Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the err


    the err

    Сообщений 1 страница 3 из 3

    1

    https://i.imgur.com/EVgfmAz.png
    Monica Morel & Dick Owen
    11 июля 2019 года [раннее утро], госпиталь им. Святого Патрика

    [NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/elrZyGy.png[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 36 y.o.
    profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

    +5

    2

    — Там.., — рваные движения рук теряются в дикой дрожи, которая не оставляет без сил — будто всё сильнее заводит, заставляя терять всякую здравость в своих мыслях, мотивах, действиях: ты готов вот-вот вцепиться в медсестру, которая наотрез отказывалась пускать постороннее лицо в отделение детской реанимации, куда совсем недавно переложили из приёмного твою племянницу.

    Ты ведь...
    Ты ведь даже не помнишь, как её зовут.

    — Там моя дочь! — невольно повышенный голос с последним словом внезапно сорвался на жалобный шёпот, полный не только отчаяния, которым тебя буквально раздирало изнутри, но и неверия: ты в мгновение затихаешь, замирая и телом, когда сознания касается смысл сказанного. Конечно, изначально ты преследовал вполне очевидную цель: попасть внутрь, пусть и не знал, зачем. Лишь предельно четко ощущал, как чувство вины принималось безжалостно душить, стоило ребёнку хотя бы на секунду потеряться из виду.

    Ты знаешь, что ничем не сможешь помочь — разве что под ногами будешь мешаться и ломать своим присутствием систему, которая и без тебя прекрасно работала. Знаешь, но хочешь коснуться хотя бы взглядом — хочешь быть уверенным, что всё обошлось.

    Тебе нужно знать, что на твоей совести нет гибели маленького, совершенно беззащитного ребёнка.
    Пусть вместо этого есть нечто гораздо хуже...

    Однако стоило только задуматься о собственных словах, как ты сразу теряешься. Опускаешь внезапно опустевший взгляд и, с трудом ловя равновесие, пятишься назад, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Закрываешь потной ладонью лицо и сжимаешь худыми растопыренными пальцами виски: в ушах бешеным звоном отдаётся циркулирующая кровь, всё сильнее подгоняемая адреналином, а вместе с ней по стенкам едва справляющихся с нагрузкой сосудов отбивают поглощенные мраком и болью, живущие ненавистью воспоминания.

    — Думаю, я смогу стать хорошим отцом для нашего ребёнка.
    Да, звучит, конечно, так себе, но...
    Я справлюсь. Пожалуйста.

    Легкие резко сжимаются, заставляя безуспешно захватывать ртом хоть ничтожную каплю воздуха. Тебе достаточно пары пустых глотков и ты прекращаешь пытаться: как будто во всём этом имелся смысл. Чувствуешь, что начинает резать глаза — они краснеют и заливаются блестящей плёнкой, размывая очертания всякого силуэта и вольным образом его искажая. Всё сильнее и сильнее отдаляя от правды. Забиваясь, скрываясь, убегая; всё активнее разрывая связь с тем, что доставляло слишком много боли.

    Тебе это не по силам, Дик.
    Никогда не было.

    « Я хотел этого...
    Я хотел этого ребёнка! »

    Ты задыхаешься в собственных мыслях, что роем падальщиков кружили над тобой, все сильнее сужая черное кольцо. Не замечаешь, как натыкаешься едва контролируемыми ногами на позади стоящие стулья и безвольно на те падаешь. Хорошо, что не на пол. Пусть даже тогда тебе было бы всё равно.

    Слуха касается чужая речь, но ты не вслушиваешься. Никак не реагируешь на довольно громкое обращение; наверняка — к тебе, но ты до последнего бежишь от этой мысли. Неосознанно дёргаешься всем телом, готовый подобного беспомощному побитому щенку отбиваться от чужих рук, когда одна таковая внезапно касается плеча. Неуверенно поднимаешь взгляд и видишь перед собой седого мужчину. Или крашенного? С виду — довольно молодой и ужасно смазливый. Особенно для врача.

    — Пойдёмте, — кивает тебе, будто приглашая за собой, но ты никак не можешь понять: куда? Ищешь взглядом ответ, случайно цепляешься за охранников, которые, уминая за обе щеки шоколад из автомата, двигались к своему привычному посту — главному выходу. Но ты не хочешь уходить. Именно с этой мыслью, полной беспомощного отчаяния, ты вновь поднимаешь голову и смотришь на врача. Уже думаешь возразить, попытаться его уговорить не выгонять, позволить побыть хотя бы здесь, за пределами реанимации, но хотя бы поблизости. Рядом с ней. Однако мужчина тебя опережает, выражая что угодно, кроме сомнения. — Я провожу вас к дочери.

    Неверие в услышанное ещё с несколько секунд держит тебя намертво пригвождённым к стулу, тогда как страх пойти на поводу и оказаться обманутым закидывает тебя бесчисленным количеством одного единственного вопроса: может, таким образом он банально хочет от тебя избавиться?

    Но ты не можешь не рискнуть: если есть хотя бы малейший шанс...
    Ты обязан им воспользоваться.

    С трудом поднимаешься на ноги и идёшь следом за блондином. К двери, в которую ты с битый час пытался пробиться, споря с бескомпромиссной медсестрой. В глубине души радуешься, когда не обнаруживаешь её на прежнем месте. Криво натягиваешь на себя халат, протянутый доктором, и проходишь за ним в отделение детской реанимации, перед этим неуклюже встретившись плечом с краем плавно закрывающейся двери.

    Чуть не упускаешь из внимания важный вопрос.

    — Как зовут вашу дочь?

    Молчишь.

    А что ты мог ответить? За те несколько дней, что сестра торчала у тебя, иной раз и вовсе забывая о наличии маленького ребёнка — её ребёнка — в доме, она успела назвать свою дочь порядком десяти имён, от каждого из которых тебя буквально корёжило в душе. Ты даже не видел смысла запоминать: всё равно они должны были совсем скоро уехать и ещё с лет десять — как минимум — не появляться на твоем пороге. Только сестра уехала, а маленький, вечно голодный орущий ребёнок остался.

    И изо дня в день издевался, выводя из себя своим желанием жить.
    Ты уже и забыл, какого это...

    Эйра, — выдаешь неожиданно даже для самого себя. — Эйра Оуэн. Только с оформлением в приёмном решили повременить, — тогда, глядя на ровные линии на мониторах, ты не мог выдавить ничего, кроме молчаливого, мертвого стона, на котором для тебя всё должно было закончиться, — но её совсем недавно перевели. Последней.

    — А, — звонко откликнулся мужчина и спустя пару шагов резко повернул направо по коридору, — тогда нам сюда.

    Совсем скоро ты уже стоял у палаты. Тебе что-то сказали, но ты уже не слушал и не слышал. Ровно как и не видел, что всего через пару секунд после возникновения тишины остался один. Ты же не мог даже пошевелиться. Лишь стоял подле окна и, не имея сил ни оторваться, ни справиться с резью в глазах, смотрел на открытые боксы, в одном из которых лежала она.

    Эйра.
    Красивое имя...
    [NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/elrZyGy.png[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 36 y.o.
    profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

    +2

    3

    Сестринское дело – это профессия, которая требует,
    чтобы вы каждый день отдавали часть своей души

    Кристи Уотсон

    Женщина казалась приведением, робко осевшим на стульчиках возле колонны. Невидящий взгляд, отсутствие на лице. Лишь пальцы, вцепившиеся до побеления костяшек в ткань юбки выдавали раздирающее душу волнение. Ты видела её, заходя в палату. Мельком бросила на неё взгляд, тут же ощутив, как сжалось сердце: ты знала эту женщину. Несчастный случай. Мальчик двенадцати лет. Ожоги по всему телу, критическое состояние. Совсем недавно эта женщина общалась с его лечащим врачом возле бокса, в котором на попечении аппаратов лежал её сын. Мало надежд, мало фактов, которыми мог обнадёжить страдающее и терзающееся сердце женщины врач, лишь небольшие положительные тенденции, которые для отделения детской реаниматологии были знаковыми и очень существенными, но пугающе маленькими и непонятными для женщины, чей сын не похож сам на себя, который живёт лишь за счёт тихо гудящих аппаратов.
    Ты оставляешь принесённые с собой медикаменты на полочке, и бегло заглядываешь в лист фиксации больных, находя нужное имя. А после, не мешкая, оборачиваешься и выходишь обратно в коридор, плавно подходя к молчаливой, напоминающей каменное изваяние женщине. Ты делаешь это не в первый, не во второй и не в десятый раз. Твоё общение с родителями маленьких пациентов было такой же регулярной практикой, как и помощь самим детям. Но ты всё равно ощущаешь подступающий к горлу ком, живущие внутри тебя эмоции. Ты тоже мать. Ты не знаешь, но с ужасом догадываешься, каково это. Ты опускаешься на стул с этими чувствами и с ними же молчишь, глядя на напряжённые руки женщины. Тянешься и мягко накрываешь своей ладонью её, а второй рукой приобнимаешь за плечи. Ты не видишь смысла ничего говорить. Ты просто ждёшь, и ощущаешь, как напряжённые жёсткие плечи матери падают, как её пальцы замыкаются на твоей руке, отпуская помятую ткань юбки, а на лице пробуждаются эмоции, высыпаясь целой бурей, градом слёз искреннего горького плача. Ты прижимаешь женщину к себе, обнимая её за вздрагивающие в плаче плечи, и плавно поглаживаешь её руку пальцами, ничего не говоря, позволяя лишь выпустить разъедающие её изнутри эмоции. Поговорите вы позже, а сейчас гораздо важнее вместе почувствовать.
    Часто доктор казался родителям пациентов злодеем, сеющим в сердцах непонимание, а в душе тревогу и раздор. Но медсестра всегда была готова стать другом, соратником, помощью, приверженкой стороны родителей, а не медицины. И пусть, в твоих обязанностях общение с родителями прописывалось одной сухой, короткой строчкой, ты ощущала всю важность и значимость своей работы, пусть и считала её крайне не простой.
    Ты помнила, как тяжело входила в эту профессию. Ты всегда была очень эмоциональной, чуткой к другим, а здесь, на поле больницы, твой характер каждодневно подвергался испытанию. Как ты обессиленно возвращалась домой, рыдая в подушку, как порывалась уйти, но раз за разом позволяла уговорить себя остаться. Тебе понадобилось время, чтобы научиться оставлять произошедшее в стенах больницы на работе, а домой возвращаться уставшей, но открытой к жизни. К её свету, который особенно контрастировал с тем, что тебе приходилось наблюдать в рабочие часы. Возвращаться с радостью, что все живы и здоровы, что вы можете вместе осчастливиться от мелочей, заняться общим делом. Ты безумно любила своих домочадцев и была им благодарна за то, что они являлись твоей поддержкой по жизни. Ты же становилась поддержкой для них.
    Когда женщина успокоилась, когда вы с ней поговорили, она направилась домой отдыхать, с обещанием, данным, пока она держала твою руку, вернуться завтра, ты же, проводив её, мирно выдохнула. Твоя смена подходила к концу, и ты считала ваш разговор хорошей завершающей точкой на сегодняшний день. С этой мыслью ты вернулась к боксам, когда и заметила мужчину, приникшего к окну палаты.
    Ты уже видела его. Ты помнила его по ударившему в нос едкому запаху, когда вы пересеклись в приёмном отделении. По смятой одежде, потерянному и будто безумному виду. Помнила, как на него поглядывали другие работники, храня на губах осуждающее "наркоман". Но сейчас он был в твоём отделении. Сейчас он глядел на маленького ребёнка, который поступил к вам совсем недавно. Не был ли этот мужчина сам причиной попадания ребёнка к вам в отделение? Не грозила ли ребёнку опасность, когда рядом находился человек под влиянием наркотиков? Ты могла строить любые предположения, не подкреплённые никакими доказательствами. Потому ты предпочла разобраться в ситуации сама.
    Ты постояла в стороне, наблюдая за мужчиной. За тем, будет ли он что-то предпринимать, двигаться, говорить, обращаясь к маленькой девочке, спрятанной от него за преградой стекла. Но когда тишина затянулась, а действий никаких предпринято не было, ты спокойно подошла, встав сбоку от мужчины, со стороны входа в палату. Тоже поглядела на силуэт малышки, и лишь после этого мягко коснулась мужского плеча, привлекая к себе внимание, и заговорила:
    - У вас всё в порядке? - и не постеснялась сделать предположение. - Вы - её отец? Тогда вам следует войти. Ей будет лучше, если вы будете рядом, - и присмотрелась к лицу человека, наблюдая за тем, какую реакцию у него вызвали твои слова.

    [NIC]Monica Morel[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/qyEk1R4.png[/AVA][STA][/STA][SGN]атмосфера от Батохи ♥[/SGN]

    +2


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the err


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно