вторая рука все ещё была занята стопкой тех писем, которые миссис Фернандес любезно хранила целую неделю.
    Уведомление о земельном налоге.
    Подписка на местную газету.
    Коммерческое предложение №1.
    Коммерческое предложение №2.
    Какой идиот вообще шлёт такие вещи на домашний адрес? Если имеется хоть малейшее представление о том, чем занимается Вилла Роха, - именно плантация, не коттедж на Пятой восточной параллели, - то как по-вашему может выглядеть пересечение границ личного и бизнеса ещё до стадии сотрудничества?
    Все в топку.
    Такая как раз стояла у входа и по форме напоминала стойку для журналов, хотя там давно скапливалась ненужная корреспонденция и шла потом на розжиг по вечерам барбекю.
    Последнее письмо было в простом белом конверте, который можно было приобрести в любом киоске. С местной маркой, штампом почты, по заполнен на обороте не по шаблону, а от руки. Немного смутил вид такого «самодельного» письма, выглядело как письмо преданного фаната старой легендарной звезды или поделка младший классов на тему "Письмо Санта Клаусу". Перед тем как отправиться в мусорную корзину, появился интерес его вскрыть и заглянуть вовнутрь. Даже если на это и был расчёт, письмо уже в моих руках и достигло цели, кто в силах это остановить?
    Но ко всему прочему удивлению внутри его же оказалось на так много. Очередное предложение о купле-продаже… яхты? Да кому сдалась эта развалюха? Даже не став дочитывать до конца, содержимое письма вместе с конвертом отправилось в законную корзину и я смог обратить внимание на то, что там бормочет Лукас.
    — Хорошая идея. Мне как раз нужно заскочить к Морису, - и даже с приездом Лукаса ничего не меняется: стоит ненадолго сюда зайти, как хочется сразу бежать подальше.
    Примерно по этой же причине в коттедже регулярно создаётся впечатление заброшенности даже при жизни хозяев. Дальше дивана местное приведение не ходит, завтракает и ужинает чаще всего в городе, а обед, как ещё один приём пищи, практически выпал из привычной колеи. Я понятия не имел, что делать с таким большим домом одному человеку, но регулярно поддерживал его полноценное функционирование. Кроме холодильника.
    Многие говорили, что если бы хотел, то давно занялся бы перестройкой, обменял недвижимость или вообще переехал. Это не составит никакого труда, когда по-настоящему хочешь, ведь для этого есть целый пласт риэлторов и рынок вторничного жилья. И это правда, вот только, я не хотел.
    — Нико всё ещё жив, работает, но не готовит. Есть у него так дюжина работяг на подхвате, а у самого уже руки не те, - когда этот старик подкармливал босоногую шайку из Индая, скромно натягивал свою палатку прямо посреди городских фестивалей. Сейчас старик Нико стал ещё старше, но заимел такую же скоромную столовую, но уже под крышей. Не без подачки отца этот закуток стал чём-то вроде мелкого кафетерия и уличными столиками. Но все такими маленькими и уютными. На большее от отца старик Нико не согласился, подкрепляя это тем, что так он хотя бы будет успевать за всем следить.
    — Но не волнуйся, он торчит там целыми днями, так что, советую протереть влажные после отходника ладошки, - сигарета едва не прогорела до самого фильтра и осталась без шансов на достойную кучку среди своих в пепельнице на столе. Лизнув подушечку указательного пальца, им же и большим, сдавив край окурка, отправил его обратно в пачку и снова вышел на веранду.
    Не похоже было, что скоро начнётся дождь, хотя календарь упорно напоминал, что совсем не за горами уже целый сезон. Это обременяло по целому ряду причин. Например, самая первая и главная - это размытые дороги до плантаций. Придётся что-то искать транспорт с копытами и ядерным характером, чтобы продираться сквозь комья грязи. А второй по величине был газон в коттедже, который от любой лишней влаги не стесняется в своих успехах и требует внимание косилки чуть ли не через каждые два дня.
    Третьей причиной, пожалуй, станет стремительно увеличивающийся процент дней пребывания дома. Ведь терпеть там живет ещё и Лукас, и подобное условие, честным образом, вводило в ступор.
    Ключ в джипе был повёрнут до упора, миссис Фернандес ещё раз помахала нам со своего крыльца, будто мы и не здоровались ранее. Сдавая назад, я сделал слишком резкий скачок, от чего ты оба впечатавшими в сидения так, что забеспокоится за сохранность чехлов от желудка Лукаса.
    — Извини. Что ты там говорил про «пережить приезд»? - это было по-настоящему забавно. Нас чудом просто пропустили в аэропорту, если учесть, что братец в себе довез аж до острова все то великолепное состояние, когда запоздало жалеешь о количестве выпитого и коснёшься больше никогда этого на делать.
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-04-02 23:10:46)

    +2

    7

    На сборы не было времени и, собственно, вещей. Что нужно брать в город, где твою семью знают, практически, все? Ключи от дома, которые за все эти пять лет я умудрился не только не потерять, но и держать поблизости; мятая двадцатка с горстью мелочи – вот и все, что есть с собой из налички; зажигалка, мобильник, черные очки и плектр из кости, подаренный когда-то tìo. В плане отношения к знаковым вещам мы с братом во многом схожи, без преувеличений – я потерял очень много вещей, но самый первый медиатор, с инициалами дядьки, немного пожелтевший от времени, всегда со мной. Как и цепочка отца, которую я заметил на Йоне во время пересадки, пока мы только летели в Гавану. Эти мелочи невольно сглаживали углы, особенно когда замечаешь их снова и снова, и вот ты уже не ощерившийся erizo marino, а просто усталый, словивший ностальгию болван.
    – К Морису? Татуху на бардачок захотел?– медведеподобный, стереотипно добродушный бывший байкер был одним из бессменных друзей семьи, к которым можно зайти спустя пять, десять, двадцать лет отсутствия и получить в лицо лишь обвинения – чего не заходил раньше?
    Ещё до моего поступления он принял под крышей своего брата, решившего покончить с бесконечной скандинавской зимой на старости лет. То ли из-за назревающей судимости, то ли жена отсудила детей, убей, не помню, но суть оставалась неизменной – два двухметровых брата с сивыми окладистыми бородами были для Гаваны той ещё экзотикой, а их привычка переговариваться без телефона с разных концов города оставила без тонкого музыкального слуха не один десяток прохожих.
    Был бы не прочь повидаться с Морисом, пока они будут плясать с братом вокруг его ведра на колесах – иначе зачем ему мог понадобиться этот доходяга? Уже предвижу громоподобное:«Хей, сынок, наконец решился на свою первую татушку?»
    Слыша этот сочный бас почти как наяву я с трудом подавил ухмылку, скрыв ее под нелепым чиханием, пока забирался в видавший виды Вранглер. То, как мы в очередной раз чуть не убились на старте ничуть не удивило – когда-то давно мы хором спрашивали отца, какого же черта за все прошедшее время нельзя проложить хотя бы солидную грунтовку? Добыть обточенной гальки с пляжа, пройтись техникой за пару часов, засыпать песком, галькой – и, как минимум, на сезон можно без риска для шеи доезжать до ворот дома. Спорить-то мы спорили, аргументировали, рвались помочь, но все без толку. А потом я понял...
    В тишине поселка слышно, кто подъезжает ещё со стороны трассы. Хозяев легковушек среди близких друзей не значится, и это значит, что дома им явно будут не рады. А все довоенные и постреволюционные вездеходы класса «танк на колесах» узнаваемы по характерным стонам, визгу двигателя и скрипу. Ещё по голосам водителей, что тоже позволяло определить, кто же подъезжает к крайнему коттеджу на Пятой восточной параллели.
    Раз Йона до сих пор не ликвидировал это проселочное недоразумение, то пользуется теми же принципами.
    – Говорил, что неправильно выразился и тут куда уместнее Future Perfect Continuous,– как бы задушевно мы бы ни говорили на английском, но испанский был родным и это служило поводом иногда кинуть камень-другой в огород языка с туманного Альбиона. Чем толще шутка, тем дольше она расходилась домашним анекдотом и вынуждала мать грозить пальцем, давя при этом ухмылку.
    Ну вот, снова я впадаю в это состояние...
    Стоило приехать сюда и воспоминания, так удачно законсервированные в Лондоне, рухнули обратно на плечи, как будто я их так и не пережил. И не смирился.
    – Такое ощущение, что Гавана вообще не меняется,– никакой однообразной дороги и пробок, серость была разве что на асфальте, а яркие краски цветов, синего неба и пальм настолько контрастировали с привычной монотонностью Лондона, что я не успевал сосредотачиваться на одной мысли – все пролетало мимо с присвистом ветра в салоне из-за опущенных стекол,– Те же дома, те же улицы, те же люди. Даже леса на тех же домах, которые должны были привести в порядок пять лет назад.
    По встречке проехало несколько фордов и приветственно подмигнули дальним – Йона обошёлся просто кивком, видимо, признавая решивших поздороваться. Я же тем временем, поддавшись искушению, нашел в закромах бардачка невскрытую пачку и молча экспроприировал ее, хотя Йона, судя по его довольному от этого действия виду, взял ее как раз для меня.
    Однажды паранойя отступит и я перестану думать, что он знает все наперед. Но что мы говорим лечению паранойи? Не сегодня, не с похмелья же так резко завязывать с привычками.
    – Раз мы выбрались в город поесть и тебе все равно надо к Морису, то, может, разделимся? Езжай, сделай, что тебе там надо, а я возьму все с собой и поедим на... не знаю. Набережной? Или в том закутке рядом с пирсом, где отцов...где твои складские помещения?– прозвучало не очень убедительно, но хотелось немного переварить произошедшее наедине с собой и как следует встряхнуться. Возможно, я вообще куплю лепешку у рынка и не пойду на условленную встречу, может, наскребу в себе ответственности и все же пойду. Пока сам не знаю, но в одном уверен точно – если брат мне и рад, то я пока не определился, к лучшему мое возвращение сюда или же нет.
    Все было до боли знакомым, пёстрым, приветливым и... одновременно чужим. Или я так думал исключительно о себе, пытаясь по привычке вписаться с наскока туда, где не ждали. Как у отца и Йоны получалось подстраивать окружение под себя и свое настроение, сходу привлекать внимание без лишних усилий, настраивая на нужный лад? Как удавалось манипулировать этим общественным бессознательным, если им обоим это никогда не было по-настоящему нужно? Или весь секрет как раз в том, что нет необходимости так упираться? Каждый нашел свою стезю сам, Йона мог спокойно натянуть бейсболку на нос, сунуть руки в карманы и незаметной тенью пройти через весь город неузнанным. А мог поднять нос по ветру все в той же бейсболке, в той же одежде, но смотря тем самым взглядом – и он своим присутствием вытеснял всех остальных, словно искажал пространство и почти грубо менял его под себя. Как ему это удается? И к чему эта способность его привела за то время, что мы не виделись?
    Честно говоря, я опасаюсь узнавать правду.
    [NIC]Lucas de la Vega[/NIC][LZ1]ЛУКАС ДЕ ЛА ВЕГА, 24 y.o.
    profession: магистрант King`s College London
    [/LZ1][STA]укушу за укулеле[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3foitTG.jpg[/AVA]
    [SGN]could be betterhttps://i.imgur.com/f54cogM.gif  https://i.imgur.com/kLrqS8y.jpg
    https://i.imgur.com/p4a13sm.jpg  https://i.imgur.com/wUX9EYf.gif
    could be worse[/SGN]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-27 23:58:11)

    +1

    8

    Чего мы только с братом ни перепробовали, пока жили в Гаване большую часть своей щенячий жизни.
    В Лондоне мы обитали лишь на школьных каникулах, потому что основное образование получали здесь. Но прабабка – она же считающая себя одновременно нашей и матерью, и бабушкой, и моральным наставником, – настаивала на том, чтобы помимо дикарских повадок, мы приобрели еще и приемлимые людские. Ну то есть, вписались в то светское общество, в котором каждом из нас было уготовано свое место под гордыми именами Джона и Льюиса. Наши же родители всегда были за семью и преемственность, а потому уважали мнение старшего поколение и честным образом каждое кубинское лето отправляли детей на другой континент как парламентёров.
    По большой части это было весело и забавно. Особенно когда мы поняли, что английские каникулы – это такая своего рода школьная продлёнка длиной в три-четыре месяца, где ты носишь пафосную, неудобную форму лицея и представляешься всем другим именем. И только к старшим классам осознали какой куш сорвали от своей двойной жизни. В Англии мы два загорелых брата-акробата с доской для серфа и гитарой через плечо, со знанием двух языков, списком легкодоступной курительной травы и неограниченным доступом к наличке. А Гавана, даже несмотря на статус столицы, слишком маленькая провинция в республике, чтобы пытаться остаться незамеченным с такой фамилией. Отец всегда учил гордиться ей, но не разбрасываться. Поэтому все, что касалось нашего созревания и становление априори заканчивалось добротной самокруткой на веранде коттеджа. Мать всегда переживала, что что-то может произойти слишком рано, а отец опасался как бы не было поздно и поэтому шел на упреждение. Стопка рома за общим праздничным застольем; косяк из только что изъятой партии контрабанды на заднем дворе; штурвал пикапа по загородному бездорожью; подробная инструкция по чистке короткоствола и халявная пальба по банкам — и все это еще до пятнадцати было усвоено под строгое «маме скажете, что было всего один раз». И единственным пунктом, который несмотря на вседозволенность, нас почему-то никогда не интересовал, это тату-салон старика Мориса. Куда занятнее было пробираться к нему в гараж и смотреть как бородатый великан перебирает старые развалюхи, пока отец раскуривал с ним «что-то новенькое» и подбирал очередной ляпистый эскиз.
    Моменты, которые почему-то предпочли уйти вглубь памяти, стали порываться наружу в самый неподходящий момент. В который казалось надо бы наоборот ввести немного воспитательной нотки для позеленевшего от ностальгических видов города Лукаса, но, черт возьми, воспитание отца было куда веселее.

    Остановку пришлось сделать за углом, но на развилке. Если старик Нико приметит подъезжающий серый Вранглер, то это надолго. И пусть это «надолго» собой пока заполнит Лукас. А к Морису действительно нужно заскочить, пока на это есть время, тормоза еще худо-бедно на месте и раз уж мы, как выразился мой сообразительный брат, выбрались в город.
    — Вилла Роха, - после резкого торможения лучше сделать акцент на том, что хотелось бы донести как можно четче, авось пригодиться, — Склады принадлежат плантации, - пусть на них и валялся всякий хлам, который мог никак не касаться производства, но с некоторых пор вся нежилая застройка была переоформлена на организацию, зарегистрированную как «Вилла Роха».
    Доход от нее стабильно шел на три банковских счета и если вдруг по какой-то причине придется что-то пустить с молотка, то и выручка автоматически распределяется на все те же три банковских счета. Может быть сейчас был и не самый удачный момент, чтобы обсуждать такие дела, но Лукас должен снова научиться ориентироваться в том, что принадлежит и ему тоже. А так же перестать бояться произноситься однокоренные слова тому, что он хотел похоронить вместе с производными.
    — Хорошо. Возьми мне большой, жирный кубанос и больше сыра. Я подберу тебя на обратном пути, чтоб не надорвался, - похлопав его по плечу, только еще раз убедился, что запас шуточек про высохшего братца еще не скоро закончится. Но может быть хотя бы взаимная милая грызня заставит мелкого улыбнуться чуть шире, чем от несварения желудка? Так или иначе, помимо подсказки о том, на какой улице он был высажен, хотелось проявить еще немного приторного беспокойства.
    — Вот тот белый навес видишь? И несколько бамбуковых столиков у витрины? Нико всегда внутри в правом углу со свежей газетой в руках, так что, сразу можно и не приметить. Но мой тебе совет – лучше на улице. Курить можно только снаружи, да и там вытяжка что-то барахлит, духота стоит круглосуточная, - интересно, в этот момент я был больше похож на мамочку или на папочку? Высаживающего свое чадо перед учебным заведением и ответственно наставляя о том, как пережить первый день в новой школе.
    Не было никаких гарантий, что Лукас воспользуется моими советами. Что вообще дойдет до заведения Нико и раздобудет мне сочный кубанос. Могло сыграть дело принципа младшего брата «я все сам и нехрен мне указывать», а могла и проявить себя ностальгия на тем временам, когда мы этот драный сэндвич не могли доесть на двоих и скармливали остатки отцу. Но больше всего я опасался за то, что Лукас просто исчезнет. Вот так, как сейчас, выйдет из машины, кивнет, махнет рукой, направится в забегаловку Флоренса, а через пару часов мы с ним снова увидимся не раньше чем через ближайшие пять лет.
    Тяжело осознавать, что ты здесь персона прошедших, позабытых и когда-то лучших лет. Сейчас же – диковинка современного разлива, словно оторвавшийся от стаи самоуверенный птенец, который Югу предпочёл более развитые берега. Примерно те же самые чувства я испытываю в Лондоне, как только схожу с трапа. Ты чувствуешь себя чужим, а все вокруг так широко улыбаются только потому, что знают – рано или поздно ты все равно уедешь и можно будет выдохнуть. Вернуться к привычному ритму жизни и не стараться вписать тебя в него, даже на время. Но Куба — это вам не чахнущая до нытиков Англия.
    Сквозь пыльное лобовое стекло взгляд цепляет юную официанточку, которая выбежала освежить пепельницы на уличных столиках и мгновенно отреагировала широкой улыбкой в качестве приветствия высокого кучерявого кубинца. Сдавая немного назад, свернул по развилке налево и направился в совсем в противоположную сторону, с чувством странного умиротворения за то, что кажется впервые за долгое время сделал что-то правильное.

    — Добро пожаловать! Хотите что-то горячее или... очень горячее? - ох уж этот островной сервис, где тебя даже на стакан воды обслужит самый сочный, подтянутый, фигуристый и симпатичный персонал. Девчонка на вид казалась ровесницей Лукаса, а когда улыбнулась еще шире и вильнула коротким фартуком, то свободно можно было интересоваться как прошел выпускной в школе. Гладкая, изумительного цвета молочного шоколада кожа, которая граничила с короткой юбкой формы обслуживающего персонажа, так и норовила приподняться от легкого ветерка. Но кого это вообще смущало, когда основной гардероб местных девушек это верх или низ от купальника?
    — Карла! Где мой черный, как рожа твоего деда, кофе? Давай поживее, а то я уже почти первую страницу дочитал! - похоже, что для посетителей было слишком рано, настолько, что даже после бурных ночей основная масса проснется только к обеду. А потому Нико никуда не торопясь потягивал свой завтрак за утренней газетой, пока персонал приводил в порядок заведение и готовился к вечернему наплыву желающий вкусно поесть и запить.
    — Пресвятая Дева Мария... это же Лукас! Ха! - в проходе главного входа показался невысокий старичок с блестящей залысиной на голове и свёртком газеты в одной руке. Второй он так широко разводил в сторону и причитал о том, что не верит своим глазам и не чокнулся ли он на старости лет. Тут же доковылял до высокого парнишки и не стал протягивать ему рука для пожатия, а сразу схватил в крепкие объятия, чтобы сжать до самого хруста.
    — На мгновения я подумал, что это Илая занесло, - коварно шепча, будто это что-то запретное, он покивал указательным пальцем и продолжил, — Но тот куда менее приветлив даже при самой солнечной погоде, - разразившись в хохоте, тот стал подтягивать Лукаса к свободному столику и присел вместе с ним прямо так напротив друг друга. Непривычно для себя сменив локацию и в целом радуясь дню будто сегодня какой-то святой праздник, старик Нико отложил в сторону газету и во все глаза принялся разглядывать собеседника.
    — Лукас, сколько лет, сколько зим! Так рад тебя видеть! Как же здорово, что ты приехал, а, - немного заторможенно догоняя, старика вдруг осенило, что ведь и до его заведения добраться дело не хилое, особенно от коттеджного поселка. И сразу же заваливая де ла Вега кучей сопутствующих вопросов, — Тебя Йона подбросил, да? Ха! Чертяка! Давно его не видел. Привет что ли передавай, а лучше подзатыльника. Что будешь, Лукас? А хотя... Карла! Неси нам кофе! Побыстрее давай!
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    +2

    9

    Безучастное разглядывание улицы – вот и всё, что мне оставалось в качестве визуального сопровождения к нудному комментарию, который я расслышал, как: «Вилла Роха, запомни, мой мальчик и повтори про себя эти священные слова.
    Вилла Роха, ла-ла-ла , эти склады принадлежат плантации, ла-ла-ла, знай же свои корни и все, что с ними связано, я этого не проговорю, но сделаю очень многозначительную интонацию на правах старшего брата, чтоб ты зарубил на носу.»

    Очень хотелось съязвить, дать волю злому языку, за который нередко прилетали подзатыльники и что покрепче, но от резкого торможения остатки тех внутренностей, что ещё не отказались от меня, совершили кульбит и я просто постарался дышать через нос. Потихоньку, потихоньку... вдох... выдох... Надо срочно заземлиться на чем-нибудь неподвижном, например, асфальте.
    Было искушение вывалиться из машины прямо на ходу, чтобы припасть к пыльной дороге в любой позе, хоть на четвереньках, как истосковавшийся по земле моряк, но пришлось воздержаться, дабы сохранить лицо. И джинсы. Запоздалый отходняк набирал темпы медленно, но неуклонно, приближался с неизбежно-ироничным оскалом, обещал занимательные приходы, незабываемые скачки температуры, когда тебе холодно в +35 до дрожи, а лицо покрывается красными пятнами, неторопливо сливающимися со сливовыми набрякшими мешками под тем, что когда-то именовалось глазами. Да, возможно, я слегка приукрасил, но ощущения были именно такими.
    Само же путешествие длинною в сутки в угашенном состоянии меня не убило исключительно для того, чтобы судьба могла позлорадствовать чуть дольше, однозначно. У этой судьбы было вполне конкретное лицо, я бы сказал, бандитская побритая рожа с приторной ухмылочкой, наиграно елейным голоском и раздражающим преимуществом в виде рук на руле. Но по ощущениям – как будто на шее.
    – Ты водишь даже хуже, чем Эмильен из «Такси» и отец. Морис тачке не поможет,– единственное, на что меня хватило вместе с дверным хлопком, которым я поставил точку в нашем краткосрочном прощании и все меньше сожалел о своем гениальном предложении разделиться.
    Кубанос? Сам себе закажи и сыром нафаршируй, придурок.

    Прежде чем идти в направлении столовки, которую я неплохо так помнил по сравнению с теми же гаванскими закаулками, все ещё хотелось немного продышаться и постоять на земле. Просто постоять. Насладиться тем, что ничто не дёргается подо мной с воем натруженных колодок, не подрагивает от низких вибраций в процессе полета, не гудит ступенями эскалатора и. Не. Двигается. Совсем.
    Отчего-то в такой совершенно не подходящий момент вместо названий подходящих антипохмелинов вспомнились времена, когда за отцом не заезжал никто из его псов в несусветную рань – а это значит, что наступил тот редкий выходной, который мы проведем вместе. Пока мать хлопотала за сборами, он сам выкатывал серибристый шевик, который мы дружно называли бегемотом. На пятерых – в самый раз, хотя всегда хотелось чуть больше места, чтобы острые локти Мии не упирались в бок, а Йону можно было пихать с размаха. Дурацкие попсовые песенки из магнитолы, идущие по заученному кругу, из-за чего нет-нет, а начнёшь подпевать, неизменный табачный кумар в салоне, любимая дорожная «я загадал что-то большое, неодушевленное и серое» и краткий миг, когда отец тянул к матери руку ладонью вверх, а она отвечала. Жест длинной в пару секунд, но тёплый и частый, отчего запомнился куда лучше поездок в Варадеро и той самой легендарной отцовской езды, которой можно было бы заменить программу подготовки космонавтов.
    Намного позже я узнал, что отцу некогда было учиться водить, его пределом в годы юности был байк, а постоянные поиски заработка не позволяли, как нормальному человеку, просто сесть, выучить правила и пройти курсы. Он купил машину, спустя года три – ха! – права, но водил очень редко, неспешно и... плохо.
    И все же иногда не хватает даже этого аттракциона смерти для завтраков.

    Почему это все лезет в голову сейчас? Не самый удачный момент, тем более, что я все ещё был зол на Йону, но ещё не понял до конца, на что же именно. Почему так старательно сам себе давлю на больное, возвращаюсь на годы назад, думаю о том, что уже не вернуть и лучше бы не вспоминать без бутылки и в набитом людьми месте? Зачем я это делаю?

    Глядя вслед джипу, хотелось приметить совсем другие очертания; ту самую разбитую фару, плохо подрихтованную вмятину кузова и длинную царапину на крыле, оставленную упавшим в гараже великом. Сколько примет, каждый недостаток и свидетельство безразличия к машине обернулись сейчас ворохом воспоминаний, каждое из которых так и норовило вызвать вздох и улыбку. Наверное, я просто... скучал. За всем этим.

    Головокружение начало возвращаться, стоило только сделать шаг в направлении навеса, так что я смазанно кивнул подошедшей официантке. Возможно, даже что-то пробурчал, поскольку в ослепительную прелесть ее улыбки прокралась легкая озадаченность, но сконцентрироваться на этом я не успел – ибо угодил прямиком в захват подошедшего старика. Нико, как заправский хищник, отлично чуял направление ветра и ориентировался в гостевом потоке ничуть не хуже пирата посреди водной глади, хотя всю свою жизнь Флоренс проработал на суше поваром. Но гостей – тем более с фамилией де ла Вега – он никогда не упускал, появляясь перед глазами едва ли не раньше, чем посещала мысль повертеть головой в его поисках.
    – Привет, привет Нико,– желудок печально пропел упрек о том, почему же я так и не расщедрился в аэропорту между пересадками хотя бы на вшивый бутерброд. Зато вестибулярка, придавленная мозолистой ступней похмелья, похвалила это решение и дала понять, что ее от меня тошнит, но лишь фигурально – физически же выразить это было нечем.
    Сей грустный мюзикл имени умирающего молодого организма был прерван словесной очередью, которой Нико безжалостно расстрелял меня ещё до того, как мы приземлились на стулья – merda, хорошо, что попал по нему, вот стыдоба была бы, если бы промахнулся!
    – А можно пива? Холодного? – потирая висок и стараясь растянуться в самой вежливой из улыбок, я рассеянно скользнул взглядом по ноге официантки и внезапно понял, что это не тонкие брюки в облипку, а ее кожа. Никакого путешествия зрачков по бескрайним просторам трёх свитеров и куртки впридачу, лишь стройное загорелое тело, не знающее, что такое болезненная аристократическая бледность и дефицит витамина D. Хорошо, что я попросил холодного пива... Попросил ведь?
    – Подзатыльник обязательно передам, могу два, бесплатно,– к сожалению, упругая ... Карла с завышенной ватерлинией юбки ушла и потому пришлось переключиться полноценно на Нико, хотя фокусировка все ещё давалась с трудом.
    Видно, что постарел, чувствовалась та самая хрипотца, что однажды прокралась даже в звонкий голос Джонатана и стала предпоследним рубежом, когда становится ясно – время течет лишь в одну сторону.
    Но что было неизменно – так это его оптимизм. Забавно, но чем беднее страна, чем ярче солнце и темнее загар – тем люди искренней и приветливей, это факт. Знойная Куба при каждом возвращении из Лондона спешила напомнить, что с серостью связаны лишь пустые тревоги и их не решить постной рожей. Яркие купальники, громкий смех случайных прохожих, неоново-оранжевые сланцы Нико, которые стали зрительным якорем для моего неуверенного в себе сознания – все это не оставляло места для уныния.
    Да, Куба умеет быть жестокой, печальной, беспощадной и злой. Но чтоб унылой? Нет, никогда.
    – Сам как поживаешь? Все ещё придерживаешься мнения, что «если хочешь избавиться от мук и забыть о мелких неприятностях, то купи себе тесные ботинки или женись»?
    Обмен любезностями или кодовыми фразами, которые в детстве не понимал, но жадно запоминал – стабильный ритуал между теми самыми «взрослыми», до которых, казалось, никогда не достать. И так странно понимать, что я, вроде как, тоже вхожу теперь в их число, а значит, могу повторять, шутить в том же стиле, выкинуть из лексикона приставки «tío», курить, потягивать холодное пиво и никуда не торопиться, поскольку я сам решаю, куда идти и что делать.
    Очень странное, необычное чувство, в Лондоне я редко думал о нем. Сейчас же осознаю это, но ...
    Но именно здесь мне хочется взглянуть на экран телефона, увидеть, который час, схватиться в испуге за голову и дёрнуть как можно скорее в направлении дома. Да так, что пятки будут сверкать. Нет, не потому, что дома влетит, строгого комендантского часа, как у многих знакомых, не было и в помине. Матери достаточно было спокойным голосом обозначить срок, к которому следовало бы вернуться и это действовало куда лучше криков и взбучек. Да, порой не слушали, застревали на вечеринках, не отвечали на звонки, приползали под утро и недовольно морщились, когда отец в наказание приходил будить сначала нас, а потом первых петухов. Но я не мог отделаться от ощущения, что они оба в курсе, где мы с Йоной, с кем мы, чем заняты, что курим и пьем. А сейчас... кому до этого есть дело? Кому важно, который сейчас час?
    Ведь времени по взрослым часам – без двадцати минут похрен. И я снова рефлекторно открываю журнал вызовов, удаляю все лишнее и перед глазами остаются лишь два пропущенных от отца.
    [NIC]Lucas de la Vega[/NIC][LZ1]ЛУКАС ДЕ ЛА ВЕГА, 24 y.o.
    profession: магистрант King`s College London
    [/LZ1][STA]укушу за укулеле[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3foitTG.jpg[/AVA]
    [SGN]could be betterhttps://i.imgur.com/f54cogM.gif  https://i.imgur.com/kLrqS8y.jpg
    https://i.imgur.com/p4a13sm.jpg  https://i.imgur.com/wUX9EYf.gif
    could be worse[/SGN]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-04-06 20:08:18)

    +1

    10

    На просьбу о холодном пиве, вместо кружечки дебелого эспрессо, у старика Нико удивленно подлетают брови вверх. Но в их сопровождении были и уголки губ, которые ясно давали понять – может быть он и старый, но далеко не глупый. Да и что значит старость? Как минимум, жизненный опыт и, как максимум, сбитые о приключения молодости пятки. Конечно, не каждому в процессе эволюции переворачивается грузовик с критическим мышлением  и умением прослеживать причинно-следственные связи. Но таких знакомых в широком кругу общения семейства де ла Вега не водилось.
    Нико искренне посмеялся на корректировку заказа, Карла в свою очередь улыбнулась еще шире и даже ничего не записывая, понимающе кивнула и порхала в сторону заведения, отстреливая Лукасу последним – но не прощальны – игривым взглядом. Примерно так же подскакивала ее коротенькая юбка. Ох уж эта юбка! С одной стороны ничего пошлого и похабного не подразумевал этот абсолютно летний и оправданный наряд. Но казалось, что с поворотами бедер виднелась эта гладкая как волейбольный мячик, линия ягодицы и основания ноги. Будь они сейчас в Лондоне, то девушку всенепременно предложили бы сжечь на костре. Но какое счастье, что под ногами именно улицы Гаваны, которые пылаю ни что не меньше самого горячего вип-места в аду.
    — О, о, о, о! - прокудахтал Нико, что казалось если добавить к его улюлюканью букву "х", то он окончательно станет похож на Санту. Мы часто подмечали это еще в детстве: низенький, кругленький, широкий и напоминающий вареную грушу; но при этом бодрый, юркий и упругий во всех местам харизматичный мужичок – удивительное сочетание!
    — Мальчик мой, да тебя еще знатно штормит. Вижу, вы хорошо вчера отметил твой приезд. Ну а как же иначе! Еще один де ла Вега в Гаване – да когда такое видано! - старик Нико на все исключительно шутил и никогда не подразумевал укор, болезненный шипок или пинок поддых. Наоборот, он очень ценил и уважал наше семейство, даже маленькая ремарка про Йону вначале прозвучала исключительно как напоминание о том, чтобы старший тоже почаще заходил, а не прятался по углам. Никто не молодеет, особенно Нико, а ему всегдашняя приятно видеть самых близких.
    — Так, а собственно, ты к нам надолго? Или просто рассказывай, какая нелегкая тебя сюда занесла!

    Здесь на острове нет острого разделения семейных корней, как в Лондоне. Когда есть один клан, второй, третий, таких целый список и выше только престол. Когда они устраивают целые переговоры по обмену детьми, с целью выгодного союза в бизнесе, развитии, или даже просто будущих семейных уз. Скажите подобное кому угодно из местных и вас засмеют как цирковую зверушку. Здесь братом может стать любой, кто спас тебя от голодной смерти, от заточки под бок, после теплого приема под одной крышей, ну и, конечно, от любого другого человеческого поступка. Дураков и лицемеров везде хватает, на какой континент ни сунься. Но чтобы связать себя преданными узами с теми же Псами, не обязательно было жениться на дочери мафиозного короля.
    Сейчас это все звучало как книжная зарисовка или пережиток кинематографичного прошлого, когда твой сосед какой-нибудь Вито Корлеоне или Фредди Блейк. Но когда подобные события становятся частью твоего жизни, то перестаешь искать камеру, в которую нужно смотреть, чтобы поймать момент. Ты просо пытаешься не сдохнуть.
    К счастью, о самом рискованном периоде тех дней позаботился отец. Он сделал все, чтобы бизнес встал на поток, чтобы не было звена, которое невозможно было бы заменить. И даже если исчезала какая-нибудь очень важная деталь из этого процесса, то он продолжал работать автономно. Думая об этом, я сам прекрасно понимал о какой важной детали здесь шла речь и давно пообещал себе не зацикливаться на том, что я не он. Это так же понимал каждый, кто хоть мало-мальски находился рядом или имел даже мизерное дело со вторым поколением Псов. «Вторым» на самом деле его больше называл первый состав, который в общем-то никуда и не делся. Но прекрасно понимал, что однажды кому-то придется быть вместо них. Никто никогда и подумать не мог, что замена начнется сразу глобально с лидера, но это дало хорошее подспорье для того, чтобы вовремя задуматься о праве вступления в наследство. Каждый, кто как мог, воспользовался своими возможностями, вытянул свои семьи на тот уровень, из которого ни один из их отпрысков не опустится. Эта лучшая жизнь, в Европе, образование, медицинское обслуживание, недвижимость, отсутствие нужды и, конечно, уверенность в завтрашнем дне. Когда есть с чем сравнить, то ты больше ценишь то, что когда тебе казалось недостижимым, а кому-то привычным. Но если условия были только одни и окружали тебя с пеленок, то после резкой смены бытовой реальности, остается лишь горечь и крах. Не каждый готов ползти обратно вверх, а потом брать на себя роль «взрослого» и балансировать между тем и этим миром, чтобы больше никогда не откатываться к прошлому. Поэтому, с некоторых пор, программа преемственности у Псов запущена и активно работает. Правда результаты пока оставляют желать лучшего.
    Пространственные рассуждения отвлекли от привычного маршрута на пути к автосервису Мориса и я совсем не заметил, как припарковался прямо у его гаража. За стеклянной витриной тату-мастерской, которая была буквально соседкой по стенке с тем же автообслуживанием, как всегда шумно. И не важно, что на этот раз: толпа матерых знакомым с кумиром наперевес, рёв классического рока из всех басов или очередные клиенты, которые Мориса всегда не правы. Это означало буквально только одно – что еще есть время прислониться к Вранглеру, перекинуть сигарету другую меж пальцев и никуда не торопясь выдохнуть дым в сторону завершающегося рассвета.

    — Вам сколько сахара?
    — Два, но чтоб я видел.

    Учитывая какие переменчивые были настроения у организма Лукаса, буквально, во всех смыслах напоминая зацикленную параболу, то очередное появление Карлы являлось одной из самых высших точек. Где хотелось либо выпрямиться, либо привстать, либо растянуться в улыбке, ну или как минимум снова переключить на нее взгляд и зацепиться.
    Сразу было понятно, что она местная. Может корни ее предков не до самого колена островного разлива, а наверняка где-то там записались европейские черты лица, мягкость форм, глубина цвета глаз и небольшая перчинка в манере поведения. Но даже если не заглядывать ей за ту самую загорелую линию белья, – если она вообще была, а мысль об ее отсутствии, подключало дополнительное воображение, – можно было точно сказать, что она из тех, кто либо уезжают отсюда навсегда, либо через несколько лет красавица официантка неудачно выходит замуж за чудовище.
    — И бокал холодного пива для вас, - как только она опустила кофе и добавила сахар для владельца, то высокая, охрового перелива пинта с испариной разместилась рядом с Лукасом. Девушка ответственно сопровождала бокал взглядом, словно это было ультра-важно, иначе польется пиво через край. А по факту же – она откровенно заигрывала с Лукасом, возможно даже не совсем понимая в силу возраста кто он такой, и надеялась на ответный кивок, взгляд, жест, что угодно, что означало бы благодарность за заказ. А может быть и не только.
    — А ты еще разве не женился что ли?! Madre de Dios!
    Старика Нико же подобное нисколько не смущало. И не потому что он привык к подобному поведению от Карлы, или как облупленного знал Лукаса. Дело было все том же житейском опыте про молодо-зелено, про расклеянное состояние Лукаса и про симпатичную мордашку Карлы и про романтику островных приключений. Все-таки, Нико был заядлым оптимистом, даже несмотря на то, что от жизни он хлебнул не мене любого из Псов, кем он даже не являлся.
    Их снова оставили одних, мужчина сделал глоток горячего кофе и демонстративно цокнул горьким привкусом, добавить еще что-то про «выпьем за встречу», а после похлопал сидящего напротив парня по плечу, словно напоминая, что ему пора расслабиться и перестать напоминать находившегося мокрого воробья.
    — Да ладно тебе, - смеялся он, откидываясь на стуле назад, держа в одной руке кружечку зернового поила, — Она заканчивает в восемь, - и как будто бы ни в чем ни бывало, продолжил рассматривать Лукаса, то и дело восхищаясь тому, как он вымахал, какой красавец стал и что все-таки похож на дядьку, которого как и младшего де ла Вега однажды, вынесло с острова после великого шторма. И «великим штормом» здесь называли далеко не прославленный ураган Мишель, а у каждого он был свой. Для самого Нико жизнь однажды перевернулась после гибели родного сына. Для самого первого из старших де ле Вега был знаковым выход на новый уровень скромной компании друзей из заброшенной беседки. Ну а для, так называемого для Лукаса «tío», это был путь в одиночку. Он принял это решение самостоятельно, он не возвращался на родину, даже когда очень сильно скучал. А он скучал. И об этом знают не так много людей, как догадываются. Старик Нико был как раз одним из тех, кто знал наверняка и имел для этого весомые аргументы.
    — Все еще носишь его с собой? - неожиданно спрашивает старик и достает из нагрудного кармана затертый медиатор. Он помнил, что когда-то Лукас тоже таскал везде нечто подобное, иногда к этому даже прилагалась гитара. Нико бросил свой маленький пластиковый кусочек на столикое тот удачно упал плашмя, со странной загогулиной вверх.
    — Твой отец всегда мечтал играть вместе с братом. Даже как-то выкупил у меня старую гитару. Не поверишь, но она была почти без струн! Лак пообтрепался так, что занозу поставить можно, едва подышишь рядом с ней. Просто эта рухлядь валялась раньше антуражем в кафе, а потом стала внезапно кому-то нужна, - он снова улыбался и теперь уже легко посмеивался, — Но она даже и в половину не могла тогда переставить, как ей повезло угодить в руки, которые толком держать ее ровно не могли.
    Он ненадолго притих, словно вспоминая, чем в итоге закончилась вся эта история. Но они оба знали, что и Нико, и Лукас прекрасно знали что стало с той самой первой гитарой Илай. Поэтому глубоко вдохнул, а затем медленно выходную, снова делая глоток кофе.
    — У нас, кстати, иногда по воскресеньям лентяи собираются, чтобы побрынчать для любителей трапезы на свежем воздухе. Что думаешь на этот счет? - вопрос прозвучал скорее как вызов, а хитрая ухмылка это подкрепила.
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    +1

    11

    Большая дружная семья – одно это словосочетание наталкивает на ассоциации с рекламным слоганом какого-нибудь сока.
    В Лондоне большая семья – это накладно. Среднему классу счета за такую роскошь причиняют физическую боль, места мало, никто не гарантирует, что отложенных денег для колледжа хватит на всех. Любые неприятности в доме – будь то частный район или многоэтажка – списываются на такие вот семьи, даже если они обеспечены, не ходят в обносках и держатся не особняком, перемещаясь по школам и улицам исключительно группой. Даже если они ведут себя открыто, здороваются со всеми соседями и приветливо улыбаются при встрече. Даже нет, не так. Особенно если они такие – все неприятности списываются исключительно на этих людей.
    Большая дружная семья для Лондона сродни оксюморону. Количество скелетов в шкафах на единицу жителя явно превышает рамки дозволенного и с возрастом перестаешь удивляться, откуда Агата Кристи, Фергюс Хьюм, сэр Дойль и другие черпали в своих книгах трупы напополам с вдохновением. Прав был Йона, когда называл это место клондайком лицемерия. И, возможно, именно поэтому мне было легче перенести прошедшие годы именно в Лондоне, ведь там не принято упоминать семью, если её не отличали заслуги перед британской короной и ее пособниками.
    Если ты не упоминаешь – ты не вспоминаешь. Постепенно отрываешь себя по кусочкам от большого листа, на котором размашистой рукой выведено «де ла Вега», перестаешь проводить параллели между привычками родных и тем, что случайно выхватил взгляд. Не думаешь ни о чем, просто поддаешься потоку жизни, стремительному и слишком быстрому. И постепенно становишься не Лукасом де ла Вега, а Лукасом Вегой. Ещё чуть позже – просто Лукасом.
    И вот сейчас, сидя в тысячах километров от этого человеческого урагана осознаешь, что вот уже несколько лет откликаешься на чертового Льюиса, как же я ненавижу этот вариант имени.
    – Думаю, что надолго,– я сам не успел отследить, когда же эта мысль успела влететь в голову, ведь ещё с минуту назад я кипел от злости и мечтал телепортироваться обратно в Лондон сразу после того, как выскажу брату пару ласковых,– Решил отогреться в родных пенатах.
    На Кубе отогреться можно в первые же минуты, как только спустишься по трапу. Затем жара начинает плавить мозги непривычным сметанникам, видящим в Европе солнце исключительно в согласованные летние сроки, а потом духота жалит всё оставшееся время пребывания на острове.
    Но настоящее тепло крылось не в температурном режиме, не в лазури карибского бассейна и даже не на дне бутылки рома. Здесь тепло шло от тех самых улыбок, которые встречают за пределами Кубы с предубеждением. Здесь греешься не только на солнце, но и от компании людей, которые тебя никогда не забывали и вот точно так же, как Нико, были готовы тратить свое время щедрой рукой на обычный пустой разговор.
    Я сидел напротив старого друга семьи и продолжал вспоминать. Каково это – большая и дружная семья, в которой есть место и радости, и печали, и личному времени, и общим развлечениям. Мурашки, побежавшие по руке, должно быть, были вызваны парой холодных капель, что сползли на меня со стакана пива, принесенного Карлой, а может и нет. Тяжесть головной боли по-прежнему стискивала виски, мешала оценить полноправно шуточки старого Флоренса, но аромат кофе, игривая улыбка официантки, яркое небо и ленивый шум улиц возвращал к жизни лучше любого обезбола. Большая семья здесь была нормой. Здесь не отказываются от своих корней, не осудят за легкомыслие и помогут вспомнить, кто ты такой.
    – В восемь, говоришь,– божественное, немного разбавленное пиво хорошо пошло и накрыло волной облегчения, обещая если не освобождение от мук, то, хотя бы, их отсрочку,– Но не обещаю, что верну ее к началу рабочего дня.
    Слушать восторги Нико, нашедшего, наконец, благодарного собеседника, да похлебывать пинту – едва ли я мог мечтать о большем. Сравнение с дядькой мне льстило, коротко отвечать на то, что он, да как он не составляло труда, а обычный стул так удачно подпёр спину, что я согласен был просидеть тут весь день.
    Вытащив из кармана костяной медиатор и положив рядом с тем, что Флоренс бросил на стол, как ставку в рулетке, я окончательно провалился в омут прошлого и чем больше ледяного нектара поступало в пищевод, тем легче воспроизводить в голове образы давно ушедших дней и рассказов.
    – Я узнал эту историю от Илая. Он учил играть Йону, я, естественно, напросился к ним и вот после первой пары уроков он внезапно рассказал, как сам научился играть,– седых волос у tìo тогда было явно поменьше, но хитрый блеск карих глаз – неотъемлемая черта всех с фамилией де ла Вега – не оставлял сомнений, что от него можно услышать не только нотации, но и кое что интересненькое.
    – Но даже не подозревал, что отец купил гитару именно у тебя. Вот, оказывается, кто виноват в наших музыкальных привычках!– сколько лет пройдет, прежде чем все те случайные байки, рассказанные матерью, отцом, дядькой, крёстным и остальными, получат все уточнения от других участников и сложатся в полноценные истории? Уже сейчас кажется, что там наберётся на книгу, а то и не две. Мия какое-то время с увлечением записывала эти побасенки за отцом, но вскоре поняла, насколько он любит все преукрасить, преувеличить или вообще поменять суть по своему вкусу. Истории, имевшие одинаковое начало, разительно отличались друг от друга, даже если были рассказаны с промежутком не больше дня. Может быть, отец и не имел диплома, о чем постоянно сетовал и даже стеснялся, но его фантазия вводила нас в заблуждение едва ли не до совершеннолетия. По крайней мере я всегда ему верил на слово...
    – Знаешь, даже страшно становится, как подумаешь, до чего может довести человека любовь, – воображение услужливо подкинуло от описаний Нико сцену, как отец отдает этот непритязательный инструмент брату. Помню, как сам отец на вопросы про этот случай смеялся и говорил, что хотел выглядеть круто, поэтому повелся и купил гитару по дешёвке, но не разобрался и передал брату. Илай, намного позже услышав от меня эту версию покачал головой, перебирая струны, поскольку мы начинали урок, и тихо заметил, что тремор у отца был с одиннадцати и он всегда старался скрыть этот недуг.
    Гитара не смогла бы скрыть, как и помочь с ним справиться.
    – Такой же старый, как и ты,– подобрав со стола медиатор, чтобы покрутить в руках, ощупывая на предмет царапин и следов из прошлой жизни, я допил пиво и отставил кружку в сторону,– Но я что-то ни разу тебя с гитарой не видел. Ты играл?
    Мой вопрос сам собой как-то сбился и прозвучал невнятно, поскольку прояснившаяся голова позволяла обрабатывать информацию чуть быстрее, а с внешними раздражителями взаимодействовать чуть активнее. Этот самый раздражитель снова явился к нам как нельзя вовремя и потянулся за кружкой, чтобы унести в тот момент, когда хитрый старый лис застал меня своим вопросом врасплох.
    – По воскресеньям?– наверное, я выглядел крайне глупо, вылупившись на грудь Карлы и в то же время уверенно ища на ней ответ на вопрос Флоренса,– Я думаю, что ты только что назвал меня лентяем,– спохватившись, поднял глаза и запоздало вернул официанточке ее игривую улыбку, которой она меня наградила в прошлый раз, но я был на тот момент высохшим посреди пустыни цветочком какой-нибудь дряхлоукарии, а не вождём парагвайского племени, каким ощущал себя сейчас,– Потому что я приду.
    Забрав свой медиатор со стола и сунув в карман, попутно извлекая из него бумажку налички, я поймал собирающуюся было уйти Карлу за руку.
    – Принеси мне самый большой и жирный кубанос с двойным сыром, пожалуйста,– помахав деньгами, зачем-то вспомнил старую и очень тупую шутку, которую придумал в старших классах и иногда ужасал ею британский персонал из сферы обслуги,– И, могу поспорить на любую сумму, что удивлю тебя, выбрав на тебе место, куда смогу уместить эту купюру.
    Секунды до позорной самодискредитации поскакали вперёд с утроенной силой, но в этом и крылся весь тупой подростковый юморок – чаевые легли в ее свободную ладонь, которую я торопливо перевернул и коротко поцеловал, тут же отпуская.
    – И ещё пива, в бутылке.
    [NIC]Lucas de la Vega[/NIC][LZ1]ЛУКАС ДЕ ЛА ВЕГА, 24 y.o.
    profession: магистрант King`s College London
    [/LZ1][STA]укушу за укулеле[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3foitTG.jpg[/AVA]
    [SGN]could be betterhttps://i.imgur.com/f54cogM.gif  https://i.imgur.com/kLrqS8y.jpg
    https://i.imgur.com/p4a13sm.jpg  https://i.imgur.com/wUX9EYf.gif
    could be worse[/SGN]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-04-07 19:15:56)

    +1

    12

    Нико выглядел как самый счастливый в мире старик, какого только можно было представить в юном не окрепшем уме. Перед ним был слушатель из молодого поколения, который не просто вникал в суть вещей, задавал наводящие вопросы, но еще и прислушивался к тем рассказам, которые и сам Нико давно задвинул на полку зеленой тоски. Но свежее открытие стало не только приятным дополнением, но и той самой деталью, по которой скучал именно старик Флоренс. Сам Де ла Вега сидел напротив него и делился такими деталями из штормовой юности, которые в его длинной жизни уже подзатерлись от дряхлого пережитка времени. Похмелье на фоне первой пинты пива смотрелось как-то... нежно что ли и по-отечески. Лукас и не старался особо этого скрывать, хоть и изо всех сил старался выглядеть прилично и достойно того, чтобы сидеть за одним столом со стариком из семейного прошлого. Нико было приятно видеть своими глазами результат того воспитания, в который своим специфическим подходом вкладывал в сыновей Старый Пес. Но еще приятнее было понимать, что следующее поколение Де ла Вега очень сильно напоминало предыдущее. Словно дети наследовали от родителей не только какие-то черты лица или манеру поведения, жестикуляции или прищура, но и в целом образ их продолжает жить в оставленном наследии. И сколько бы раз старик Нико не повторял, что Лукас очень похож на своего родного дядьку, чуть ли не его копия, но повадки у него были явно от Старого Пса. Именно в тот самый период, в который его лучше всего знал Нико — в период цветущей юности. Когда Старого Пса и щенком-то было не назвать, потому что не существовало тогда еще никаких Perros Locos, а была лишь небольшая кучка вечно голодных оборванцев.
    Старик Флоренс не мог наверняка утверждает, что к вою на площади, к смерти дорогих и близких, к пожару в небезизвестном клубе, к рождению Лукаса Де ла Вега и на то, к чему в итоге привела этих оборванцев нелегкая, повлияла именно любовь. Но он мог точно назвать причину каждого из случаев, а уж сам слушатель мог решать – что и как сильно движет людьми в тот или иной момент.
    — Что бы это ни было – это всегда жизнь, - он слегка прищурился и улыбнулся одними уголками губ, поднимая за мальца свою скромную чашечку американо.
    Казалось бы, это такая простая и очевидная фраза. Ведь жизнь – она повсюду. Прямо сейчас, вокруг них, окутывает своим жаром прогревшихся улиц, ароматами проснувшихся поблизости кухонь таких же кафешек и столовок. Во влажной и полупустой пинте пива, в ухмылке седого старика и в шлейфе короткого фартука официантки. Но в смысле сказанной фразы Нико вкладывал не очевидность, а естественность. Что бы с нами ни происходило, куда бы ни заносило, какие бы решения ни пришлось бы принимать – каждый из поступков шел бы от того самого чувства, которое похоже второму младшему Де ла Вега еще не было знакомо. И это заставляло ухмыляться шире всякий раз, когда искры между двумя молодыми людьми проскальзывали при очередном заказе.
    — О, нет, что ты. Я так же, как и твой отец. Всегда смотрел на это с восхищением, но никогда не имел возможности стать частью этого, - и если у Янко была очевидная причина в виде дефекта опорно-двигательного аппарата, то у Нико просто напросто не хватало времени и смелости, чтобы основательно взяться и начать. Может быть, потому что были дела поважнее, которые требовали всего его свободного времени. Например, прокормить семью, и не только. А может быть, старик жалел о том, что в юности не попробовал все, когда была возможность, коря себя за ограниченный взгляд на простые радости жизни.
    — Мне дал его один человек, который боялся потерять себя и решил разбросать немного хлебных крошек. Чтобы однажды вернуться за тем, кого когда-то по воле случая или течению жизни забыл, - рассматривая лежащий на столе медиатор, старик и не заметил, как на горизонте снова нарисовалась молоденькая официантка. Она не скрывала того, что внимательно слушала о планах кучерявого кубинца на воскресенье и судя по широкой улыбочке – она бы тоже не прочь там оказаться. Впрочем, возможно это даже будет ее смена, но как уже известно, она лишь до восьми вечера. Ну а дальше – как карта судьбы ляжешь. Но ей всегда можно подкинуть правильный козырь. Сейчас им стал легкий поцелуй в ладонь и десятка мятых наличных в виде хороших чаевых. Но кто знает, что им станет в то самое воскресенье?
    Девушка успела лишь едва сжать свою тоненькую и мягкую ладонь в широком жесте полу заморского гостя и ощутить насколько тот был не по рассказам горяч. А влажный и мимолётный поцелуй пусть и стал лишь обходительным маневром под остроумную шутку, но попал именно туда, куда был изначально нацелен.
    Карла сгребла на скромный поднос опустевшую чашечку из-под кофе, которую фоном доцедил ее шеф. Прихватила пустую и соблазнительно влажную от определенных отпечатков пинту из-под пива. И вильнув очередной раз своей короткой юбкой еще несколько раз оборачивалась на Лукаса, пока в итоге вынужденно не скрылась за дверьми заведения. Но визуальный контакт прервали не двери кафе Флоренса, а громкие резкий сингал автомобильного клаксона.
    — А вот и он! - старик снова растянулся в широкой улыбке и воскликнул так, словно надеялся перекричать тот самый звук, что отвлек их от совместной меланхолии бытия. И что именно имел ввиду Нико под своими словами – приветствие не менее ожидаемого гостя или финальную часть своего полета мысли до этого – неизвестно. Лишь подлетевшие широкие седые брови вверх вместе с уголками губ намекали на то, что обернувшись, Лукаса ждет вполне себе знакомая физиономия.
    — Ну ничего себе, Нико! Неужели мой братец такой нудный, что ты поседел до самой макушки и усох еще на пару сантиметров? - стоило вывалиться из машины, которая больше не скрипела при любом удобном случае и резком тормозе. Морис знает свое дело, даже если с виду кажется, что он просто старый татуировщик и байкер на полставки. Пусть Нико и причитал, что давно меня не видел, что вместо приветов я больше удостоен подзатыльников, но на самом деле для человека в его возрасте, уже и раз в пару недель становится невыносимо длинным промежутком между встречами.
    Теперь уже Вранглер никуда не денется и можно было его бросать прямо у самого подъезда кафешки, а не где-то за углом. Еще настолько ранее утро для здешних городских, что даже для плотного завтрака было до одури неприлично. Дороги пустые и дураков на ней сейчас ровно два: я и мой старый джип, который теперь хоть до доминиканской границе можно было разогнать, а потом втопить пятками в пол и ни о чем не беспокоиться.
    Темные очки уже были на страже того, что рассвет скоро смениться безжалостным солнцем Гаваны. Поэтому оценить оттенков зеленой морды Лукаса было куда сложнее, чем в аэропорту. Но судя по тому энтузиазму, с которым он раскинулся на стуле за столом со стариком Нико, все было не так уж и плохо. Подходя к ним, я хлопнула очередной раз его по плечу и тут же вытянул обе ладони, чтобы пожать широкую лаптю Флоренса. А после приземлился прямо меж ними на свободный стул как раз в тот момент, когда воодушевленный персонал поспешил снабдить столик новым заказом. Никакого кубаноса в руках у девушки не наблюдалось, ведь на его готовку потребуется еще некоторое время. А вот бутылка пива, которая гордо парировала прямиком на пробковой подставке к нам, была перехвачена левой свободной рукой со словами:
    — Спасибо, Карла! - она даже услужливо ее вскрыла, видимо, чтобы мой братец не перетрудился и оценил насколько здесь внимателен сервис к его трепетному состоянию. Собственно, проще всего это было заметить еще более тонкой деталью, когда стоило опрокинуть бутылку за первым глотком и обнаружить, что к донышку прилипла та самая пробковая подставка. А вместе с ней и мелкий квадратный стикер с ёмким "20:00".
    Глоток холодного светлого пива не помешал здраво сложить дважды два, оторвать влажный стикер от донышка и, зажатый меж двумя пальцами, передать его братцу по правую руку.
    — Кажется, это тебе, - как и бутылка пива, которая была перехвачена по праву старшинства, но еще и из остаточной вредности от того, что осталось между братьями еще с самого первого аэропорта.
    [NIC]Jona de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/Gtdh05C.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОНА ДЕ ЛА ВЕГА, 29 y.o.
    profession: наследник табачной плантации Вилла Роха, глава Perros Locos[/LZ1][STA]тлеющий щенок[/STA]
    [SGN] — fuck
    https://i.imgur.com/viDBEJu.png
    you —
    [/SGN]

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » «Добро пожаловать домой»


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно