Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » confused the warmth with frostbite


    confused the warmth with frostbite

    Сообщений 1 страница 8 из 8

    1

    https://i.imgur.com/2dzA6Tl.gif

    https://i.imgur.com/Da6IVhR.gif

    Françoise Ledoux

    &

    Rebecca Moreau

    июнь 2020. бюро СМЭ. Сакраменто.

    хуже плохо помощника только помощник непрошенный.

    Отредактировано Rebecca Moreau (2022-04-02 23:51:20)

    +2

    2

    в свой самый первый рабочий день франсуа нервничал. он то и дело стискивал ручку с изображением неподходящих ему по возрасту и статусу корабликов, постукивал по левому бедру и думал, что первое в жизни свидание и в подметки этому всему не годится. франсуа очень, очень, очень сильно не хотелось сразу же попасть впросак. сказать что-нибудь не то и не к месту. сделать что-нибудь не то и не к месту. или – вечная проблема – уронить и сломать что-нибудь важное. ему хотелось выглядеть взрослым, презентабельным и компетентным. в конце концов, ему скоро тридцать лет, у него за плечами больше десяти лет обучения, и поэтому совершенно не обязательно зарабатывать обидное прозвище в самый первый рабочий день. франсуа знает, что это такое. франсуа “неваляшка” леду – в медицинской школе кто-то посчитал смешным назвать неуклюжего, не слишком складного и худого паренька неваляшкой. прицепилось. процентов девяносто времени франсуа это прозвище не беспокоило. но в остальные десять доставляло неудобства, заставляло его краснеть и становиться ещё более неуклюжим. в такие моменты, под звон летящих на пол предметов с неудобно стоящей тележки или радостного всплеска грязной воды из полного ведра, франса часто посещала мысль, что такие длинные руки и ноги – явно лишнее и без них ему бы жилось гораздо лучше и проще. он к этому всему, в общем-то, привык за всю свою недолгую – или как посмотреть, то вполне долгую – жизнь. но меньше всего в жизни хотел бы, чтобы прозвище “неваляшка” просочилось и сюда, в стены бюро судебно-медицинской экспертизы.

    - так, ты, - странного вида мужчина поднимает взгляд на франса, некультурно тыкает в него пальцем, но, слава богу, не спрашивает “мальчик, а ты чей?”. к этому франс тоже привык – привилегия того, кто выглядит, как минимум, на пять лет младше. – леду, верно? француз? – франс в очередной раз стискивает ручку и заученно отвечает: - нет, сэр, американец, - от американца у франса разве что место проживания, но фраза заучена, и франс, не задумываясь, выдаёт именно её. уроженец дюнкерка, француз на целых три четверти [и на одну - бельгиец], он чувствует себя американцем на все сто процентов, а потому даже не врёт, повторяя фразу, вдолбленную в голову отцом. [и кому интересно, что от акцента он избавился каких-то два-три года назад, когда к прозвищу “неваляшка” грозилось прицепиться ещё и обидное “лягушатник”].

    - пойдёшь к моро. вам будет о чем поговорить, - франсуа только кивает, слабо представляя, что у них общего, кроме фамилий французского происхождения. франсуа всё равно, у кого учиться, он умеет добывать знания самостоятельно, и если надо, умеет не спать, но при этом функционировать. – только моро сейчас в отпуске. немного побудешь у другого наставника, а как она вернётся, будешь с ней, - на этом введение в курс дела закончилось, и франсуа отправился на поиски своего наставника. временного наставника. но кто знает, может это временное – самое что ни на есть постоянное.

    время шло, прозвище в стены бюро не просачивалось. зато в голову франсуа просачивалось всё, что имело даже косвенное отношение к его наставнику. или, вернее, наставнице, находящейся в отпуске.
    - ты у кого, леду? у моро? мдаа, не повезло тебе, - приблизительно каждый начинал разговор именно с этого. а потом следовал какой-нибудь жуткий рассказ о ребекке моро. будто она синяя борода, доктор франкенштейн и тед банди в одном флаконе. под влиянием россказней добрых товарищей, у франсуа, который ни разу в жизни ребекку моро не видел [а загуглить или просмотреть фотографии на сайте не догадался], начал складываться в голове определенный образ. он представлял её женщиной за пятьдесят, строящей всех и каждого в ровную шеренгу и не дающей никому и рта открыть, потому что сама знает гораздо лучше. она виделась ему медузой горгоной, умеющей замораживать одним только взглядом, злой королевой из сказки про белоснежку с непременным отравленным яблоком и почему-то директором начальной школы – франс до сих пор старается о ней не вспоминать. встречаться с таким человеком леду хотелось всё меньше, а взаимодействовать практически двадцать четыре на семь – не хотелось вовсе. но выбора у франсуа, в общем-то, и не было. он пытался абстрагироваться от россказней и не верить всему, о чем болтают в стенах бюро. это было сложно. как будто каждый в этом чертовом бюро решил довести его до полусмерти ещё до того, как из отпуска вернётся моро.

    внутри франса теплилась надежда, что ребекка моро вернётся к работе не скоро. что что-нибудь заставит её задержаться в отпуске, взять дополнительные дни и провести их вне работы. она не могла быть такой жуткой, какой рисовало её его воображение и услужливые россказни коллег, но франс опасался. исключительно на всякий случай. за время её отсутствия он привык к другому наставнику. франс приходил в бюро раньше всех и сразу же принимался за работу. пусть не самую квалифицированную, пусть зачастую ту, что делать не хотел никто другой, пусть, но это всё равно была работа. та самая, о которой он мечтал с того момента, как поступил в медшколу. франс не выводился из прозекторской и пять дней в неделю задерживался после окончания рабочей смены, чтобы ещё немного поучиться. всё это хотя бы призрачно должно было помочь заработать лишние очки. или, по крайней мере, не вылететь отсюда в первые же полгода – процент отсеивания на последнем этапе всё ещё очень велик, а иначе почему же патанатомия в госпитале укомплектована, а в бюро вечно не хватает экспертов? возвращаться в патантомию франсуа не хотел. ему нравилось здесь, не смотря на пустившие корни в его душе чужие истории, основанные на реальных событиях [все, как одна – о ребекке моро, новом ночном кошмаре одного франсуа леду].

    в её день выхода на работу, франсуа не забыл получить новый комплект рабочей одежды. предыдущий был безнадежно заляпан формалином. от нервов он не спал практически всю ночь, повторял то, что наставница могла спросить в первую очень [кто-то очень добрый сообщил, что ребекка моро всем и всегда устраивает экзамен] и сейчас выглядел как человек, который упадёт, как только доползёт до стула. он зачем-то пришёл на работу к шести тридцати утра, подготовил прозекторскую, равномерно освещенную хирургическими лампами, не дающими теней, купил кофе и от нечего делать, пристроился в углу кабинета с учебником по судебной экспертизе. книга была всего лишь прикрытием, потому что на самом деле, франс спал. и проснулся он, только когда дверь скрипнула, открылась, а потом закрылась повторно за тем, кто вошёл в кабинет. франсуа вздрогнул, уронил на пол тяжелый учебник, лишь чудом не упавший ему на ногу, и вскочил со стула, больно ударившись локтем о шкаф. от боли в глазах посыпались искры [франсуа много и часто занимался спортом, но всё это было над ним не властно – он оставался худым и таким же неловким].

    - д-доброе утро, - если это всё можно так назвать. франсуа зажмурился, украдкой потёр ушибленный локоть и некультурно уставился на моро. она оказалась совсем не тёткой за пятьдесят со страшными усами и бородой. она оказалась совсем другой. и неожиданно красивой. – эм…ваш капучино на столе, - расследование он тоже успел провести и выяснить, какой кофе она любит. здесь были все средства хороши, а кто же в здравом уме сразу невзлюбит человека, принесшего любимый и ещё горячий кофе? в некоторых вещах франсуа был неисправим. махать в сторону стола он не стал: у него всего две руки, а у них целый день впереди. ушибленный локоть болел. но улыбнуться, вполне искренне, медузе горгоне, доктору франкенштейну и теду банди и черт знает кому ещё в одном флаконе, он смог. ну не может же быть всё настолько плохо? или может? представлять франсуа не хотел. двигаться – тоже, во избежание травм и разноса кабинета. – с возвращением на работу, надеюсь, вы хорошо отдохнули, - дружелюбие ещё никого не подводило… а вот всё остальное – да. поэтому франс просто стоял, не зная, куда деваться. и с каждой минутой он чувствовал себя всё глупее, моложе и неуютнее. он никогда не был силён в знакомствах. тем более с женщинами, о которых ему рассказали столько жуткого. [но сдаваться, впрочем, он тоже пока ещё не собирался. даже на милость].
    [NIC]Françoise Ledoux[/NIC]
    [STA]...[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qIChl4R.gif[/AVA][PLA]
    [/PLA]
    [LZ1]ФРАНСУА ЛЕДУ, 29 y.o.
    profession: помощник судебно-медицинского эксперта SPD;[/LZ1]

    +2

    3

    на самом-то деле ее отпуск отчасти вынужденный: доктор лейсманн был крайне настойчив, когда отправлял ее немного отдохнуть, и в обычно добродушным взгляде появлялась повелительная бескомпромиссность. легко забыть о том, что этот часто улыбающийся и всегда поддерживающий мужчина опытный судебно-медицинский эксперт, отлично управляющийся с целым бюро и блистательно выступающий на различных судебных слушаниях. бекка всегда уважала авторитет своего наставника, и в тот раз ему противиться тоже не могла. да и какая-то часть противиться и не хотела: признаться, в глубине души знала, что отдых необходим, хотя привычка загонять себя на работе помогала не думать. ни о находящейся в руинах жизни, ни о брате, продолжающем путешествовать по лечебницам, ни о усиливающихся постоянных головных болях, ни о совершенно неожиданном выкидыше. переработка, вино и снотворное — персональная темная триада ее жизни, доведшая до обморока прямо на работе, после которого отто и решил, что ей нужно отдохнуть и пройти обследование [ благо, никто свидетелем этого позора больше не являлся ].
    с отдыхом заладилось плохо, несмотря на запрет даже думать о том, чтобы подойти к участку. с обследованием и того хуже: после первого же мрт ее моментально отправили на консультацию к нейрохирургу, с которым пришлось долго и упорно спорить в вопросе консервативного лечения. доктор грей настаивала на срочной операции. доктор моро поджимала губы и упрямо сыпала медицинскими терминами в ответ. сошлись на нескольких месяцах и надежде на положительную динамику, после чего вместе со всеми прописанными таблетками бекка отправилась домой к фидию и продолжала виртуозно врать  матери об успехах айзека в университете и том, насколько тот самостоятельный и взрослый.
    катящуюся под откос реальность ни разу не улучшил доктор лейсманн, объявивший о том, что у нее теперь будет помощник. без вопроса о том, нужен ли ей кто-то; без сомнений в том, что с ним она спорить не станет. якобы смышленный мальчишка, с отличными оценками и рекомендациями из больницы, где проходил резидентуру, и вообще обладатель прекрасного потенциала. моро не сомневается в умении начальника определять перспективных специалистов для их специфической сферы медицины, однако не чувствует себя способной отвечать еще хоть за кого-то: едва ли может отвечать за себя, настраивая на фитнес-браслете несколько будильников, служащих напоминанием о необходимости принять очередную горсть таблеток. ей не хочется никого учить, ей не хочется ни за кого отвечать: пыталась сделать и то, и другое с братом, да только провалилась по обоим фронтам. но отто верит в нее, и бекка обещает ему и себе попробовать. и честно на это надеется, пока не заходит в кабинет в первый рабочий день после отпуска.
    выглядящий слишком молодо и взъерошенно паренек вскакивает со своего места и чуть ли не вытягивается в струнку, попутно роняя учебник и ударяясь локтем. то ли напуганный, то ли неловкий, он практически заикается, и конечности кажутся непропорционально длинными и тонкими. наверное, на первый взгляд его можно принять за студента колледжа, а не за без нескольких лет готового специалиста, и только наметанный взгляд танатолога замечает детали, свидетельствующие о возрасте: мелкие морщинки, сформированность черт лица, тщательно сбритая щетина. а еще он чем-то неуловимо похож на айзека, и это идиотское сравнение точно нужно выкинуть из головы: ей не нужен еще один ребенок. она не справится.
    — я так понимаю, вы франсуа? — ровным голосом произносит, привычно располагая сумку на подставке возле своего рабочего места и включающая компьютер. все еще осматривает паренька, отмечая и то, как он потирает ушибленный локоть, и приятный запах кофе, исходящий от стакана, стоящего на краешке ее стола, и то, насколько он выглядит взволнованным. ее лицо ненормально неподвижно — результат многолетних тренировок по контролю деятельности мимических мышц, чтобы наличие пареза не бросалось в глаза: в медицинской и полицейской сфере и без того у всех слишком хорошо развито внимание. наверное, слишком спокойное и будто застывшее лицо пугает.
    — франсуа леду, правильно? — еще раз повторяет его имя, чтобы удостовериться, что верно запомнила, и имя звучит из ее уст исконно по-французски, с акцентом и грассированием. — спасибо за кофе, но не стоило. вы здесь для того, чтобы учиться, а не чтобы подмазываться ко мне, — наверняка ему уже наговорили жути о ней, собрав в рассказах самые впечатляющие сплетни и домыслы. впрочем, работать вместе им все равно придется, и лучше прийти к какому-то компромиссу сразу, чтобы упростить дальнейшее взаимодействие.
    — я так понимаю, до этого дня вы работали с доктором чейзом? — звучит больше как утверждение, пока она достает из верхнего ящика стола заколку и собирает распущенные волосы на затылке в небрежный пучок, чтобы не мешались во время работы. — чем именно с ним занимались? ездили на места преступления, или пока не довелось? — продолжает допрос: исключительно по делу, чтобы сформировать понимание того, провел ли руперт хотя бы начальный экскурс или, как обычно, предпочел не напрягаться.

    Отредактировано Rebecca Moreau (2022-04-04 09:56:03)

    +2

    4

    франсуа переминается с ноги на ногу, наклоняется за упавшим учебником [из него, как яркое конфетти, высыпались разноцветные стикеры с заметками] и кладёт его на стул позади себя. он всё ещё чувствует себя здесь максимально неловко, как будто он какой-то незваный гость, вторгшийся в её владения. ему хочется пару раз для верности извиниться и ретироваться отсюда. единственное место в бюро, где франсуа чувствует себя комфортно, - это прозекторская. там пропадает неловкость и волнение, там он становится самим собой. уверенным, способным и схватывающим новую информацию на лету. прямо сейчас франсуа бы предпочёл завершить этот мучительный не_разговор и приступить к работе. но очевидно желания франсуа леду значат не просто мало, а критически мало, впрочем, вселенная никогда не была на его стороне.

    он наблюдает за своей новой наставницей, стараясь слишком уж сильно на неё не глазеть. она кажется ему чересчур серьезной, если даже не суровой, эмоционально отстранённой и какой-то… неживой, что ли. мельком, как мигом пролетевшая птица, проскакивает мысль: а улыбается ли ребекка моро хоть когда-нибудь и хоть кому-нибудь? ему в общем-то не должно быть до этого ровным счетом никакого дела, он пришёл сюда учиться и работать, а не заводить дружбу или становиться всеобщим любимчиком. франс сует руки в карманы халата, накинутого поверх рабочей пижамы, но всё ещё не садится на стул. не потому что ребекка ему не предложила, как будто он детсадовец и нуждается в подобном предложении, а потому что не хочет выглядеть ещё более неловким и нескладным. одной минуты позора на сегодня более чем достаточно.

    - да, верно, - севший низкий голос в первые мгновения звучит глухо и совершенно не вяжется с франсуа. он это прекрасно знает, люди часто оборачиваются на его голос, но быстро разочаровываются, видя его. он никогда не спрашивает об ожиданиях, ведь, в конце концов, он и сам от себя ожидал другого. чего-то, наверное, как на картинке или в кино, но не получилось и не получилось, какая разница. к тридцати годам вообще многое переходит в разряд “какая разница” и утрачивает какое-либо влияние.

    - правильно, - он сначала кивает, а затем легко улыбается: чистая, без кощунственного акцента французская речь, пусть даже всего лишь в коротком имени. франс скучал по родному языку и крайне редко говорил на нём вне дома. на замечание ребекки о кофе он лишь пожимает плечами, ведь не сделал ничего такого и это не было попыткой заработать дополнительные очки. приятная мелочь в первый рабочий день, который наверняка будет не слишком лёгким после отпуска. дружеское участие, хоть они и не друзья.

    франс смотрит, как она собирает волосы, как утрачивает связь с миром, лежащим за пределами бюро. собранные волосы ей идут: они открывают лицо. [и, наверное, франсуа предпочёл бы, чтобы ребекка моро оказалась старой девой за пятьдесят, а не миловидной блондинкой с глазами цвета льда]. возможно, у них и получится найти общий язык и научиться взаимодействовать друг с другом без вреда, но пока мысль о заморозке чисто взглядом не кажется франсуа такой уж и выдумкой. – да, он согласился взять сразу двоих, - весьма великодушно с его стороны.

    он не знает, как сказать ей, чем он занимался с доктором чейзом, так, чтобы это не выглядело нытьем или жалобой. в конце концов, чему-то же ведь он научился, пусть и прозябал в основном в прозекторской и, как ему кажется, насквозь пропитался формалином. – я ещё не выезжал из бюро, три человека на месте преступления вокруг трупа – слишком большая толпа, - он снова пожимает плечами, но так, чтобы не было похоже на жест разочарования. франсуа и не ждал многого от первых недель в новой должности, он в принципе был благодарен, что его хоть чему-то учили. – в основном я занимался внешним осмотром и определением давности наступления смерти, - не ахти что, но тем не менее. у франсуа нет в голове ни гордости, ни скуки, он, неосознанно копируя интонации доктора моро, говорит ровно. доктор чейз почему-то не доверял ни ему, ни другому новичку вскрытие, в основном они просто смотрели, стоя рядом с ним. и оба так и не решились сказать, что у них резидентура за плечами, вскрытие они делали далеко не одно.

    - у нас с вами сегодня уже один труп есть. мужчина, приблизительно шестьдесят лет, привезли ночью. дежурный эксперт, выезжавший на место, считает, что смерть естественная, - но вскрытие всё равно будет, как и положено. правовую часть франсуа может даже цитировать, впрочем, как и некоторые разделы учебника. о том, что они сегодня ещё и дежурные – просто вишенка на торте – франс не говорит, надеясь, что ребекка и сама посмотрела график. он украдкой зевает, несколько раз медленно моргает: сказывается бессонная ночь. франсуа может довольно долго функционировать без нормального сна, но спать меньше от этого он не хочет. – если вы не против, я пойду в прозекторскую? обычно я обитаю там, - препарирует какую-нибудь часть тела, набираясь опыта. в прозекторской хорошо, тихо и не нужно ни с кем поддерживать вежливую беседу. по части бесед франсуа не очень, хотя с близкими людьми может болтать часами. – если у вас есть какой-то свой заведенный порядок, скажите, потому что у доктора чейза порядка не было, он мог прийти в прозекторскую в любое время, - и журил своих помощников, как несмышленых щенков, если не заставал на месте. - а ещё ему не нравится, когда кто-то стоит у него над душой в кабинете, - франсуа легко улыбается: каждый имеет право на чисто свои особенности.
    [NIC]Françoise Ledoux[/NIC]
    [STA]...[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qIChl4R.gif[/AVA][PLA]
    [/PLA]
    [LZ1]ФРАНСУА ЛЕДУ, 29 y.o.
    profession: помощник судебно-медицинского эксперта SPD;[/LZ1]

    +1

    5

    бекка едва заметно ухмыляется: весьма похвальное стремление не сдавать безалаберность старшего коллеги, однако она достаточно знакома с отношением к работе руперта чейза, чтобы лелеять бесплодные надежды на полезность взаимодействия с ним. наверняка бросил парня на произвол судьбы, решив, что моро сама с ним разберется, когда выйдет.
    — нет необходимости юлить: доктор чейз ничего дельного вам не рассказал и не показал, оставляя заниматься тем, что сами себе придумаете, — в тоне проскальзывает насмешка: руперт был специалистом, но совершенно не был учителем, предпочитающий наслаждаться своей работой самолично, без сторонних наблюдателей. ей тоже нравится вскрывать в одиночестве под вагнера, грохочущего в наушниках, однако смиряется с тем, что в ближайшее время это не получится сделать. выпрямляется, бросая взгляд на выскочившее приложение со списком рабочих задач. их оказывается на удивление мало: неужели кто-то здесь работал без нее?
    боже, серьезно, определение времени смерти по внешнему осмотру? что еще вы делали: описание шрамов и татуировок? или перепечатывали отчеты? — позволяет себе скептически приподнять правую бровь. ее недовольство не направлено на франсуа, которому даже не довелось побывать на месте преступления из-за лени доктора чейза, а на коллегу, на ее взгляд, крайне халатно отнесшегося к ответственности, которую сам на себя и взвалил. лучше бы с ним все это время работал доктор лейсманн — нужно было его попросить, воспользовавшись их хорошими личными отношениями, но, честно говоря, в отпуске было максимально не до нового помощника. за это испытывает легкую вину. — этому всему можно научиться в резидентуре, — решительным жестом убирает за ухо слишком короткую, а потому непослушную прядь волос, вечно норовящую упасть на глаза.
    — ну так если кто-то считает, что смерть естественная, вы и проверите, насколько это утверждение верно или ошибочно, — спокойно отвечает с нотками ледяной твердости. уж если ему нельзя доверить провести вскрытие пожилого мужчины, само собой под ее контролем исключительно ради учебной составляющей процесса, то какой смысл ему было приходить в судебную медицину и пытаться работать по профилю танатологии? — внешний осмотр тоже необходим, но нельзя делать заключения без полноценной аутопсии, а ее нельзя хорошо проводить без практического опыта, не так ли, доктор леду? — пристально смотрит на парня, который больше похож на того, кому только в радость заняться чем-то более интересным, чем скучные осмотры тела. и его дальнейшие слова только подтверждают ее первончарьное мнение. подобное отношение, как ни странно, подкупает хотя бы тем, что этим напоминает ей саму себя.
    — что ж, доктор леду, в таком случае нам придется пересекаться часто: я тоже предпочитаю находиться в прозекторской, а не в кабинете, — легкая улыбка едва заметно трогает уголки губ, но быстро исчезает, словно пустынный мираж. — главное не подходите ко мне со спины: уверена, что историю про почти отрезанный нож одного из детективов вам уже успели поведать во всех красках. ее до сих пор очень любят обсуждать, — с явным недовольством покачивая головой, таким образом показывая свое отношение к сплетням и тому, что становится темой для разговоров в курилке. — а, с вагнером тоже придется смириться. под его оперы очень хорошо вскрывать, — хмыкает, и это единственное, что можно счесть подобием шутки из ее уст.
    в принципе, обсуждать им особо больше и нечего, а потому предпочитает приступить непосредственно к работе, чтобы не терять время и проверить новичка в деле, как звонит рабочий телефон. бекка прикрывает глаза, прежде чем поднять трубку: вспоминает о том, что какой-то умник решил поставить ей дежурную смену прямо в первый рабочий день после отпуска. она, конечно, соскучилась по работе, но и настолько прыгать с обрыва не хотелось, тем более что каждый новый вызов был лотереей: свежий труп или гнилостный; спокойная смерть во сне или кровавая баня. а может вообще ее любимые наркоманы, как все с ласковым сарказмом называли смерти от передозировки: моро считалась экспертом по смертям от передозировки и прочих токсикологических причин, так что таких мертвецов предпочитали оставлять ей. чтобы было с чего писать научные статьи, так сказать.
    — кажется, той скорее всего естественной смерти придется подождать: патрульный нашел труп. пока без подробностей, — обращается к франсуа, заканчивая разговор с диспетчером, вызывающим на место преступления и даже пообещавшего организовать им машину, помятую об отсутствии у бекки водительских прав. — но раз уж доктор чейз не озаботился тем, чтобы взять тебя с собой на выезд даже ради того, чтобы ты подышал свежим воздухом, расскажи, что нельзя делать, когда приезжаешь осматривать тело на месте преступления, — наверное, звучит как очень строгая учительница, но ей хочется знать заранее, что за каша у парня в голове, чтобы сразу скорректировать возможные ошибки. тем более что в случае с выездом каждая ошибка эксперта — это потенциальный козырь в руках какого-нибудь ушлого адвоката, которые за неимением лучших вариантов очень любили ссылаться на следственные недоработки, дискредитируя расследование.

    +1

    6

    если бы франсуа сказали, что придётся рассказывать о том, чем конкретно он занимался с доктором чейзом, он бы придумал какую-нибудь тянущую на правду легенду. врать открыто он не умеет, но недоговаривать, преувеличивать и добавлять красок там, где их особенно не хватает, вполне. франс ждёт, что ребекка вот-вот укоризненно покачает головой и отправит его в библиотеку, учиться чему-нибудь кроме того, что проходят в резидентуре. он ощущает себя школьником, который не выучил урок, хотя его ведь предупреждали и даже не однократно. доктор моро, вроде как, раздражается не на него, он всего лишь младший сотрудник, который делает исключительно то, что ему велят. не будет ведь он отбирать скальпель у опытного эксперта… вариант, впрочем, ничего, но скорее всего с бюро после этого придётся попрощаться, а это в планы леду не входит.

    он с трудом сдерживается, чтобы широко не улыбнуться, когда доктор моро с ходу же отдаёт вскрытие ему. франсуа хотелось побыстрее начать, окунуться с головой в мир мёртвых. пройти от начала и до конца, узнать все тайны и секреты, прячущиеся за внешней оболочкой. но он всё же терпеливо ждал, когда ему дадут на это разрешение. если чему-то он и научился в резидентуре, так это терпению. солидности в нем, конечно, всё ещё мало, но делать серьёзное лицо и терпеливо ждать он умеет.

    - да, верно, - он кивает – коротко и быстро в подтверждение своих слов. он сюда и пришёл учиться, набираться опыта и шлифовать знания. франсуа не ждёт, что по щелчку пальцев вдруг превратится в самого_замечательного специалиста на всем западном побережье сша. но он готов прилежно заниматься, задавать приблизительно тысячу вопросов в секунду [если ребекка моро будет, конечно, на них отвечать, задавать вопросы в пустоту кажется франсуа бессмысленным] и делать абсолютно всё, что поможет ему в будущем получить лицензию.

    - я постараюсь всё время находиться в вашем поле зрения, - историю про нос леду слышал несколько раз и в разных вариациях. любимая байка сотрудников бюро, которой пичкают всех, кто переступает порог. франсуа тайно надеялся, что ему удастся сохранить все свои части тела при себе: помощь доктора моро ему не нужна, он и сам прекрасно справляется с тем, что касается травмирования самого себя. [ушибленный локоть только-только перестал болеть]. – а вагнера я люблю, - и это тоже не попытка к ней подмазаться. франсуа всё ещё не умеет врать и в том, что касается музыки, не хочет. он получил практически классическое образование и потратил почти десять лет своей жизни [целую треть] на занятия немальчишеской виолончелью.

    франсуа замолкает, обнимает учебник, служащий ему и настольной книгой, и подушкой, и ждёт, когда можно будет слинять из кабинета. у него труп в прозекторской и ему не терпится приступить к работе, взять в руки остро наточенный скальпель. он уже почти разворачивается к выходу, но останавливается, услышав звонок. любопытство пересиливает. ребекка не машет ему, чтобы ушёл, и он пользуется моментом, прислушиваясь к довольно громкому разговору. франсуа снова кивает и делает очень серьёзное лицо, слушая объявление доктора моро. на самом деле, внутри него чересчур много радости, и если приглядеться, то по глазам это можно заметить. маленький щенок, которому подарили новую игрушку и приласкали. радость не утекает и после внезапно начавшегося учебного процесса. франсуа собирается с мыслями, двигаясь по направлению к выходу.

    - при осмотре тела на месте преступления не передвигаем, не меняем позу трупа до того, как всё это не будет зафиксировано. не вытаскиваем предметы и орудия, фиксированные в повреждениях. не смываем и не вытираем с повреждений и с кожи кровь и другие обнаруженные жидкости. не зондируем и в принципе никак не изменяем повреждения, - франс перечисляет, не давая себе ни секунды подумать. всё это давно заучено и отлетает от зубов. – а ещё не надо топтаться по месту преступления, иначе можно получить по лбу от криминалистов, - он подает ребекке тонкую куртку с опознавательными значками, снимает халат, вешает его на плечики и берёт себе куртку. ему ещё не приходилось гулять в этой куртке, но ощущения уже здоровские. в добавок к форменной одежде франсуа вытаскивает укомплектованный чемоданчик тёмно-синего почти чёрного цвета с инструментами для осмотра трупа на месте [на боку прикреплена табличка с именем ребекки], он ему тяжелым не кажется, но доктору моро он его всё равно не отдаст – сам унесёт.

    - за нами приедут? – они выходят из бюро, франсуа ежится от холодного ветра. он одним усилием воли заставляет себя стоять спокойно, но хочется, конечно, вести себя, как подросток. франсуа помнит, что он взрослый, без пяти минут специалист и ему не по возрасту скакать и открыто радоваться тому, что кто-то умер. пальцы вцепляются в ручку чемоданчика, словно если сжать их не так сильно, то чемоданчик испарится, и франсуа снова окажется в пустой прозекторской под освещением хирургической бестеневой лампы, в тщетных попытках занять себя хоть чем-нибудь полезным. ожидая машину, леду незаметно разглядывает ребекку, всё ещё пытаясь понять, настолько ли она страшная, как её описали добрые коллеги. сейчас кажется, что не настолько. [у франсуа есть один минус: он до сих пор верит, что большинство людей в этом мире в глубине души всё-таки добрые].
    [NIC]Françoise Ledoux[/NIC]
    [STA]...[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qIChl4R.gif[/AVA][PLA]
    [/PLA]
    [LZ1]ФРАНСУА ЛЕДУ, 29 y.o.
    profession: помощник судебно-медицинского эксперта SPD;[/LZ1]

    +1

    7

    франсуа выглядит слишком готовым отвечать на подобные вопросы: рапортует бодро и уверенно, точно очень прилежный ученик, и слова звонко разрывают обычное спокойствие кабинета. это вызывает где-то глубоко внутри какое-то практически материнское умиление: так маленькие дети декларируют выученные стихи — с готовностью и потаенной жаждой одобрения. с таким же огнем в глубине глаз айзек обычно хвастался табелем успеваемости, когда получал хорошие оценки. тогда бекка с улыбкой хвалила брата и гладила по взъерошенным волосам. сейчас бекка прячет одобряющую улыбку внутри зрачков и просто с удовлетворением кивает, точно новенький только что сдал свой первый важный экзамен по допуску на место преступления. лицо остается все таким же малоподвижным.
    — все правильно. особенно часть про криминалистов, — с некоторым удивлением отмечает воспитанность парня, когда тот без лишних раздумий или вопросов подает ей рабочую куртку. переодеться в хирургический костюм она не успевает, и думает, что, судя по всему, сделает это не скоро: снова придется ползать вокруг трупа, соревнуясь криминалистами, кто на кого больше будет недоволен. чемоданчик со всеми необходимыми инструментами ей тоже не дают нести: леду берет их так уверенно, словно они не в первый раз вместе выезжают на вызов, и его святая обязанность — таскать подобные вещи. впрочем, это бекка предпочитает оставить без комментариев, чтобы не тратить лишнее время, и уверенно направляется на улицу, где их должна будет забрать патрульная машина. по дороге ловит любопытные взгляд коллег: всем интересно, насколько быстро новичок захочет сбежать если не в принципе из танатологии, то по крайней мере от доктора моро точно. желание цыкнуть на них высоко, но она привычно сдерживается: нет смысла давать лишних поводов для сплетен, которые не переносит, кажется, на физиологическом уровне.
    на улице франсуа начинает еще больше походить на гиперактивного ребенка, пытающегося не скакать на одной ноге или хотя бы не покачиваться с пятки на носок. ветер действительно холодный, и бекка плотнее запахивает полы куртки, все же не застегиваясь: в салоне может стать жарко. ей чисто инстинктивно хочется одернуть его или шикнуть, чтобы не привлекал лишнее внимание и был серьезнее, но фактически доктор леду ведет себя нормально — только как-то слишком нетерпеливо спрашивает, когда их заберут. моро не может понять: это потому что он банально засиделся под дурным руководством доктора чейза или потому что слишком воодушевлен новой интересной свалившейся на них работой. с одной стороны это хорошо, что человек способен находить в своей работе удовольствие, а с другой стороны бекка всегда была сторонницей того, что особенно в их профессии необходимо сохранять холодную голову.
    — приедут, — уверенно отвечает, все же посматривая на дорогу: возможно, все патрульные заняты или кто-то из них не может перестать болтать с диспетчером. благо слишком долго ждать все же не приходится: через пару минут приезжает машина, и они забираются в салон, кратко обмениваясь приветствиями с коллегами, которые везут их куда-то к окраинам города, что уже не может внушать особого доверия: в подобных местах, в неблагополучных районах редко происходят смерти по скучным естественным причинам, а это значит, что детективы из уголовки будут особенно торопить с аутопсией и предварительными отчетами. а это значит, что тому старику в морозильнике, о котором новенький говорил с утра, придется еще какое-то время подождать.
    патрульный высаживает их неподалеку от заградительной желтой ленты, которой огорожен небольшой заросший травой и старыми покрышками участок с покосившимся от старости домом. тут и там снуют полицейские и эксперты, местные жители слишком близко не подходят, видимо, имея в принципе не самый приятный опыт общения с полицией или даже находящиеся в розыске — никогда нельзя отрицать подобной вероятности. их пропускают без проблем ближе к месту преступления. бекка здоровается со знакомыми коллегами, сосредоточенная на предстоящей работе больше, чем на соблюдении социальных условностей. пожалуй, от нее другого и не ждут, быстро помогая найти главного из детективов здесь.
    — лучше бы вам одеться плотнее: там просто кровавая баня, — вместо приветствия громогласно оповещает детектив клайв эндрюс — дородный мужчина под пятьдесят, не расстающийся с трубкой, точно какой-то чрезмерно рьяный поклонник шерлока холмса. бекка в ответ на комментарии лишь чуть поднимает правую бровь: она не сомневается в профессиональном опыте коллеги, но предполагает, что понятия "кровавая баня" для представителей разных профессий означает разное. — а это кто? ты себе собачку что ли решила завести? — тычет пальцем в новенького и тут же сам смеется над собственной шуткой. моро смотрит взглядом, которым можно потопить титаник.
    [b}— доктор франсуа леду, —[/b] имя снова произносит по всем канонам французского разговорного языка. — мой помощник. что тут произошло? — без лишних пауз и расшаркиваний переводит тему сразу на работу. новенький, конечно, выглядит молодо, но это еще не повод тренировать на нем остроты.

    +1

    8

    у него не было возможности успеть повзрослеть. всю свою сознательную жизнь франсуа учился. одно образовательное учреждение сменялось другим, копились учебники и тетради в комнате, а настоящая жизнь оставалась где-то там, за входной дверью, выкрашенной краской сумеречно синего цвета. он становился старше, но не взрослее. его оберегали и опекали, мама и старшая сестра делали всё, чтобы он думал лишь об учёбе. а ему и не нужно было ничего другого, он учился, зарываясь в книги с головой, и совсем не думал, что когда-нибудь ему придётся столкнуться с миром нос к носу. не в больнице на практике, среди опытных врачей и медсестер, всегда готовых подстраховать, не в учебной аудитории, где каждая твоя ошибка всего лишь способ освоить что-то новое, а на работе, где тебя кидают в озеро, в котором не видно дна, и говорят “плыви”.

    первое столкновение с изнанкой жизни. франсуа возбуждён, но старается этого не показывать. старается быть сдержанным, объективным и хладнокровным. он учится прямо на ходу, перенимая у наставницы не только знания и навыки, но и манеру держаться. ему не хочется казаться на фоне ребекки детсадовцем. [хотя именно таким он себя и ощущает приблизительно пять дней в неделю, но ни одной живой душе – и даже самому себе – он в этом никогда не признается]. всю дорогу до места преступления франсуа молчит, прижимая к себе чемоданчик на случай, если кто-то захочет его отобрать. он достаточно уверен в себе, чтобы не повторять про себя всё, что в принципе может пригодиться. леду был одним из лучших в резидентуре, но это вряд ли имеет какое-то значения на работе.

    франсуа не без опаски выходит из машины. он держится поближе к ребекке и старается от неё не отставать. вокруг уже снуют сотрудники всего и вся, леду напускает на себя вид как можно более равнодушный, как будто он вовсе не первый раз на месте преступления, как будто он видел это всё так часто, что уже приелось. вежливо здоровается с теми, кто подходит к ним, и подавляет детское застенчивое желание спрятаться за спину доктора моро [он её выше головы на полторы]. около них нарисовывается детектив, остроумно шутит – в основном считает, что делает это остроумно. за защиту франсуа благодарен, но не добавляет, что не стоило: он и сам может. наверное. [скорее всего нет].

    - как-то ты плохо отдохнула, некачественно, - детектив снова смеется, но к дому их всё-таки ведёт. – труп нашли рано утром, нашёл его не совсем патрульный: дама с собачкой гуляла, собачка занервничала, ну и потащила хозяйку к дому, она увидела кровь на окне и вызвала полицию, - они подходят к машине криминалистов, стоящей почти вплотную ко входу. щуплая девчонка, видимо, тоже помощница, абсолютно молча вручает им по белому защитному костюму, маски и бахилы. – да, переоденьтесь лучше, криминалисты уже начали работу, - ещё на подходе к дому можно почувствовать запах крови. франсуа послушно переодевается, плотно запаковывается в костюм, поправляет все резиночки и закрепляет завязочки, на пять минут выпуская из рук рабочий чемодан. только после игры в переодевание им разрешают пройти внутрь. детектив замолкает, предлагая им посмотреть самим.

    первое, на что обращает внимание леду: кровь. она везде. пол, стены, окна, всё, до чего можно дотянуться, перепачкано кровью. жирные мазки, крупные капли, длинные подтеки. они перешагивают через лужи, обходят разбросанные вещи и криминалистов, вооруженных фотоаппаратами, пакетиками и пробирками с зондами. детектив заводит их в спальню, единственному в этом доме, и с какой-то даже гордостью демонстрирует сегодняшнюю находку. труп женщины подвешен к потолку, слева волосы, вместе со скальпом, свисают прямо на лицо, закрывая глаз и скулу. на теле множество колотых ран, уже давно переставших кровоточить. под женщиной изрядная лужа, какое-то время, видимо, кровь текла, пока не остановилась окончательно. франсуа не подходит близко, но обходит труп, чтобы встать напротив лица. губы женщины растянуты в жуткой ухмылке, зубы перепачканы в крови. часть ногтей на руках вырвана с корнем, часть просто обломана. на запястьях ссадины и кровоподтёки. леду поправляет белые хирургические перчатки и вопросительно смотрит на доктора моро. он – всего лишь её помощник, действующий судебно-медицинский эксперт здесь она. до этого дня франсуа не видел подобных зверств, трудно оставаться безучастным, когда видишь такое.

    - как видите, наш убийца не слишком заморочился: кровью всё залил. но подвешать её не забыл, держал до этого в подвале, мы нашли там целый кладезь полезного. ну, что скажете? – наверное, им нужно сначала внимательно всё рассмотреть, а потом уже что-то говорить. начинают с простого осмотра, ещё не снимая трупа с крючка. франсуа снова подходит ближе к ребекке, у них ведь всё ещё процесс обучения, верно? он показывает ей руки трупа: - она боролась. ногти обломаны и вырваны, на подушечках пальцев содрана кожа, - голос звучит уверенно, но внутри у леду всё замерзает. ему здесь не по себе. наверное, к такому никогда не привыкнешь. – и ещё её, видимо, связывали: на руках и ногах ссадины как от верёвок, - но умерла женщина, скорее всего, от кровопотери. или от кровопотери и болевого шока, если, конечно, токсикологи не найдут в ней каких-то наркотиков, что маловероятно, учитывая следы борьбы. франсуа пересчитывает количество ранений, назвать число вслух ему даже удаётся без дрожи: - пятьдесят два ранения. на первый взгляд одно оружие, - наносили правой рукой под одним и тем же углом, что говорит о том, что убийца был один. новый ночной кошмар всей полиции сакраменто. – а кровь её вся где-то в этом доме…
    [NIC]Françoise Ledoux[/NIC]
    [STA]...[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qIChl4R.gif[/AVA][PLA]
    [/PLA]
    [LZ1]ФРАНСУА ЛЕДУ, 29 y.o.
    profession: помощник судебно-медицинского эксперта SPD;[/LZ1]

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » confused the warmth with frostbite


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно