Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Arms Open


    Arms Open

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    ЧАСТНЫЙ СЕКТОР БЛИЗ САКРАМЕНТО | 14.04.2022

    Ines & Justin
    https://sun9-29.userapi.com/impf/B3a5SOseT78DOXmNG_WswgqGcsaKdiOJK2gDaw/FytzNMwUrtw.jpg?size=250x309&quality=96&sign=2f3328f978963a8f7d47060012bedb04&type=album https://sun9-84.userapi.com/impf/p2dR2mXuoYw7orclxf96ByMq4EE-MS1ej4edkg/T-z_7dbQbzk.jpg?size=250x309&quality=96&sign=64fb36f964af97c71c4846ef58f1825c&type=album

    Немного о закулисных интригах, о жизни по другую сторону ширмы и о том, как будущее помогает справиться с прошлым.

    +4

    2

    "Иногда люди делают через жопу совершенно всё и это не имеет последствий, а иногда совершают одну ошибку, из-за которой вся их жизнь катится под откос", - я случайно взял в руки старую фотографию с прошлым составом группы, когда пытался перепрятать от новой подруги, итальянской певички, так и не подаренное Элли обручальное кольцо. На фотографии было лицо Джонатана, экс-гитариста группы. Никогда не забуду его побледневшего, валявшегося на полу с вытянутой рукой, из которой торчал покачивающийся шприц. Знакомая татуировка со скрипичным ключом рядом, а из тела ушла жизнь. Это было накануне нового релиза, и мы как бездушные гиены, оказавшись у Джони дома, просто орали "Блядь какого хера ты сдох так не во время?" Крис со всей злости пнул Джонатана мысом баленсиаги. "Скотина! Ты просто эгоистичная скотина! Как ты мог так поступить с общим делом, куда не вкладывал столько сил, сколько мы!"

    Я погрузился в воспоминания и не сразу почувствовал спиной чьё-то присутствие в комнате, машинально столкнул коробку с кольцом. Но это была не Инес, а всего лишь Питер, мой менеджер.

    - Тебя не учили стучать? - с лёгким раздражением спросил я и поднялся с пола, подобрав кольцо. - А если бы я трахал Инес? Как уже-пятнадцать-лет-верный-муженёк-миссис-Стоун ты бы наверняка почувствовал неловкость.

    - После истории с Джонатаном, если мне не открывают пять минут, никакая дверь для меня не преграда, - бодро ответил Питер. Я кивнул. - А миссис Стоун очень даже горяча. Она как хорошее вино. Согласись же!

    - Соглашусь, - скрещенные пальцы, невинный взгляд.

    - Что касается мисс Ферри, я бы на твоём месте не слишком ей доверял. У неё пара миллионов подписчиков. Да и у тебя довольно насыщенные туры, - она и правда популярная. С её языка так и соскакивали временами куча имён, некоторые из них немного расстраивали.

    Я посмотрел Питеру в глаза и хитро прищурился.

    - Кто тебе сказал, что я ей доверяю?

    И почему я всё никак не могу выбросить кольца Элли? Сколько можно цепляться за прошлое, когда по моему дому разгуливает такой вкусный трофей, на который текут слюнки у многих мужчин этого мира.



    - Инес? - я облокотился о дверь ванной комнаты, где нашёл Инес, подкрашивающую глаза. Она стояла босиком и на цыпочках, и мне нравилось как напряжены её лодыжки. Я любовался этим зрелищем. Я любил, когда она останавливалась у меня. Хотя нутро предостерегающе ныло, потому что со всеми восхищёнными моим бэкграундом, публичной жизнью, известностью и достижениями, девушками, дорожки довольно быстро разбегались. Некоторые с удовольствием продавали лав-стори с рок-звездой в прессу и садились на диваны в вечерних шоу поумничать, портили пару моих вечеров перед телевизором, угорая с нашей личной жизни. Ха-ха, как смешно блядь. охуевал я с реакции зрителей в зале.

    Я посмотрел на одежду, обтягивающую круглую, подтянутую задницу Инес. 

    - Ты итак красива, даже без макияжа и в простой одежде, - шепнул я и мои губы растеклись в лёгкой улыбке, на щеках появились игривые ямочки, а в уголках глаз - сетка еле заметных морщинок. Я кашлянул в кулак, чтобы говорить не очень хрипло. - Питер приехал! Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы выступить на бар-мицве его потомка? - вчера мы вдвоём плавали в прохладной воде бассейне и целовались до опухших губ, я вытирал мягким полотенцем её сексуальное тело, пока мои пальцы не скользнули по плоскому животу к лобку и к нижним складкам. "Тебе нравится, когда прикасаюсь к тебе там?" Пара развратных пикировок и словечек и наши тела слились, наполняя помещение только пошлыми звуками, тяжёлым дыханием и стонами. Когда она ложилась спать в моей спальне, обставленной всякими музыкальными инструментами и наградами, я накрыл её одеялом, сел рядом, "я могу спеть тебе колыбельную" и напел одну из новых песен на ночь. Хотя я и чувствовал себя выжатым. Не уверен, что было правильным решением проявлять так много заботы, ведь обычно в проигрыше в отношениях тот, кто больше вкладывается. Для кого-то человек становится целым миром, а для кого-то - интересным, необременительным приключением. Кто-то всегда любит больше, чем другой. Да и если по-честному говорить обо мне, нужно быть полной дурой, чтобы мне доверять, я из тех, кто всегда кладёт телефон экраном вниз. В моих концертных номерах за спиной на сцене красовались ангельские крылья, насколько же сильно это резонировало с гнильцой внутри.

    После прохладной воды и лёгкого перекура ночью на участке, пока ветер трепал мои сырые волосы и футболку на вспотевшем теле, у меня теперь немного болело горло, которое я закрыл лёгким шарфом. Моё горло - зона боевых действий, все думали, что в Америке я вечно мёрзну, потому что я Ирландец и предпочитаю носить всякие шарфы и тёплые вещи. Не надо было так долго стоять допоздна, глядя на чернильное небо и делая глубокие затяжки, это же вредно для голоса. Я думал о том, что скоро мы анонсируем тур. А мне комфортно дома. И это не в первый раз. Это моя жизнь. И расставания. Кто всех лучше пишет песни о бывших?


     
    Питер облапал глазами тело женщины, залезавшей в салон его мерседеса.

    - Спасибо, что согласились поучаствовать в этом, - поблагодарил мужчина. Я ещё никогда не видел его таким серьёзным, только когда речь шла о его детях. Удивительно, как дети меняют людей. Превращая обычных, инфантильных дегенератов в ответственных отцов, за которыми как за каменной стеной. - У Элен все стены комнаты в твоих фотографиях, - обратился мой менеджер к Инес. Я молча скользнул ладонью по заднему сиденью и накрыл руку женщины, переплетя пальцы. И только сейчас заметил, как она дёрнулась и оторвалась от окна, словно увидела что-то на улице.

    - О чём ты думаешь? - спросил я, всматриваясь в черты лица певицы. Мой взгляд был цепким и нетерпеливым, и каждая миллисекунда затянувшейся паузы, пока женщина медлила, настораживал меня.

    Отредактировано Justin O`Brien (2022-05-09 03:00:54)

    +4

    3

    Не сказать, что Америка была дружелюбнее Италии. Всё же дома осталось слишком много. Друзья, поклонники, условное, но такое уютное местечко, где приятно отдохнуть от вездесущих камер и гула голосов. И от бывшей семьи, которой не суждено было развиться в нечто большее. Прежде Инес горевала, что так и не смогла забеременнить. Годы идут, а с ними и возможные риски. Каким бы желанным ни было это событие для их пары, но ему не суждено было сбыться.  Сейчас же и вовсе считала провал благословением. Глядя на своих родителей, Ферри как никто понимал, как тяжело детям, чьи отец и мать находятся в разводе. Если её предки условно ладили между собой, договаривались и на данный момент поддерживали дружеское общение, то их с Марко отношениям не суждено было приблизиться к той тёплой атмосфере. Ведь он так и не смирился с потерей имущества. Не дома, ни машины, ни инвестиций. Будучи менеджером Инес, мужчина считал, что именно он взрастил её талант и дал возможность пробиться. Все заслуги, что были у неё - его рук детище. Его не волновало, что жена вкалывает над совершенствованием вокала, что череда концертов может быть невыносимо тяжёлой, а туры слишком длинными. Певица - носитель голоса. Марко же, как менеджер, устроил и распланировал её жизнь. Он знает, как лучше. Он всё сделает. Он завоюет пьедестал, на который пустит жену. Её персона олицетворяет  результат её трудов. Его триумф.
    Полгода назад Инес посмела от него уйти. Она избавилась от мерзкого чувства, словно она - вещь, марионетка. Для творческой личности нестерпимо осознавать полное отсутствие значимости. Об их разводе писали все паблики, журналы обмусоливали тему с разных сторон. Итальянке пришлось высказаться первой. В противном случае Марко поставил бы всё с ног на голову, выставляя её неблагодарной дрянью. Которой, собственно, и считал. Дошло до того, что суд запретил ему приближаться к жене до бракоразводного процесса. А Инес в свою очередь пришлось заказывать новую входную дверь и съехать к младшему брату.
    Нынче Ферри работала, дабы в будущем получить американское гражданство. Как бы ни любила родную Италию, ты была слишком мала и вызывала больше отторжения, чем тоски по Родине. Поклонники и фанаты быстро нашлись и среди местного населения. Трудоустроиться оказалось не сложно. А вот закрепиться... Всё имеет свою цену. Главное, сейчас женщина счастлива. Немаловажную роль в её настроении сыграл другой известный музыкант. У них так много общего, общение складывалось так легко! Джастин понимал её как никто! Сперва они часами разговаривали о музыке. Куда же без неё? И музицировали. Подбирали на фортепиано песни, играли и пели, делились пристрастиями и изобретали новое. Лучшее заключалось с том, что они не разбежались, как часто бывает. Первые волны восторга осели в более привычные дружеские встречи. Джастин вмещал в себе всё то, чего так не хватало итальянке. Поддержки, равнозначности, симбиоза, развития. И покоя. Того, который приходит, когда отсутствует напряжение между людьми.
    Америка подарила ей свободу. И прекрасных друзей.

    В который раз Инес хвалила себя, что некогда предусмотрительно оставила парочку комплектов одежды у Джастина. Так могла не беспокоиться, что её спалят на несвежей одежде. Имидж - слишком капризная штука. Ни Ферри, ни О’Брайену не хотелось афишировать степень близости их общения. Лично певице совершенно не хотелось читать о своей личной жизни в новых скандальных статьях. Хватило того, что было в Италии. Тем более, что Инес совершенно не обязана ни перед кем отчитываться с кем спит и как проводит время. Хорошо. Даже прекрасно! Не только благодаря жадной страсти Джастина, но и эстетического и морального наполнения.
    - Здравствуй, Питер, - этот мужчина вызывал симпатию. Главным образом потому, что не был её менеджером, хотя часто контактировал. Пришлось. Так вышло. Когда застал их с Джастином в гримёрке на стадии поцелуев и отброшенного в сторону корсета. Зато заценил голую женскую спину, прикрытую тяжёлыми кудрями.
    Ферри бы с удовольствием поддержала дальнейший диалог, если бы краем глаза не заметила то, что заставило сердце покрыться острой коркой льда. Показалось? Или нет? Женщина напряжённо вглядывалась в толпу. Как жаль, что она далеко. Но эта походка... этот стиль... Столько времени прошло, его тень давно прекратила преследовать. С тех самых пор, как впервые переспала с Джастином. Флёр его собственнической заботы оберегал. Но сейчас? Мираж?
    - Что? - Инес дёрнулась и вырвалась из пелены страха. Не до конца, туча отбросила тень на её настроение. Зато есть персональное солнце, которое если не отогреет от холода, то сожжёт всё, что способно помешать. - Ни о чём конкретном, - поверить бы самой в эту правду, заодно убеждая остальных. Хорошо, что сцена делает из человека приемлемого актёра. Или убедительного лжеца. - Показалось, что увидела знакомое лицо. Какая глупость. Просто ещё не совсем впала в реальность.
    Как бы трепетно ни относилась к графику женщина, кое-кто регулярно путал карты. Как этим утром, например. Лёгким подмигиванием Ферри напомнила музыканту о завтраке и этим ограничилось. Не хватало ещё растерять форму на заднем сиденьи машины того, к чьей дочери ехали на выступление.
    Кстати, Питер тактично повторил, что сказал раньше. Знает же, что Инес важны чувства её фанатов.
    - Значит, с меня один тост поздравления. Только не в первых рядах. Ближе к середине. Или даже концу. Он будет эффектной точкой нашего выступления. Прямо перед заключительной песней. Ты не против?
    Последний вопрос адресовала тому, чью кисть погладила большим пальцем. Вряд ли Джастину известно, что так Инес находит поддержку. Откуда, если от певицы это тоже скрыто.

    +5

    4

    "Когда-то думал, не смогу жить без тебя. Сейчас ты просто иллюстрация всех плохих решений, что я принимал", - зазвучали по радио жестокие строчки одной из моих последних песен. Трек внезапно, несмотря на циничный и эгоистичный взгляд на любовь, стал довольно популярным, подростки расхватали композицию в свои ностальгические плэйлисты, посвящённые бывшим, а для кого-то не осталось секретом, что слова вдохновлены Элли, начинающей кантри-певицей с золотистыми вьющимися волосами и щенячьим взглядом, с ней мы встречались. В одном из последних интервью она сказала: "Не ожидала услышать что-то такое от Джастина. Когда-то он мне казался порядочным человеком со стойкими принципами, но вместо того, чтобы жить в мечте и наслаждаться своими победами, Джастин, почему ты стал таким ядовитым и одержимым славой? К чему всем знать подробности нашей посредственной любовной связи"?

    Одним словом, цель достигнута - Элли была задета. Написал песню, закинул невод и ждёшь, какое интервью он тебе принесёт.

    Машина остановилась на повороте, светофор переключился, Питер ёрзал на переднем сидении и постоянно выглядывал, чтобы ни в кого не врезаться, машины двигались бесконечными потоками по дорожной ленте, на перекрёстках каждый сам за себя (так много приезжих). Мой менеджер всегда был на взводе, как сейчас за рулём, так и в телефонных разговорах, зато у него всегда всё получалось хорошо и быстро организовать, просто потому что многие боялись его экспрессии и нахрапа.   

    - А ты любишь брать инициативу в свои руки, - пошутил Питер, выслушав планы Инес. "Джастин - счастливчик". - Мы уже побывали в синагоге, и прошли через все эти утомительные речи, церемонии с зажиганием свечей. Сейчас будет небольшая вечеринка для пары десятков детей и маленькой горстки взрослых. Я не настаиваю, чтобы вы устроили целый сет живой музыки международного класса, вы мои гости. Но если споёте хотя бы кусочек одной песни, я буду чрезмерно благодарен, - Питер много болтал, а я продолжал проницательно смотреть на Инес, ища ответы в чертах её потерянного лица, пытался поймать скользящий мимо всех взгляд. Безуспешно. Наверное, она чувствовала, что я на стороже, как взгляд зелёных глаз пытается зацепиться за каждое изменение в её позе. Её палец скользнул по моей грубоватой коже из-за игры на музыкальных инструментах. Инес могла обмануть кого угодно, но только не внимательного к деталям автора песен, у которого выработался иммунитет к миру лжи и притворства. Вопрос только в том, что её там напрягло?

    - В смысле, ты ни о чём не думаешь? - я закатил глаза.

    Питер тоже развернулся к нам.

    - Может за дорогой будешь следить, родной? - спросил я, оторвавшись от Инес. - Впрочем, кажется мы почти и подъехали. Твоя концентрация внимания сегодня просто пиздец, нам чертовски повезло, что ты периодически разговариваешь со своими богами в синагоге, и мы никуда не врезались, - фыркнул я, надел тёмные очки и выбрался на твёрдый асфальт, проверил не вытянулись ли узкие чёрные джинсы (неотделимая часть моего образа).


    Всё вокруг щедро залито солнечным светом, бликовали окна в доме, лучи отражались на поверхности двух больших автобусов, стоявших на территории семейки Стоунов. Дети уже покинули их и резвились около бассейна, где работал ди-джей. Было забавно смотреть на Инес, иногда щурившуюся от солнца, на её сомкнувшиеся пушистые ресницы. Я пользовался преимуществом в тёмных очках и просто пялился. Со мной была не просто певица с красивым голосом и парой заморочистых вокальных техник в запасе, но и женщина с пухлыми вишнёвыми губами, все сходили с ума, когда она что-то чувственно пела, едва не касаясь ими микрофона. Я всё пытался сильнее её совратить, у меня была целая куча невоплощённых фантазий, но итальяшки видимо чуть более культурные и сдержанные. Дети окружили нас с Инес. Их вопросы были безобидными, в отличие от неприятных журналистов, с которыми часто приходилось иметь дело. В основном они хотели тёплых обнимашек, кучу селфачей и немного потрогать тебя и твои шмотки.   


    Питер подошёл к Инес и протянул поднос с едой.

    - Отдохни от их внимания и покушай, детка, - Инес было уже тридцать шесть, но по мнению Питера она была ещё молодой куколкой. "Эти знаменитости всегда с неопределяемым возрастом", думал он. - Эх, дети так быстро растут, - наконец, произнёс мужчина, с ним рядом находилась сексуальная женщина, разговаривающая с милым итальянским акцентом, а он всё косился на дочь, которая танцевала с каким-то парнишкой, дотронувшейся рукой до её поясницы. - Ещё недавно мы выбирали школу, а сейчас она такая взрослая. И он её лапает, господи. Во сколько у нормальных девушек бывает первый секс и поцелуй?- Питер тяжело вздохнул и закатил глаза. - Тебе, наверное, не интересно слушать обо мне. Вы же звёзды, весь мир говорит лишь о вас, не замолкая. А у тебя какие планы? Карьера, карьера и только карьера?

    Питер встревоженно посмотрел на Инес. Джастин был частью его бизнеса. И он пытался разобраться в его новой женщине.
    - Кажется, вы с Джастином вместе уже пару недель. Ты же знаешь, что он скоро поедет в тур на полгода? И что у него серьёзно есть целый топ подружек и градация их талантов. Был и номер один - самая горячая и внимательная. И номер десять - она тоже была очень даже ничего, были менее красивые номера, о которых он почти ничерта не помнит, - в итоге всё, что оставалось от этих отношений - песни. - Каждая думает, что о ней его песни. И каждая думает, что была для него лучшей. Хочешь стать новым номером один? 


    Мой взгляд периодически возвращался к бару, рядом с которым разговаривали Инес и Питер, пока дети брали меня за руку и куда-нибудь тащили. Я покачал головой, точно что-то ей заливает. Мимолётным взглядом я опять выцепил сконцентрированное выражение лица, пока она смотрела на экран телефона. Такой отвлечённой Инес мне не нравилась. Меня отвлекли разговорами и я потерял женщину из поля зрения.

    - Подождите, - сказал я детям, немного раздражённо, но сразу же скрасил грубость отработанной доброжелательной улыбкой. Мягкими, кошачьими шагами, как обычно ловко передвигался по сцене, я зашёл в дом. Я оглядывался, никого не было, в интерьере преобладали белые и чёрные тона. Камин, большая лестница. Я недовольно нахмурился и свёл брови. Заглянул в пару комнат, всё чаще хлопая дверями. Безвкусная спальня Стоунов, небольшой спортивный зал с тренажёрами и теннисным столом. Ванная была ничего, здесь бы я трахнул одну звёздочку итальянской сцены.

    Я нашёл Инес у выхода на широком диване и осторожно подошёл к ней. Смотрел на неё сверху вниз.

    - Ты здесь, - я почесал затылок и волосы, уложенные скорпионом на голове. Слова давались нелегко. - Слушай. Рядом так много фальшивых и двуличных людей. Чёрт, я так устал от двуличных людей и обмана. Ты же можешь быть честной со мной? - я забрался на диван и заключил Инес в крепкие и тёплые объятия. Я убрал чёрные локоны в сторону и обжигая горячим дыханием прошептал на ушко. - Посмотри кто мы и где мы. Нет ни одной проблемы, с которой мы бы вдвоём не справились.

    Отредактировано Justin O`Brien (2022-04-25 03:28:08)

    +4

    5

    - Всего-то одну? - менеджера поймало в зеркале заднего вида игривое подмигивание.
    Инес честно пыталась отвлечься всеми возможными способами. Даже «оскорбиться» просьбой Питера. Конечно, трата их времени вовсе не ерунда. Обычно хорошо платят, чтобы такие, как она или Джастин, просто показались на мероприятии. Но итальянка была не настолько повёрнута на деньгах, чтобы экономить силы на друзьях. Напротив, ей сильно не хватало простой непосредственности в общении, банального добра просто так. Мир больших денег был жаден на искренность и крайне циничен. Интересно узнать со стороны, насколько она сама пропиталась фальшью.
    Тем не менее, Марко быстро растущим плющом пробирался в её мысли, отравляя всё хорошее одним присутствием. Ферри не боялась его. Она просто беспокоилась. Вдруг он станет лезть в её жизнь, снова навяжется, станет трезвонить с разных номеров, пробираться на концерты и поганить всё, к чему имеет отношение его бывшая. Надо ли нанимать охрану? Скольких?.. Да. Всё-таки она его боится настолько, что начинает тихо паниковать. Благо, сцена научила держать марку. Каменное лицо, маска поверх настоящей кожи. Как макияж. Внешне лёгкий, только реснички подкрасить, а на деле ни грамма тела не проступает за плотным слоем штукатурки.
    Как бы ей хотелось, чтобы эта облицовка могла скрыть её от Джастина. Инес становилось ещё неуютнее от его пронизывающего взгляда. Музыкант не хотел, но сканировал её рентгеном. Отчасти поэтому певица ценила их общение. Её ложь не имела смысла, а ему претило лишнее притворство. Но сейчас... «Прошу, отвернись. Мне неудобно. Успокойся». Большой палец снова скользнул по ладони, но не спас, как рассчитывала. Напротив, усугубил. И всё бы пошло наперекосяк, если бы с ними не было третьего. Питер - самый, что ни на есть, спаситель! На несколько треков точно нарулил.
    - Потом обсудим. Принимай товарный вид, нас ждёт общение с самыми придирчивыми фанатами - подростками.

    Чего Ферри от себя совершенно не ожидала, так продолжительных разговоров. Ладно бы ещё со сверстниками! С ними больше точек соприкосновения. Но не с детьми... В один из неопределённых моментов её начинало тяготить отсутствие общения. Хорошо быть популярной - не дают слишком долго сидеть в одиночестве. Почему-то именно сейчас итальянка испытывала потребность в компании. Рассказывая забавные истории из гастролей, Инес словно впитывала задорный ребяческий смех. Ей хотелось отдавать больше, как на концертах через песни. Тут тоже слова, но в менее жёстких рамках. Она даже чувствовала крылья за спиной. И хотела когда-нибудь устроить такой же праздник своему чаду. Может, и не одному. Скорее всего. Хотела видеть, как маленький ангел побежит к ней, минуя выложенные камнем дорожки, прямо по траве, чтобы показать красивый камушек, который лежал под толщей воды в пруде. Никому не нужный, но такой блестящий! Он был бы любим. И ребёнок, и камушек. Если мальчик вспомнит о нём на следующий день. А вот Инес могла бы его сохранить. Положить в специальную шкатулку детских сокровищ и периодически открывать её, напоминая, как сильно любит своих детей. Когда-нибудь точно... Скоро... Или нет, но обязательно...
    Передышку организовал Питер. Менеджер - не профессия. Это призвание, с которым конкретно этот мужчина справлялся превосходно! Вот бы ещё рядом сидел Джастин. Но тогда отдохнуть бы не получилось, в том понимании слова, которое подразумевал Питер. Зато приятно смотреть, как дети пытаются поделить мужчину между собой. Надо потом узнать, закатывал ли он глаза, спрятанные под очками.
    - Годы слишком быстро летят, - Ферри разделяла нежелание менеджера так быстро отпускать из-под крыла чадо и тоже посмотрела в направлении его дочери. Мельком оценила ситуацию, но снова... взгляд снова примагнитился к человеку, стоявшему поодаль. Он разглядывал толпу и точно видел её. Не мог не заметить. Инес всем телом ощутила его взгляд. Цепкий, ледяной, жадный. Почему не задержался? Певица бы поняла, если бы он хотел просто поговорить. Но Марко и просто? Быть не может!
    - Что, прости? - женщина в самом деле не слышала излияний Питера. Ей бы даже было стыдно, но не сейчас. Она услышала только последнее слово, его и повторила. - Да, именно. Карьера...
    Между ними возникла неловкая пауза. Марко скрылся, клещи страха немного отпустили, а внимание вернулось к еде. Чисто визуальное, ибо аппетит пропал на корню.
    Не судьба ему вернуться. Хотя новости о туре Инес запила безалкогольным коктейлем. Ей бы хотелось, чтобы не Питер, а Джастин сообщил эту новость. И как бы это выглядело? «Эй, детка, у меня тут скоро тур. Ненадолго, полгода. Что скажешь?» Но, mannaggia*, так сложно было поставить перед фактом заранее? Чтобы сейчас не приходилось надеяться на невнимательность менеджера?
    - Если бы твоя работа не крутилась вокруг Джастина, то я бы сказала: «Ma vaffanculo**», - отчеканила слова и даже не улыбнулась. Хотя обычно Ферри доставляет удовольствие посылать в задницу навязчивых людей так, чтобы они гадали, какой нетривиальный перевод скрывается за эстетичным итальянским языком. - Его песни написаны не для меня. Они написаны со мной. Чувствуешь разницу?
    А вот это плохо. Когда певица начинала срываться на грубость, словесная потасовка рисковала долго не заканчиваться. А ведь ей ещё на сцену выходить, улыбаться и желать благополучия. Стоило увидеть Марко и жизнь приобрела дополнительный наклон.
    - Где у тебя сан.узел? Мне нужно освежить помаду.
    Чудно отбрехалась. Просто молодец. Женский донельзя «оригинальный» способ избавиться от собеседника-мужчины. Чтобы попасть прямо в лапы другого.
    - Марко...
    - Отойдём? Здесь мило и праздник в самом разгаре. Ты всегда была неравнодушна к детям, не будем же портить им веселье.
    Он изменился. Такого Марко Инес помнила разве что до замужества. Вкрадчивый, убедительный, мягкий. Тогда эти черты казались очаровательными. Теперь же просвечивался яд.
    - Зачем ты здесь? Переходи сразу к делу, я спешу, - спешила убраться с максимально неуютного заднего двора, который стал таковым с этого момента.
    - Зачем сразу так грубо? Мы давно не виделись. Я хотел узнать как дела у моей девочки.
    - Руки убрал! - женщина резко отстранилась, отпихивая потянувшиеся к ней конечности. Даже касание вскользь вызывало омерзение. Не хватало ещё пропитаться его запахом.
    - А раньше ты была не против, - гадкая ухмылка встретилась с молчаливым каменным взглядом. Когда же Марко надоело играть в гляделки, он продолжил. - Ты же не вернёшься в Италию, - не вопрос, констатация факта. Тем не менее Инес отрицательно покачал головой. - Так я и думал. Поэтому собираюсь переехать сюда. Не ожидала? Развод - не повод сбегать от меня. У тебя не получится замести следы и скрыться. Ты не сможешь без выступлений, а я по каждому таблоиду вычислю тебя. К слову, - а вот и самая противная гримаса, - почему только жёлтая пресса мусолит слухи о вас с тем музыкантом? Акулы посолиднее вместо наживки проглотили пачку зелёных?
    - Так вот зачем ты здесь! Для мести? Для шантажа? Достаточно того, что явился сюда. Проваливай и угомонись, наконец!
    Марко думал, что перекрыл путь к отступлению, но Инес просто воспользовалась задней дверью, скрываясь от бессмысленного разговора и брошенной злобной фразы.
    - Передай, пусть пользуется тобой, пока может. Я разрешаю.

    Снова. Джастин нашёл итальянку, когда она меньше всего хотела бы кого-то видеть. Снова из всех людей именно он. Ни обмануть, ни спрятаться. За это и ценила.
    Инес сидела на диване, опустив голову и спрятав глаза ширмой ладоней. Узнала другу по характерному звуку шагов, но стремительной походке, по узким джинсам перед собой и экстренно собирала волю в кулак. Только не раскисать. Слёзы вредят макияжу. Косметичка рядом, но вокруг полно камер. Марко только порадуется, если на одной из них будет заметна характерная опухлость лица.
    «Нет. Просто уйди. Что тебе стоит? Пожалуйста, ради всего святого! Джастин! Che cazzo fai? Che cazzo vuoi?***» Зачем он так делает, если скоро уедет? Вот же наивный. Заботится, словно всегда будет рядом. Кто из них лжец? Впрочем, и сама хороша. Как бы про себя ни ругала, но сегодня меньше всего ей хотелось, чтобы он услышал её мысли и внял им. Инес не хотела, чтобы он видел её слабость. Что угодно. Привлекательность, сексуальность, заинтересованность, доброжелательность. Но не грань, от которой ломает. Доверять людям слишком больно. Не сейчас, потом. Особенно когда он уедет. Предстоящий тур не то, чтобы задевал. Скорее печалил. Окажись сама Инес в такой ситуации, поехала бы. Наверное. От карьеры музыканта отмахнуться нельзя, слишком просто перечеркнуть. Никто бы не стал рисковать.
    Тем не менее Ферри подалась порыву, прижимаясь к груди маленькой ранимой девочкой. Её трясло, в основном, чтобы не плакать. Сложно, когда мягкий голос проникает под кожу тысячами мурашек, заставляет верить, что в мире есть мужчина, который решит её проблемы. Кому действительно не всё равно. Жёсткий в своей броне из зафиксированных лаком волос и тёмных одеждах, но мягкий в случайно скрестившихся взглядах, песнях под гитару до утра и нежной, невероятно любимой носогубной складке, где часто любит касаться кончиком носа.
    - Я видела Марко. Утром, - голос сухой, совсем не похож на тот, который заточен на исполнение нежнейших мелизмов. - Разговаривала с ним пару минут назад.
    Тонкие пальчики вцепились в хлопковую ткань, скрывающую лопатки Джастина. Её догнали последние слова Марко, но Инес не собиралась их передавать. Ей хотелось тепла, которое мог дать только обнимающий её человек.
    - Мой бывший муж. Он знает о нас. Или догадывается. Не знаю, - потихоньку её отпускало, медленно, но горечь не проходила. Всё женское нутро требовало на этом самом месте раскиснуть. Как жаль, что нельзя. Надо было переключиться на более насущную тему. Взять, да и отложить этот разговор на потом. Когда сможет дать реальную волю эмоциям, рассказать честно и без утайки. Впрочем, частью можно поделиться уже сейчас. - Мне страшно. Не уверена, что хватит сил отбиваться от его внимания ещё раз. Особенно когда ты уедешь в тур. Почему сам не сказал? Я бы поняла.
    Ферри расцепила намертво сомкнутые пальцы и накрыла мужскую ладонь своей. Вспомнились услышанные на каком-то выступлении строки: «как не хочу, чтобы ты уезжал; как хочу, чтобы ты поскорее уехал». Почему не задумывалась раньше, как нужно, чтобы Джастин был рядом. Не только для секса, хотя он вне конкуренции. А... зачем? Почему любила оставаться на ночь у мужчины? О’Брайен её убаюкивал, а Инес готовила свежие завтраки. Частенько пробовала новые рецепты, экспериментируя на ходу. Естественно, жертвой её гастрономических пыток, неизменно оставался Джастин. Хорошо, что руки из нужного места растут, чтобы выходила гадость.
    - Мы бы... Я бы могла приехать. Повидаться. Если бы ты попросил, - итальянка искренне надеялась, что предложение не вызывает жалости. - Полгода скучной жизни без приключений - слишком жестоко, не считаешь?

    ___________________________________________________________________
    * Блин
    ** Иди в задницу!
    *** Какого хрена ты делаешь? Какого черта ты хочешь?

    Отредактировано Ines Ferri (2022-04-06 01:07:00)

    +4

    6

    Прищурившись, смотрел на женщину сверху, стоя над ней. Печальное лицо и пушистые ресницы напротив моего ремня на джинсах. Она моргала, чтобы спрятать слёзы и отворачивалась. Такое зрелище не увидишь на страницах журналов. Уже сломал её или дело не во мне?   

    "Тебе больно, это интересно", - всегда думал я, когда заставал кого-то в плохом расположении духа. Осторожно изучал чужие чувства, иногда тыкал в больное место, смотрел на слёзы взглядом зелёных глаз с затаившимся и опасным блеском в их глубине. Уилл, большой американский продюсер, называл меня одним из лучших авторов песен о любви, я проверил большинство её граней. А иногда я любил наоборот наполнять собой чью-то жизнь, опрокинув на лопатки в мягкое постельное бельё на большой кровати, залитой солнечным светом, целовать каждую саднящую рану и играть со шрамами языком, оставлять влажные дорожки. "Игрок", - с хитрой улыбкой сказала бы Кая Марлоу, моя прошлая менеджер. Я жил моментами такой извращенской близости. Это было таким сладким. 

    "Ты же мутишь с Инес, уломай её на сотрудничество со мной", - говорил мне на днях поп-исполнитель Джеймс, - "Ты же знаешь, наши с ней голоса хорошо сочетаются. Всё равно для себя ты с ней ничего не придумаешь. Да и на твоём концерте, напоминающем бабский зомби-апокалипсис все выскочат на сцену и просто её изобьют селфи-палками и чашками с мерчём, ангельскими крыльями", - говоря о моём голосе Джеймс упустил слово "посредственный", которым любил раскидываться у меня за спиной, я скинул недокуренный косяк в пепельницу и просто сказал ему. "Пошёл ты нахер", - и показал средний палец. - "Всегда нравилось всё моё. Так попробуй возьми". "Ты не сможешь прятать её всегда!" - засмеялся Джеймс. - Она такая сенсация. Не удивлюсь, если это ты тормозишь её карьеру в Америке.


    - Не плачь, котёнок. Ты же помнишь, что ты теперь моя? - спросил я, чувствуя как её нос уткнулся в моё плечо. - Никто в этом мире не любит иметь дело со мной. А ты теперь часть моей жизни. - Мои пальцы с кольцами скользнули по мягким, шёлковым волосам, путаясь в них. Я не должен был, но я начал доверяться этим моментам. Я почувствовал, как она тянет меня за футболку, касаясь тела, скучавшего по прикосновениям. Наверное, по её прикосновениям, и насмешливо фыркнул, - Такая милая.- Она сильнее прижималась ко мне, желая ещё больше тепла и... защиты.

    Что-то во мне менялось, когда Инес была такой. Мы были одним и целым и заодно.

    Хотя Джеймс был прав в своём занудстве, мы разные. Мы любили разные фильмы, кто-то делал выбор, а другой швырялся поп-корном в экран. Иногда она была погружена в дела, раздражающе невнимательна и приходилось обнимать её, пытаясь отвлечь от сообщений, обнимать, покусывать мочку уха, чтобы она включилась в игру. Чтобы целовала меня, чтобы после недолгой борьбы повалить её на кровать, слушая итальянские ругательства и прижать руки над её головой, глядеть в её глаза и слушать плохо скрываемое прерывистое дыхание, срывавшееся с приоткрытых губ. Иногда она фыркала, что моя гитара настроена как-то не так и закатывала глаза, когда я не попадал в ноты. Я смотрел как изящно она двигалась, когда забыла о существовании целого мира в моей студии, почти прикасаясь губами к поп-фильтру. В моей студии ещё не было такого звука. Я включал телевизор, когда она выступала на шоу одного из моих врагов. Я ждал, когда она скажет что-то о нас, хотя наши отношения были супер-тайными. Но ничего не услышав, я всё равно улыбался, выключая телевизор. Единственное, что меня всегда тормозило, я ни разу не застал, когда Инес слушала наши песни. LUVGUNS. Группа, которая была всем для меня. Из-за которой разрушались все мои отношения. Там было моё сердце. И я так надеялся, что не только я буду любить эту группу так сильно. И я тоже ещё не привык к её стилю.


    Стоило Инес произнести имя Марко, улыбка пропала с моего лица и я закусил губу. Если бы рядом были парни из моей группы они бы провыли wa-wa-wa и выдали Инес титул самой несообразительной девушки из всех моих подруг, а Джеймс бы просто присвистнул и сказал "Да вы и правда друг друга почти не знаете". Вспоминать хорошие моменты, сидеть вместе и пытаться жить обычной жизнью, какой живёт Марк со своей женой и детьми, обернулось для меня большой ошибкой. Миллионной. И не последней. Проще оставаться неприступным, холодным и опасным музыкантом, который может собрать огромные стадионы.

    - Прости, что? - я отстранился и хмыкнул. На секунду я даже потерял дар речи. Очередная история с чьими-то бывшими не входила в мои ближайшие планы. Я уже начал забывать, что у девушек часто бывает бэкграунд и целый чемодан скелетов из прошлой жизни для нового шкафа. Тем более меня напугало то, что он сделал с ней. Почему? Почему он так не безразличен ей? Я хранил кольцо для Элли, но только улыбнулся и обнял бы её как друга, если бы она снова появилась в моей жизни. - Почему тебе так тяжело его отпустить? - сказал я с плохо скрываемым раздражением и лёгкой обидой. Так сложно было признавать, что прошли пара недель нашего романа, а я проигрывал призракам из пришлого. Я встал с дивана и просто сложил руки на груди. - Теперь ясно, о чём ты думаешь весь день. Я думал, может быть задел тебя чем-то.

    Но я довольно быстро оправился от лёгкого разочарования. И просто захлопнул сердце, решив не торопиться с узнаванием Инес. Я рассматривал кольцо на руке, пока собирался с мыслями, чтобы продолжить жить. Отпали разговоры по душам, моё любопытство, какие в основном её поклонники. И такие ли они, какими она себе их представляла? Я хотел, чтобы меня просто слушал кто-то. Чтобы уважали и разделяли вкусы. Не хотел соревноваться с модными исполнителями, кто здесь альфа-самец на сцене, чтобы потом внезапно для себя собирать стадионы девчонок. И стать те, чья личная жизнь на первых страницах журналах о музыке и звёздах.

    - Ты не знала, что я поеду в тур? - снисходительно и мягко улыбнулся. - Может, ты что-то ещё хочешь узнать обо мне?

    Почувствовал холод. Как Марко мог попасть сюда? В дом Питера? Как Питер посмел пригласить меня оказать услугу на неохраняемой территории. Особенного после того как мне подарили скальп журналиста, критиковавшего меня, с запиской с заказом песни для следующего концерта.

    - Ты уверена, что нам нужно забегать так вперёд? Возможно, твой муж нас прикончит до тура, - немного злобно пошутил я, когда Инес поставила меня в положение, когда приходилось говорить о ком-то, кто мог довести мою девушку до слёз просто словами и своим присутствием. Моё новое любовное приключение выбивалась из моей картины мира и не собиралось становиться романтичной и страстной историей. По-моему, Инес просто хотела меня довести. - Ладно, вставай, - я подал руку с верёвочными браслетами, чтобы помочь женщине встать с дивана. - Здесь есть ванная комната, а тебе нужно привести себя в порядок. - я переплёл с ней пальцы, чтобы проводить в ванную Питера.

    - Ты можешь не выступать у моего менеджера. Это для меня он больше, чем какой-то раздражающе оптимистичный придурок. Кажется, тебя он бесит ещё больше.

    Отредактировано Justin O`Brien (2022-04-25 03:27:40)

    +1

    7

    Всё слишком быстро переменилось. Настолько, что практически отрезвило до этого горячую голову. Вот уж правда, откуда не ждала. Хотя так ли это было? Разве она не знала, кто рядом с ней? Как и не знала в принципе, что мужчины не терпят конкуренцию? Это с подругой она может разоткроваенничаться, поплакать за бокалом полусухого красного или помешивая несносную оливку в до сих пор полном бокале мартини. Просто... она дала слабину. Дура. Инес сложила руки на коленях и не смотрела на Джастина. Ей больше не хотелось показывать свою слабость, встречая стену холода. Ей нужно было заново собираться, взять себя в руки и продолжить жить этот чёртов день. Игнорировать колкие выпады парня и убеждаться, что как бы ни хотелось раскрыть душу, в мире шоу-бизнеса этого делать нельзя. Ни с кем. Даже с самыми близкими. Будто первый брак не научил.
    Но вот шутка про то, что Марк их прикончит, явно была уже перебором. Инес тоже умела недобро сверкать глазами.
    - Это уже перебор, не считаешь? - вот теперь говорить было точно сложно. И не хотелось вовсе. Ну и что ей делать? Певице были чужды скандалы, пусть и не на пустом месте. Она их катастрофически не любила. Как и крутить демонстративные финты ушами, уходя по-английски, хлопнув дверью или обижаясь так, чтобы это все видели? Всё это так глупо. Всегда. Обиды, ссоры, та же злость или раздражение. Например, сейчас ей было мерзко от собственных слёз. Вот и вытерла. Ужас, ну и что у неё сейчас с лицом? Хорошо, что у них с Джастином мысли текут параллельно. Не всегда, но общие интересы тому способствуют. - Пошли.
    По дороге Инес немного отпустило. Она чувствовала, что Джастину неприятна ситуация, но тем не менее он всё равно её поддерживает. Иначе бы отпустил руку сразу, как только та встала, и не сцеплял пальцы в замок. Ладно, что было, то прошло. Данность не изменить, а ситуацию нужно исправлять. Не заминать, а разрулить сейчас. Правда как - женщина не представляла. В голове было совершенно пусто, а разговоры давались трудно. Обычные последствия, на которые нет времени.
    - Я профессионал. Это уже дело принципа, Джастин, - как только они вошли в ванную комнату, певица тут же подошла к зеркалу. Ничего особо страшного. Ватные палочки и консилер быстро решат проблему внешнего вида. Первые нашла без труда, а вот со вторым дела обстояли сложнее. Своя переносная косметичка осталась в другой комнате с сумкой. Зато тут были разные прочие оттенки. Пока итальянка смешивала тёмный цвет со светлым, подбирая правильные пропорции под свой тип кожи, ничто не мешало разговаривать. - Меня взашей надо гнать со сцены, если не смогу после пары разговоров вернуть себе рабочую форму.
    Всё это хорошо. Вот только горло всё ещё было зажато. Для тех пары песен, которые выбрали с Элен, оно не подойдёт точно.  Распевки? Возможно. Даже скорее всего. И тут «гениальная» мысль посетила ей буйную голову.
    - Знаешь, - Ферри стрельнула хитрым взглядом в отражение Джастина. - Ты даже можешь мне помочь. - Коварная улыбка сама по себе тронула губы Инес, пока наносила последние штрихи под глаза, скрывая следы слёз. Как только всё было готово, повернулась лицом к вокалисту и приблизилась неторопливо, прикидывая, как сделать всё красиво. - Тебе понравится. Я позабочусь об этом.
    Она приблизилась почти вплотную, оставляя совсем немного пространства. Ладони мягко накрыли мужские бёдра, другой бы на месте О’Брайена подумал бы, что Инес робеет заходить дальше. Как сильно ошибся бы! Только руки касались напрямую. Молчание ванной прерывали звуки общего праздника, еле-еле доносившиеся с улицы, и тихий шорох соприкосновения объёмного кружева чёрной юбки с не менее тёмными джинсами. Грубая ткань царапалась с вышивкой, чего точно бы никто не заметил, если бы мир вокруг не сократился до одного квадратного метра. Их дыхание переплеталось, касаясь лиц друг друга. Инес бы обязательно поцеловала желанные губы, но пока только играла с ними, делая вид, будто хочет прикоснуться, но никак не получается. Зато рукам не мешало ничего. Они благополучно прошлись вдоль кромки штанов, соединяясь возле пуговицы, беззастенчиво освобождая её из петли и направляя вниз бегунок молнии.
    Он догадался? Любопытство отразилось в карих глазах и прикушенной изнутри губе. Не может не распознать её намерений. Они не так давно вместе, о вкусы и приёмы изучали с пристрастием.
    - Только не испачкай мне лицо. Ещё один слой декора все заметят.
    Прозрачный намёк с возможными вариантами. Какой именно выберет - даже интересно. Инес бы не отказалась и от самого простого, посмотрим, как карта ляжет. А пока женщина плавно опускалась на колени, не сводя глаз с Джастина. Пусть видит, что она его хочет, что в глазах нет и тени сомнений. И ещё меньше, когда освобождённый от одежды член оказывается возле лица певицы.
    Здесь как раз медлить и не стала. Кокетливая прелюдия мягко перетекала к большим откровениям. Пока орган только крепчал, губы Инес порхали по стволу сбоку. Пальчики аккуратно придерживали в нужном направлении, предоставляя лучшие возможности. Например, открывая доступ к яичкам. Их Ферри для начала поприветствовала мягким языком, а потом втянула каждое в рот. Сладко, аккуратно прикрывая зубки и перекатывая внутри. Всё это только начало. Пока женщина дразнится, располагает к себе, одновременно облизывая плоть во рту и растирая выступающую смазку вокруг головки. А когда член достаточно прибавил в размере церемонии и прелюдии отошли в сторону. Губы и так блестели от слюны, но язычок дополнительно прошёлся по ним сверху. На всякий случай. Ведь стоило приоткрыть ротик пошире и уложить язык плашмя и член скользнул прямо в подготовленное пространство. Не просто немного, а до горла и глубже. Инес не мелочилась, натягиваясь губами если не до основания, то до предела, куда дальше не пускали джинсы. Стоило усилий удержать горло в расслабленном положении. Но именно этого и добивалась. Кто бы только знал, как минет способствует пению... Ферри знала. По этой самой причине не замерла на одном месте, а продолжила мягко и медленно двигаться по стволу Джастина. Ну и к тому же хотела сделать ему приятное, и самой расслабиться. Почему бы и нет? Инес правда нравится стоять на коленях перед близким человеком, остасывая в чужом доме на чужом дне рождения.

    +1

    8

    Ванную комнату наполнял свет, что кружились пылинки, за окном уже играла какая-то группа, доносились гудящие басы, из-за которых подрагивал пол. Я прижался к стене, закусив губу. Спиной чувствовал вибрацию от музыки, хотя в самом помещении было глухо. Кисточка гуляла по лицу Инес, а я достал телефон, чтобы написать телохранителю. Куча облачков пробежались по экрану. Там мелькнуло всё: и чужая обида, и попытка манипулировать, и что-то приятное. Я чувствовал, что на мне у многих сошёлся клином свет и повернулись мозги, и это мне льстило.
    - Если честно, я намеренно не сказал тебе о туре, - я поднял голову от экрана телефона. Мои пальцы перестали набирать сообщения. - Не хочу принимать важные решения раньше времени. В моём понимании любовь должна быть эгоистичной. Просто брось кого-то, если чувствуешь, что так правильно, даже если слёзы на щеках, которые целовал. Или можно остаться, сделать шаг против умопомрачительной карьеры, но выбрать для себя что-то большее. Наверное, также ужасно себя чувствуют те, кто хотят счастья, но им нужно сказать человеку о том, что они неизлечимо больны. И если партнёр не хочет терять время, то он может уйти, - я знал об этом, потому что часто проводил благотворительные выступления в хосписах. Мне хотелось говорить с кем-то об этом, но из моего окружения мало кого волновали эти чужие слезливые истории. Даже с моим менеджером о многом было не поговорить, хотя он и обсуждал со мной многие серьёзные темы, дожидаясь, когда у меня в голове сложится концепция песни. - А у меня тур, - я хмыкнул. - И я безумно влюблён в Luvguns. Знаешь, я хочу что-то придумать с тобой.
    Пол, мой телохранитель, отвлёк меня сообщениями. Он был в ярости. Он взял с меня слово, что я не посещаю никаких вечеринок, не поставив его в известность. Не отвечаю на фанатские письма без его согласия. Если что-то беспокоит меня, то нужно сообщить ему. "Это важно, - сказал он. - У тебя такая работа, ты соблазняешь этих людей, когда играешь на гитаре, когда куришь перед камерами и показываешь средний палец журналистам, когда снимаешься в музыкальных клипах, когда улыбаешься кому-то в зале с первого ряда. Они одержимы и у них могут быть ревнивые парни". Я доверился менеджеру, нарушил условия и ни к чему хорошему это не привело, впавший в зависимость бывший муж Инес тёрся где-то поблизости и даже был в курсе наших отношений. Пол пообещал, что заедет в дом Стоунов с полицейским в ближайший час и задаст Инес неудобные вопросы о её прошлом. И мне не нужно будет самому вникать насколько Марко на ней помешан и что их связывало, насколько сильно она скучает по его члену, деньгам, заботе или чувству юмора.
    Ещё недавно я в ужасе читал газеты, когда погибла Дженни от рук поклонника, недавно в чёрном плаще опускал розы на её могилу и говорил слова поддержки её родственникам, сдвинув солнезащитные очки на затылок, подмявшие рокерскую причёску. Пару неделю молча следил за новостями, что владельцы стадионов и концертных площадок принимают меры, чтобы избежать таких инцидентов. Пол меня ужасно бесил, но я послушно сдал все одержимые, грязные фанатские письма и передал ему пароль от почты. "Можешь дрочить, родной. Куча барахла, которые ты так просил". Лишь бы в ночных кошмарах больше не слышать звук выстрела в тишине ночи, такой же, от которого однажды прервалась яркая жизнь Джона Леннона. Для миллионов поклонников всё было кончено в один момент.
    - Тебе привет от Пола.

    - Значит, я снова услышу от тебя пару очень высоких нот, - паясничая я немножко запищал, пытаясь изображать какое-то оперное пение. Получилось хуёво. Хотя мне все заливали, что верхние ноты мне тоже не очень плохо даются. - Интересно, я когда-нибудь услышу твою собственную песню? И твои мысли о любви? Твой голос создан для сладких и шаловливых песен, - поддразнивал я итальянскую певицу, за которой всегда присматривали талантливые мужчины. - Ты расскажешь, с кем тебе хорошо, - она идёт ко мне мягкой, кошачьей походкой, соблазнительно покачивая бёдрами, а я понижаю голос. - Кто заставляет тебя сходить с ума, - её глаза были немножко бесстыжими, а в их глубине я обнаружил мой любимый озорной блеск. Я тоже коварно прищурился, как хищник на охоте. - Рассказать всем о личном, это также волнительно как заниматься сексом перед объективом камеры на устройстве, которое хотят взломать все, охотящиеся за звёздами, хакеры.
    Интересно, что она задумала.
    Я был окружён её томным взглядом, близостью тела с сексуальными изгибами, ароматом кожи и парфюма, горячим дыханием. Я начал чувствовать себя в ловушке наслаждения.
    - Я хочу доверять тебе. - но это так невозможно в моём случае, да? - Думаю то, что ты придумала, мне тоже понравится.
    Я вздрогнул и приоткрыл губы, шумно втягивая воздух, когда ладони коснулись моего ремня. Опускаю взгляд вниз. Готический маникюр на ткани рокерских шмоток и кольца, она любила всякие аксессуары. У Инес есть стиль. Во мне ещё сохранялась лёгкая обида из-за её слёз по прошлому, но моё тело предательски уже было полностью на стороне этой женщины, чьи подушечки пальцев скользили по моей коже, по ямочкам на бёдрах. Своей промежностью она потёрлась о мой пах, нас разделяли только тряпки. Я подался бёдрами вперёд, лишь бы продолжить это трение. Да, детка. Моё лицо стало сконцентрированным, я был полностью погружён в эти ощущения. Движения наших тел под еле слышную, гудящую музыку. Это так приятно. Интересно её тело реагирует на моё также, как моё на неё? В джинсах и боксерах было тесно. Твоя киска влажная?
    Я наслаждался игрой, которую затеяла Инес. Обычно это я кого-то соблазнял и было немного непривычно, когда охота велась на меня.
    Бегунок молнии вниз, вместе с моим сердцем. Большим пальцем слегка поглаживаю её высокую скулу, с благодарностью и нежностью смотрю в азартные карие глаза. Она ведёт себя развратно и смело, но я пытаюсь понять насколько она честна. Её рука касается выпуклости на штанах. Мои губы ловят её губы, я посасываю верхнюю, а мои ладони жадно начинают свои исследования тела певицы, я лапаю и мну её грудь, заключённую в тесный корсет, скольжу ладонями вниз по её стройному телу и сжимаю лучшую задницу на итальянской сцене.  Я знаю, что Инес явно не недотрога и тоже хочу доставить ей удовольствие. Наши губы теряют друг друга и целуемся снова. Мне нравится её вкус и алкоголя из коктейльного бара внизу.
    - Может быть я хочу оставить как можно больше следов, чтобы видели, что ты умеешь делать этим невинным ртом, которым поёшь в микрофон. Я начинаю думать, что ты слишком хороша, чтобы быть моим секретом. - едва ли не мурлыкаю я, чувствуя как Инес расстёгивает ремень.
    Постепенно в ванной комнате смолкают разговоры, им на смену приходят только прерывистое дыхание, звуки нежных поцелуев, тихие стоны, мычания, мурлыкания.
    Я ещё долго буду помнить это зрелище - присевшая Инес, смазливое знаменитое личико, её томный взгляд снизу сквозь пушистые ресницы и головка члена около её губ. Мои джинсы спущены в то время как она почти полностью одета, не считая глубокого декольте и приподнятых корсетом круглых, клёвых, пышных сисек, между которыми глубокая ложбинка. Я любуюсь. На v-образной форме моих бёдер маленькая гусеница от небольшого шрама, полученного на одном из концертов, когда я выскочил в безумную толпу в Шотландии. Но на её теле тоже есть несколько уродливых отметин непростого прошлого.   
    - Давай, полижи его, детка, - шепчу в ответ на её дерзость свою просьбу, касаясь розовой головкой члена пухлых вишнёвых губ. - А потом возьми в свой тесный ротик.
    Плавное скольжение влажного языка по длине члена сводит меня с ума и ужасно дразнит, я пытаюсь вцепиться руками с татуировками в узорчатую вибрирующую плитку позади меня. Её упругий язычок пробегается по вене, играет с чувствительной кожей яичек, я шиплю сквозь зубы от удовольствия, у меня срывает крышу от горячего дыхания её рта. Тяжело дышу и смотрю на неё пьяными глазами. Её язык касается головки.
    - Бля, - шепчу я, стараясь расслабиться. Так хорошо, Инес находит все мои секретные точки, она знает как нравиться мужчинам. Как сосать, где касаться, чтобы каждая чувствительная точка не оставалась без ласк. Но знает ли как любить? Её холодные слова про профессионализм и быстрая маскировка слёз ещё волнуют меня. Тугое колечко пухлых губ скользит по расширяющемуся краю твёрдого, большого члена. Не стараясь больше сдерживать себя, я совершаю движения бёдрами навстречу удовольствию и её жаркому ротику. Хочу больше и глубже. Как умеешь только ты. Видела бы ты себя, малышка.
    Инес сосёт медленно и от этих нежных, чувственных ласк такие острые ощущения. Мой член появляется и исчезает в её влажном, тёплом рте. Иногда она выпускает его, и от её губ тянется тоненькая нитка слюны, такое милое зрелище только между нами двоими. Такая шлюшка, но не называю её так, потому что она не любит грубости. Постепенно она втягивает мой член всё глубже в горло. Ноги становятся ватными, я периодически запрокидываю голову назад, а мои пальцы касаются её тёмных волос. Из-за солнечных лучей поблёскивает поверхность часов, когда я перебираю с любовью локоны на её голове, совершающей возвратно поступательные движения. Я больше не в силах выносить эти сладкие пытки и хочу установить свой темп, направлять её голову, бессовестно трахать её в рот. Я теряю себя в этих движениях её перепачканных губ и языка, в этих неприличных звуках, а самое ужасное, похоже я начинаю испытывать зависимость от её глубокого минета. Сможет ли кто-то заменить эту нежную кошечку, если я её обижу и брошу? Я понимаю, что не хочу ей делиться ни с кем. Она моя, моя, моя девочка. С моих губ срывается тихий стон.

    Отредактировано Justin O`Brien (2022-04-30 23:47:20)

    +1

    9

    В какой момент необходимость освободить горло от зажатости переросла в эмоциональное раскрепощение? Не полностью, ведь приходилось себя контролировать, чтобы ненароком не задействовать зубы и позволять тереться головкой о стенку горла. Очень хотелось податься порыву, но в мыслях крутилось «не сейчас, рано». Правда рано. Если хочет увидеть блаженное лицо Джастина, которого уносит волной оргазма. Но боги, как же сложно! Его стоны заводили. Лицо и без того не сохраняющее невозмутимость, приобретало новые оттенки  жалобного желания. Чего ей хотелось? Больше контакта, приласкаться к руке, целуя татуировку, утонуть в объятиях. Ненадолго, больше им не позволит ситуация. Но вот сейчас тот самый край срыва, когда хочется не просто пасть и окунуться в страсть в головой - утопиться, захлебнуться невысказанными эмоциями. Джастин сам не понял, но вскрыл нарыв. Конечно, ей слишком хотелось всего этого. Своих песен, вещать о люби и настоящих чувствах. А ещё вспомнить Питера и теперь самой посвящать песни Джастину. Пусть об этом не узнают или будут ходить слухи. Инес хотела отдать их тому, кто подарил ей крылья за спиной и возможность летать. Возможно, когда-нибудь, особенно в преддверье этого тура, он их обломает, но так не скоро...
    Они вторили друг другу. Джастин вплетал пальцы в её волосы, а Инес цеплялась за его бёдра. Ориентировалась по малейшему вздоху, как он хочет, как любит, когда надо ускорится, а когда медленно и чувственно впустить в себя. Почти так же, как обычно мужчина трахал её в постели. Нежно, трепетно, но всегда ярко. Он не заслуживал, но раз за разом короткие ноготки Ферри впивались в обнажённую спину. Подушечки пальцев скользили по лопаткам, словно извиняясь, чтобы со следующим толчком плотно обвить ногами бёдра, удерживая в себе, не желая так просто отпускать. Но когда он спрашивал? Когда сама Инес хотела остановиться? Как сейчас. Отпускать было неправильно. Говорить что-то - неправильно. Просить - неправильно. Поэтому она молча изнемогала. Упиваясь этим чувством. Особенно сильно стискивая опухшие до покраснения губы. Ей так хотелось внимания к себе, но удлинённая юбка не способствовала самоудовлетворению. К тому же... это было бы неправильно. Сейчас Инес старалась только для своего мужчины, игнорируя собственный комфорт, отдаваясь целиком и полностью. Их соитие снова было влажным, полным горячих вздохов и натянутых, как тугие пружины, нервов. Ферри хотелось больше чувствовать руку и она склонилась к ней, меняя угол. Зря. Или нет. Новые ощущения захлестнули и вылились судорожным стоном и зудом внизу живота. Её собственное тело словно отторгало подобное подчинение. Но не с Джастином. С ним оно томилось, заставляло действовать, лишь бы снова оказаться в жадном плену его объятий. Женщина увеличила темп. Насколько смогла. Насколько позволяло горло, норовящее сжаться. Приходилось останавливаться, то полностью насадившись на член, то почти выпустив, оставив на губах лишь головку. Тогда поднимала влажный взгляд наверх, концентрируясь на лице. Смотрит ли? Как? Чего хочет? Его желания слишком важны, чтобы не посвятить несколько мгновений на разглядывание. Горло немного противилось, досадовало, саднило, однако Инес знала, что на очень короткий промежуток времени. Ей так важно снова  приоткрыть ротик, символически приглашая, чтобы Джастин сам вошёл в неё. Как всегда, заботясь о её чувствах. Милый, обожаемый Джастин. Будь и дальше джентльменом. Остальное сделает сама.
    Особенно когда близится финишная прямая. Лучшее, что оба смогут сделать - не противиться притяжению. Инес хотела его. До звёзд перед глазами, которые жмурила, демонстрируя блестящие тени и решительность, ускоряясь. Не так быстро, как хотелось, но на частые мелкие движения она была способна, время от времени позволяя себе вдохнуть. Её личико алело. Вряд ли от смущения. Но и оно присутствовало, ведь почти задумывалась, не попросить ли помочь. Чтобы смог взмыть на вершину эйфории, если её усилий мало. Но ведь старается. Во рту скапливается слишком много влаги. Слюны и смазки. Они стекают из уголка губ по шее. Ещё немного и достигнут груди. Ноги сводит от собственного напряжения. Они слишком заведены. И в момент, когда Инес едва не поперхнулась от ударившей в глотку спермой, едва не кончила сама. Без прикосновений. От одних лишь фантазий, воображая, чтобы член находится не во рту, а в киске. Но не так. От разочарования хотелось выть! Пока получалось только жалобно скулить, глотая. А после глубоко дышать, поднимаясь с колен. Хочет-не хочет Джастин целовать её бесстыжий рот, а придётся.
    Хоть Инес и набросилась снова на любовника, но порыв отошёл на второй план после первого же касания губ. Тесные объятия пропитаны нежностью. Итальянка снова дышала им.. теперь уже её пальцы гладили жёсткий ёжик волос у края шеи.
    - Ты спрашивал о моих песнях, - так непривычно, слышать собственный осипший после минета голос. Пусть. Тихая хрипотца придаёт изюминку. Достаточно шептать в губы, соприкасаясь лбами и кончиками носов. С надрывом, прижимаясь и дрожа от возбуждения всем телом. - Я хочу когда-нибудь спеть о нас. Как ты мне дорог. Влезть в работу композитора и диктовать свои условия, как и что должно звучать в особенные моменты. Когда зайдёт речь о твоих словах или глазах. Они тёплые, ты знаешь? Даже сейчас, когда... когда...
    Инес прикусила губу, ещё больше собираясь с мыслями. Её обычное желание быть рядом с этим человеком выходило за рамки. Накрыла эйфория или подавленные обычно эмоции? Кто знает. Зато точно знала, что если не скажет сейчас - вряд ли сможет попробовать снова.
    - Послушай, я знаю, что значит для тебя группа и музыка. И не могу требовать бросить всё. Но ты мне нужен. Поверь, - просьба с робким поцелуем на грани. Ферри хотела остановиться. Заткнуться и продолжить молчать о чувствах. Ей так страшно падать в пропасть ожидания признания. Только вот они оба понимают, что пока страсть накрывает их с головой, любые слова прозвучат искренне. К чёрту. Пускай. - Не хочу делить тебя с другими женщинами. Я сгорю от ревности. - В подтверждение кулачок сжал край майки Джастина, но практически сразу отпустил. В голосе послышались низкие мурчащие нотки, прописанные откровенным желанием. - Но ещё быстрее я сгорю, если не трахнешь меня сейчас.
    Секс, как иллюзия обещания, что не бросит. А ещё лучше без обещаний, без подтекстов. Только яркое слияние всего невысказанного, как умеют только творческие люди. Хоть внутри Инес распирала физическая и эмоциональная потребность в близости с Джастином, ничто не мешало ей искать в нём поддержки. Скользнуть рукой вдоль его руки, как итог переплетая пальцы и подтянуть к лицу. Припасть губами к запястью, а щекой - к тыльной стороне ладони. Доверчиво, словно не она только что развязно отсасывала, стоя на коленях. Всё это было. Обе стороны женщины, слитые в одно невероятным коктейлем. Каких богов нужно молить, чтобы его вкус пришёлся по душе Джастину? Снова чувственные метания и переживания. Ещё ничего не потеряно, но вот-вот, скоро... Вероятно, она будет плакать в подушку без возможности безболезненно отпустить и закрыть сердце. Когда-нибудь потом. Пока её губы скользили по лицу О’Брайена, концентрируя невидимый след поцелуями и мягким касание языка вдоль линии челюсти. Их уста снова встретились в безумном танце, где каждый хотел большего. Тихий звук мужского имени шелестел в воздухе, изолируя от навязчивой музыки с улицы. Истерзанные ласками губы Инес обхватили мочку уха, втягивая в рот. Мило и ласково игрался с кончиком язык. Он не один заигрывал. Куда смелее нога обхватила бедро Джастина. Вот бы обувь была изящнее, тогда их неожиданный порыв приобрёл цвета строгого и страстного танго. Сейчас бы окунуться в него с головой.

    +1

    10

    Когда ты грёбанная рок-звезда, это привычная часть твоей жизни - отсос в ванной чужого дома, красивая девочка на коленях давится членом, но старается, ты бережёшь голос, между выступлениями почти не разговариваешь и не особо растрачиваешься на комплименты, спиной об стену трёшься в мешковатой рокерской футболке с вырезом, обнажающей ключицы. Зеркала ловят движения тела. Что теперь с ним будет, когда доктор, чтобы сохранить высокие ноты, рекомендует употреблять стероиды? Но сейчас я могу освободить голову, шёлк языка Инес и тепло её рта помогает отвлечься от тёмной жизни, из которой кто-то вынюхал все белые полосы. Сейчас всё по-особенному, это по-настоящему глубокий минет, мне слишком хорошо, чтобы понимать, что сосёт она лучше, чем все мои бывшие. Хотя любить я уже будто бы не способен. В сердце всё меньше чувств, но хоть в чём-то есть градация, прыгая из постели в постель. Мы оба знаменитости, вместе растерзаны сплетнями прессы, заюзаны теми, кому зря доверяли, когда они держали нас за руку, просто потому что были покорены блеском, мы доверяли им мысли, а их интересовали наши тела и слава. У меня нет иллюзий, что Инес другая, что она невинная и у неё нет шрамов. Но даже она заслуживает любви, а не... меня.
    Ещё долго не смогу выкинуть из головы жгучие, бессовестные и наглые глаза, будто мой член - самое кайфовое лакомство. Из тесного пространства, выложенного мрамором и керамикой, будто откачали воздух, и я жадно вдыхаю, стараясь украсть последний кислород. Её рот активно насаживается на мой член, на моём животе напряглись мышцы. Стоны срываются с моих губ неожиданно для меня, сколько бы не старался сдерживать себя, потому что скоро за дверью появится мой телохранитель (десятки футов мышц, за широкой спиной война в Афганистане). Как удаётся так долго сохранять тайные отношения, если всегда такие шумные. Пальцы с кольцами скользят по мягким волосам моей девочки, которая знает как использовать свой ротик. Пошло прихлёбывает, теряет мой член, я с нежностью касаюсь пальцем полной влажной губы. Какая ласковая кошечка. Моя, чертовски хочу, чтобы принадлежала мне целиком. Может заняться её карьерой, тогда будет полностью в моей власти? Купить как красивую вещь, она в новой стране. Инес снова начинает трахать меня ртом, заключая в плен полных, упругих губ. Впалые, раскрасневшиеся щёки - хочется сохранить этот вид надолго в памяти. Горячая. Давай, девочка. Я толкаюсь бёдрами навстречу удовольствию. Кончик члена упирается в задней части горла и у меня срывает все триггеры, я трахаю рот Инес, совершая быстрые фрикции, удерживая и направляя её голову. Наполняю её членом. Больше не джентльмен, прости, ты моя шлюшка, сценическая причёска испорчена к хуям. Но мне никогда нельзя верить. Глубже, быстрее, пожалуйста, мне нужно.
    - Бля, детка.
    Зрение расплывается, по всему телу разливается теплота, кажется на моих щеках тоже можно заметить румянец. Я весь мокрый, а ноги ватные. С гортанным стоном я кончаю ей в рот.

    Когда мы друг от друга устанем? Когда предадим друг друга? Когда какие-то мелкие привычки начнут раздражать? Такое всегда бывает или не всегда? Сейчас так кайфово, так кайфово друг друга изучать, каждый сексуальный изгиб, нежность кожи, каждое изменение на лице, когда находится та самая точка. Сколько ещё дней я буду просыпаться от таких ощущений? Я немного становлюсь зависимым, но любить Инес всё ещё кажется мне безумной затеей. Конечно она хорошо трахается, но может это сейчас мне хочется, чтобы она принадлежала вся без остатка, телом, мыслями. Это пройдёт во время тура, когда будет разделять расстояние. Мысленно прошу себя перестать думать членом. Хотя стоит попробовать узнать её лучше. Поможет ли мне Пол? Он так хорош в раскопках нужной информации. Фальшивая или настоящая нежность в её глазах? Слёзы уже высохли? Но когда её киска перестанет нуждаться во мне, о ком будет думать и скучать? Обо мне или о нём? Когда мы писали песни с Элли, целовались и валялись посреди нот, я обещал, что эта любовь уникальная, раз в жизни и навсегда. Какая цена моим словам и принципам, если я теперь влюбляюсь в певицу, которая восхищает меня сексуальной распущенностью, бездонных горлом, сохнущую по своему бывшему мужу? Я даже не уверен, что мне нравится её творчество. Да, красивая и уязвимая, которая почему-то смотрит влюблённо. Глазами просит трахнуть себя. Бля.
    Говорю себе "Не верь ей, как и всем девушкам. Играй в любовь, но не продавайся, пока ещё можешь писать музыку и выступать". Я поднимаю взгляд из-под сомкнутых ресниц. Красиво и сексуально - распухшие от минета, вишнёвые губы, раскрасневшиеся щёки, смотрящие с мольбой и похотью глаза, просящие мой член. В вечернем эфире Джейсон и все его филологические штучки будут бессильны против меня, сколько бы не докапывался до моих дурацких романов и не пытался меня смутить. Знал бы он, что мы творим за закрытыми дверями и что Инес становится моим тылом и тихой гаванью, хорошо меня дополняя.
    Наши тела снова вплотную, притягиваем друг друга за остатки одежды, зажатые в кулак, поцелуи грубые, жадные, больше в них нет нежности. Я чувствую свой вкус на языке Инес. Так необычно, люблю когда она целует меня так развратно. И хотя мне приятно как Инес щекочет волосы на затылке, угадывая все мои слабости, я тоже стараюсь бережно относиться к её чувствительному телу, желающему ласк, и прижимаю к стене. Её запястья прижаты к керамике. Попалась, теперь полностью в моей власти. Я намного сильнее. А полная грудь девочки, приподнятая корсетом, вздымается и опускается. Теперь это твоя фантазия. Я буду тобой владеть.
    - Неа, мисс самые-клёвые-сиськи американской сцены. Теперь тебя трахну я, - говорю ей, хитро прищурившись. 
    - Я тебе дорог? - переспрашиваю я немного отстранённо, я не успеваю изобразить какую-либо эмоцию, несмотря на все актёрско-блядские таланты, когда слышу её слова. Когда Инес говорит о моих глазах, а её мягкий, сексуальный голос ломается ближе к конце предложения, это так красиво, я сглатываю образовавшийся в горле ком. Я не могу ничего сказать, просто задыхаюсь от внезапно нахлынувшей нежности, которую я не планировал испытывать к этой девушке. Зачем это? Проявление чувств собственности? Играет или уже проигрывает? Моё тело всегда было "грязным", кучу раз использованным, чтобы удовлетворить самые мерзкие потребности а-ля "что бы я хотел сделать с рок-звездой", "я его поимела и скоро доберусь до его денег". Это то, чего не хватало, чтобы кто-то набрался смелости сказать мне, с моей популярностью, с кучей поклонниц и с хорошей охраной, "нет, он мой", Инес дерзкая. Хочу ещё раз слышать такие слова. Но я всё ещё стараюсь улыбаться фальшивой, ведь сегодня она плакала по своему мужу.
    - Тебе сейчас так кажется, - тихо говорю я, проведя пальцем по краю декольте, щекочу кожу. Хотя внутри всё наполняется теплотой. Может, так начинается что-то большее, чем просто бесконечная ложь? Ты заслуживаешь это. И Инес заслуживает, - убеждаю себя на подсознании.- Я тебе разонравлюсь, если у меня не будет группы. Не проси меня отказываться от того, что всегда вытаскивало меня. У меня нет права на ошибку. Но я уверен, что всё равно найдётся мир, где сможем существовать мы. Мы можем позволить себе всё, думаешь, не сможем это?
    Я молчу и слышу наши дыхания, кажется для этого специально перестала играть музыка на какое-то время. Иногда приятно слушать тишину, особенно когда прошла эпоха Guns N' Roses.
    Мои глаза наверное светятся ещё больше, когда Инес говорит о ревности к другим девушкам. Разве это не то, что я хотел? Ускользнуть от Пола и попробовать провести время в простой семейной атмосфере. Но ничего не прояснилось, а всё ещё больше запуталось.
    - Мы вернёмся к этому разговору, - сказал я. Вероятно, это будет уже после того как Пол появится в этом доме, закатит глаза, когда увидит двух музыкантов, застёгивающих одежду, вытирающих рот тыльной стороной ладони и шкодливо выныривающих из ванной. Задаст вопросы Инес, проверит Марко.

    Снова целуемся. Руки завожу за стройную спину, наощупь ищу завязки на корсете. Уже неплохо знаю его, иногда это часть моего обычного дня, когда помогаю Инес собраться на какое-то выступление, с силой дёргаю шнурки, сдавливая грудь, вдавливая её в жёсткую ткань и слушая как дыхание становится более коротким. В этих её готических шмотках что-то есть, хотя и предпочитаю Инес без этого яркого образа, какой часто видят все по телевизору. Без косметики, немного взъерошенную, без хитровыебанных тряпок. Почти не прерывая поцелуев, мы дёргаем куски одежды на телах друг друга. Я занят завязками, пока, наконец, не рычу, теряя терпения, и как игрушку резко поворачиваю Инес спиной к себе, заставляя её ладони врезаться в стену. Убираю распущенные, вьющиеся волосы, открывающие вид на стройные, острые лопатки, заключённые ловушкой одежды, тяну за шнурки. Наконец, одежда падает на пол и я наслаждаюсь видом сзади, позволяя взгляду скользить вдоль позвоночника к ямочкам на спине. Сжимаю её задницу ладонями, мну её ягодицы, раздвигая их и целую в шею, где заканчивается ухо и начинается челюсть, смыкаю губы и нежно посасываю. Я трусь об её задницу, снова ставшим твёрдым членом, её соски касаются прохладной стены. Наши обнажённые тела мелькают на поверхности зеркал, там мои татуировки, её спутанные волосы, стройная спина.
    Шумно выдыхаю.
    - Честно, я бы оставил корсет, но мне слишком нравятся эти розовые, твёрдые, торчащие соски, - её грудь наполнила мои ладони и я бережно сжал её. Соски твердеют между большим и указательным пальцем, выкручиваю их, играя с любящим ласку телом. Такая чувствительная, выгибает свою изящную спину, подаваясь прикосновениям. Мои ладони скользят по животу к нежной коже под пупком, продолжаю целовать и лизать шею, а пальцы ныряют ниже, касаясь тёплой и влажной плоти, провожу ими между нижними складками, медленно, аккуратно, раздвигаю их, палец движется вперёд и назад, собираю её соки, пока не нащупываю комочек нервов и начинаю круговые движения, чувствуя кожей влагу. Пальцы скользят по её клитеру с пошлыми звуками. В моих глазах озорные огоньки. Я кайфую от этого разврата дома у Питера, который мы творим. Это для нас двоих. Она уже мокрая, хочу, чтобы она тоже вела себя как животное, думала только киской, и судя по движениям её бёдер, подающихся навстречу моим пальцам, я кое-что делаю правильно. Чувствую как Инес расслабляется. Нормально держишься на ногах? Я не буду дразнить и мучить тебя долго. Хотя мне это так нравится. Кажется весь мир нас потерял, телефон начинает вибрировать, кто-то ждёт музыки, я поворачиваю певицу к себе, любуюсь её румянцем на щеках, и не давая ей стоять на расслабленных ногах, ловко подкидываю её тело на руках, удерживая за бёдра, спина скользит вверх по холодной плитке.
    - Ты кайф, - говорю я, мягким голосом и он звучит ниже, чем обычно, мой член у её скользкого входа, а наши пухлые губы парят рядом, наши груди соприкасаются. От кожи к коже нереальные ощущения, её твердые соски касаются моей груди. А ноги обвивают меня. Такой похотливый взгляд из-под густых ресниц, я ещё не видел более красивого цвета глаз, вызывающего дрожь. Я толкаюсь вперёд, медленно проникая в её влажное тело и растягивая его. Как хорошо, Инес такая тугая, мой член наполнял её и я подумал как идеально совпадают наши тела. Я начинаю медленные, осторожные фрикции. Врезаюсь большим членом в её тело у стены. Удерживая и направляя её за бёдра, до белых точек на коже от пальцев, начинаю новую гонку за кайфом. Такая маленькая милашка, удивляюсь как она вмещает меня.

    +1

    11

    Знает ли он? Хотя бы немного, но догадывается? Как тонут берега рассудка от наплыва вызываемых эмоций, как хочется подарить мир мягким касанием ресниц, отдать всё и надеяться, что на дне останется хотя бы ответный крошечный огонёк. Джастин любит делать вид, что на всё положил болт, что жизнь вокруг создана только для развлечения и серьёзность - не про него. Как было бы проще, если бы я видела в нём именно это. Но глаза разглядывают его через совершенно другую призму. То ли мне самой так хочется нежности, что ищу её в самой незначительной мелочи, то ли он действительно тот, кем не желает быть. Из-за этой двойственности сложно понимать, к кому привязалась. К реальности или мечте. Его холод в зале спугнул, напоминая, что между нами важную роль играет секс. Животное желание друг друга, которое вот-вот пробудится сейчас и задвинет в долгий ящик все обязательства. Как выступление на сцене через десять минут. Или полчаса. Или сейчас. Но нас там нет, все подождут, пока Джастин пришпилил к стенке, словно пойманную в тиски бабочку. Красивый экспонат. Точно знаю, что ему нравится видеть, как я трепыхаюсь в его власти. Скоро наша любимая игра повторится, а ожидание тягостно, но вместе с тем вызывает сладость и желание кусать губы. Свои и чуть нежнее его, втянуть чужой язык и посасывать. Кажется, мне слишком нравится чувствовать его во рту. Не только член. Ещё пальцы. Люблю, когда он навязывает мне эту игру. Люблю видеть на его лице самодовольную ухмылку и как изгибаются губы, проговаривая пошлое и чувственное «детка», пока мой язык скользит между средним и указательным пальцем.
    Но мы ещё не закончили разговор о чувствах. Он говорит о невозможном, а мне хочется выть в тисках его тела. О том, что тоже хочу это самое «мы». Каждый раз. Каждый грёбаный, сучий раз хочу донести до него, как мне важно это самое «мы»! Как в самой бездне души начинает клубиться нечто безмерно родное, но почему оно всплывает в разговоре вместе с горечью? Как сейчас я бы хотела прижаться к его груди, но без похоти. Может, так он услышит, о чём поёт сердце? Без сказанных слов вслух, которым нельзя верить - они замарались в огромной луже фальши и никогда больше не отмоются. Поэтому я пою. Мой нынешний стиль подобен крику с вершины горы в никуда. С надеждой, то его услышит хотя бы эхо. Пусть гроза вторит на фоне, поддерживая силой, молниеносной плетью призывая слушать, о чём накипело. Я слишком долго шептала в микрофон несущественные лёгкие вещи, а сейчас хочу погрузиться в самую пучину шторма и остаться в нём собой, покорить, укротить, использовать! Передать мощь энергетики на площади и стадионе. Или этой маленькой площадке. Каждый раз отдавая себя без остатка, а после, расчехляясь от брони, посвятить любовь и нежность тому, без кого в грудной клетке клубится пустота. Потом, когда-нибудь я ему всё расскажу.
    Пока же наши тела сплетаются. Мы сдались собственной жадности друг до друга. Тяну вверх его майку, пока Джастин тянет шнуровку корсета вниз. Само собой, я лишаю его верха быстрее, но дальше позволяю себе расслабиться и кайфовать от того, как сильно сдавливает грудь в безрезультатных попытках одолеть завязки. Каждый раз балдею от взаимодействия О’Брайана с корсетом. Наверное, это фетиш. Ну и пусть. Оно того стоит, чтобы время от времени слышать гортанный рык. Мой зверь. Самодовольно ухмыляюсь, упираясь в стену руками, бесстыже выпятив задницу. Её пока плохо видно за слоем юбок, но это поправимо и прекрасно чувствуется. Я знаю, как себя подать. Боковым зрением вижу наше отражение и с его помощью лучше понимаю, когда увидит сведённые до максимума лопатки, а когда нужно наклониться ниже, по мере освобождения меня из тисков плотной ткани.
    Руки вытягиваются, скользя наверх, будто бы там есть карниз, за который уцепятся. Но там нет ничего. Только заштукатуренные щели между плитками - слабое утешение. Но оно мне и не нужно. Отпихиваю юбку в сторону, туда же летят туфли. Должно стать комфортнее, но специально стою на носочках. Моё тело как натянутая струна - только тронь и услышишь сладкий звук вздоха. Чувствую его обжигающий взгляд, под ним трепещет каждая мышца. А мне жаль, что он не видит моё краснеющее блядское выражение лица. Хотя всё Джастин знает. Он видел меня разную. Жаждущую тем более. Он может по частоте вздохов определить, чего я желаю. А мне хочется быть идеальным инструментом в его руках, его личной скрипкой Страдивари. Или тягостной страстной виолончелью. Он ещё не начал полноценно играть, но настраивает мастерски. Я не вижу перед собой невыносимо чистую стену. Мои глаза закрыты, меня всю уносит к местам, где в кожу впиваются его пальцы и оставляют невидимые следы его губы. Джастин же не возьмёт меня сзади? Не то, чтобы сильно против, но задница сейчас не подарит столько прекрасных ощущений, как киска.
    - Дразнишься? - я не смогла и одно слово сказать громко. Прошелестела придыханием и дополнила тихим стоном. Не люблю сдерживать свой голос, но очень часто приходится. Нас могут застукать. И это так заводит...
    И больше у меня не осталось связных мыслей. Джастин мне их не оставил. Это месть? Мне очень плохо. От жара рук и запотевшего кафеля. Даже не могу смотреть на себя в зеркало - не узнаю. Вижу только сгибы съехавших локтей и пятна перед глазами. Спина продолжается там, где соприкасается в его грудью, но я рвано вдыхаю чаще. Его ровное дыхание меня бесит. С мучительной расчётливостью играет на ожидании большего. Его рук не хватает. Его обнажённого тела не хватает. Чем больше дарит наслаждения, тем ярче хочется его всего! Мне сложно не скулить, уткнувшись в собственное плечо. Это точно не я раздвигаю ноги. Они сами приглашают. Но парень даже не проникает, остаётся терзать меня на входе. Я слышу громкий бит в ушах и не со стороны улицы. Это мой пульс твердит: «вот-вот, вот-вот». Ускоряется, заглушает почти всё. Бёдра не могут определиться, то хотят давления пальцев сильнее, то сбежать от пытки.
    - Пожалуйста... Я не могу больше, - пытаюсь насадиться хотя бы на пальцы. Не выходит. Накатывает досада. - Пожалуйста, Джастин!
    Напряжение резко отпустила. Не могу долго бороться, сдаюсь на милость своего любовника. Мне не нравится это слово. От него веет несерьёзностью и иллюзией любви. Партнёр - да, но мы друг для друга нечто более глубокое. Я не стану легко сдаваться тому, с кем хочу просто переспать. А ему покоряюсь. Сама себя ощущаю нежнее шёлка. Надеюсь, он тоже чувствует, как таю в его руках. Как жаль, что не невесомая. Но очень грациозно пленяю его бёдра ногами. Поймала. Улыбаюсь этой мысли. Кто кого ещё поймал? Я в руках милого рокера, а он будет со мной, пока не отпустит. Настроение снова меняется, самоубийственно скачет как на экстремальных качелях.
    - Хочу тебя всего, - нам даже не надо целоваться. Мы делим на двоих воздух, кружится голова. Пытаюсь вжаться ещё сильнее, но почему-то не выходит. Мы и так на пределе.
    Край приобретает новые границы по мере проникновения. В такие моменты я редко когда полностью расслаблена. Ни в коем случае не закрываюсь, но не могу остаться равнодушной, когда получаю желанное. Не просто хороший секс, в нашем случае нечто большее. Я получаю обожаемого мужчину и его внимание. Обнимаю внутри и снаружи. Тягучее ощущение, словно патока окутывает моё тело. Оно кажется чужим, каким-то нереальным. Мозг отмечает то напряжение внизу живота, то покалывание кончиков пальцев, то дрожь в ногах.
    Держи меня, иначе упаду.
    - Не отпускай меня, ни за что.
    Сама-то поняла, что сказала вслух? Какая разница? Сокровенные мысли крайне редко обретают словесную форму. Научилась держать их при себе. Чтобы потом не было больно, если проболтаюсь. Но редко... когда контроль слабеет, когда не хочется быть стянутой по рукам и ногам собственными правилами... Джастин слышит то, что заслуживает слышать. Если бы не страх потери.
    Он наполняет меня всю. На мгновение пронзает целостность. Я не могу быть просто мокрой куклой, которую приятно трахать на весу. Я не такая. Мои бёдра полностью в его власти, но никакие силы в этом мире не помешают мне пытаться ёрзать на члене. Хотела танго - вот оно. Страстное, пылкое и неторопливое. Наш огонь только разгорается, прежде чем полыхнёт оглушительным экстазом. Меня уже накрывает и откидываю голову назад. Волосы спадают вниз по плечам вдоль спины. Пара прядей больно тянет, зажатые между кожей и стеной. Причёску, в отличие от макияжа, придётся укладывать заново. Иногда хочу забежать к стилисту и оформить каре. А пока закручиваю волосы в подобие хвоста и больше не отвлекаюсь на них. Меня манят его губы и не отказываю себе в удовольствии облизывать свои и сминать его.
    - Посмотри туда, - мягко указываю в сторону зеркала и, когда вижу в отражении его глаза, интимно шепчу на ушко, - мы прекрасно смотримся вместе. Особенно так близко, - очередная коварная улыбка озаряет лицо. В этой позе маловато возможностей пошалить, а вот примерить на себя роль искусительницы... Пусть видит, как со стороны моя грудь прижимается к его, как трётся вверх-вниз. Или податься назад, чтобы показались возбуждённо торчащие соски. Подразнить их видом и вдавить обратно. - Мне нравится этот твой взгляд. Так бы и присвоила его себе. Или запатентовала, тогда мы бы разбогатели на очереди из твоих фанаток.
    Смеюсь тихо, пока могу. Пока могу выдавать что-то более членораздельное, чем только стоны и его имя. Прошло время, когда в процессе подсказывала, какой хочу секс. Да и самих вставок было на удивление мало. Спонтанный любовник на удивление прекрасно читал язык моего тела. В ванной комнате Питера меня знали с ног до головы как облупленную. Иначе не бурлила бы одновременно гремучая смесь из нежности и похоти, а мне бы не хотелось покрепче стиснуть зубы, концентрируя в теле жар его стараний. Джастин каждый раз переполнял всё больше и больше, убеждая, что способна принять глубже. Несчастная его спина, страдающая от моих потуг вцепиться крепче. Зато лица касаюсь исключительно губами. Или грудью, когда приподнимаюсь выше и откровенно предлагаю парню посмотреть вниз. В его власти целовать меня и тут. Твёрдые побагровевшие горошины сосков алчно взывают к его рту. Наклонись немного ниже и услышишь глубокий грудной стон, приглушённый ненавистным сдерживанием. Но так даже лучше. Я чувствую всего него острее. Как только удерживает меня? Я же сплошной комок нервов, неконтролируемое в желаниях создание, мечущееся из крайности в крайность. То целую Джастина, то прикусываю кончик уха.
    - O, mia amati… non dispiacerti per me… quanto caldo…
    Меня заносит с итальянским на поворотах. Но тебе же нравится.

    Отредактировано Ines Ferri (2022-05-21 16:36:23)

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Arms Open


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно