полезные ссылки
Дэй никогда не видел Чарли таким обозленным и расстроенным...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » they say the pain makes you strong


they say the pain makes you strong

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://imgur.com/OQTQxf1.gif

https://imgur.com/5DU9lbF.gif

Philip Anderson

&

Joe Fitzgerald

октябрь 2020. госпиталь имени святого Патрика.

что может быть ответственнее, чем лечить ребенка друга? или не просто друга...

[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+2

2

доктор андерсон любит работать с детьми. у него есть, кажется, нескончаемый запас леденцов в карманах халата, употреблением которых и сам грешит — что уж тут скрывать; забавные истории для отвлечения маленьких пациентов от боли страха; внимательные теплые глаза цвета синей бижутерии с этими вечно смеющимися лучиками-морщинками; спокойный голос, который не станет звучать слишком громко, даже если у малыша начнется истерика. а еще у него есть опыт, нескончаемое терпение и давно и глубоко похороненный под грудой личного одиночества отцовский инстинкт. родители обычно доверяют уверенному тону и подробным объяснениям; дети не боятся и доверительно рассказывают глупые маленькие секреты. нет ничего удивительного в том, что во время дежурств для консультации детей с травмами вызывают именно филиппа: так проще всем, а педиатры и без того заняты всегда.

нет ничего удивительного и в этот раз, когда на поясе пищит пейджер, и филипп, заканчивая дописывать строчку в медицинской карте, что делать не любит совершенно, хотя, наверное, вряд ли найдется хирург, который получает удовольствие от всех этих бюрократических проволочек и бесконечной писанины, радуется возможности заняться чем-то действительно стоящим. имея навыки и возможность напрямую собирать кости по кусочкам, начинаешь воспринимать необходимость возиться с картами, как с чем-то не стоящим внимания, несмотря на осознание, что правильное ведение истории болезни может помочь в дальнейшей другим врачам, столкнувшимся с этим пациентом. но, увы, рациональное и иррациональное не так и часто совпадают.

в отделении скорой помощи его тут же ловит поджидающая медсестра сьюзан линк — среднего возраста, с огромным опытом работы именно в приемном, и грубыми, сильными руками, которыми бескомпромиссно практически хватает за запястье и тащит за собой, точно он может сбежать. сбегать, филипп, конечно никуда не собирается, а потому добродушно посмеивается: методы сьюзан весьма грубы и немного отдают превышением должностных полномочий, но мало на кого можно так положиться в экстренной ситуации, как на нее.

— отец ребенка совершеннейший идиот, и если он скажет хоть слово еще мне, я сломаю ему нос, — бурчит себе под нос медсестра, казалось бы, совсем не обращаясь ни к кому конкретно, но филипп только продолжает улыбаться: родители зачастую бывают проблемнее детей, и в этом основная проблема: чтобы получить возможность сделать то, что должен, для улучшения состояния маленького пациента, будь добр пободаться с их опекунами, то впадающими в истерику, то в кататонию, то с недоверчивостью переспрашивающие все подряд с видом докторов медицинских наук, а на деле путающих анестезию с анамнезом.
— если сломаете, я его починю, — заговорщическим шепотом произносит и подмигивает озорно, очень по-мальчишечески, когда сьюзан поворачивается к нему, а после едва сдерживает улыбку, но все же остается серьезной, закатывая глаза, точно разбираться с этими глупыми врачами, которые куда хуже собственных пациентов, у нее сил не осталось еще лет десять назад. но филипп-то видит смешинки в глубине глаз, а большего ему и не надо.
в палате, которая по сути представляет собой огороженную ширмой кровати и немного свободного пространства прямо посреди отделения, загнанным зверем мечется взрослый мужчина со скрещенными руками и нервно щипающим себя за подбородок. на кушетке смирно сидит мальчик лет семи-девяти и осторожно поддерживает правую руку левой, даже не болтая ногами. бледный и непривычно тихий, он вызывает острую жалость: пока отец не может найти себе место от переживай, ребенок вынужден терпеть без какой-либо моральной поддержки. такие родители филиппу никогда не нравились, однако показывает свое отношение только чуть сильнее поджатыми губами.
— я доктор филипп андерсон, что случилось? — оповещает о своем прибытии чрезмерно оптимистично, энергично подходя ближе к ребенку, но предварительно взглядом спрашивая у отца разрешения: юридические формальности его тоже очень сильно угнетали, если быть честным.
— мой сын упал со скейта. мне показалось, что ничего страшного, ну, знаете, эти дети, — он делает какое-то витиеватое движение руками, — они вечно падают и что-то расшибают, —фыркает то ли пренебрежительно, то ли нервно, и филипп хмурится чуть сильнее. медсестра на фоне закатывает глаза еще сильнее. — можно как-то быстро с этим разобраться? его мать меня иначе убьет, — мужика аж передергивает, и андерсону приходится призвать все свое терпение, чтобы сказать отцу ребенка что-то грубое. потому что мальчик выглядит бледным, с подрагивающей нижней губой, точно вот-вот расплачется, но не может себе этого позволить.
аккуратно протискиваясь мимо отца, от которого, как уже успевает поставить диагноз, толку нет совершенно никакого, филипп садится на корточки перед ребенком, чтобы их лица оказались на одном уровне: это обычная тактика, к которой прибегает, когда хочет выстроить доверительные отношения с пациентом. ему не хочется выглядеть страшным злым дядей доктором, грозящим поставить очень больной укол. хотя, судя по потому, какой отекшей выглядит запястье ребенка, без укола не обойтись: болевой шок может быть коварен, а детский организм в принципе любит выдавать какие-то внезапные и странные реакции.
— привет, ковбой. как тебя зовут? я вот филипп, — дружелюбно представляется и улыбается своей обычной яркой улыбкой. мальчик поднимает глаза, в которых блестят слезы, но он держится. настоящий герой, если спросите мнения андерсона: он знает, как могут болеть подобные переломы — там и взрослые взвоют.
— луис, — тихо произносит совсем грустным голосом и бросает быстрый взгляд на отца, который продолжает наворачивать круги по маленькому куску свободного пространства. выглядит, конечно, максимально убожественно. но филипп здесь не для того, чтобы высказывать личностную оценку любому придурку, решившему, что гнев жены страшнее, чем детская травма.
— значит, катался на скейте? и как успехи? я вот тоже когда-то в детстве пробовал, но только коленки ободрал, и в общем не вышел из меня скейтер, — беззаботно болтает филипп, пытаясь вовлечь луиса в разговор: пусть болтает хоть о несправедливости школьной системы оценивания знаний, из-за которой жуткая математичка влепила ему f за контрольную, но отвлечется от неприятных медицинских манипуляций. — не против, если я взгляну на твою руку? не стану врать: будет больно, но если ты будешь кричать, то никто не станет тебя осуждать, — бросает жесткий предупреждающий взгляд на отца: нет, каждый родитель сам принимает решение, каким образом ему стоит воспитывать детей, и уж не бездетному филиппу судить о методике воспитания, однако в сложившейся ситуации обесценивать чужую боль из-за каких-то непонятных стремлений к созданию образа неколебимости даже в условиях опасности не самый лучший вариант.
— мне не так уж и больно, — словно оправдывается мальчик, — и вообще моя мама тоже доктор! я был с ней на работе, и знаю, что нужно делать: дать врачу себя осмотреть и говорить все, что беспокоит, — заканчивает фразу даже с некоторым горделивым самодовольством: мол, посмотрите, какой я молодец и все знаю. филипп этому мягко улыбается.
— может тогда ты еще знаешь, есть ли у тебя аллергии на какие-то лекарства? — поворачивает голову к отцу. — или вы в курсе? — на самом-то деле спрашивает без особой надежды: в его практике куда чаще отцы забывали подобные важные факты о здоровье своих детей, предпочитая хранить знания об этой информации матерям и медицинским картам.
— это должно быть в его карте. можно ускориться? — продолжает нервничать нерадивый папаша, вызывая острое желание просто выставить его из палаты исключительно чтобы не бесил, хотя тот ничего толком и не сделал — разве что существовал в одном пространстве рядом с андерсоном, который все же продолжает сохранять спокойствие и легкую улыбку на лице, теряющуюся в коротко подстриженной бороде.
— сьюзан, пожалуйста, найди карту ребенка, — просит он медсестру, заодно давая хотя бы ей возможность не болтать с этим идиотом. сам же снова уделяет все внимание мальчику.
— значит, мама доктор? и кого она лечит? — спокойно спрашивает, осторожно прикасаясь к руке и чуть приподнимая ту. ребенок тихо ойкает и жмурится, и филипп останавливает движение, чтобы дать ему возможность привыкнуть к неприятному ощущению и подождать, пока острая боль утихнет. даже небольшое движение кисти уже приносит дискомфорт, а его отец все думал, что это просто ничего не значащий ушиб.
— сейчас она лечит других детей. будь она тут, и меня бы смогла вылечить! — уверенно заявляет луис, а после снова ойкает, зажимая зубами нижнюю губу, пока филипп продолжает осмотр: увы, этот процесс нельзя сделать абсолютно безболезненным, как бы ни старался. главный закон медицины непреложен: сначала должно стать больно, прежде чем все станет лучше. впрочем, от чего он может избавить луиса, так это от слишком долгого рассматривания больной конечности: диагноз ему ясен, хотя и нуждается в окончательном подтверждении.
— думаю, это перелом лучезапястной кости. она очень хрупкая, часто травмируется при падениях. но нужен рентген для подтверждения диагноза, — обращается к отцу, пока проводит общий осмотр ребенка: состояние зрачков, горла, пульс — просто чтобы убедиться, что нет других скрытых сопутствующих травм.
— это что же, у меня будет гипс? — почему-то именно это средство иммобилизации вводит детей в искренний восторг, и филипп не может не улыбнуться в ответ.
— конечно! и его можно будет разрисовать, как ты хочешь. чтобы ходить с разноцветным, например, — подтверждает кивком андерсон, пружинисто вставая на колени. папаша ребенка тем временем трет щеки, явно продолжая волноваться о реакции матери, которая вдобавок еще и доктор, и даже лечит детей. в принципе странно, почему ее все еще нет здесь: обычно матери не медлят, когда речь идет об их детях, застрявших в больнице да еще с такими отцами. — думаю, вам стоит позвонить его матери. нужно будет заодно обсудить процесс лечения и, что самое главное, реабилитации. разрабатывать руку после гипса — самое сложное, и к этому нужно быть готовыми.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-04-09 11:59:47)

+2

3

оставляя сына с бывшим мужем, джо разве что только инструкцию не приложила. всё остальное она сделала. – не разрешай ему кататься на скейте с горок, он ещё плохо катается, - скейт подарили луису каких-то пару дней назад на день рождения, и все эти дни он с него не слезал. загнать его с улицы домой было практически невозможно. – мороженое ему пока нельзя и не забудь, что у него сегодня в десять тренировка, - этот текст джо повторяла практически каждый день, смотря, как мальчик усаживается в машину к отцу и пристёгивается ремнем безопасности. на ремне тоже джо настояла, но подозревала, что когда она не видит, грэди разрешает луису не пристёгиваться и ездить на переднем сидении. пытаясь заработать себе репутацию, грэди вообще очень многое разрешал мальчику, чего джо запрещала. в этом вопросе они были так же далеки от взаимопонимания, как и восемь лет назад. оставлять сына с бывшем мужем джо не очень-то и хотелось, но суд, инициированный грэди, разрешил ему общаться с ребёнком, хотя в правах и не восстановил. против суда джо пойти не могла, да и грэди вроде бы по большей части вел себя нормально. впрочем, нужно очень сильно постараться, чтобы потерять девятилетнего ребёнка. если грэди забыл, то джо до сих пор помнит, как ей звонили из полиции и просили забрать мальчика, найденного то в торговом центре, то на заправке. может быть, она совершала ошибку, отпуская сына с отцом на целый день, но ладно, мальчик должен расти с отцом, даже если этот отец косячит везде, до куда только может дотянуться.

- да-да, я в курсе, всё езжай на свою работу, я привезу его к девяти, как обычно, - джо поправила на сыне кепку с эмблемой капитана америки и щелкнула его по носу. – пока, мам! – с мужем прощаться она не стала, только добавила: - звони мне, если что-то пойдет не так, - она не сомневалась: грэди не позвонит. а если и позвонит, это будет означать только одно: её бывший муж снова умудрился довести ситуацию до абсурда. в общем и целом грэди был неплохим человеком, как только бросил пить, вообще начал подавать надежды, но вот уже несколько лет джо не могла вспомнить, за что она его когда-то полюбила.

о сыне она старалась не беспокоиться. он уже не младенец, и если не хватит грэди ума позвонить ей, то луис-то точно догадается это сделать. джо воспитывала его с тем, что ей можно рассказать всё, ругаться она не будет и однозначно поможет разобраться с проблемой. им уже приходилось проверять это на деле, но кто знает, что там грэди поёт в уши ребёнку, оставаясь с ним наедине. подарить девятилетке скейт на день рождения тоже была идея грэди, джо её не одобрила, но скейт так скейт. луис был обычным подвижным ребёнком и, может быть, не такая уж и плохая идея, хоть и рановато. наверняка лу сам выпросил у отца и спасибо, что это не собака. джо понадобилось несколько месяцев, чтобы убедить ребёнка завести котёнка вместо собаки. и сейчас маленький пушистый комочек, которого они вместе выбрали, спал дома. жаль, что скейт нельзя оставить дома, как котёнка.

на работе всё было удивительно спокойно. джо с грустью посматривала на отделение травматологии, с которого её практически выгнали, отправив добирать часы по другим разделам. ортопедия пусть и была похожа с травматологией, на деле не имела с ней ничего общего. джо было скучно, в свободное время она развлекала чужих детей, месяцами лежащими в больнице. большинство из них были без родителей, родителям нужно было работать и зарабатывать на страховку, детям не оставалось ничего, как стойко переносить многочисленные болезненные процедуры и скучать в одиночестве. бегать между палатами почти все они не могли, телевизор показывал в отделении плохо. джо читала малышам сказки, играла с детьми постарше в шахматы и показывала девочкам, как вязать узоры для кукольных платьев. по крайней мере, это были полезные занятия. и можно было отвлечься от навевающих тоску операций. детей джо любила и старалась каждому из своих маленьких подопечных скрасить ещё один больничный день, но всё равно считала дни, когда с ортопедией можно будет попрощаться и вернуться обратно в травматологию, по которой всё ещё гуляли слухи, поражая свой живучестью.

- может, сходим до приёмного? вдруг там кому-то помощь нужна, - девочка, с которой джо была стояла в паре, тоже умирала со скуки, она грезила о кардиохирургии и боялась всех этих громоздких ортопедических приспособлений. – здесь всё равно ничего не происходит, а читать детские книжки я больше не могу! и зачем нас сюда сплавили, мы даже ничему не учимся, просто  развлекаем детей, - линда была права, операции здесь были плановыми и не такими уж и частыми, поскольку дети менялись в отделении довольно редко. в основном многим из них требовалось несколько операций подряд, и они их дожидались, не выписываясь из больницы. – ладно, пошли сходим, только старшей медсестре нужно сказать, нас потеряют, - джо, в общем-то, тоже искала случая выйти отсюда, просто пройтись хотя бы – она безвылазно просидела в палате мальчика с тяжелым искривлением позвоночника всё утро. мальчик плакал и звал маму, которая должна была приехать только вечером. джо пыталась его отвлечь от боли, которую не снимали уколы, и двух мешающих капельниц. мальчик наконец-то заснул, можно было хотя бы на полчаса оставить его одного. в обязанности джо не входило сидеть с детьми, но она всё равно сидела, выполняя функции сиделки.

в приёмном, как обычно, было многолюдно. они с линдой остановились около стойки медсестёр. джо тихо переговаривалась с девочками, с которыми так много лет проработала бок о бок. – не надумала к нам вернуться?
- нет, в хирургии нравится больше, - хотя приёмное отделение всё ещё занимало место в её сердце.
- бросила нас на произвол судьбы и не стыдно ей! – нисколько. джо улыбнулась, снова огляделась, но работы что-то и тут не было. что довольно странно для приёмного.
- венди, найди мне карту мальчонки с четвёртой кровати. фамилия фицджеральд, - услышав свою собственную фамилию, джо обернулась к линде.
- только не говорите мне… - фамилия довольно распространенная, мало ли мальчиков с такой фамилией в сакраменто. но голова автоматически начала подсказывать самые плохие варианты развития событий.
- держи, луис же, правильно? джо, а это не твой мальчонка? – венди перевела на джо взгляд, протягивая карту одновременно и ей, и сьюзан. все как-то неловко замерли, ожидая, как дальше пойдут события. джо мельком глянула карту: сомнений быть не могло, это была карта её ребёнка, она сама её заводила! и её рукой на корочке написано, что у мальчика аллергия на хлоргексидин.
- дайте-ка мне карту, я пойду убью своего бывшего мужа. давно они здесь? – джо говорила нарочито спокойно, стараясь держать себя в руках. лучше бы грэди прямо сейчас испарится из палаты. джо прижала к себе карту, до боли стиснув её.
- больше получаса уже. джо, ты не волнуйся так, с ним уже врач, его взял доктор андерсон. всё будет нормально, - венди, святая душа, пыталась её успокоить.
- нет, убить его будет мало. надо ещё заставить его помучиться, - оставив сьюзан с другими медсёстрами, джо пошла в сторону палаты.

она резко отдернула занавеску, смерила ледяным взглядом всех присутствующих. грэди под этим взглядом как будто резко стал меньше в размерах. зато луис просиял: - мама пришла! – наверное, ей стоило сразу же подойти к ребёнку, поцеловать его, пригладить этот его вечно торчащий вихор. но джо хотела только убивать и больше ничего. – здравствуйте, доктор андерсон. карта, - джо протянула карточку цвета бесконечности. существование в этой палате бывшего мужа она пока решила игнорировать. – а я со скейта упал, - луис показал ей на руку, которую бережно поддерживал другой. – доктор сказал, что у меня будет гипс, - джо подошла к ребёнку с другой стороны кровати, нежно потрепала его по голове. – сильно болит?

- не, уже меньше. доктор сказал, что мне сделают рентген, у меня перелом этой… как её… какой-то кости, - джо подняла взгляд на доктор андерсона, ожидая от него пояснений. ругаться при нём с бывшим мужем ей не хотелось, но грэди напрашивался сам.
- я как раз шёл тебе позвонить, но ничего ведь такого страшного не произошло же...?
- грэди, ты следующий ляжешь на эту кровать. очевидно, с сотрясением, - с каждым словом джо говорила всё спокойнее и спокойнее. – почему ты мне сразу не позвонил? мой ребёнок в больнице, а я узнаю об этом от медсестёр. ты как думаешь, как сильно я сейчас злюсь?  - луис подозрительно примолк и только поглядывал поочередно на родителей. – я бы на твоем месте ушла отсюда прямо сейчас.

- вообще-то он и мой сын или ты об этом предпочла забыть? – ссориться, кажется, всё-таки придётся. и прямо при докторе андерсоне. ругаться джо не любила, особенно при людях, но сейчас выбора у неё было не особо.
- нет, грэди, он мой сын, и я просила тебя звонить мне, если что-то случится. ребёнок, сломавший руку, это не что-то случилось, да?
- он живой, у него всего лишь перелом руки, заживёт.
- заживёт, значит, - джо держала себя в руках из последних сил. – знаешь, что. я говорила тебе, повторяла раз сто пятьдесят, но ты предпочел меня не слушать. ты никогда меня не слушаешь! вот поэтому он – мой сын, а не наш. и я бы была гораздо счастливее, если бы перелом сейчас был у тебя, тебя мне было бы не жалко, - чистая правда. джо уговаривала себя заткнуться, выяснить отношения можно и потом, когда разберутся с перелом руки ребёнка.

- доктор андерсон, а можно мы уже пойдем на рентген, они могу часами ругаться… - луис с надеждой посмотрел на врача, слушать очередную ссору родителей ему не хотелось. – они уже давно не ругались, но раньше – часто, - ребёнок - говорящая шкатулка. и это тот самый пацан, из которого иногда и слова вытянуть не получается.

- занялась бы лучше ребёнком, из-за тебя он всё ещё ждёт, когда ему окажут помощь, - джо тяжело вздохнула. выдохнула. не успокоилась. желание убить и выбросить труп всё ещё сильно. – всего лишь несчастный случай, дети падают и расшибаются, и луис упал не в первый раз, с тобой он тоже постоянно падает…
- грэди, ты мог бы помолчать? доктор андерсон, извините за вот это вот всё, - джо всё ещё не повышала голос, что было гораздо страшнее, если бы она кричала. – что-то помимо рентгена понадобится? я – единственный опекун луиса, поэтому все вопросы по поводу лечения решать лучше со мной. он, в общем-то, здоровый мальчик, аллергия у него только на хлоргексидин, лучше взять другой антисептик, - меньше всего джо хотела впутывать в свои семейные разборки доктора андерсона… [не хотела совсем].
[NIC]Joe Fitzgerald[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО ФИЦДЖЕРАЛЬД, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от Relevance[/SGN]

+1

4

филипп терпелив и спокоен, а еще у него есть большой опыт взаимодействиями с разными людьми, и это единственная причина, по которой этот крайне раздражительный папаша может и дальше метаться по огороженному шторкой маленькому пространству. будь тот в панике из-за состояния ребенка, андерсон бы даже понял. возможно, даже несколько одобрил. всегда приятно видеть, что родителям не наплевать на своих детей, потому что в практике встречались разные случаи. этот явно из тех, когда паника вызвана не возможной серьезностью травмы, а страхом перед женой. приоритеты расставлены явно неправильно, тогда как страдает в этом случае только ребенок. последний, кстати, продолжает проявлять терпеливое мужество, не впадая в истерику или слезы. вот кого сейчас должен поддерживать отец, но это, конечно, всего лишь личное мнение филиппа. как врача, его не должны заботить подобные нюансы взаимоотношений в семье. если только речь идет не о домашнем насилии, конечно, но в этом случае, кажется, все гораздо прозаичнее.

— сейчас сестра принесет карту, и я сделаю укол. чтобы не болело так сильно, — обращается к луису, хотя разрешение на любые манипуляции должен давать опекун. и что уж тут поделать, если опекун выглядит максимально ненадежным. но отец только что-то отрешенно бормочет, мол, чтобы он делали все, что нужно, главное быстрее. филипп ободряюще улыбается парнишке, точно эта улыбка может хоть немного скомпенсировать тот факт, что его отец полный идиот. черт, да он даже без карты не может дать ему один из тех леденцов, которые всегда таскает в карманах, потому что не имеет ни малейшего понятия и наличии каких-либо аллергий. тем более что известие об уколе не то чтобы радует парнишку.

— я могу и потерпеть! и плакать не буду! можно тогда без укола? — тихо спрашивает он, смотря каким-то слишком взрослым для своего возраста взглядом. что ж, уколы и правда вещь ужасно противная, но филипп ничего не успевает ответить, как шторка с громким лязгом металлических колец о перекладину отъезжает, являя перед ним джо. андерсон не понимает, что здесь забыла она: неужели этот ребенок — пациент из педиатрического? но есть один несомненный плюс: она принесла карту. сьюзан мельтешит у той где-то за спиной: места в смотровой секции и правда мало.

— доктор фитцжеральд, — приветственно кивает, сохраняя выражение лица, застрявшее где-то между невозмутимостью и дружелюбием. в принципе, обычное его рабочее лицо, если так подумать: паникующие врачи ужасно пугают пациентов. но, по крайней мере, одной загадкой становится меньше, потому что, не успев толком обдумать то, что все-таки здесь делает джо, реакция луиса говорит обо всем. черт. значит, это ее сын и бывший муж?.. филипп хорош в принятии быстрых решений: от этого зачастую зависят жизни его пациентов. но сейчас он бы не хотел понимать все так быстро, тем более, что ситуация накаляется, а у него нет возможности хоть как-то оценить свое отношение к происходящему. впрочем, подумает об этом позже, потому что, кем бы ни был его маленький пациент, он, в первую очередь, пациент. которому не терпится обо всем рассказать матери, выражающей поддержку даже в минимальных жестах куда лучше отца.

перелом лучезапястной кости. навскидку типичный, но нужен рентген, чтобы убедиться, что это только трещина, — кратко поясняет в ответ на вопросительный взгляд джо. есть неоспоримый плюс в том, что она тоже врач: с ней нет необходимости объяснять каждое сложное слово или термин. все понимает так. правда, теперь будто и ответственности за лечение луиса становится больше. просто джо, ну, его друг, а это ее сын... и дальше в своих размышлениях андерсон привычно не заходит, чтобы не заблудиться. они иногда пьют кофе и едят сладкое после тяжелых смен. точка. еще бы выяснение отношений могло так же просто закончиться. скорее наоборот — разгорается больше, и мужчина — грэди  — выглядит теперь не только мудаком, но и идиотом. обвинять джо в чем-либо не хочется по умолчанию. в принципе не понимает, как она могла связаться с таким болваном?! ребенок явно пошел в нее.

— так. давайте мы все успокоимся, — филипп делает шаг, буквально вставая между ними. судя по всему, в том числе и по комментарию луиса, это какая-то давняя история, о которой он не уверен, что хочет узнавать в такой ситуации [ но если джо вдруг однажды решит поделиться, выслушает обязательно, потому что они ведь друзья, так? ], и это их личное дело, но у них здесь сидит ребенок, которому больно. голос звучит спокойно, но жестко: при всем его умении выглядеть, как плюшевый мишка, быть суровым медведем андерсон тоже умеет весьма неплохо. — доктор фитцжеральд, если вы единственный опекун, останетесь здесь. а вас, мистер, я попрошу выйти и дождаться сына в зале ожидания для родственников. медсестра на ресепшене подскажет путь.

— да как вы смеете! это мой сын! — судя по всему, идея не особенно нравится, но филипп успокаивающе кладет ладонь грэди на плечо, предупреждающе сжимая. не будь он бывшим мужем джо, так бы никогда не поступил, но... но в конце концов поступает не совсем, как врач, и не то чтобы собирается из-за этого испытывать какую бы то ни было вину.

— давайте обойдемся без охраны. не волнуйтесь, с луисом все будет в порядке. я прослежу, — смотрит в глаза этому идиоту, который все-таки сдается и, фыркнув, сбрасывает с себя руку.

— это все ты! мы еще не договорили, джо, — плюется напоследок, все-таки уходя. филипп тихо вздыхает, но, когда поворачивается к луису, то улыбается так же ободряюще, как и раньше.

— все, теперь они не ругаются, — подмигивает парнишке, переводя после взгляд на джо. — давай сначала. выглядит, как обычная травма. пока обойдемся рентгеном. если все хорошо, наложим гипс, и на этом все. только он явно храбрится, а, герой? — подбадривающе и чуть громче общего тона обращается к парнишке. — я бы рекомендовал обезболивающее, но тебе решать. просто не вижу смысла терпеть боль там, где можно не терпеть, — тем более что на терпеливых детей уже насмотрелся в достатке, пока работал с "врачами без границ". вот где всегда не хватало даже самого минимального, чтобы сделать положение бедных детей и людей проще. — но в любом случае я точно прописываю глюкозу. вам обоим, — вытаскивает из карманов конфеты, один вкладывает в ладонь джо, а другой отдает луису: в карте про сладкое или пищевые красители не сказано ничего, и филипп нагло этим пользуется.

— мам, можно же? — ребенок смотрит жутко умоляющими глазами на джо, и не то чтобы в такой ситуации у нее была возможность отказать. ладно, возможно, это небольшая манипуляции со стороны филиппа, не знающего, разрешает ли она по каким-либо причинам есть сладкое сыну. скорее ставит на то, что, будучи любительницей шоколадных тортов, не делает из этого табу для ребенка. да и разве можно тому отказать, когда у него болит рука? а потому нет ничего удивительного в том, что андерсон помогает луиса расправиться с оберткой, которая после летит прицельно в урну. — и без уколов, можно? правда не больно! — канючит он. филипп качает головой: дети всегда дети.

— но если будет сильно болеть, ты мне скажешь. договорились? — протягивает ему оттопыренный мизинчик, за который луис с готовностью цепляется своим, и даже глаза будто сильнее блестят. детям нравится, когда с ними общаются на равных. филиппу просто нравится этот парнишка. и его мать. как друг. да, как друг.

— договорились! — отвечает луис, а после с помощью матери слезает с кушетки, чтобы проследовать в сторону рентгенологического кабинета по цветным указателям, которыми исклеен весь пол. они были бы информативнее, не представляй из себя столь хаотическое переплетений разных цветов. пациенты периодически путались, но ни у кого не доходили руки все это поменять. на самом-то деле ему нет необходимости идти с ними, но филипп идет.

— знаешь, я тоже ломал руку. левую. я тогда в хоккей в школе играл, и как-то неудачно упал. помню, сначала даже в пылу игры не сразу понял, в чем дело. только когда начал в раздевалке снимать коньки, чуть от боли не отключился. но ничего. походил в гипсе, и вот, — демонстрирует свою руку, на запястье которой болтаются разномастные браслетики. — все зажило, и даже не мешает оперировать. а еще, — наклоняется к луису, но так, чтобы джо слышала точно. — потом я объелся яблочным штруделем, который мама специально для меня приготовила. ну так, имей ввиду: больным положены бонусы, — и с самым невинным лицом, какое только способен сделать, выпрямляется, но смотрит на джо с озорством. луис же сосредоточенно кивает, будто принял информацию к сведению, при этом не отрывая взгляда от руки доктора.

— а разве браслеты носят не только девчонки? — внезапно спрашивает, и голос звучит предельно серьезно. филипп беззлобно смеется, задирая рукав халата выше и смотря на свое запястье так, словно видит впервые. ему нравится детская непосредственность, даже если с точки зрения взрослого человека та может быть похожа на грубость. и уж точно не из тех, кто начинает делать страшное лицо и шикать, мол, как ты можешь такое спрашивать? не имея своих детей, андерсон с радостью поощряет любопытство чужих. ему действительно нравится работать с маленькими пациентами.

— а я разве похож на девчонку? — отвечает вопросом на вопрос, показательно поглаживая густую, но коротко подстриженную бороду. луис не смущается — только задумывается на несколько секунд, прежде чем ответить. все лучше, чем если бы плакал или концентрировался на боли, потому что — филипп знает — болеть должно просто ужасно.

— неа, но у меня в классе браслеты носят только девчонки, — заявляет уверенно, точно это самый аргументный аргумент, который ничего нельзя перебить. филипп хмыкает, мол, резонно. видимо, еще не узрел все возможности для самовыражения, обычно начинающиеся именно в школе, а потому подобная наивность только умиляет.

— значит, они им нравятся. но, думаю, если тебе тоже они начнут нравиться, ты сможешь их носить, — предполагает андерсон, впрочем, осторожно косясь на джо. наверное, ему стоит немного прикусить язык, а не учить чужого ребенка жизни. но тот факт, что они как бы являются до сих пор предметом разного рода толков, но все равно продолжают вместе пить кофе, несколько расхолаживает.

[nick]Philip Anderson[/nick][status]we`re doomed | not saved[/status][icon]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/icon][sign] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/sign][lz1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика<br>[/lz1]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-09-17 15:52:39)

+1

5

внутри всё клокочет от злости, в глазах горит жажда мести. джо бы с радостью сломала сейчас бывшему мужу руку, чтобы он на себе убедился, что такое всего лишь сломанная рука. грэди, кажется, прекрасно это понимает, но всё ещё ведёт себя так, будто это она во всём виновата. в предвзятом отношении врача — тоже. джо тяжело вздыхает, для надежности сует руки в карманы: не уверена, что сможет себя контролировать. вообще-то она не конфликтная. редко ссорится и никогда ни на кого не поднимала руку. но с грэди всё вечно идёт наперекосяк. перед разводом они постоянно ссорились, пока маленький луис спал в соседней комнате. кричали друг на друга, обвиняя во всех смертных грехах. джо терпела, сколько могла. уговаривала, просила, всё без толку. грэди обещал, что всё изменится, а она ему верила. ей некуда было идти: город она не знала, друзьями тогда ещё не обзавелась. у неё и была-то лишь ребекка, у которой иногда они оставались. луис спал у той на диване и хотя бы не вздрагивал во сне, как дома. дома всегда ждал, когда родители снова начнут ругаться. у грэди глаза сверкают точь-в-точь, как у неё самой, и джо хочется выплюнуть ему: ну давай, попробуй на меня замахнуться. тогда она ушла после первого же удара. не стерпела. сейчас терпеть не будет тоже. но грэди только сдаётся и под увещевания доктора андерсона уходит из палаты.

не сомневалась, — джо огрызается в ответ и подходит к сыну. кладёт руку ему на плечо, поддерживая. ситуация неприятная и нервная. к злости примешивается стыд. совсем не хотела, чтобы её отношения с бывшим мужем стали известны доктору андерсону. филиппу. они, вроде как, дружат… он, конечно, вряд ли осудит, просто не такой человек, но и ссора на его глазах — так себе развлечение. — простите ещё раз, — извиняется, выдыхая. ей нужно успокоиться и заняться сыном. луис стоически терпит, баюкает больную руку здоровой и смотрит на доктора андерсона, как на бога. что ж, похоже, у них это семейная черта.

хорошо, будем надеяться, что ничего сложного нет, — треплет луиса по голове, нежно целует в макушку. от обезболивающего мальчик отказывается. гипс — это интересно, а уколы — точно нет. джо знает, что уколы он просто-напросто боится, но не выдает этот большой-большой секрет. такому большому мальчику, вроде как, не положено чего-то бояться. особенно уколов. вообще-то луис знает, что не такие уж они и страшные, но всё равно не хочет.
можно, конечно, — разрешает, забирая и свою конфету. леденец, судя по виду — вишнёвый. как раз такой, какие ей очень нравятся. она улыбается, хотя всё ещё чувствует себя ужасным, отвратительным человеком. грэди убила бы, предварительно отработав на нём самые болезненные медицинские процедуры. несколько раз. — ну пойдем, герой, — джо помогает сыну слезть с кушетки и прижимает к себе, чтобы было удобнее идти. луис продолжает баюкать больную руку и немного морщиться — всё-таки больно. джо склоняется, тихо шепчет ему на ушко — ну чтобы не выдавать секрет: — если хочешь, я поставлю тебе укол, тогда доктор андерсон ничего не узнает, — мальчик раздумывает, стараясь наступать на разноцветные стрелочки. те, что жёлтые, ведут в рентгенологию, он знает. а красные — в лабораторию, они часто туда ходили. отвечает также шепотом, дёргая за халат, чтобы мама наклонилась: — пока не надо, хорошо? — джо соглашается. ну не надо, так не надо. терпением луис пошёл в неё. тоже стоически переносит все болезненные процедуры и совсем не жалуется. только жмурится, когда особенно больно. доктор андерсон, кажется, не в курсе её проблем со здоровьем, и джо молчит, продолжая игнорировать слона в комнате. к тому же, у неё пока ремиссия, пусть и требующая наблюдения, регулярной сдачи анализов и поддерживающей химии.

в разговор доктора андерсона и луиса о браслетах джо не встревает. просто молча идёт. злость более или менее утихает, но думать о том, что позже всё равно придётся разговаривать с грэди — неприятно. обязательно ткнёт в то, что она при враче сказала, что у неё единоличная опека. тот самый первый суд он ей до сих пор не простил. будто тогда у неё был особенный выбор. ей нужно было заботиться о ребёнке, она и заботилась. родители не поддержали. ни развод, ни суд о родительских правах. было обидно. не то чтобы много ждала, но хотя бы банальной поддержки. не стала говорить им о ссорах и том, что грэди её ударил. пусть якобы случайно, просто она оказалась под рукой, когда он ею взмахнул. джо ему не поверила. а родители не поверили ей. по их мнению, ей стоило больше стараться. а ещё лучше не уезжать из коннектикута. вот потому-то о серьёзных вещах в её жизни они и узнают практически в последнюю очередь. они хорошие родители, но поддержку лучше искать где-то на другой стороне.

мама, — луис снова дёргает, отвлекая от мыслей. — а можно мне такой браслет? — кивком показывает на браслеты на руке доктора андерсона. — но только без бусинок. такие только у девчонок, — косится на доктора. он не девчонка, конечно, но всё равно.
если хочешь, то можно, — по крайней мере, это явно безопаснее, чем скейт, о котором на какое-то время придётся забыть. не хватало им ещё одной поломанной руки.
а мороженое можно? больным положены бонусы, — оборачивается, ангельски улыбается, цитируя своего врача. джо закатывает глаза, смотрит на филиппа, мол, это всё ваше влияние и ваше дело.
у тебя же горло болит, — напоминает. на самом деле, никакое горло у него болит, просто в школу идти не хотелось. но теперь приходится поддерживать легенду. луис горестно вздыхает. — ну а ту пироженку с кремом из кафетерия можно?
можно, но сначала давай закончим с рукой, — они как раз уже пришли.

джо заводит сына в кабинет, передаёт с рук на руки рентгенологу.
тоже зайдете вместе с ним? — стандартная процедура. родители обычно ходят вместе с детьми, чтобы те не переживали. но джо отказывается: ей нельзя под радиацию. она и с пациентами на рентген никогда не ходит, забирает уже готовые снимки.
маме нельзя, а я не боюсь. рентген — это не больно, - бодро сообщает луис и послушно идёт в соседнюю комнату к аппарату. джо подсаживается к доктору андерсону на кушетку. сует руки в карманы халата. конфета почти оказывается съеденной. она уталкивает её языком к щеке, чтобы не мешала говорить.
у него разрешение видеться с сыном, - имеет в виду бывшего мужа. вздыхает, не понимая, зачем что-то объясняет. может, потому что считает филиппа другом? а друзья обычно делятся информацией. да, конечно, сейчас он больше врач луиса, чем её друг, но это не так уж и важно. луиса же рядом нет. — я просила его не разрешать лу кататься с горок на скейте. понимаю, что дети падают, но черт возьми, — не стоит потакать каждому желанию девятилетнего ребёнка. снова вздыхает, догрызает конфету — всё же мешалась за щекой. а потом неожиданно легко толкает филиппа в плечо: — кажется, ты понравился моему сыну.

ей он тоже нравится. похож на плюшевого мишку. джо с ним комфортно. и пусть их отношения не выходят за пределы госпиталя — кафе рядом не в счет. наверное, она бы хотела, чтобы они стали полноценными друзьями. выбирались куда-то вместе, пусть даже просто в парк. филиппу нужно больше гулять на свежем воздухе. он же стремится все семь дней в неделю проводить в больнице в своем отделении. джо регулярно напоминает ему о необходимости хоть иногда высыпаться и нормально питаться. приносит ему домашнюю еду в контейнере и подговаривается с медсестрами, чтобы не вызывали без острой необходимости, давали ему поспать. так обычно поступают друзья. заботятся друг о друге. джо в этом уверена. в конце концов, он тоже о ней заботится. велит выметаться из больницы, когда отработанные часы выходят за грани разумного и отправляет в кафетерий, видя, что уже едва стоит на ногах. от части именно поэтому о них и ходят слухи. джо на них внимания не обращает. верить им — так они с филиппом уже разве что детей совместных не завели. а они просто дружат. просто пьют вместе кофе и иногда одновременно выходят из госпиталя. в конце концов, законом это не запрещено.

если получится, то пошли с нами в кафетерий? тебе тоже не помешает пирожное с кремом, — она сейчас не его ординатор и других медработников рядом нет, поэтому можно позволить себе на время забыть о субординации. так или иначе, ответ джо получить не успевает. луис выходит из кабинета, продолжая бережно поддерживать руку. — мне сказали, что я молодец, — сообщает гордо, подходя к джо. она обнимает его, целует — а он выворачивается. как раз тот возраст, когда объятия и поцелуи начинают казаться лишними. так только девчонок нежат. — правда молодец. сейчас доктор андерсон посмотрит снимок и скажет, что будет дальше, — поправляет футболку и весело нажимает сыну на кончик носа. такое его устраивает.
но только укол всё равно не надо, ладно? — уж очень не хочет, хотя джо бы, конечно, тоже поставила. не зачем терпеть боль.
ну смотри, потому что болеть будет ещё долго, — впрочем, не ей что-то говорить. сама несколько раз ходила на трепанобиопсию подвздошной кости без обезболивания. видимо, нелюбовь к уколам у них с луисом тоже черта семейная.

доктор андерсон, а можно мне тоже посмотреть на рент.. на рентген? — спрашивает луис, с надеждой заглядывая в глаза врача. ему очень хочется знать, что там получилось. он видел картинки в учебниках мамы, но свой рентген — это же совсем не то же самое. и там ещё кость будет видно. его кость! это же здорово. к тому же так он сможет отвлечься от того, что рука всё-таки болит. они потому в больницу и поехали, что рука болела. так бы сделали вид, что ничего не случилось. это обычное дело. он же и коленки разбивал, и локти, а ничего не было. косится на руку, которая вообще-то выглядит вполне нормально, если бы не болела ещё…
джо просто их сопровождает, вверяя здоровья сына в руки доктора андерсона. он хороший врач, с ним можно не переживать: ничего не пропустит и не упустит. джо наблюдает за ним исподтишка, чтобы не заметил. он ей и правда нравится. внушает уверенность и доверие. с ним ей спокойно и совсем не страшно. даже в операционной, стоит ей посмотреть на него, как волнение утихает. не знает, что это за магия. его какая-то совершенно особая магия, которая, помимо прочего, рождает какое-то чисто женское волнение. наверное, в слухах всё же что-то есть…. а может, она просто так часто их слышит, что начинает анализировать то, что в анализе не нуждается. они просто дружат, черт возьми. — пойдем смотреть снимок? — уточняет, поднимаясь и снова прижимая к себе сына. луис всё же прижимается в ответ.

[nick]Joe Fitzgerald[/nick][status]всё в наших руках[/status][icon]https://i.imgur.com/r7fAi7U.gif[/icon][sign][/sign][lz1]ДЖО ФИЦДЖЕРАЛЬД, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> хирург-ординатор госпиталя святого патрика<br><b>son:</b> louis [/lz1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » they say the pain makes you strong


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно