полезные ссылки
Дэй никогда не видел Чарли таким обозленным и расстроенным...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » see that your needs are met


see that your needs are met

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.imgur.com/NxhcsGX.gif

https://i.imgur.com/HM8wrvy.gif

Amelia O'Dwyer

&

William Fox

июнь 2019. квартира Уилла. Сакраменто.

у каждого должны быть свои секреты, чтобы не было скучно. 

[LZ1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 y.o.
profession: бармен; бывший биржевой маклер в бегах[/LZ1][NIC]William Fox[/NIC][STA]silence is loud enough[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/AVA][SGN]you weren’t a home
you were a tomb
[/SGN]

+1

2

экран ноутбука устало мерцает, бросая на лицо разноцветные блики и всполохи, амелия крутит колесико мышки, спускаясь вниз по странице. в квартире – тишина, такая обычно бывает в нежилых домах или там, где хозяин присутствует лишь на страницах договора, крайне редко появляясь на пороге. амелия в квартире в основном спит. кровать за её спиной разворошена, одеяло, подушка и плед перемешаны, словно она только что встала. на самом деле не ложилась. за последние несколько суток в общей сумме она спала едва ли пять часов, в основном урывками, между разъездами по работе. новое дело затянуло её с головой, но сейчас, когда оно зашло в тупик, у неё наконец появилось свободное время. время заняться чем-то ещё, а не только работой и кровавыми подробностями, о которых несмолкаемо говорили по телевизору вот уже две недели.

она листала страницу за страницей, всё больше сомневаясь, что найдет то, что нужно. в век информационных технологий найти можно кого угодно, если этот человек, конечно, вообще существует. тихо выругавшись, амелия расширила поиск. страница обновилась, количество совпадений увеличилось, но это не помогло. взяв в руки кружку с давно остывшим чаем, амелия нажала на крестик в углу экрана, автоматически выходя из программы. смысла продолжать не было, только зря потратит время. уильяма фокса, живущего несколькими этажами выше, не существует в природе. интересно. не то чтобы амелия хотела найти что-то конкретное, её не интересовали его возможные проблемы с законом или ежегодная сумма налоговых отчислений. она вообще не знала, что искала, но и не думала, что по итогу не найдет ничего. вообще ничего.

пустота. как та, что царит сейчас в её квартире, погруженной в темноту. горит одна-единственная настольная лампа, не способная разогнать тени, прячущиеся по углам. удерживая двумя руками кружку, амелия сделала глоток, нахмурилась  - она не заметила, когда чай успел остыть. всё это время уилл не шёл у неё из головы. он появлялся в мыслях в самый неподходящий момент. и амелию это раздражало, как раздражало всё, что она не могла контролировать. в бар в последние две недели она не ходила, дома появлялась далеко за полночь, а потому не виделась ни с кем из жильцов. всего лишь мимолетное знакомство, за которым не последовало ничего. если бы амелия ходила к психотерапевту, к которому психиатр направлял её каждую встречу, она бы, возможно, знала, почему уилл не шёл у неё из головы. но к психотерапевту она не ходила, и решать несуществующую проблему с уиллом [ его фамилию она тактично выспросила у боба, который после заливался соловьем с полчаса, расписывая достоинства нового бармена ] не собиралась. в конце концов, у неё не было никаких причин подозревать его в чем-то. как и не было никаких причин идти сейчас к нему домой, вторгаться в его личное пространство и надеяться, что в квартире, кроме него, никого нет.

амелия не знала, есть у него кто-то или нет, снимает он квартиру один или с кем-то на пару. по сути она не знала о нём вообще ничего, кроме места его работы – нового – и способности завладевать её вниманием в считанные секунды. она сомневалась: идти или нет. с того вечера они не виделись, может, он давно переехал или предпочитает ложиться спать сразу же, как вернётся с работы. его номер она не нашла, а у боба спрашивать не стала: это бы породило слишком много ненужных вопросов и любопытства. амелия решила попытаться, подняться наугад, надеясь, что он дома, не спит и гостям под ночь будет, если не рад, то хотя бы не слишком против. амелия покопалась в холодильнике, вытащила оттуда новую бутылку виски – идти с пустыми руками ей не хотелось, хотя бы начальное воспитание родителям удалось в неё вбить. сменила короткие шорты на узкие джинсы, оставив домашнюю рубашку бледно-зелёного цвета, рассовала по карманам телефон и ключи и вышла из квартиры, захлопнув дверь – замок защелкнулся автоматически.

номер его квартиры она тоже выяснила не у него. хозяин дома скорее всего вообще не запомнил, что амелия его о чем-то спрашивала, он был слишком поглощен проблемами с жильцами с другого подъезда. амелия сомневалась, зачем поднимается к уиллу. может быть, стоило подождать до завтра и просто встретиться в баре. они недостаточно знакомы, если говорить точнее не знакомы совсем. их связывает только один вечер, несколько метров до дома и два коротких поцелуя, которые нисколько не поспособствовали нормальному сну.

стучать в дверь амелия не стала – любопытство соседей ей было ни к чему. она дважды нажала на звонок, надеясь, что он работает. может быть, уилла нет дома. и то, что она не смогла найти его ни в одной базе – вовсе не повод приходить к нему, когда нормальные люди уже ложатся спать. но разворачиваться и идти обратно было поздно: сначала за дверью раздались шаги, а потом щелкнул замок. - я подумала, что ты не будешь против неожиданных гостей поздним вечером, - она коротко улыбается, кивает на бутылку в руках: - лучше, чем в баре. и мне хотелось тебя увидеть, - все эти две недели, пока работала. [ это для неё несвойственно, но анализировать свои желания амелия перестала ровно тогда же, когда научилась их фильтровать ].

+2

3

амелия не приходит в бар две недели. или приходит, но не в его смены. и это может быть как случайностью, так и какой-то спланированной акцией. уилл думает об этом, потому что его мозгу нечем заняться: работа в баре монотонная и откровенно скучная, а ему все еще лучше нигде не высовываться. еще уилл думает об этом, потому что в их первую и одновременно последнюю встречу они поцеловались, и она даже не стала ломать ему нос. это было по-своему прекрасно — какими-то, казалось бы, забытыми ощущениями чего-то обманчиво невинного, из прошлой жизни. уилл не может перестать думать о поцелуе тоже. возможно, именно в нем и кроется причина? перегнул палку в своей наглости, отвыкнув от того, как строятся отношения в дурмане судорожных попыток свалить с одного побережья на другое? просто не настолько пришелся ей по вкусу, а поцеловала из жалости? или у нее есть какой-то дико ревнующий бойфренд [ или герлфренд — у него, в конце концов, по соседству живут две лесбиянки: он не может быть нетолерантным ]? вариантов бесчисленное множество — уилл привык работать с такими переменными, вот только есть разница между попытками понять женщину и попытками рассчитать поведение фондового рынка. второе кажется более простым.
боба, конечно, старается особенно не расспрашивать: у них с ним выстраиваются весьма дружеские отношения, а к своей постоянной посетительнице относится с особым трепетом, чтобы лишний раз заставлять его настораживаться из-за расспросов. да и намного интереснее узнавать новое в процессе собственного расследования, а не использовать исключительно чужие наработки. в этом ведь и заключается смысл завоевания женщины? или сейчас — в эпоху агрессивного феминизма и разнообразной борьбы за равноправие — завоевывать кого бы то ни было считается неправильным? наверное, он мог бы задать подобный вопрос какой-нибудь из своих соседок, но они его немного пугают, если быть честным. и нет, дело совершенно не в том, какие жуткие предположения на их счет высказывала амелия в их последний разговор [ и одновременно первый ]. просто ему совершенно не нужны неприятности.
впрочем, он бы мог найти, где она живет: из ее рассказов вполне можно прикинуть, где именно находится квартира, а при необходимости нет ничего ужасного в том, чтобы пару раз постучать не в ту дверь [ по крайней мере он на это надеется ]. можно даже узнать подробности у арендодателя под любым предлогом [ уж заговаривать зубы умеет еще с детства ], но настолько наглым образом лезть в чужую личную жизнь не хочется. если все же сохранил о себе хоть какое-то мало-мальски приличное впечатление, лучше не форсировать. если же нет, то рисковать во второй раз целостностью носа не стоит.
но уилл не врал, когда говорил о том, что умеет разбираться с мелким ремонтом. живя с детства в разваливающейся квартире с постоянно страдающей от депрессивных эпизодов матерью и с младшей сестрой, учишься разбираться с такими проблемами, о которых другие даже не задумываются, предпочитая обращаться к хозяину дома. хозяину дома было глубоко плевать на мелкие бытовые неурядицы жильцов — главное чтобы исправно платили аренду и как можно реже его трогали. вот и сейчас по старой привычке, въевшейся в кости, вместо того, чтобы сразу завалиться спать, решает разобраться с шатающимися полками во встроенном шкафу. всего-то и нужно, так гвозди, молоток и прямые руки. конечно, соседи могут начать жаловаться на шум, но, судя по очередной порции криков, доносящихся из-за стены, жаловаться впору разве что ему.
его прерывает стук в дверь. он никого не ждет, и от неожиданности попадает себе по большому пальцу. чертыхается, автоматически запихивая тот в рот. это откровенно хреновая первая помощь, но и он ничерта не медик. молоток предпочитает взять с собой: не то чтобы в случае чего это действительно поможет защититься, однако создает иллюзорное ощущение безопасности. словно это делает его сильнее и опаснее. словно если за ним придут его старые коллеги, ему вообще хоть что-то поможет.
однако за дверью стоит амелия. узкие джинсы соблазнительно обтягивают стройные ноги. явно домашняя рубашка создает впечатление уютности. в руках крепко зажать полная бутылка виски. уилл удивленно моргает какое-то время, так и не доставая изо рта палец. сам он красуется в джинсах, в которых ходил на работу, а серая футболка запачкана нежно-зеленой краской, которой красил стены в ванной, когда только въехал. тогда же футболка окончательно обосновалась в разряде домашних.
— я совершенно не против, если только ты не пришла меня арестовать за шум, — демонстрирует молоток, одновременно отходя в сторону, чтобы дать ей пройти в квартиру. — нет, я, конечно, в этом виновен, пусть наверняка ничего не было слышно из-за соседей, — кивает в сторону стены, смежной с квартирой лесбиянок. — однако так просто сдаваться не собираюсь. даже тебе, — лукаво улыбается. — вообще я думал было обидеться на тебя. или пойти искать твою квартиру. тебя не было в баре две недели. отличный повод для переживаний из-за того, что все же мой нос недостаточно красивый, — привычно вскакивает на излюбленного коня "заболтай собеседника до смерти". — так по какому поводу виски?
[LZ1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 y.o.
profession: бармен; бывший биржевой маклер в бегах[/LZ1][NIC]William Fox[/NIC][STA]silence is loud enough[/STA][AVA]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/AVA][SGN]you weren’t a home
you were a tomb
[/SGN]

+1

4

у уилла в квартире не в пример светлее. амелия несколько раз моргает, привыкая к свету. уилл кажется взъерошенным и по-домашнему уютным. она боялась его разбудить или отвлечь от каких-то очень важных дел, или – что в общем-то стало бы не очень приятным сюрпризом, но вполне ожидаемым – найти в объятиях девушки или парня. но он, кажется, один. незнакомый голос из-за его спины не раздается, и амелия едва слышно выдыхает. [ с соседней квартиры зато раздаются крики, семейная ссора в самом разгаре, и амелия уиллу даже сочувствует, на секунду забывая, что каких-то несколько минут назад оторвалась от ноутбука, где пыталась хоть что-нибудь о нём найти. план провалился ].

- а ты всегда гостей с молотком встречаешь или это разовая акция? – она в ответ ему кивает на молоток и проходит в квартиру, пользуясь молчаливым приглашением. – я просто так, у меня даже наручников с собой нет, упущение, - возможно, минут через десять её телефон начнёт разрываться от входящих звонков, хозяин и ближайшие соседи начнут по очереди трезвонить с просьбой урезонить девиц. амелии заранее не хочется связываться с женщинами, которые ссорятся и мирятся на неделе по восемь раз и в целом не нуждаются во вмешательствах со стороны. на звонки она думает не отвечать. к тому же и дома её нет, что она может сделать?

амелия с интересом разглядывает его прихожую, а затем его самого. за две недели ничего не случилось, уилл остался всё тем же уиллом, его образ в её голове оказался довольно точным. – работа, - амелия пожимает плечами, - мы две недели ездили домой спать по очереди, и то не больше, чем на пять-шесть часов, - о каких-то других вещах речь даже не шла. раскрыть дело по горячим следам гораздо проще, пусть и приходится жертвовать нормальной жизнью. – но твой нос всё ещё красивый, - амелия улыбается, думая, что они слегка поменялись ролями: разве не ему положено говорить что-то о её красоте? но, впрочем, ладно. – и я рада, что он целый, - те малолетние гопники могли и снова к нему пристать. не потому что понравился, а потому что вряд ли запоминают, к кому цепляются.

- а виски… да ничего такого, в гости обычно ходят с чем-то, а у меня, если честно, дома больше ничего нет. ну ещё кусок сыра в холодильнике остался. но я не уверена, что его можно есть, - скорее всего он пролежал там уже больше месяца, амелия не рискнула его доставать и осматривать со всех сторон. однажды, конечно, придётся, но во всяком случае не сейчас. – я тебя не отвлекла? – она показывает на открытые дверцы встроенного шкафа. молоток, похоже, был по делу. время, откровенно говоря, для ремонта не подходящее, и амелия могла бы прочитать ему заученную лекцию о необходимости соблюдать закон о тишине. но, если уж привязываться ко времени, то и для гостей уже слишком поздно, а она всё-таки здесь.

дома ей по-прежнему не слишком уютно, и она старается проводить там как можно меньше времени. наверное, какой-нибудь квалифицированный психолог объяснил это какими-нибудь умными словами, а амелия просто называет это непереносимостью одиночества. у неё нет ровным счетом никакой причины быть здесь, и, наверное, она сбила его с толку своим приходом. она ставит бутылку на первый попавшийся стол, просто чтобы освободить руки. а потом понимает, что руки больше девать некуда, разве что в карманы джинс, а они забиты мелочевкой. – ты знаешь, что в сакраменто проживает двадцать девять уильямов фоксов? – она с интересом смотрит на него, как будто ждёт какого-то ответа. на самом деле, нет. и говорить ему, что не нашла его ни в одной из баз, она не хочет: это чисто её проблема. и она вообще не должна была пользоваться служебным положением и искать информацию на него. но она воспользовалась и знает одну маленькую деталь: или он не уильям, или не фокс, или не всё вместе, что больше похоже на правду. – и что боб от тебя без ума? – вопросы ей задавать легче, чем отвечать на них. не то чтобы уилл задаёт что-то сложное, до этого их отношения, если о них вообще может идти речь в рамках всего одного вечера, ещё не дошли.

амелия замолкает, по-прежнему с интересом разглядывая его квартиру. она такая же, как и у неё, по крайней мере, по расположению должна быть точно такой же. типовая, небольшая. и окна выходят в непримечательный двор, но зато не слышно транспорта. по вещам можно многое сказать о хозяине и о его привычках. амелия старается не анализировать увиденное, не пытаться разобраться в уилле. он ведь рядом, обо всём, что её интересует, можно просто спросить. – нужно было, наверное, придумать что-нибудь про соль или что там обычно спрашивают, но я не придумала, - ей, действительно, просто хотелось его увидеть. уилл её заинтриговал ещё тогда, две недели назад. он много говорил и выглядел ровным счетом как человек, которому есть что скрывать. сейчас он выглядит мило домашним и так же мило взъерошенным, создавая обманчивое впечатление не опасного человека. амелия совсем забывает об обещании самой себе не находить лишних проблем. [ уилл – её потенциальная проблема, даже когда выглядит совершенно не так и не делает вообще ничего провокационного, как в прошлый раз ]. – не то чтобы я собиралась придумывать… - честно сознаётся, чувствуя запозднившуюся неловкость из-за своего позднего беспричинного вторжения. с мысли её сбивает звонок телефона. а вот и хозяин дома, кто-то ему уже накапал. амелия сбрасывает звонок. – как ты рядом с ними живёшь?

+1

5

уилл улыбается так, чтобы точно было видно ямочки. знает, что те могут по праву считаться привлекательными, а привлекательным людям многое прощается исключительно из-за внешности. какая-то там психологическая штука, правильное название которой не знает, но это не мешает пользоваться. не будучи каким-то ужасно сильным или умеющим нагонять страха одним только взглядом, приходилось искать другие способы выживания. бег и болтовня — вот два кита, на которых держится вся его жизнь. за счет болтовни смог даже подняться вверх по социальной лестнице, а потом с помощью бега свалил от проблем. видимо, чтобы найти другие, пусть и совершенного иного рода. амелия выглядит, как проблема, потому что сближаться с кем-то всерьез действительно дурная идея, но ему и без того слишком скучно торчать в этом городе и слушать бред, который, не переставая, несут посетители бара.

— о, свой красивый нос я берегу исключительно для тебя. ну, знаешь, чтобы, если тебе вдруг захочется, ты могла его сломать. или там если тебе захочется, чтобы я заткнулся. сомневаюсь, что есть много способов это сделать, — в наигранной задумчивости морщит лоб. ладно, нужно быть честным с самим собой: против такой компании точно не имеет ничего. — правда, мой нос все еще недоволен, что две недели ему пришлось думать, почему местный супергерой не заходит в гости. но ты уже с выпивкой, а потому будем считать, что вы квиты, — тихонько смеется, приглашая в гостиную. по сути квартира — студия, и там все гостиная: только спальная зона ограждена перегородкой, чтобы не было видно не заправленной постели. он не такой уж и чистюля: перфекционизм доставался работе, а не необходимости расправлять покрывало без заломов. — вообще у меня тоже не то чтобы лучше ситуация в холодильнике, но как насчет пиццы? мой вклад к твоей бутылке. вместе они составят идеальную пару, — лукаво подмигивает амелии, откровенно флиртуя. правда, получается будто как-то топорно, но утешает себя тем, что давно не практиковался. а еще тем, что роберту бруксу было как-то больше с руки поражать всех своим обаянием, чем обыкновенному бармену из ниоткуда. — нет, совсем нет. думаю, мы с мистером молотком уже закончили свое жаркое свидание на сегодня, так что я полностью в твоем распоряжении. только с пальцем чего сделаю, — демонстрирует ей бытовую травму. кутикула кровит, и нужно бы что-то с этим сделать, что не включает в себя слюну. вроде как она негигиеничная.

отходит в ванную буквально на минуту: чисто сполоснуть и вытереть. возвращается к амелии уже с пластырем, который раскрывает зубами. и немного теряется от, казалось бы, небрежно брошенной фразы. двадцать девять уильямов фоксов. он не один из них — это точно. а еще амелия коп. у нее есть доступ к базам данных и всей этой полицейской сети, представляющей из себя потенциальный рассадник компромата. черт. впрочем, замешательство заметно разве что несколько мгновений, и то в них смотрит на свой палец, оборачивая тот пластырем. крайне важная задача, требующая полноценной фокусировки. когда смотрит на амелию в ответ, уже беззаботно улыбается, и даже взгляд ничем не выдает то, насколько близка она к границе, за которую он бы не хотел, чтобы заступал хоть кто-то.

— о, то есть я тридцатый? юбилейный, так сказать. я же наверняка там в ваших базах не учтен: я тут новенький. мне же положен за это какой-то бонус? за юбилейность, — отшучивается, вытирая еще немного влажные ладони о задние карманы джинс. вот почему это нахрен ужасная идея — сближаться с ней. но уилл все равно продолжает. так лошади на скачках, закусив, удила, мчатся вперед, не разбирая дороги, словно не способны затормозить. — уверен, что я максимум топ-2 в его иерархии. его сердце навсегда отдано тебе, и я совсем не конкурент. подумывал было обидеться, но ты слишком хороша. не могу, — разводит руками и пожимает плечами, мол, так вышло. вытаскивает из шкафа стаканы, какие есть. они ничерта не для виски — слишком высокие, но и они здесь вроде не в каком-то пафосном ресторане, чтобы играться в снобов. в другой своей жизни никогда бы не стал из таких пить, потому что статус. теперь же выставляет перед амелией на кухонный остров, который заодно барная стойка и обеденный стол. — есть только такие. если не нравится, то можешь арестовать. ах, да, ты без наручников. какое упущение. захватишь в следующий раз? — на вопросе тон его голоса опасно понижается, словно намекая на то, что наручники могут еще много для чего пригодиться. но после снова улыбается беззаботно, убирая с глаз челку, да чтоб ее. из-за стены снова слышны крики.

— с ними-то? стараюсь думать, что это моя первая ступень на пути к дзен-буддизму и просветлению. и потом, под такой аккомпанемент я могу тут хоть стены сверлить, никто ничего не услышит. только не выдавай моих коварных планов по нарушению закона о тишине, ладно? черт. или это тоже какой-то закон? ну там не умолять полицейский выдавать нарушение закона. такое вообще есть? — рот у него не закрывается в принципе, пока руки явно живут своей жизнью, хватаясь теперь за смартфон. — так что насчет пиццы? какая тебе больше нравится? я люблю, когда там бекона много. ммм, — подталкивает к ней телефон с открытым приложением местной пиццерии, едой откуда часто питается. чтобы выбрала сама. в конце концов он тут джентльмен или типа того.

[nick]William Fox[/nick][status]silence is loud enough[/status][icon]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/icon][sign]you weren’t a home
you were a tomb
[/sign][lz1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бармен; бывший биржевой маклер в бегах<br>[/lz1]

+1

6

уилл по-прежнему болтает. много. очень много. амелия улыбается: так обычно улыбаются взрослые, когда смотрят на маленьких шалящих детей. ей нечем занять руки, и она бестолково крутит в них телефон. выключает звук нажатием на клавишу — хозяин дома продолжает настойчиво звонить, явно не собираясь разбираться с шумящими девицами самостоятельно. — ну не знаю, возможно и так, — отвечает уклончиво, не добавляя, что во всей калифорнии целиком насчитала всего чуть больше семидесяти уилльямов фоксов. и все они были не он. их база не зависит от места проживания, но копать по стране в целом амелия не решилась: слишком большая выборка. уилл, вроде как, работает официально, так что найтись должен был. плюс съемное жилье… но она его, тем не менее, не нашла. впрочем, разберется с этим позже.

а вот мне кажется, что топ-1 как раз ты, — легко стукает его по плечу, не стесняясь прикасаться. улыбается шире, вспоминая, какие оды уиллу пел боб. не может передать их все, это будет, как минимум, нечестно. боб её не простит, однозначно. она внимательно следит за действиями уилла. ей просто нравится на него смотреть. двигается по-кошачьему плавно, хотя не делает ровным счетом ничего такого. весело и хрипловато смеется, глядя на стаканы. — хочешь, могу спуститься прямо сейчас? — интересуется, склоняя голову на бок. — но нормальные стаканы, я не принцесса, — и всю свою жизнь пила из того, что было. наливать дерьмовый портер в кружки — абсолютно её уровень, равным счетом, как и дешёвый бар, в который ходит. не выёбывается там, где можно этого не делать.

снова смеется, зачисляя на воображаемый счет уилла ещё несколько очков. молодец, молодец. он ей нравится. с ним определенно не скучно и не одиноко. — кто тут штраф и получит за нарушение закона о тишине, так это они, — тыкает пальцем на стену, послушно переводя взгляд на мерцающий экран смартфона. есть пиццу на ночь, наверное, не стоит. но амелии в целом повезло с генетикой: её фигуре ничего не будет. возможно, будет здоровью, посаженному нерегулярным питанием и питанием как попало, но об этом она подумает, когда получит ответку от желудка. — ты тоже получишь. за попытку подкупа полицейского, — грозит ему, удобно устраивая локти на стойке, чтобы было удобно. и если при этом она совсем немного прогибается в спине, то ему не показалось.

я люблю с сыром, — комментирует, листая вниз. постарается извернуться так, чтобы угодить и себе, и ему. у них же … совместный ужин. — он тянется и … мне нравится, — выбирает пиццу с двойным беконом и сыром, показывает уиллу, буквально впихивая в него его же телефон. они как-то подозрительно рядом. от него приятно пахнет гелем для душа, каким-то парфюмом и немного потом. амелия ведёт носом, на секунду замирая. закусывает губу: явно занята чем-то не тем. она не должна думать о нём. вообще, в принципе. но думает. о его губах, которые находятся буквально вот, совсем рядом, о волосах в творческом беспорядке, о натянувшейся на груди футболке. — устроит? — медленно облизывает губы. хочет сделать шаг назад, но зачем-то делает его вперёд. это своего рода игра. ну то, что происходит между ними. наверное, по всем канонам сейчас должны запеть птицы, в животе и груди запорхать бабочки. не случается.

амелия ловко цепляется за его руку, заставляет чуть склониться — она его совсем немного ниже, но всё же — и коротко, без напора целует. губы такие же, как и в прошлый раз. ничего не изменилось. реакции её на него — тоже не изменились. отрывается, но руку не убирает, продолжая сохранять контакт. телефон так и держат вместе. — так что там на счёт пиццы? — уточняет, невинно глядя в глаза. они у него светлые. медленно моргает и снова склоняет голову на бок, думая о том, что надо было выкроить время между работой и работой и прийти раньше. стоит признаться хотя бы самой себе: хотела его поцеловать с того самого вечера. и теперь, когда поцеловала, поняла, что желание это никуда не пропало. это проблема и уже даже не потенциальная. уилл — её проблема. наверное, ей не стоит ввязываться в новые какие-то отношения. прошлые закончились не то чтобы ничем, а весьма печально. для неё.

отходит от него, не спрашивая разрешения, усаживается за высокий стул — при желании легко сможет её с него стащить. скорее всего, не будет даже сопротивляться. сводить всё к простому вожделению — легче легкого и гораздо безопаснее, чем полноценно впускать человека в свою жизнь. но уилл, наверное, и не захочет? ну, влезать глубоко. не знает и старается об этом не думать, переводя мысли в более безопасное русло. снова разглядывает его квартиру. у неё такая же, но у неё перегородок больше. отделена не только спальня, но и кухня: не любит, когда запахи распространяются по всей квартире. следом за квартирой разглядывает и его. — у нас, получается, поздний ужин? очень поздний, — уводит разговор в безопасное русло. о том, что хотела устроить ему тактичный допрос уже забыла. спросит о том, откуда он и где учился, позже. в конце концов, даже если он не тот, за кого себя выдает, ей будет абсолютно поебать. законопослушные мужчины — просто не её. вечно связывается не с теми.

+1

7

нет ничего зазорного или страшного в том, чтобы просто вместе поесть пиццу и выпить. фактически, они соседи, и это часть эдакого социального ритуала. уилл хорош в социальных ритуалах, как и в принципе в общении с людьми. с помощью этого выбился в люди, а потом проебался, правда, но это уже совсем другая история, которая имеет мало отношения к делу. они просто закажут пиццу, посмотрят какой-нибудь тупой фильм, на который наткнутся по телеку, и разойдутся. по крайней мере такой план рисует в своей голове, пока амелия не закусывает губу. блять. те у нее бледно-розовые, естественные, без какой-то помады. она в целом не похожа на всех этих помешанный на собственной внешности телочках, с которыми водился последние годы. на самом-то деле, они ему не нравились, — слишком поверхностные, падкие исключительно на количество цифр на балансе банковского счета — но статус требовал, а уилл поддавался, флиртуя и обнимая одинаковые затянутые в короткие платья талии. у них даже лица были одинаковые — такие не запоминаются. амелия запоминается, и он смотрит сейчас, пожалуй, слишком откровенно. просто ничего не может с собой поделать.

пожалуй, она больше похожа на грейс — девчонку из средней школы. у нее были рыжие волосы и задорные веснушки по всему носу, которые всегда целовал, словно те были брызгами карамели, рассыпанными по коже. они типа встречались, пока ей не пришлось переехать в канаду вместе с родителями. они даже не трахались — просто неловко целовались и обсуждали бессмыслицы. амелия похожа не внешне, а по ощущению трепета под ребрами. уилл бы хотел от него избавиться, но только продолжает браваду. — замечательный выбор. считаю, мы должны объесться сыром, беконом и больше никогда не шевелиться в этой жизни, — голос звучит преувеличенно жизнерадостно, когда снова откидывает волосы с глаз. стоило пойти в актеры, а не в брокеры: глядишь, карьеры бы сложилась более безопасно. а так приходится прятаться.

дальше бы еще наплел какой чуши, но амелия останавливает, притягивая к себе ближе. никакого напора или приемчика из бытности полицейского, но уилл все равно наклоняется ниже, словно моряк, услышавший зов сирены. его уши не залиты воском — в них шумит пульс, когда она целует. это точно хуевая идея. хотя бы потому, что теперь он точно не может думать ни о чем, кроме как о том, что поцелуй заканчивается слишком быстро. мимолетный, просто приглашающий, потому что теперь амелия сидит с ужасно невинным и одновременно провокационным видом, переводя тему разговора на пиццу. серьезно? серьезно, блять? уилл облизывает губу. на вкус она снова отдает сигаретами, как той ночью. ему стоит выставить ее вон, но лишь ловко нажимает кнопки, оформляя заказ.

тадам! да здравствуют современные технологии! — демонстрирует экран смартфона, обещающего доставить пиццу минут через тридцать. голос немного хрипит, и уилл откашливается. ладно. это все еще ничего такого не значит. они здесь ради пиццы. и чтобы не было необходимости рано ложиться спать. быть может, амелии просто скучно? он совсем ничего о ней не знает, а она уже что-то пыталась о нем выяснить. не стоит подогревать интерес. не стоит же? — очень поздний ужин, да, — не станет отрицать, что совершенно не против перевести его в завтрак. черт. ему стоит думать о другом. — но ты, я так понимаю, не из этих женщин, что не едят после шести? хотя, тебе диеты точно не нужны. в том смысле, что у тебя отличная фигура, — показательно скользит по ней взглядом. она и правда чертовски стройная и подтянутая. а еще имеет доступ к базам данных полиции, наручникам и табельному оружию. а он, вроде как, в розыске — в том числе и среди не самых приятных личностей, между которыми и копами однозначно выбрал последних. — ну, и, у нас тут вроде как есть полчаса, — делает шаг к ней ближе, мягко укладывая ладонь на колено. это откровенно херовая идея, но она сама начала. и сама может все остановить. просто стоит сказать "нет". или сломать нос. лучше бы, конечно, обошлась словами.

руки перемещаются на ее лицо, по щекам дальше под волосы на затылок. уилл фиксирует ее голову одной рукой, вторую укладывая на талию. хочется запустить под футболку, но притягивает ее к себе ближе так, целуя немного неуверенно, пока что задавая немой вопрос: "можно?". целует немного настойчивее, плотнее прижимаясь. блять, стоит остановиться, но вместо этого ведет языком по губам, прося распахнуть. у них поздний ужин, но начинают они с десерта. уилл изучает ее рот, словно стремится досконально все узнать и запомнить. у него хорошая память на мелочи. практически фотографическая. воздуха перестает хватать, и отстраняется тоже мягко, но совсем на немного — даже толком не отодвигает лицо. ее дыхание горячее, как и пальцы, которыми он держит. таким можно растопить снежный ком, но пока оно лишь усиливает возбуждение. они взрослые люди. они оба знают, как это работает. — нос по-прежнему достаточно красив, чтобы было жалко его ломать? — с игривой усмешкой спрашивает, но глаза выглядят темнее обычного. как и ее, кажущиеся синими, а не голубыми. завораживает.

[nick]William Fox[/nick][status]silence is loud enough[/status][icon]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/icon][sign]you weren’t a home
you were a tomb
[/sign][lz1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бармен; бывший биржевой маклер в бегах<br>[/lz1]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-09-17 16:01:33)

+1

8

они как будто играют в какую-то игру, правил в которой просто не существует. они создают их на ходу, прощупывая границы дозволенного. уилл её не отталкивает. и смотрит так, что кровь в сосудах начинает бежать в несколько раз быстрее. по его лицу плывут тёмно-синие тени, прячутся в глазах. амелия медленно сглатывает и также медленно моргает, убеждая себя сконцентрироваться на том, зачем сюда и пришла. не получается. его болтовня лишь помогает мыслям запутаться окончательно. голос низкий и отчего-то хрипловатый путается с шумом в ушах. амелия медленно ему улыбается. улыбка — почти ленивая ухмылка. — спасибо. ты, я так понимаю, тоже успешно ешь после шести? — уточняет, хотя ответа, на самом деле, не ждёт. разговор о еде — всего лишь попытка не думать о других вещах. о тех, которых не следует.

уилл изучает её — она изучает его в ответ. скользит взглядом, запоминая линии, мельчайшие детали. у неё хорошая память, как у любого полицейского. склоняет голову набок, как будто интересуясь, чего конкретно он ждёт. в прошлый раз начал первый. и поцелуй горчил привкусом табака на языке. амелия не спрашивает, как ему спалось в ту ночь — сама даже не ворочалась, хотя уснула не сразу. он ей снился. это уже стоило считать дурным предзнаменованием. впрочем… уилл вдруг снова оказывается подозрительно близко. его рука опускается на колено, амелия не сводит глаз с лица. заглядывает в его глаза, кажущиеся очень тёмными, и тихо отвечает: — да, — за полчаса можно многое успеть. они оба взрослые люди, и оба это знают.

подаётся к нему ближе, цепляется за его футболку, сминая её в пальцах. мысли в голове перепутываются окончательно. уилл вроде бы и держит не крепко, легко можно вывернуться из его рук, но вполне уверенно. его ладонь очень правильно путается в волосах. губы тёплые и совсем немного обветренные. у самой амелии искусанные — дурная привычка. она тянет его к себе ближе, почти вжимаясь телом в тело, послушно по первой же просьбе открывает рот, разрешая изучать. сама изучает его в ответ так, словно пытается составить только ей одной нужную карту. они явно занимаются чем-то не тем и им, наверное, стоит притормозить. уилл, видимо, принимает подобное решение и потому отстраняется, всё ещё оставаясь чертовски близко. между ними едва ли пара дюймов, а губы так близко, что нужно всего лишь податься ближе, и они снова встретятся.

пожалуй, да. по-прежнему красивый, — лукаво прищуривается, тянется и мягко целует в самый кончик носа. сама ведь начала, он вёл себя вполне по-джентльменски. не то чтобы у амелии много познаний в этой области. если говорить на чистоту, то их откровенно мало. ограничиваются редкими свиданиями со старшеклассником, живущим по соседству. они трогательно держались за руки, он носил её рюкзак со школы и мило целовал в щеку на прощание. пока другие подростки трахались в первой подержанной машине в подворотне, они катались на коньках, а после грелись у камина. было жарко. ей. и тот жар, что чувствовала от камина, распространяется по телу и сейчас. сердце гулко бьётся в груди и кажется, будто стук его можно даже услышать.

снова притягивает уилла к себе, тихо выдыхает прямо в поцелуй. этот становится настойчивым. хотя внутри всё трепещет от его близости. у них есть целых полчаса до того, как привезут пиццу, верно? или не стоит портить себе аппетит? родители в детстве всегда говорили, что десерт подаётся после основного блюда. но они уже давно взрослые, чтобы позволять себе аппетит перебивать. амелия выгибается в пояснице, прислоняясь к уиллу. он даже сквозь футболку и рубашку кажется чертовски горячим. её к нему влечёт, и она решает это не отрицать.

проникает рукой под футболку, касаясь мышц. уилл не перекачанный, и амелии, пожалуй, это нравится. а ещё ей нравится, что он продолжает не отталкивать. они оба могут сказать уверенное “нет” и подождать пиццу за разговорами. совершенно ничего друг о друге не знают. впрочем, наверное, в этом и прелесть. не нужно пытаться угадывать и бояться сделать ошибку. отстраняется, перекладывает руку, тем не менее сохраняя тактильный контакт. мягко улыбается: — женщинам, вроде как, непринято ломать нос, но вдруг хочется? — интересуется, делая совершенно невинное лицо. амелия изучает его реакцию, не решаясь на что-то более радикальное. это, как минимум, невежливо: тащить его в его же постель. — к тому же мой ломан, ему уже ничего не страшно, — в глазах прыгают искорки, но даже они не способны скрыть возбуждения, царящего внутри.

выдыхает осторожно, как будто боится делать это решительно. облизывает внезапно пересохшие губы. всё влечение можно легко погасить вопросом — у амелии на языке вертится подобных штук пять. и все опасные, по крайней мере, для уилла. помимо внимательности, амелии присуще и чисто профессиональное любопытство, хотя самым обычным, житейским, и не обладает. — полчаса не бесконечные, — сообщает, легко соскальзывая со стула. плотно прижимается к нему, улавливая тепло. в голове так удачно становится совершенно пусто. тянет его футболку вверх, скользя руками по торсу. ей не было скучно, она бы без проблем нашла, чем себя занять. но занимать себя им гораздо интереснее. путается пальцами в волосах, целиком и полностью завладевая его ртом. о правильном, неправильном и существующих проблемах подумает никогда-нибудь.

+1

9

на самом-то деле внутри концентрируется напряжение. это как волнительный страх отказа. когда долгое время заводишь с девушками только краткосрочные романы, привыкаешь к тому, насколько иначе расставлены приоритеты у всех этих экзальтированных красоток, постоянно трущихся рядом с богатыми мужиками. их волнует размер кошелька, от которого зависит то, насколько широко раздвинут ноги. амелия явно не из таких, а еще у уилла фокса — бармена — не может быть внушительного банковского счета. несколько миллионов по офшорам припрятано у роберта брукса, за чью голову назначена награда не только органами правопорядка. представительницей которых амелия и является. клубок выходит знатный, но то, какой на вкус оказывается ее улыбка, явно того стоит. или все дело в адреналине, подскакивающем в крови рядом с ней? наряду со всеми остальными гормонами, от которых приличных мыслей в голове не остается. потому что она целуется так, словно все давно для себя решила. это заводит.

— не представляю, как у кого-то рука поднялась ломать твой нос, — с усмешкой отвечает, проводя кончиком пальца по спинке ее носа. тот красивый. он целует кончик, потому что поцелуй туда явно просится. и болтает больше на автопилоте, не особенно понимая, что несет. кровь приливает к паху, и член упирается в ширинку джинс, отчего остальное мало имеет значения. все еще держит амелию за талию, как если бы она решила все остановить и отстраниться. — скажи, кто это был, и я заболтаю их до смерти. в качестве наказания, — голос становится ниже обычного от возбуждения. она все-таки двигается, и на мгновение уиллу кажется, точно вот сейчас однозначно уйдет, но амелия только соскальзывает со стула, вставая рядом с ним. у нее в глазах танцуют бесенята, и черта с два он упустит возможность познакомиться с каждым из них поближе.

— боишься не успеть до приезда пиццы? — фыркает, ловко выпутываясь из футболки, которую она стягивает с него. уилл не то чтобы качок: скорее просто старается держать себя в форме. но без фанатичной сушки. в любом случае продемонстрировать торс ему совершенно не стыдно. и сил хватит на то, чтобы подсадить ее, подсунув руки под задницу. амелия быстро смекает, запрыгивая на него и обхватывая ногами талию. в квартире мало мебели, и можно спокойно целовать ее, пока они идут до кровати, на которую после аккуратно роняет, тут же нависая сверху. блять. это не то, как планировал провести вечер, но совершенно точно не собирается возмущаться. — думаю, нам стоит отомстить моим соседкам, — пошло шепчет ей на ухо, облизывая мочку, а после начинает целовать шею, как если бы хотел покрыть отпечатками губ каждый миллиметр кожи. пальцы добираются до пуговиц на рубашке, от которых ловко стремится освободить, как впоследствии и от самой рубашки, отбрасываемой куда-то в сторону и на пол. чтобы после поцелуями стечь уже на острые ключицы с натянутой на них кожей. это что-то сродни божественному провидению, и уилл гладит ее живот, пока целует полукружия груди над чашечкой бюстгальтера. ведет языком по коже. стояк неудобно упирается в джинсы: в бегах как-то не особенно много времени на то, чтобы искать себе подруг на одну ночь, а дрочка — дело совсем иное. возможно, именно поэтому ему кажется очень важным после перерыва все сделать правильно, что ли. или дело в том, что речь идет об амелии? местной супергероини, на которую буквально молится его босс? наверное, не суть важно.

добирается до пуговицы на ее джинсах, расстегивая и забираясь рукой внутрь, сразу под нижнее белье. они пока ведут себя, как подростки, которые вроде и хотят сорвать друг с друга одежду, но все-таки чего-то еще стесняются. первый секс зачастую тем и неловок, что ты не знаешь, как стоит себя вести. уилл пытается быть джентльменом, но стонет глухо, упираясь губами уже куда-то ей над пупком, когда пальцы касаются клитора, пачкаясь в смазке. от этого ощущения будто рвет башню. черт. ему хочется банально выебать ее. она ведь точно не против.

свободной рукой возится с застежкой бюстгальтера, но позорно проигрывает. ему везет, что амелия приходит на помощь. уилл тихонько фыркает, посмеиваясь над самим собой, но задор быстро уходит на второй план, когда появляется возможность добраться до ее груди. обводит языком сосок, осторожно тот посасывая, словно леденец с любимым вкусом, а после перемещаясь к другому. дыхание сбивается из-за ее реакций на его руку у нее в штанах. уилл ловит темп, который ей явно нравится, несмотря на то, что запястье начинает ныть от неудобства. можно было бы нормально стянуть джинсы, но на это придется тратить время, а они тут, вроде как, пытаются уложиться во временной лимит. так что он решает потратить время на что-то более важное. например на облизывание ее тазовых костей и впалого живота, пупок на котором щекочет языком, лукаво улыбаясь, когда поднимает глаза и смотрит на нее, а после резко вмазывается в ее губы. они еще не пили, но ощущения, точно порядочно опьянел. у него где-то были презервативы. в бумажнике, кажется. но, чтобы достать, надо оторваться от нее. потому просто продолжает целовать.

[nick]William Fox[/nick][status]silence is loud enough[/status][icon]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/icon][sign]you weren’t a home
you were a tomb
[/sign][lz1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бармен; бывший биржевой маклер в бегах<br>[/lz1]

+1

10

они явно делают что-то не то. амелии кажется, что они делают что-то не то. у неё была совсем другая цель, она же хотела просто поговорить. словами через рот. у неё были даже заготовлены вопросы, которые улетучиваются из головы сразу же, как только уилл накрывает её губы своими. амелия прижимается к нему, улавливая и крадя тепло тела. скользит руками по упругим мышцам, отзывчивым на прикосновения. — не хочу торопиться, — фыркает в ответ тоже, проворно запрыгивая на него. цепляется, обвивает руками шею. от него пахнет грехом. сладким и смертным. внизу сворачивается знакомый узел желания, и амелия ёрзает в его руках, поторапливая. до кровати идут как будто целую вечность. пальцы путаются в его волосах, растрёпывая. ему идёт, амелии кажется, что ему идёт. прикусывает его губу, тянет её на секунду, готовая в любой момент сорваться на позорный скулёж.

согласна, — шепчет в ответ, пытаясь повернуть голову. мажет губами по его лицу, возмущенная тем, что не может найти губы. уилл дотошный и вежливый, хотя она этого от него совсем не требует. они могли бы быть быстрыми, не размениваться на такое тщательное узнавание друг друга. этим можно было бы заняться и позже, поедая пиццу и запивая её виски, разведённым только быстро тающим льдом. её руки продолжают изучать его тело, запоминая каждую особенность. помогает ему расстегивать пуговицы на рубашке — их много, и все они мелкие. сердце гулко бьётся в груди, дыхание учащается. уилл медлит, делает всё очень и очень правильно. амелия всё ещё в этом не нуждается. представитель правопорядка, спасающий попавших в беду жителей города — одна из масок, но не она сама. нетерпеливо ёрзает под ним, тихо стонет на выдохе. его слишком много вокруг. тянется к его штанам, пытаясь стянуть ниже, и послушно подставляется его рукам. он тоже как будто стремится за раз изучить её всю, сверху донизу. у неё на боку большая татуировка, перекрывающая грубоватый шрам. у неё шрам по центру грудной клетки и чуть выше левой груди: туда когда-то попала пуля. они не задают друг другу вопросов да и в принципе замолкают.

уилл, — тянет имя, не понимая, чего хочет. чтобы уже перестал так дотошно исследовать реакции её организма? чтобы перестал быть чертовым джентльменом? вежливые и тактильные прелюдии хороши, когда от желания не сводит зубы. им бы пошёл туалет в случайном баре, а не его квартира. им бы пошло случайное знакомство на танцполе рандомного клуба, а не его собственная постель. узкие джинсы явно лишние, но уилл почему-то не стремится с неё их стянуть. амелия выгибается под его руками, прогибается в пояснице, стремясь оказаться как можно ближе. внутри всё ходит ходуном, нить напряжения натягивается. уилл явно знает, что нужно делать руками. ёрзает под ним, давится стонами. пальцы продолжают путаться в его волосах: едва ли способна сделать что-то большее. — уилл, пожалуйста, — снова тянет, готовая начать умолять. жарко и душно, и джинсы явно мешаются. его одежда мешается тоже, и она нетерпеливо дёргает его штаны снова. сколько уже, блять, можно?

в его глазах можно запросто утонуть, как в болоте. у амелии расфокусированный взгляд, она пытается сосредоточиться на его лице, но забывает об этом сразу же, как только его губы оказываются буквально на её. давит языком, заставляя открыть рот, облизывает внутреннюю сторону, мажет по острой кромке зубов. хочет хныкать и плакать. кому нужна вежливость, когда хочется быстро и ярко? выворачивается, лезет рукой в карман джинсов, вытаскивая оттуда вечно болтающуюся там упаковку с презервативом. фольга шелестит в руках, уголки втыкаются в ладонь. ей нужно как-то вылезти из джинсов, слишком узких и липнущих к телу. дыхание срывается, пальцы срываются с пояса. амелия благодарит себя за занятия йогой, вылезая из джинс, как змеи вылезают из кожи. отбрасывает их в сторону, куда-то туда же, ко всей остальной одежде. давит уиллу на грудь, заставляя перевернуться на спину. на кровати есть где разгуляться. целует его грудь, волосы падают на одну сторону, наверняка щекоча. внутри всё продолжает сводить спазмом, амелия недовольно рычит, спускаясь ниже и одновременно дёргая его штаны вниз. возвращается к его телу, вылизывает его тазовые кости, снимая терпкий вкус пота. всё ещё на вкус, как смертный грех. что-то такое где-то слышала, когда ещё была подростком. плевать, на самом деле.

она тоже может быть дотошной и вежливой. в конце концов, они только изучают друг друга. не знает, что ему нравится, а что нет, не знает, что для него допустимо, а что нет. со случайными партнёрами это совсем неважно, там эгоистично думаешь только лишь о своем удовольствие. уилл — вовсе не случайный партнёр, если не придираться, то это практически их второе свидание. кожа плавится от прикосновений, амелия плавится от его запредельной близости. разрывает упаковку быстро, но без излишней демонстративности, чутко и осторожно раскатывает презерватив по всей длине его члена, заодно пытаясь изучить, как реагирует на прикосновения. садится сверху, обхватывая ногами. от ощущения наполненности ведёт голову, амелия замирает на какое-то мгновение, смотрит уиллу в глаза. глядя на него, почему-то хочется глупо улыбается. зачем сюда пришла уже не имеет никакой разницы. он так смотрит и так касается, что всё уже становится совершенно неважно. в том числе и тот факт, что уилла нет ни в одной базе данных. склоняется, чтобы поцеловать, а потом начинает двигаться, пытаясь найти устраивающий их обоих темп. первый раз всегда неловкий, всегда не совсем верный. амелия даёт и себе, и уиллу возможность ошибиться. позже можно всё исправить: не собирается проваливать из его жизни. но, может, собирается он?

+1

11

его имя слетает с ее губ горячечным шепотом. хриплым и сбитым, отчего может показаться, будто это и вовсе слуховая галлюцинация. уилл сглатывает гулко. амелия под ним — это что-то сродни божественному откровению. не все боги чураются яшкаться с простыми смертными, и она лучшее тому подтверждение. жаркое тело под его руками, вокруг его пальцев, которые практически вводит в нее, но тут же тушуется, не рискуя. сейчас в принципе кажется, что ставки высоки, как никогда, и облажаться нельзя совершенно. это сродни попытки предугадать, как отреагирует фондовый рынок на сплетню, вброшенную в таблоиды рано утром, чтобы попробовать навариться на колебании курса акций. уилл четко угадывал такие моменты в своей прежней работе [ и жизни ], но сейчас, с ней рядом, почему-то тушуется и тормозит. амелии это явно не нравится. они словно меняются местами, уготованными для них социальными шаблонами, в которых это мужчине важнее как можно скорее запихнуть в девушку член, а не наоборот. но от ее нетерпения плавит сильнее. кровь точно вскипает, и уилл стонет от того, как амелия подается бедрами ему навстречу, точно поторапливая. отчего-то хочется наоборот замедлить. увидеть, до чего еще может дойти в своей попытке получить все и сразу. о том, что к ним скоро должна приехать пицца, даже не думает. может даже курьеру не будет смысла открывать дверь — только бы не отвлекаться.

впрочем, она все равно берет все в свои руки. у уилла нет склонности к токсичной мускулинности, а потому только помогает ей стянуть ужасно узкие джинсы [ серьезно, зачем они созданы? чтобы отнимать драгоценные секунды во время спонтанного секса? звучит, как заговор ]. у нее накаченные стройные ноги. и уверенные ладони, которыми давит на грудь, недвусмысленно показывая, что хочет, чтобы он лег на спину. уилл облизывается в предвкушении, с готовностью делая, как она хочет. это не сложно, тем более, что вид того, как она сползает по его телу ниже, обводя языком тазовые кости, когда стягивает джинсы [ он приподнимает задницу в этот момент, чтобы облегчить процесс ], стоит в принципе всего. и уж точно будоражит больше любой просмотренной когда-либо порнухи. во рту скапливается слюна, которую сглатывает судорожно.

отдает ей власть с готовностью, не мешая, но протягивая руки. смазано касаясь кожи там, до куда получается дотянуться. скользит по ней кончиками пальцев, и те будто бьет током. бля. бля. бля. у амелии оказываются чуткие пальцы, и с презервативом она справляется бескомпромиссно. уилл подается бедрами навстречу, когда седлает его. с губ срывается болезненный от облегчения стон. цепляется за ее бедра, стараясь не передавить, хотя хочется резко усадить на себя обратно, едва начинает двигаться вверх. — черт, — тихо выдыхает, запрокидывая голову на несколько мгновений. амелия жаркая и влажная. и от ощущений начинает шуметь в ушах, отчего остальной мир словно растворяется в незначительности. ловит губами губы, когда она наклоняется. ведет по кромке зубов, проникает языком в рот, изучая тот изнутри более вдумчиво, как изучает внутри и ее. не давит, позволяя выбрать более комфортный для себя темп. есть что-то отдельно возбуждающее в том, как перехватывает инициативу, и уилл, со своей стороны, просто готов взять столько, сколько ему отдадут. и, быть может, ухватить сверху несколько поцелуев. в качестве бонуса или аванса. амелия же сказала несколько раз, что бить такой красивый нос не станет.

пальцами скользит с бедер выше на грудь. упругие напряженные горошины сосков так и просятся быть зажатыми между подушечками, и он трет их нежно и аккуратно, а после приподнимается, чтобы обхватить губами, словно леденцы. посасывает. обводит языком. дразнится. оглаживает впалый живот со шрамом, о котором хочется спросить, но эта мысль пробегает будто между вдохом и выдохом, забываемая из-за потока ощущений. то же самое происходит и со шрамом на груди. это кощунство — портить столь прекрасное тело рубцами, но станет сетовать позже, пока лишь облизывает и те, что находятся на грудной клетке и выше левой груди. пальцы ползут ниже к клитору. уже испачканные в смазке ранее, они снова липнут к ее телу, только теперь над его членом. иногда случайно задевает ствол, но от этого не ведет так, как от самого факта, что она двигается на нем по собственной воле. а они ведь даже трезвы: бутылка виски не открыла, и стоит на столе в кухонной зоне.

свободной ладонью давит ей на затылок, заставляя наклониться ниже. практически лечь на него, чтобы мог снова поцеловать влажно и мучительно неторопливо. рукой вниз по острым лопаткам к заднице, которую сжимает и мнет, оттягивая ягодицу вверх. ладно, если нос она ему все же после сломает, этот секс однозначно будет стоить всего. снова приподнимается и прижимается губами к ее шее. влажные прилипшие к коже в том месте белокурые пряди волос липнут к языку, но ему наплевать. это не приносит ощутимого дискомфорта. уилл помогает ей бедрами, поднимая те в едином ритме, заданным ею. возможно, хотел бы уже ускориться, но и в том, чтобы медленно поджариваться на огне собственного возбуждения есть особая прелесть.

[nick]William Fox[/nick][status]silence is loud enough[/status][icon]https://i.imgur.com/qpNEG3g.gif[/icon][sign]you weren’t a home
you were a tomb
[/sign][lz1]УИЛЛЬЯМ ФОКС, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> бармен; бывший биржевой маклер в бегах<br>[/lz1]

+1

12

от близости уилла сердце в груди резко замирает, чтобы позже начать биться снова. амелия рвано дышит, хватает воздух приоткрытыми губами. плавится, как от температуры, и выбирает удобный для них обоих темп. уилл, вроде бы, не возражает, не навязывает своё, и ей это нравится. он, на самом деле, не обязан. во время спонтанного секса на подобное не размениваются. стонет, даже не пытаясь сдерживаться, выгибается. удовольствие растекается по организму, захватывает каждую клеточку тела. ограниченность времени забывается. они в одной плоскости, разве нужно что-то ещё? снова рвано выдыхает, давится захлебывающимся стоном. уилла много, слишком много, но это тоже нравится. он весь ей нравится ещё с того первого дня, когда заметила за барной стойкой.

руки у уилла нежные и ласковые, амелия подаётся им навстречу, прося продолжать. ощущения разбиваются фейерверком, взрываются внутри петардами. она стонет, скользит ладонями по его торсу, чуть надавливая, немного царапает ноготками. хочет его больше и сильнее. сжимает мышцы влагалища и увеличивает темп: им обоим это нужно. его горячие пальцы перемещаются на старые шрамы, изучая. для вопросов сейчас не время, и амелия только лишь выдыхает. уже давно не больно и даже не неприятно. последний шрам на животе зажил больше года назад. болезненность воспоминаний с лихвой перекрывает болезненность заживающей кожи. у уилла подобных шрамов нет, но амелия с дотошностью школьницы изучает его. скользит пальцами, пытаясь найти малейшую неровность. он говорил тогда правду: убегал, а не ввязывался в драки. может быть, тактика и верная. такое красивое тело нельзя портить кривыми бугристыми полосами.

послушно склоняется к нему, впечатывается губами в губы. они у уилла горячие и жадные. он никуда не торопится, и амелия вынужденно замедляется. они словно два канатоходца, замерзшие под самым куполом на середине пути. если хоть кто-то из них потеряет равновесие, упадут на арену вместе. и наверняка разобьются. наверное, амелия бы хотела разбиться. вместе с ним. его рука скользит по телу, и кажется, что на месте прикосновений загораются огни. вожделение слишком сильное, оно продолжает накрывать с головой. отдаётся ощущениям, погружаясь в них. так водолазы спускаются на самое дно, без возможности быстро вернуться на поверхность. жмётся к нему ближе, и влажная кожа прилипает к чужой такой же влажной коже. амелия тормозит ещё сильнее, подставляя шею под поцелуи. руки снова и снова цепляются за уилла, ища точку опоры. гладит мышцы, словно пытается разогреть. превратить уилла из человека в размягченный пластилин, которому так удобно придавать нужную форму.

сердце гулко стучит, и если он положит руку на грудь, то сможет даже почувствовать вибрацию. уилл ей помогает, продолжая играть в джентльмена. амелия улыбается, прогибается в пояснице и оставляет дорожку влажных поцелуев на его груди. они — два танцора, точно знающие, что делать. удивительным образом находят друг к другу подход, не ошибаясь. некоторая неловкость для первого раза простительна, им ещё столько предстоит узнать друг о друге. медлит, намеренно медлит, наслаждаясь тем, как внутри полыхает пожар. ей жарко, нестерпимо жарко. облизывает его грудь, на пробу касается сосков, приподнимает глаза, проверяя: насколько всё это допустимо? не заходит далеко и не пересекает границы, которые на первый раз пересекать всё же не стоит.

стоны разбиваются бисером, повисают во влажном и горячем воздухе между ними. в конце концов, амелия ускоряется, выбирая почти предельный для себя по скорости темп. упирается ему в грудь руками, чтобы было удобнее, жмурится. напряжение становится практически невыносимым, удовольствие выходит за пределы. слишком, слишком, слишком. ей важно довести его до конца. смотрит ему на лицо, распахивая глаза. хочется ещё быстрее и глубже, чтобы эта пытка наконец-то закончилась. амелия почти хнычет, понимая, что глубже и быстрее уже просто некуда. на чистых инстинктах сжимается сильнее и замирает, чувствуя, что его оргазм. уже от одного этого становится хорошо. самой не хватает совсем немного, она жмурится и рвано выдыхает, когда на тех же инстинктах он входит особенно глубоко. помогает себе сама быстрыми и размашистыми мазками по клитору, а после растекается прямо поверх него.

слышит, как он прерывисто дышит, пытаясь восстановить дыхание. сама дышит едва ли реже и спокойнее. утомленные мышцы жалобно стонут. заставляет себя скатиться с уилла и лечь просто рядом. они не настолько близки, чтобы лежать друг на друге. смотрит на потолок, внутри всё как будто пульсирует. удовольствие растекается по телу волнами. теперь ей нужна не пицца, а душ. всё ещё не может вспомнить, зачем сюда пришла. уилл выбил из неё всё. переводит взгляд, смотрит на него, улыбается, а после говорит: — нос всё ещё замечательный, — и коротко, не зная можно ли, целует его в самый кончик. на запястье нет часов и проверить, сколько времени осталось до приезда пиццы. впрочем, плевать. пицца — это какие-то совершенно неважные мелочи, пока они лежат рядом друг с другом, а вокруг кровати валяется наскоро сброшенная одежда. всё ещё жарко. чуть прохладный воздух приятно лижет кожу. надо бы встать, но лежать — объективно — лучше.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » see that your needs are met


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно