Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » we create our own thorns, and never stop to count the cost


    we create our own thorns, and never stop to count the cost

    Сообщений 21 страница 29 из 29

    1

    Сакраменто | 13 января 2022 |

    Kristof Mor, Lisa Clover
    https://i.imgur.com/1G3PWQo.gif

    Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить.
    Мэгги Клири, "Поющие в терновнике" (К. Маккалоу)

    Предыдущий эпизод there was never a woman born who could beat God
    Следующий эпизод it must be the demon of destructiveness in us

    Отредактировано Lisa Clover (2022-05-16 21:21:25)

    +3

    21

    Умение Лиз всё вывернуть в шутку с тонкими намеками в сторону библейских ремарок вынуждали мужчину если не хохотать в голос, то тихо посмеиваться и отмечать тонкое чувство юмора собеседницы. Даже сейчас, когда он представил как женщина с ног до головы в грязи толкает машину (она, конечно бы, не стала её толкать и Мор бы даже не допустил этого, но ситуация забавна сама по себе), та переворачивает всё с ног на голову, добавляя фразу про божью помощь. Кристоф беззвучно смеется и пытается между поворотами скрипучих “дворников” разглядеть дорогу, сдавая назад, а после выворачивая руль - максимально некомфортно пятиться и толком не видя что же там позади (они забрались слишком глубоко в лес). —Ничего, - коротко вставляет когда его взгляд исподтишка на мобильный Лизы остается ею замеченный. Ощущение будто поймали на подглядывании в окно соседского дома. —Тогда второго февраля Сретение Господне, если тебя вдруг неожиданно это возбуждает, - смеясь отводит взгляд от Кловер, игнорируя её выдумку потому как она даже не старалась скрыть окно мессенджера где имело место быть переписка с кем-то из знакомых - со своего ракурса сложно было разглядеть с кем именно. Машина на одном из наиболее широких участков неохотно движется что говорится туда-сюда, поворачиваясь на лесной дороге в обратную сторону. Кристоф уже сейчас ощущает как на поросшей травой дороге прокручиваются колеса, но грунт размок недостаточно, чтобы воткнуться в него и пробуксовать. Самое паршивое то, что Крис был бы совсем не против тут застрять и эта мысль больно жалит похуже пчелы или змеиного укуса. По большому счёту, выяснив всё, им не требуется вынужденно находиться рядом, раз отношения стабилизировались на уровне любовников. Это знание независимо от всего тревожило, потому что секс это не обязательно чувства и тем более не обязательно любовь. Лиза - запутанный клубок телесного и душевного, а понять что ею движет в тот или иной момент не представляется возможным. Нельзя за это винить, Мор и сам излишне падок на физические удовольствия, хотя с возрастом выработал в себе стойкость, занимая голову проблемами насущными. Это неожиданно помогало.

    Выравнивая машину на обратный путь, мустанг медленно пополз по ухабистой дороге то проваливаясь до металлического скрежета дном по скрытым травой камням, то возвышаясь. Размашистые деревья под тяжестью дождевой воды даже стали ярче и будто тяжелее, склоняясь аркой над ведущей куда-то дорогой. Та петляла, но непременно вела к шоссе. Кристоф не давил на газ не только потому что есть вероятность воткнуться в грязь, но и потому что хотел оттянуть момент возвращения в город. Фраза про неприступного святого отца снова и снова заставляет улыбаться, кажется, Крис и не переставал. До того, как на кончике языка родится ответ, пальцы женщины пробираются к затылку и Мор инстинктивно вжимает голову в плечи, передергивая ими от возникших колючих мурашек, пробегающих вдоль хребта вниз. Кловер очень точно била в цель, если это касалось физического и телесного. —Господи, - (он тут не при чем) выдыхает, словно даже испугался. Мор действительно не заметил тянущуюся к нему руку будучи сконцентрированным на ухабистой дороге одновременно приоткрывая окно с целью впустить влажный воздух леса и так, чтобы не залить салон барабанящими по металлу и стеклу каплями дождя. —Планирую приблизить пасху, - авто резко останавливается, когда мужчина зажимает педаль тормоза и паркуясь аккурат посреди дороги где едва-едва помещался мустанг в её ширине. Кажется, в такую даль от шоссе несколько лет не забирались машины. Поворачиваясь корпусом, мужчина зажимает кнопку на пассажирском сидении выпуская с шорохом ремень безопасности и следом запускает ладонь стремительно быстро за шею Кловер. Притягивает к себе и одновременно напирает на соседнюю территорию, жадно целуя сминает губы с рвением завоевателя. Попытка выдержать разумную дистанцию проваливается с треском. Как бы отчаянно Кристоф не старался отдалиться, у него раз за разом ничего не получалось и дело даже не в слабом желании, а в самой Лиз. Она этого не хотела в первую очередь, просто сказать иной раз сложнее, чем кажется.

    Отредактировано Kristof Mor (2022-05-13 08:06:47)

    +2

    22

    То, как Кристоф легко подхватывает ее глупые шутки, одно из его качеств, которые ей ужасно в нем нравятся. Пожалуй, их совместимость стала очевидна в самую первую встречу, во время короткого представления для вызванных ею копов. Что Мор тогда им наплел? Что они вместе девять лет, и их разборки обычное дело, когда он выпьет. А она ломала трагедию насчет его импотенции и схватила его за яйца. От неожиданности у него перехватило еще и горло, и чуть севшим голосом Кристоф подтвердил служителям правопорядка ее скорбный рассказ о его неспособности удовлетворить ее по-мужски. Ну а Лиза Кловер не из тех барышень, ради покорения которых надо совершить подвиг типа спасения котенка с дерева или возвращения ребенку отобранной у него конфеты. Вполне достаточно не оказаться душным гондоном. Вот и сейчас Мор с абсолютно серьезным выражением гладко выбритого священнического лица сообщает, что ее беспокойство насчет Пасхи преувеличено, и что через пару недель будет какой-то праздник. Название Лизе ничего не говорит, звучит непонятно. Она смотрит на Кристофа, словно проверяя, придумал он слово наугад или оно реально, но не может оставаться серьезной и сдерживать смех, который вырывается из ее рта с дурацким поросячьим хрюком. Кловер смеется. – Скажи еще раз, – немного успокаивается, кладет палец за высокий ворот черной водолазки, обтягивающей ее словно вторая кожа, чуть оттягивает его красным длинным ногтем. Облизывает верхнюю губу, прикусывает и отпускает нижнюю – какое-то время от зубов остается слабый след. – Сретенье… – Томно, на выдохе. Очень натурально.

    Если Бог есть, то гореть ей в аду на сковородке с шипением и шкворчанием а-ля с-р-е-т-е-н-ь-е.

    Кристоф позволяет шутить о том, что наверняка вызывает в нем особые чувства, и так было всегда. Однако Лиза ни разу не замечала на его лице ни малейшей тени неудовольствия. И нет, она не пыталась вызвать это намеренно. Она также никогда не пыталась нащупать пределы допустимого. Так он словно позволял ей играть по его правилам и поэтому – никогда не заигрываться. Как у него получалось, кто знает? Наверное, Бог. И в ее оправдание: Лиза никогда не стремилась оскорбить его чувства. Ее нападки были не атакой на идолов с молотом в руке, а скорее пусканием солнечных зайчиков им в глаза. Да, смело, но без желания их опрокинуть.

    Ее пальцы все так же перебирают его волосы, острые ногти мягко царапают кожу на манер какого-нибудь массажера из телемагазина на диване, и то, как Кристоф реагирует на прикосновение, словно импульсом передается ей. И хотя Мор продолжает вести мустанг, ощущение такое, будто его самого вот-вот занесет. Лиза с удовольствием наблюдает за тем, как напрягаются его челюсти и как проступают желваки. А в следующее мгновение он отпускает руль, и даже несмотря на то, что тачка совершенно точно встала как вкопанная поперек дороги, Кловер кажется, что они совершают кувырок по звук снятого (с него? с нее?) ремня безопасности. И как будто та же сила толкает Кристофа к ней и впечатывает ртом в рот. Наверное, и его ладонь оказывается под ее затылком для того, чтобы в этой аварии она осталась цела. Эндорфины ударяют в голову.

    Кловер пытается уцепиться за Мора, но у сутаны нет ничего, за что можно схватиться. Ткань плотная, и пальцы соскальзывают, поэтому она сжимает ими цепь, на которой висит крест. Ему, наверное, больно от того, как звенья впиваются сзади в шею, или его спасает стойка воротника. Лиза не думает об этом, все ее мысли разом рассеиваются. Она отстраняется и ухмыляется. Окидывает взглядом его лицо. Ей нравится этот взгляд: в нем ничего от бога, а от нее, от Лизы Кловер, все. Она заполнила его расширившиеся зрачки полностью.

    – Ты одет как луковица, я сейчас расплачусь! – шипит, задирая наконец подол сутаны и цепляясь кольцами на пальцах за пряжку ремня на его джинсах. В мустанге чертовски тесно, но еще теснее ее собственные джинсы. С ними они разберутся потом, а сейчас Лиза притирается ладонью к ширинке Мора и чувствует, что он порядочно возбужден. – И правда – пасха. Воскрес, – целует-кусает его губы, пока снимает с запястья резинку и собирает волосы в хвост, а потом расправляясь с его молнией. – Не препятствуй греху, – бьет Кристофа бедру, чтобы он приподнялся и дал ей спустить с него джинсы вместе с трусами, и берет его в рот.

    +2

    23

    Лиза пытается ухватиться за мужскую одежду как тот утопающий, если бы Кристоф сейчас был необходимой соломинкой. Спасения не предвидится. Он лишь сильнее впирается в девушку не позволяя ей даже вдохнуть, сминая губы, кусая их. Пальцы смыкаются на задней поверхности тонкой шеи, дотягиваясь подушечками почти до углов линии подбородка под самыми мочками ушей. Женщина инстинктивно вытягивается и отклоняется назад, но точно не из-за того, что ей больно. Металл в языке звонко брякнет о зубы и покинет зону завоевания рта, будто применяя то самое тактическое отступление где “сделать один шаг назад, чтобы сделать два вперед” - кредо её любовника. Она быстро учится и к тому же никак не уступает, - пальцы стягивают цепочку с крестом, которая не порвется только лишь потому, что её звенья довольно массивные и плотно скреплены друг с другом. Если бы они тоже были звеньями, то так же крепко прижимались друг к другу и едва ли какая-нибудь сила смогла разорвать эту связь.

    Мор смотрит на отстранившиеся лицо так же жадно, как глаза напротив. Между лицами расстояние вдоха, покрасневшие губы и блестящие глаза с широким блюдцем зрачка. Причина даже не в интимном полумраке салона, который удваивается аркой деревьев по обе стороны от дороги, и не в дождливой погоде, обрушившейся залпом капель по лобовому. Всё дело в желании, пульсирующем в венах и создавая тем самым глухое эхо ударов, оглушая. Кристоф успевает сорвать еще один совершенно невинный поцелуй прежде, чем между ними протиснется рука женщины, собирая ловко с азартом подол сутаны, вынуждая любовника отклониться назад и после вернуться на своё место. —А сама то, - неубедительно парирует замечание про луковицу где Кристоф по сравнению с Лиз очень даже скромно одет. Мор почему-то акцентирует внимание на словах “расплачусь” и вдруг навязчивая мысль не дает покоя - она ведь в принципе никогда не плакала. По крайней мере слез не показывала и это вселяло какое-то двоякое впечатление о невероятной выдержке словно в хрупком теле припрятан вполне себе такой мужицкий характер. Кловер едва ли прольет слезы по делам сердечным (ой ли?), а вот боль физическая вполне могла бы их выдавить. Эта мысль почему-то становится неприятной и растворяется, когда женщина перекидывается через подлокотник упираясь одним коленом в свое кресло, сцепляет пальцы поверх члена и покрывающего его ткани джинс, выбивая хриплый вдох из глотки любовника.
    Мор не помогает, но и не мешает, выдерживая варварский набег с терпеливостью созерцателя.
         —Не знаю что возбуждает больше - твои шуточки на тему религии с пошлым контекстом, - прерывается на атакующий (отвлекающий) поцелуй. —Или попытки управиться с моими штанами, - улыбнулся, поддаваясь шлепку по бедру и повинуясь к стягиванию джинс со своей задницы. Лиза, кажется, уже даже не слушала, собирая волосы резинкой и выпадая из поля зрения. Теплые губы накрывают чувствительную головку члена и хриплый вдох снова нарушает приглушенный шорох падающих капель дождя. Откидываясь назад, Крис упирается затылком в подголовник и пытается сосредоточиться на ощущениях, но вместо того пялится на руль и близость головы Кловер. Вытягивает одну руку, кладет на твердую гладкую поверхность так, чтобы в случае чего женщина не приложилась темечком, а вторую ладонь запускает в темную копну волос, сжимая поверх резинки и накручивая хвост на пальцы.

    Наверное Кристоф действительно не особенный любовник, как и не такой уж желанный со слов Лиз. Последнее замечание, произнесенные в том клубе, можно с уверенностью поставить под сомнение, а про (НЕ)особенность подтвердить. Он посредственный, учитывая что всякий раз теряет любую выдержку и подавляющую часть времени сосредотачивается на контроле чтобы не кончить раньше Кловер. Блядь, она его возбуждает до мурашек, выносит любое восприятие за границы разумного и достаточно будет просто на неё смотреть - голая она или нет, нет никакой разницы. Кристоф получает эстетическое наслаждение банально находясь рядом, не говоря уже о физическом удовлетворении. Господибожеблядь, как же приятно.

    “Я больше не хочу встречаться, я больше не хочу тебя знать”.

    Мужчина открывает глаза и даже больше случайно, чем нет, зло опрокидывает девушку за волосы глубже, заставляя её просесть на члене ртом. Громкие (образно) слова здорово ободряют и откатывают желание кончить сразу, как всплыли в памяти. Этот тон, этот взгляд, это напускное равнодушие в мягком кожзаме дивана. Блядь. Комок обиды и злости, припрятанный и засыпанный собственными уверениями, неожиданно больно цепляет (как в тот вечер). Тогда ему хорошо прошлись по лицу и на память оставили сотрясение мозга легкой степени и множественные ушибы мягких тканей, но эта боль не перекрыла до конца боль от слов. Мор на ровном месте ощутил как подкатывающая к горлу агрессия начинает застилать и наслаждение, и причмокивающую (сука, возбуждающе) внизу Лиз. Бля, ещё вчера он даже и думать себе о таком не позволял. Пальцы снова натягиваются на черных волосах, но теперь не давяще, а наоборот, отстраняя. Девичьи руки в поиске опоры больно впились ногтями в бедра, пока мужчина подтягивал личико к своему. Не для того, чтобы целовать, нет. —Ты больше ни с кем не будешь трахаться кроме меня и любой порыв в эту сторону будет рассматриваться как измена, - единственное, что он никогда не простит; свои собственные слова кажутся совершенно неуместными, а хватка пальцев на волосах впивается в кожу тонкими прядями. Мор не сразу поймет собственную силу и после её ослабит. —Это моё единственное условие, - можно ли претендовать на что-то большее? Съехал взглядом с влажных губ на прикрытую воротом водолазки шею и следом склонился согласно его траектории, цепляя поцелуем край ткани. Ладонь с руля одновременно с тем перекинулась на линию женских плеч, скидывая с них плащ (он будет отправлен на заднее сидение), а после нырнул ниже к краю брюк женщины, расстегивая их. Пальцы мягко скользнули по низу живота буквально сразу прочувствовав мокрую ткань белья. С губ сорвалось томное “ого” отмечая уровень вожделения скрытой от глаз улыбкой в шею женщины. Зачем и для чего женщины носят такие обтягивающие джинсы? Металлический замок расстегнутой ширинки царапает тыльную сторону ладони и ей попросту там нет, блядь, места. —Скидывай туфли и коленями на кресло, - даже излишне нервно продиктовал, отпуская и копну волос, и возвращая ладонь. Мор всё ещё считал секс в машине излишне романтизированным, потому что с его ростом это чертовски неудобно.

    +2

    24

    То, что Лиза наговорила тогда в клубе, было произнесено в запале. У нее нет рейтинга ее желанных и уж тем более особенных любовников, чтобы она могла поместить в него Кристофа и закрепить его имя на какой-то определенной строчке. Да и какие бы в таком случае были критерии? Длина члена? Способность довести до оргазма? Навыки владения языком? Что? Ее единственной целью тогда было даже не ударить по его самолюбию, а показать, что он значит для нее меньше, чем думает. Лиза хотела бы, чтобы так оно и было, а в идеале: что он не значит ничего, как многие другие, кто бывал в ее постели или в постели которых бывала она. Правда, часто именно безоговорочное отрицание и есть само по себе неопровержимое доказательство обратного. И да, в ее жизни достаточно мужчин, которые трахали ее до дрожи, но, блядь, где они? Скольких Кловер может вспомнить? Пожалуй, ей хватит пальцев одной руки, которой она сейчас ласкает Мора. Метафорически: их всех можно вертеть на хую.

    Ее рот горячий, глотка – глубокая. Кристофа заводит ее острый язык, Лиза в курсе, но сейчас она не высекает им шуточки, за которые в чумной древности ее сожгли бы на костре, не дав напоследок прикурить. Она стелется им по стояку и прижимается к налившейся плоти металлическим болтом. Мору нравится. Он крепко держит ее за стянутые в хвост волосы, давит на затылок и толкает себя в нее. От неожиданности Кловер давится, но эта резкость все равно что сухие дрова, брошенные в уже разгоревшуюся топку. От жара стучит в висках.

    Его жест Лиза принимает за нетерпение, за критически растущее возбуждение, которое передается и ей тоже. Она бы уже запустила пальцы себе в трусы, но все чертовски неудобно. Швы узких джинсов врезаются в нее и ощущаются просто пиздец как. Лиза ведет отставленной задницей как кобыла, слишком задержавшаяся в стойле, а Кристоф вдруг хватает ее за шею и подставляет лицо к своему лицу, нос к носу. Кловер смотрит на него из-под ресниц, размыкает губы. Его взгляд останавливается на них на долю секунды. Кадык над белым прямоугольником колоратки вздрагивает, проглатывая скопившуюся слюну. Лиза довольно улыбается, и следующими словами Мор заставляет смазанные углы ее рта застыть. Он знает, что она завязала с порно, но ставит ультиматум. Это ей понятно: так он страхует себя и от возможных клиентов, которым она, тем не менее, может оказывать услуги (у нее таких не осталось). Что же, Кристоф может быть спокоен на этот счет, но Лиза медлит с ответом и чуть вздергивает подбородок. Волосы в цепких мужских пальцах натягиваются так же, как, вероятно, и его нервы в эту короткую паузу.

    Кловер не обдумывает ответ, она смакует услышанное. Его голос – грубый бархат или нежный наждак, все одно. И одинаково восхитительно. Дьявол большой дурак, если упустил Кристофа Мора и не прибрал к себе, отдав Богу. – Только с тобой. – Наверное, так язычники обращаются в единобожие?

    Она поддается его губам, закрывая глаза. Стонет, ощущая вторжение пальцев, стесненных между грубой джинсой и тонким кружевом. Действия Мора и его тон остаются требовательными, Лизе нравится. Это заводит. Чутким и понимающим он может быть с мисс Эмили, другими прихожанами или прихожанками, а с нею – другим, но все равно собой. Кловер усмехается, опуская вниз руки, чтобы, не глядя, расстегнуть тонкие ремешки вокруг щиколоток, и туфли остаются под креслом. Она послушно делает все, что он говорит, и довольно прогибается, подставляясь. Острые колени проминают кожу сидения, а его пальцы – ее бедра, рывком высвобожденные из джинсов. Почти наверняка по обе стороны останутся следы. Лиза думает об этом с удовольствием – типа, стигмы, но не от страдания, а от удовольствия. Если бы она и была способна верить в бога, то доверилась только Дионису. Судя по легендам, чувак знал толк в радостях жизни.

    Лиза упирается обеими ладонями в дверь тачки и вскрикивает, когда Кристоф врезается в ее тело. Член входит на всю длину: кайф сродни втянутой через сотню дороге самого чистого порошка, и под веками поднимаются всполохи разноцветных пятен. Ей этого не хватало. – Дьявол… – Дыхание Мора у ее лица тяжелое и отрывистое, им можно было бы обжигать глину. А тяжесть его тела неистребима как оглушительное опьянение: невозможно сопротивляться. – Как хорошо… О, боже, – не молитва, но заговор. Ей хорошо с ним. Всегда было. И будет.

    Ей не нужны другие.
    Ей больше ни с кем не нужно встречаться, ей больше никого не нужного знать.

    Ритм, который задает Кристоф, сминая ее под собой, раскачивает обоих. Ебаный гипноз.

    Отредактировано Lisa Clover (2022-05-14 22:43:33)

    +2

    25

    Воздух, насыщенный свежестью дождя и ароматом сырой лесной земли, смешивается с остатками не выветренного табака в приоткрытое окно. Он вибрирует, трещит как наэлектризованный, пока женщина ловко выгибается и расстегивает ремешок туфель. Кристоф как пространство между ними - искрится нетерпением, жадно впиваясь взглядом в каждое движение Лиз. С таким же задором хищник из баррикады кустарников следит за своей жертвой, выискивая уязвимые места и ожидая, когда цель потеряет бдительность. Ощущение охоты подбивает кадык пульсацией артерии до мушек перед глазами и в иной раз Крис стал бы сетовать на старость, но сегодня это исход какого-то умопомрачительного состояния наслаждения граничащего с помешательством. Кожа сидения проваливается со скрипом под девушкой и Мор, не заставляя себя ждать, просовывает пальцы по обе стороны бедер за край джинс, стягивая их рывком до уровня колен. В целом этого, конечно, достаточно и следом жестом указывает переворачиваться, но Кловер и без того смекнула. Слова ей в этом деле и не нужны, всё на уровне пресловутых животных инстинктов.

    Девушка волчком перекатывается по креслу, подставляя зад и упираясь руками в дверь со своей стороны. Кристоф, путаясь нелепо в своих же джинсах и, черт бы её побрал (прости господи), сутане, нависает сверху. Одной рукой упирается на манер Кловер в дверь поверх тонкой ладони, вторую пропускает под плоским животом, перекидывая стройные ноги через подлокотник на свою сторону. Впрочем, говорить о комфорте не приходилось, если дело касалось настолько замкнутого пространства. Хотя, конечно, с этого они вероятно потом похихикают, но сейчас уровень концентрации зашкаливал как и ударившие в голову гормоны. Грудную клетку распирало от количества вдохов и аромата волос, когда мужчина вытянулся вдоль девичьего тела. Блядь, ему даже не надо было видеть нагую стать, чтобы исходить невыносимой истомой, как и Лиз, верно, тоже. Пальцы, удерживающие девушку под животом, проскользнули ниже, собирая по внутренней части бедер стекающую по ним влагу. Мор расценивал это как комплимент чуть меньший, чем финальная громкая разрядка или вроде того, хотя “пьяная” улыбка по окончанию, определенно, лидирует в этих соревнованиях. Войдет в лоно быстрым движением, выдохнет одновременно с Кловер под хриплое “дьявол”. Это вызовет улыбку, которая спрячется в волосах и сбитом набок хвосте, собранном резинкой и варварски растрепанном пальцами любовника. —Можешь и так называть, - хрипло отозвался, скатившись лицом с затылка к виску, ближе к уху женщины. Каждое поступательное движение не только раскачивало тела, но и машину, создавая определенный ритм колебаний одинаковой интенсивности. Между тем с губ сорвется невнятное “богохульница” и "так тоже можешь называть" после слов о господе на фоне наращиваемого ритма, когда стук дождевых капель не сможет перебить ни скрежета вдохов, ни характерных таких шлепков по подставленной заднице. Это лучше вина или дорого виски, лучше сигарет, лучше травки. Последняя, кстати, символ их дружбы. С неё началось многое.

    Пройденной дистанции в итоге окажется мало и запотевшие изнутри стекла переплетаются со специфическими запахами секса. Лиза и есть воплощение секса и дело даже не в приобретенных ею навыках (в них тоже отчасти, отрицать нельзя). Просто она удивительно точно входила в плоскость восприятия, обостряя харизму и то обаяние, на которое Кристоф когда-то купился. Кто-то скажет что причиной - сексуальное влечение и совместимость возведенная в абсолют, но он знает наверняка что причиной его собственные чувства. Самой любви, чистой, сказать даже непорочной, было очень мало в жизни, потому Мор делился только крошечной частью и то неохотно, полагая, что запасы оной никак не восполнить. Кловер. Кловер стала её источником и находясь рядом с ней смысл жизни приобретал четкие границы и вроде даже можно понять, почему из-за этого чувства кто-то был готов пожертвовать собой, отдать последнее или сделать то, на что никогда бы не решился. Мужчина замедлился не только чтобы откатить обратно желание кончить, но и с целью выровняться (сложно сказать так, учитывая невысокий салон), а после с одной ноги девушки стянуть плотную ткань джинс, следом - с другой, оставив их под собой. —Иди сюда, - хрипло отозвался и отклоняясь назад потянул Лиз за собой. Выравниваясь на водительском сидении, усадил девушку сверху дожидаясь нахождения ею опоры и теперь лишенную скованности джинсовой ткани. Это даже забавно, потому что облегающая водолазка так и осталась на ней. Просунет пальцы и задерет ту рывком до горла, а следом и кружевное белье, припадая к соскам. Языком по теплому металлу, пока руками ухватывается за зад, насаживая женские бедра томительно медленно и точно контролируя весь процесс.

    +1

    26

    Все так, словно им по шестнадцать лет, и чей-то отец вот-вот хватится угнанной тачки, поэтому нужно торопиться. Или они любовники, каждого из которых кто-то ждет, и, что еще хуже, на самом деле они близкие друзья семей друг друга, и их отсутствие с минуты на минуту будет замечено за общим столом. В обоих случаях их связь – или что-то не одобряемое или вовсе табуированое рамками приличий. Однако это только обостряет чувствительность рецепторов, делает ярче взаимное восприятие через взгляд, через вдох, через случайное или преднамеренное прикосновение. Иначе как объяснить взаимный голод, вызывающий спазмы в горле всякий раз, когда губы отрываются от губ? Лиза оборачивается через плечо и ловит быстрый мокрый поцелуй, необходимый как передача воздуха под многими тоннами воды над головой. Мажет взглядом по разгоряченному лицу Кристофа и довольно прикусывает язык, закатывая глаза. Его ладонь под ее голым животом крепко прижимает ее к нему, и становится невыносимо жарко. Жарко внутри и снаружи, потому что Кловер совершенно не ощущает, что открыто одно из окон, и сырая дождевая свежесть проникает в салон. Она, наверное, превращается в пар, едва смешиваясь со взбиваемым их телами густым воздухом. Будь им по шестнадцать, их не растащили бы и историей о том, что они какие-нибудь родственники в результате чьей-то неверности. Будь они женаты не друг на друге, им не помешали бы ни клятвы, ни дети, ни осуждение близких. Лиза в этом уверена. Осознание приходит к ней так же, как божественное откровение – избранному пророку в той книге, что сейчас лежит на заднем сидении под снятым с нее плащом.

    Кристоф отстраняется, и Лиза недовольно дергает задницей. Она пиздец как течет, ей не нравится образовавшаяся внутри нее пустота. А Мор тем временем стягивает с нее джинсы, высвобождая ее ноги из обеих штанин по очереди, и снова забирает ее к себе. На себя. Кловер седлает его лицом к лицу, жадно целует. Прекрасно уложенные волосы святого отца, который вел панихиду по рано покинувшей этот мир Сэм Уоррен, теперь в буйном хаосе. Лизе нравится, она запускает пальцы во влажные пряди и добавляет им беспорядка. Это уже не святой отец, это Крис Мор, обманутый квартиросъемщик, оказавшийся в ее кровати и оставшийся на лето. Сейчас он задирает на ней водолазку вместе с лифчиком и своим грешным ртом присваивает ее грудь. Кловер подталкивает его к себе, выгибаясь навстречу. Она двигается на его члене, повинуясь его желанию, медленно, даже вязко, но в конце концов это становится невыносимо. Внутреннее напряжение копится в солнечном сплетении и течет в низ живота горячей смолой. Лиза ускоряется, цепляясь за широкие плечи Мора, и толкается все быстрее, приближая разрядку. Молния его приспущенных джинсов царапает задницу, но ей нравится быть раздетой, когда он остается одетым. В этом есть что-то от подчинения (ее) и господства (его), хотя бдсм никогда не был в топе предпочтений Кловер. Ей нравятся иные проявления власти: натянутые как поводок волосы или пальцы, ошейником наброшенные на шею. Тактильность укрощает не хуже, чем флоггер.

    Лиза неосознанно взывает ко всевышнему, а Кристоф снова шепчет ей, что она богохульница, и тем не менее подставляется под ее богохульные поцелуи. Если он и способен сейчас о чем-то молиться, то только о продолжении. Кловер берет его лицо в ладони: – Мой и больше ничей. – И словно в подтверждение они кончают с разницей в пару стонов и жадных глотков воздуха.

    …Дождь все так же тарабанит по крыше, Кловер открывает окно со свой стороны и закуривает. Она не утруждает себя тем, чтобы надеть обратно трусы и джинсы, а только поправляет водолазку. Еще сует ноги в туфли, чтобы не ставить их босиком. Тело приятно дрожит. Лиза затягивается и выдыхает плотный дым, искоса глядя на Мора. Довольна ли она? О да. Ее бедра и задница липнут к сидению. – Можем ехать. Ты говорил, что у тебя работа… – напоминает словно ни в чем ни бывало и смахивает пепел. – Только не гони слишком быстро, мне будет неловко выходить из машины, если нас остановит патруль, – на губах – улыбка. Она не шутит. – Разве что прикроюсь плащом.

    Зажимает сигарету в углу рта и тянется, чтобы заботливо (нет) поправить белую вставку в его воротнике. Та слегка выехала.

    Отредактировано Lisa Clover (2022-05-15 16:22:39)

    +2

    27

    Кристоф мечется от груди к губам женщины так, словно не в силах сделать между ними выбор. Ему одно слаще другого, даже солоноватость пота в выемке над верхней губой (и между грудями тоже) не в силах сбить этот приторный вкус. Чем шире Мор ведет языком по коже, тем сильнее испытывает тягу покрыть ещё. И ещё. Углубить каждый из поцелуев до тех пор, пока не изымет из этого рта всю, блядь, душу. Пальцы крепко сжимают ягодицы, пока те наращивают ритм и погружают Мора в охуеть какую радужную нирвану. Он снова и снова проглатывает томные всхлипы Лиз и ей, наверное, чертовски приятно. Кристоф упирается затылком в подголовник и заглядывает в лицо женщины, на кривую линию чуть приоткрытого рта и урывает каждый из поцелуев, которые снизойдут до него. Острые ногти впиваются в плечи, их хватка ощущается даже через ткань и обещают оставить там следы - у них отметины привычный исход секса как короткое напоминание что в какой-то промежуток времени было классно друг с другом. Со своего ракурса мужчина видит как по вискам любовницы сползают капли пота. В салоне душно и без того, усиливая физическую активность влажностью воздуха как внутри автомобиля, так и снаружи. Пальцы на ягодицах соскальзывают тоже, потому ладони ведут вверх по голой пояснице, смахивая ревностно россыпь сползающих капель. Идеальная прическа Кловер не уступала по уровню хаоса в волосах Кристофа. Пальцы поднимаются выше через узкую преграду задранной водолазки до самого затылка, собирая хвост и всей пятерней будто укладывая голову девушки на неё. Так в миниатюре держат ребенка.

    После, когда в порыве безусловного наслаждения Лиз выдвигает встречный ультиматум, он улыбнется лишь уголками и в губы скажет: —Иначе не было бы, - потому что эта та нечастая правда, которая ластилась фактом по их отношениям - он с другой за весь этот период и не спал, да и не касался даже. Не потому что сгорал от любви к Лиз, а потому что знал наверняка, что никто по большому счету и не нужен. Даже вынужденный легкий флирт с Эмили выдавал за гиперопеку, чему она всякий раз радовалась как дитя. В ней от Лиз была лишь стрижка и цвет волос. Теперь нет и этого, учитывая смену имиджа Кловер: она теперь походит на злую мачеху какого-то диснеевского мультика, где сам Крис выступает за лицемерного, эгоистичного злодея.

    Кристофа распирает от чувств и он бы даже сейчас сказал, что любит её. Не так как обычно этот делал, а доступным языком, но девушка сжимается на члене каждым сантиметром мышц и следом за этим волнообразно сокращается ими же. Мужчина, крепко прижимая к себе Кловер, склоняется вперед и настойчиво хватает её за ягодицы чтобы она продолжала движение бедрами через накатывающий волнами экстаз. В порыве неосознанных движений облокачивает любовницу на руль и тишину дождливого леса разрывает оглушительный и продолжительный сигнал "би-и-и-ип". Можно было бы посмеяться, но не до этого. Рывком усаживает женщину до упора наполняя её целиком и полностью до легкого помутнения перед глазами. Пульсация вены на лбу, выступившей от духоты и нагрузки спускается к члену, ощутимо надрывая каждый сантиметр и только после тотальное удовлетворение уступает место ощущению опустошения. Первое что чувствуется - тяжелеющие веки и нежелание двигаться. Мор вместе с Лиз, провожающей легкие вибрации экстаза, отклоняется назад снова, одновременно опуская кресло в неполную горизонталь, и, буквально, укладывается. —Нет, лежи, - хрипло отзывается при попытке девушке спрыгнуть с него. Наверное женскому телу неприятно после разрядки в себе ощущать постороннюю часть тела другого человека, но для Кристофа это деталь того необходимого обряда единения. Ему, отчего то важно сохранить хрупкий мир на... —Минуту, - выдыхает, прижимая девушку к себе и через ткань на груди ощущая ни то свое сердцебиение, ни то её. И действительно, он не стал женщину задерживать дольше, чем на минуту, погладив по спине и распустив волосы.
    От них все равно приятно пахнет. Бля, почему они всегда так приятно пахнут?

    Женщина перекатилась на четвереньки для возвращения на соседнее сидение и Кристоф попридержал её, не на шутку серьезно куснув за подставленную ягодицу под шипение негодования. Хрипло засмеявшись, выровнялся, смахивая с члена остатки влаги и спермы. Подтянув штаны, но не застегивая ширинку, откинулся с усталостью обратно на кресло, прикрывая глаза. В нос следом ударяет запах табака и легкий сквозняк морозком пройдет по влажной коже открытых участков тела из напротив расположенных окон. Сердечный ритм вместе с дыханием постепенно восстанавливаются. Закладывая руки под голову, повернулся и снизу вверх смотрит на Кловер. Длинные пальцы с не менее длинными ногтями, покрытыми красным лаком, зажимают сигарету. С молчаливых уст срываются слова о возвращении и это эхом отзывается болью. —Ты будто постоянно куда-то спешишь под благородным предлогом моей работы, - хрипло отзывается и прочищает горло, возвращая взгляд на крышу авто. В ней нет ничего интересного, потому снова пялится на девушку. Только сейчас ненавязчивая мысль об отсутствии предохранения снова шевелит ленивый после разрядки разум, но в этот раз мужчина смолчит скорее из эгоистических соображений. Вдруг вопрос о таблетках, который Лиза принимала от наступления беременности, становится щепетильным и излишне интимным - она ведь не дурочка была тогда, залетев случайно от малознакомого нового соседа, и тем более не дурочка теперь, обрекать себя на подобное от священника католической церкви. Кристоф зло отворачивается и смотрит в свое окно, где по прозрачному стеклу ползли капли дождя, забирая за собой белесый туман запотевания оных - сквозняк отгоняет его вниз. Так ветер гонит тучи по небу, вынуждая их скрыться за горизонтом. Холодная Лиза всегда приходит на смену Лизе разгоряченной и любвеобильной, громкой и сексуальной. Они никогда не говорят о них, но всегда о насущном вроде работы.
    Пора уходить, - звучит чаще, чем следовало бы.
    Да, пора, - часто звучит в ответ.
    Тем летом всё было проще: никаких привязанностей и уязвимостей.
         —Да, пора ехать, - глухо отзывается Мор и поворачивается обратно, встречаясь с тянущейся рукой Кловер к своему воротничку. Мужчина замер сначала в непонимании, но заметно расслабился, когда тонкие пальцы поправили белую вставку. Надо же, а он уже и забыл и о колоратке, и о себе, и целом мире вокруг. Смотрит внимательно из под ресниц, пока девушка не отклонится назад на свою территорию. Возвращает кресло в исходное положение и вытягивает у себя из-под задницы джинсы девушки и мокрое кружевное. Подвешивает его на палец и передает женщине. —Вывеси за окно чтобы подсохло, - скалится в полуулыбке. Следом застегивает ширинку своих штанов, одергивая сутану и укладывая её между ног так, чтобы те были свободны под рулем. —И в следующий раз надевай юбку, - вот так. Плоско и безэмоционально. Они не будут ничего обсуждать, только обмениваются парой колкостей как давние знакомые, друзья может. Ни комплиментов тебе, ни попыток поделиться эмоциями. Двигатель утробно заурчал и авто тронулся с места по привычной ухабистой дороге. —Увидимся как-нибудь? - коротко бросает взгляд на девушку рядом. —На этой или следующей неделе? - сует в рот сигарету.

    Отредактировано Kristof Mor (2022-05-16 02:41:47)

    +2

    28

    Они, вероятно, и правда могли бы задержаться, потому что, какие бы дела ни ждали Мора, вряд ли они безотлагательные вроде еще одной панихиды, венчания или, может, крестин. Такое комбо даже представить трудно. Остаться, чтобы поваляться на опрокинутых сидениях, куря и отдыхая, было бы здорово, и Лиза сказала «поехали», надеясь, что Кристоф возразит и ввернет какую-нибудь божественную цитату про то, что спешить нельзя, что суета – от лукавого или вроде того. Неужели ни у одного из двенадцати апостолов не было мудрых наставлений на этот счет? А в Откровении Иоанна Богослова неужели ничего не сказано, что спешка приближает конец света? Если нет, то какая-нибудь поговорка тоже бы подошла. Однако он молчит, приводя себя в порядок, а потом соглашается, что пора ехать. И говорит это таким тоном, словно одновременно с застегиванием ширинки и расправлением подола сутаны у него внутри переключился невидимый тумблер. Кловер фыркает, цепляя протянутые им ее трусы, и отправляет белье в бардачок. Уберет их в сумку потом: та лежит позади, лень тянуться. – Надену мини, – отзывается она. – А ты не надевай никакую, – змеиная улыбка возникает и исчезает. Лиза отворачивается к окну и смотрит без особого внимания к чему-либо. Проезжай они сейчас футуристические пейзажи городов будущего или постапокалиптические пустоши, динозавров на выгуле или три биллборда с Тимоти Шаламе и плакатом «Лиза Кловер, будь моей», то она бы ничего из этого не заметила.

    Так больше невозможно. Лиза снова открывает бардачок и принимается надевать трусы. Ее возня привлекает набычившегося Мора. – Увидимся как-нибудь, – отвечает она. – На этой или следующей неделе. – Кловер намерена его взбесить? О да, и у нее получается, потому что Кристоф еще не подкурил сигарету, но та вот-вот сама разгорится. Слишком уж пережат фильтр: неосторожный лязг зубами, и будет искра.

    – Знаешь, что, Кристоф Мор? – она разворачивается к нему и кладет руку на руль, чтобы он притормозил. Получается резко, мустанг чуть виляет на грунтовой дороге. Лиза в кресле виляет тоже, но удерживается на месте. К ее удовольствию, реакция Мора срабатывает как следует – он и уходит на обочину, и страхует ее свободной рукой. Ладонь ложится на ее голое бедро. – Ты невыносимый! Ты сам сказал, что у тебя работа, но, когда о ней напомнила я, ты тут же надулся! – была бы коршуном – клюнула бы в темечко, чтобы привести в чувство, но она больше похожа на кобру с раздувшимся черным капюшоном. – Перевожу, – приближается к его лицу, обводит взглядом по контуру. – Можем ехать. Ты говорил, что у тебя работа… Значит: можем не торопиться, если твоя работа ждет, потому что я пиздец как соскучилась, и даже не хочу одеваться! – и отталкивается от его груди, возвращаясь на место. Да, возможно в ней мало романтичного, что свойственно женщинам и что часто становится предметом шуток. Кловер не умеет долго валяться после секса и задумчиво рисовать пальцами по коже, предлагая поговорить «о нас». Если начнет делать это с кем-то на регулярной основе, то, считай, втрескалась. Так ей кажется, она не проверяла, но с Кристофом ей чертовски нравилось вместе засыпать. Это что-то значит? Какой-то симптом?

    – Что тебе нравится? – спрашивает Лиза. – В сексе. Начнем с легкого, – усмехается. Секс для них и правда всегда был проще всего, проще разговоров по душам. И тем не менее даже в нем они действовали интуитивно, и, как оказывалось, вполне угадывали потребности друг друга. – И что – после него? Мне, например, некомфортно, когда мне дует в жопу из открытого окна тачки, – пожимает плечами. – Это портит всю романтику. – На самом деле это шутка, ей плевать на сквозняк. – Я не спешу, Крис, – добавляет Лиза, но ее тон становится уже совершенно иным. И даже капюшон больше не раскрыт. – Но я подумала, что мы могли бы поехать ко мне и провести время вместе, пока у тебя и вправду не стали поджимать твои дела.

    Почему эти слова, в которых, по сути, нет ничего сверхинтимного, даются сложнее чем обнажение? Как будто она или боится выдать что-то сокровенное или напрямую признается в какой-то слабости. В ее голове сущий бардак. – Не хочу, чтобы ты продолжал думать, что мне нужен от тебя только секс, – да, и она запомнила многое из того, что было сказано на ее счет в клубе. И это многое злило и ее тоже. – Даже если я себя так веду. А ты не веди себя так, как будто не кусал меня только что за задницу. Мне, кстати, понравилось.

    Отредактировано Lisa Clover (2022-05-15 20:13:23)

    +2

    29

    Ладно, стоит признать, что замечание про его юбку тоже имеет право на существование, потому что под сутаной всегда имеется неприятный сюрприз в виде брюк или джинс. Лиза, кажется, с церковным облачением не нашла общий язык, но свое негодование либо игнорировала, либо потом оно непременно просачивалось вот в таких колючих фразах. —Не могу этого обещать, где ночь застанет, - он имеет в виду что сутана один из элементов одежды, а если приспичит потрахаться, то придется с ней как-то справляться. И всё же Мор все равно чаще старался носить брюки с рубашкой, ему это чертовски шло и он визуально принимал вид строгого человека, где колоратка лишь подчеркивала заданный тон. Таким он приехал к ней домой на рождество, так сказать, в повседневной (и что важно - удобной) одежде. Попытка передразнить и без того неуверенное (оно шлифанулось каким-то равнодушным голосом) предложение заставляют Кристофа заелозить по креслу и сжать крепче руль одной рукой, пока вторая нащупывает зажигалку. Мужчина отвлекается, наблюдая, как Кловер нервно натягивает кружево на свои прекрасные, длинные, худые ноги. Это что-то на эротическом и приходится в себе подавлять желание, отвлекаясь на огонь и подкуривая. Мор ощущает тотальную неловкость от нависшего молчания, но игнорирует и его, и себя, даже когда горечь табака кажется недостаточной. Движение резинового покрытия дворников по лобовому, кажется, скрипит осуждающе. Каждый ебаный раз Кловер после секса захлопывается как раковина в момент, когда сунешь в неё палец чтобы достать невероятной красоты жемчужину. Она как бы предупреждает, что отхуярит тебе палец, если посмеешь дотронуться до сокровенного.

    Выпад девичьей руки на руль заставляет мустанг дернуться. Кристоф бы поставил все деньги на то, что Кловер промолчит до конца дороги и сухо попрощается перед выходом рядом с домом. Ей это было куда более свойственно, чем выводить собеседника на диалог. Мужчина скрыл своё недовольство тем, что Лиз не пристегнулась. Пусть она сидит только в кружевном белье, но это не значит, что даже на грунтовой дороге не может случиться непредвиденного - вдруг на него выскочит олень или, скажем, какой-нибудь енот. Не хотелось бы их давить, учитывая, что на некоторых участках грунтовой дороги покрытие было весьма сносным в отсутствии выбоин, а потому мустанг быстро набирал скорость. —Что? - спрашивает, выпуская бедро Лиз из хватки. Излишняя осторожность казалась странной даже для него, потому мужчина быстро накидывает на лицо абсолютное равнодушие, перегоняя сигарету из одного угла рта в другой. Автомоибль остается стоять на обочине с недовольным тарахтением двигателя до тех пор, пока тот не будет заглушен.

    Сигарета перекочевывает в пальцы, когда лицо Кловер материализовалось перед его. —Надулся? - эхом переспрашивает, смакуя это слово на вкус. Оно кажется инородным, хотя именно так и можно было расценить его внезапный “подъем” и попытку быстро сбежать с места преступления в лесу. Наверное таким образом Мор сбегал тоже. Снова. Смотрит на подтянувшуюся женщину, но его взгляд манит отражение в стекле с её стороны - там превосходно видно белый смазанный круг оголенных, приподнятых чуть вверх, ягодиц.

    Каждая из фраз, рожденная в голове и сползающая следом на язык застревает в глотке так и не вырвавшись наружу. Лиз признается что она соскучилась и попытается объяснить всем известное правило “послушай женщину и сделай наоборот”. Кристоф ведь прямой как палка, ему не нужно придумывать заковыристые предложения немного задержаться. Он возьмет и задержится без объяснения причин или найдет сотню таких, чтобы не торопиться.

    Он найдет сотню причин если нужно уйти и десятки оправданий, если потребуется.

    Крис себя так же вёл, просто в своем глазу, как известно, бревна не замечаем. Хотелось бы сказать, что он сам не дает себе отчета в этих перепадах и не понимает, как поступить правильно: продлевать эту сладостную негу или же отрубать как голову курице - резким, быстрым движением. Ему правда хотелось остановиться на ступени “только секс”, но чаще пытался разглядеть в зеленовато-синих глазах хотя бы половину того, что видят во влюбленных. С губ срывается вздох вперемешку с табачным дымом. Мыслительный процесс прервала фраза про секс и вопрос, что мужчине в нём нравится. Мор даже заметно завис, когда Лиз продолжила говорить про сквозняк и свою задницу. Он вот об этом, например, никак не подумал. Его то зад был прикрыт джинсами. Из приоткрытых окон слышался теперь не только шорох капель по листве и барабанная дробь по металлической крыше, но и шум близко расположенного шоссе. —Мне изначально нравилось проводить с тобой время даже если это был не секс, - пожимает плечами и затягивается сигаретой, когда злобное шипение женщины переходит на почти мурлыканье. Кристоф чувствует себя мальцом, которого отчитали за провинность. Откуда бы взяться этому чувству?

    Уголки губ приподнимаются в задорной, даже немного кокетливой улыбке, когда Лиза предлагает поехать к ней, но они так же быстро вывернутся в другую сторону, когда она добавит про то, что не хочет, чтобы он думал будто между ними может быть только секс. Под веками вспышками всколыхнулись воспоминания из клуба и его неосторожные слова. Кловер все запомнила и отпечатала на подкорке. —Не хочу чтобы ты думала что у нас будет больше, чем секс, - замечание горькое, но правдивое (Мор не хочет ему следовать, дело в предусмотрительности и перспективах). Отнимает от себя руку с сигаретой, укладывая её поверх руля и позволяя табачному дыму со сквозняком тянуться то в одну сторону, то в другую, расползаясь. —Да, иногда я имею смелость подумать о нас, но всегда прихожу к единому выводу, что ни я, ни ты не подходим для семейных отношений, - взгляд врезается в лицо Лиз. —Посмотри на меня, я перед ликом господа обещал жить безгрешно, но не было и дня чтобы я не нарушил хотя бы одну из заповедей. Только не говори мне что каждое утро Папа Римский начинает с исповеди потому что мы - грешные люди, и это ты видела в документальном ролике на би-би-си, - поворачивается полубоком. —И знаешь почему я попросту не могу жить как другие священники? - он немного резко, скорее настойчиво, берет своей ладонью пальцы женщины и кладет на пах. Сутана, собранная между ног, чтобы подол не марался о грязный половик, хорошо скрывала возбуждение, но при тактильном контакте было довольно сложно проигнорировать придавленное плотными джинсами сексуальное влечение. —Вот, вот моя правда, Лиза. Мне достаточно просто смотреть на тебя когда ты говоришь о чем-то серьезном, важном или не очень. Когда шутишь, когда отвернута к окну или дуешься. И дело даже не в кружевном белье и обтягивающей водолазке, дело в тебе, - переплетает пальцы с пальцами Кловер, приподнимая их к губам и целуя (кольца по большей части). —Поверь, меньше всего в тридцать шесть я бы хотел устраивать сексуальные марафоны как в двадцать, но каждый день без тебя хуже. Я могу терпеть напряжение в паху, но не могу принять мысль, что какой-то из наших дней станет последним. Раньше - мог, теперь - нет, - выпустил руку из своей хватки. —Потому сделай так чтобы эта короткая исповедь стала последней и используй мой член как индикатор настроения, - мягко улыбнулся. Лиза, по сути, просто не рассматривала причинные места с этой стороны. Двигатель снова утробно заурчал и автомобиль тронулся с места. —Поэтому мы поедем к тебе и ты мне расскажешь, что тебе нравится в сексе, а после мы будем делать вид, что только он нас сближает, и ничего больше, - улыбнулся, затягиваясь наполовину истлевшей сигаретой. Пепел отправился за окно, окропив кисть мелкой россыпью дождя. Он, к слову, почти сошел на нет. Сзади пикнул телефон, отыскавший сеть рядом с дорогой, а сразу после раздался телефонный звонок. —Будь добра, - Лиз тянется между сидениями и передает сотовый. Экран ярко мигает именем Эмили. —Да, сети не было, - крутит головой, выводя мустанг на дорогу. —Ага, проскочил поворот на город, пришлось ехать по объездной, - будто бы даже сетует на свою невнимательность, зажимая телефон между ухом и плечом, оставляя одну руку на бедре рядом сидящей Лиз. Больно его сжимает. —Я помню об этом, привезу вечером, я же говорил что уеду на пол дня так что не нужно беспокоиться, - в голосе даже послышались отчетливые нотки нервозности, сменяющейся напряжением. —Всё привезу позже и заберу счета, да, хорошо. До встречи, - дожидается когда девушка скинет трубку и разжимает плечо, позволяя сотовому скатиться по грудной клетке вниз и остаться лежать на коленях. —Если хочешь съездить со мной, то тебе придётся одеться. Нужно забрать пакеты с продуктами и отвезти в приют. Рождественские запасы съедены, - коротко улыбнулся, быстро поглядев на девушку. Бля, до чего же красивая.

    +2


    Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » we create our own thorns, and never stop to count the cost


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно