Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » «Тридцать первое июля»


    «Тридцать первое июля»

    Сообщений 1 страница 17 из 17

    1

    «Тридцать первое июля»

    https://i.imgur.com/6BMMILN.png

    https://i.imgur.com/m6Sb0O6.png

    Добро пожаловать домой.


    место:
    Куба, Гавана

    время:
    2020, июль

    участники:
    Abigail & Yanko de la Vega


    [NIC]Abigail de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/GdNbQW8.png[/AVA]
    [LZ1]АБИГЕЙЛ ДЕ ЛА ВЕГА, 26 y.o.
    profession: репетитор по английскому языку
    husband: Yanko[/LZ1]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-03-12 23:43:42)

    +4

    2

    Янко лежал на хрустящей, пахнущей знакомым кондиционером постели и видел сон.
    В нем он зябко кутался в куртку и округлял от ужаса глаза при виде термометра:
    «То есть как в разгар лета может быть меньше двадцати пяти по Цельсию? Это какая-то тонкая европейская шутка?»
    В этом сне он многое делал впервые в жизни. Пробовал разнообразные блюда, сигареты и сладости, – сигареты, к слову, паршивые,– слышал незнакомые языки, смотрел на угадываемые лишь по картинкам с открыток из детства достопримечательности. Смеялся от души над неловкими карманниками, что ошивались на речных вокзалах; нахально гулял исключительно по велодорожкам, кормил голубей там, где это было запрещено и пытался поваляться на траве перед очередным зданием парламента, все сравнивая этот чужой и плешивый газон с тем, что любовно ровнял на заднем дворе коттеджа, оставшегося далеко позади. Он смотрел на дворцы и музеи изнутри и снаружи, слушал легенды про незнакомых людей из давнего прошлого, вещи которых дошли до нынешних времён. Пытался потрогать алебарду у рыцаря на фестивале, все возмущался, что это «сраный реквизит»; перебивал экскурсоводов, рассказывал, что все проблемы были не из-за конкретных персонажей истории, а из-за отсутствия солнца. Как можно спокойно и мирно жить в месте, где так много дней подряд свинцовое серое небо? Чокнуться ж можно! Вот они и чокались.

    Это был дивный сон, в нем было место и тучам, и солнцу, и пляжам, в нем крики чаек сменялись звонкой музыкой на побережье, в нем были рестораны больше, чем на семь столиков разом; в этом сне было место темному небу с россыпью звёзд, тянущихся серебристым шифоновым шарфом куда-то за горизонт; в нем хватало улыбок, тёплых слов и ещё более уютной тишины. Звук моря, его запах и вкус, постоянная лёгкая качка, единственный иллюминатор в небольшой каюте – все это было. Складывалось в картину воспоминаний, оставляло отпечаток за отпечатком, придавало сил, давало возможность любить, говорить об этом и двигаться дальше.
    Этот сон длился без малого месяц, он сводил с ума скачками температур, сменой часовых поясов, разнообразием народов и культур, заставлял путаться в лево и правостороннем движении, вынуждал сомневаться в том, как называется очередной порт, куда они прибыли. Где паспорта? Где билеты? Деньги, карта, разговорник, телефоны?
    Разговорник так и остался забытым мусором в ящике прикроватной тумбы, вместе с ним карта, телефон и билеты. Больше всех оправдывал свое существование фотоаппарат, безостановочно щелкавший в едином синхронном порыве с группкой японских туристов. Но если в их объективы ловились башни, скульптуры и пейзажи, то в глазок Янко попадала одна конкретная улыбка.
    «Янко, хорош, сними, наконец, что-то ещё!»
    Этот сон длился целый месяц и вот, наконец, он закончился.
    И Янко проснулся.
    Рассвет только-только занялся на горизонте, разливая не ставшую привычной розовую серость. Нет, рассветы на Кубе несли с собой яркие жёлтые всполохи, вместе с ними отходила на второй план ночная влажность и в свои права вступала нескончаемая, столь привычная и любимая жара, дышащая в открытые окна обещанием очередного знойного дня.
    Круиз закончился, но привычка зябко жаться к спящей рядом Эбби осталась. Возможно, ближайшая неделя это исправит, но сезон дождей был в самом разгаре, а это подразумевало не только жару, но и частые дожди после обеда, нескончаемую сырость что в доме, что за его пределами, а так же сильные ветры, от которых свистело даже с закрытыми окнами. Под боевые барабаны дождя хотелось лишь вернуться обратно в постель, закопаться под одеяло поглубже, плюнуть на планы и слушать размеренное дыхание где-то у уха, щекотавшее в момент пробуждения невольным касанием.
    Но пока что... было тихо. Дождь напоминал о себе только запахом, оставшимся с ночи, ветер лениво елозил брошенные в полисаднике коробки из под вещей, часть которых осталась неразобранной грудой на первом этаже. Они вернулись из поездки несколько дней назад, но из-за делегации встречающих не смогли добраться домой до самого вечера, затем их настигла череда звонков, срочных дел, урывочных перекусов и выпадения из времени и пространства при соприкосновении с подушкой глубоко за полночь. Суета поглотила с головой, кто бы мог подумать, что месяц отсутствия со всех сторон потребует немедленной компенсации? Янко казалось, что за эти сутки он с Эбби не обменялся даже парой фраз и это ещё при том, что руки не дошли ни до отчётов по плантации, ни до разговора с преданными псами в целом.
    Оставленный на хозяйстве Бас встретил, как полагается – с машиной, с сияющей Мелис, отпросившейся по такому случаю с работы и терпеливым, все понимающим взглядом. Даже если ему и было, что сказать, оно явно не горело такой спешкой, какой была поглощена остальная орава встречающих. И пускай это было не профессионально, но Янко все откладывал начало работы, все оттягивал последние минуты затянувшегося отпуска... так же, как не торопился открывать глаза сейчас, хотя уже давно проснулся.
    Пахнущее знакомым порошком белье, первые лучики солнца, что прокрались меж неровно задернутых штор – непозволительная халатность для Кубы. Все это напоминало первые совместные дни ещё даже не в коттедже – на квартире. Какой там бишь был адрес?... квартира, кажется, номер семнадцать. А вот улицу Янко успел подзабыть.
    – Эбби?– хотел было коснуться ее щеки и мягко провести, но утренний тремор дал о себе знать и де ла Вега решил не будить ее, аккуратно выбираясь из вороха объятий, одеял и, как выяснилось, скрученной простыни.
    Ванна встретила частью разбросанных вещей, что они бросили перед отъездом второпях и забыли с собой прихватить – зубная паста и щетки, скомканные полотенца, брошенный тапок у ванной, солнечные очки в корзине с бельем. Вид этого беспорядка не раздражал, а давал повод ухмыльнуться, да пошире, без малейших угрызений совести – Янко отлично помнил, из-за кого случился весь этот бардак и отчего они чуть не опоздали. Кто бы мог подумать, что секс не способствует сосредоточению и концентрации на длинном списке, да?
    Расставить все по местам не составило большого труда, водные процедуры не отняли много времени хотя бы из-за того, что бритву отыскать так и не удалось, поэтому, когда Янко вернулся обратно в спальню – солнце ещё даже полноценно не показалось, лишь первая золотая полоса обозначила линию моря. Задернув поплотнее шторы и, стараясь не шуметь, Янко прикрыл за собой дверь, спускаясь на первый этаж.
    Поскольку Шоги все ещё квартируется у Дина с Лаурой – можно открыть входную дверь нараспашку, откуда тут же потянуло той самой сыростью. Щёлкнула зажигалка, горьковатый привкус выдыхаемого дыма заклубился плотными синими разводами перед лицом и, стоя на крыльце, босиком, в одном полотенце, да глядя на прибитую дождем выросшую траву Янко чувствовал, что вернулся домой.
    Где бы они ни были, какие чудеса бы ни созерцали – вид заднего двора и немного пыльной кухни, знакомых стен, что оба ровняли, обоев, что выбирали вместе – все это грело сердце и напоминало о том, что всегда есть место, куда можно вернуться.
    За прошедшие годы Янко не уставал цепляться за это знание, оно всегда служило якорем и маяком. Ради этого двухэтажного дома и спящей женщины в нем можно было испачкать руки, все стерпеть, все снести и идти напролом не смотря ни на что. И никакие... кризисы, никакие злые языки не смогут у него это отнять.
    Чайник засвистел, отвлекая от второй сигареты и она отправилась привычным движением за ухо. Через пару минут по дому постепенно поползет аромат кофе, подгоняемый сквозняком, пока сам де ла Вега сидел за столом – спиной к лестнице и лицом ко входу, ждал, когда кипяток немного остынет и вертел зажигалку в руках. Рассеянно глядя куда-то перед собой, вспоминая точно не мрачные зарубежные замки и не бескрайнюю водную гладь океана. Кажется, он что-то тихо напевал себе под нос, пока колесо зажигалки вычёркивало искру за искрой в такт неразборчивому мурчанию.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-13 03:13:26)

    +4

    3

    Крепкий сон никогда не был сильной стороной Эбби. Сколько она себя помнила, самого детства он в основном был прерывистый из-за зацикленных обязательных процедур. Никогда не удавалось высыпаться из-за особенного режима дня и ночи, который со временем наградил аллергией на слово «особенный». Потом шаблонные студенческие годы, когда сон – это последнее о чем ты думаешь, и не только из-за учебы и количества обязательных заданий. И знакомая цикличность снова врывается, в казалось бы, самый беззаботный и мечтательный период юной девушки, который снова лишен крепкого сна, потому что...сколько можно спать, если есть вероятность завтра не проснуться?
    Куба подарила Эбби возможность уделить время себя по-настоящему и практически делать что душе угодно. Хочешь учиться? Учись. Не хочешь? Не обязательно. Хочешь приключений – иди наперекор судьбе. А хочешь спать – спи. Но так вышло, что когда появилось то самое время для себя и девушка смогла раскрыться для чего-то нового, интересного, захватывающего и отдаться всем этим прилагательным полностью, то от крепкого сна она отказалась уже осознанно.
    Когда Янко каждый раз просыпался рано утром в квартире на 51-ой улице, что успеть на Чайку или на рынок, Эбби частенько посещала мысль о том, что у нее в запасе остается еще пару других часов, чтобы доспать то, что горячий кубинец наглым и требовательным образом изымал по ночам. Но как ни крутилась она на широкой постеле, как ни пыталась снова поймать крайние кадры сна – уснуть обратно не удавалось. Что-то внутри, в районе солнечного сплетения, начинало бурлить с такой скоростью, что ты не мог оставаться в кровати, под тяжелым одеялом и на теплой подушке. Особенно когда было слышно, что кружка с кофе сброшена в воду, вторая сигарета уже докурена и в коридоре началась какая-то возня. В этот момент то чувство доходило до своего пика, резко поднимало на ноги, помогало по пути даже схватить футболку или платье, чтобы поймать Янко почти на самом пороге и успеть пожелать хорошего дня. Только после этого утреннего ритуала наступало внутренни удовлетворение и чувство, подобное бешеному зверь внутри, полностью растворялось.
    Были, конечно, и дни, когда Эбби просто напросто могла проспать, а Янко даже не потрудился ее разбудить. Тогда приходилось жить с этим зверем внутри до самого вечера.

    За окном было наверно около шести. Может быть с лишним или даже половина, но факт остается фактом — по Янко часы можно было сверять и редко когда ошибаться. Рассвет и свежесть утренней росы, вне зависимости от того был ли дождь накануне или нет, говорили лишь о том, что сейчас время подъема. И даже если это не рабочий день – коих в жизни главы де ла Вега крайне мало – время утреннего часа не изменится.
    Эбби прекрасно понимала, что Янко будет дома и никуда не денется. Сегодня он никуда не уйдет, не покинет коттедж, не рванет прямо сейчас на плантации. А если какие-то планы его и настигнут, то это не случится прямо сейчас, потому что они вряд ли в этот момент получат отклик. Почему? Ложью было бы утверждать, что целый месяц, проведенный в разъездах и в морской качке, как-то поменяли жизненные уклады Янко и теперь ему больше по душе валяться на веранде со стаканом рома и раскуренной сигарой. Просто Эбби преследовало чувство, что Янко сейчас испытывает примерно тоже самое, что и она: мягкую гармонию от того, что они наконец-то дома и одновременно легкий страх того, что оставленное в этом коттедже чувство может вернуться. И то, и другое не хотелось ни прерывать, ни лишний раз тормошить. А если они вернуться к своему быту, потому что все закончилось, станут ли они теми же людьми? Как скоро закончится это ощущение того, что проблема исчерпала себя? Велик ли шанс прийти к тому же, от чего они так далеко и надолго бежали?
    Эбби знала, что Янко никуда не уйдет, но спать больше она не могла.

    Снизу послышался знакомый грохот. Первый – дверь верхнего шкафчика, второй – звон посуды, потом нижний ящик, ложка и обратное движение; тяжелый чайник чиркнул о решетку плиты и тихонько засвистел огонь. Девушка невольно усмехнулась от того, как представила, что следующим должны стать входная дверь, скрип половиц на веранде и легкий аромат табака вперемешку с кофе. Но этого она уже не слышала, потому что принимала бодрящий душ. Он стал точкой невозврата во сну и абсолютным убеждением в том, что все это не сон. Они действительно дома, что это именно их дом, а не уютная каюта посреди Атлантического океана. Что здесь так много места! И вся эта мебель, все эти мелочи, детали и элементарные бытовые средства – они все сами купили, привезли, установили. Дом так быстро наполнился не только воспоминаниями, но и новыми история, просто от того, что он приобретает свою форму изнутри. Вот здесь когда-то была только огромная кровать и никакого комода с одеждой, куда Эбби нырнула, чтобы вытащить свежее белье. А до кровати вообще один матрас и стены вокруг казались бесконечно высокими и широкими. Раньше по пути к лестнице было множество пустых комнат, напоминающих огромные картонные коробки, в которые сбрасывают ненужный хлам. Сейчас это были гостевая спальня, кабинет и мастерская, в каждую из которых по пути к лестнице Эбби заглядывала и проверяла все ли в порядке с приоткрытыми окнами. Иногда в кабинете нужно было освежить переполненную пепельницу и проверить мусорную корзину, потому что если этого не сделать вовремя, то велика вероятность позже соскребать пепел с пола и ковра.

    Этот огромный обеденный стол внизу появился один из самых последних. Они сами часто трапезничали на веранде или прямо за кухонным гарнитуром. Но постепенно расширялись не только Псы, но и их семьи, и Янко понимал, что им нужнее просто кухонный стол, а настоящий обеденный стол размером со взлётную полосу. Это было первое сравнение, которое озвучила Эбби, когда Янко вместе с Басом затащили эту махину из цельного дерева в разгар рабочего дня. Невольно вспомнив об этом, она усмехнулась и преодолела последнюю ступеньку лестницы бесконечных воспоминаний.
    Она не старалась быть тихой как мышка, но и не гремела пятками так, чтобы ее невольно заметили. У Янко были проблемы с руками, но не со слухом, поэтому Эбби прекрасно понимала, что ее приметили ее на стадии скрипа кровати. Сразу заворачивая в бок от стола, не выходя из-за спины Янко, она нырнула на саму кухню и потянулась до дверцы холодильника. Там особо нечем было разгуляться потому, что после возвращения максимум на что оба были способны, это созерцать потолок. Потом правда некоторые вещи таки потребовали своего внимания. Что-то пришлось разобрать, кому-то ответить, к чему-то вернуться, – не забыть про себя любимых и маленький вечерние ритуалы, – но никак этим не являлась масштабная готовка званных ужинов. Поэтому те сэндвичи, которые они вчера прихватили по пути из города, оказались сейчас очень кстати. Эбби подцепила накрытую тарелку, по пути прихватила еще одну кружку, чайник тут же плеснул в нее кипяток и следующем движении блюдо с охлажденным завтраком разместилось прямо перед насвистывающим Янко.
    — Тебе скучно, - она присела на стул по правую руку от него, подгибая ногу и усаживаясь прямо на нее. Девушка обняла кружку с горячим чаем обеими ладонями и потихоньку ныряла почти всем лицом в широкие поля посуды, лукаво поглядывая на задумчивого кубинца.
    Это был даже не вопрос, потому что ответ Эбби и так прекрасно знала, даже если кто-то попытается его вежливо оспорить. Сколько бы отгулов, выходных, больничных или каких угодно свободных дней ни предоставляла судьба Янко де ла Вега, он никогда не мог усидеть на оно месте слишком долго. Создавалось впечатление, будто он переживает о том, что жизнь ходит, а он так и не успел сделать то, о чем задумал. То, что мог бы уже иметь, но по той или иной причине еще не успел. И поэтому прохлаждаться, созерцать будни, а также прокрастинировать по ушедшему и былому являлось какой-то непозволительной роскошью. Хотя сам Янко де ла Вега с гордостью заявлял о том, что он обычный дворовых шалопай, который за здрасте и с радостью воспользуется удачным моментом, чтобы не переработать, это было далеко не так.
    — Пора уже самому себе, наконец-то, в этом признаться, - высвободив одну руку, положила ладонь поверх его, той самой, что неугомонно теребила зажигалку.
    — Ну а я, если хочешь, могу сделать вид, что меня это даже как-то задевает, но вот что поделать, если нужно, - тихонько посмеявшись, она наклонилась через стол и звонко чмокнула его прямо в губу. Не особо торопясь возвращаться на свое место, Эбби тихонько шепнула ему об условном добром утре, как будто поставила точку в еще одном обязательном ритуале.
    [NIC]Abigail de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/GdNbQW8.png[/AVA]
    [LZ1]АБИГЕЙЛ ДЕ ЛА ВЕГА, 26 y.o.
    profession: репетитор по английскому языку
    husband: Yanko[/LZ1]

    +4

    4

    Приглушённый, едва уловимый звук принимаемого душа, затем шорох шагов, лёгкий скрип лестницы на последней ступеньке – недавно же подбивал доски, неужели настолько рассохлось? – все говорило о том, что Эбби не оставила незамеченным его ранний подъем и последовала за ним.
    Янко бы нагло соврал, если бы сказал, что не рад этому. Множество эгоистических штучек, исключительное самомнение и чувство собственничества всегда были с ним, поэтому можно бесконечно говорить о том, что он не хотел бы будить ее и поэтому ушел на первый этаж, но...
    Но то, что Эбби неизменно просыпалась и шла следом отзывалось внутри теплым удовольствием, как от кофе, что расползался привычной горечью при осторожном глотке.
    – Почти,– откликнувшись на ее утверждение на счёт скуки, де ла Вега покосился на сэндвичи, но был поймал в плен узкой руки и счёл нужным объявить немедленную капитуляцию, и потому просто довольно прищурился,– Но буду тебе куда признательнее, если ты меня решишь отговорить от подвигов на сегодня.
    И дело было не столько в скуке или тоске по движению, о чем, разумеется, тело уже напоминало рефлекторным подрагиванием ноги в необоснованном нетерпении. Сколько в столкновении желания переварить многие мысли, посетившие за время круиза и привычки забивать все мысли физической работой.
    – Доброе...– ритуал ритуалом, но Янко остался неудовлетворен, о чем, похоже, Эбби подозревала с самого начала – иначе почему не торопилась вернуться в изначальную позу на стул? – так что разжав зажигалку и вывернув руку из мягкого захвата, де ла Вега потянул ее обратно, требуя полноценный, обещающий куда большее, чем просто «доброе утро» ответ.
    Разумеется, чашка кофе в другой руке была позабыта и стоило целиком переключиться на мягкие губы с застывшей на них лисьей ухмылкой, как что-то горячее незамедлительно дало о себе знать в районе солнечного сплетения, устремилось к пупку и мгновенно впиталось в полотенце, служившее единственным предметом одежды.
    Янко подпрыгнул, торопливо отставляя чашку на стол и принялся обмахивать едва приметную дорожку на загоревшем теле, громко ругаясь.
    – Вот зараза, стоит отвлечься и!...– далеко не в первый раз происходила такая драма, но Янко всякий раз был искренне возмущен,– Я почти уверен, что у нас что-то не то с чашками.
    Не отследив момент, когда в руках Эбби успела появиться вскрытая пачка салфеток, он принялся оттирать кофе, чертыхаясь, что только-только из душа и вот опять здрасьте. Суетливо размахивая скомканными салфетками и шумно бросая больше в пространство, чем кому-то или чему-то конкретному свои возмущения, Янко вытащил из-за уха сигарету, чиркнул несколько раз и подкурил, глубоко затягиваясь до ямок на щеках.
    Первая затяжка – лоб, рассеченый хмурой морщиной, разгладился.
    Вторая – наблюдая за витиеватым дымком, он встретил взгляд Эбби и расслабился на стуле.
    Третья – сигарета дотлела до середины, лёгкая улыбка тронула губы вновь, а за окном постепенно становилось все светлей и светлей. Яркие лучи уже вовсю пробивались сквозь стекла и тюль, удлинняя тени причудливыми фигурами, касаясь пока ещё ласковым теплом и зазывая на пляж. Но тучи, что назревали больше, чем просто обещанием, уже наползали с подветренной стороны и неуклонно двигались прямо на Гавану, так что о загаре и спокойном море не шло и речи.
    – А помнишь...– смахнув пепел на блюдце кофейной чашки и повременив с новой затяжкой, Янко повернулся в направлении лучей и все высматривал их источник, словно это уберегло бы солнце от падения во мрак непогоды,–Как ты танцевала под дождем, когда я пробрался сюда к тебе в первый раз?
    Свободная рука нашарила ладонь Эбби и мягко сжала. Пускай ощущения слегка портила нескончаемая дрожь, а зрительного контакта и не было, но в этом и нет необходимости. Он продолжал смотреть куда-то прямо перед собой, но видел совсем не то, что наполняло их дом в этот момент. То были картины из прошлого, чем-то важные, дорогие и отчего-то пришедшие на ум именно сейчас.
    – Мне не скучно,– дым, на этот раз, пошел плотными струями через нос, пока Янко поглаживал ее по тыльной стороне ладони большим пальцем, выводя неровные круги,– Скорее я понял одну вещь. Даже нет. Несколько важных вещей... не смейся!– наконец моргнув и повернувшись обратно на жену, чуть виновато произнес,– Во-первых, у нас наконец был медовый месяц, правда очень запоздалый. Во-вторых...
    Тут понадобилась бы ещё одна затяжка, но сигарета закончилась, а пачки с собой не было, так что пришлось ее затушить и завернуть в комки пропитанных кофе салфеток.
    –... во-вторых с этим местом лично у меня связаны самые лучшие воспоминания,– освободившись от сигареты, он переключился на сэндвич и сгреб его, стараясь не рассыпать содержимое и стремительно теряя из-за своей неловкости те полутона, что пытался вложить в слова,– Я рад, что мы вернулись домой.
    Забавно было наблюдать, но Янко действительно смутился от сказанного, стараясь забить это чувство жадным укусом сэндвича. Кусок ветчины тут же выпал туда же, к следам недопитого кофе, на носу осталась капля выдавленного с овощами майонеза, а конечной цели достиг лишь хлеб и огурец, которыми он нахохленно принялся хрустеть.
    Он хотел бы сказать это как-то иначе, выразить куда глубже и нежнее. Что рад тому, что они вернулись вместе, что для них обоих это место по-прежнему дом. Чего только не видел за прошедшее время этот синий коттедж! И тайны, и неверные решения, и откровения посреди ночи, и старые песни с кассет. Отчаяние, боль, смерть, воссоединение, печали и страсть. Тут понамешано было все, и когда он был практически пустым, а в стенах бродило эхо от малейшего звука, и когда они дважды за неделю перевешивали все шторы, дурачась и пошлепывая периодически друг друга не в масть подобранными кутасами. Может быть пять лет – это слишком мало, но для Янко это были пять лет совершенно новой жизни, за которую он цеплялся всеми силами и отчаянно боялся потерять.
    Так что месяц круиза, несколько дней вне плантации, тяжёлые разговоры или непривычные занятия – малая жертва, на которую стоило идти, чтобы результат в конце был именно таким, как сейчас.
    – Может, просто бесцельно погуляем по городу? Как по Марселю? Тебе вроде понравилось.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-25 01:11:35)

    +4

    5

    Есть что-то Эбби совершенно не хотелось. Привычка ранних подъемов никогда не возбуждала ней того звериного аппетита, с которым Янко мог накинуться буквально на что угодно. А после месячного круиза, где круглосуточная качка это нормальное явление, - и она всегда прекрасно ощущалось, каким бы современным судно ни было, - все еще сохранялось состояние того, что тебя в любой момент может начать подташнивать просто от ходьбы. Когда же теперь это пройдет – неизвестно, но благо, что любая привычка имеет переменчивые свойство и, возможно, нужно просто больше времени, чтобы до конца осознать, что под ногами теперь бесконечная и устойчивая суша. Ну или почти бесконечная.
    Не успела теперь уже его рука перехватить тонкую женскую ладонь прямо на столе, как Эбби легко продолжила ту мысль, за которую ухватился Янко.
    — ... а ты готовил паэлью и боялся кухонной плиты больше, чем голодного обморока, - негромко усмехнувшись прямо в кружку, которую она держала свободной рукой и наслаждалась уцелевшей частью своего скромного завтрака, — Да. Я помню.
    В отличии от Янко, смотревшего куда-то сквозь стены и время, девушка не сводила с него глаз и с интересом пыталась угадать – что именно он видит? То самое зимнее кубинское утро, когда бурый ревун проник в башню прямо через окно и глазом не моргнул? Говоря «зимнее кубинское утро» она имеет ввиду классическое жаркое лето Лондона, если такое там вообще возможно. Легкий дождь, под который в тот раз Эбби выбежала только потому, что ей запрещали даже такие элементарные вещи как «промокнуть», совсем не подразумевал холод или зиму. Скорее возможность глубоко вдохнуть свежим воздухом, пока горячую пыль прибило к раскаленной земле.
    Янко проделывал подобные маневры потом еще множество раз – запрыгивал в окно, чтобы обойти старшего Макфарлана, или как они тогда его называли «гризли», и отсиживались в комнате Эбби, выжидая удобного момента. А потом выходили и представляли себя единственными владельцами коттеджа на Пятой восточной параллели, которые делали что хотели. Прошло достаточно времени, прежде чем Янко смог войти в коттедж как полагается, через главный вход и при этом знать, что его обязательно встретит лишняя пара внимательных глаз. И еще пять лет, чтобы переступить порог этого дома и назвать его своим домом. Теперь некогда подростковые фантазии стали реальностью, они с Эбби являлись единственными и полноправными владельцами коттеджа на Пятой восточной параллели.
    Можно было бы еще долго рассуждать о том, что стоит быть аккуратнее со своими желаниями, опасаться их исполнения и быть готовым к тому, что на деле все не так прозрачного и радужно. Что чем больше желание, тем тернистее к нему путь. Но Эбби не переставала восхищаться тому, с какой нежностью Янко вспоминает о том времени, когда каждый из них не был уверен, что доживет и до четверти века. Насколько трепетно хранит в воспоминаниях именно те моменты, которые с лёгкостью могли перекрывать череда неудач, бедности, голода, смертей и по-настоящему тяжелого горя. Даже чертова кружка кофе, опрокинутая минуту назад, не стала помехой для того, чтобы вспомнить о Марселе. Один из самых красивых городов Франции, где архитектура ни чуть не уступает прославленной столице, а старый порт настолько живописен, что перестаешь куда-то торопиться и просто наслаждаться видом вечерних исторических улочек.
    Отставив свою кружку подальше в сторону, девушка без тени смущения или даже намека на то, что она может чем-то брезгать, буквально «перетекла» Янко прямо на колени. Ныряя под локти, выставленные на стол для опоры в сражении с бутербродами, комфортно размещаясь прямо поверх испачканного полотенца и свешивая ноги по другую сторону, перекинула одну руку через шею, а вторую пристроила на оголенной загорело груди.
    — Нам вообще не обязательно куда-то выходить, - кочующая ладонь с груди по подбородка мужчины, где у него частично были остатки сэндвича в виде майонеза, обводила указательным пальцам этим самые аппетитные места, но не касалась.
    — Как и вчера. Как и позавчера, - продолжала она шептать, словно их кто-то может услышать или, не дай бог, увидеть! что она здесь вытворяет и прямо за столом, — Но восхитительный, прекрасный, невероятный, захватывающий, страстный и медовый месяц окончен, - каждое прилагательное было сказано не просто так, а являюсь своего рода выдуманной считалочкой для капель того самого майонеза, остатки которого Эбби контролировал взглядом прямо сейчас. Еще немного и казалось она наклоняется нему для нового поцелуя, потому что свободная ладонь уже не заигрывала указательным пальцем, а вполне уверенно держала Янко за основание подбородка. Расстояние между их лицами стремительно сокращалось, девушка теперь была чуть выше из-за того, что сидела на коленях, но интимности это не отбавляло. А вот той самой кубинской остроты, которой так не хватало утреннему сэндвичу, было уже изрядно, — И счёт пошел на дни до того момента, когда твои Псы либо ворвутся сюда с оголтелым взглядом немыслимой потери. Либо сразу объявят тебя в международный розыск, - губы коснулись первой капели и самого края колючего подбородка, жадно втянули остатки, от души проходясь кончиком шершавого языка по редким и гладким участкам кожи. Как на всю кухню раздался громкий звон, отбиваясь эхом от еще такого же непроснувшегося помещения.
    В коттедже был самый обычный домашний телефон. В век мобильных и смартфонов, когда каждый мог позволить себе ходить по улице даже спутниковой связью, Янко игнорировал любые возможности разговор с кем бы то ни было, кроме как личной встречи. Но если кому-то нужно было оставить для упрямого де ла Вега сообщение, а он не умел писать рукой по бумаге, то можно было попробовать выйти на... его помощников? Вряд ли тогда кто-то вообще дойдет до самого Янко. Добраться до полевого офиса? Только если знать куда ехать и обладать навыком верховой езды, в противном случае – послужить плантации удобрением. В общем, с секретарём у Пса было туго, а чтобы им не выступала любимая жена, решено было подвести обычный домашний проводной телефон в коттедж с полезной функцией автоответчика.
    — Cabeza de mierda, я знаю, что ты уже проснулся. И я знаю, что ты слышишь меня. У тебя есть примерно пятнадцать минут после того, как ты прослушаешь это сообщение, на то, чтобы поднять свою задницу и открыть мне ворота, - без прощания, ибо Бас никогда не пустословит, сообщение обрывается. А это значит, что он действительно подъедет через пятнать минут и через столько же будет стоять на пороге коттеджа, раскуривая новый урожай Вилла Роха.
    [NIC]Abigail de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/GdNbQW8.png[/AVA]
    [LZ1]АБИГЕЙЛ ДЕ ЛА ВЕГА, 26 y.o.
    profession: репетитор по английскому языку
    husband: Yanko[/LZ1]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-03-27 18:14:38)

    +2

    6

    – Паэлья...
    Мечтательный вздох можно было трактовать как угодно. Нехваткой одного сэндвича в качестве завтрака или просто тяги к знакомым блюдам, отличавшимся простотой и перчинкой. Пресная европейская еда и непонимание, что делать с морепродуктами и овощами наводили даже на такого неприхотливого едока, как Янко, тоску. Но в этом вздохе крылось что-то ещё, понятное только Эбби.
    Например, череда воспоминаний, последовавших за упоминанием паэльи. Их съёмная квартирка, такая просторная после Индаи и такая маленькая сейчас, по сравнению с двухэтажным коттеджем, о владении которым на тот момент они даже не мечтали. Жили одним днём, наслаждались совместными ужинами, не было ещё, как таковых, плантаций, Псы ещё являлись самыми настоящими щенками, многие друзья были живы. Одна сковородка на все про все, одно полотенце, три чашки, две тарелки, ни одного ножа и инструментов для борьбы с вечно протекающим краном. Как можно было жить в таких условиях? Как люди все ещё живут в них, не пытаясь бороться за лучшую участь, не хватаясь за любую возможность?
    Когда-то Янко был таким же. Не знал, что ему делать, не верил, что достаточно будет возглавить какую-то самопровозглашенную банду драчливых лодырей и жизнь повернется правильной стороной. Поэтому... сам того не ведая тщательно запоминал все, что можно было назвать хотя бы с натяжкой хорошим моментом. Этот оптимизм не давал опускать руки, а Эбби была рядом и одобрительно кивала, повторяя, как мантру, самый железный аргумент для веры в себя:«Янко, ты опять забыл? Всё самое лучшее в тебе».
    – Не выходить? Как в том городе, где мы сняли аппартаменты...как там его...
    Приятное давление чужого тела на коленях укололо знакомыми электрическими разрядами, идущими прямиком из под подушечек пальцев, что касались лица. Дыхание, от близости ставшее одно на двоих, невольно участилось, пока Янко загипнотизированно смотрел в глаза напротив и уже ни на чём толком не мог сосредоточиться, тем более на названии города, который они так и не удосужились посмотреть. Устав от качки, тесной каюты, консервативных соседей и тонкого матраса они вышли из порта, выкинули брошюру с достопримечательностями, взяли такси и сняли наугад номер на три ночи и два дня, двери в который открывались исключительно при доставке еды.
    Позже это стало приятной практикой, когда впечатлений от череды проплывающих мимо городов было слишком много и их явно нужно было чем-нибудь разбавить.
    Валенсия.
    Пожалуй, Эбби не нужно было напоминать о том, что ее любят. Янко не считал нужным цедить эти слова, как драгоценность, не воспринимал некой квинтэссенцией чувств, о которой нужно говорить в строго подходящее для признаний время. Нет, для него это выглядело, как бессмысленный дефицит, который рано или поздно вызовет нехватку и некие сомнения, никаких ограничений и специальных моментов подбирать нет нужды – ведь они были всегда. Когда тепло их ладоней переплетается ещё и меж пальцев. Чем не подходящее время? Когда к ответной улыбке подключается поцелуй. Разве стоит в эту секунду молчать? Когда голос сбивается на шепот, когда сердце стучит так быстро от близости, когда перехватывает дыхание и хочется раствориться в этой накатывающей волне?
    Янко широко улыбался и завороженно наблюдал за каждым движением Эбби, готовый ответить, подхватить или обождать, пока она не подведёт к тому, что задумала. Этот танец касаний стал отдельным ритуалом и вечно голодному, тактильному де ла Вега всегда было мало. Кто-то им пророчил, что ранний брак не выдержит ни одного испытания. Что рухнет после первой же беды. Что они успеют надоесть друг другу и Янко непременно вернётся к старым привычкам в поисках новых ощущений на стороне. Было время, говорили. Но время шло, испытания приходили одно за другим, начиная от потери близких, нищеты, нехватки времени в сутках и заканчивая чужим вмешательством, благодаря которому не так давно в центре Гаваны полыхал пожар. Но они... выдержали? Можно ведь сказать, что выдержали, раз все ещё сидели на кухне в доме, что отстраивали вместе заново, обставляли, красили и наполняли? И, хотя о трудностях напоминало оставшееся от вина пятно на стене, но смотрели они вовсе не на него.
    Янко улыбался, щурился от удовольствия и тянулся к девушке, сидящей у него на коленях, которую все ещё с затаенным трепетом называл женой, как будто это что-то невероятное и полузапрещенное. Пропускал шуточки про свою
    преданную свору мимо ушей и думал вовсе не о том, как там без него поживает капризный урожай и не менее капризная рабочая сила, а о том, как уютно можно уместиться вдвоем не только на облюбованном Эбби кресле, но и на стуле.
    Чем дальше тянулся маршрут языка, собирающего следы неуклюжего завтрака, тем проще становились мысли. Кто там говорил, что они успеют надоесть друг другу?
    Эти люди плохо знали масштабы жадности старшего де ла Вега, как и его принципы касательно своей семьи.
    – А? Что?– почти болезненно поморщившись от ворвавшегося в тихую идиллию звонка, но не торопясь убирать сползшую по бедру Эбби руку, он закатил глаза и покачал головой,–Нет,ты слышала, какая наглость? Однажды я поговорю с этим hijo de la chingada о суб... субр...сурбо... субрбродинации.
    Пустые угрозы, которые голословный Янко, в отличие от того же Баса, никогда не сдержит хотя бы в силу давней и проверенной временем дружбы, были вызваны скорее недовольством от столь наглого вмешательства в незамысловатые планы на день. Разнеженный и настроенный далеко не на вникание в дела банды за прошедший месяц, Янко расстроенно цокнул языком и звонко шлёпнул Эбби по ягодице с безнадежно-игривым:«Может, нам хватит пятнадцати минут?»
    Но, прочтя ответ в ее насмешливых глазах ещё до того, как тот сорвался вслух, он неохотно привстал, помогая жене слезть с колен и направился на второй этаж в поисках чего-нибудь посущественней сползающего полотенца с кофейными пятнами.
    Выглаженная футболка, неизменные длинные и плотные брюки не смотря на жару – плантация, разборки, которые могли настигнуть в любое время и просто статус отучили Янко от шорт, но это не значило, что он хоть сколько-нибудь считался с окружающими на эту тему, отказавшись от некоторой эпатажности, которую мог себе позволить. В конце концов появись де ла Вега на улицах Гаваны в сером костюме, подстриженный, чисто выбритый и без чего-нибудь эдакого – его ж просто не узнают.
    – Можно подумать есть дела, которые не обождали бы до завтра,– ворча себе под нос и всерьез размышляя над саботажем домашнего телефона, Янко распахнул створки ворот, кивая Басу за рулём, ожидая, пока тот припаркуется рядом с его накрытым брезентом пикапом и соблаговолит выгрузиться, уже громче произнося, протягивая руку,– Дружище, какого черта ты в это время ко мне притащился?
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-27 11:05:44)

    +2

    7

    — Валенсия? Мы были в Валенсии? Ты уверен? - шутливое намерение заставить Янко сомневаться в своих словах и воспоминаниях было вызвано скорее его ответной реакцией на ее откровенный флирт. Шершавая ладонью приятно царапала нежную кожу бедра, - у Янко всегда были ободраны ладони, чем бы он ни занимался, - которое и без того откровенно выглядывало из-под самой простой на свете одежды – длинной старой растянутой футболки. Кажется, она даже принадлежала когда-то Янко, пока супруга вежливо ему не указала на то, что пора бы избавиться от этого старья. А сама приватизировала дырявый кусок ткани как домашняя платье. Такая одежда всегда имеет свой исторический след и запах, сколько бы ты ее ни стирал, ни зашивал. Эбби с некой гордостью и удовольствие носила эту футболку, как любая другая девушка красовалась бы, например, драгоценным кулоном или дорогой подвеской. Когда хочется ощущать этот важный элемент гардероба не от случая к случаю или под определенный наряд, а любоваться им каждый день. Вещь давно утратила свой изначальный цвет и свежесть, поблекла, растянулась по швам, не один раз перезашивалась бережными стежками, а некоторые мелкие дырочки явно были от неудачно обращённой сигареты – и вот такие вещи оставались неизменными. Она пахла домом, переломными моментами, теплыми вечерами, бессонными праздниками, страстными ночами, хмельными рассветами и теплым утром, точно таким же, какое было и сейчас.
    Конечной точкой стал полноценный поцелуй, который всей своей глубиной четко давал понять две вещи: первая – ни какой телефонный звонок не сможет остановить игривый язык, который пробрался за основную преграду дымовой завесы и широкой улыбки; и вторая – пятнадцати минут им не просто будет мало, этого даже не хватит, чтобы переместиться с кухонного стола, у которого большие перспективы к старту и полноценно добраться до спальни на втором этаже, но сначала понять, а есть ли в этом смысл? Он скорее был в том, что дразнить Янко именно в те моменты, когда это было максимально неуместно, было одной из самых любимых забав Эбби. Со временем забава стала мельчать, ибо возникали действительно важные для них обоих вещи, та же работа или ее производные. Но если появлялся такой момент, если хоть на секундочку можно было представить, что это возможно, то никогда не упустишь шанс этим воспользоваться.
    Эбби знала, что ему хотелось остаться. Наплевать на все, перенести встречу, предложить разобраться кому-нибудь другому или попросить подождать Баса прямо за теми самыми воротами. Но так же у нее не было никаких сомнений в том, что Янко все равно встанет, переоденется и уложится именно в те самые пятнадцать минут, которые служили условием для определенных обстоятельств. Именно этот едва уловимый для посторонних момент наглядно показывал насколько Янко изменился. Или вырос? Нельзя было подобрать какое-то одно определение такой манере поведения. Ведь за ними стояло не одно событие, которые ломали, опускали, выбили землю из-под ног, в прямом смысле ранили и пытались навязывать свое видение мира. И все для того, чтобы выставить Янко перед каким-то вымышленным судом в том свете, в котором окружающие привыкли видеть себя. Сравнять его не просто с землей или теми кусками грязи, про которые они каждый раз упоминали, пытаясь опустить его до уровня свои ботинок. Но и доказать, что выше того уровня, где ему однажды просто повезло, не прыгнешь. Этот принцип всегда преследовал тех, кто пытался либо влиться в компанию Псов, либо зачистило тявкать со стороны. Но как ни странно, ни детство, ни юность, ни тот путь, которые выгрызали себе зубами через красную почву плантаций члены скромной организации «Perros locos» не смогли искоренить в Янко де ла Вега то, что было заложено в нем задолго до каких-либо представлений о том, кем он станет.

    На столе осталась гора салфеток, пара кружек и тарелка вместо пепельницы. Эбби за раз смела все в обе руки и перенесла до раковины, сразу заливая водой. Стоило всего лишь поднять голову над краном, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что казалось было оставлено позади. Но как минимум это винное пятно напоминало о том, что сколько бы они не говорили об этом – вопрос будет оставаться открытым всю их жизнь.
    Весомый ком в районе груди снова дал почувствовать свою тяжесть и преграду на пути к обыкновенному глотку воздуха. Прервал эту накатывающую волну Янко, который пронесся по лестнице вниз и прямо до входа, потому что ворота сами себя не откроют. А эта, казалась бы, бытовая и привычная возня помогла Эбби отвлечься от мрачных воспоминаний и здраво взглянуть на то, чтобы было перед ней. Это было пятно на стене, которые нужно либо оттереть, либо замазать. Ну и к чему тогда откладывать этот момент?
    Вода уже переливалась за края кружек, а тарелка давно полностью ушла под собравшийся уровень воды. Эбби была загипнотизирована пятном, которое с каждой секундой казалось все больше и больше, поэтому как только хлопнула входная дверь, то в стену полетела мокрая тряпка. Девушка забралась коленями прямо на столешницу, забыв про воду и посуду, принимаясь за активные движения тряпкой на стене. Словно трения и надавливания рано или поздно должны были полностью уничтожить ту обоину, которая сейчас размокала под руками девушки. В конце-концов в самом мокром центре этой безликой картины образовалась дыра. Эбби ее заметила лишь тогда, когда услышала треск ткани по шершавой штукатурке и поняла, что сначала наверно нужно было помыть посуду, а потом уже гоняться за чертями прошлого и договариваться с ними о взаимном ненападении. Теперь уже, когда обстоятельства предоставляют только один расклад дальнейший действий, Эбби тяжело вздохнула, сползла со столешницы, закончила со своими прямыми обязанностями и поняла, что пожалуй можно было бы дополнить свой образ шортами. Прихватить пару садовых перчаток, шпателей и кажется в гараже стояли банки с остатками краски.
    Она вышла на веранду, которая вместе со всем домом возвышалась на всем холме и открывала хороший обзор тому, что происходило за забором. Бас поднял над собой руку, тем самым приветствуя ее, Эбби молча сделала тоже самое и улыбнулась, но похоже что больше ее интересовало наличие где-то здесь перчаток. Свои поиски девушка быстро дожала до кульминации и обнаружила их под старым ящиком с рассадой, которая кстати за месяц проросла так, что похоже придется высаживать вместе с ящиком. Следующей целью стал гараж, за ним – творческий беспорядок на задворках. Кисти, растворитель и банки лежали на видном месте, а уверенность в том, что она успеет все это объединить в одну большую задумку за одно утро, не покидала Эбби с нарастающим энтузиазмом.
    [NIC]Abigail de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/GdNbQW8.png[/AVA]
    [LZ1]АБИГЕЙЛ ДЕ ЛА ВЕГА, 26 y.o.
    profession: репетитор по английскому языку
    husband: Yanko[/LZ1]

    +2

    8

    Где-то за окном раздался скрип веранды и привычный звук зажигалки. Ведь Эбби только что смыла пепел с тарелки и выбросила остатки вместе с салфетками, и вот она, еще одна сигарета? В этом был весь Янко. Если он не курил, то его руки начинали дрожать еще сильнее. А ему не нравилось когда этой маленькой, но очень важной детали, уделяли особое внимание, особенно те, кого это не касалось. Раньше он отшучивался, что таким образом перебивает голод. Но когда нужна в полноценном питании отпала, а привычка никуда не делась, то сигарета нашла другое и не менее почетное место в жизни де ла Вега. Почему-то он никогда не связывал эти факты с тем, что является владельцем табачной плантации. Ведь курил Янко абсолютно все, а плантации высаживали на продажу и экспорт, то есть, чаще всего именно под заказ. Безусловно какой-то клочок земли и маленькую тепличку так или иначе отводили под личные нужды, которые гордо ознаменовали «дегустацией», проще говоря, пробой урожая. Но никто из Псов никогда не злоупотреблял своим положением. Так уж заведено было еще Флоренсом, что для них важнее репутация и качества товара, а не дешевые понты и видимость деятельность. Что де ла Вега, что Гальего придерживались этого принципа не только из-за рационального подхода, но еще и из уважения к почившему другу, благодаря которому сейчас многое просто бы не срослось.
    — Какое завтра, Янко? - этот мексиканский прищур на перебой с хитрой и едва уловимой ухмылкой можно было расслышать даже сквозь пару словно. И ни какие темные очки не скрыли бы всей вкладываемой палитры в этот вопрос.
    — Которое наступило сегодня? Или было вчера? - Бас хлопнул дверью внедорожника и подкинул край длинной рубашки, чтобы достать из заднего кармана брюк пачку сигарет. Вторая рука уже вытянулась навстречу загорелой кубинской лапти и крепкой пожала в ответ.
    — Ты хотел сказать, в это рабочее время? - хлопок по дну пачки и в скромную прореху подлетают фильтры импортных сигарет, одна из которых падет жертвой придворных переговоров, — Солнце уже встало, самое время расставлять оросительные каналы, пока пекло не спалило молодые побеги.
    Скорее всего, этим сейчас и занимается утренняя смена рабочих Вилла Роха, но Бас не мог упустить возможности пошутить над тем, как якобы Янко зажрался в своем коттедже, пока остальные впахивают впроголодь.
    Взаимные подколы, парное раскуривание самокруток, крепкое рукопожатие и дружеские укоры в сторону крестников, о которых де ла Вега якобы совсем позабыл – стандартная процедура оценки морального состояния друг друга и, как следствие, оценки того, насколько резко потом можно переключаться к той теме, из-за которой собственно Бас сюда и приехал.
    — Ты знаешь, я бы не сказал, что дела любого из Псов - это личное дело каждого. Но в тоже время, ты ведь не станешь лезть не в свое дело, если это не будет касаться лично тебя, твоей семьи или бизнеса. Проще говоря, не каждый в такие моменты может оценить степень важности той информации, которая может его настигнуть абсолютным обухом, - Гальего всегда умел подойти к любому вопросы максимально профессионально, грамотно и подобрать именно те слова, которые из любой ситуации могут настроить на нужную волну. Никогда и не скажешь, что этот человек даже школу не закончил, а в высшем учебном заведении никогда и порога не нюхал. Именно поэтому Себастьян Гальего был вторым по значимости человеком в «Perros locos». Именно на него Янко мог оставить все не глядя и махнуть из страны на месяц без обратной связи, что собственно он и сделал.
    — Все началось с того, что у столицы появился новый градостроительный проект, а он в свою очередь выявил всех подпольных или забытых владельцев тех окраин, у которых ранее казалось не существует границ вообще. Было произведено незаконное межевание частных секторов, чтобы хоть как-то свести дебет с кредитом по тому самому, - невеселая усмешка перекинула сигарету из одного уголка губ в другой, но он все равно придержал ее пальца, а затем и вовсе вынул, — И выяснилось, что у некоторых коттеджных поселков, - делая ударение на слово «некоторых» Бас имел ввиду именно то, о чем Янко может подумать в первую очередь, — Есть держатели земель. Это не владельцы, это вооруженная до зубов и связями шушера, которая после какой-то очередной революции устроила делёжку трофеев на словах. Да, да, безусловно по всем бумажкам у города можно выкупить все с бараками и сараями, а они тебе за хорошенькую сумму в этих бумажках че угодно нарисуют. Но это не исключает того факта, что тот, кто решил однажды придержать некоторое захолустье на черный день, решил что он наступил именно сейчас. Точнее... - Бас демонстративно посмотрел на свои часы и снова затянулся, — ...примерно месяц назад.
    Похоже все произошло именно тогда, когда Янко и Эбби решили отбыть в свой спонтанный и не особо запланированный медовый месяц. А Гальего, как воспитанный джентельмен и оставшийся за старшего на хозяйстве, копал под пролому самостоятельно, без лишних помех на судне любви.
    [NIC]Sebastian Gallego[/NIC]
    [LZ1]БАС ГАЛЬЕГО, 31 y.o.
    profession: член банды «Perros locos»
    [/LZ1]
    [AVA]https://i.imgur.com/mjAgUxv.gif[/AVA]
    [STA]доберман[/STA]
    [SGN]•  •  •  •
    https://i.imgur.com/hizurqe.gif
    Que carajo quieres?
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-04-04 21:05:42)

    +2

    9

    — Ты хотел сказать, в это рабочее время? Солнце уже встало, самое время расставлять оросительные каналы, пока пекло не спалило молодые побеги.
    Закатив глаза от шутливого подкола с намеком на то, что кто-то пашет, а кто-то пользуется своим положением и нагло отлынивает даже будучи уже на Кубе, Янко лишь беззлобно плюнул под ноги между затяжками с ремаркой:
    – Ну, дык, раз время рабочее, какого хера ты тут, а не там?
    Это и грубостью было сложно назвать – Бас прекрасно понимал, что раз Янко не заявился на плантации, то у него нашлись весомые занятия дома. Поскольку личные вопросы крайне редко перевешивали на чаше весов работу, то на дальнейшие рассуждения о причинах отсутствия лидера бешеных Псов оставалось чертовски мало пространства. И, если хватит смелости пойти, уточнить, отрывая, тем самым, от личных дел, то либо по приезду встреча закончится так же, как последняя вечерняя прогулка, после которой зажигательная атмосфера клуба «Тропикана» в самом буквальном смысле запылала не хуже облитой бензином свечки; либо заявившийся без приглашения прервет не ссору, а примирение, которое тем более не потерпит лишних свидетелей.
    Подробности происходящего в пределах стен коттеджа Янко ни с кем не обсуждал – давно перерос потребность в чужих ушах и советах, поэтому либо с тяжёлым молчанием стрелял сигареты одну за другой, а после внезапно ставил перед фактом, что уезжает на месяц. Или лениво огрызался с довольной ухмылочкой. Как сейчас.
    Умные ребята из старой команды, составлявшей первый костяк банды, понимающе молчали и наблюдали в ожидании перемен, приказов или конкретики. Мудрые, в своем меньшинстве, делали выводы и аккуратно помогали без спроса. Страховали, брали на себя часть нерешённых вопросов и ограничевались вводными шутками перед тем, как подойти к делу.
    Так что тест-драйв на причины и следствия настроений друг друга был сравнительно быстро пройден – громкие возмущения о том, как-де, Гальего только мог подумать, что он забыл о крестниках? Да они будут поважнее своего папаши! – Янко все ждал, когда хитрый мексиканский спрут удостоверится, что пора говорить основную причину приезда и, наконец, сделает это.
    – Хм,– единственное, что прерывало голос Баса – это щелчки зажигалки, которую давно пора заправить, но все руки не доходили,– Так, хорошо, продолжай.
    Пусть рассказ и пошел, якобы, издалека, но не надо быть гением, чтобы соотнести два и два – пространные разговоры про личные дела Псов, затем вводная про новые планы градостроительства, к которому ни банда, ни он лично ни коим боком не относятся, и вот, наконец, на горизонте замаячила суть – незаконные межевания частных земель. Плохо, звучит крайне плохо.
    Зато стало ясно, почему Бас не стал говорить об этом по телефону и не прошел в коттедж.
    – Я понял,– зажав в зубах медленно тлеющую сигарету и повернувшись в сторону дома, Янко задумчиво смотрел на погруженную в свои мысли супругу, уже успевшую принять факт его неминуемого отъезда и потому спокойно занимавшуюся делами по дому, мелькая то в гараже, то идущую обратно в сторону веранды. Можно было бы отложить этот вопрос ещё хотя бы на день, как изначально хотелось – из уст Гальего не прозвучало сокровенное «вас сегодня же выселяют, так что поздно пить боржоми», – но механизм уже был запущен и бесконечно жалеть об упущенных постельных возможностях было явно лишним. Да, хотелось урвать последние дни, даже нет – часы, прежде чем снова вернётся все на круги своя. Да, перспектива как можно дальше отложить все заботы ради маленьких радостей, которые обещала лукавая улыбка Эбби при поцелуе была слишком заманчива. Да, они оба знали, что как только ступят на приветливые теплые пески Гаваны – в их распоряжении останется только утреннее короткое прощание, да редкие ночи, когда у обоих есть время и, самое главное, силы. Такова цена за исполнение мечты о крайнем синем коттедже рядом с утесом, в котором любят и ждут, где подгадывают момент и выходят из калитки навстречу, приветствуя знакомым: «с возвращением домой». В котором под видом трофея носят его старые футболки, маскируя под домашние платья. Где пахнет выпечкой, издалека слышен шум моря, а в штиль доносится аромат разросшегося вдоль берега жасмина. 
    Пора брать себя в руки, прекращать ныть и помнить – за все приходится платить. Прошедший месяц был похож на затянувшийся сон, слишком длинный, слишком приятный, слишком личный, чтобы обойтись без последствий.
    – Раз всё закрутилось месяц назад, то у тебя на руках уже должно быть имя и адрес этого незадачливого, но вооруженного до зубов предпринимателя?– стряхивая пепел и без лишних слов направляясь к машине, Янко занял место штурмана, цепляя поручень,– И сразу хотел бы услышать оценку перспективы от переговоров.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-03-30 03:43:15)

    +1

    10

    — Думаю, тебе не понравится ответ, - можно было, конечно, сходу начать с заезженного выражения Рауля, – не того, что наш старый добрый Ру, – а того самого Дюка из не менее кульного романа Томпсона, «у нас было два пакетика травы, семьдесят пять ампул мескалина, 5 пакетиков диэтиламида лизергиновой кислоты или ЛСД, солонка, наполовину наполненная кокаином, и целое море разноцветных амфетаминов, барбитуратов и транквилизаторов, а так же литр текилы, литр рома, ящик «Бадвайзера», пинта чистого эфира, и 12 пузырьков амилнитрита.» — и все сразу бы стало на своим места. Но Бас за тем и был назначен правой рукой де ла Вега, чтобы уметь сначала раскладывать все по полочкам.
    Вместе с поворотом ключа комментирует и сдает назад. Разговор предстоял не простой по многим причинам, но основной из них было прямое отношение и принципы Янко по отношению к конкретному бизнесу, из-за которого он был готов костьми лечь, но вытравить его его едкую заразу подчистую из этого города. Во хладных и розовых мечтах – и целого остров, но слава святой Марии с возрастом он научился смотреть на вещи реально, и Бас этоз нал.
    Проселочная под колесами скрипит как яичная скорлупа, ее оттенок точно был до того ярко-рыжий, что в резину колес впивалась как мокрая глина. И Бас разворачивает ревущий джип левым крылом к воротам коттеджа. Одинарный сигнал клаксоном – как оповещение для всех, кто остался за левым бортом, что они уезжают. Еще один маленький ритуал, когда в те редкие дни Бас заезжал за Янко именно по утра и не было никаких срочных дел, они просто спокойно отправлялись по своим прямым обязанностям.
    Но иногда случались и такие дни как сегодня. Когда Гальего уже знает, что будний день обещает внести разнообразие в их устоявшийся рабочий уклад, и не обязательно оно будет приятным. Но ни Эбби, ни его жене об этом пока знать не обязательно. А значит со спокойно миной при хорошей игре необходимо дать близким уверенность в том, что сегодня вечером вы обязательно вернетесь домой.
    Бас постепенно набирал скорость, спускаясь с утеса к дороге, ведущей в город, и воспользовался этим моментом как условно изолированным вакуумом для тех самых переговоров, из-за которых он и приехал.
    — Все бумажки указывают на администрацию. Но у тебя ведь тоже есть такая бумажка, что ты по всем действующим законам приобрел этот дом и землю? Значит их кто-то крышует, - не просто крышует, они оба прекрасно понимали, что если администрация с такой легкой руки может переделать документы с задним числом, то и судебные тяжбы им не страшны. А значит придется решать вопрос привычным для банды, которая недавно начала называться "Организация", привычным и проверенным способом.
    Политика – такое же тонкое дело, как и восток. Именно по этой причине Псы не совали туда ни одного носа. Конечно, вряд ли бы их кто-то туда добровольно запустил, но всплывали и моменты из прошлого, когда за их старые заслуги перед простыми жителями города подталкивали собирать чуть ли не народную партию. А еще до этого – торговая гильдия все тех же простых жителей и владельцев рынков была готова спонсировать маленькую охранную организацию.
    Но после того, как Perros locos получили в наследство целую плодородную плантацию, то излишнее внимание им было не на руку. Особенно, если это могло касаться прессы, пусть даже и только местной. Но как известно, что политика, что торговля без навязчивой рекламы ничего из себя не представляет. Поэтому Псы быстро свернули всевозможные восхитительные пути развития, чтобы сохранить Вилла Роха в том состоянии, в котором она к ним и перешла – просто еще одна табачная ферма в провинции Артемиса.
    — На рынках ничего не слышно. Волнений нет, а значит держатели земель не фермеры и не заводчики. Я просил Дина скататься в порт и пошуршать на таможне. Но и там без изменений. Откуда вдруг вылез этот градостроительный план никто и понятия не имеет, - и Бас снова постепенно подводил к тому, о чем ему похоже не очень хотелось говорить. Но лишь в разрезе того, что знал наверняка – Янко это действительно не понравится.
    Гальего не специально ходил вокруг да около, чтобы оттянуть момент или просто помягче о чем-то заявить. Нет. В делах он был максимально прямолинеен и не считал, что нет смысла оттягивать неизбежное. Собственно, именно за эти взгляды на некоторые вещи, Янко мог поручить Басу то, о чем сам подумывал, Флоренс остановил бы, большинство осудило бы, но именно это было бы самым оптимальным и необходимым решением. Поэтому весь рассказ, весь разговор, вся поездка и дорога в целом были лишь для того, чтобы исключит очевидные вопросы и доказать то, в чем Янко и так был уверен. Гальего проверил все от и до за тот месяц, что де ла Вега отсутствовал в городе и стране в целом. А решение, к которому он пришел, крылось сейчас прямо посреди оживленных улиц, потому что только здесь они могли оставить максимально неприметно свой автомобиль и только Янко было решать, что делать дальше.

    — И так, мы имеем отсутствием каких-либо проблем с поставками товаров первой необходимости: продукты, медикаменты, расходные материалы и воды. Нет никаких задержек и по перевозкам на материк, а значит экспорт работает исправно, чего не было бы, будь какие-то хоть малейшие изменения на переоборудования территорий или явления на остров такой важной шишки. Нет никаких случаев грабежа, шантажа или даже намека на то, что что-то может пойти не так. Все слишком чисто. Понимаешь?
    А кому еще нужно было, чтобы все было «как обычно» не привлекало лишнего внимания, не оставило ни одной зазоринки, чтобы даже самому невнимательному глазу зацепиться? И судя по тому, что Бас притормозил у стыка двух улиц, несложно догадаться какую именно им придется выбрать. Кто заинтересован в том, чтобы все прошло гладко и под липовыми бумажками для отмывания большого объема товара, сравнимого только с участками земли?
    — Ты все правильно понял, - лишь кивнул Бас и, смотря перед собой в лобовое стекло, заглушил двигатель.
    Улица, которая примыкала к той, что осталась позади, была напичкана ресторанами, барами и, конечно, клубами. Которые в отличии от первых двух наваривались не только на задранным ценах на алкоголь, но и распространении того, чего не провезти просто так с провизией.
    — И те, кто «вооружены до зубов» занимаются сбытом. Погоревшая «Тропикана» была одной из самых прибыльных точек. Сейчас они перекинулись на все остальное и пришлось урезать поток. Это нехилые такие убытки. А значит что? Правильно. Нужно построить собственный клуб. Для этого им и нужна земля, - слишком большие ставки для того, чтобы ввязаться в битву за собственный дом и при этом не зацепить на хвост обозлившийся наркокартель. Бас это прекрасно понимал, а так же то, чем они оба теперь рискую, и это далеко не репутация.
    Именно поэтому он не выходил из машины, не предлагал идти и шуршать по мелким клубам в поисках доносчиков. Не говорил откуда была вся доложенная информация и каким путем ему досталась. И не собирался подталкивать Янко на то, в чем он сам не был уверен. Но если де ла Вега готов идти до конца, то его Гальего всегда знает где подставить плечо.
    [NIC]Sebastian Gallego[/NIC]
    [LZ1]БАС ГАЛЬЕГО, 31 y.o.
    profession: член банды «Perros locos»
    [/LZ1]
    [AVA]https://i.imgur.com/mjAgUxv.gif[/AVA]
    [STA]доберман[/STA]
    [SGN]•  •  •  •
    https://i.imgur.com/hizurqe.gif
    Que carajo quieres?
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-04-06 22:51:59)

    +1

    11

    Чем больше говорил Бас, тем глубже пролегала морщина меж бровей.
    – Наркота?
    За все существование слегка сомнительной банды – простите – организации вооруженных и находчивых людей с говорящей кличкой «Бешеные Псы» никто никогда не обманывался тем, что бизнес их безукоризненный и чистый. Можно было сколько угодно носиться с репутацией, устраивать проверки и чистки рядов, заботливо поглаживать табачные листики и прижимать их к сердцу, но сферы, затрагивающие их интересы, не оставляли надежды на то, что руки останутся без характерных следов и только с мозолями от изнуряющего труда. Возможно, само название кровавой земли, на которой рос клятый табак иронизировало над ними, не оставляя шанса, но от этого уже никуда не деться.
    Оставалось вникнуть с первого раза в сказанное Гальего, за короткий пролет по трассе успеть перенастроиться. И сбросить с себя балласт в виде совести, как стриптизерша одежду.
    Это давалось Янко тяжелее всего. Та самая необходимость лавировать меж домом, где хочется быть искренним, любящим, нежным, как сытый хомяк – и работой, где слабости, тем более мягкости места нет, изматывала. Что-то одно неизменно брало верх, но чаще Янко невольно притаскивал тяжёлый шлейф и душевный осадок домой, это сказывалось на их маленькой беззащитной социальной ячейке – а после снежным комом переходило обратно на работу, где копилось неразрешимыми вопросами, образовывая настоящий моральный завал. Эту эмоциональную дамбу только-только удалось подорвать, чтобы выпустить все невысказанное и тяготеющее незримыми язвами. На жертвенный алтарь было брошено все, что попалось под руку – коллекционное вино, время, нервные клетки, элитный змеятник с его попутавшей берега управляющей Мартелл, деньги.
    Целый месяц они с Эбби чинили, лечили, бережно возвращали к жизни и разгребали то, что Янко должен был фильтровать сам, но не справился, ознаменовав этот провал пепелищем в центре столь любимого им же самим города. Целый месяц ушел на то, чтобы вернуть те отношения, которые стоили десяти наделов в Вилла Роха, отношения, за которые Янко цеплялся с отчаянием утопающего. И, как бы глупо ни звучало, но единственная соломенка надежды, та самая причина, ради которой де ла Вега готов был беспрерывно пахать, сжигать клубы и переступать через себя – и была тем, из-за чего существовали Псы. На чем держались плантации. Вернее, той. Не будь Эбби – он бы давно опустил руки и отступил под натиском факторов, идущих вразрез с принципами и мировоззрением. Но когда отступать нельзя... когда за спиной есть то, что требует защиты – из жизни вычеркивается исключительное личное мнение. Остаются либо интересы семьи, либо интересы организации, но точно не одного человека.
    Это было сложно осознать, ещё сложнее осуществлять на регулярной основе. Но жизненно необходимо.
    Так что бессмысленно сетовать, что стоило им вернуться из круиза, где главной проблемой посреди бескрайних вод океана были только бракованные презервативы, пропади они пропадом – как все начиналось сначала.
    Пора возвращаться в строй.
    – Все проблемы идут с Тропиканы, а?– сложно было не подметить этот неприятный факт, хотя в Янко не нашлось даже тени усмешки. Все ещё отдавало гнильцой и жженым привкусом все, что было связано с названием этого притона.
    – Не сожги мы Тропикану – не пробудили бы кубинского Ктулху,– на этот раз Янко протянул Басу новую сигарету, щёлкнул зажигалкой, вдохнул и слегка сполз по сидению, придерживаясь лишь за поручень,– Но если бы мы этого не сделали – кто знает, когда бы это всплыло?
    Все, что связано с наркотиками прямо или косвенно все равно всплывало. Кверху брюхом в море, на черном рынке, в рапорте офицеров, в СМИ или разговорах на улице. Не имело значения, где именно и что всплывет, проблема заключалась в том, что в радиусе взрыва окажутся все без разбора, включая непричастных.
    – Может, стоило бы сначала потрясти персонал Тропиканы, прежде чем идти по остальным клубам?– зажав зубами сигарету и сдвинув черные очки на затылок, чтобы потереть переносицу, Янко зло прищурился от солнца,– Наше появление после недавних событий вызовет нужный эффект без долгих запугиваний и обещаний. Тем более, раз Тропикана была самой прибыльной точкой.
    Возможно, Бас уже это сделал и оттуда у него вся информация. Возможно, стоило бы поддаться инстинкту самосохранения и не лезть в это явно грязное дело. Времена юношеского максимализма далеко позади, уже поистрепались мечты о том, что в его власти наведение порядка в Гаване. Что удастся изгнанать кортели, контрабандистов, агрессивные банды, что закончатся регулярные вооруженные разборки, в которые не лезет даже полиция и станет жить куда спокойнее. К сожалению, нет. Во власти Псов было только покровительство основной рознице – без выбивания денег, поскольку плантация кормила всех членов условного «братства». И выдворение за пределы порта работорговцев, от которых до сих пор чесались кулаки.
    Но, снова это бесконечное и опостылевшее «но».
    Помимо крайнего синего коттеджа на территории поселка есть ещё люди, которые тем более не в курсе о потенциальной угрозе. Компенсируют ли им потерю дома в случае чего? Очень сомнительно. Зато выдворить вникуда очень в духе творческого коллектива, где главная скрипка далеко не в руках администрации города.
    Так что надо перебрать все варианты, ещё раз пройтись, порасспрашивать, возможно, при необходимости, вытрясти нужные сведения и идти до конца. Крохотная вероятность того, что удастся выйти на держателя земли и договориться полюбовно Янко даже не искушала – опыт подсказывал обратное. Рациональность кубинцам мало свойственна, а уступчивость тем более.
    – На самый крайний случай остаётся бывшая управляющая Тропиканы, если она не оседлала после пожара первый же рейс до Америки.
    Даже думать о том, что придется видеть Анну, смотреть ей в глаза и, тем более, давать ей повод думать, что в ее сведениях нуждаются было противно. Она действительно должна была что-то знать – слухами земля полнится, а вокруг ее персоны скандального ореола всегда было предостаточно. Не говоря о том, что она жила на слишком широкую ногу даже для честных кубинских работниц.
    – Но я бы предпочел обойтись без этого.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-04-07 00:46:54)

    +1

    12

    — Я тебе больше скажу. Ее собираются возводить с нуля, - такой редкий гость, как усмешка, на лице мексиканца расцветала с новыми силами, когда дело касалось каких-то знаковых в их жизни моментов. Они, как и любые мальчишки, любили вспоминать свои приключения, предсказывать, подчеркивать из памяти какие-то фразочки, которые давно стали междусобойческими подкопами и шуточками. Некоторые истории не могли позволить себе огласки, иногда даже среди своих. Одно из таких историй как раз был пожар в скандально-известном клубе «Тропикана». Да, это Псы его спалили во второй половине ночи. Когда народ внутри уже был в вусмерть пьяный, персонал настроился на финишную прямую своей смены, а охрана лениво раскрывала рта, стараясь не порвать х от накатывающей сонливости. Но никто, кроме Гальего и де ла Вега не знали истинной причины поджога.
    Ребятам из «Perros locos»тогда сказали, что такова цена за то, чтобы они оставались на плаву. Никто никогда не спорил с Янко, особенно после того, как банда в целом пересмотрела свой подход к проблемам подобного масштаба, пока гибели одного из самых главных членов команды. Многие тогда корили лидера за слабохарактерность, за невозможность принят твердое решение, за отсутствие решимости, чтоы наступить своим принципам на горло. Корили, но когда бы в лицо не смогли сказать. И не потому что Псы были из тех, кто молчал в тряпочку и свело верил только одному светилу. Просто они все прекрасно понимали, что ни один из них не способен на то, что может сделать только де ла Вега.
    Когда-то давно Янко и сам сомневался в себе настолько, что не был уверен в целом в сплочении их организации не больше, чем компания друзей в старой беседке у сквера. И даже не представлял, что этот потенциал видят все, кроме него. И только несколько лет спустя появился человек, которой не просто тоже видел этот потенциал, но еще и смог озвучить вслух. Убедить, настроить, смотивировать, бросить вызов всем, кто считал иначе и доказать самому себе, что канава – это не последний инстанция в его жизни.
    — Прям на том же месте. Завалы растащили, пепелище вымыли, фундамент укрепили и теперь эта закрытая территория под действующую стройку снова носит гордую табличку «Тропикана», - Бас не глядя принял сигарету, одним наклоном голову подловил огонек зажигалки  первую затяжку сделал поглубже, словно это служило своеобразной перезагрузкой для дальнейшего диалога.

    Прежде, чем все организовать, Янко хотел лично убедиться, что там будут все. Под «всеми» он имел ввиду не более одного человека, но и совершенно был не против, если с ней, как со скандинавским богом, на тот свет отправиться и вся свита. Эта была очередь рискованная затея, и не потому что она была выстроена на мести и возмездии. Янко никогда не интересовали пинка исподтишка. Он хотел геройствовать, не важно, в минус или в плюс пойдут эти действия и их последствиях. Но герои всегда рискуют, особенно когда не носят маску.
    В ту ночь рассвет начался на пару часов раньше. Здание полыхало так, что несмотря на то, что центр города был обесточен, ему не требовалось дополнительное освещение. Зарево было вино даже на побережья, особенно если учесть, что планировка города и самого центра располагается в глубоком овраге. Никто не собирался его тушить. Большая часть хотела просто спастись и бежала из «Тропиканы» без оглядки. Отдельная группа людей позаботилась о том, чтобы пожарные ехали как можно дольше, то не понимая почему фура не заводится, то петляя по узким улочкам. В конечном счета – так и было. Прибывшие службы опоздали на открытый огонь и тушили уже тлеющий пластик, спокойно давая догореть остальным стенам, пока пыталась спасать из-под завалов выживших.
    Удивительным образом на этот пепелище не было найдено погибших. Может быть сводки полиции подтерли эти записи, а может быть найденные тела нельзя было обнародовать, по причине их уникальной личности, и поэтому решили указать по нулям вообще. Никто точно не знал, да и разбираться в этом Псы не имели ни малейшего желания. Знали они наверняка только одно – Анна Мартелл, бывшая управляющая клуба «Тропикана», из-за которой был организован, пожалуй, один из самых масштабных пожаров Гаваны, выжила. Более того, она даже не пострадала. Не сказать, что сей факт слишком расстроил организатора инквизиции, потому что сам мотив поступка был именно в глубоком устрашении. Том самом, когда при выходе на улицу оглядываешь после каждого угла. Когда боишься лишний раз произнести свое настоящее имя, потому что кто-то может обязательно долить о твоих передвижениях. Когда не доверяешь собственным рукам, привычным ритуалам и постоянно перепроверяешь, а выключил ли ты свет? Подобная травма была куда серьезнее ожогов любой степени, потому что она никогда не заживает. И Янко хотела, чтобы Анна помнила об этом всегда.

    На все его предположения, рассуждения и варианты того, с чего можно было бы молчать, Бас мочал. Он прекрасно понимал, что стандартную цепочку разваривающихся событий никто не отменял. Янко тоже об этом знал. Но гораздо проще, когда свои мысли озвучивают оба. Это сразу отсекает все возможности непоняток, расхождений в планах и дальнейших решений. Самым приятным в этом моменте, как раз таки, являлся диалог. Потому что как же, черт возьми, охрено осознавать, что есть человек, который озвучивает твои мысли буквально слово в слово. Он говорит о том, о чем ты только подумал, и озвучивает то, к чему ты только придешь, путем некоторых умозаключений.
    И поэтому под конец своих рассуждений Янко пришел именно к тому, под что Бас его и подводил.
    Тяжелый вздох, еще одно затяжка и он впервые после остановки пикапа обернулся на друга и немного исподлобья посмотрел.
    — Именно поэтому я и привез тебя сюда. Мы можем пойти в «Santa Muerte», - он смотрит в окно позади спины де ла Вега и слегка кивает. Именно там, самым крайним от дороги располагался небольшой клуб под громким названием «Святая Смерть», — Они давно откровенно и неприкрыто толкают разбавленный кокаин. Возят с материка вместе с туристами, которые потом по бартеру живут в Варадеро. А если много возмущаются, то идут на дно.
    Это самое «дно» для каждого было уготовано свое. Самая любимая поговорка в этом деле – нет человека, нет и проблемы. Но когда начинаешь заниматься нечто подобным, то быстро понимаешь, что проблем может быть слишком много, и так уже дела не решишь. Некоторых подсаживали на дурь и просто не давали возможности выхода. Некоторых почти что сажали на крючок как соучастников, напоминая о том, что никакая полиция им не поможет. А некоторые... но да, были и тех, кого вылавливали потом в промышленном порту, но такие случае должны были иметь идеальные условия для выхода на поверхность.
    Это практически библейские законы любого мелкого и уважающего наркокартеля в Гаване, не только «Santa Muerte». А все они связаны одной веткой либо поставщика, либо сбывается. Очень удобно придерживаться некой группы или стаи, когда знаешь, что любую твою оплошночстьбудут видеть и остальные. Но и так же каждый будет знать как ты сдох и за что, в надежде, что для них этот случай станет лишь уроком.
    — Может заглянуть в «Millepora». Они тебе из чего угодно дурь сварят, даже из старых сланц, - находились и те, кто не отчаивался и толкал на рынке что-то подешевле, чтобы охватывать ту территорию, которая не может себе позволить даже разбавлять. Безусловно и те, и другие, и третьи – они все были рассчитаны только на входящий поток, местные их практически не интересовали, ровно так же, как и они их.
    И Бас мог еще долго перечислять каждый закоулок того, куда они приехали. Любое место, любую дыру, любой расклад, но все это говорило лишь об одном – он не сидел на жопе ровно целый месяц, а упростил Янко задачу примерно до одной конечной точки. Которая всегда была для него словно клякса от раздавленной мухи на идеальном полотне с рассветом. И ты снова и снова возвращаешься в это дерьмо, только потому что однажды вляпался.
    — Единственное, чего я не касался это, мать его, «Тропикана», - еще одна затяжка стал предпоследней, потому что со следующей уже будет виден фильтр и Бас решил отвернуться, вернувшись в своей исходное положение. А не трогал и не опрашивал он бывший персонал клуба лишь по одной простой причине – чтобы не наводить шороха раньше времени. Ведь кажды из них все равно будет указывать только на одного человека. А этот один человек очень хорошо колется под другим. Безусловно, Гальего не из тех, кто станет расшаркиваться на вежливости перед делом, которое требует острого вмешательства. Ему проще сделать что-то один раз и наверняка. Но данный вопрос подразумевал вероятное, не совсем приятное и, скорее всего, не единоразово сотрудничество. Хотя бы до того момента, пока не станет ясно кто же этот гребенный держатель земель.
    — Она никуда не улетела. Но находится не здесь, - руки спокойно легли на руль, чтобы немного облегчить положение спины и словно стать ориентиром для его слов. Бас прекрасно знал где сейчас находится Мартелл, но привез Янко в совершенно другое место. Все было сделано не с целью обидеть, обмануть, обыграть или унизить, а предостеречь. Чтобы у него оставался выбор.
    Он мог выбрать прочесывать клуба один за другим, пока кто-то из них не расколется и надеется, что информация хотя бы в половину будет соответствовать реальности. Да, на это уйдет больше времени, сил, возможно даже средств. Но это даже такой выбор должен у него оставаться. Ведь если Янко решится работать на прямую, то у него должен быть время на осознание того, с кем придется иметь дело. На это тоже нужно время, даже если им станет всего лишь еще одна поездка на пикапе Гальего. Зато Бас мог быть наверняка уверен, что никто не выскочит сейчас из машины и не подожжет какой-нибудь клуб снова. Эмоциям нужно давать время ровно так же, как и любым решениям.
    — Ты знаешь, я ведь могу съездить туда и сам, - сигарета истлела и Бас вытянул руку вперед, чтобы привычным движением двух пальцев, большого и указательно, сжать еще горячие остатки и выкинуть бычок за окно. В этом движении немного подскочил рукав закатанной на три четверти рубашки. А Из-под него был виден край знакомой татуировки на внутренней стороне кисти.
    [NIC]Sebastian Gallego[/NIC]
    [LZ1]БАС ГАЛЬЕГО, 31 y.o.
    profession: член банды «Perros locos»
    [/LZ1]
    [AVA]https://i.imgur.com/mjAgUxv.gif[/AVA]
    [STA]доберман[/STA]
    [SGN]•  •  •  •
    https://i.imgur.com/hizurqe.gif
    Que carajo quieres?
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (2022-05-20 11:06:38)

    +1

    13

    Сказать, что лицо Янко перекосило от услышанной новости – это фатально преуменьшить. Измерить массу Юпитера в подкованных блохах и заявить, что это самая оптимальная единица измерения.
    – Возводить...– эхом повторил роковое слово и плюнул в открытое окно с таким омерзением, какое ни один сигаретный привкус вызвать просто не в силах.
    В чем было безусловное подспорье работы с Гальего, так это то, насколько они были разными. Там, где Янко готов был жечь напалмом прямо сейчас и не задумываясь, Бас придержит коней и ровным голосом предложит, для начала, понаблюдать. Где Янко начнет колебаться – правая рука уже будет готова нанести удар на поражение, ведь не всё на свете готово замереть в ожидании лидера бешеных псов. Там, где молчаливый доберман педантично поймает момент подошедшего тления к фильтру, безродный пёс будет скалиться и ждать, когда упущенные из виду искры ужалят натруженные пальцы в мозолях.
    Так и сейчас, замерев в приступе необузданной ярости, де ла Вега молча слушал Баса – в первую очередь помощника, во вторую очередь друга.
    Они оба прекрасно понимали, какой перед ними был расклад, в чем плюсы, в чем минусы предложенных планов. Самым важным для Янко было успеть в ближайшие минуты выбросить из головы острое желание созвать свою свору, заявить, что терпение кончилось и пора брать весь город под свой контроль.
    Хватит ли для этого людей? Если раздать нужное количество взяток, перекупить пару союзников и договориться с полицией – возможно. Поможет ли это в войне с опостылевшей наркотой?
    Нет.
    Можно выжечь Тропикану дотла, можно распнуть на главной площади бывшую управляющую клуба, выцедить из нее признания вместе с последней каплей крови и бросить на растерзание жаре и паразитам. Но проблему это, к сожалению, не решит, лишь потешит клокочущий характер впавшего в бешенство пса, у которого появилась цель для оскала пошире.
    Пока наркота шла через нос, рот и вены туристов – Янко готов был мириться с происходящим хотя бы потому, что затяжная война с верхушкой им не по зубам. Отработать быстрые марш-броски, наметить небольшие цели и оформить их короткими очередями – да, это реально. Но длительные марафоны привычным к спринту псам с потенциальным задействованием политики, правопорядка, других, менее заинтересованных в моральных ценностях лиц и наркоторговцев недоступны. Прошло время, когда де ла Вега хватался за голову и из раза в раз спрашивал Баса – неужели местным, участвующим во всех этих схемах, насрать? Они не думают о том, что вся эта дрянь может коснуться их семей, их самих? Что угашенный полудурок с ножом в переулке, отбивающийся от нападения кровожадных фей может однажды принять за ту самую феечку незадачливого дилера?
    Что однажды опасное увлечение затянет в трясину долгов, лишит крова, еды и одежды? Упечет в диспансер, если повезёт, а если нет – на три метра под землю.
    Бас на это пожимал плечами и резонно подмечал, что связанные с наркотой люди редко могут позволить себе думать на шаг вперёд. Как об этом думать, если, для начала, нужно быть в состоянии сделать простой шаг вперёд физически? Не говоря о том, что гроссмейстеров по шахматам среди мелкой швали никогда не водилось.
    – В «Millepora» танцует одна из бывших Санни, если эта вертихвостка ничего не знает, то и лезть туда ни к чему,– когда злость начала оседать, как взбудораженный ветром пепел у подножия гор, картотека памяти послушно защелкала именами и данными. Что-что, а своих людей Янко знал вплоть до дальних родственников,–В «Китахе» бармен – двоюродный брат Марисы, подружки Ру. Основные потоки и подсаживание идёт через бар, так что и он может быть в курсе...
    И ещё четыре клуба в списке для посещения, и ещё два десятка имён людей, которых не надо запугивать – лишь правильно расспросить. Но чем больше Янко погружался в эти мелочные знакомства, тем острее осознавал, что ответ уже есть. Он с самого начала это знал, с первой секунды, как в духоте повисло ненавистное «Тропикана». Но все же искал хотя бы намек на возможность избежать этого поворота событий, потому что...
    Потому что – что, Янко?
    Потому что придется смотреть в глаза человеку, разочарование в котором проломило все то хорошее, что когда-то было между вами?
    Нет, этот озноб разочарования и печали давно прошел. Он сковывал руки и не позволял перешагнуть через убеждение, что девушкам свойственно ошибаться, что действуют они, как правило, на эмоциях и их надо уметь прощать. Что нельзя с ними говорить с позиции силы, это ниже достоинства, это ниже тех минимальных моральных законов, которые он успел усечь с детства.
    Нет, эти цепи покрылись коррозией из обид, гадостей, устроенных Анной на протяжении прошедших лет и лопнули после того, как объектом издевательств стал не он, а Эбби.
    Прав был Санчо, когда считал, что из-за Эбби он теряет голову и становится неуправляем, да, действительно, так и было. И никуда не ушло – достаточно вспомнить события годовой давности, когда Янко очнулся в ангаре и отхватывал от осмелевшего Веллера до тех пор, пока самоуверенный немец не задел тему жены.
    Его, мать Веллера в рот, жены!
    Не поспей к тому времени Бас со сворой – Янко не задумываясь, убил бы Майкла на месте. Его не останавливали ни разодравшие кожу кабельные стяжки на руках, ни помогавшие Веллеру тру́сы из остатков бывших «Быков», ни сломанное в драке перед этим ребро. Полностью оправдывая свое прозвище, он щурился от яркого света, когда двери ангара были вскрыты, сидя на груди Майкла, в крови и с тихим нечленораздельным рычанием душил его, не заботясь о том, что руки по-прежнему были стянуты.
    Трупы «Быков» закопали рядом с ангаром, Майклу не дали так просто отделаться и запихнули в Гуантанамо, а откушенное ухо ещё долго будет ему напоминать о том, что у любого человека есть черта, за которую лучше не заступать.
    И теперь по краю этой черты неосторожно решил сплясать ещё один человек.
    – Но ты прав,– подавив вздох и затушив окурок двумя пальцами, Янко швырнул его из окна и закурил снова,– Хотя не говоришь об этом вслух, но я тебя услышал. И тоже думаю, что самый очевидный и простой способ докопаться до истины – это Анна.
    Искушение доверить Басу всю работу было велико, но это было не правильно. Да, видеть ее Янко не хотел, слышать о ней тем более, но это, в первую очередь, касалось именно его. Значит, ехать следовало тоже ему.
    – Это очень мило, детка,– в бардачке оружие хранят только матроны и лучшие агенты спецслужб из самых дешёвых сериалов, но, к сожалению или к счастью, они не персонажи из сериала,– Но мы должны пройти через это вместе. Так семейный психолог советует.
    Похлопав Баса по плечу и характерным жестом давая, тем самым, знать, что им здесь делать нечего, Янко ловко перегнулся и юркнул рукой под кресло. Защёлка была тугой, но когда делаешь это не в первый раз – холод и тяжесть падающего в ладонь ствола высчитана вплоть до секунды.
    В конце концов нельзя к даме ехать без подарка.
    – Единственная просьба,– сигаретный пепел, как обычно, по недосмотру, упал на колено и оставил темно-серую полосу, пока Янко проверял магазин,– Не дай мне ее пристрелить до того, как мы узнаем все, что нам нужно.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-04-07 20:55:43)

    +1

    14

    Кто бы мог подумать, что один разговор с дамочкой со своенравным и весьма опасным характером, двое вполне себе взрослых, состоявшихся мужчин готовы променять на недельную облаву по дешевым клубам? Баса это откровенно забавило и он не мог скрыть той усмешки, которая стала верным спутником их спонтанной ранней поездки по сонным улицам Гаваны.
    — Неплохо. Думаю, Анна именно «та самая», которая по достоинству оценит этот аксессуар, - речь была про чуть застоявшийся от скуки и пыли под пассажирском сиденьем пистолет, но акцент Гальего сделал не на этом. Безусловно, подобное появление станет если не гвоздем программы, то наверняка последним на трапециевидной крышке конечного пристанища. Но ох уж это «та самая».
    Той самой Анна Мартелл хотела стать, чуть ли, не сильнее, чем получить под свой каблук мировое господство. Но для начала был расчет на то, чтобы выйти замуж за кубинского принца и наследника всея Гаваны. Конечно, была одна важная пометка в их общей биографии о том, что в свои владения на тот момент принц еще не вступил, а Мартелл тогда вертелась на давно для нее забытом, но так хорошо знакомом всем чувстве, – любви. Но расчетливая чуйка внутри сексуально-притягательной барышни не ошиблась и всего через каких-то пять лет кубинский принц стал королем. А за одно и представлять из себя именно то, а чем грезила трепетная душа любой девушки. Правда, оставалась одна маленькая проблема, которая немного портила эту почти идеальную картину будущего — его жена.
    Английская блондинка настолько невовремя появилась в долгоиграющей цепочке Анны Мартелл, насколько это только было возможно. Ведь Янко сидел у нее на крючке во всех смыслах, весьма успешно подталкивался в нужные направления, почти готов был выслушать любую ее просьбу и - даже - исполнить ее. Не далек был день, когда эта просьба из обычной бытовой или мелкой посыльной переросла бы во что-то более общее и вдохновляющее. Например, свалить к чертям из загнивающей Гаваны к лучшей жизни, попробовать где-нибудь еще и, - что было самым важным для Янко, - построить там семью.
    Обидно, когда пойманную рыбешку выхватывают у тебя прямо из сети. Вот и Анна Мартелл до того расстроилась сему развитию событий, что до сих пор не может ни простить, ни опустить. Более того, такие как Анна Мартелл, придерживаются политики, что те руки, которые нырнули в твою сеть, нужно непременно отрубить. Ибо только такое наказание может иметь вес рядом с раздробленными планами их по идеальной жизни. Поэтому с такими аксессуарами, как огнестрельное оружие, Анна Мартелл в своей жизни возможно столкнулась намного раньше Янко Де ла Вега.
    Она много лет работала в клубе «Тропикана», самом скандальном, проходимом, известном и прибыльном клубе во всей Гаване. И почти ровно половину из этих лет являлась его управляющей фигурой. От многих и раньше можно было слышать, что Тропикана практикует проституцию, наркотики и даже контрабанду. Но сейчас правая рука Бешеных Псов подтверждала это ровно тогда, когда Янко надеялся уже почти забыть об этом и больше никогда не вспоминать.

    Бас снова повернул ключ зажигания и двигатель машины повторно взревел, когда почти сходу готов был разогнаться по бездорожью. Но Гальего почему-то не стартовал. Он положил обе руки на руль, но при этом внимательно смотрел прямо на друга по правую руку от себя. Этот затяжной взгляд бегал по косому треугольнику от глаз, подборка и рук, в которых напополам была сигарета и пистолет. И кинул немую мысль о том, что ему еще есть что сказать, но сначала лучше будет отъехать.
    Эти улицы, на которых располагались «Santa Muerte», «Millepora», «Китаха» были чем-то слишком личным, будучи даже общественными местами на городских улицах, а ведь именно в них и было дело. Здесь не осталось ни одного камня, ни одного дерева, выбоины на дороге и ни одного угла, которые бы не касались любого из Бешеных Псов. Вот там за правым поворотом огромный продуктовый рынок, такой большой, что давно потерял границы и слился вещевым. Который раньше делился надвое широкой улицей для грузовых фургонов, что приезжали прямиком из порта, а их потом разгружали бедняки из Индая за халявный мешок кукурузы.
    За левым поворотом была огромная площадь со старым, но очень широким фонтаном, рядом с которым на каждый фестиваль сооружали концертную сцену. В такой скромной и бедной столице, как Гавана, всегда проводятся одни из самых ярких праздников, потому что местные жители буквально вкладывают частичку души в каждую деталь, сделанную своими собственными руками. Примерно семь лет назад на этой самой площади собирали ту самую сцену совсем по иному поводу, который тогда многие восприняли слишком пышным и пустозвонным спектаклем. Но для кого-то представление стало точкой отсчета совершенно нового жизненного витка. Тогда правила облегчила груз искренности, тогда чувства были обнажены, тогда впервые завыла компания друзей из беседки получила свое прозвище. И тогда же больше не осталось никаких причин сомневаться в своем выборе.
    Если посмотреть вперед, то там длинная улица из всяких разных номеров перпендикулярных ей, в том числе и 51-ая. Все они когда-то были большим кварталом, старым и почти историческим. Не из-за своего архитектурного облика, а скорее самим фактов древней, еле держащейся конструкции. Но несколько лет назад ураган, позднее прозванный "Мишель", сравнял большую часть под завалы, из которых потом смогли возвести лишь малую часть хибар.
    Если оглядываться назад, то остается плотный след от машины, по колесами который скрипит песчаник, заносимый порывами ветра с побережья неподалеку. Но не только природные катаклизмы способны переносить почвенный покров в самое сердце города, но и босые стопы беспризорников, которые в слишком позднем возрасте узнают, что такое обувь. Многие до конца жизни так и не могут разглядеть в ней такой острой необходимости, ведь босыми ногами они более крепко держится за землю, которая единственная из тех, кто может их стабильно прокормить.
    Для Гальего это место стало чем-то вроде второго приюта, потому что на первый план вышла его семья, которой не случилось бы без всех тех событий, чтобы были теперь плотно связный улицами Гаваны. Но для де ла Вега – целый город как один большой двор родительского дома.

    За бортом машины мимо проплывает вывеска "Касабланка", а это значит, что они проехали железнодорожную станцию и оказались по ту сторону залива. Дальше пойдет вереница частных и государственных провинций, фермерство и плантации. Но Артемиса была совершенно противоположной стороне.
    Джип снова заскрипел колодками тормозов и Бас припарковался на обочине прибрежной трассы.
    — Она в Варадеро, - здесь было намного тише, чем в городе, безлюдно и по окружению больше напоминало дикий длинный пляж с автострадой до самого конца.
    — Если поедем сейчас, то часа за четыре управимся. Но вот обратно, - махнув головой и немного скривив ухмылку, Бас ясно дал понять, что даже он не может предполагать, сколько именно в самом Варадеро они пробудут, — Может добираться все шесть.
    Он откинул широкий подлокотник, на самом верху лежали несколько вакуумных пакетов с самокрутками и образцами скрученных листов. Но стоило его руке нырнуть поглубже, как через в мгновение в его руке появился такой массивный мобильник. По виду он больше напоминал черный кирпич, только намного легче, потому что из пластика. Не такой элегантный, как аксессуар, который предпочел Янко и не такой новомодный, какой легко умещала в кармане больничного халата его жена. Но этот аппарат был куда надежнее и использовался любом дремучем пространстве, потому что являлся спутниковым.
    — Не хочешь позвонить? - знание простейшей математики позволяла понять, что такая поездка займет куда больше времени, чем привычный рейс на Вилла Роха. И что вернутся они точно не сегодня. Даже если каждый из них ворвется домой в ночи, то это будет глубоко за полночь и на часах отсчет будет идти как за новый день.
    Бас, как никто другой понимал, что нет ничего важнее семьи, какими бы важными ни были их дела. Именно поэтому у него всегда под боком был спутниковый телефон. Ну а сам Гальего был всегда под боком у Де ла Вега, поэтому знал, как можно немного сбить его уровень тревоги до состояния "приемлимо".
    — Я попрошу Мелис, чтобы она после смены поехала в коттедж.
    [NIC]Sebastian Gallego[/NIC]
    [LZ1]БАС ГАЛЬЕГО, 31 y.o.
    profession: член банды «Perros locos»[/LZ1]
    [AVA]https://i.imgur.com/mjAgUxv.gif[/AVA]
    [STA]доберман[/STA]
    [SGN]•  •  •  •
    https://i.imgur.com/hizurqe.gif
    Que carajo quieres?
    [/SGN]

    Отредактировано Abigail de la Vega (Сегодня 09:54:02)

    +2

    15

    – О, у меня есть парочка идей, которые она обязательно оценит.
    Янко злорадно улыбнулся, когда слух царапнула избитая формулировка «та самая», да ещё в контексте с бывшей управляющей ныне подлежавшего срочной реанимации клуба. Если бы темные глаза кубинца могли отображать то, что у него было на уме в буквальном смысле, то сейчас там пылало бы то самое пламя, которого, похоже, оказалось недостаточно. От Тропиканы должен был остаться выжженный пустырь, даже нет, кратер величиной с пристань... нет, с юго-западный волнолом, заботливо выстроенный рядом с широким молом порта, принимающего балкеры. Этот огонь зародился ещё давно, он начинался с маленькой искры краткой злобы от непонимания – почему все так происходит? За что она так поступает? Для чего так старается досадить снова и снова?
    Ведь казалось – они давным давно всё порешали ещё в Тропикане семь лет назад. Анна вытерла об него ноги – в который раз, но с издевательским намеком, что он всё равно приползет обратно. Янко позволил этой грязи остаться на лице и душе, но не вернулся. И до сих пор считает, что это был один из самых правильных поступков в его жизни, поскольку подошла к концу нескончаемая череда игр в тех, кто знал, как лучше и тех, кто должен был слушаться. Янко ненавидел эту черту в Анне – на тот момент ещё не понимая это, но вяло сопротивлялся, сбегал, уходил от ответов, отшучивался и всячески уклонялся от малейшего намека на то, что готов ей подчиниться и пойти на поводу у прихотей, да расчётливого ума. Пусть это не срабатывало, ведь Анна была на шаг впереди – но Янко так жить не хотел и не мог. Санчо был чем-то похож на Анну в своем восхвалении рацио, но у старого друга не было цели прогнуть упрямого де ла Вега под себя. Звучит почти смешно, но он всерьез выслушивал все те бредовые идеи, которые шли в фонтанирующий идеализмом юношеский мозг. Кривился, хмурил лоб, чесал заросшую щеку, привычно тер фалангой указательного пальца под носом, но слушал. Что-то даже воспринимал и перекраивал так, что это стало практически возможным.
    Например, приведение в порядок сквера за рынком. Маленький, самый первый шаг по сравнению с тем, что впоследствии делали для города Псы, когда раскачались и уже имели не только авторитет, но и деньги. Откуда Янко было знать, что для озеленения сквера, покраски лавок, бордюров, отмывки старого плесневелого монумента у входа нужно разрешение? Санчо знал, договорился, добыл его. Молча. Бас, помнится, принес моющих средств и тряпок, Ру с Дином привезли инструменты с плантаций, Диего закупил саженцы, Бель привела одноклассников, Эбби умудрялась и помогать с покраской, и следить, чтобы все остались после субботника сыты. О них не писали в газетах, никто не компенсировал затраты, не хлопал одобрительно по спине и не бежал навстречу с орденом наперевес. Нет, потому что это было... правильно. Но в рекламе не нуждалось ни само мероприятие, ни Псы, ни Янко в частности.
    К чему бы все эти воспоминания? К тому, что там, где Янко ждал поддержки и помощи – он получал. Реши же он обратиться с этой заведомо невыгодной идеей к Анне, то обыденное желание сделать для места, где они все жили, хоть что-то, с треском разбилось бы о вкрадчивое:«зачем?»

    «Зачем, Янко? Лучше найди себе нормальную работу».

    Она давала приют, кормила, терпела все его закидоны, и все же даже с таким набором де ла Вега неизменно ощущал себя ее питомцем. Любимым, холеным, но питомцем. Гребаной собственностью, поскольку Мартелл лучше знать, где ему стоит применить свои навыки, обаяние и умения. Как лучше жить, как себя вести – ей не надо было говорить это вслух, хотя она могла говорить обо всем в лицо без проблем. Нет, она словно хватала за руку и тянула за собой, как трос в небезызвестной игре. Знала ли она, что Янко не хотел вливаться в тусовку, что не собирался покидать Гавану надолго, что планировал держаться от сомнительного бизнеса подальше? Да. Интересовало ли ее это? Да вряд ли. 
    Так что та самая маленькая искра ненависти постепенно росла, становилась старше и, наконец, разрослась вместе с де ла Вега, окрепла, расцвела пламенем озверевшего феникса, готовясь обратиться пожарищем, неудовлетворением от отсутствия жертв. Янко испытывал абсолютно взаимные чувства и его больше не интересовало, зачем, почему, как и для чего Мартелл что-либо делала – об этом свидетельствовал не снятый с предохранителя, но ушедший в карман пистолет. Ковыряться в ее душе для поисков смысла или остатков того хорошего, что их связывало также не хотелось. Поэтому осталось преодолеть не столько собственный внутренний заслон, сколько пережить извилистую однополоску, по которой в разгар сезона дождей так любят кататься бараны из тех, что недавно получили права.
    Ещё дождь служил отличным прикрытием для неофициальных перевозок – но это уже детали. Очевидные всей Кубе, особенно той ее законодательной части, что отсиживалась в сухом тепле участков и домов, показательно вымачивая под струёй воды из под крана дождевики и демонстрируя: вот, только что с дежурства. Непогода-с, сеньор.

    Предупреждение Баса о долгом пути было скорее отрезвляющим напоминанием, нежели неожиданностью. Так что оставалось только кивнуть, да взять тяжёлый кирпич, которым Гальего небось в свободное время орехи колол. Хотя откуда у такого, как Бас, свободное время?
    – Эбби,– той паузы, что прошла между гудками и обозначилась кратким писком автоответчика хватило, чтобы Янко потёр переносицу, ощутил запах сигарет, которыми провоняла рука и привел голос в то русло, которое не вызвало бы лишних волнений со стороны жены,– Звоню пожаловаться – Бас меня почти убедил, что я хреновый босс и как вообще посмел не взять в круиз всю свору. Ничего серьезного, но я планирую отдаться им без крика до вечера, может, даже до утра. Мелис заскочит после смены, так что ты даже соскучиться не успеешь... но буду не против, если успеешь,– мог пройти год, два, пять лет, что-то менялось и искажалось, но теплые нотки и немного топорный флирт по отношению к супруге у де ла Вега были такими же неизменными, как ось фарватера в гавани.
    Предстоящие путь и встреча вызывали у Янко, помимо злорадного предвосхищения, все же куда больше обреченного недовольства. Ещё окончательно не выветрились надежды на день, которые он выстроил, сидя за столом, раскуривая первую сигарету и поглядывая на свинцовые тучи, повисшие над морем. И безнадежно тянуло обратно домой.
    – Люблю тебя,– оборвав желание дождаться, когда Абигейл доберется до трубки и ответит, Янко тепло ухмыльнулся сам своим мыслям, привычно закончил звонок и протянул кирпич, не глядя, Гальего. Тучи, которые он мельком припомнил, когда пожалел об упущенном утре, натягивались на Гавану плотным чехлом и уже перекрыли жадное солнце, отчего воздух показался на редкость пакостным и плотным. Даже близость к береговой линии не давала вытолкнуть из лёгких тот жар и песок, что стремились проникнуть через окно в качестве обмена – пепел от сигарет по обе стороны наружу, песок и духота внутрь.
    – Нечего оттягивать, уложись в три часа.
    «Варадеро... там же делать нечего в сезон дождей, какого хрена именно в Варадеро?»
    Хотелось заскрипеть зубами от досады и злости, но Янко опередил грохот грома.
    [NIC]Yanko de la Vega[/NIC][LZ1]ЯНКО ДЕ ЛА ВЕГА, 27 y.o.
    profession: владелец табачной плантации, лидер «Perros locos»
    beloved wife: Abigail
    [/LZ1][STA]sic parvis magna[/STA][AVA]https://i.imgur.com/oNUVDQY.jpg[/AVA]

    Отредактировано Yanko de la Vega (2022-05-21 23:37:15)

    +2

    16

    — Есть, босс, - как таковым "боссом" Янко почти никто не называл. Ну разве что совсем зеленые новички с плантации, которые еще не адаптировались, не совсем понимали как тут все устроено, и что иерархия на Вилла Роха условна. Но Басу нравилось иногда шутливо подтрунивать на тем, какую власть имеет над всеми ними Янко и как забавно он этого избегает при любой удобной возможности. Так что, когда проскальзывали обманчивые нотки приказного тона, то и Гальего подыграл скромному кубинцу в покорном подчинении.
    На Вилла Роха все знают кто главный, кто заглавный, к кому обратиться, у кого спросить, кого лучше не злить, а кому можно и в лицо все сказать. Но не было никаких титулов и должностей, которым следовало бы слепо поклоняться. Философия Псов заключалась в том, что если ты хорошо работаешь на благо семьи - своей или названной - то автоматически ей становишься. На обобщенных фактах и данном примере просто описание, этот сеттинг уж очень походил на устройство самой обычный и классической мафии, но сами Псы официально все отрицали. Они либо просто еще не доросли до тех рамок, в которые помещает себя мафиозная коммуна и не дает другого выбора. Либо же разрушить миф о том, что придется лечь костьми, чтобы иметь собственное мнение внутри ячейки и умудриться ее успешно покинуть. Ни то, ни другое пока не практиковалось Пса в Гаване, но как известно – все бывает в первый раз. И намерения де ла Вега заявиться в Варадеро посреди сезона дождей без видимых на то причин были колоколом среди тревожных звоночков.
    Забросив спутниковый телефон обратно в подлокотник и резко захлопнув его, Гальего не стал оттягивать и тут же вывернул руль обратно на трассу. Чтобы уложиться в жестко установленный часовой ориентир, им придется хорошенько постараться и забыть о том, что у них есть время время мира на то, чтобы остановиться и отлить. В принципе, за три часа можно было уложиться, если гнать и не оглядываться. А судя по немногословному настрою, именно такое состояние и было у парней, когда один даже не стал комментировать подробности их поездки, лишь молча закурил еще одну сигарету; а второму оставалось жать педаль газа пол, пока колодки не сотрутся под горячим асфальтом.
    Что их ждет в Варадеро? Каково предвосхищение того, что придется лицом лицу встретиться с тем, кого ранее рассчитывал убить?
    Гальего мог вспомнить не один на своей памяти эпизод, когда приходится загонять грызуна в угол, чтобы убить его не ради добычи, а внутренней эволюции. Побеждает сильнейший даже на выжженной земле. А чтобы не доводить до погорелых пустырей, то размножение вредителей нужно пресекать на корню. Но Бас не мог припомнить ни одно случая расправы, в котором бы фигурировала любая из его пассий.
    Так уж вышло, что какими-то продолжительными связи с девушками до брака, Бас себя не особо-то обременял. В этом они с Янко были похожи. Благодаря нерадивой во всех смыслах мамаши, Гальего четко выдолбил на своем чувстве собственного достоинства черты характера, манеру поведения, попытки сексуального манипулирования и некий образ, который стоило бы избегать, как бы ни припекало. Он никогда не скрывал того, что мог жить за счет женщины – в ее доме, под ее одеялом, за ее обеденным столом. Но как выяснялось позднее, этот "счет" был чем-то вроде безвозвратной основы и одновременно вкладом в некое сомнительное общее будущее. Это и есть те самые манипуляции, о которых стоит помнить, вытаскивая из штанов холодное оружие. Но что в Мексике, что на Кубе порядок выживания никогда не ограничивался моральными рамками и подчистую стирает любые намеки на глубокие чувства, кроме дословных. И поэтому ни к кому из них Бас никогда не был искренне привязан. Их не связывало общее прошлое, которое как-то повлияло на личность или течение жизни. Они не строили долгосрочных планов всерьез и не вводили друг друга в близкий круг общения и семью. Спустя годы они взаимно не лелеяли те чувства, которые испытали в самом нежном их зарождении, и не помни почему именно в тот момент они оказались вместе.
    Но Янко помнил.
    И поэтому Басу сложно было представить, что же чувствует Янко, держа в руках пистолет лишь с одним именем.

    Судя по тому, что ему не потребовался телефон за тем же самым, для чего он так элегантно извлек его из подлокотника, Гальего рассчитывал подловить момент для звонка немного позже. Ведь сейчас в приоритете у них была дорога и тучи, которые намеревались им эту дорогу знатно подразмыть. Но так же не было и никаких гарантий, что в дождь, шторм, сильный ветер и непогоду в целом у спутников телефона будет шанс поймать нужный сигнал для всего лишь одного короткого звонка. Значило ли это, что Бас заранее предусмотрел подобный ход развития событий? Скорее всего.
    Он прекрасно понимал, что Анна Мартелл – это последний человек, которого Янко захочет видеть в первый же день после своего романтического путешествия. Да и в целом персональные встречи с прошлым каждый из них избегал как мог, придерживаясь мнения, что нужно двигаться дальше.
    Но так же хорошо Бас знал, как и о нежелании сдирать корки со старых ран, что Янко предпочтет разобраться с этим всем как можно быстрее. Не тратить свое драгоценное время на то, чтобы быть утянутым - по поводу и без - в мир задурманенный пеленой обманчивых удовольствий. Они не для того решили стать "Псами", чтобы плясать под дудку местных авторитетов вне закона. Им и закон не очень-то помог бы в этом плане, если уж на то пошло и чуть коснись как-либо их душечки этих дел. Но когда появляется выбор, когда есть ресурсы и возможности на то, чтобы самому устанавливать правила игры, то здесь ни де ла Вега, ни Гальего не откажутся от полноправного участия.
    Если Бас поставил бы деньги на то, что Янко все же предпочтет сгонять в Варадеро, то выиграл бы примерно где-то пару сотен. Всегда есть доля вероятности в том, что любые догадки или даже чистая вера может оказаться ложной и неоправданной. Но когда то самое нутро, что зовется интуицией, подсказывает иначе, сложно сопротивляться чувству абсолютнейшей уверенности в своих домыслах, что оно несет вместе с собой.
    Бас знал, что Янко согласиться на поездку. Он знал об этом с самого утра, с того самого момента как проснулся и решил, что сегодня именно тот самый день. Поэтому ему не нужен был телефон, чтобы предупредить об этом Мелис, он сделал это утром, как и все остальное. Заправил полный бак машины, отвез детей вместе с Лаурой к ним домой, заскочил по пути к Мелис, попросил ее об одной услуге и пообещал, что вернется с хорошими новостями.
    [NIC]Sebastian Gallego[/NIC]
    [LZ1]БАС ГАЛЬЕГО, 31 y.o.
    profession: член банды «Perros locos»[/LZ1]
    [AVA]https://i.imgur.com/mjAgUxv.gif[/AVA]
    [STA]доберман[/STA]
    [SGN]•  •  •  •
    https://i.imgur.com/hizurqe.gif
    Que carajo quieres?
    [/SGN]

    +1

    17

    Похоже, что несмотря на официально заявленный сезон дождей, Гавана таки решила не изменять себя и распалить баню сразу после того, как солнце покинуло пределы морской линии. Теперь ему приходилось бороться за почетное место на сияющем небе среди серых туч, которые порывы ветра постепенно сгущали в плотные темные массы. Воздух начинал плотнеть, тело потеть, грудная клетка больше не может раскрыться до конца и не захватить несколько глотков надвигающегося шторма. И неоспоримым доказательством в этом поставил точку одиночный раскат грома.
    От раннего подъема, смены атмосферного давление, запах краски и отсутствие завтрака начинала кружиться голова.
    Эбби постоянно обращала внимание Янко на то, что он много перерабатывает и не бережет себя. Из-за каких-то придуманных сверхурочных, - почему придуманных? Да он же сам себе начальник! - ему не хватало часов на нечто базовое, как например сон. Иногда и завтрак вычеркивали из этого списка, а когда и ужин. Все зависело от того, сколько и какой работы он себе поставит на будущий день. Про обед вообще и леи не шло. Такое можно поймать лишь по редким выходных раз в полгода или календарным праздникам, которые все равно в итоге сдвигают начало торжества ближе к ужину. И вся эта ностальгическая отсылка на претензию была к тому, чтобы наконец-то почувствовать себя на месте Янко.
    И пока Эбби сидит на порожках дома, где ее так некстати застало тошнотворное головокружение, то внезапно поймала себя на мысли о том, что кажется нашла первопричину подобного поведения мужа.
    Раньше это были домыслы о том, что окружение со своим никому не нужным мнением оказалось право и они попросту перегорели друг другу. Что брак и самостоятельная жизнь оказался куда более тяжелой ношей, чем им казалось на первый взгляд. Уж точно не в тот момент, на борту Жемчужного Гурами, они думали о том, что придется продать всю мебель в доме, брать подработки за еду и не иметь возможности купить вещи первой необходимости. Что быт в бедности притупляет чувства куда быстрее, чем богатстве, а высказывания про рай в шалаше уж сильно абстрактен. Когда нет возможности построить уют в месте, куда хотелось бы возвращаться – ты не возвращаешься. Подсознательно подключается поиск боле комфортной среды, где можно было бы сбросить все напряжение дня и не думать о том, что еще один такой забег ждет тебя дома. Дома, в котором нет ничего, чтобы могло бы подарить улыбку и радость, как только переступаешь порог. Дом, где недосказанности повисли вместо плотных штор и ни у кого не хватает смелости их сбросить, проще просто уйти. Причина, по которой Янко проводит дома все меньше и меньше времени, а потом в какой-то момент не ночует вовсе. Да, раньше Эбби думала именно так. Но прямо сейчас, сидя на пороге того самого дома, держа в одной руке широкую малярную кисть, а в другой растворитель, она понимает, что прямо сейчас делает тоже самое.
    Работа – это единственная вещь, которая позволяет уйти от мыслей, окунуться с головой в процесс и на какое-то время забыть о том, что гложет и не дает спокойно жить дальше. Велика вероятность, что продолжительность этой работы, помноженная на усердие, так или иначе решат проблему: пятно будет стерто, а стена заново покрашена. Но так ли эффективная эта терапия, когда даже чистый лист еще не означает новую историю? На это у Эбби еще не было ответа. Но мысли о том, что многие поступки Янко имели совершенно иной подтекст заставили головокружение постепенно отступить, грудь – распахнуться пошире, а телу откинуться на локти назад, вскинуть голову к серому небу и прослушать к писку в доме.
    — Звоню пожаловаться – Бас меня почти убедил, что я хреновый босс и как вообще посмел не взять в круиз всю свору. Ничего серьезного, но я планирую отдаться им без крика до вечера, может, даже до утра. Мелис заскочит после смены, так что ты даже соскучиться не успеешь... но буду не против, если успеешь.
    Улыбка расцвела на ее лице как только послышался знакомый голос. Она знала насколько он не любит телефонные разговоры, которые будто бы не имеют ничего общего с тем, что может дать личная встреча. Но он все равно звонит. Она служит как он глубоко дышит даже на записи, скорее всего, курит и немного волнуется. Подобные моменты заставляют улыбаться еще шире и закрывать локтями лицо не от редких солнечных лучей, а от навеянных такой нелепой мелочью воспоминаний.
    — И я тебя, - негромко отозвалась она, продолжая наблюдать за тем, как сильно ветер сменяет одни облака на другие. Повторный писк ознаменовал сохранение записанного сообщения, а так же его завершение. Но Эбби осталась сидеть на месте.
    Стоило ли это все того, чтобы оказаться сейчас здесь? Она часто задавала себе этот вопрос, но каждый раз не могла сходу на него ответить. В самом ответе Эбби никогда не сомневалась и совершенно точно могла назвать дату и время, когда она окончательно приняла это решение, по крайне мере, для себя. Но если Янко мог не задумываясь назвать ее смыслом своей жизни, то Эбби иногда думала о том, что наверно у жизни смысл должен быть в другом. Ведь она не может стать для него всем, одной конечной точкой и одновременно тысячей деталей того, где необходимо заполнить пустующие проблемы.
    Она не могла заменить ему брата, с которым Янко очень болезненно утратил связь несколько лет назад. Она не могла стать для него родителем, любовь которых Янко никогда не мог ощутить полной мере, а с возрастом и вовсе забыть. Жена не может быть и тем самым лучшим другом, которому доверишься в гневе позднее ночью. И, к большому сожалению, Эбби не может стать матерью его детей. Разве в этом всем и есть его смысл жизни?
    Но в одном Эбби была уверена наверняка и ничто не заставит усомниться ее в этом. Она любит его, точно так же, как он произнес на записи автоответчика.

    Открывая глаза и снова возвращаясь взглядом к серому небу Гаваны, Эбби показалось, что она настолько ушла в свои мысли, расслабилась и позволила телу отключиться. Может быть это были всего несколько незначительных минут, а может и больше. Во всяком случае, дождь был уже не за горами, а миссис де ла Вега расчехлила гараж так, что ему грозит подтопление в случае муссона. Стоило бы взять себя в руки и вернуться к работе. Осталось то всего отодрать окончательно обоину, отшкурить стену, пройтись легкой основой и можно закрашивать все свежим слоями краски.
    С легким и толчком от деревянных ступеней, Эбби поднялась на ноги и примерно прикинула, сколько у нее осталось времени до прихода Мелис. Успел ли она хотя бы половину из намеченного на сегодня или можно было ставить чайник… но постойте-ка, к чему? Янко сегодня завтракал бутербродами, которые они захватили с собой, по пути из аэропорта. И откровенно говоря, по нем было видно, что уходил он из дома слегка голодным.
    Теперь задачи в голове Эбби множились с огромной скоростью, решая какая из них должна выйти на первый план: ремонт, уборка или готовка? Во всяком случае, о своем позднем визите ее предупредил только муж. А вот подруга может заявить в любую минуту. С тяжелым вздохом Эбби отложила растворитель и кисть в сторону и сразу завернула к морозильной камере в гараже.

    Что там Янко говорил? Паэлья?
    [NIC]Abigail de la Vega[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/GdNbQW8.png[/AVA]
    [LZ1]АБИГЕЙЛ ДЕ ЛА ВЕГА, 26 y.o.
    profession: репетитор по английскому языку
    husband: Yanko[/LZ1]

    Отредактировано Abigail de la Vega (Сегодня 16:52:33)

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » «Тридцать первое июля»


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно