полезные ссылки
Дэй никогда не видел Чарли таким обозленным и расстроенным...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » а первой быть мне, знаешь ли, не важно


а первой быть мне, знаешь ли, не важно

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

2 апреля 2022 года, после полуночи

Joan Bennington & Denivel Simon

https://i.imgur.com/HNva9nk.png
я так сильно хочу быть с тобой.
но тебе пора.

+1

2

внешний вид

На город давно опустилась ночь и Денивел, застыв у открытого окна с фужером шампанского после тяжелого и напряженного рабочего дня, безрезультатно пытается заставить себя расслабиться. С силой сжимает тонкие пальцы на хрупкой ножке из хрусталя. Алкоголь больше не помогает. Сигареты тоже справляются с задачей едва ли на четверть. О наркотиках она запрещает себе даже думать, всё ещё прекрасно помня, как Тео вытащил её буквально с того света, а три дня в коме не прошли бесследно ни для здоровья, ни для психики.
Остается только один вариант. Вариант, который девушка так отчаянно пыталась избегать последние три или четыре месяца, игнорируя потребности тела и перегруженного работой и проблемами разума. Скрипнув зубами, Дени, гонимая порывом неожиданной злости, залпом допивает шампанское и ставит фужер на подоконник - приходится приложить все силы, чтобы сдержаться и не швырнуть его о стену. На секунду прикрывает глаза, шумно втягивает в себя воздух ночного города и представляет, как бы брызгами разлетелся хрусталь по кухне, позволь она себе выпустить эмоции наружу. Наощупь тянется за телефоном, который лежит где-то тут же на подоконнике. Пальцем разблокирует экран, нервно ищет в списке контактов одно единственное нужное имя - Джоан.
На самом деле рабочий день Джо уже закончен - она отвезла Денивел домой часа три назад, не меньше. И Дени сама подтвердила, что отпускает её отдыхать, звонить-писать сегодня уже не будет и вообще никуда больше не собирается. Встретиться снова они должны были утром, в десять. Но вот стрелка часов приближается к полуночи, а Симон мысленно мечется между вариантами "вызвать такси самой" и "позвонить Джо, так безопаснее". Где-то внутри неприятно скребется совесть, напоминая о том, что она итак часто звонит едва ли не посреди ночи, меняет планы, перекраивает расписание, а Джо всегда [всегда!] принимает всё это спокойно и стойко, никогда не жалуется - Дени буквально в шаге от того, чтобы закрыть нужный диалог, так ничего и не написав. Но палец случайно соскальзывает, нажимая кнопку вызова, заставляя девушку сматериться вслух и тут же судорожно начать тыкать в кнопку отбоя. Вот только слишком поздно, потому что всего какое-то мгновение и в диалоге появляется "Джоан печатает..." - значит не спит.
Денивел набирает в легкие воздуха, как будто готовится прыгнуть в ледяную воду, а затем, не дожидаясь сообщения от Джо, набирает первой: "Ты можешь забрать меня сейчас из дома?". Ткнуть на кнопку отправки гораздо проще, когда знаешь, что не отвлекаешь человека от чего-то фатально важного, но Дени всё равно вдогонку отправляет еще одно сообщение: "Если ты занята или уже спишь, я вызову такси. Ничего срочного".
Дени врёт - ей срочно нужно расслабиться. Просто эта причина не кажется ей достаточно веской, чтобы вытащить личного водителя из теплой постели или оторвать от семейной жизни [если Денивел помнит правильно, то Джо замужем]. Но в безопасности девушка чувствует себя только в собственной машине и тогда, когда за рулем Джоан, поэтому ответа она ждет со внутренним трепетом, нервно расхаживая перед открытым настежь окном вместо того, чтобы скинуть с себя домашний костюм и переодеться во что-то, в чем можно пойти в клуб.
"Буду через полчаса" – сообщение появляется в диалоге через две минуты и Денивел облегченно выдыхает, старательно запихивая чувство вины как можно глубже внутрь себя, чтобы направить все силы на сборы. Первое, что она делает – достает из коробки с украшениями чокер. Легким, но всё ещё нервным движением руки застегивает украшение на себе, привыкая к ощущению того, как тонкая полоска черного бархата плотно обхватывает шею. Забытое чувство внутреннего трепета и страха подымается по телу сверху вниз и Дени приходится глубоко вдохнуть в попытке успокоиться.
Черное короткое платье плотно обтягивает бедра – ощущение, как будто к телу уже прикасаются чужие руки. Дени бросает взгляд на себя в зеркало и густо красит ресницы черной тушью. Рисует стрелки в попытке подвести образ к логическому концу и убедить в том, что она готова к выходу.
Ночной воздух обнимает прохладой, проходится по голым ногам порывом ветра, когда Дени выскальзывает из подъезда к уже припарковавшемуся рядом майбаху. Джо выходит навстречу и огибает машину, чтобы открыть перед Симон дверь – это заставляет Дени улыбаться каждый раз, даже в самые тусклые или тяжелые дни. Вот и сейчас она расплывается в улыбке, приветственно кивает и только тогда садится на переднее пассажирское.
- Извини, я снова выдернула тебя ночью из дома, - откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Полумрак салона автомобиля и привычная обстановка успокаивают и даже как будто заземляют. Дени открывает рюкзак и достает пачку вишневых сигарет и зиппо, - нам в Амброзию, Джо, - криво улыбается перед тем, как зажать сигарету между пухлыми губами и щелкнуть зажигалкой. Дени прекрасно помнит, как попросила отвезти её в "Амброзию" первый раз долгие пять лет назад. Как предательски вспыхнули щеки, как заметался в смущении взгляд - ей было неловко тогда за себя перед девушкой, которая значительно старше. И ей всё ещё немного неловко каждый раз, даже если она отчаянно делает вид, что это совсем не так - безразлично переводит взгляд зеленых глаз куда-то за окно, глубоко затягивается вишневым дымом, чтобы выпустить его в салон молочным густым облаком.
Никаких объяснений не понадобится. Никаких вопросов не будет. Денивел знает, что Джо без лишних слов отвезет её куда угодно, даже если это будет не бдсм-клуб на окраине города, а гребаный конец света.

Отредактировано Denivel Simon (2022-04-25 15:42:01)

+2

3

‘Я для тебя всего лишь тень’ — Джоан стучит тупым концом карандаша по разлинованному листу блокнота, в котором её неровным почерком набросаны рваные строки стихотворения — то, что спонтанно пришло на ум, спутало мысли и растворилось так же, как растворялась в сгущающихся сумерках сама Джо каждый вечер, когда её рабочий день был окончен. Для многих она была невидимкой, той, кто появляется из ниоткуда и уходит в никуда, девушкой с призрачным и неясным прошлым, девушкой с фантомным настоящим. Если она знает о своей работодательнице почти всё, то та не знает ничего, да и зачем бы Симон стала забивать голову подобными размышлениями? Какая ей разница до того, чем занимается О’Коннор в свободное от работы время, чем живет, чем дышит? Слушать и слышать, быть рядом и не задавать вопросы — это Джоан умела всегда, так что рядом с Дени не делала ничего противоестественного. Ей принесли третью за вечер чашку кофе — капучино с перцем, и девушка, отложив карандаш и блокнот, а вместе с тем и творческие веяния, сосредоточилась на экране макбука.

Сегодня у неё был насыщенный день, потому что у Денивел прошло несколько встреч до бранча, затем тренировка в фитнес-центре и съемка вечером, так что до своей основной работы у Джо руки не доходили. И вот сейчас черно-белые строки дрожали и сливались в серые полосы, явно намекая на то, что лучше заняться проектом завтра на свежую голову, а сейчас — на часах уже почти полночь — лучше отправиться домой спать. Только вот незадача, её муж намекнул на то, что у него сегодня встреча с подружкой, и Джоан лучше бы провести время до утра в отеле, и даже заботливо вручил ей карту от номера ‘202’. За спиной весь персонал шептался о его романе на стороне, и ехать в отель было как-то… унизительно, так что О’Коннор стойко пыталась работать, изредка отвлекаясь на пролистывание ленты в инсте.

Ночные звонки от Дени — дело привычное, им Джо никогда не удивляется и даже втайне надеется на то, что срочно понадобится своей хозяйке. Странное слово, но именно оно подходило для описания их отношений больше всего. До подруг вроде как не дотягивали, и никто никому клятв не давал, но девушка знала, что нужна Денивел как воздух, и вместе с ней делала вдох, когда чувствовала себя незаменимой. Усмехается, когда на секунду видит вызов и начинает печатать сообщение, но Симон опережает. ‘Буду через полчаса’ — всё, что надо знать Дени, и даже если бы Джоан видела третий сон, она бы всё равно встала, собралась и поехала. Разумом овладевает невесть откуда взявшаяся тревога, знаете, бывает такое — вроде ничего не случилось и не должно, но на душе неспокойно, ждешь подвоха, вот так было сейчас.

Кафе, в котором она проводила вечер, находилось неподалёку от дома Денивел, но девушке не хотелось признаваться ни себе, ни кому бы то ни было в том, что она особо не двинулась с места, закончив смену, и завернула в первое попавшееся на глаза заведение, так что старается не спеша допить кофе, оплатить счёт и собрать со столика личные вещи, и всё равно это удаётся сделать достаточно быстро, поэтому и чёрный майбах паркуется возле подъезда гораздо раньше условленного времени. Джо привыкла ждать и относится к этому спокойно — выходит из салона, достаёт из пачки тонкую сигарету и прикуривает, опираясь на автомобиль — она любит находиться на улице и чувствовать, как тёплый воздух наполняет лёгкие. Весна в Сакраменто жаркая, но мягкая, нежная и ничуть не изнуряющая — после шести вечера погода так и манит прогуляться пешком по старому кварталу, уставленному уличными палатками с дешёвыми безделушками.

Когда дверь подъезда приоткрывается и показывается Симон, Джо смотрит на неё с полуулыбкой и усталостью во взгляде — светлые волосы девушки мягкими волнами спускаются на плечи, глаза густо накрашены тушью, а чёрное платье подчеркивает безупречную фигуру — сложно делать вид, что это зрелище совсем не волнительно. Закусывает губу и открывает перед Дени дверь — и куда же мы отправимся, детка?

Джо знала, что Денивел любит проводить своё время по-особенному, у богатых и знаменитых свои причуды, и своё оценочное мнение держала при себе — никто ведь никогда и не спрашивал, верно?  — Ничего, я всё равно хотела прогуляться, — правильнее было бы сказать ‘не планировала ехать домой’, но своими личными маленькими трагедиями Джо не привыкла делиться. Опять же, зачем, если никто ничего не спрашивает. Ключ повернулся, тихо загудел мотор, и автомобиль плавно поехал по узкой серой улице туда, куда указала Симон.
— Я так и думала, — ей нравится слушать аромат вишневых сигарет и украдкой рассматривать Дени — она красивая как ангел… и столь же недоступна. В своих фантазиях Джоан иногда представляет, что целует её, сжимает руку на груди, забирается под короткое платье, но это всего лишь глупые мечты, а реальность совсем другая. Она отвезёт Дени в ‘Амброзию’, затем будет ждать — час или два, не больше, обычно именно столько уходит на сессию или чем она там ещё занимается — никогда не спрашивала, потому что не интересно, и потому что научена соблюдать личные границы. Они всегда говорили только о том, о чём хотел Денивел, и это устраивало обеих. И если по началу Джо казалось, что она, Денивел Симон, глупая и пустая кукла, то последние года два их разговоры стали доверительнее, и белокурая девочка раскрывалась с иной стороны. Нравилось слушать её голос, вытирать слёзы с пухлых щёк и говорить, что всё будет хорошо. Для двадцати лет Дени пережила слишком много дерьма, но таков мир шоу-бизнеса, в нём всегда юных девочек окунают в грязь, давая понять, что сказки не будет. Никогда. В принципе, сказки не случается и в обычной жизни, и в сказки Джо не верила ни минуты своей осознанной жизни.

Хочется ли спросить, почему их путь лежит именно в бдсм-клуб? Нет. Прочитать нотацию о том, что это неправильно? Нет. Вообще наплевать, если Дени это нравится. Спросить, что случилось, почему ей это нужно? Может быть. Однако, Джоан понимает, что это не её дело и молча продолжает вести майбах.
Небольшая парковка около клуба заполнена автомобилями, но Джоан находит место и заглушает двигатель, они на месте.
— Подожду тебя в машине, хорошо проведи время, — улыбается, но голос сквозит грустью — не хочется отпускать туда Дени, и сердце всё ещё вздрагивает от тревожных импульсов, но делать нечего. Она выходит, открывает перед Симон дверь, помогает выйти и невзначай касается пальцами скулы, поправляя светлую прядь волос, прилипшую к лицу девушки.
— Звони, если что.

+2

4

Джоан или не удивляется, или просто не подает виду. В любом случае её фраза "я так и думала" звучит ровно и гладко, не к чему придраться. Денивел в очередной раз восхищается её профессионализмом и стойкостью, бросает взгляд украдкой из-под опущенных ресниц, чтобы убедиться, что Джо не выглядит слишком уставшей или замученной её просьбами и передвижениями в пространстве - день был довольно тяжелым и длинным для них обеих. И если Дени теперь едет развлекаться, чтобы снять скопившееся напряжение и выдохнуть, то Джоан она тем самым только удлиняет рабочий день, и это неловко.
Окно чуть приоткрыто и ветер подхватывает светлые локоны, чтобы поиграть с ними. Дени стряхивает пепел за окно прямо на ходу, сжимает тонкими пальцами сигарету и провожает взглядом проплывающие мимо огни спящего города. Чувствует себя от чего-то так неловко, словно собирается совершить какое-то преступление, не меньше. Сбитый ритм сердца не получается выровнять даже попытками убедить себя, что Джо десятки раз отвозила её в бдсм-клуб и никогда не задавала вопросов, выказывая полную и абсолютную незаинтересованность. 
По заполненной автомобилями стоянке Денивел делает вывод о том, что людей в клубе сегодня много. Нервно усмехается уголком губ и качает головой в попытке стряхнуть с себя несвойственное волнение, пока Джо паркуется на свободном месте. Они молчали почти всю дорогу, но перед тем, как Симон собирается выскользнуть из машины, О’Коннор улыбается ей тепло и мягко и просит хорошо провести время. Становится еще чуть более не по себе, но подумать об этом некогда - Джо выходит из автомобиля, как обычно, первой, чтобы открыть дверь перед Дени. 
Ночной воздух теплый, но свежий, и Денивел вдыхает полной грудью, снова предпринимая попытку успокоиться и унять колотящееся в груди сердце. Но оно бьется только быстрее, снова сбившись с ритма, когда О’Коннор мягким и каким-то неосознанным движением пальцев касается её щеки, поправляя лезущие в лицо волосы. На секунду они сталкиваются взглядами, замирают, и Дени стремительно краснеет, что, впрочем, навсегда останется тайной, которую легко под своим пологом скроет тёмная ночь.
- Да, спасибо, Джо, - они обе знают, что Денивел еще ни разу не звонила из клуба. Потому что не было необходимости. А еще потому, что ей не хочется втягивать Джоан в непривычную и чужеродную для той обстановку - это может оказаться стрессом или просто чем-то неприятным, а Денивел хочет уберечь от ненужных подробностей и переживаний. Просто так. На всякий случай.
Улыбается на прощание широко и открыто, успокаиваясь той мыслью, что Джоан будет ждать её там же, где оставила. Ничего страшного не случится. Еще ни разу не случалось. Да? И Денивел идет на встречу боли неторопливо и плавно, мягко покачивая бедрами, и внутри что-то нервно-сладко замирает от предвкушения и зарождающегося желания. Так привычно. Дени любит и ненавидит это одновременно.
Администратор на входе встречает её учтиво и вежливо, в его взгляде мелькает узнавание и он улыбается одобряюще, желает приятной ночи и пропускает Дени внутрь. Полумрак клуба обнимает за плечи, вовлекает в происходящее и настраивает на нужную атмосферу. Девушка касается пальцами чокера, плотно обхватывающего тонкую хрупкую шею, и снова замечает за собой нервозность. Отмахивается от неё как от назойливой мухи и сосредотачивается на окружающей обстановке - баре, в котором подают не больше чем один коктейль одному посетителю; сцене, на которой опытный мастер ловко вяжет свою модель, демонстрируя искусство шибари. И Дени осталась бы посмотреть подольше, но в вип-комнате её ждет та, кому она собирается довериться сегодня ночью.
Чужие пальцы касаются её запястья твердо и требовательно, стоит только переступить порог комнаты, скрытой от посторонних глаз - Дени не может позволить себе развлекаться у кого-то на виду, это слишком личное. А еще это можно было бы использовать против неё, что абсолютно недопустимо. И пусть ей всего двадцать три, но Симон не дура и просто так не подставится, поэтому заранее, еще до сессии, девушка, которая теперь сжимает её запястье так, что на нем обязательно останется синяк, подписала контракт о неразглашении с приколотым к нему списком табу.
Мурашки бегут по коже, когда Ви спрашивает низким шепотом "назови своё стоп-слово", одновременно разворачивая к себе спиной и бескомпромиссно задирая подол тесного платья. Дени на выдохе шепчет банальное, но универсальное и понятное всем "красный", чтобы в следующую секунду почувствовать, как по её стройным ногам вниз скользит ткань черных трусиков - холодный воздух касается обнаженного лобка и девушка вздрагивает.
У этой сессии нет плана, или просто Денивел его не знает, а потому происходящее для неё носит вкус чистой и щекочущей нервы импровизации. И это приятно. Приятно не знать, в какой момент станет больно, потому что стек опустится на нежную кожу ягодиц. Приятно не знать, в какой момент настигнет удовольствие, когда чужие пальцы требовательно коснутся возбужденного клитора, снимая напряжение.
Приятно ровно до тех пор, пока губы Ви не сталкиваются с губами Дени в напористом поцелуе. Поцелуе, который Симон очень давно записала в свой стоп-лист как что-то, что неприемлет. Потому что поцелуи это не про разовые встречи с едва знакомым человеком. Потому что поцелуи для тех, от кого в груди сжимается сердце и весь мир приобретает другие краски. Потому что поцелуи не о том, что можно купить. И Дени пытается отвернуться, но чужие губы настойчивы, а пальцы сжимают волосы на затылке до боли, насильно удерживая на месте. И ей хочется выкрикнуть стоп-слово, потому что личные границы стерты и нагло растоптаны, но это оказывается невозможно. И тогда Денивел кусает чужие непослушные губы, потому что её едва не наизнанку выворачивает целоваться с кем-то вот так.
Рот заполняет металлический привкус чужой крови. Неожиданно и специфично. И от этого хочется избавиться, сплюнуть куда-то на пол в приступе неожиданной брезгливости. Но прежде чем Денивел успевает это сделать, она чувствует как чужая рука с силой опускается на её лицо. От удивления или в попытке отомстить? Дени не знает, но комната шатается у неё перед глазами, когда она оседает на пол пораженная и неприятно шокированная. Кровь течет из разбитой губы, пачкает подбородок. Дени облизывает губы скорее инстинктивно, чем осознанно, и металлический вкус во рту усиливается-удваивается. От этого неожиданно мутит, хоть она не то чтобы была против игр с кровью.
Но это не игра. Это выход за рамки. Это нарушение правила разумности и добровольности. И они так не договаривались, а потому глаза наполняются слезами от недоумения и обиды. Денивел ошарашенно моргает раз, другой, а потом чувствует, что вот-вот разрыдается прямо здесь, перед совершенно чужим человеком, и это кажется таким неправильным, таким противоестественным, что она отползает куда-то в угол комнаты и судорожно шарит взглядом по всем поверхностям в поисках своего телефона, пока Ви смотрит на неё почти так же шокировано, замерев на месте - кажется, она и сама не ожидала от себя такого поведения.
- Уйди! Уйди-уйди-уйди, - из последних сил просит Дени, а потом роняет лицо в ладони и непрошенные слезы текут по щекам, расчерчивают лицо влажными дорожками. Она чувствует себя слабой. Слабой и униженной [совсем не так, как она хотела и как любит]. И ей хочется исчезнуть прямо здесь и сейчас, но под руку неожиданно попадается телефон, оставленный на пуфике вместе с рюкзаком. Она не знает, что и зачем делает, но Джо говорила, что она может позвонить, и потому дрожащими пальцами Дени нажимает кнопку вызова, чтобы упавшим голосом между всхлипами шепнуть в трубку:
- Забери меня, пожалуйста.
И шепот её звучит громче крика.

Отредактировано Denivel Simon (2022-05-02 23:08:52)

+2

5

Силуэт Денивел Симон растворился в сумраке подступающей ночи, а Джоан осталась в машине один на один со своими мыслями и чувством тревоги, крепко когтями вцепившимся в рёбра. Ей уже не раз доводилось отвозить Дени в ‘Амброзию’ и никогда не случалось ничего такого, что бы заставило волноваться, так от чего же сейчас она сосредоточено смотрит на входные двери клуба, не в силах отвести взгляд и готовая сорваться по первому зову в ту же секунду? Снимает очки и потирает переносицу — вместо того, чтобы заниматься накручиванием себя, можно было бы доделать работу, но как же сложно собрать себя в кучу и заставить включиться в продуктивную деятельность. В принципе, когда время за полночь, а ты встаешь пусть и не с восходом солнца, но не сильно то поздно, быть бодрой после шестнадцати часов на ногах не так-то просто, и уж точно не нормально, так что Джо, определенно, имела право на усталость и на то, чтобы быть рассеянной. Она возвращает очки на место и огладывается в поисках какого-нибудь кафе, которое бы работало 24/7, но повсюду только яркие неоновые вывески ночных клубов и казино. А нет, вот там, в конце улицы, должен быть ресторанчик азиатской кухни ‘Тануки’, девушка поглядывала в его сторону несколько раз и раньше, но ради стаканчика капучино ехать до него, парковаться, ждать официанта и лишни раз коммуницировать с людьми было слишком лениво, стакан кофе не стоил стольких усилий. Каким бы он был по счёту за сегодняшний день — пятым, седьмым? С безмерным потреблением кофеина надо бы завязывать, Джо.

Так что она решила остаться на месте и всецело погрузилась в свой айфон — ответила на все накопившиеся за сутки сообщения от друзей, дала одной из горничных телефон главного бухгалтера, пролистала ленты в твиттере и инстаграме, невольно скользнула в мессенджере по двум именам — Дени и Майкл — обоих не было в сети, оба сейчас, скорее всего, занимались сексом, пока она сидела тут одна и делала то, что привыкла делать на протяжении многих лет — ждала. Симон никогда не ограничивала её свободу, и Джоан прекрасно знала, что вольна ехать куда угодно и заниматься чем угодно, но ей казалось жизненно важным дождаться Денивел, словно от этого ритуала зависел исход того или иного события. Можно бы было зайти в соседний бар и выпить безалкогольного пива, с кем-то познакомиться хотя бы ради отместки мужу, который изменял и не скрывал этого, или посидеть в этом ‘Тануки’, пофлиртовать с официантом… Бред какой-то, — думает Джо и встряхивает головой, стягивает с волос резинку и волосы — то ли короткие, то ли не очень, небрежно рассыпаются, не доставая до плеч. Отсутствие резинки дарит некую свободу.

За курением тонкой ментоловой сигареты проходит ещё несколько минут — более молодые и прогрессивные люди давно уже перешли на вайпы, но Джоан не нравилось, как выглядят девушки, курящие вайп. Вместо женственности и изящности какие-то дерганные повадки наркоманок, поэтому сама она отдавала предпочтение классике и была рада, что Дени тоже не хватается за каждую модную вещь. Тревога понемногу отступила и на смену ей пришло умиротворение — в тёмном тёплом салоне автомобиля в полном одиночестве она, наконец, расслабляется, убеждая себя, что всё в порядке, смотрит на часы — минут через сорок Симон должна вернуться. Они поедут по привычной дороге, ведущей к её дому — дорога домой всегда самая долгожданная и радующая сердце любого нормального человека. Джо не была отъявленной тусовщицей, однако и домоседом её было сложно назвать. Ей нравилось быть где-то в гуще событий, делать что-то интересное и требующее энергетических затрат, но шататься по клубам и находить себя блюющей в сортире было не про неё. А Дени же казалась ей совсем другой — её обычный трудовой день начинался после полудня, она позволяла себе сначала выспаться и только потом заняться всеми остальными делами, такими как спортзал, бьюти процедуры, непосредственно съемки, управление агентством и на ночь глядя периодически умудрялась куда-нибудь смотаться, будь то бдмс-клуб или модный показ от кутюр. На берегу оно оговаривали, что рабочий день О’Коннор будет заканчиваться в девять, так как у девушки помимо подработки водителем была ещё куча своих дел и своя жизнь, о которых Денивел не знала и знать была не должна. Так вот, эта договорённость почти сразу пошла по известному месту, и не потому, что Джо не умела отстаивать свои границы, а потому что ей хотелось провести в компании белокурой модели лишние пару минут, пусть даже эти минуты она будет молча вести её от подъезда до очередной двери, открывающейся только в ночь.

Когда звонит телефон и на экране высвечивается имя Дени с её фотографией, то Джоан не сразу соображает смахнуть вызов в сторону зелёной кнопки и ответить — она правда звонит ей? Проходит секунды три, и сердце стучит так громко, что начинают болеть уши, прежде чем Джо чуть хрипло произносит в телефон: — Да?
Она крепко сжимает его пальцами, прислушиваясь к каждому звуку, который издаёт Симон, но всё равно не до конца осознаёт, что девушка плачет, но зато прекрасно понимает, что Дени надо забрать. Разум вмиг проясняется, и тело наполняют неведомо откуда взявшиеся силы.
— Иду, — но, кажется, отбой она нажимает раньше, чем произносит это короткое слово. Хлопает дверь машины, раздаётся писк ключа, который ставит её на сигнализацию, и Джоан спешит ко входу в ‘Амброзию’ не думая о том, какие чувства она испытает, оказавшись внутри и что увидит — потому что в подобных заведениях ей бывать не доводилось. Они не пугали, скорее вызывали интерес, но не настолько сильный, чтобы отправиться туда в одиночестве.

Помнится, когда-то [не сразу, а пару месяцев спустя после знакомства] Дени дала Джо карточку — простой серебристый прямоугольный кусок пластика и пояснила, что эта карта даст пропуск в любое место, куда пойдёт она сама, стоит только предъявить её охране. О’Коннор тогда удивилась, мол, зачем ей это может понадобиться, но карту убрала под чехол в айфона и никогда больше о ней не вспоминала до этой ночи. Охрана уверенно тормозит её на ресепшн, не давая прочти дальше. Джо трясет от негодования, и она буквально швыряет карту на стойку.
— Денивел Симон. Немедленно пустите меня к ней! — Администратор смотрит удивлённо, не понимая, что случилось и почему Джоан выглядит такой злой и нетерпеливой. Джо ударяет ладонью по стойке, требуя ускорить процесс. У богатых свои причуды — наверное, что-то такое думают все собравшиеся на рецепции, указывая ей на коридор и называя номер vip-комнаты. Кстати, нельзя сказать, что персонал выглядел как клоуны — нет, они были одеты вполне себе нормально, но тема читалась в некоторых деталях типа чокеров, агрессивных браслетов и портупей.

Не дожидаясь дополнительных разъяснений, девушка отправилась по указанному маршруту, она с силой навалилась корпусом на дверь и та открылась, являя шокирующее [лично для Джоан] зрелище — Денивел сидела на полу в полутёмной комнате, хоть какой-то свет в которой исходил от матовых красных торшеров, позволяя разглядеть обстановку. Она плачет, её короткое чёрное платье выглядит помятым, а на коже в области бёдер розовые следы от чьих-то властных рук.
— Ты как? — Джо присаживается на колени рядом и берет за плечи, заставляя Симон посмотреть ей в глаза. Следом врывается охрана, они разбираются с Вики, но это не имеет никакого значения. Всё, что происходит за спиной, кажется каким-то фоновым, ничего не значащим шумом.
— Мы немедленно уходим отсюда, — нет смысла спрашивать, что случилось, итак понятно, что ничего хорошего или задавать вопросы о том, в порядке ли Дени — очевидно, что нет. Услужлива женщина, которая отвечает за весь этот бардак, возвышается над ними, пытаясь узнать, что случилось и стало причиной слёз звездной клиентки, но Джо помогает Денивел встать на ноги, и, обняв за плечи_укрыв от посторонних глаз, стремительно выводит по тёмному коридору и на улицу. Всё это похоже на какой-то долбанный сюр.
— Домой? — Она смотрит на красное и влажное от солёной влаги лицо своей начальницы, убирает с щеки прилипшие волоски [почти как тогда, когда провожала её в клуб, борясь с чувством тревоги] и не находит подходящих слов. Хочется посадить её в автомобиль и увезти так далеко, как только можно, туда, где их никто не достанет, но Дени и Джо — звезды из разных миров, девушки, принадлежащие к разным Вселенным.
Имею ли я право прикасаться к тебе? Смотреть на тебя? Мечтать о поцелуе твоих губ?

+2

6

В комнате темно и мрачно и это больше не кажется Дени приятной атмосферой. Она не чувствует себя в безопасности в красном свете настенных торшеров. Ей хочется разбить каждый из них, чтобы окончательно погрузить комнату в темноту. Чтобы больше не видеть лицо той, что нарушила их договор. И она закрывает глаза, позволяя слезам влажными дорожками спускаться вниз по лицу, капать с подбородка и разбиваться влажными прикосновениями на чёрном измятом платье. Она и сама сейчас - линии и изломы, утратившие мягкость под натиском неприятных обстоятельств.
Чтобы сбежать из реальности она считает про себя, начав с единицы. Если сбивается - начинает снова, нелепо уверенная в том, что Джо не оставит её тут одну. Джо придет, ведь она же сама предложила звонить ей, в случае чего. Джо придет, потому что она всегда оказывается рядом с Денивел в трудные моменты, когда нужна сильнее всего. Джо придет, потому что если быть честной с самой собой, то Дени не помнит ситуации, когда бы та её оставила.
Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, с глухим стуком ударяется о пол, но Симон не реагирует, полностью игнорируя внешние раздражители. Игнорируя то, что всё ещё чувствует на себе чужой испуганный и такой неуместный сейчас взгляд. Ей не надо открывать глаза, чтобы знать: Ви удивлена произошедшим не меньше самой Дени. Но это не утешает хотя бы потому, что она просто больше никогда не хочет иметь ничего общего с человеком, который ударил её вне контекста, вне игры, без разрешения, а просто на эмоциях. Это недопустимо. Это нарушает базовые принципы бдсм. И это грозит Ви вылетом из клуба - они обе это знают. И Денивел знает, что девушка борется с желанием попросить скрыть инцидент. Но, во-первых, уже поздно - Симон позвонила Джоан. Во-вторых, она не может позволить, чтобы Ви превысила договоренности с какой-то другой девочкой. С девочкой, которую некому будет спасать.
Скрип двери звучит поразительно громко в застоявшейся тишине комнаты. И даже узнав Джо по поступи шагов, Денивел не открывает глаз. Не может. С запозданием думает о том, что снова предстает перед Джоан не в лучшем виде - заплаканные глаза; растекшаяся по щекам тушь; губы, перепачканные кровью; измятое платье, под которым нет белья. Трусики валяются где-то в другом углу комнаты и Симон не думает об этом. Не думает даже в тот момент, когда Беннингтон присаживается перед ней и кладет руки на плечи. Тепло. Мягко. Осторожно. Дени наконец-то открывает глаза и встречается с ней взглядами. Глупо надеется, что выглядит не слишком жалко и не слишком отталкивающе. Ей почему-то страшно, что Джоан тут только потому, что это её работа. Ей почему-то страшно, что на самом деле Беннингтон не испытывает к ней ничего, кроме брезгливости и тщательно замаскированного отвращения.
Но ничего этого нет во взгляде напротив.
Дени выдыхает шумно и рвано. Почти с облегчением от того, что теперь она не одна. С Джо. И её не волнует теперь ни Ви, ни то, что в комнату входит кто-то из сотрудников, чтобы решить образовавшуюся проблему цивильно, но категорично. Дени благодарна такому подходу. Она знает точно - иначе в этом деле нельзя, или кто-нибудь обязательно пострадает.
Они обе не слушают то, о чем говорит персонал. Администратор задает какие-то вопросы, но Дени не реагирует, а её водитель просто отмахивается от вопросов, как от назойливой мухи. Джоан молча, без лишних слов помогает Денивел подняться на ноги и приобнимает за плечи, способная укрыть от всего мира, как будто в этом заключается смысл её жизни или предназначение. Симон, ослепленная неверием людям, не замечает ничего, по-своему уверенная, что большинство вещей в мире решают деньги. И это недалеко от правды. Это фактически истина. Только если дело не касается её и Джоан Беннингтон.
Когда они выходят на улицу, Дени жадно хватает ртом воздух и смотрит на Джо так, как будто она как минимум спасла ей жизнь. Смотрит так, будто по-настоящему видит впервые. Замирает, когда чужие пальцы убирают влажную и прилипшую к лицу прядь волос. Вздрагивает, когда слышит родной и привычный голос, спрашивающий о том, едут ли они домой. И сама удивляется в следующую секунду, когда сталкивает с губ всего лишь одно слово:
- Нет.
Она не хочет сейчас домой и не хочет оставаться одна. И хоть страх постепенно отступает, потому что окружающая их ночь, звездное небо и свежий воздух напоминают о том, что ситуация разрешилась, Дени всё равно с ужасом думает о том, чтобы сейчас оказаться в своей квартире один на один с неприятными, липкими мыслями  и яркими воспоминаниями-образами.
Чувствует себя эгоисткой, потому что Беннингтон наверняка пора домой. И потому что она итак втянула её во всю эту неприятную ситуацию, а ведь обещала свободный вечер. Закусывает себе губу, чувствуя, что вот-вот готова снова разрыдаться, но на этот раз совсем по другой причине: она плохой начальник. Она должна была позаботиться о Джоан, а вместо этого той приходится заботиться о ней, внимательно заглядывая в глаза и убирая лезущие в лицо пряди волос.
- Извини, - Дени всерьез чувствует себя виноватой. Ей хочется отвести взгляд, отвернуться и больше никогда не встречаться глазами с внимательным изучающим взглядом Джоан. Но она не может и потому смотрит прямо в чужие омуты глаз, не смотря на то, что нижняя губа уже подрагивает от обиды и разочарования. Чувствовать себя такой разбитой и униженной как минимум неприятно. Как максимум, привыкшая ко многому Симон, хочет сгореть от стыда прямо на месте, - я должна была справиться и разобраться с этим сама. Спасибо, что пришла на помощь.
Порыв ветра касается голых ног и Денивел вздрагивает, отчетливо ощущая забытый до этого момента факт - на ней больше нет белья. И это заставляет её щеки вспыхнуть румянцем так, словно она подросток, а не девушка, которая знает о сексе так много, что может провести какой-нибудь семинар на эту тему. А в следующую секунду она и сама не понимает как и почему, но тянется к единственному доступному близкому человеку - пальцами касается пальцев Джо и, сморгнув оставшиеся стоять в глазах слезы, просит о том, о чем бы никогда не попросила в другой ситуации:
- Ты можешь побыть со мной, пожалуйста? - и в голосе её столько невысказанной надежды, столько неловкости, смущения и страха услышать отказ, что ей всё-таки приходится отвести взгляд в сторону. Денивел знает и без чужих подсказок - она претендует на большее, чем то, что можно купить за деньги. Она знает - у неё нет оснований просить о таком одолжении, стоит прикусить язык и поехать домой, чтобы рыдать в горячей ванной до утра. Но слова уже слетели с языка и повисли между ними.
- Это личная просьба, конечно же. Ты можешь отказаться

+3

7

Джоан была уверенна в том, что сейчас они вместе сядут в привычный и родной салон автомобиля и поедут к Дени домой, где она проводит ту до подъезда, а если надо, до входной двери в квартиру и даже до кровати, и всё будет окончено. С одной стороны, на кончике языка, обжигая бестактностью, вертелись вопросы: что случилось, почему ты плакала, что там вообще произошло, чёрт возьми? С другой — Джо прекрасно знала, где её место и что она не имеет права переходить ту грань, когда одна из них начальница, а вторая — добросовестный исполнитель своей работы. По правде говоря, ведь и сама О'Коннор в некотором смысле управляющая, от неё, её действий, её умения общаться с персоналом и разрешать неловкие ситуации, возникшие внутри коллектива, зависит важная часть работы отеля, но рядом с Дени она словно бы становится кем-то другим, невидимкой, всецелой поглощённой присутствием своей звезды. И это чувство приятной волной разливалось по телу, даря Джо то, в чём она так отчаянно нуждалась — возможность любить, фантазировать и предаваться мечтам об объекте своего обожания. Смотрите, это ведь очень удобно, когда у человека есть весомые причины не делать шагов на встречу — сразу сбрасываешь со своих плеч всю ответственность. ‘Ты трусиха, Джо’ — скребется на подкорке сознания, и мысленно девушка морщится. Думала ли она хоть раз о том, что было бы с ними, если бы кто-то решился нарушить профессиональный кодекс? Да! Тысячу раз да. Джо десятки ночей ложилась с мыслью о том, что надо начать жить той жизнь, которую она выберет себе сама, но… в её голове было слишком много ‘но’.

Чёткое ‘нет’ из пухлых и влажных губ в ночной тёплый воздух отрезвляет, заставляя Джоан вернуться в реальность и подумать. Логично бы было узнать, куда хочет отправить Дени, но, если бы Дени знала, она бы сказала, и складывалось ощущение, что именно от неё, от стоящей напротив спокойной Джо она ждала решения.
— Эй, ну ты чего, совсем расклеилась, — тут не за что извиняться, каждый может попасть в неприятности, и тогда очень важно знать, что у тебя есть надежное плечо, на которое можно опереться и палочка-выручалочка, что безмолвно вытащит из любой беды. — Тебе не за что извиняться, — в конце концов, это не первый, и, к сожалению, не последний раз, когда Джоан будет спешить на помощь к своей Денивел, чтобы разогнать тучи и подарить ей улыбку так, как только сможет. Она даст заботу, уверенность в себе и подставит то самое надежное плечо, которое не сломается при любой непогоде, и будет делать это столько, сколько Симон будет позволять. Они так и стоят в тишине ночи, позволяя ветру касаться кожи и волос. Каштановые пряди О'Коннор хаотично лезут в лицо, и она раздражённо стягивает с запястья резинку и спешно собирает их в высокий хвост — ненавидит, когда эта тонкие паутинки щекотят скулы и липнут к её губам. В следующее мгновение пальцы Дени касаются её пальцев [и от этого прикосновения по всему телу приятными волнами расходятся импульсы], и чтобы не вздрогнуть, приходится приложить волевые усилия, но Джоан удается скрыть своё волнение. Она выше Симон и смотрит сейчас куда-то в область её переносицы, ощущая, как пересохло во рту, будто бы она два часа к ряду шла под палящим солнцем.

— Разумеется, — вот только куда они поедут, если не к Дени домой, как обычно? К самой Джо они заявиться не могут по нескольким причинам: она замужем и муж, каким бы он ни был адекватным и понимающим, этого не оценит, а не оценит потому, что сегодня ночью в их доме у него свидание со своей любовницей. Какое мерзкое и грязное слово, Джо не верилось в то, что на её безупречной репутации стоит такое серьезное и трудновыводимое пятно, с которым она не собирается бороться. Да, можно бы было поехать в кафе или какой-нибудь клуб, но сейчас не лучшие для этого обстоятельства: Симон нужно успокоиться в каком-то тихом и безлюдном месте. У Джоан не остаётся выбора кроме как отвезти девушку в ‘Hyatt Regency’ и приоткрыть завесу своей жизни. Почему-то она не хотела этого делать, ей нравилось быть никем из ниоткуда, просто незаметным водителем публичной персоны, сливаться с толпой и отдыхать от людей, беря тайм-аут от социума. Ведь куда-бы они ни ехали, задача Джо была максимально простой — ждать. Потом снова везти и снова ждать. Она крепче сжимает Денивел за пальцы и вытаскивает из заднего кармана джинсов айфон.
— У меня есть идея, но обещай мне, что ты не будешь задавать слишком много вопросов. Я хочу навсегда оставаться только твоим водителем, — она проводит пальцами по её губам, как бы ‘запечатывая’ их и делает всего один звонок.

— Привет, Кайла. Подготовь для меня президентский с окнами на восток. Я буду не одна через пятнадцать минут. К этому времени на столе у кровати должны стоять розы, позвони сразу на кухню, пусть привезут бутылку красного полусладкого, что-то легкое перекусить, ванную и все принадлежности приготовить на двоих… девушек. И, умоляю, никаких папарацци и журналистов в холле. Мы зайдем через вход для прислуги, и всё же, проследи за этим, я на тебя надеюсь. Ах да, ещё никаких горничных и носильщиков, чтобы через пятнадцать минут на четвертом этаже не было ни души. Спасибо, дорогая. — Смотрит на несколько озадаченное лицо Дени и молча открывает перед ней дверь машины, им пора ехать. Перед тем, как повернуть ключ зажигания, Джо допивает свой кофе и убирает стаканчик, закусывает губу, думая над тем, что всё-таки слукавила, когда сказала, что против вопросов. Может быть, после стольких лет успешного сотрудничества Симон имеет право получить несколько крупиц информации? И она непременно их получит, если захочет.

В салоне снова тишина, им обеим, скорее всего, хочется скорее оказаться в более спокойной и свободной обстановке, чтобы расслабленно поговорить, и чтобы под рукой было всё, что потребуется — вино или чай, мясной стейк или фруктовый салат, уединение ото всех или распахнутые окна, в которые вместе с ветром ворвётся шум ночного города.

Отредактировано Joe Bennington (2022-06-22 13:53:12)

+2

8

Ветер подхватывает волосы, играет с ними и путает. Денивел стоит, не решаясь посмотреть Джоан в глаза, прячет блестящий от слез взгляд и алеющие щеки, а пряди непослушных волос, завитых в крупные локоны, выступают в роли соучастников - падают на лицо, скрывают его от чужого взгляда, перетягивают на себя внимание.
Джоан не отказывается. Воздух между ними наполняется одним коротким и уверенным "разумеется", которое сейчас для Дени звучит как спасение. Сердце в груди пропускает удар, а затем начинает биться спокойнее и ровнее от облегчения, которое теперь испытывает вместо страха, паники и отчаяния. Пальцы на руках всё ещё подрагивают, но это уже не имеет никакого значения, потому что Симон знает - ей не нужно оставаться одной в ближайшие несколько часов. И она хочет извиниться. Хочет попросить прощения за то, что снова отвлекает Джо от мужа, от семьи, от домашних обязательств и проблем, которые Денивел наверняка создает ей своим поведением и не самым нормированным графиком. Чувство вины такое острое и такое колючее, неприятным комком застревает в горле и мешает вдохнуть полной грудью даже теперь, когда казалась бы можно дышать свободно.
Симон собирается с духом и уже почти сталкивает с языка очередное "извини", как Джо заговаривает первой, перехватывая инициативу, выдвигая условия и Дени ничего не остается, кроме как взглянуть на неё широко распахнутыми, удивленными глазами и неуверенно кивнуть, когда тонкие пальцы, что пахнут сигаретами и ответственностью [по крайней мере так кажется самой Денивел], касаются её губ. Непривычно. Смело. Не слишком похоже на привычную Джо. И это кажется интригующим и увлекательным. Это щекочет нервы и пробуждает в груди что-то давно мертвое и припорошенное пеплом - Денивел чувствует, как внутри неё крупным алым бутоном распускается любопытство.
Слова Джо помогают отвлечься - Дени больше не вспоминает о том, каким неприятным был поцелуй, которого она не хотела и ей больше не кажется, что она всё ещё чувствует прикосновение пальцев к своему бедру. Симон превращается в слух и внимание, неожиданно понимая, что, если быть откровенной - она ничего не знает о Джоан О’Коннор. Сухие факты: её личный водитель замужем, ей 29 лет, детей нет и... всё?
Осознание едва не сбивает с ног. Денивел смотрит на Джо еще более распахнутым взглядом, в котором без особого труда можно прочитать смятение и удивление. Она не понимает, как так получилось. Удивляется не то своей невнимательности, не то скрытности девушки, которую видит рядом с собой постоянно уже не первый год.
Пока Дени слушает разговор, который ведет её личный водитель, вопросов в голове становится больше, а недоумение собственной незаинтересованностью увеличивается в геометрической прогрессии. И теперь, как бы сильно Симон не хотела сделать вид, что ничего особенного не происходит - она смотрит на Джо по-новому. Слышит какие-то незнакомые нотки в привычном голосе. Отдает себе отчёт, что Джо не просто заказывает номер для них двоих - командует или отдает приказ.
Можно попытаться скрыть удивление, напустить на себя показной безразличности к ситуации, но девушка не хочет этого - смотрит на О’Коннор внимательно и заинтересовано как минимум потому, что такую Джоан она не знает. Видит впервые в жизни. Но при всём этом новом, что открывается для Дени стремительно и внезапно, кое-что в Джо остается неизменным и неизбежным - она выглядит надежно и успокаивающе. И Симон, пусть и удивленная происходящим до глубины души, доверяет ей. Правда приходится закусить пухлую нижнюю губу, чтобы заставить себя не задавать вопросы. В конце концов, её попросили об этом достаточно прямо, чтобы она могла заглушить в себе детский порыв и желание узнать всё обо всём.
Розы. Ванная. Ужин. Джо предусматривает абсолютно всё, потому что просит избавить этаж не только от возможных журналистов, но и вообще от любой прислуги, способной их заметить. Всё это выглядит приятно и неожиданно настолько, что Симон, внезапно для самой себя, смущается. Снова мучительно краснеет и отводит взгляд, пряча его за растрепавшимися локонами светлых волос. И только невероятным усилием воли заставляет себя молчать и не спрашивать, когда О’Коннор заканчивает разговор и открывает перед ней дверь в салон автомобиля.
В салоне привычно пахнет табаком, вишней и духами, которыми пользуется Джо. Денивел глубоко вдыхает получившийся аромат и прикрывает глаза, чувствуя как окружающая обстановка успокаивает и почти умиротворяет. Правда, чувство вины всё ещё трепещет где-то на поверхности, мешает расслабиться и почувствовать себя лучше. Ей снова хочется рассыпаться в извинениях и слёзы тоже снова подступают к глазам - приходится упрямо стиснуть зубы и отвернуться к окну, чтобы не сказать лишнего или снова не разреветься как маленькая девчонка, у которой отобрали шоколадную конфету.

Они правда входят в отель через вход для персонала. По пути до номера им никто не встречается. Вообще. Ночь, опустившаяся на город, как будто усыпила вместе с тем и каждого, кто находится с ними под одной крышей, и это создает полную иллюзию уединенности. Мира, который замкнулся на них двоих.
- Спасибо, - это первое слово, которое шелестом слетает с губ Дени, стоит только двери номера плавно закрыться за их спинами, полностью отрезая от внешнего мира и других людей. Ей хочется, чтобы проблемы из жизни отсекались с такой же легкостью и скоростью, чтобы от них тоже просто можно было закрыться или спрятаться с кем-то, кого считаешь безопасным и уютным человеком. С кем-то, кто заказывает для тебя твои любимые розы и точно знает, какое вино ты будешь пить.
Денивел скидывает туфли и ступает на мягкий ковер номера босыми ступнями - ей так нравится, к тому же день был мучительно долгим и ноги чертовски устали. Не оглядываясь, она идет к букету алых роз, что ждет её на тумбочке около кровати. Касается пальцами нежных лепестков, утыкается в бутоны кончиком носа, чтобы вдохнуть тонкий аромат и чувствует, как сердце в груди сжимается от какого-то странного предчувствия.
Происходящее кажется неправильным.
Всего секунду или две, пока в память резкими картинками-воспоминаниями врезаются недавние события: вот Джо поправляет прядь волос, прилипшую к её губам; а тут Джо касается пальцем её губ перед тем, как совершить звонок; Джо садится рядом с ней на корточки и притягивает к себе, словно хочет укрыть от всех проблем этого мира; Джо, протягивает стаканчик с кофе по утрам; Джо, которая приезжает даже тогда, когда должна спать и видеть седьмой сон.
Денивел вздрагивает от собственных воспоминаний и оборачивается к О’Коннор медленно, словно боится, что если сделает хоть одно резкое движение, то реальность упадет ей на голову внезапным озарением. Пухлые губы трогает мягкая улыбка, которая без слов говорит еще раз: "спасибо тебе за всё". Сама же Симон вместо этого сталкивает с губ всего одну фразу, понять которую можно как угодно:
- Теперь в ванну?

+2

9

Такая понятная и очевидная Джо состояла целиком из противоречий — то она смело и привычно смахивала с щеки Дени светлую прядку волос, и прижимала палец к её губам, то сомневалась в том, не перегнула ли палку, и ехала, сосредоточившись на дороге и кусая губы. Она позволяла себе так много лишь потому, что была уверена в том, что это не зайдёт слишком далеко, что Денивел никогда не обратит на это внимание и не усмотрит в этих жестах романтического подтекста. Ведь так было и раньше, и Джо не раз касалась её руки или щеки, когда вытирала прозрачные слезы с пунцовых щек, и ничего в этом не было такого… предосудительного и необычного, вот только каждый раз, когда подушечки пальцев невзначай притрагивались к оголённой коже, от них по всей руке до предплечья разбегались мурашки, а нутро скручивалось в тугой узел. Джо не была слишком юной или глупой и прекрасно понимала, что именно чувствует, но каждый раз обращалась к себе настоящей с укором, как бы напоминая, что она сама замужем, а Дени… Дени слишком ярко светит, чтобы в этом ослепительном сиянии заметить такого простого и незначительного человека, как сама Джо. При всём этом, она не считала себя неудачницей или невзрачной серой мышью, просто… Просто они были из двух параллельных миров, которые пересекались только в пространстве машины, наполняя её своим неловким дыханием. За всё то время, что O’Коннор знакома с Дени, они ведь не разу и не поговорили толком, обычно одна говорила, вторая внимательно слушала, замирая от того, как вздрагивали длинные и пушистые ресницы, пыталась помочь, поддержать и сказать что-то, что бы укладывалось в совсем другой мир Денивел! И не знала, укладывалось ли, но Дени кивала, всхлипывала и успокаивалось, и всегда всё довольно быстро вставало на свои места, а сегодня Джоан позволила себе нечто большее, поддаваясь секундному импульсу, она приоткрыла завесу тайны, разрешая заглянуть в свою собственную, как ей казалось, пресную и до тоски банальную вселенную, и сразу же осеклась, чувствуя за собой как будто бы вину за то, что не рассказывала ничего о себе раньше. Но как можно винить себя в этом, если Дени и не спрашивала никогда, а спросить она ей, выходит, сама запретила. Глупо как-то получилось, и Джо улыбнулась одними уголками губ, привычно задыхаясь от нехватки воздуха рядом с ней.

Иногда ей казалось, что с этим влечением надо что-то делать — побороть свой страх и поддаться власти желания, но когда Симон исчезала, растворяясь за дверьми подъезда, всё вставало на свои места и казалось, не требовало никаких решений, все становилось понятно и просто, но перед сном, ворочаясь в одиночестве в просторной кровати в отеле или в своей не менее пустой спальне, Джо часто думала о них и о том, что было бы, если бы она хотя бы раз переступила черту и окончательно потеряла контроль над собой. Когда она переступила её с Бонни, ничего ужасного не случилось, было хорошо, приятно, непривычно и хотелось повторить, но то было совсем другое, и Бонни была тоже совсем другой, совсем иное дело — Дени, она выглядела такой беззащитной и красивой. Кра-си-вой — Джоан несколько раз мысленно повертела это слово на языке и решила, что именно красивой Дени и была. Неудивительно, что взгляды мужчин и женщин в самых разных местах, будь то спортзал, ресторан или премьера фильма, были прикованы к ней, ведь она сияла, и сама Джоан была не в силах игнорировать этот свет. Что-то непорочное, детское и честное виделось ей в этом милом лице, несмотря на то, что было известно и самой Джо в том числе — праведный образ жизни её начальница не вела.

Порой она пыталась разобраться в себе и понять, что чувствует к Денивел? Это было от «ты мне нравишься» до «весь мой мир на кончиках твоих ресниц», и тогда она начинала анализировать все свои отношения, которые были до, а их было не много, Майкл и Боннибель, и если первый был семьей, балансировал на грани глубокого доверия и отвращения к самой себе, вторая была настоящим юношеским безрассудством, то Дени… К ней тянуло, и она точно не была мимолетной, вспыхнувшей и быстро потухшей в небе искрой. Это было что-то другое. Не находив в своей голове, в которой все подчиняется логике и было разложено по полочкам, ёмкого термина, она забивала на это, вновь решая все оставить как есть.

Всё, что было сказано Кайле, уже затерялось на закоулках памяти и стало таким несущественным… Розы, Дени ведь так любит розы, они обязательно должны быть в её спальне и радовать глаза. И темнота, в ней легко можно укрыться от всех невзгод, сомкнуть веки и провалиться в сон. А ванная, зачем она сказала Кайле, что все вещи в номере должны быть для двоих, зачем? Как это сумбурно, и что теперь подумает Симон? А по напряжению, которое читалось в каждом её молчаливом жесте, можно было понять — она непременно что-то тихонько думает.

Дорога пролетела слишком быстро, казалось, что прошло всего несколько минут, и они уже через чёрный вход заходили в «Хаят Риджерси», словно какие-то подростки, сбежавшие из дома на дискотеку. Тревога понемногу отступала, и здесь, на своей территории, Джоан расслабилась и даже забылась, на некоторое время позволяя своему обычно серьезному выражению лица растравиться. Пока они шли, ей хотелось взять Дени за руку, коснуться подушечками пальцев её ладони и утянуть за собой в ночь, сделав ту особенной, но Джо так и не решилась, она шла чуть впереди, показывая дорогу. Было тихо, и только в коридоре под потолком шипела неисправная потухшая лампочка. «Надо напомнить завтра электрику её починить» — поставила мысленно галочку и повела Дени за собой, все глубже и глубже утягивая в самое сердце отеля — президентский номер, который располагался на четвертом этаже.

— Да не за что… — хотела, чтобы её голос звучал непринужденно и просто, так, как звучит, когда она общается с кем-то из близких друзей, но он, предатель, дрогнул, а взгляд упал на галочку верхней губы, очень красивой, похожей на размах крыльев чайки. Хрупкая, нежная и без каблуков совсем маленькая Денивел благодарила её так, как будто Джоан сделала что-то особенное, и захотелось поскорее переключить фокус на будничное, а не на свой непонятный даже ей самой поступок.

Дени бесшумно ступает по мягком ковру, утопая ступнями в ворсе, и направляется к розам, грациозно склонившись над свежим ароматным букетом, чтобы услышать и запомнить его аромат — ей нравится, и приятное тепло, похожее на то, как припекает майское солнце, разливается под ребрами, обжигая сердце. Мелочь, вроде, но Джо от этого становится очень приятно. Вдруг она и правда может что-то значить для Денивел? Может запомниться ей букетом красных роз и дыханием на двоих в этой бархатной, поглотившей и спрятавшей их темноте? Она не знала, что уже запомнилась Дени ярким запахом кофе, преданным молчанием и тонной бумажных платочков, протянутых в тот самый момент, когда она в этом больше всего нуждалась. Джо делала это бескорыстно, ни на что не претендуя взамен, наслаждаясь каждой минутой, которую проводит рядом и требовать большего просто не смела, и этого было достаточно, чтобы разукрасить даже самый унылый серый день. Но если бы знала, что уже запомнилась, улыбалась бы чаще, наверное, и не так грустно.

— Я подожду тут, в комнате, — она кивнула на мини-бар, на секунду заколебавшись. А вдруг этой фразой Дени тоже пригласила её туда, в ванную, но быстро одернула себя — зачем ей это нужно и что они будут вместе там делать? Подошла к Симон, мягко уложила руки ей на плечи и ненадолго замерла. — Можно? — пальцы безошибочно нашли крошечную собачку молнии и потянули вниз, откуда-то Джо знала, что снять такое платье самостоятельно очень сложно. Откуда же? Ну да, она уже несколько раз расстегивала его на Дени, потому посчитала этот жест приемлемым.

Платье было расстегнуто до самого копчика, дверь в ванну была открыта, в самой ванной уже была горячая вода, той самой идеальной температуры, которую подготавливали для всех вип-гостей. На крючке висело два халата, две пары банных пушистых светло-зелёных тапочек стояли на полу из штучной бельгийской плитки. «И зачем я попросила на двоих?» — не унимался внутренний голос, а пальцы едва заметно дрогнули, и Джо, сняв кроссовки, ушла к барному столу, туда, где свет бы не падал на её лицо, и её саму бы не было видно. В темноте нашла два бокала, ловко — нечай это была уже даже не сотая бутылка в её жизни — открыла вино и налила по трети бокала, не сильно много, ровно столько, сколько в её понимании позволяется по этикету пить леди. Леди она считала, естественно, не себя. Хотелось курить, но в отеле нельзя, нельзя, во всяком случае, в этом номере. Хотя правила устанавливает её муж, так что, если сильно захочется, то можно, но заполнять табачным дымом всё вокруг, когда Симон только выйдет из ванной, не стоит. Пусть она лучше дышит чистым воздухом, а не этой отравой. Так Джо и сидела в темноте за столом, совсем не грациозно вытянув ноги и навалившись спиной на стену, слушала, как стекает в сток вода, как Дени смывает с себя усталость этого дня, особенно внимательно прислушивалась к другим звукам — не плачет ли? Не хотелось бы, чтобы плакала, потому что когда слезы срывались с её щек, Джоан тоже становилось очень грустно и больно. Дени выглядела такой несчастной в последнее время, что очень хотелось ей помочь, дать что-то, что сделало бы её хоть ненадолго счастливой? Но что? Ища ответа у стен родного отеля, Джо оглядывалась, но не находила его. Включила несколько лампочек над баром, и те осветили небольшой клочок столешницы и её собственное лицо, тоже немного усталое, но не из-за Симон, а из-за чего-то другого. Из-за полного непонимая того, что в собственной жизни творится полный бардак, и от непонимания, что с этой самой жизнью вообще делать. Хотелось простого человеческого «поговорить», и когда одиночество слишком сильно давило, Джоан спускалась в прачку и угощала кофе кого-то из горничных, взамен та с ней болтала пару часов, или не взамен, многие горничные любят сплетничать просто так, без кофе даже. Но сейчас уйти было нельзя, ведь Дени просила побыть с ней, но что делать? Молчать, разговаривать? Сидеть рядом? Спросить о случившемся? Непонятно. Понятно лишь то, что если бы Джо и могла уйти, не взирая на мольбу остаться рядом, она бы никуда не ушла, не хотела.

Отредактировано Joe Bennington (2022-07-17 11:20:20)

+2

10

Денивел не знает, чего именно она ждет, но испытывает неожиданно острый укол разочарования под рёбрами, когда Джоан легко пресекает её предложение фразой о том, что подождет тут, в комнате. Дени теряется, не понимая почему она вообще подразумевала, что Джо захочет пойти и принять ванну с ней. Но вместе с тем она уже представила, как было бы здорово выпить там же по бокалу вина, а затем, забыв о возрасте, деньгах, статусах и соблюдении границ, покидаться друг в друга пеной. Можно было бы попробовать забыть вообще обо всем на свете, кроме того, что у них есть время до утра, разделенное на двоих. Время, в котором можно стереть границы, установить новые правила, сдвинуть случайно и намеренно возведенные стены и рамки. В одно мгновение Симон кажется, что в действительности это всё, чего хочет она сама. Но, возможно, это слишком много для Джоан. В конце концов, она чья-то жена, в отличие от самой Симон, свободной [одинокой] как ветер.
Неловко. Ей снова становится не по себе при мысли, что она создает проблемы другому человеку одним только своим существованием. Неловко, что попросила остаться. Неловко, что сделала очень двусмысленное предложение. Неловко.
- Да, пожалуйста, - шепот в ответ звучит дрогнувшим голосом, когда пальцы Джоан ложатся на плечи уверенно и легко, почти небрежно. В самом деле, в этом нет ничего нового - Джо расстегивала платье на Денивел несколько раз, когда они были где-то на съемках или в отелях чужих городов в коротеньких командировках, где Симон могла бы, но не смогла, обойтись без О’Коннор, а потому звала её с собой. И Джо ни разу не отказалась, хотя и соглашаться было вовсе не обязательно.
Дени легко вздрагивает, когда собачка ползет вниз с привычным звуком "вжик" мягко касающимся ушей. Почти так же мягко, как Джоан старается не_касаться девушки в этот момент. Денивел нервно закусывает губу от осознания, что она вообще-то не против прикосновения. Она, кажется, почти ждала его. Неужели так действует мягкий полумрак в номере на двоих?
Стряхнув с себя оцепенение и мягко качнув головой, Дени напоследок утыкается носом в букет, снова втягивая в себя приятный аромат роз, фиксируя его в воспоминаниях, сохраняя на долгую память - ей нравится искренняя забота О’Коннор, не продиктованная правилами приличия или обещанием золотых гор, не сагитированная страхом облажаться перед начальством и попасть в немилость за то, что не угодил кому-то известному и популярному. Симон знает без лишних объяснений - Джо заботится о ней ни по одной из этих причин. Но тогда почему? Вопрос всплывает и неожиданно кажется острым и неудобным, и Денивел отмахивается от него, словно боится пораниться, если задержится в этих размышлениях чуть дольше обычного. Как будто чувствует, что сегодня может додуматься до нового ответа, который поломает привычную парадигму отношений.
Впрочем, парадигма была сломана в тот момент, когда Симон попросила О’Коннор остаться с ней. Просто по-человечески, без всяких намеков на работу или должностные инструкции. Потому что нуждалась в близком человеке рядом. Потому что, кажется, ближе чем Джо, о которой Денивел не знает фактически ничего, сейчас никого не существует. И это странно. И страшно, наверное. Но Дени привыкла не думать в таком ключе, чтобы не расстраиваться лишний раз.
Два халата в ванной напоминают Денивел о том, что Джоан тоже должна была быть здесь, с ней. Две пары тапочек смотрят на неё и ей мерещится, будто пока она снимает платье, они подмигивают и делают не самые пристойные намёки. Белья на девушке нет, поэтому оставив платье на крючке рядом с халатами, она неуверенно переступает с ноги на ногу, а потом соскальзывает в теплую воду. На короткое мгновение становится так хорошо, тепло и приятно, что Симон испускает вздох облегчения и откидывается на бортик головой. Кончики светлых волос, рассыпанных по плечам, намокают, когда попадают в воду. Ей не хочется шевелиться. Хочется закрыть глаза и лежать вот так в теплой воде целую вечность, потому что это успокаивает. Но мысли. Позорные мысли всё равно начинают лезть в голову, роиться там толпами-тоннами, не давая спокойно и ровно дышать. И она знает - присутствие в ванной Джо заставило бы её сменить вектор направления размышлений. Но только это не повод для радости, это повод себя призирать. За то, что готова воспользоваться кем-то близким, только бы не думать и спастись, только бы вздохнуть глубже и свободнее. Только бы на краю сознания не маячила постоянная удушающая мысль: в кого ты превратилась? насколько низко ты можешь упасть?
Набрав полные легкие воздуха, Дени задерживает дыхание и с головой уходит под воду. Считает до шестидесяти и выныривает, хватая ртом воздух. Знает, что всплеск воды наверняка слышит Джоан, которая осталась там, в комнате, наедине с баром и алкоголем. Мокрые волосы липнут к лицу и шее, но Денивел всё равно. Стрелки, так аккуратно нарисованные перед выходом, теперь стекают по лицу черной краской и она в курсе, что в таком виде выглядит как разбитая и брошенная фарфоровая кукла. И именно так она себя и чувствует, если честно. Именно это и считает своим истинным лицом, которое приходится постоянно прятать, маскировать, скрывать от людей под улыбкой и тщательно нарисованными глазами. Такой она себя обычно никому не показывает, но...
- Джо! - приходится чуть поднять голос, чтоб быть уверенной в том, что её будет слышно в комнате, всё-таки президентский люкс это огромный номер, а не комната три на три, в которой не знаешь куда себя деть. Впрочем, Денивел знает по себе - в президентском люксе может быть еще сложнее найти себе место, - я жду тут тебя и бутылку вина, а ты всё никак не появляешься.
Думать о последствиях она будет потом. И самобичеванием, наверняка, займется позже. Хотя и сейчас Дени всё равно приходит на ум то, что она поступает не верно. Плохо. Отвратительно. Зовет к себе в ванну девушку, которая вообще-то замужем за другим человеком. Девушку, которая работает на неё и может расценить всё это как превышение полномочий или вообще как какое-то поручение - и от того, и от другого Симон тошнит. Но что она тогда вообще делает?
Скрипнув зубами, она ждет, что Джоан либо откажется, либо возникнет на пороге в ванную комнату наперевес с двумя бокалами и бутылкой полусладкого, которую Денивел не отказалась бы распить прямо сейчас на двоих. Ей даже всё равно, что О’Коннор увидит её вот такой: с растекшейся тушью, мокрыми волосами, растерянную и совсем не идеальную, так мало похожую на ту девушку, которую она привозит на работу или сопровождает на съемки. С другой стороны, всё это кажется нестрашным и незначительным, потому что Джо своими собственными руками столько раз стирала слёзы со щек Дени, видела её растоптанной и заплаканной, уничтоженной разводом и черт знает чем еще. Потому что Джо знает точно, что придет время и Денивел оправиться [или сделает вид], расправит плечи и будет снова сиять, улыбаться, сверкать глазами и заливаться смехом. И Денивел обязательно будет, вот только сейчас ей нужно время, разговоры и бутылка вина, конечно же.

+3

11

ванная;

Пальцы дрогнули, и бокал, в котором плескалось красное полусладкое, чуть не рассыпался на мириады осколков по горизонтали барной стойки. Джо вздрогнула, выныривая из омута размышлений и сглотнула, наслаждаясь тем, как кисло-сладкая жидкость стекает по горлу. Было ощущение, что между ней и Денивел сейчас раскинулось озеро, подернутое пеленой густого тумана — так приглушённо и далеко прозвучал тихий, но требовательный голос, зовущий к себе. Сердце пропустило череду ударов, отдавая гулом в ушах, а ладони вспотели, Джоан не была готова к тому, чтобы пойти с Денивел в ванную, чтобы увидеть её обнаженной, обнажая вместе с этим свои самые постыдные мысли и желания. Снова вспомнилась Бонни, но не потому, что она была привлекательнее, а потому что она уезжала на следующий день, и никто ничего не терял, сейчас же всё иначе, и с Дени предстоит работать — отвозить её по делам, болтать о пустяках, делать вид, что всё нормально; что с ней, с Джо, всё нормально, но нормально не было, от этого она нервничала и жутко злилась сама на себя. Сделав глубокий вдох и медленный, протяжный выход [про себя считая до восьми], всё-таки подхватила одной рукой бутылку за горлышко, второй два бокала за хрупкие ножки, — пальцы дрогнули, всплеснулось вино, едва не пачкая ковёр, — и неуверенно пошла в сторону ванной, дверь в которую была закрыта, но не на внутренний замок, а просто так, чтобы не задувал ветер из открытого в большой комнате для отдыха окна.

С каждым шагом она будто бы убеждала себя в том, что ничего страшного и ужасного не делает, что всего лишь выполняет просьбу своей начальницы — та просит её и вино, она даёт ей желаемое, но об одной только мысли о том, что она увидит Дени обнаженной внутри всё переворачивается. И с чего Джо решила, что Дени непременно будет раздета? Может быть, она в белье или уже обернулась в полотенце, или… Хватит! Хватит искать оправдания неизбежному, Джоан! Ты идешь к ванную к Денивел, потому что она зовет, и потому что ты хочешь туда зайти, и вы обе знаете, что она там совершенно голая. Как сложно принять всё происходящее за нормальное, что становится трудно дышать, и даже еще недавно увлажнившее язык вино теперь не чувствовалось во рту самой маленькой каплей.

Ей кажется, что она идет до ванной комнаты целую вечность, время застывает, как залитая площадка с бетоном, оставленная на солнце, но на деле проходит всего лишь несколько секунд, кулаком стучит в дверь, как бы сигнализируя: «я сейчас войду, приготовься» — и заходит, не дожидаясь ответа. Улыбается, сама не понимая чему — своей смелости, наверное, и умению держать хорошую мину при плохой игре. Старается не смотреть на воду, на пушистую пену, которая рваными облаками легла по всей поверхности воды, но кое-где всё же были «проталины», открывающие взору светлую мокрую кожу. Медленно выдыхает, делая вид, что в ванной просто очень душно, но на самом же деле здесь довольно приятно по температуре.
— О, здесь жарко, — ставит бокалы и бутылку на невысокий столик около ванной, и сама присаживается на него. Раньше здесь был пуфик, но сейчас Джоан не могла его найти. Всё свою беспокойство она обратила на вино — внимательно изучала жидкость в бокале так, как будто в её переливах сокрыты все тайны мира. Воцаряется неловкое молчание, и чтобы как-то его разбавить, а то и вовсе уничтожить, Джо протягивает Дени бокал и смотрит прямо в глаза — и от вида её такой побитой, раздавленной, уставшей и одинокой все ниточки будто бы сначала резко натягиваются, а потом обрываются.
— Может, ты хочешь поговорить о том, что случилось, или просто поговорить… Прости, если лезу не в своё дело. Я очень смутно представляю, что ты делаешь в «Амброзии» обычно и не понимаю, зачем девушки вообще ездят в такие клубы. Я не осуждаю, не подумай, мне просто интересно. — Она тут же пожалела об излишней откровенности и устремила взгляд в бокал, покачивая его за ножку.

Отредактировано Joe Bennington (2022-07-17 12:10:50)

+2

12

Не знать, сколько сейчас времени, не чувствовать его течение и не нуждаться в точных цифрах - приятно. Еще приятнее набрать полную ладошку пушистой пены и сдуть её в пространство между собой, играясь так, будто тебе тринадцать, а не двадцать три - Денивел повторяет это нехитрое действие несколько раз к ряду, наслаждаясь видом того, как пена слетает с ладошки. Не проверяет, услышала ли её Джо и не зовет ещё раз, потому что хочет оставить той пространство для маневра, а не ставить перед фактом, лишая выбора. Выбор у Джоан есть, конечно же, она может остаться там, около бара, и подождать пока Симон сама выйдет из ванной комнаты, кутаясь в чистый свежий халат и капая водой с мокрых волос.
Но О’Коннор выбирает прийти - Дени слышит это в шагах за прикрытой дверью и улыбается уголками губ, приятно удивленная тем, что её не проигнорировали не смотря на предоставленную возможность. Расслабившись, опускается ниже в воду, так, что вода и пена скрывают её теперь почти по шею.
Специально чтобы не смущать, не реагирует на звук открытой двери до тех пор, пока Джо сама не появляется в поле зрения. И губы сами растягиваются в приветливой улыбке, когда Дени видит, как улыбается Джоан. Джоан, которая держит в руке бутылку и два покачивающихся бокала. Джоан, чьи волосы выглядят так, что к ним хочется прикоснуться кончиками пальцев и заправить выбившуюся прядь за ухо. Джоан, которая всё-таки решилась прийти на зов, подчиняясь не то собственным желаниям, не то чужой просьбе - в любом случае это смело в глазах Симон и она смотрит на давно знакомую девушку по-новому. Словно видит впервые.
Возможно, в каком-то смысле, Денивел в самом деле видит О’Коннор впервые. Задерживается взглядом на узких губах, спотыкается о зеленые глаза и только потом переводит взгляд на протянутый ей бокал. Берет его из тонких пальцев, позволяя их пальцам легко мазнуть друг по другу, чуть столкнуться в одном пространстве, а затем отводит взгляд в сторону и делает мелкий глоток. Прикрывает глаза от наслаждения, чувствуя на языке глубокую терпкость и вкус - вино шикарное и в этом, без сомнения, заслуга того звонка, который совершила Джоан. Денивел открывает глаза и смотрит в лицо своего личного водителя пристально и внимательно, пытаясь найти ответы на незаданные вопросы.
Почему они так легко получили номер?
Кому звонила Джоан?
Возможно, это всё как-то связано с её мужем или семьей?
Последний вопрос кажется разумным объяснением и Симон решает остановиться на нём, немного успокаиваясь. Впрочем, любопытство тем сильнее расцветает внутри, чем больше Дени отходит от случившейся в клубе ситуации. Смотрит за тем, как Джо мягко жалуется на духоту, смеется одними глазами и, разомкнув пухлые губы, совершенно случайно выдыхает:
- Ты можешь раздеться и залезть в воду, - для наглядности картины проводит рукой по пушистой белой пене, которая закрывает собой почти всю поверхность воды. Щелкает пальцами и брызги из пены разлетаются вокруг, создавая небольшой хаос в пространстве ванной комнаты.
О, - Дени коротко выдыхает, когда слышит вопрос в голосе, что звучит так осторожно и вкрадчиво. Ей хочется дёрнуть Джо за руку, заставляя буквально в одежде свалиться в воду, и она бы обязательно так и сделала, вот только девушка держит в руке бокал и это может быть небезопасно. Дени тормозит свой неожиданный дурацкий порыв, напоминая себе о том, что она уже давно взрослая и ответственная, а О’Коннор, возможно, впервые в их жизни завела серьезный разговор. Впрочем, обсуждать что-то такое это как идти по асфальту, усыпанному битым стеклом и пытаться не пораниться. С другой стороны, Дени должна Джо эту откровенность хотя бы за то, что О’Коннор привезла её в отель ночью вместо того, чтобы вернуться к мужу домой и лечь спать до утра. Стрелка часов давно пересекла отметку в час ночи и у Денивел язык чешется спросить, не потеряет ли Джоан муж.
- Всё просто, знаешь, - покрутив между тонкими пальцами бокал, Симон делает большой глоток перед тем, как продолжить и вдруг понимает, что понятия не имеет, как объяснить происходящее и его необходимость, но всё равно смело поднимает глаза и встречается с Джо взглядами, - Чужая власть помогает забыться. Ты чувствуешь только то, что происходит в моменте и забываешь о том, кем ты был, кем стал и какой прошел путь от одного к другому. Забываешь, почему тебе на самом деле это нравится, сосредотачиваясь только на том, что в моменте тебе это необходимо, - склонив голову к правому плечу и шумно выдохнув, Дени пытается понять, нужны ли Джо подробности. Впрочем, ей никогда не было как-то слишком стыдно обсуждать секс, но почему-то взгляд О’Коннор сейчас смущает. Она переводит дыхание и продолжает, - боль тоже отвлекает, - столкнуть слова с языка не так уж сложно и теперь Дени наблюдает за тем, дрогнет ли что-то в лице Джоан при этих словах, - и возбуждает, - без этого всё было бы бессмысленно, не имело значения, - знаешь, не так-то просто найти кого-то, кто, кхм, разделит с тобой подобные увлечения, - с этими словами она прикрывает глаза и снова делает глоток вина, думая, насколько теперь может измениться отношение Джо к ней.
- А о случившемся, - провести языком по губам, снова вздохнуть, скорее бессознательно, чем специально, повести худым плечом над гладью воды и шапками пены, - у каждого участника клуба есть свой перечень табу. То, чего нельзя делать ни под каким предлогом без разрешения. У каждого он свой, потому что и причины разные. И, знаешь, возможно прозвучит банально, но одно из моих "нет" в этом месте это поцелуи в губы. Потому что для меня это лишнее и слишком личное, что-то про людей, которые знают друг друга, а не просто увиделись для удовлетворения потребностей. Звучит странно, да?

Отредактировано Denivel Simon (2022-07-19 13:13:07)

+3

13

Находясь один на один в ванной с Денивел Симон, Джоан чувствовала себя неловко, её взгляд то и дело соскальзывал на невесомые облака пены, которые почти полностью скрывали собеседницу, но кое-где то и дело мелькали оголённые участки кожи, заставляя О'Коннор терять нить своих мыслей и жадно сглатывать, чтобы хоть как-то увлажнить пересохшее горло. Вино не помогало, от него ещё сильнее хотелось пить. Когда Дени пошутила про «раздеться и залезть в воду», Джо чуть не поперхнулась красным полусладким, на секунду допуская мысль, что это не такая уж невинная, брошенная невзначай фраза, а самое настоящее приглашение. Да ну, это вряд ли. Она отмахнулась от назойливых неприличных мыслей, переключаясь на серьезный разговор, тема которого, во-первых, ей на самом деле интересна, во-вторых, поможет избежать неловкости, из которой сегодня соткан весь вечер. С какой стороны ни посмотри на ситуацию — непонятно, что делать, так как в такой ситуации Джоан впервые. Она уже много раз оставалась наедине с Симон, и много раз они перекидывались парой банальных фраз в духе: «вот увидишь, завтра всё будет хорошо», но никогда Джоан не оказывалась с ней [обнажённой] в одной ванной, и от осознания этого факта кружилась голова, подкашивались ноги, немели пальцы, а сердце билось так сильно, что его удары не заглушал даже собственный голос.

На самом деле, Джо была почти уверенна в том, что Денивел не будет ничего рассказывать — тряхнет головой, шмыгнет носом, поведёт плечом и скажет, что это всё ерунда, что сейчас всё в порядке, ведь там, за дверями «Амброзии» происходило что-то совершенно странное и пока непонятное, но Дени решила открыться, обращая всю Джоан в слух. Джо слушала и не перебивала, лишь медленно и неторопливо делала небольшие глотки вина из своего бокала, покачивала ногой и с голубых глаз иногда плавно соскальзывала на то и дело оголявшиеся ключицы, надеясь, что не краснеет, а если и заливаются её щеки пунцовой краской, то этого не видно в полумраке комнаты. На словах и правда всё кажется просто — человека возбуждает власть, контроль над телом будоражит сознание, вытаскивая наружу самые грязные интимные секреты, и раз в таком клубе всегда сполна посетителей, то Дени не одинока в своих пристрастиях. Джо выглядит внимательной и сосредоточенной, она пытается представить себя в этой теме, но пока не находит себе логичной и гармоничной роли, потому что не терпит подчинения сама, но и никогда не стремилась никого подчинить себе и принести боль. На ум приходит единственный знакомый фильм «50 оттенков серого», но она предпочитает благоразумно промолчать, нежели выпалить глупое сравнение, однако делает галочку о том, что в свободное время залезет в интернет и почитает какой-нибудь ликбез на эту тему [вот только для чего, сама ещё не понимает].

Да, Джон сама почти никогда не была довольна своей жизнью от и до, особенно в последние годы, но у неё никогда не было желания «отвлечься», «забыться», «уйти в другую реальность» и всё в таком духе из того, чем сейчас делилась Дени. О’Коннор стало любопытно не то, чем именно в красках занимаются в бдсм-клубе, а какие травмирующие события приводят людей туда. Взять хотя бы Симон — красивая, успешная, богатая девушка, которая может взять от этой жизни всё, что хочет — так может показаться со стороны — но она идет в клуб, чтобы упасть ниц под ноги какой-то доминантной особе и почувствовать себя ничтожеством.
— И Тео их разделял? — Выходит, что так. Их пусть и недолгий брак, в успех которого сама Джоан не сильно верила, выглядел в итоге прочным и гармоничным. А до Тео была Джей Симон, которая умерла, но от чего, Джо было неизвестно. Может быть, это было именно её влияние на юную, неопытную и впитывающую в себя всё, как губка, модель? Хотя сейчас это не имело значения, и увлечения Денивел не смущали, ведь секс — тот процесс, в котором каждый может максимально раскрыться, довериться своему партнёру и быть собой. Сама Джоан секс скорее не любила, точнее, она не возводила его в культ и относилась к нему как к некой семейной обязанности, к тому, что она должна делать, как готовить ужин мужу, например, или оплачивать счета и проходить техосмотр машины. И она считала свою позицию совершенно нормальной, как и позицию Симон.

— А от чего тебя отвлекает боль? После развода прошло уже много времени, неужели твои раны ещё не затянулись? — Она снимает футболку [в одежде невыносимо тесно!], оставаясь в бюстгальтере. Закинув ногу на ногу, сидя на краешке тумбы и потягивая вино, всё еще внимательно смотрит Дени в глаза, нет, ей правда нравится с ней разговаривать и узнавать по-новому, как будто они старые подруги, которые способны доверить друг другу любой секрет. Сама она не знает, было бы ли ей больно, если бы Майкл решил вдруг развестись, наверное, да. Измена духовная страшнее, чем измена физическая. Сейчас он развлекается со своей пафосной роскошной блондинкой, состоящей из скандалов и противоречий, но Джо знает, что он никогда от неё не уйдет, да и она тоже не хотела бы рушить тот мир, который они более десяти лет кирпич за кирпичиком стоили вместе. Да, мир был не идеален, но и они уже не дети, которые верят в утопию. Так что да, с разводом ей было бы не просто больно, а вся её привычная картина мира разлетелась бы на мириады частиц, как песочный замок на берегу моря. Видимо, сердце Денивел ещё очень болит, и Джо лишь грустно вздыхает. Ей бы хотелось как-то помочь девушке, отвлечь её, забрать себе хотя бы малую часть невзгод и тревог, но пока она не видела способа безопасно сделать это.
— И что теперь будет с той женщиной? Её уволят? — Хотелось бы, чтобы уволили или хотя бы наказали, так как нарушение чужих границ не просто бесчеловечно, а элементарно кричит о непрофессионализме. — А, кстати, ты всегда ходишь туда только к женщинам? Просто Тео мужчина, — очевидно, — и… как-то это не вяжется с тем, что я читала о тебе в интернете. Да, я гуглила твоё имя, как только начала работать на тебя. Знаешь, мне было интересно. Пишут, что ты своенравная, скандальная и глупая, последнее, кстати, пишут про всех моделей, но я рада, что это не так. Твоё приглашение разделить ванную ещё в силе? — Алкоголь в крови дал о себе знать, Джо не то, чтобы стала смелее, но она стала мыслить свободнее и меньше думать о последствиях того, что делает. Такие понятия, как «правильно» и «не правильно», размылись под влиянием вина и потеряли границы. Вряд ли случится что-то ужасное от того, что она ляжет в воду вместе с Симон. Это её начальница и её отель — кто за это осудит?

+2

14

Хрупкое стекло бокала блестит в ярком свете, когда Дени покачивает его между пальцами. Смотрит как алая жидкость волнуется внутри, бьется о стенки. На самом деле она хочет смотреть на Джоан, но беспокоится, что это может смутить их обеих. Возможно, для постоянного прямого зрительного контакт им нужно больше вина. Ну, по крайней мере, Дени точно нужно.
Она не знает вообще откуда взялось это нелепое смущение внутри, но чувствует, как оно клубком сворачивается вокруг сердца, заставляя то сбиться с привычного ритма. И смущение это родилось точно не от собственной наготы - Денивел привыкла раздеваться перед чужими взглядами, у моделей часто нет времени для уединения, когда наряды нужно сменить быстро, чтобы не затягивать время работы. Смущение это родилось от неожиданной и непривычной близости с Джо, заключенной в их разговоре. Первом настолько глубоком разговоре. Вместо простого и привычного: "всё будет хорошо", к которому Симон привыкла настолько, что иногда хотелось позвонить О'Коннор посреди ночи только чтобы услышать одну единственную фразу, обещающую мнимое благополучие - как ни странно, её это действительно успокаивало.
Губы касаются тонкого края бокала, когда вопрос о Тео звучит в воздухе. На секунду, всего одну секунду, внутри Симон что-то дёргается и напрягается. Память услужливо подсовывает на поверхность воспоминание, в котором её называют Марино и она улыбается этому ярко и ослепительно, как будто где-то внутри включили лампочку на сто ватт. Воспоминание отдается покалыванием в подушечках пальцев, но Дени быстро от него отмахивается, потому что не смотря на боль и внутренние терзания, это всё ей удалось пережить и так или иначе оставить в прошлом. Тео больше не её и никогда её не будет. Глоток красного вина смывает остатки смятения, вызванного именем бывшего мужа.
- Да, - улыбка трогает пухлые губы, а взгляд зеленых глаз темнеет от воспоминаний, связанных с Тео и тем, что доставляло им обоим удовольствие, а не страдания. Впрочем, совсем без страданий не обошлось. Просто они были совершенно иного рода, - Оказалось, что всё это ему тоже близко, - говорить о таких вещах с человеком, с которым раньше не затрагивал личные темы, это как балансировать на лезвии ножа: Дени понятия не имеет, что будет воспринято нормально, а в ответ на что она может получить взгляд, полный непонимания или отвращения. Впрочем, пока Джо выглядит спокойной и заинтересованной, разве что щеки раскраснелись от вина. Или от чего-то другого? В ванной комнате объективно душно, поэтому то, как О'Коннор стягивает с себя футболку выглядит уместно. Уместно, но от того не менее горячо. И Дени не может отвести взгляда, буквально. Это Джоан много раз могла видеть своего работодателя в той или иной мере обнаженной, но обратного не случалось никогда и теперь Симон заинтересована. Настолько, что хочется протянуть руку и коснуться пальцами плоского живота девушки - чужая кожа так и манит. Но мысленно Денивел бьет себя по рукам и заставляет перевести взгляд на бокал, чтобы на пялиться слишком уж откровенно.
- У него было медицинское образование, медицинская практика и всё это играло нам на руку, - давно заживший порез на внутренней стороне бедра остался небольшим выпуклым шрамом, который можно почувствовать, если провести в нужном месте подушечками пальцев, и сейчас Дени словно ощущает, как его покалывает - призраки прошлого мягко кружатся вокруг.
Упоминание развода вызывает на губах ухмылку, впрочем, мягкую. Симон возвращает взгляд к Джо и снова натыкается на её голую кожу, оторваться от созерцания которой так сложно. Усилием воли Дени смотрит в глаза, не опуская взгляда. Но всё же облизывает пересохшие губы неосознанно, не отдавая себе отчета в том, как это может выглядеть со стороны.
- Развод дался мне не легко, да. И ты знаешь об этом лучше других, конечно же.
Чистая, кристальная правда. О'Коннор была рядом весь этот короткий, но насыщенный путь. Она стирала слёзы со щек Дени. Она молча подавала стаканчики с кофе. Она всегда была рядом, когда невыносимо было быть одной. Это она, Джоан, смотрела заботливо и участливо, без капли осуждения или не понимания. И это то, что Денивел всегда в ней ценила. Правда, возможно, не слишком хорошо понимала причину этой заботы.
- Но дело не в нем, конечно. Это всё началось не с Тео, - и на нём не закончилось. - Думаю, пути назад просто нет, Джо. Это стало частью меня и я не хотела бы от неё избавляться или делать вид, что её не существует, - ей кажется важным сразу обозначить то, что она не ищет спасения и не считает необходимым как-то себя менять, просто принимает свою действительность такой, какая она есть, ведь та давно стала важной частью её, едва ли не самой сутью, - Как я и сказала, боль отвлекает, но разве в жизни мало событий, от которых мы хотим отвлечься? Они происходят постоянно, разница только их глубина. И когда ты находишь то, что помогает справиться и одновременно с этим приносит удовольствие и облегчение, то какой смысл от этого отказываться? К тому же, мозг быстро выстраивает новые нейронные связи. И они довольно прочные, в связи с чем так становится проще получить удовольствие. Но это уже очень не романтичная часть вопроса, скорее грустная биология? - Дени тихо смеется и смех её искорками рассыпается вокруг, тонет в бокале с вином, который подносит к губам за очередным глотком. Ей нравится говорить, но она совершенно не уверена, может ли в действительности правильно объяснить, что происходит с ней и с другими людьми, ей подобными. У каждого свои причины и свои аспекты, свой личный опыт, который тоже имеет значение.
Отчасти боль давно стала её философией, как бы напыщенно это ни звучало. И у неё тоже есть свои истоки. Стало ли началом распутное поведение матери? Заложила ли первый камешек сексуальная сцена, подсмотренная в детстве? Сыграло ли роль безразличие родителей? Насколько значимой оказалась нелюбовь мамы, увлеченной своей личной жизнью больше, чем всем остальным вместе взятым? Дени уверена, что всё это имело значение.
- Моя... покойная жена научила меня принимать всё это в себе. Знать, кто я такая и чего хочу. Не бояться этого, - говорить о Джей всегда сложно. Сложнее, чем о ком-либо еще. И слова буквально застревают в горле, их приходится выталкивать из себя насильно. Джей Симон повлияла на всю её жизнь, перевернула её вверх дном, разрушила до основания, отстроила заново, а потом вновь разрушила - вот кто действительно оставил свой след и внутри, и снаружи. Везде. От этого не спрятаться и не скрыться, это не изменит и не исправить. И смерть стала жирной решающей точкой во всей это истории, потому что бороться с живыми гораздо проще, чем с мертвыми. Мертвые всегда маячат где-то за спиной, шепчут на ухо и касаются холодными пальцами запястья. И Денивел всегда чувствует её присутствие внутри себя. Даже сейчас, когда отставляет пустой бокал на бортик ванной и позволяет себе откровенно залюбоваться красотой Джо. Джо, которая, если честно, полностью внешне в её вкусе. Как можно было так долго от этого отмахиваться?
Дени знала, что в СМИ о ней отзываются не всегда лестно. Точнее почти всегда не_лестно. И это заставляет её снова рассыпаться хрустальным тихим смехом, прикрыть глаза и насладиться мгновением, в котором Джо сообщает, что не считает её глупой. И это приятно. Приятно настолько, что в груди становится тепло.
- Конечно в силе. Ныряй, - призывно хлопает ладошкой по шапке пены рядом с собой, приглашая Джо присоединиться к приему ванной, - тут правда душно.
Всё было бы нормально, если бы дело было только в духоте. Но Дени не знает, скорее чувствует на краю сознания, что происходит что-то странное. Осознает это сближение и тянется к нему так, словно она мотылек, что летит на огонь - она никогда не боялась сгореть, почти лишенная инстинкта самосохранения. Другое дело Джо: не испугается ли она?
- Пока ты решаешь нырять или не нырять ко мне, я отвечу на предыдущий вопрос, - приходится задуматься на секунду, чтобы потом столкнуть с языка слова, - что касательно девушки: её членство в клубе должны заморозить. Если это не первый проступок, то навсегда. Если первый, то на полгода, кажется. В любом случае, мы больше не встретимся, - и это знание отдается внутри облегчением.
Дени хотела бы сказать, что Тео был её первым мужчиной. Но жестокая правда заключена в том, что Тео был первым мужчиной, которому она отдалась добровольно. Впрочем, рассказывать историю об изнасиловании сейчас кажется всё-таки несколько неуместным и Дени замалчивает её, оставляя глубоко в прошлом, не желая туда возвращаться сейчас, когда близость Джо кажется такой приятной и хочется протянуть к ней руку, чтобы позволить себе коснуться пальцами. Приходится закусить губу и тряхнуть головой, чтобы не совершать необдуманных поступков. Она итак постоянно идет на поводу у своих желаний, если дело не касается работы.
- Тео очень долго был моим другом. Терпеливым и понимающим, это сыграло решающую роль. Я смогла ему доверять так, как никогда не доверяла ни одному мужчине ни до, ни после, - к сожалению, по итогу доверие было предано, но говорить об этом сейчас тоже не хочется. Не хочется еще и потому, что тогда придется объяснять, чем именно он доверие предал - у Денивел нет такой возможности, дела мафии должны оставаться в мафии, а потому она не продолжает разговор об этом, - так что он это исключение, а не правило. При прочих равных я всегда выбираю женщин, знаешь, - прикрытые глаза и мечтательная улыбка красноречиво свидетельствуют о том, что Дени говорит исключительно правду, - женщины великолепны по своей природе. Женственные и нет. Высокие и низкие. Хрупкие или сильные. В каждой из них есть что-то, что может заставить залюбоваться.
Открыв глаза, Дени упирается взглядом во все еще застегнутую пуговицу на джинсах Джо. И нет, Симон совсем не пьяная, просто немного отчаянная: протягивает пальцы к чужим джинсам и расстегивает пуговицу, не встречая сопротивления. Она ждет, что Джоан остановит её, отведет руку в сторону или хотя бы шутливо отчитает. Но ничего не происходит и тогда Симон тянет вниз и собачку молнии, без слов поторапливая О'Коннор. Пальцы мелко вздрагивают и Денивел закусывает себе губу, в попытке успокоить неожиданно ускорившийся пульс.
- А что на счёт тебя? Мне всё ещё нельзя задавать вопросы?

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-02 09:05:33)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » а первой быть мне, знаешь ли, не важно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно