Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » как важно быть трезвым


    как важно быть трезвым

    Сообщений 1 страница 15 из 15

    1

    https://i.imgur.com/kb9kNsW.gif

    https://i.imgur.com/ioiF5xi.gif

    Случайная встреча неуклюжего Чана и брутального Сохама на вечеринке не могла закончиться ничем приличным, конечно  https://i.imgur.com/cfFRCIV.gif

    +3

    2

    Чжэчан сам не свой который день. По дому слоняется грустно, словно тень человека, боясь лишний раз из дома нос высунуть. Открыв дверь, долго прислушивается к звукам от двери напротив и потом только выскальзывает на лестничную площадку.
    Стыдно признаться, но он боится встречи с соседом, после того, что было несколько дней назад и когда Чан внезапно проснулся в собственной кровати вовсе не понимая, что произошло. Закрыл глаза вновь, сбившись в клубок сильнее, но тут же распахнул, вдруг вспоминая всё: и лестничную площадку, и Сохама и его заботу. Румянец тот час прилепает к щекам Чана, потому что с этими воспоминаниями приходят и другие...
    Может это всё ему приснилось? Он подскакивает на кровати, глаза распахивая и тут же взглядом цепляясь за чужой плед и одежду.
    - Вот черт... - ладошки к горящим щекам прижимает и сидит так долго-долго, в себя придти пытаясь. Знает ли Сохам, что Чан в курсе, что Чан успел всё почувствовать, а самое главное, как теперь смотреть соседу в глаза? Он и раньше не мог, но Сохам тогда  особо не проявлял интереса к его персоне... А теперь? У него, как минимум, плед парня и его одежда... Он явно захочет вернуть все это назад. Но самое главное, как Чан оказался в своей кровати? Уж не на своих двоих же пришёл. Чан почти уверен, что не лунатик. Неужели это Сохам...
    Сомнения развеяла мама, а заодно и в очередной раз вогнала в краску, когда рассказала о остатке вечера, который Чжэчан благополучно проспал. Парнишка после этого закрылся в спальне и долго и упорно бомбил другу по переписке, потому что не мог успокоиться, да и доставать ему больше было некого.
    Испанский стыд.
    Чан не мог спокойно спать ночами и учиться. Голова была забита Сохамом сильнее, чем прежде. Его глаза напротив, его запах, который Чан чувствовал, зарываясь в плед, его голос... Сохам изменился за тем годы, что они не общались и Чан просто наблюдал за ним. Изменился и стал ещё более красивым, а уж от его внимания и простой человеческой заботы, у парнишки и вовсе голова шла кругом. Воспоминания о нескольких часах вместе преследовали Чана повсюду, от чего он становился ещё более задумчивым, чем прежде. Хотя куда уж сильнее? Сам Чан не замечал, зато окружающие отметили перемену его настроения.
    Но не одноклассники. Конечно, не они. Чана в классе вообще не особо замечали и, если и приглашали куда-то то лишь из вежливости, с не потому что, действительно, хотели его там видеть. Вот и сейчас. Собрались после уроков и потащили Чана с собой, как балласт. Он не сопротивлялся, лишь едва успел покидать в сумку тетрадки и побежал за остальными. Боялся потеряться в общем гомоне, поэтому не оставал, пока компания не оказалась в какой-то небольшой закусочной. Выбрали её явно не за то что тут вкусно готовят, а потому что позволят малолеткам выпить, точнее глаза закроют. Чан это понял сразу, как окинул помещение и его скудных посетителей взглядом.
    Ладно. Вздохнул обречённо и кинул рюкзак с плеча под ноги куда-то, чтобы сесть в самый угол. Здесь и трогать никто не станет и наблюдать за всеми будет удобно. Чан наблюдать любит. А вот пить не собирается. Вкус алкоголя ему не нравится, да и не хочется потом с мамой объясняться. Ведь пить Чан не умеет от слова совсем.
    - Чан, ты же не собираешься сидеть весь вечер в углу, как сыч и зыркать от туда глазами? - обращается к нему один из одноклассников, тот что совсем рядом, по правую руку. - Вот выпей, - и тут же плюхает перед ним стакан с соджу. - Может повеселеешь, - и языком цокает удрученно.
    Чан лишь глаза пялит в мутное содержимое стакана и вздыхает, предвкушая скучный вечер, который он бы лучше за компом провёл дома. С другом. Или просто забившись под плед и включив погромче музыку, пока не вернулась мама.
    - О, Сохам! Иди к нам! - чей-то громкий возглас отрывает его от созерцания стакана, глаза поднять заставляя и тут же обомлеть. Прямо напротив, в дверях, он видит своего соседа. Сердце пропускает удар, а затем ещё один, когда Сохам что-то отвечает его однокласснику со смехом, а затем приближается к их столику, взглядом любопытным проходясь по собравшимся. - Отметь с нами! - А затем упирается глазами тёмными, смешливыми прямо в Чана.
    Блин... Только не это... - стакан с соджу опрокидывает в себя целиком, глаз огромных с лица Сохама не сводя.
    Что он только что сделал?!

    +2

    3

    Четкая и выверенная жизнь Сохама рухнуть умудрилась за один единственный вечер, когда он решил помочь собственному соседу спастись от простуды. Мало того, что он почувствовал умиление, глядя на этого человека, который по собственной воле отстранился от него, так у него еще как-то непроизвольно встал, когда вообще не должен был - когда он с больной спиной лежал под этим самым умилительным соседом. И Сохам очень надеялся, что Чжэчан всего этого не заметил. К тому же, в этот же вечер Сохам узнал о своем друге по переписке, что у того тоже встал на парня (удивительно, что у них одновременно встает, да?). И Сохам бы порадовался за друга, если бы не чувствовал по отношению к нему что-то большее, чем просто дружеские чувства. На самом деле Сохам почувствовал обиду - потому что понравился не он, хотя был с этим человеком почти каждый вечер на протяжении нескольких лет, а другой друг. Но он хотя бы узнал, что его зазнобе тоже нравятся парни, у Сохама был бы шанс, если бы не уже существующая влюбленность Пэппера. И Сохам абсолютно некрасиво ушел в конце разговора вместо того, чтобы объясниться. Но что он мог сказать? "Я влюблен в тебя, перестань думать о том парне, а подумай обо мне"? Это было бы слишком эгоистично. К тому же безнадежно - сердцу не прикажешь, это Сохам точно знать. И члену точно не прикажешь. А очень хотелось бы. Потому что почему они действуют настолько несогласованно, почему реагируют на совершенно разных людей? "Может, мне обратить внимание на нашего соседа, раз Пэппер уже влюблен?" Но от одной этой мысли на душе стало так паршиво, что Сохам забросил ее подальше - от чувств к Пэпперу он избавляться не собирался.
    С Чжэчаном он не сталкивался уже несколько дней, что было и не удивительно - они вообще редко виделись. И Сохам не переживал по этому поводу, ему и так хватало забот. И вообще он знал, что у парней может вставать буквально на кого угодно и на любые абсолютно прикосновения - но это в определенном возрасте и Сохам надеялся, что он его уже преодолел. Но, видимо, нет.
    "Не хочешь выпить? Давай встретимся в закусочной неподалеку и хорошо проведем время? А то ты какой-то сам не свой, как будто тебя в воду окунули, а вытереть потом забыли", - подруга Сохама была настолько же беспощадна, насколько и на самом деле заботлива. Сохам согласился на встречу - у него было свободное время и слишком много мыслей, которые следовало заглушить парой бутылочек пива или чего покрепче. К тому же, в той закусочной им могли налить, наплевав, что им еще целый год до официального разрешения травить свой организм алкоголем.
    Приехав в закусочную, Сохам остановился в дверях и окинул закусочную взглядом - подруги нигде не наблюдалось. И в это же мгновение его телефон провибрировал, а на экране появилось лаконичное оповещение с текстом "Прости, я сегодня не смогу. Я уже собралась, даже оделась, как..." Чтобы прочитать дальше, требовалось разблокировать телефон, но Сохам не успел это сделать, потому что его позвали по имени, причем довольно громко.
    Подняв взгляд, Сохам увидел в закусочной компанию парней на пару лет его младше - еще школьников, которых, кажется, не предупредили, что алкоголь им пить запрещено. По крайней мере на столе красовалось несколько бутылок.
    - Да я смотрю, вы тут неплохо устроились, - смеется Сохам и подходит ближе к одному из парней, кажется, к Джою или Джею, но это не особенно важно - они обмениваются приветствиями, рукопожатиями и обнимашками, а скорее смесью из этого всего.
    - Присоединяйся, хорошо посидим. Или ты тут встретиться с кем-то собирался? - Джой-Джей ведет его ближе к столу, пока Сохам объясняет:
    - Собирался, но меня, кажется, буквально только что кинули на произвол судьбы, - и смеется, потому что на подругу он абсолютно не обижен, а эти парни смогут развлечь его и отвлечь от мыслей о плохом. Так думал Сохам, пока не повернул голову и не столкнулся взглядом с сидящим в уголке, словно наказанный, Чжэчаном.
    В голове пролетело несколько строк матом, а потом мысли о том, что парень-то уж точно ни в чем не виноват, так что нечего на нем срывать злость. А потом глаза Сохама широко расширились, когда он увидел, как его сосед залпом выпивает какой-то алкоголь из стакана. И хотя того поддерживает громко сидящий с ним парень, Сохам все равно тянется к жареной сосиске, в которую удачно втыкнута вилка, и запихивает ее конец в рот Чжэчана:
    - Закусывай, а то сожжешь себе все, - бурчит он и отстраняется, словно ничего и не произошло. - А что вы отмечаете, мелкие?
    - День рождения Джоя!
    Так вот как все-таки зовут этого парня. Сохам снова с ним обнимается, поздравляет его, сокрушается, что не знал и пришел без подарка - и так тихим сапом оказывается за столом и уже разливает алкоголь по стаканам школьников, рассказывает дурацкие истории из своей школьной жизни, связанные с алкоголем, которые нравятся собравшейся компании, потому что они на нужной волне, а не потому что они смешные. Он пьет и сам - не так много, как остальные, и исключительно пиво. Он любит пиво, любит его горечь на языке, любит закусывать его пряными сухариками, которые обжигают и так раззадоренный горечью язык. А напротив него сидит Чжэчан. И взгляд на него падает периодически, напоминая, что произошло несколько дней назад, из-за чего глаза сразу убегают в сторону, а потом снова возвращаются. Интересно, что этот парень вообще делает тут? Он явно не особенный любитель таких пьяных компаний и вечеринок. Он даже разговаривает по паре слов в день, судя по всему...

    +2

    4

    Сохам застаёт его врасплох. Не только своим появлением, но и взглядом этим каким-то уж очень пристальным и удивлённым, словно, Чан тот единственный человек в мире, которому он совсем не рад. А Чан не знает, рад ли сам этой встрече. С одной стороны его сердце говорит что "да" и от того забилось так радостно-быстро, но разум... Тот шепчет ему разумное, что от Сохама следует держаться подальше, потому что это снова может закончится тем, что Чжэчан выкинет что-то невероятное.
    Одно Чан знает точно - он в шоке и от этого делает странное, полный стакан горючей жидкости в рот опрокидывая и буквально ловя сам с себя ступор, что уж говорить о других, сидящих рядом, ведь Чан раньше никогда не пил в их компании. И только его сосед по правую руку, кажется, счастлив, ведь надеется, что пьяный Чан не такая унылая какашка, как трезвый Чан и от этого вечер пройдёт не так грустно.
    - Закусывай, а то сожжешь себе все, - Чан лишь смотрит глазами круглыми на Сохама, когда тот ему с этими словами запихивает в рот сосиску. Он ещё от ощущения выпитого крепкого не отошёл, аж слезы из глаз, а тут такое.
    Зрелище со стороны забавное, наверное... Чан с наполовину торчащей сосиской изо рта и крупной слезой по одной из щёк катящейся. Он подносит руку ко рту, запихивая другой конец сосиски к уже поглощенному и хмурится, яростно челюстями работая. И чего привязался. Чан сам знает, когда ему пить, когда закусывать.
    А однокурсник услужливо наполняет стакан парня вновь.
    Чан прикасается к нему не сразу, какое-то время прислушиваясь к болтовне окружавших. Он не сразу понимает, что среди всего этого гвалта пытается вычленить лишь один, стараясь ни одного слова не упустить. Смотрит украдкой, то и дело глазами стреляя влево, туда, где через два человека от него, сидит сосед. Тот смеётся беззаботно вроде, но Чан буквально чувствует исходящее от него напряжение, а ещё взгляды, взгляды Сохама, которые он ловит на себе... Их Чан никак не может объяснить. Он смотрит потому что замечает, как Чан на него пялится? Или на это есть другая причина? Мальчишка теряется в догадках, ещё два стакана в себя выливая и не думая закусывать даже. А Сохам слишком далеко, чтобы хотя бы попытаться повлиять на ситуацию. Чан читает недоумение на лице соседа и начинает подумывать о том, чтобы встать и просто домой отправиться, но не может, оставаясь на месте взглядом тёмных глаз к нему прикованный.
    - Сыграем в бутылочку, раз уж мы допили соджу и освободилась тара, - предлагает кто-то за столом, чуть повышая голос, чтобы все услышали. Несколько человек смеются и хлопают, кто-то явно нервно, Чан лишь голову подпирает ладонями, слишком пьяный для того, чтобы понять, что это за игра такая и со стороны наблюдает за всеобщим весельем. Теперь он смотрит не только на Сохама, мутно-пьяно обходя каждого, а затем смотря, как пространство посреди стола расчишается и водружается бутылка.
    - Ну, с кого начнём? - произносит именинник и тянется к бутылке, чтобы её раскрутить. - С Чана, - голос уже из под бока, от ближайшего собутыльника. Кажется, он недолюбливает Чана за то, что пришлось сидеть с ним рядом... Мальчишка смотрит на говорящего, улыбку зловещую на лице замечая, но пьяный  Чан причины не понимает, как и вообще всего, что происходит дальше. Как бутылка услужливо раскручивается кем-то, как останавливается, как тот же однокурсник пихает его локтем в бок, что-то говоря... Не понимает, пока не смотрит на того, к кому горлышком повёрнута бутылка.
    Сохам. Бутылочка. Поцелуй.
    Кровь отливает от его лица, когда он выпрямляется резко, как ему кажется, и руки странно- непослушные пихая под стол.
    Поцелуй?
    - Да, ладно он не сможет, чего там, крути дальше, - кто-то насмешливо и недобро выплёвывает за столом, а Чан тут же встаёт.
    Не сможет? Вот ещё. Подумаешь.
    У пьяного Чана нет тормозов. У пьяного Чана нет совести и стыда. Он лишь пару шагов делает, а затем поднимает Сохама на ноги за шиворот и лицом к себе разворачивает. Он не думает, когда на цыпочки становится и тянется к чуть приоткрытым губам ошарашенного парня,чтобы тут же прижаться к ним и зажмуриться. Ноги его почти не держат, ведь он выпил больше, чем нужно, поэтому в объятия Сохама он почти падает, грудью к груди прижимаясь.
    Не специально. Просто так вышло. Снова...

    +2

    5

    Глядя на то, как Чжэчан опустошает друг за другом два стакана, не прикасаясь к закуске, Сохам понимает, что слишком плохо знает своего соседа, а еще что тот слишком изменился. Но это было естественно - люди больше всего меняются именно в этом подростковом возрасте.
    Предложение сыграть в бутылочку поступает слишком неожиданно и Сохам смеется прямо в стакан с пивом, потому что - эй, тут же одни парни, какая бутылочка?.. Но это почему-то не смущает абсолютно никого. Все убирают еду со стола, а Сохам просто подтягивает к себе поближе свои сухарики - он не планировал переставать их есть из-за какой-то игры. Он и не особенно целоваться с кем-то собирался. Максимум, на что он готов был - чмок в губы, который он мог бы и маме своей подарить, если бы та любила нежности вообще. Все остальное - для того, к кому Сохам будет испытывать чувства. А Пэппер вряд ли согласится с ним целоваться - у него же там любовь. Да и Сохам даже не знает, как выглядит Пэппер, чтобы его поцеловать и не ошибиться. Поэтому он спокойно пьет свое пиво, наблюдая за приготовлениями.
    Когда в его сторону кидает взгляд раскручивающий бутычочку парень, он натыкается на такой холодный ответный, что предложение начать со старшего просто застревает в его горле. И звучит другой голос, предлагающий начать с Чана. Сохам почему-то уверен, что именно на этом игра и завершится - Чжэчан откажется играть, но тот почему-то молчит. Он вообще понимает, что происходит? Он же скромный такой, как он целоваться будет с любым из этих парней? Наверняка ему нравится какая-нибудь скромная девочка из класса, которая так же боится к нему подойти, так что у них там несчастная любовь из-за их нерешимости. Какие поцелуи с парнями в бутылочке?..
    Но бутылочка уже крутится и останавливается, показывая горлышком на самого Сохама. И тот спокоен, потому что помнит, как несколько дней назад Чжэчан боялся даже говорить в его присутствии, что уж там про поцелуи заикаться. Он уверен, что Чжэчан не станет этого делать, несмотря на громкое "Чан целует Сохама!", прозвучавшее сразу после остановки бутылочки. Но на Чжэчана все равно смотрит внимательно, видит, как тот выпрямляется и не двигается с места. "Ну вот и хорошо, не хочу, чтобы он еще и переехал после всего этого. Новые соседи - вечные проблемы". Но после чьего-то подначивания, Чжэчан резко встает и идет к Сохаму, глаза которого расширились от удивления. Где тот милый неуверенный в себе щеночек? Он действительно собирается целовать человека, которого столько лет игнорировал? И в груди щемит не то от страха, не то от какого-то неправильного предвкушения.
    Еще неожиданнее оказываются сильные руки Чжэчана, схватившие Сохама за шиворот, и которым Сохам подчинился беспрекословно. И его все же целуют - неумело, просто губами прижимаясь. Но это явно не тот самый простой чмок, на который рассчитывал Сохам. И он уж точно не думал, что парень закроет при этом глаза - его собственные при этом расширились еще больше. И Чжэчана снова пришлось ловить собственным телом, на которое Чан не то упал, не то просто к нему прижался. Сохам же просто обхватил плечи парня ладонями, боясь, что тот завалится в сторону. И его губы дрогнули и совершенно точно чуть раздвинулись, прихватывая пухлые губы соседа. Внезапно возникшее желание проникнуть ему в рот языком пришлось останавливать усилием воли и напоминанием, кто перед ним. А перед ним был совершенно милый парень, спящий несколько дней назад в обнимку с его рукой, обладающий при этом очень привлекательным телом и лицом... А у Сохама, кажется, был самый настоящий недотрах.
    Внезапная абсолютная тишина, окутавшая целующихся, ударила Сохаму по ушам. Не было слышно ни других посетителей, ни звенящих посудой работников кухни. Чжэчан отстранился от него и пошел обратно на свое место за столом. Сохам же усмехнулся:
    - Не сможет, говорите? По-моему, неплохое начало. Кто там следующий?
    До Сохама было еще два человека. И он уже даже не стеснялся глазеть на Чжэчана в открытую. Он напряженным взглядом проводил еще один стакан соджу, отправленный в рот и ничем не заеденный, а потом с некоторым удивлением понял, что веки Чжэчана закрываются, тот укладывает голову на столе и засыпает. Все с тем же лицом щеночка.
    Сохам сглотнул. Следующая очередь была его, но целоваться сегодня он больше не собирался. Вместо того, чтобы раскрутить бутылочку в центре стола, он встал и подошел к Чжэчану, заглянув в его лицо, а потом посмотрел на виновника торжества.
    - Этот готов, кажется. Мы в одном доме живем, так что я его заберу, вы вряд ли захотите с его матерью объясняться... - он рассмеялся, глядя на скривившееся лицо Джоя. - Поможете?
    Общими усилиями Чжэчана взвалили на спину Сохама и тот, попрощавшись со всеми, пошел на выход.
    К счастью, до их дома было не слишком далеко - можно было пройти этот путь пешком, а не вызывать такси (а потом платить за облеванную обивку). И Сохам спокойно себе ковылял, таща на спине совсем не легкого (да почему?!) Чжэчана, а в руках - его рюкзак. И пытался понять, почему не сбежал вообще. А мог ведь. Просто взять и уйти - никто ведь не знает, что они живут рядом, что они вообще знакомы. И он не обязан возиться с мелким. Так почему?
    Сохам все свалил на долбанное чувство ответственности за этого щеночка. Но в голове периодически возникали кадры его лица во время поцелуя, ощущения от теплых напряженных губ, тела, которое снова оказалось на Сохаме... Все это было слишком приятно. И это не было первым поцелуем Сохама, естественно нет. Он целовался с девочками, он играл в бутылочку раньше, у него срывали поцелуи, даже не спрашивая, хочет ли он целоваться. Один раз, когда ему было четырнадцать, он целовался с девчонкой пару часов напролет - это было мокро и неприятно, но почему-то он все равно продолжал. Хорошо, что не решился пойти дальше - ему это тогда было не нужно. А потом до него дошло, что не нужно подобным заниматься с любой, кто вызовется - примерно после того, как об этом узнала вся округа. Но поцелуй с Чжэчаном был чем-то иным. Совсем не таким неприятным, а каким-то отчаянным и запомнившимся именно поэтому, наверное.
    "Интересно, как целуется Пэппер?"
    - подумал Сохам. "С удовольствием и не с тобой", - ответило ему подсознание и стыд в душе Сохама немного поутих.

    +2

    6

    Чан готов поклясться, что Сохам ответил на его поцелуй. Он ничего не ожидал, когда прижимался к губам соседа, не сильной отдачи, не объятий, даже не думал, что его могут грубо оттолкнуть. Но все же... то мгновение, когда губы Сохама чуть приоткрылись и расслабились, было прекрасно и в тоже время совершенно оглушающе, гораздо больше, чем внезапная тишина вокруг. Их собутыльники замерли, наверное, совершенно не ожидая подобной выходки от Чжэчана, обычно такого тихого и скромного. Замерли и замолчали, потому что поняли, что это не просто чмок в губы, а что-то гораздо большее, выставленное напоказ перед ними, пусть и вовсе не специального. И Чан цепляется за эту тишину, как за якорь, отшатываясь от Сохама, делая шаг назад, глаз на лицо не поднимая. Он чувствует, как сердце в груди бешено колотится от нахлынувших эмоций, но в противовес с тем, что внутри, внешне он полное спокойствие и безразличие. Лишь губы рукавом утирает и падает обратно на место. Ни на кого не смотрит, лишь краем сознания цепляясь за слова Сохама, такие веселые, такие беззаботные, что Чан почти верит, что ему показалось то, что сделали губы парня. Это же бутылочка, Сохаму все равно. Тогда почему он смотрит так пристально, глаз не сводит с Чана с другого конца стола? Будто ему не плевать.
    Чан снова сердится, уже второй раз за вечер, снова наполняя стакан. Он размышляет над тем, сколько ещё нужно выпить, чтобы перестать анализировать все поступки Сохама, его взгляды, его губы, его место в своей жизни. А потом просто пьет. Алкоголь жаром разливается по телу, а Чан даже не морщится. Ему сейчас на все плевать, потому что веки становятся такими невыносимо тяжелыми, что сами собой закрываются. Чан не замечает, как засыпает прямо на столе. Ему не снится ничего, перед глазами пелена черная, да какие-то звуки сквозь нее переодически прорываются.
    Он даже не понимает, что его тащат куда-то, до тех самых пор, пока глаз тяжёлых не разлепляет и не оценивает улицу вокруг, монотонно покачивающуюся в такт шагам. Чан не помнит, что был с одноклассниками, не помнит, что пил, не помнит, что целовался. Его мозг в блаженном неведении, сонный и сумбурный, от того и слова такие нечёткие, не осмысленные. Пьяный Чан - отчаянный Чан. Ему начать бузить ничего не стоит, не важно даже, что не по делу. Наутро он обычно не помнит ничего, лишь только обрывки неясные, услужливо памятью стёртые, чтоб так стыдно не было, наверное.
    - Я Вам что мешок с картошкой... - бормочет  Чан, носом в шею утыкаясь и вдыхая чей-то такой знакомый аромат. -  Слышите? Куда Вы меня тащите? - В ответ голос, который тут же заставляет нос вытащить из теплого местечка и встрепенуться. - Сохам... - голова слишком тяжёлая все же и на плечо парня сама собой опускается, - зачем ты со мной возишься, как-будто тебе не все равно... - он не спрашивает, просто бормочет, то что в голову приходит, даже не осознавая. - Пусти, я сам пойду! Слышишь! - бурчит громко прямо в ухо, брыкаясь. - Я сам могу, - но на ноги становясь почти сразу падает, подхватываемый соседом вновь, но теперь лицом к лицу оказываясь. Смотрит пристально, глаза в глаза и Сохам ему сейчас каким-то особенно красивым кажется в сгущающихся сумерках. Такие правильные черты лица, такие чёткие, почти идеальные, а глаза отчего-то такие взволнованные. - Отстанешь ты от меня или нет? Сначала мой первый поцелуй украл, теперь наньчиешься тут, как... - смысл сказанного доходит до полусонного пьяного парня не сразу и лишь по сильно расширевшимся глазам парня напротив он понимает, что сделал не то. Сглатывает, не в силах глаз оторвать от лица Сохама, а затем кончиком языка проходится по пересохшим губам.
    Чан не планировал этого говорить соседу. Чан вообще с ним разговаривать не собирался, если честно. Но слова эти сорвались с губ сами собой, заставляя щеки румянцем заливаться. Чан даже пьяный способен краснеть от своих выходок... Ведь Сохам никогда не должен был узнать, что этот поцелуй что-то особенное для Чана значит, потому что для него самого это ничто. Он все ещё помнит те шуточки соседа, который за поцелуем последовал. Помнит, но все же замечает, как движения его языка ловит чужой взгляд и это настолько волнует, что мурашки бегут по коже, почти болезненно ее кусая. Чан губы приоткрывает, словно ждёт чего-то, в руках сильных обмякая. Ноги совсем его не держат.

    +2

    7

    Спокойное ковыляние было нарушено голосом откуда-то сзади, которого Сохам абсолютно не ожидал. Он надеялся, что Чжэчан спокойно проспит до своей квартиры и Сохам сдаст его на руки родителей, как и несколько дней назад, но тот внезапно проснулся и заговорил. Причем говорил чушь какую-то. Сохам нес соседа довольно бережно, насколько это вообще было возможно, когда на тебе человек без сознания. А тут еще претензии какие-то...
    - Веди себя смирно, а не то свалишься, - произнес Сохам и тут же пожалел об этом, потому что Чжэчан за его спиной снова задергался, но потом все же вернулся в исходное положение, в котором и находился ранее. И стал задавать вопросы, на которые Сохам и сам честно себе ответить не мог, оправдываясь тем, что вот такой вот он хороший сосед - помогает младшему, чтобы его родители не волновались и с самим Чжэчаном ничего не случилось. Но лезть глубже не хотелось.
    И все же после вливания в себя алкоголя Чжэчан стал смелее и разговорчивее. И строптивее. Сохам в какой-то момент понял, что будет безопаснее отпустить парня, просто потому что тогда ему придется падать с меньшей высоты. Но он понимал, что выпивший слишком много без закуски младший скорее всего все равно свалится, поэтому быстро развернулся и подхватил еле стоящее на ногах тело. Слишком много хлопот от малолетнего пьяницы...
    От пьяницы, у которого он "украл" первый поцелуй. Нет, Сохам даже не был удивлен - Чжэчан слишком скромный всегда был для ловеласа, так что не удивительно, что первый поцелуй у него случился в его восемнадцать... Сохам удивлен тому, что он так за этот поцелуй держался. Первый поцелуй - глупость какая. Особенно когда теряешь его во время игры в бутылочку. Разве поцелуй, подаренный действительно любимому человеку, пусть он будет сотым или тысячным в твоей жизни, не важнее этого первого, неумелого и часто абсолютно не тому человеку подаренного? У Чжэчана было слишком мало жизненного опыта, чтобы понять подобное, вот он и держался за это понятие, как последний романтик. Сохам же не был романтиком абсолютно. Поэтому когда язык Чжэчана пробежал по его губам, приковывая к ним взгляд Сохама, тот не стал сопротивляться. У Чжэчана были такие пухлые губы... Их внезапно хотелось смять своими собственными, попробовать на вкус каждую и не так, как это сделал сам Чжэчан раньше. Захотелось поцеловать по-настоящему, показать, какого это - когда поцелуй не детское прикосновение к губам, а нечто более глубокое и зажигающее внутренности понемногу, наполняющее теплотой все тело, а потом эту теплоту несущее к паху и уже не дающее вздохнуть лишний раз, когда поцелуй становится кусачим и настолько близким, что телами сплетаешься с партнером...
    А потом губы Чжэчана приоткрылись, словно приглашая, и Сохам наплевал на все. Это потом он будет анализировать, рассчитывать, насколько много он выпил, насколько соблазнителен был этот нецелованный парень и что вообще ему в голову ударило. А сейчас он просто поднял повыше ослабевшее тело Чжэчана, которого держал все еще руками за его спиной, прижимая к себе, и накрыл его приоткрытые губы своими. Глядя Чжэчану в глаза и не находя в них панику, он скользнул языком по его губам, а потом накрыл верхнюю обеими губами, лаская ее и сжимая, а потом повторяя то же самое с нижней. Он был медлителен и аккуратен, потому что хотел, чтобы этот поцелуй перебил воспоминания Чжэчана о первом, поспешном и скучном, чтобы запомнился именно этот, чтобы он понял, каким поцелуй должен быть на самом деле. Перехватив тело парня одной рукой, второй он провел по его спине и оставил на длинной шее, пальцами зарывшись в волосы и удерживая голову в одном положении, чтобы Чжэчану было легче расслабиться. А еще он проник языком в рот Чана, провел по его зубам, дождался, пока те откроются и довольно прикоснулся к языку Чжэчана, тут же ускользая обратно и лаская снова губами, дразня и снова проникая внутрь. Его собственные глаза закрылись от удовольствия, а рука с шеи переместилась на лицо парня, поглаживая большим пальцем скулу. Ему нравилось целовать этого щеночка, ему хотелось продолжать целовать его и ему не хотелось думать, почему это ему так нравилось.

    +2

    8

    Лицо Сохама слишком близко. Чан смотрит широкораспахнутыми на парня напротив, не думая вообще ни о чем в этот момент. Даже дыхание замирает в груди и лишь сердце бьётся испуганной птичкой, когда Сохам мягко касается губ Чана. Тот не шевелится, не дышит, лишь смотрит сквозь ресницы густые, полуопущенные, в руках, которые его держат, окончательно обмякая. Он позволяет себя целовать, даже пальцем Сохама не касаясь, разрешая тому делать со своими  губами всё, что тот пожелает. И тот этим пользуется на всю катушку. Губы, язык, снова губы. Чан раскрывается Сохаму навстречу, губы распахивая под настойчивым, но нежным напором.
    Так вот какие они, настоящие поцелуи, это, когда дышать забываешь... Совсем не то, Конда Чан сам его целовать пытался.
    Чан глаза открывает не без усилия, когда парень от губ отрывается медленно, сбитое дыхание ему в губы отдавая. Так, будто и не хочет вовсе отрываться от Чана, словно ему самому нравится все это.
    - Сохам, ты... - запинается, потому что сам не понимает, что сказать сейчас хочет. Признаться, что он ему нравится? Попросить быть рядом и никуда не отпускать? Чан понимает, что Сохам относится ко всему этому гораздо проще, чем он сам и язык тут же отнимается не в силах закончить фразу. Решимость покидает его, слишком сильно дезориентировал и расслабил поцелуй и лишь мысли ещё жужжат в голове, как рой встревоженных пчел.
    Зачем ты играешь со мной, Сохам? - глазами за глаза цепляется, мутно-пьяные, как и у него самого, наверное. Но сейчас, в них нет усмешки, любопытство только одно,  словно, спрашивает понравилось ли. Но у Чана уже нет сил ответить, даже если алкоголь и развязал ему язык. Он просто губу припухшую прикусывает, понимая, что в голове, которая сейчас нещадно кружится, полная каша. А потом мир снова погружается в темноту и Чан больше не думает ни о чем, лишь только сны видит. Да и те какие-то странные, будто мимо ускользающие.
    Лишь один под самое пробуждение, слишком яркий, слишком живой, ощущениями захлёстывает с головой. Он не сразу понимает почему ему так приятно. Ворочается, телом потираясь обо что-то теплое и такое близкое, а затем замирает прижимаясь к чему-то твердому, сжимающему и поглаживающему. Чан ничего не понимает, лишь от касаний настойчивых простанывает в голос, да жмется ближе, словно боясь потерять ощущения, подобных которым никогда не испытывал. А когда в себя приходит, то понимает, что сон, такой реальный и живой, рассеялся, оставив дрожь по всему телу, да мокрое белье, к стыду Чана. Он лежит несколько долгих минут без движения, к ощущениям своим прислушиваясь и тут понимает кое-что, что с толку сбивает напрочь. Он ощущает запах Сохама, волнительно кружащий голову, а затем и стук его сердца, прямо там под своим ухом, которым он давно уже прижимается к чему-то теплому. Головы не поднимает, но глаза распахивает широко. Ему требуется несколько долгих мгновений, чтобы понять, что комната перед ними Чану не принадлежит вовсе. Вопросов все больше, если учесть, что из событий прошлого вечера он помнит лишь куски какие-то, да и те какие-то неясные.
    Что же делать?
    Он не знает стоит ли подавать признаки жизни, а вдруг Сохам спит все же. А если не спит, то тогда... Чувствует, как щеки гореть огнем начинают, а затем и его всего в жар бросает, когда он вспоминает, что произошло несколько минут назад. Ладно, если сон просто, а вдруг Чан тёрся о него во сне, как раз в тот момент, когда...
    Чёрт. Чан. Чан! Чжечан, ты опять влип!
    Губу закусывает, стараясь не дышать даже, надеясь на то, что Сохам спит все же и мальчишке удастся ускользнуть незаметно.   Но, как с тела чужого сползли не потревожив? Чан даже боится представить, как на Сохама ночью забрался и вот так уснул, ещё и щекой к груди прижавшись... Да как вообще такое могло произойти? Ему нельзя пить, определенно.
    Решаясь, наконец, голову поднимает и тут же с глазами Сохама встречается, широкораспахнуты, так, словно, он и не спал.
    О, чёрт.

    +2

    9

    Чжэчан не сопротивлялся поцелую, но и не отвечал, что в конце концов немного остудило Сохама - и тот оторвался от губ парня, глядя ему в глаза, пытаясь найти в них его отношение к произошедшему. Тот начал что-то говорить, но так и не закончил. И в конце концов потерял сознание снова, заставив Сохама выматериться и уже не так удобно, как раньше, закинуть его себе на спину и продолжить свой путь домой.
    - Ну, теперь ты хотя бы не беспочвенно будешь думать о том, что я украл твой первый поцелуй, - пробормотал Сохам и перехватил Чжэчана поудобнее, чтобы тот не сваливался.
    Уже в лифте он понял, что отдавать Чжэчана сейчас его матери было бы очень глупо - та наверняка начнет ругаться, причем на них обоих. А Чжэчану не хотелось бы давать еще один повод для ненависти в добавок к уже существующим. Поэтому было решено оставить соседа у себя дома, так безопаснее для них обоих.
    Когда Сохам зашел домой, в коридоре тут же появилась его мама и с большим удивлением стала разглядывать сына вместе с его ношей, явно не понимая, кого тот притащил на своей спине. Но главное - она молчала и не могла разбудить соседа.
    - Это Чжэчан, сосед наш, - пояснил Сохам, снимая с себя обувь. - Он уснул в кафе, так что я решил забрать его, чтобы ничего не случилось. Можешь снять с него кроссовки, а то мне неудобно?
    Мать Сохама всплеснула руками, но обувь принялась развязывать и снимать с парня.
    - Он же тебя младше, да? Ему хоть восемнадцать есть? Сохам, не строй из меня дурочку, я понимаю, что просто так он бы не уснул. И от него воняет алкоголем!
    - Я тут абсолютно ни при чем, он сам, - и ведь Сохам не соврал. - Они там день рождения чей-то справляли, а я на встречу ходил. Я ж из лучших побуждений...
    - Ладно, хватит мне твоих оправданий, - проворчала мама, отправляясь на кухню и наливая два стакана воды. - Укладывай его спать, вряд ли он сегодня еще проснется.
    Для Сохама придержали дверь его комнаты и он смог спокойно внести в нее Чжэчана и уложить его на свою кровать. Мама же поставила на прикроватную тумбочку два стакана с водой и стала наблюдать за тем, как Сохам расстегивает на Чжэчане джинсы и тянет вверх футболку.
    - Мам, сходи к соседям, пожалуйста, сообщи им, что Чжэчан останется сегодня у меня, чтобы они его не искали. Только про алкоголь ничего не говори, пожалуйста...
    Мать Сохама улыбнулась широко и по ее взгляду было понятно, что сын теперь у нее в должниках. А когда она ушла, Сохам продолжил раздевать Чана, пытаясь не касаться его тела руками, чтобы не разбудить. Хотя очень хотелось. Не разбудить, а прикоснуться. Но это было уже слишком - лапать спящего беспробудным алкогольным сном парня. Поэтому Сохам просто снял с него футболку, заменил ее на одну из своих - больших ему и широких, но зато закрывающих и трусы сразу - а потом стянул и штаны. Подтолкнув парня поближе к стенке, Сохам накрыл его одеялом и смог выдохнуть - этот щеночек наконец-то был в безопасности и не висел всем своим весом на его спине.
    А раз все было хорошо, можно было подумать и о том, что происходило в душе Сохама и что он вообще натворил за сегодняшний вечер. Но перед этим Сохам сходил на кухню и глотнул из бутылки виски, стоящей в шкафу - личной бутылки матери, к которой она прикладывалась после слишком уж тяжелого дня. У Сохама сегодня тоже был тяжелый день. Определенно.
    Когда вернулась мама, довольно чему-то улыбаясь, бутылка уже стояла на месте, а Сохам направлялся в свою комнату. Пожелав спокойной ночи женщине, Сохам переоделся в футболку, хотя обычно спал в одних трусах, и улегся на кровать, специально подальше от Чжэчана и вообще спиной к нему, чтобы тот не смущал своим видом и милым спящим лицом. Сохаму следовало подумать.
    Вся его душа, все естество кричало о том, что он любит Пэппера - человека, который уже так давно с ним, который приносил ему всегда только тепло и радость при общении, из-за взгляда на сообщения которого Сохам начинал улыбаться непроизвольно... И только в последнее время, когда Пэппер стал говорить про свои отношения, Сохам стал чувствовать боль. А Чжэчан... Он красивый. Очень красивый, нежный, его хочется касаться и целовать, хочется попробовать на вкус, особенно после поцелуя. Он нравится Сохаму внешне, но... Но какой он? Этот человек настолько закрытый, что о его характере и предпочтениях Сохам может только догадываться. Нравятся ему парни вообще? Или он исключительно по девочкам? Вдруг то, что он хотел сказать сегодня было "Сохам, ты гей?". Потому что сам он не гей и вообще о подобном не задумывался.
    Такой родной, но далекий Пэппер, который теперь делает больно, но от которого отказаться Сохам не может, потому что любит давно? Или неизвестный абсолютно, но близкий и привлекательный Чжэчан? Сохаму необходимо было сделать выбор, а не страдать по Пэпперу и целоваться с Чжэчаном одновременно. Иначе просто не честно. Но какой именно выбор будет правильным было неизвестно. И размышляя об этом Сохам забылся сном.
    Проснулся он рано от странных ощущений. Он лежал на спине и на нем лежало подозрительно тяжелое одеяло. Приоткрыв глаза, Сохам увидел на своей груди темноволосую макушку и вздохнул - только этого не хватало, его используют, как матрас. А ведь в прошлый раз всего лишь руку конфисковали. Но скинуть с себя Чжэчана он совершенно точно не мог, потому что этот щеночек был таким милым...
    Внезапно Сохам услышал тихий стон, практически незаметный, но явно прозвучавший из приоткрывшихся пухлых губ, и Чжэчан на нем заворочался - Сохам придержал его рукой, чтобы тот не свалился. И почувствовал, как к нему прижимаются утренним стояком. "Это обычная физиология. Утро же. А он здоровый парень. Все нормально. На это не нужно реагировать и думать что-то лишнее. У тебя тоже вон встал недавно невовремя. На него. Черт." Сохам сжал руки в кулаки, понимая, что сегодня ему уснуть уже не удастся, и приготовился лежать столбиком до пробуждения Чжэчана, когда тот потерся об него стояком и сладко тихо простонал. Сохам впился ногтями в ладони, пытаясь успокоить собственные мысли. Но те успокаиваться абсолютно не желали, подталкивая Сохама на совершение плохих поступков. От чужих стонов его собственный член чуть напрягся. А на нем Чжэчан и лежал...
    Когда Чжэчан в третий раз простонал, теперь уже как-то просяще, как показалось Сохаму, и снова потерся об его тело, Сохам не выдержал. Он провел пальцем по губам Чжэчана, которые целовал вечером, размыкая их, а потом чуть повернул Чжэчана на бок и положил ладонь ему на стоящий колом под трусами член, начиная поглаживать и сжимать его пальцами. А Чжэчан отзывчивый - он застонал от первого же прикосновения. Так, словно это впервые в его жизни. Словно он сам себя никогда не касался. И Сохаму оставалось только наблюдать за лицом, на котором читалось удовольствие, слушать стоны и не останавливать прикосновения, потому что как можно вообще останавливаться в такой момент, если уж начал?
    Когда Сохам чувствует буквально всем телом, как лежащий на нем Чжэчан содрогается в оргазме, он убирает руку с его члена и закидывает ее за голову, чтобы не коснуться теперь себя. Потому что его собственный член от происходящего тоже встал и требовал внимания, но было уже поздно. Следовало лежать тихо, сдерживая тяжелое дыхание и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, чтобы не разбудить Чжэчана. Но тот все же проснулся, судя по его вмиг напрягшейся фигуре.
    Интересно, что он осознал? Понял ли, что Сохам помог ему кончить? Или стесняется того, что спит на нем? Мысли бились в голове Сохама, не находя ответа. И он не хотел торопить Чжэчана и спрашивать его. Пусть эта тишина продлится еще немного. Пусть Сохам насладится еще немного лежащим на нем телом. Пусть еще немного Чжэчан не будет понимать, что где-то под ним у Сохама снова встал член.
    Но Чжэчан все же решил нарушить эти прекрасные мгновения и встрепенулся, поднял взгляд на Сохама, который на него ответил спокойно. И в глазах Чжэчана был такой ужас, что Сохам сразу понял - не будет у них ничего и никогда. Его слишком боятся. И их поцелуй и эта глупая утренняя помощь - максимум, на который они способны.
    - Водички хочешь, - Сохам разлепляет слипшиеся за ночь губы и пытается разрядить обстановку вопросом. - Вчера ты много выпил, наверняка хреново ведь с утра.
    Он показывает на стакан на тумбочке той самой рукой, которая ласкала Чжэчана несколько минут назад. Сохам уверен, что эта рука пахнет сексом. И он хочет ее понюхать, чтобы понять, как пахнет секс с Чжэчаном.
    Минус первый поцелуй. Минус первый секс.

    +2

    10

    Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
    Чан прислушивается к биению сердца, глазами с парнем встречаясь и не понимая чьё это сердце стучит так быстро-взволнованно. Его собственное? Или… Но взгляд у Сохама  спокойный, даже слишком, будто и не происходит сейчас ничего особенного и, как минимум, Чан не лежит на нём сверху всем своим телом прижимаясь. Чан прислушивается к ощущениям, почти дышать прекращая, но широко распахнутых не отводя от лица напротив. Его сердце бьётся скоро, но там, где-то под двумя слоями ткани, кожей и рёбрами он находит то, что вторит его собственному. А ещё дыхание, тяжелое, сбитое, но так старательно сдерживаемое. Сохам, что, взволнован?.. Чан не верит этим мыслям и ощущениям, он верит спокойным глазам, что смотрят на него сейчас.
    - Водички хочешь? - Чан лишь головой мотает из стороны в сторону, думая о том, как бы тактичнее соскользнуть с парня, чтоб не отдавить тому ничего, делает неловкое движение и тут же вновь замирает, глаза распахивая ещё шире. Он не боится того, что сейчас ощущает бедром, он просто испытывает шок от самого факта стояка Сохама. Прямо. Под ним. Прямо. Под его телом. И пусть для утра это вполне себе нормальное явление, но в тандеме с тяжелым дыханием, сердцебиением…Чжэчан нравится Сохаму?!
    Чан даже рот распахивает от ударившей в голову мысли.
    Да как такое возможно вообще? Это же просто Чжэчан. Невидимка Чжэчан, который  с ним несколько лет не общался, а тому и дела не было никакого. А тут внезапно такое… Чан не понимает как может нравиться, в голове не получается уложить этой мысли, приладить симпатию Сохама к собственной личности. Глаза отводит от лица соседа и тут же соскальзывает на кровать с теплого тела, с которого, к своему стыду, вообще слазить не желает. Остаться бы там, прижаться щекой к груди снова и пролежать так целый день, слушая как взволнованно бьется сердце того, в кого он сам влюблен. Ему кажется, что это максимальный момент сближения, что ближе им никогда уже не стать, если он уйдет прямо сейчас. Но та неловкость от собственной разрядки, что он сейчас ощущает, не оставляет ему шансов. Чан уходит. Не думает что вообще на нем надето, просто тихонько просачивается в двери, больше не смотря на Сохама. И только там, прижавшись к закрытой деревяшке спиной, глазами с матерью соседа встречается и понимает, что на нём и нет почти одежды вовсе.
    - О, Чжэчан, доброе утро, - женщина мягко улыбается, глазами окидывая его тощую фигурку в длинной футболке сына. - Чувствуешь себя лучще? Хочешь позавтракать?
    - Нет, спасибо, - выдавливает из себя еле слышно, но с милой улыбкой, изо всех сил натягивая низ футболки на коленки, чувствуя себя полным идиотом в глазах матери Сохама. - Мне домой надо, - кеды натягивает на ноги за пару секунд просто и тут же выскакивает на лестничную площадку и только к двери подойдя, понимает, что у него нет ключей от дома. - Блин. Блин… - звонит в дверь наудачу, мысленно проклиная свою невнимательность. Лишь бы мама оказалась дома и не пришлось возвращаться к Сохаму, вновь встречаться с ним глазами после того, что было сегодня. А вчера? Что было вчера?
    - Чжэчан, это ты? - Мама Чана открыла дверь и пропустила сына внутрь, не мало удивившись его внешнему виду. - Где твои штаны?
    - Ой, - Чан скидывает кеды и бежит в свою комнату тут же. - Я это… - ерошит с озабоченным и смущенным видом волосы на затылке, - вчера на себя суп пролил, - дверь захлопывается быстро, маму отрезая с её вопросами бесконечными.
    В голове уже пчелиный улей из бесконечных мыслей. Жалят, возвращая в события пробуждения и Чан красный весь сидит закутавшись в плед, тот самый, который Сохамом пахнет ещё. Ему стыдно, ему очень не по себе, но вовсе не от того, что он дважды почувствовал стояк другого парня, а от того, что кончил и скорее всего сосед это заметил. Ведь это невозможно не заметить… тем более, что в глазах парня не было ни капли сна.
    - Вот чёрт, - Чан зарывается под плед с головой, - как стыдно-то… - прижимает ледяные ладони к пылающим щекам и тут же воспоминания какие-то фантомные в голову получая. И тут же вспоминает всё, что вчера было. И тот поцелуй свой отчаянный, пьяный, такой неумелый. И вечер по дороге домой, и лицо Сохама напротив так близко, и поцелуй, сладкий, глубокий, волнительный и руку его у себя на щеке. Тогда Чану, казалось, что Сохам играет с ним, но теперь он вовсе не уверен в этом…
    А ещё Чану сладко от последнего воспоминания. Зажмуривается, в клубочек под пледом сворачиваясь. Здесь он чувствует себя в безопасности, как тогда, в объятиях Сохама. Пальцем проводит по нижней губе, вспоминая касания чужих губ, которым не сопротивлялся, которых ждал, хоть и вовсе бессознательно, с того самого момента, наверное, когда они глазами встретились.
    Нужно написать другу и рассказать обо всём. Немедленно. Чан вдруг понимает, что они не говорили ещё со вчерашнего утра и он жутко соскучился. Делает привычный жест, ладошку запуская под подушку, нащупывая там телефон, который всегда оставляет там, подальше от мамы, но не находит. Его как ледяным душем окатывает — он забыл телефон в рюкзаке, вместе с учебниками и тетрадками, вместе с ключами.
    - Аааа, - стонет обреченно, носом зарываясь под подушку. Да когда же это закончится… Придется идти к Сохаму вновь, тем более, что вещи, которых скопилось уже прилично, всё равно отдать нужно.
    Главное, штаны не забыть надеть...

    +2

    11

    Чжэчан мотает головой в ответ на предложение, и Сохам принимает его ответ - нет, так нет, он настаивать не станет. Кто он такой вообще, чтобы на чем-то настаивать? Он просто остается на своем месте, придавленный Чжэчаном и наблюдает за ним - за его округлившимися глазами и ртом, который Сохам вчера целовал. Невыносимое зрелище, учитывая...
    Учитывая, что Чжэчан снова начал вертеться и проехался собой по стоящему члену Сохама. Тот чуть не застонал от удовольствия, но прикусил губу, сдерживаясь и вообще делая вид, что для него в этом нет ничего особенного, у него вообще каждое утро стояк и когда на него кто-то падает, Чжэчан тут не при чем, он просто упал неудачно...
    И Сохам не знает, что там подумал Чжэчан, но он все же слезает со своего матраса и ложится рядом на кровать, давая Сохаму возможность дышать глубже, всей грудью, но ничуть не успокаивая его желание. А спустя некоторое время он просто взял и ушел. Ничего не говоря. Как будто это нормально, как будто ничего и не произошло. Сохам прижал ладони к лицу, пытаясь спрятаться от себя самого, и почувствовал запах на ладони. Совсем не неприятный, терпкий, который теперь всегда будет ассоциироваться с Чжэчаном. Его настоящий запах, который мог почувствовать только Сохам. И от этого мысли путаются, а внизу живота скручивает возбуждением и жутким желанием прикоснуться к себе и кончить поскорее.
    Он услышал голос матери, обращающейся к Чжэчану, и вздохнул - теперь еще и мама вопросы будет задавать. И что ему сказать? В очередной раз соврать, определенно. Мама не поймет, если он скажет, что ему понравился Чжэчан - пора называть вещи своими именами. А Чжэчан еще и несовершеннолетний... Хорошо хоть восемнадцать есть.
    Усилием воли Сохам оторвал руки от лица и заставил себя подняться с кровати. Где-то там за стенкой Чжэчан прощался с его мамой и сбегал, сама мама готовила завтрак, а Сохам в своей комнате направлялся в душ. Он не стал касаться себя, вместо этого он включил прохладную воду и стоял под ней, пока его тело не расслабилось, а из головы не выветрились все неприличные мысли. Это было лучшим выходом. Потому что он и так натворил слишком много, что в его голове абсолютно не укладывалось. Несмотря на то, что еще вчера он сделал свой выбор в пользу Пэппера, сегодня он соблазнился на "синицу в руках" и сблизился с ним слишком сильно. И это был максимум, больше они не будут настолько же близки. Но и писать сейчас Пэпперу Сохаму было слишком стыдно. Да, Пэппер не знал об этом, даже о чувствах своего друга по переписке не знал, но Сохам считал это изменой, предательством. Он не мог просто забыть об этом или отпустить ситуацию. Раз он совершил ошибку, он должен был понести наказание. Вот только какое наказание и как это устроить, чтобы его совесть удовлетворилась и перестала напоминать о себе?
    Сохам не знал.
    Он только понимал, что Пэппер ни в чем не виноват. И он наверняка ждет, когда друг напишет ему. Да, у него там свои отношения, но дружбу же это не должно отменять, верно? И выйдя из ванной, Сохам взял в руки собственный телефон и отправил банальное "Привет, как дела?" Пэпперу, а потом кинул телефон на кровать. И услышал звук сообщения, донесшийся от его рабочего стола, возле которого лежал рюкзак Чжэчана, про который тот совершенно забыл. Да и Сохам тоже забыл. "Черт. Все же это не последняя наша встреча. И новая произойдет очень скоро, если у него телефон в рюкзаке. Ну хотя бы не в закусочной он его потерял."
    Пэппер не отвечал. Наверное, был чем-то занят или вообще еще спал - раннее утро ведь стояло на дворе, о чем Сохам совершенно позабыл, потому что был бодр так, словно всю ночь сладко спал, хотя это было не так. Просто холодный душ с утра действительно настраивает на нужный лад. И Сохаму спать совершенно не хотелось. Он убрал телефон с кровати, снял с нее все белье и бросил на пол. А потом оделся в привычную для себя одежду и вышел из комнаты, неся в руках постельное белье. Мама, кажется, больше удивилась его ноше, чем раннему подъему. Но Сохам не хотел чувствовать на своей кровати аромат Чжэчана. Тот и так легко вспоминался, стоило Сохаму подумать об этом.
    - Вы с Чжэчаном поссорились? - спросила мама, когда они уже сели на пол за низкий столик, чтобы позавтракать. Сохам пожал плечами, не желая об этом говорить.
    - Мы и не дружим. Думаю, он просто ничего не помнит со вчерашнего вечера, поэтому и сбежал так быстро. Кстати, мам, не можешь отнести Чжэчану его вещи? Не хочу его смущать, с тобой он лучше общается, - усмехнулся Сохам, вспомнив разговор его мамы и Чжэчана. За это утро мама Сохама получила от Чжэчана пять слов, а сам Сохам - ни одного. Исключительно стоны, но те прозвучали в пустоту, а не для Сохама лично. Замечательная арифметика.
    Мама покивала согласно, но делать ничего не собиралась. Пусть дети сами решают свои проблемы - заодно и подружатся. А она им - не девочка на побегушках.

    +1

    12

    Чан лежит в кровати до вечера без сна. Он закрывает глаза то и дело, но сон не идёт никак, словно не желая забирать его в такое сладкое забытье. Вместо этого мозг, такой рациональный, мучает его рассуждениями снова и снова, просто прокатываясь по воспаленному и болезненному.
    Чан кусает губы, то и дело воскрешая в памяти поцелуй, стараясь вспомнить его до мельчащих подробностей, потому что чует, что он последним станет у них с Сохамом. Вряд ли они окажутся снова где-то наедине, вряд ли Чан снова будет пьян, чтобы сделать первый шаг. Да и как дальше контактировать, если он чувствует себя так неловко рядом с соседом… И почему Чану понадобилось вообще спать сверху на Сохаме? Почему это возбуждение произошло именно сегодня, именно в тот самый момент? И почему Сохам просто не спал? Нелепо. Иногда Чану кажется, что вся его жизнь — это совпадение самых нелепых и странных ситуаций, каждая из которых создана этой жизнью против него…
    Он злится на себя. Но сделать ничего не может. Только вздыхает тихонько под пледом, да кутается в него лишь сильнее. Чану неуютно в таких эмоциях. Куда проще было вечером, когда он не чувствовал ничего кроме расслабления и эйфории. Вот бы этот вечер никогда не кончался… Вот бы не уходить из объятий Сохама…
    - Мам, я не хочу есть! - Чан бубнит из под пледа раздраженно, потому что та уже в четвертый раз атакует его дверь настойчивым стуком. Он уверен, что накормить она его хочет гораздо меньше, чем допросить. Но Чан точно знает, что выходить в к ней не следует без предварительного посещения душа. Она итак наверняка догадывается, что это не просто суп помешал ему вчера добраться до дома…
    Любопытству и упорству матери Чана стоит позавидовать и где-то на седьмой стук он нехотя выкатывается из под пледа и плетётся в душ, смывать следы утреннего преступления и похмелья. Голова не болит, но при этом она такая тяжёлая, что Чан лоб прислоняет к прохладному кафелю, пока под обжигающими струями стоит добрых полчаса.
    Мама видеть его очень рада. Быстро выставляет перед ним тарелку любимого супа и усаживается напротив, глядя выжидательно, да так, что Чан буквально давится под этим взглядом после первой же ложки. Ведь она же не думает, что восемнадцатилетний Чан станет  рассказывать ей о своих похождениях? Он смотрит в тарелку, возя по поверхности ложкой вкруговую и думает, что возможно не настолько голоден, чтобы сидеть тут с мамой, но живот урчит совершенно предательски, заставляя Чана всё-таки тащить ко рту вторую ложку.
    - У моего одноклассника был день рождения, - старается бубнить Чан, как можно непринужденнее. - Только и всего, мам, - Чан кажется собирается поставить мировой рекорд по поеданию супа под прожигающим насквозь взглядом матери. Она знает его слишком хорошо и точно не верит в то, что всё закончилось лишь пролитым супом. - Спасибо, было вкусно. Я пойду уроки делать, хорошо? - Он впервые поднимает глаза от пустой уже тарелки на маму и от её взгляда аж мурашки — сразу понятно, что с живого его она не слезет. Остаётся забаррикадироваться в собственной спальне до того момента, как мама уйдет на работу в ночную, вот тогда можно будет и вздохнуть свободно и совершить основательный набег на холодильник.
    И лишь телефон забытый у Сохама не дает ему покоя, а в телефоне Горчичка. Мысль о друге зудит навязчиво, слишком долго они не говорили, у Чана уже ломка что ли какая-то без него. Улыбается, вспоминая его периодическое ворчание, за которым он скрывает волнение. Перчик милый и заботливый, лучшего друга и пожелать нельзя. Но этот друг сейчас вне зоны досягаемости… Честно говоря, Чану плевать на рюкзак и тетрадки, на учебники и даже ключи, которые он итак теряет каждую неделю, но на телефон — единственное средство для связи с Перчиком, нет. Только из-за него он нятягивает штаны и кеды, сгребает в охапку все вещи, которые задолжал Сохаму, нарочь игнорируя плед. Ну, не расставаться же с единственным, что дарит ему хоть какое-то ощущение безопасности! А затем идёт на выход из квартиры и даже вполне решительно, пока перед глазами дверь Сохама не начинает маячить. И тут вся уверенность с Чана слетает, просто стоит и на конечный пункт своего следования пялится.
    - Но Горчичка… - последний аргумент, за который Чан цепляется, чтобы заставить себя двигаться дальше и такой действенный оказывается, что он шагает дальше не глядя.
    А зря.
    И кто только догадался тут расставить коробки, в одну из которых Чан попадает ногой и путается, тут же летя с диким грохотом вперед, смягчая удар вещами Сохама. Стук от падания костлявого тела гулким эхом проносится по всему подъезду кажется, а Чан может лишь лежать и кряхтеть, думая о том, что кажется разбил себе коленку… Но самое ужасное не это. Самое ужасное то, что он слышит щелчок замка и звук открывающейся двери, той самой, в чью сторону он шел.
    - Чжэчан? - Чан только лицо в ответ прячет куда-то в ворох одежды под собой. Может его примут просто за груду мусора, а?

    Отредактировано Jaeсhan Choi (2022-05-10 07:28:02)

    +1

    13

    Этот день был тяжелым. Сохам пытался заниматься своими обычными делами, даже позаниматься университетскими дисциплинами, но все равно не мог выкинуть из головы две мысли. Первая - про Чжэчана. Постоянно вспоминались его стоны, хотя Сохам и понимал, что те были обращены не к нему, а в пустоту. А еще он переживал за Чжэчана, ведь тот наверняка чувствует себя не в своей тарелке после случившегося вчера вечером и этим утром. Если он помнит обо всем, то наверняка считает Сохама просто извращенцем. Наверное, здороваться с ним при встрече больше не стоит, а то устроит самую настоящую истерику и сбежит от Сохама. А тот следом не побежит. Кто они такие друг другу, чтобы Сохам переживал, да? Однако тот все же переживал. Потому что Чжэчан ему нравился, несмотря на все доводы рассудка. Это была как будто бы влюбленность с первого взгляда, но спустя много лет. И не с первого взгляда, а с первого осознанного контакта. В какой момент Сохам влюбился? Точно не в тот момент, когда он поцеловал Чжэчана. И не раньше, когда Чжэчан поцеловал его в бутылочке. Может, когда у Сохама на него встал? Или когда он увидел соседа без рубашки? Или когда тащил его в свой дом, чтобы согреть? Сохам не знал. Просто чувствовал, что Чжэчан для него теперь не просто сосед и не просто друг детства. И это не давало ему покоя. Как он смог такое допустить? Ведь Пэппер...
    Вторая мысль, которую Сохам не мог выкинуть из головы - про Пэппера. Да, когда он написал ему в чат, он понимал, что еще слишком рано и не стоит ждать быстрого ответа. Но время шло, а Пэппер все молчал. Сохам не знал, прочитал он сообщение или нет, заходил в сеть ли вообще. Но ему казалось, что на него просто забили. Что те отношения в жизни, которые у Пэппера начали складываться, судя по всему, полностью захватили его и убрали друга на второй, третий, двадцать пятый план. И это не удивительно. Потому что кто такой Сохам для Пэппера? Он, конечно, говорил, что кто-то особенный, но уж точно не особеннее, чем человек, который ему нравится в жизни. Хотя бы потому что Сохам - это просто человек из сети, скрывающийся за рисованной аватаркой с Кроули и ником Мастэрд, с которым можно поговорить о жизни и все. Но как в таком случае Пэппер стал чем-то большим в жизни Сохама? Ведь он такой же - скрывающийся за аватаркой и ником, никогда не рассказывающий, кто он на самом деле, где живет и почему не хочет увидеться в живую.
    И третья мысль, плавно вытекающая из первых двух: как Сохам может чувствовать такие похожие чувства к двум разным людям? И что с этим делать? Выбрать Сохам уже пытался, но это привело к плачевным последствиям. А просто терпеть все это... Наверное, именно это и нужно было сделать. Пустить все на самотек и смотреть, как жизнь сама выбирает, с кем Сохаму остаться. Главное, чтобы не вышло так, что Сохам останется абсолютно один, хотя это вероятнее всего.
    Жаль, что Сохам не слушал друзей, которые постоянно предлагали ему ту или иную девушку из компании крутящихся возле него девчонок, тогда, может, он был бы настолько занят отношениями, что и не влюбился бы?..
    После обеда на телефон Сохама пришло оповещение и он сначала обрадовался, что это Пэппер ответил, но оказалось, что он ошибся - написали его друзья. Их лаконичное "ТЫ СОСАЛСЯ СО ШКОЛЬНИКОМ?!" с кучей ржущих смайликов было настолько говорящим, что Сохам даже отвечать ничего не стал. Если бы они сами поцеловали этого школьника, тогда, возможно, и поняли бы чувства Сохама. Вот только он совсем не хотел, чтобы Чжэчана кто-нибудь еще целовал. Вообще. И это собственничество так же выбивало из колеи и снова приводило к первой мысли, потом ко втором, а в конце и к третьей, ставя Сохама в очередной тупик.
    Еще и мама никак не желала выполнять просьбу Сохама. Рюкзак соседа все еще стоял возле стола Сохама, а мама все отговаривалась то важными делами, то готовкой, то просмотром серии очередного сериала, которую ну никак нельзя пропустить... В конце концов Сохам понял, что относить рюкзак ему, видимо, придется самому. Причем желательно сегодня - Чжэчану ведь наверняка нужен его телефон и учебники. Но Сохам тоже все тянул, не решаясь идти к соседям. Вдруг Чжэчан увидит его за дверью и откажется открывать? Или распахнет ее и сбежит? Или - что еще хуже - спросит о том, что было вчера и сегодня?
    Все решил ужасный грохот, донесшийся из-за дверей квартиры Сохама вечером. Тот как раз сидел в гостиной и залипал в стену, поэтому просто не мог проигнорировать ужасные звуки. Сохам вскочил с дивана и понесся к дверям, чтобы проверить, что случилось, а когда открыл их, увидел растянувшегося в коридоре Чжэчана.
    - Чжэчан? - спросил Сохам неверяще и немного хрипло от волнения - он совсем не ожидал, что увидит парня еще хоть раз возле своей квартиры. Особенно лежащим. Не задавая вопросов и не спрашивая разрешения, Сохам присел перед Чжэчаном и, подхватив того подмышки, стал тянуть его вверх, поднимая на ноги. - Давай, давай, не нужно тут лежать. Ты не ушибся? И кто тут эти коробки наставил?.. Заходи, ты же не просто так пришел, да?
    Сохам завел Чжэчана в коридор собственной квартиры, закрыл за ним дверь и только тогда обратил внимание на одежду, которую тот сжимал в руках.
    - О, ты принес одежду? Я могу ее забрать, да? - Сохам протянул руки к стопке в руках Чжэчана и аккуратно вытянул ее из его рук. Одежду, конечно, нужно будет постирать после падения Чжэчана, но это было совсем не жаль - она смягчила падение хоть немного. - Я тебе сейчас рюкзак принесу, ты проходи в гостиную...
    Сохам пытался вести себя, как ни в чем не бывало, но при этом в груди сердце у него колотилось, как бешеное. Он сделал пару шагов в сторону своей комнаты, а потом обернулся, глядя на Чжэчана. Естественно, тот с места не сдвинулся. Пришлось брать его за плечо и тянуть в сторону гостиной. Лишь усадив Сохама на диван, на котором сам сидел чуть раньше, Сохам пошел в свою комнату, где прижался спиной к захлопнувшейся за ним двери. Сердце действительно стучало слишком быстро и громко. Давно Сохам такого не чувствовал, и насколько же трудно было скрывать охватившее его волнение. Он собрался с силами, кинул на кровать стопку с одеждой брата и, взяв в руки рюкзак Чжэчана, вышел из комнаты.
    - Вот, все в целости и сохранности, если вчера с вещами ничего не случилось на вечеринке, конечно же. В общем, я ничего не трогал. Ты нормально себя чувствуешь? - Сохам сел рядом с Чжэчаном и заглянул тому в лицо - ему показалось, что парню больно.

    +1

    14

    Его заметили. Его спалили.
    Чан не то что испытывает неловкость, а испанский стыд скорее, когда понимает, что валяется у дверей соседа не в самом приглядном виде. И лучше бы никто не вышел на шум, конечно, совсем никто. А тут сам Сохам из дверей показался... Да, это он. Чан его узнал не то, что по голосу, а раньше даже, по шагам словно. Сердце забилось в груди быстрее, словно Сохам был тем самым катализатором, что ему нужен.
    Чан жмурится от боли в коленке, когда Сохам его на ноги поднимает, как какую-то куклу и снова тащит за собой. Это уже традиция такая сталкиваться в общем коридоре, а потом оказываться с соседом наедине, у него дома. Мальчишка не возражает и не потому что не против снова дома у Сохама очутиться, ведь ему стыдно до сих пор после того, что было утром, а просто язык снова отнялся. Сколько можно-то...
    Сам не понимает, как на диване оказывается, а затем остается и вовсе один в тихой тёмной гостиной. Чан вздыхает глубоко, глаза прикрывая, в надежде успокоить бьющиеся слишком быстро сердце и сидит так несколько секунд, пока снова шаги не слышит у себя за спиной. А затем забывает как дышать, когда Сохам на колени опускается перед ним и снова оказывается в такой опасной и волнующей близости.
    - Вот, все в целости и сохранности, если вчера с вещами ничего не случилось на вечеринке, конечно же. В общем, я ничего не трогал. Ты нормально себя чувствуешь? - Чан кивает на автомате в ответ на слова, а сам ладонью колено сжимает и тут же хмурится, потому что ему вдруг больно. Он даже не сразу понимает, что делает это давно и задумался так сильно, что и не заметил вовсе, что ткань под ладонью уже стала буквально влажной от просочившейся сквозь нее крови. - Что там у тебя? - нежно касается его пальцев своими, а затем Чан уже ничего не видит и не слышит, кроме Сохама, кроме его взволнованного лица и глаз карих широко распахнутых.
    Пальцы тёплые касаются лодыжки, пытаясь подлезть к ране снизу, но не выходит. Джинсовая ткань слишком плотная, а штанина узкая. Чан понимает, что выход только один - придется штаны снимать. И мысль это заставляет щёки вновь румянцем заливаться. А ещё Чан понимает, что Сохам его вот так просто не отпустит, пока рану не обработает. Слишком он упрямый, мальчишка это давно уже понял. К тому же, та часть раны, что виднеется сквозь разорванную ткань, кажется, выглядит не очень, судя по тому, как Сохам взволнован. Видимо, он не просто упал, а ещё и коленом на что-то напоролся...
    Чан поднимается на ноги и пальцами дрожащими касается макушки собственных джинс. Ему кажется, что вечность целая проходит в попытке расстегнуть пуговицу, ведь пальцы его совсем не слушаются под пристальным взглядом Сохама. Губу закусывает, глазами с Сохамом встречаясь, прося у того помощи одним лишь этим взглядом. И тот помогает, касаясь пальцами почти невесомо, сначала пуговицу расстегивая, а затем и ширинку, замирая почему-то на пару долгих мгновений, прежде, чем потянуть с бедер ткань. Чан сейчас рад тому, что у него хотя бы трусы есть под штанами... Хотя тонкая ткань белья не особо надежная преграда.
    Он послушно усаживается вновь на диван, когда Сохам мягко касаясь бедер пальцами, просит его это сделать и замирает. Слегка пропитавшаяся кровью ткань аккуратно убирается с колена и Чжэчан смотрит сначала на рану, которая имеет довольно жуткий вид, а потом на Сохама. Тот слегка взволнован, хоть и пытается делать вид, что всё хорошо, только вот улыбка выходит какой-то странной. Убегает, суетится с аптечкой, а потом вновь усаживается у ног Чана, вооружившись антисептиком.
    - Ой, - Чан кусает губы, когда рану шипать начинает, но на неё вовсе не смотрит, он всё это время глаз не сводит с соседа. Наблюдает за эмоциями на его лице и думает о том, что немного не понимает чувств Сохама к себе. Ему тяжело думать о том, что он нравится ему, наверное, гораздо проще было думать обратное. Но как иначе объяснить все те эмоции, что Чан сейчас видит, всё то, что он чувствовал последние дни, просто не знает.
    Чжэчан правда нравится Сохаму?
    Не дышит. Не шевелится. Лишь глазами большими смотрит на парня напротив, понимая, что ладони его, пальцы на бедрах и коленях задерживаются чуть больше, чем нужно, самую малость и понимание это заставляет сердце биться чаще, быстрее, отчаяннее. Глаза встречаются и Чан снова попадает в плен, как тогда, вечером, когда Сохам поцеловал его. Он не против, если сосед сделает это вновь и мальчишка точно уверен, что сегодня он на этот поцелуй ответит.
    Звуки приходящих сообщений вырывают в реальность, разрывая контакт глаз и то чувство притяжение, что медленно, но верно приближало их губы друг к другу.
    Горчичка.
    Чан словно просыпается и вскакивает на ноги, заставляя Сохама чуть отодвинуться и убрать руки.

    +1

    15

    Сначала Сохам взглянул в лицо, а потом опустил взгляд ниже - чтобы увидеть на тонких и длинных изящных пальцах Чжэчана кровь и накрыть эти пальцы своими. Кажется, он готов был убить того придурка, который оставил коробки возле его двери. Ведь это был не он и не его мать. Кто вообще додумался такое сотворить? Теперь Чжэчан сидит с разбитым коленом и оценить масштаб трагедии сложно, потому что одежда порвана, конечно, но ткань все равно прикрывает большую часть раны. Отпустив пальцы Чжэчана, Сохам попытался пробраться к ране парня снизу, приподнять штанину как можно выше, но это было невозможно. К тому же, жесткая ткань, создающая складки, могла причинить боль Чжэчану, а Сохаму этого совершенно не хотелось. Нужно было либо отрезать штанину - все равно выбрасывать джинсы, такую дыру разве что заплаткой прикрыть можно, а те нынче не в моде, а ходить в разорванной одежде было мягко говоря не в стиле Чжэчана, проще и разумнее новые купить. Либо снять штаны. И Сохам уже готов был бежать за ножницами, как Чжэчан внезапно поднялся с дивана.
    Сохам считал, что такой скромник, как Чжэчан, никогда не сделает ничего подобного. Но тот действительно попытался расстегнуть пуговицу на штанах. В тот момент, когда Сохам сидел перед ним на коленях. И если бы мама вошла сейчас в комнату, она определенно подумала бы, что ее сын решил сделать минет соседскому сынку. Но на самом деле в голове Сохама даже мысли о сексе не промелькнуло. И о том, как это провокационно - тоже. Он думал только о том, что человеку, который ему нравится, необходима помощь. И когда Чжэчан не смог справиться с пуговицей на джинсах, Сохам легко и без лишних мыслей отстранил влажные от крови пальцы Чана и расстегнул сначала пуговицу, а потом и молнию. И стал аккуратно стягивать их с бедер, опасаясь задеть рану сложившейся тканью, а оттого делая это медленно. Когда джинсы оказываются спущены практически до колен, Сохам легко толкает Чжэчана, намекая тому, что нужно сесть. И продолжает свою работу, стягивает джинсы с ног Чжэчана полностью, чтобы те не мешались ни ему, ни соседу. Обнажив рану - не сильно серьезную на самом деле, у Сохама в детстве посерьезнее бывали, но все равно выглядевшую пугающе из-за крови вокруг - он цыкает недовольно.
    - Никуда не уходи, - произнеся это, Сохам пошел за аптечкой. Как будто бы Чжэчан мог сбежать. Впрочем, без штанов он уже ушел из дома Сохама. Но тут может хотя бы рана остановить. Или внезапно включившаяся разумность. Найдя аптечку и радуясь тому, что мама предпочитала обновлять ее содержимое ежегодно, несмотря на то, что сыновья уже давно выросли и предпочитали не ввязываться в драки, Сохам быстро вернулся обратно и снова уселся у ног соседа, доставая из аптечки все необходимое.
    Обрабатывая рану и пытаясь остановить все еще текущую кровь, Сохам даже не думал о том, что делает. Даже подул на рану, когда Чжэчан ойкнул, как маленький, как будто никогда коленки не разбивал в детстве и не был привыкшим к антисептикам. И только когда кровь остановилась, Сохам вздохнул спокойно и обратил, наконец, внимание на то, в каком положении сейчас находился. На коленях возле ног Чжэчана, положив руки на его бедра и колени. Когда они из неразговаривающих друг с другом бывших друзей превратились в подобное? Когда Чжэчан осмелел настолько, что позволил Сохаму ему помочь с раной, ведь наверняка дома у него сидит мама, готовая оказать первую медицинскую помощь в любой момент, причем гораздо лучше, чем Сохам. Но Чжэчан почему-то все еще здесь.
    Сохам смотрит в лицо парня и встречается с ним глазами - чтобы увидеть в его широко распахнутых глазах что-то, похожее на ожидание. И Сохам не знает, чего Чжэчан ждет, но взгляда не отводит, не может отвести. И хочется прижаться губами к губам Чжэчана снова, но нельзя. Сохам и так сделал уже слишком много лишнего. И он вздрагивает от пришедшей на его телефон череды сообщений, но скорее благодарно. И надеется, что ему написал Пэппер наконец-то.
    Вот только на Чжэчана происходящее действует иначе - он вскакивает на ноги, заставляя Сохама снова оказаться в провокационной ситуации, вот только сейчас Сохам уже все осознает и понимает, поэтому отдергивает руки от парня и чуть отклоняется назад, чтобы не оказаться в опасной близости от его бедер.
    - Погоди, нужно заклеить, чтобы грязь не попала, - произнес он и снова усадил Чжэчана на диван, толкнув его бедра. И больше в глаза парня не глядя, помня, что ему пришло сообщение на телефон, скорее всего это Пэппер и нужно поскорее выпроводить Чжэчана, чтобы наконец прочитать, что тот написал. Сохам отклеил от большого, на все колено, пластыря защитную пленку и наклеил на колено парню, аккуратно разглаживая его по коже. А потом взял джинсы Чжэчана и стал натягивать их обратно на ноги соседа до колен. А потом встал на ноги, склонился к Чжэчану и поднял того на ноги, потянув за руку. Стараясь не смотреть ему в лицо, он натянул его джинсы на бедра и застегнул молнию и пуговицу обратно.
    - Пойдем, руки от крови отмоешь, - произнес он и посмотрел в лицо Чжэчана все же. - Сможешь идти? Хотя рану я обработал, ходить может все еще быть больно.
    Он вел Чжэчана в ванную комнату, идя впереди него и постоянно оглядываясь, словно бы опасаясь, что Чан упадет где-нибудь по пути. А тот ведь мог - в коробку же как-то угодил. В ванной комнате он включил воду и сначала вымыл руки сам - они у него были меньше измазаны, потому что он использовал ватные тампоны для обработки, а не пытался заткнуть рану своей рукой. Вытерев руки об полотенце и протянув его моющему руки Чжэчану, Сохам вытащил из кармана собственных штанов телефон и проверил входящие. Сообщение было не от Пэппера, тот вообще так и не заходил в сеть. И запал Сохама сразу же прошел, выгонять Чжэчана уже было не нужно и Сохам готов был провести с ним еще какое-то время.

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » как важно быть трезвым


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно