Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » пiрнаю


    пiрнаю

    Сообщений 1 страница 5 из 5

    1

    квартира Кшиштофа | конец мая 2021 | ночь

    Соня и Кшиштоф
    https://i.imgur.com/Rc99HaH.png

    все эти раны уже латаные

    +3

    2

    Из комнаты пропадают легкие вещи, которыми можно кинуть в тебя. Пропадает комод и кресло. Разбирается и выносится кровать. Шторы и крепления к ним. Зеркала и картины. Цветы. Кружки. Одежда. Выносятся за день, пропадают в коридорах и комнатах квартиры величиной с целый этаж. Один за другим, стремительно и быстро, как будто и не было их. На двери комнаты появляется замок, а в ней самой матрас. Через время - второй. Один больше похож на собачью подстилку. Маленький, но мягкий. Небольшой Соне на нем не растянуться вольготно, но если подтянуть к себе ноги, вполне удобно. Это тоже об унижении и напоминании ей ее места. Второй матрас удобный и массивный. Он находится в отдалении - не достать ни рукой, ни ногой. Радиус цепи не такой уж и большой. В комнате появляется телевизор на стене и кулер с водой. Два раза в день приносишь ведро с водой. Два раза приносишь еду. Все происходящее напоминает самый настоящий сюр: ты как будто перешагнул за грань и совсем не знаешь, как вернуться назад. Не знаешь? или не хочешь знать?
    Кажется, что это все нереально. Кажется, что Кшиштоф сошел с ума. Кажется... на самом же деле, ты вполне осознавал, что делает. Раньше Соня могла убежать, решив, что так будет лучше - для нее - а сейчас все изменилось. В первую очередь для вас. Допустить очередной ее побег ты никак не мог, потому посадил на цепь. Безумие момента не имело никакого адекватного выхода из ситуации.
    Потому...

    Деньги позволяют получить все, что только нужно: это самый ущербный урок, который получил в детстве. Все нянечки воспринимались тобой, как личные рабыни. Отец слишком хорошо платил им, чтобы они возражали играть свои роли. Так вся жизнь и получилась: постановкой, за которую платили. Ведь было чем.
    Камилия - одна из балерин, которую дергали за шарниры, ожидая движения. Очередного красивого "па". Только бывшая жена научилась подцеплять хитиновый покров и разбирать острыми ногтями то, что болело. А потом Соня, которая не понимала правил игры. Которая даже узнав о них, попыталась мимикрировать. Не получилось. Зря только старалась. Что же дальше? Дальше хуже - во много раз. Игры ломали мозг, а возможность потери окончательно свели с ума.

    потому она осталась на цепи, а ты приносил ей еду и выносил ведро. Потому приходил иногда ночью, когда она засыпала, сидел долго, смотрел и внутреннее радовался, что она навсегда его. Только его. Эта эксклюзивность - единственное, что волновали от начала и до конца отношений. Ты ведь услышал, что она не смогла, но одной мысли, что хотела стало достаточным для триггера.
    - Я тебя не отпущу, - шепчешь, наблюдая как луна тянет лапы к лицу девушки. Психолог не заметил изменений, что наталкивало на мысль, что пора менять специалиста. Ты ведь не психопат, но явно сходишь с ума от ревности, раз дошел до такого.
    Пути назад не существовало. Вряд ли ты сможешь теперь ей поверить. Только подумать - отпустить ее - пальцы сжимаются в кулаки. Такое не подходит ни под каким градусом.
    С момента заключения Сони, не говорил с ней ни разу. Она пыталась, но ты не отвечал. Закрылся. Не давай возможности понять, что дальше. Ни ей, ни уж тем более себе. Жизнь разделилась на две части. Тайна, величиною с целую чужую судьбу.

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-05-16 20:38:41)

    +1

    3

    - Ты сходишь с ума, - слышится голос из недр черепной коробки. Он смотрит вглубь, он выталкивает на поверхность то, в чем страшно признаваться, он издевается, насмехаюсь над слабостью, он безжалостно тычет в самую слабую точку, пока я гоню его. Прочь. Чтобы не слышать этот голос - собственный голос, который теперь звучит так беспечно и бесцеремонно лишь в мыслях и воспоминаниях. Прочь. Чтобы не видеть этот образ - собственный образ, который кажется столь светлым и неунывающим, каким больше не станет. Прочь.

    Прочь.
    Она не уходит. В этой созданной мною клетке, кроющейся в омуте черепной коробки, она лишь усмехается и подходит ближе, опускается на корточки, разглядывая лицо напротив, так филигранно подмечая в его чертах обоснованную усталость и необъяснимую отрешенность.

    - Тебе нужно есть, - в ее голосе слышна обеспокоенность. Взгляд медленно ползет к подносу с едой, оставленной им, - вспоминать его имя, воспроизводить его хотя бы мысленно теперь кажется чем-то отвратительным, - еда почти нетронута. Это не осознанный бунт в виде голодовки, она бы всё равно не дала результатов. Это следствие отсутствия чувства голода, его заменили другие - злость, омерзение, одиночество. И потому так сложно запихнуть в себя хотя бы кусок хлеба - внутри всё полнится этой жижой из самых низких эмоций.

    - Тебе нужно спать, - обеспокоенность в ее голосе сменяется лаской, с какой говорят с непутевым ребенком, который не хочет понять простую вещь - чтобы проснуться бодрым, надо лечь пораньше. Но мне больше некуда рваться, не для чего жить, не за чем просыпаться. А значит можно довести тело до изнеможения, до конца, до самого предела. Я почти не сплю, не позволяю провалиться в сон дольше чем на час, да и любезно предоставленных мне условиях это мало возможно - тело ноет, напоминая о более недоступно комфорте жизни.

    - Тебе нужно остановиться, - ласка в тоне ее голоса сменяется почти озлобленным страхом, когда взгляд падает на рубцы на шее. Мне плевать на боль, которую они приносят, мне плевать, что с каждой попыткой сорваться с цепи я делаю себе лишь хуже. Я не остановлюсь. Не стану послушной сукой, как он того хотел. Не стану просить о пощаде, обещать исправиться, не стану жалобно скулить и падать к ногам. Мне легче сдохнуть, чем дать ему то, чего он так хочет.

    - Тебе нужно ненавидеть, - страх в ее голосе сменяется на воинственный призыв, будо способной вернуть мотивацию к жизни. Но ненависти нет. Осталось лишь равнодушие к нему, как к человеку, способному на подобное. Он не достоин моей ненависти, не достоин моих слез или просьб остановиться. Он не достоин меня. Наверное поэтому и посадил на цепь, осознав, что только так сможет удержать меня рядом. Он слаб. Он труслив. Он жалок. Но он всё больше хочет доказать обратное каждому из нас.

    - Тебе нужно достучаться до этой прогнившей души,
    - голос звучит настойчиво и сходит на нет, выдергивая меня из поверхностной дремы. Я хаотично бегаю взглядом по комнате, словно ища среди ее стен ту себя, что так настойчиво пыталась внушить мне основные принципы выживания в предоставленных мне условиях, но натыкаюсь лишь на него. Взгляд спотыкается о его мрачный силуэт и тут же тухнет, опускаясь на пол. Мне даже смотреть на него противно. Я трачу время, чтобы всё-таки перебороть себя и встретиться с ним взглядом. Пауза. Долгая, мрачная, удушающая.

    - Ты сходишь с ума, - то ли себе, то ли ему, то ли разделяющей нас пустоте.

    +1

    4

    мы состоим из тех игр, в которые позволяем себе играть. раз сказав: "ты мое", нацепив ошейник на тонкую шею, вначале силой и собственной волей, а после общими стремлениями - сделал своей. это все для тебя - навсегда. такой вот ты ненормальный дурак. такой вот ты упертый козел. тебе нужно навсегда. тебе нужна определенность. тебе нужен мир, в котором не будет вопросов связанных с другими людьми.
    Соня - обманула. попыталась предать. подумала об этом и пошла делать. как после этого всего ты мог ей доверять? как ты мог позволить без оглядки вновь падать в этот омут? вместо спеси, она должна была хотя бы попытаться все исправить. она даже этого не попыталась сделать. так бывает: люди думают о себе, и нет смысла укорять, что кто-то подумал в первую очередь о своем интересе, а уже после - о тебе (или о тебе не подумал вовсе). другое дело, что в твоем сознании все было иначе. люди говорили вещи и делали их, а не наоборот. люди не обманывали, когда ты спрашивал прямо.
    разные отношения - разный исход.
    больно?

    в какой-то момент это все - что осталось. ты был королем, но оказался в дураках, потому что не смог отделить игру от жизни. потому что позволял себя обманывать. позволял собой пренебрегать. и оправдывал, слишком много оправдывал.
    слишком
    много
    блять.

    если ты ведешь себя как сука, гавкаешь как сука, и позволяешь себя ебать - как суку, будь добра, оставайся сукой. не нужно в какой-то момент вспоминать, что это все тебе не подходит. не нужно этих удивленных глаз и наигранного разочарования. ты всегда знала, ты всегда понимала, но ты сама приходила - тебя заставляли? уже давно нет. так что же теперь, Соня, какого хуя, а? все, блять, как ты хотела. говорила, что ты "принадлежишь" - соответствуй.
    все просто слова
    игра остается игрой
    су ка)))0)
    сообщение останется непрочитанным. храни бог удаление из обоих чатов. храни бог наркотики и алкоголь. храни бог нас - убогих и слабых. больше некому, ведь друг друга вы не уберегли и, к счастью, не убережете.

    - заткнись. - смотришь на Соню, в самую глубину глаз. зрачок расширен настолько, что уже и не разглядеть какой цвет. коричнево-зеленые - напоминает подсознание. все то ты помнишь. все то ты забудешь.
    кулаки сжимаются, а внутри раздирает грудную клетку крик. невысказанный. разрывает тротиловой бомбой. все в кашу и в месиво. это все тебе больше не нужно. меньше даже, чем "больше". от злости белеют костяшки пальцев и жилы на скулах. от злости ты отсчитываешь три вдоха - и пару шагов от бездны. - хочешь открыть рот - положи в него жратву. я не хочу слышать твой голос. - это все правда, тебе попросту больно.
    предательство знает твое имя.
    предательство - почти синоним ему, Соня.
    вместо того, чтобы поговорить - выходишь из комнаты. тишина стала каким-то очередным испытанием. нечестная тишина. злая и обреченная. наполненная обидой и разочарованием. достаточно было бы одного разговора, но время вышло. живи с этим. долго и мучительно - живи. а решишь сдохнуть, то сделай это тихо. хватит уже скулить о том, в чем сама виновата. - я тебя не прощу. я не умею прощать предательство. - слова тонут в чашке кофе. боль всплывает и ложится звездочкой корицы.

    утро будит каплями дождя барабанящими по стеклу. - жрать будешь? - ты не ждал ответа. потому уточнил: - еще день и я начну кормить насильно, тебе не понравится, обещаю. - любовь - жестокая дрянь, но ты злее. злее во сто крат.

    +1

    5

    Взгляд глаза в глаза - впервые за всё это время. Впервые за все эти дни он смотрит и, кажется, не боится. Не боится этого зла, что таится в нём же, что пролегает острым желанием подойти ближе и ударить, вонзив тяжелый мыс ботинка под ребра. Раз, два, три - под мои громкие всхлипывания, пока и те не сойдут на нет с потерей сознания. Нас двоих бы устроил это вариант. Он бы вылил всю свою злость болезненным ударами, я - слезами. Каждый получил бы желаемое. Но он решается. Почему? Я всматриваюсь в его глаза, не скрывая вопросительного прищура, но так и не нахожу в них ответа. Ведь он не боится ударить, не боится оставить на теле расцветающие бутоны синяков и ссадин, не боится изуродовать. Так что же? Боится… убить?

    Ха, я бы на это посмотрела, - с издевкой парирует подсознание, потому что знает, что он на это не способен, он не станет марать руки или остановится в последний момент. Он трус. И это доказывает тот факт, что он всё-таки ломается, не выдерживая этого напряженного взгляда глаза в глаза, не выдерживая моего присутствия рядом. Он вновь закрывает дверь, оставляя меня одну, а я, наверное впервые за всё это время проваливаюсь в настоящий сон - долгий и беспробудный, сон без единого сна, потому что грезить мне более не о чем.

    Утро будит его голосом, но не привычным - нежным и ласковым, а выдающемся в подкорку мозга - грубым, жестким и озлобленным. Он похож на наждачную бумагу - шершавую и больно царапающую кожу. Я неохотно открываю глаза, медленно и ненавистно выбираясь из дремы. Мне не хочется возвращаться в этот мир, где он стал тираном, превратившим наши отношения в плен.

    Да пошел ты, - лениво усмехаюсь ему в ответ, но так и не произношу ни слова. Он не хочет разговаривать со мной, тогда за чем и мне тратить на него голосовые связки? Отворачиваюсь, не скрывая отвращения, пялясь в стену, которую уже изучила вдоль и поперек, пока не начинаю громко смеяться, раскачиваясь из стороны в сторону. Этот смех поднимается откуда-то из нутра, раздаваясь всё сильнее и сильнее. От него становится страшно даже мне.

    - Начнешь кормить насильно? - переспрашиваю, будто и правда не расслышала. - Да брось, - бесконтрольный смех затихает, а тон голоса становится ниже, пока я перевожу взгляд обратно на Криса. - Тебе же придется приблизиться. Тебе придется дотронуться. Тебе придется заглянуть в глаза, - долго смотрю на него, наблюдая за его реакцией, за переменами в чертах лицах. Ему неприятно даже думать об этом. Что ж, мне тоже. - Опять уйдешь? - спрашиваю, зная уже наверняка его реакция. - Ой, да ладно, - из недр грудины вновь поднимается озлобленный смех, - мы же только начали, ну же, не говори, что у тебя там социализация идет полным ходом! Кто у тебя остался кроме собак? А? Аллен, да отражение в зеркале - это все, кто у тебя есть! - выпаливаю, не осознавая смысл сказанных слов. Мне уже все равно, что срывается с губ с каждым новым вдохом. - Хватит прятаться! Ты запер меня тут, но что дальше? Что дальше, Крис? Будешь прятаться от меня и от того, что ты сделал, вечно? - я уже привыкла к этой тишине в ответ, и не жду ни единого слова, а потому вновь пытаясь сорваться с цепи, озлобленно продолжаю, - Можешь прятаться от меня вечно, но я здесь! Я рядом, - я уже давно в твоей голове.

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » пiрнаю


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно