Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » позволь мне тебя сохранить


    позволь мне тебя сохранить

    Сообщений 1 страница 5 из 5

    1

    ДОМ ЭСФИРЬ | 15 ЯНВАРЯ 2022

    AVIGAL & ESFIR
    https://i.pinimg.com/originals/e8/9c/04/e89c047a0b0bae2707745292b620a575.jpg

    Я хочу спасти тебя от саморазрушения, Ада.

    Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-08 09:15:46)

    +5

    2

    Я чувствую внутри ЕЁ. Темную, непроглядную и засасывающую меня с каждым годом все глубже тьму. Она обволакивает мою душу, порой заставляя делать совершенно не то, что мне хочется или хотелось бы. Каждый разговор с родителями, который я заводила для примирения, заканчивался новым скандалом и моей новой отвратительной выходкой. Каждая моя встреча с сестрой – столкновение миров. Её идеальный и такой прекрасный мир послушной девочки, добивающейся своих целей, и мой – руины возможностей, оставшиеся после моих поступков. Возможно где-то в глубине, я понимаю, что уничтожаю себя, но ни за что не признаюсь в этом человеку, который меня упрекает, пытаясь переделать под общепринятые правила. Если вы не принимаете меня и мой мир, то вы и не сможете мне помочь выпутаться из той задницы, в которую я сама себя загнала.

    Сестра, ты чудесная. Правда-правда, но мне необходимо немного больше храбрости для того, чтобы заявиться к тебе и обратиться не как к своему критику, учителю, в некотором роде и родителю, а как к своей сестре. Мне страшно, потому что я не хочу очередной лекции о том, как мне стоит жить и относиться к себе и своему окружению. Я хочу прийти к тебе и просто обняв сказать: «Поздравляю с днем рождения.» - так тихо, на ушко, чтобы это выглядело, как нечто личное, даже интимное, и только наше.

    Набраться храбрости решилась по стандартной схеме. Стаканчик крепкого горячительного должен был помочь расслабиться и перестать переживать, придумывать различные сценарии развития событий. Но я не рассчитала. Решила выпить второй, затем бармен, которого я уже давно знала, узнав о том, что мне предстоит, предложил ещё несколько стаканчиков, чтобы совсем отключить мыслительный процесс в моей голове. Желаемое получилось, однако и стоп-кран был сорван. Я уже не могла остановится и пила до тех пор, пока вообще не перестали помнить себя. Очнулась на холодном кафельном полу туалета от своего внутреннего голоса, глумившегося надо мной.

    "Как чудесно. Самое прекрасное место для смерти. Ты получше то выбрать не могла. Это же должно быть фееричным событием. Ты, наконец, избавишься от всех эти мучений!"
    - А ты ни дня не можешь без сарказма, да. – потихоньку поднимаясь, ответила я.
    "Согласись, что тогда было бы слишком скучно." Да, с этим я не могла не согласиться. Без своей второй пилотессы моё бездыханное тело нашли бы в какой-нибудь вонючей канаве. Она скрашивала моё существование и не давала погибнуть. Наверное, это полезно, но порой очень утомительно. "Ты вообще в курсе какой сегодня день?" - Явно улыбаясь, спросил Голос. – Конечно, день рождения сестры. – даже жуткая головная боль и рвотные позывы, не могли уничтожить эту информацию. "Да, был несколько дней назад."

    Меня прошиб пот. – Как?! – вскрикнула я с округлившимися глазами. По телу прошел электрический разряд от адреналина, поступившего в кровь вместе с накатившими эмоциями. Я судорожно пыталась найти телефон. Быстро облапав себя и не найдя смартфона, начала искать его глазами на всех ближайших поверхностях. Оказалось, что он лежал недалеко от того места, где я проснулась. Глянув на дату, я прикрыла рот рукой, не веря собственным глазам. Как я могла пропустить день рождения сестры. Ведь я готовилась к нему, придумывала речь. - Стоп, придумывала речь…это было уже где-то в другом месте. Тогда где я сейчас нахожусь. – Открыв гугл карты, я поняла, что добраться домой самостоятельно уже не получится. Маршрут был построен, однако пешком, т.к. никакой транспорт уже не ходил. – Боже, что теперь делать? – адреналин начал потихоньку выводиться из крови и…тогда я начала ощущать то самое со страхом забытое чувство. Ломка. Из-за сильной вспышки эмоций она отступила на задний план, а теперь завладевала разумом. Нужно было действовать, пока окончательно не стало плохо.

    Сжав свободную руку в кулак и облокотившись на холодную кафельную стену, я набрала сестру. Потянулись долгие гудки, которые я думала так и останутся гудками, но внезапно послышался до боли знакомый голос. – Эсфирь… - выдавила из себя я, сделав продолжительную паузу, сползая при этом по стенке вниз. – Ты могла бы меня забрать? Я скину геолокацию. – Получив утвердительный ответ, я просто бросила трубку, не сказав слов благодарности. Мне было стыдно и одновременно плохо. Бросив на пол телефон, я двумя руками обхватила свой живот. Сейчас я убиваю две жизни…

    +5

    3

    13.03.2022
    Мои дни рождения – фонтан искрящегося счастья. День, когда хочется растянуть минуты. День, когда по дому кружит аромат всевозможных вкусностей с разных концов земного шара. День, когда вокруг люди, прошедшие с тобой путь. День, когда вокруг люди, которых обрела на пути к счастью… Подготовка к знаменательному дню стартует за пару дней заранее. Первым делом поездка за покупками. Без Ронды – любимой жены пастора, мамы, которую знает каждая вторая собака и кошка в провинциальном Саркаменто, - не обойтись. Ее умение разговаривать, выторговывать и выбирать все самое лучшее – самый настоящий дар от Бога. Через мгновение – едем в «Пежо» по направлению к большому рынку Сакраменто. За окном свежесть утреннего дня. Подростки в разноцветных касках катаются на роликах, гламурная пенсионерка с лиловыми волосами выгуливает шпица, усатый адвентист седьмого дня кричит о втором пришествии Христа…
    Второй этап начинается вечером, после работы. Собираемся на втором этаже церкви, рядом с кафе и небольшой кухней, где создаются настоящие кулинарные изыски. Я никогда не знаю, сколько будет гостей – двери всегда открыты, а информация о празднике распространяется сарафанным радио, поэтому бывает, что приходят даже те, кого я никогда лично не видела.
    Микки Саншайн приходит одной из первых и, честно, я искренне рада, что она наконец-то начала выходить в свет. Сразу нахожу ей работу – помогать нарезать фрукты и раскладывать салаты, принесенные гостями. Кто-то подходит, обнимает, знакомиться и говорит о том, что очень рад моему рождению. Мысли сплетались в единый венок гармонии. Разномастная еда дурманила головы. Питер и Ронда улыбались, со слезами на глазах «Эсфирь уже такая взрослая. Благослови тебя Господь!».
    — Ждёшь ее? — Микки замечает мои частые взгляды на главный вход, когда слышится скрип тяжелой деревянной двери. Приобнимает за плечи, целует в висок. Кажется, с каждым скрипом этой двери, мое сердце разбивается на все мелкие осколки преданного ожидания.
    — Да. Думаешь, она не придет? Спойлер: не пришла.

    Три дня спустя.
    Я верю в духовный мир. В Бога, дьявола, ангелов и бесов. И сейчас вижу, как последний вцепился в когтями и зубами в душу моей сестры. Он грызёт ее оболочку, оставляя глубокие рваные раны, отравляет душу, течет чёрной грязью по венам, смешиваясь с кровью. Он шепчет ей на ухо омерзительные вещи, управляет, как марионеткой. Хочется крикнуть, открыть ей глаза, спасти, но… Она никогда не слышит. Она не хочет слышать. Я злюсь, убегаю в тайную комнату, чтобы обратиться к Богу, напомнить о Его обещаниях. Чувствую в душе лишь мир и тишину. Он не отвечает. Я не злюсь, знаю, что ответ получу позже.
    Давлю на газ, слушая непередаваемые бредни Адель после того, как наконец удалось отыскать нужную локацию. Похоть, разврат и полное отсутствие какого-либо понимания. Мерзко, грязно. Хочется вырваться и забрать с собой её. Но, видимо, Авигаль чувствует себя тут как дома. Авигаль, не Адель. Она бормочет что-то себе под нос, ругается, ее рвёт прямо на резиновый коврик под ногами, а мне… Мне просто больно видеть ее такой. Не мерзко, больно и страшно. Господь, дай мне терпения.
    — Потерпи чуть-чуть, скоро приедем, — протягиваю девушке бутылку воды, которая тут же оказывается на том же коврике с примесью какой-то пищи и алкоголя. Сворачиваю на подъездную дорожку собственного дома через пару улиц от дома, в котором проходило наше детство. Питеру с Рондой лучше не знать об этом, лучше вообще не знать о том, что происходит. Совсем рядом бушует река, словно передавая внутреннее состояние – не перестаю мысленно молиться. 
    — Давай, ложись. Ложись сюда, — не могу поднять обмякшее тело Авигаль на второй этаж, мягко опускаю девушку на диван. Она бурчит что-то о каком-то ребенке, о голосе внутри нее. — Завтра расскажешь, засыпай.
    Берут, комкают и бросают. Берут, комкают и бросают. А потом просят простить. Господи, Авгиаль, зачем, зачем ты позволяешь поступать так с тобой? Кутаю худое тело в одеяло, обворачиваю толстым пледом сверху, чтобы согреть, протягиваю воду и жду. Жду, пока существо, лишь отдаленно напоминающее мою сестру – это видно в теплом свете настольной лампы – уснет.

    Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-24 10:27:24)

    +5

    4

    Руки. Такие темные, иссохшие с тонкими и длинными пальцами. Они вначале гладят меня по голове, приговаривая полушепотом о том, какая я молодец и как хорошо делаю, что уничтожаю себя. Я верю и спокойно стою на краю темного обрыва, который даже не замечала. А затем они толкают меня в эту бездну тьмы, в которую я падаю без сопротивления. Правильно, ведь я заслужила это. Однако сквозь оглушительную тишину, окутывающую меня, словно кокон, прорывается мягкий знакомый голос. Сестра, она всё-таки приехала. Не оставила меня, хотя мне казалось, что она не станет больше помогать. Внутри всё содрогается, я ощущаю очагами вспыхивающую теплоту её рук. Неужели ей не противно. Я представляю, как выгляжу со стороны. Но по продолжающимся вспышкам теплоты понимаю, что ей не противно, а скорее жалко меня. Да, это не то чувство, которое должны испытывать люди по отношению ко мне, но это лучше чем ничего. Тепло медленно начинает расплываться по всему телу. Видимо она легла ко мне, хотя…это не точно. Мне хорошо, даже слишком. Не хочется ни о чем думать, просто отдаться этому потрясающему чувству, но эти темные руки. Они касаются меня, одаривая холодом, от которого по телу пробегают мурашки. Я пытаюсь закричать, но лишь открываю рот, не издавая ни единого звука. Всё, что получается вымолвить – лишь обрывки полноценных фраз.

    - Ребенок…не трогай... – хрипло проговариваю, вновь погружаясь в пучину отчаяния. – Ты – голос… - я пытаюсь вырваться из цепкой хватки тени, не желающей отдавать меня просто так, но забота сестры помогает. Слыша её слова, я вновь пробуждаюсь и не позволяю вновь толкнуть себя в темную бездну. Ненадолго получается прорваться к сознанию и всё, что я успеваю проговорить – слова благодарности. – С…паси…бо. – провалившись обратно в бессознательное уже не борюсь, а просто отдыхаю. С меня на сегодня хватит. На этот раз я выжила.

    На следующий день.

    Хм…и как долго ты собираешься валяться? Я бы предпочла проснуться от чего-то более приятного, чем Голос. Хватит притворяться, что не слышишь меня. Давай, просыпайся! У нас сегодня куча незавершенных дел. Явно с улыбкой говорит он, но я стараюсь не обращать внимания. Просто открываю глаза и медленно сажусь, спуская ноги с дивана. Голова чугунная, ноги ватные, практически полное отсутствие памяти, легкий озноб – самые частые признаки моего срыва. – М-да, дерьмово. – я не просто так это говорю, а потому что знаю последствия, которые теперь постигнуть не только меня. – Прости… - шепчу я, прикладывая руку к животу. В этот момент слышу сбоку от себя шум. Поворачиваю голову и замечаю сестру. Понимаю, что она заметила – Прошу, ничего не говори. Не сейчас. – прошу её, опуская голову вниз, как нашкодивший ребенок.

    Моя нынешняя шкода вышла за грань разумного, и я это понимаю. То, что зародилось внутри меня не просто заворот кишок или опухоль, от которой можно с легкостью избавиться. Это огромная ответственность, к которой я не готова ни морально, ни физически. Моё тело убито, измождено мной самой, оно не в состоянии выносить ребенка. Однако и на аборт я не согласна. Мои душевные терзания съедают меня изнутри, да ещё и проступок с днем рождения. Я ведь готовилась. Точно! Подскакиваю с места, но тут же обмякаю и опускаюсь обратно на диван. Видимо вчера была чересчур насыщенная программа. Запрокидываю голову назад, на спинку дивана, прикрывая глаза. – Твой день рождения… - открываю глаза, смотря в потолок, продолжаю – я пропустила его. Прости, я правда, хотела прийти, но… - поднимая голову, смотрю на родного человека и понимаю, что не в силах сказать ей в лицо. Мне слишком стыдно. Резко отворачиваюсь, пытаясь спастись от жгучего растекающегося по груди чувства вины.

    Проглатываю слюну и продолжаю – Я не хочу себя оправдывать. Ты вправе злиться на меня сколько тебе влезет. – начинаю ощущать во рту вкус крови. Прикасаюсь пальцами к губам и ощущаю теплоту. Смотрю на отстраненную руку и понимаю, что треснула губа. – Вот же черт – ругаюсь вслух. Знаю, что сестра этого не терпит, но я живу кругу, где это норма и не является зазорным, поэтому привыкла не сдерживаться. – Можешь дать салфетку? – прошу Эсфирь, понимая, что сама не в состоянии встать и дойти до уборной, чтобы промыть трещину и смочить пересохшие губы. – И, пожалуйста, воды…и ведро. – предупреждаю свои рвотные позывы, начинающие потихоньку содрогать всё тело.

    +4

    5

    Долгое время Эсфирь едва уловимым звуком шептала Псалом 90, заученный ею наизусть с первого дня, когда жизнь Адель пошла трещинами. Каждый раз она обращалась к Господу с просьбой защитить, спасти, укрыть, но получала в ответ лишь тишину и сестру, разрезанную пополам. Господь не давал ответов, не решал вопрос, но каждый раз, глядя в пустые глаза цвета неба Эсфирь видела остатки прошлого. Маленькой девочки, тянущей к ней свои нежные ручки в поисках защиты.

    Не помнит, как уснула, облокотившись об угол дивана, на котором тяжело посапывала сестра, то и дело просыпавшаяся в каком-то бреду. Эсфирь просыпалась вместе с ней.  В липком воздухе витал запах крови, соли, железа и рвотных масс. И тонкий цветочный аромат настоящей Авигаль. Что-то с фрезией и белой лилией. Причудливо рисовал мозг картину в фантазиях, где белые цветки лилий истекали багряной кровью, а снизу прыгали хищники, клацая острыми зубами, норовя достать цветы, поймать их, растерзать, разорвать.

    Эсфирь Махелет редко снятся сны. Её жизнь настолько наполнена всевозможными красками, что, добавь их еще немного во снах – девушку разорвет от эмоций. Солнце, словно пытаясь утешить свое дитя, гладило по волосам легким ветром из приоткрытого окна – зима в Сакраменто теплая, обдавало кожу с  раскрашенными голубыми реками вен — не солома, но ломаются —дыханием, пробиралось под рёбра, наполняя тело своим расплавленным золотом. Солнце мажет по загривку, утешающе гладит по светлым волосам, придает сил. Моральных и физических.

    — Адель… — не то с сочувствием, не то с сожалением произносится её имя. Настоящее имя. Девушка жмурится, когда занемевшее от неудобного положение мышцы неприятно тянет. Тело затекло, превратилось в вату, словно не хотело возвращаться в реальность. Господь дал человеку свободу воли, кто она такая, чтобы пытаться нарушить это и контролировать сестру? Эсфирь не было все равно. Ей никогда не было все равно. Иногда это душило, заставляло скулить под одеялом или тихо изливать свои страдания в молитве. После переезда способов выражения боли стало больше – плакать навзрыд, размазывая слезы по опухшим щекам, не спать всю ночь, умоляя Бога забрать эту боль и помочь Адель. Образумить ее. Возможно, вернуть. Если не в семью, то направить с пути саморазрушения к принятию и пониманию себя, своей цели, своих мыслей. Не Адель. Авигаль. Это тоже ее выбор. Опускает взгляд вслед за рукой сестры, не понимая причину ее поведения. Мысль о беременности даже не приходит в голову.

    — Я ждала тебя. Мы все – я, Питер, Ронда, Микки и… остальные. Накрыли большой стол в «Эммануиле», а потом… Адель, мы молились за тебя. — я не могу ничего не говорить, как ты не понимаешь? Поднимается, чувствуя, как тело нехотя слушается приказов мозга. — Я злюсь. Злюсь, потому что ты не даешь мне выбора. Видит Бог, моё терпение не безгранично. Я – не Иисус, Адель, и у меня почти не осталось сил. Он прошел наш путь, Он ни разу не согрешил и заповедовал любить ближнего своего, но я… — не могу, Адель. Замолкает, так и не продолжив. Останавливается на самом краю пропасти, в которую совсем не хочет падать. Но отчего-то уверена, что Адель вполне в состоянии столкнуть их обоих, лишь бы лететь вниз вместе. — Скажи мне, прошу, что не так? Почему, почему ты разрушаешь себя? Эсфирь, если честно, уже не ждет от неё каких-либо ответов. От сестры разит злом и тьмой, которая с каждым днем все больше завладевает некогда теплым сердцем. Налево, направо, прямо. Налево, направо, прямо. Налево, направо, прямо. Путается в лабиринте из собственных чувств. Ей хочется рычать, скалится, вцепиться сестре в плечи и хорошенько встряхнуть – но это не сработает. Никогда не работало.

    — О каком ребенке ты бредишь?

    Приносит сестре все, что нужно. Держит волосы, когда та изрыгает из себя тьму - вязкую, источающую зловоние, в то время как сердце болезненно сжимается и хочется сбежать. Сбежать от ответственности, которая с каждым днем давит все сильнее.

    Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-28 18:22:04)

    +4


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » позволь мне тебя сохранить


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно