Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » MAX & JEAN


    MAX & JEAN

    Сообщений 1 страница 3 из 3

    1

    https://i.ibb.co/KbSsgwX/how.png
    Max Hass & Jean Lensherr
    — "surprise me to turn me on or don't..."

    [NIC]Jean Lensherr[/NIC]
    [STA]dance, little liar[/STA]
    [AVA]https://i.ibb.co/GtwWXKD/jean.png[/AVA]
    [SGN] ~[/SGN]
    [LZ1]ДЖИН ЛЕНШЕРР, 24 y.o.
    profession: that actor's ex
    relations: no
    [/LZ1]

    +4

    2

    And I've been wrong, I've been down
    Been to the bottom of every bottle
    These five words in my head
    Scream "Are we having fun yet?"

    ЭТО С САМОГО НАЧАЛА БЫЛО ПЛОХОЙ ИДЕЕЙ, пытаюсь сказать я, отпихивая носком черного (лакированного) ботинка блестящие осколки стекла. Смотрю на них какое-то время. Гертлер тоже на них смотрит, в коротком незначительном оцепенении, сначала на них, потом на мокрый след на стенке между полутора и двумя метрами от пола. На донышке выгравировано IKEA.

    Мы оба погружаемся в молчание.

    — Ты псих, — его (тактичное) "пиздец", — и тебе надо к психотерапевту.
    Траектория стакана (тактично) не пересеклась с его головой. Звон битого стекла только что заел в ушных перепонках. Психотерапевта я игнорирую.
    — Макс, это, — попытка договориться? Его голос не дрожит даже слегка и я удивлен.
    — Опять не просьба? Да ладно.
    Вспышки фотоаппаратов и щелчки съемки кадров (непрерывным тр-р-р-р) доводят меня до нервного срыва. Озвучиваю это. Тебя все доводит до нервного срыва, — получаю ответ.

    И ТЕПЕРЬ ЗА МНОЙ ТАСКАЕТСЯ МАРТА. Марта — биограф (нахуя они всегда ставят профессиональный перед профессией), фотограф, фильм-мейкер, таскается за мной, чтобы понять глубину моего характера через окружающую меня обстановку, и я спрашиваю её: это на случай, если я откинусь от передоза?
    — Что?
    — Знаешь, что такое клуб 27?
    — Это биография.
    — Если я скоро откинусь?
    Yeah, yeah, yeah, no, no
    Yeah, yeah, yeah, no, no
    , — Мэтт занят тем, что подпевает мотив Nickelback себе под нос.
    Марта не отвечает.
    — Почему ты за ним не таскаешься?
    — О нет, — ворчит Мэтт, — заткнись.
    Мы в ночном клубе Oasis, вокруг темные стены с блестящими пластинками, разделенные на квадраты, разделенные на треугольники внутри них. Я провожу пальцами — текстура напоминает кожу рептилии, какую-нибудь игуану, а между столиками расставлены мини-пальмы с неоновым контуром фиолетового оттенка. На официантках соломенные юбки. Пол называет эту атмосферу "тропической", а Мэтт "блядской". Потом они переключаются на Purpura Aires в Гаване, оформленной в таких же настроях и начинают спорить, что это - плагиат или культурное и вкусовое влияние.
    Бетани печатает сообщение, что не может прийти.
    — Бетани не придет, — сообщаю Марте. Прозрачный стеклянный двойной череп-стакан наполнен какими-то шариками в полости, перекатывающимися каждый раз, как я глотаю коктейль. Меня это нервирует. Закройте глаза, представьте синий экран, медленно посчитайте до десяти. Шарики тоже синие. Вместо морского пейзажа в экране сознания эти блядские шарики на полу в кабинете Гертлера. Стеклянный череп стакана - вместо его бошки. Голос Марты выводит из поиска равновесия.
    — Может, съездим к ней?
    — Марта.
    Шарики закатываются в щель между полом и массивным деревянным столом моего чертового менеджера.
    — Что?
    — Займись своими делами.
    У меня распланировано — упрямо говорит Марта, а я впервые за вечер смотрю ей в глаза, чувствуя ощутимую разницу между именами в строчке нанимателей контрактов группы. Задокументируй мой заебанный вздох. Официантка ловится щелчком пальцев, и я предлагаю ей выбор, сменить мне блядский стакан, или подлить туда градус так, чтобы блядские шарики меня не раздражали, игнорирую извинения и просто жду. Марта настаивает, что нужно отснять кадры сегодня.
    — Зачем тебе кадры с Бетани? И не отвечай мне какую-нибудь херню со словом "задокументировать", — новый стакан без двойного стекла, но теперь высокий и узкий, нормальных нет?
    — Это биография, — вздыхаю. Гертлер нанимает себе подобных. Мэтт раскуривает сигарету, начинает пахнуть травкой. Чертов ублюдок слишком популярен, чтобы делать самокрутки, на пачке логотип ignis с черной мордой козла, на ободке возле фильтра каждой штуки - тоже. Да, это легально. Здесь нельзя курить, но нас за это не выставят.
    — Макс, я, — доставучая сука? Профессиональная биографистка фильм-мейкерша? — профессиональный (вздыхаю опять) репортер, мне нужна кинематографическая достоверность, чтобы, когда...
    — ...я сдох от передоза?
    — кто-нибудь взялся бы за сценарий...
    — Блять, все равно это будет актриса, Марта. Это будет чертова актриса. Какая-нибудь Марго Робби. Ты же знаешь, как выглядит Марго Робби? — глядя в окно за столиком на ночной город, на часах почти 12 ночи, разглядывая яркие белые и красные точки автомобильных фар, гудящих по ту сторону стекла, я корчу на лице сочувствующую улыбку. Ничего из происходящего уже давно не имеет смысла. Какие-то обрывки воспоминаний времен становления Divide, самая первая эмоция от отдачи заполненного из-за нас бара, самое первое характеризующее нас слово "успех" голосом Стива, самый первый потасканный черно-белый «Fender» с пропавшим звуком, первая выручка, первое ощущение воодушевления, когда вдохновляешь других. Все это давно смазалось и картинка осталась на старой пленке, но знаешь, что?

    Тот старый чёртов «Fender» всё равно бы звучал.

    А СЕЙЧАС ФАНАТЫ ХОТЯТ ЗНАТЬ, КАК ВЫГЛЯДИТ ЛИЦО БЕТАНИ и Марта играется в проводника достоверности лоска получаемой ей картинки. Раздраженно выдыхаю, так же делаю глоток, говорю Мэтту — теперь вся куртка пропахнет твоим дерьмом.
    Он отвечает — ты не концентрируешься на проблеме.
    Отмахиваюсь, Марта наводит объектив камеры прямо мне в лицо, щелчок сделанного кадра сужает зрачки, я говорю ей "спасибо", и "хочу, чтобы ты свалила отсюда нахер".
    Получаю в ответ: сначала кадр.

    — У тебя - поверхностная работа.
    Если я сдохну от передоза (на пике популярности — он сейчас), они снимут фильм, в который войдет череда бессмысленной хуйни, которую Марта собирает уже неделю, и я должен быть по определению доволен. "Ты популярен" звучит как "многим не так повезло" звучит как "цени каждый момент своей славы" звучит как "прояви чертову благодарность за то, что кому-то нравишься". Что за песня из моих всех будет звучать саундтреком?
    Марта спрашивает, почему мне так сложно что-то сделать.
    — Бетани - модель, — узкий бокал даже не взболтать, — в её лице нет смысла. Официантка с латинскими чертами наклоняется над столиком и спрашивает, все ли нормально. Встречный вопрос — куда мне пойти блевать, если я случайно смешаю виски и какой-нибудь порошок?
    — Прошу прощения?
    — Все окей.
    Примесь дыма травки отдает в мозг, коктейль кажется то слишком кислым, то слишком сладким. Кадр, кадр, кадр. Неоновое освещение под пальмами меняется с фиолетового на красный. Кадр, затем вопрос - ты знал, что теплые яркие оттенки создают плохой контраст для перевода в черно-белый? Марта, отъебись от меня, я просто хочу свалить к себе в номер.
    Кадр. Хотел бы — уже бы свалил.
    Официантка. Я хочу джин тоник с bombay sapphire, и чтобы бутылка была не открыта. Марта права, номер отеля расползется красками приглушенного освещения под welcome-шампанское и я опять наберу Кортни, чтобы рассказать ей, как прошел день, она не возьмет трубку, а с утра Грег найдет на автоответчике мои пьяные сообщения. Я не хочу быть здесь, я не хочу быть в номере, я не хочу быть нигде.

    Мы делаем всё, что можем здесь успеть сделать. Потом снимут фильм, обязательно кинематографически достоверный. Лучшие моменты из жизни, история успеха и откровения. Добавят саунд нового Рамина Джавади и будут вдохновляться. А после титров вставят реальные фотографии. И ради этого момента Марта сейчас здесь, сидит и морщится от едкого запаха травки.

    — Почему Бетани не смогла? — звучит её голос, одна фраза создает грохот десятков разбитых об стену стаканов с двойным стеклом в форме черепушки, и шарики стучат по поверхности пола, подпрыгивают и снова стучат. Тысяча щелчков фотоаппарата одновременно. Потом вспышка, сужаются зрачки.

    На, делай последний. Заебало. Через минуту закинусь адералом и все станет весело.

    — Эксклюзивный материал, — говорю ей вслух, поднимаясь. Быстрый взгляд на соседние столики цепляется за красивое женское лицо. Говорю, — Бетани, это ты? — протягиваю руку, это не приглашение, а легкое ситуативное принуждение, и выпущенное сквозь зубы "можно тебя, пожалуйста, на секундочку", и вот уже в кадре я обнимаю её за талию, а вслух звучит наигранное, — как ты тут оказалась?
    Марта смотрит на меня как на идиота. Марта знает в деталях, как выглядит Бэт, результаты на первой странице гугла. Бэт ещё и блондинка. Я не скрываю, что это не более чем наигранный цирк. Такие моменты бывают в жизни. Все вокруг правильно понимают происходящее.
    Да, я хочу чтобы эта фотка попала в титры. Марта цокает языком и скептически щелкает пару снимков, а я поворачиваю слегка голову к новой "Бэт", тон звучит заговорчески, с сарказмом — прижмись ближе. Тут происходит история.

    История современного рока. Краткий экскурс о том, почему все рокеры — говнюки.

    [NIC]Max Hass[/NIC]
    [STA]standing...[/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/poxXg9k.gif[/AVA]
    [SGN][/SGN]
    [LZ1]МАКС ХАСС, 31 y.o.
    profession: singer / songwriter / musician / divide's vocalist
    [/LZ1]

    Отредактировано Ethan Hault (2022-05-10 04:18:16)

    +1

    3

    Дрю смотрит на часы, затем на своё отражение в зеркале, затем - снова на часы. Это rolex, но всем похуй. Через четыре минуты, двадцать один этаж на лифте и один заёбанный женский вздох он щёлкает пальцами, и сигнализация новенькой теслы, на которую всем похуй тоже, отключается снова. Стекло медленно опускается вниз. На улице ночь и прохладно. На Джин платье от philipp plein и нет белья. Дрю останавливается в своей вальяжной походке по направлению к автомобилю и оборачивается на неё взглядом "детка, ты здесь?". Джин отвечает на этот взгляд своим, другим, скучающим и отравленным насквозь скептицизмом: "шевелись уже, давай". Ей хочется, чтобы этот вечер закончился поскорее. В клубе Oasis или где-угодно ещё. Он швыряет в урну пачку nat sherman - пустую (как и всё здесь), но зато с премиальным табаком. Джин ухмыляется.
    Промахнулся.

    Сатира затягивается и превращается в спектакль с дешевой массовкой. Ей не нравится. Джин морщит нос, как от запаха тухлятины, которой провоняло всё вокруг. Иногда ей кажется, что её жизнь этим запахом пропиталась. Возможно, Тейлор была права, и Люк Джефферсон - ничего, чтобы переспать с ним ещё пару раз, но от мыслей об этом ей хочется вскрыться. У неё уже давно никого не было.
    Сталкиваясь с Люком в пролёте лестницы огромного пентхауса с видом на Центральный парк, Джин предпочитает отводить глаза. Ей блядски стыдно (ведь он так не считает).

    Я бы хотел, чтобы ты была собой, но я знаю, что требую невозможного, - говорит Люк, задерживая её лицо напротив своего лица, когда заталкивает её в свой рендж, вытаскивая с очередной вечеринки университета Лонг-Айленда на острове вблизи реки Гудзон. Вечеринка охуенная, но в этой тёмной, чернеющей по ночам воде, ей хочется утопиться. Он продолжает держаться. Держится - держится - держится, а затем снова видит красный, несколько секунд молчит, задерживает дыхание. Секунда перед взрывом как целая вечность. В нём ломается что-то внутри с треском, когда ладонь ударяет в середину рулевого колеса, - разрывает на части опять, - и автомобиль извергает из себя визг. Животный, дикий, сносящий всё на своем пути. Звук кажется почти оглушительным. Где-то рядом раздаются такие же звуки. Джин под чем-то (она даже не знает под чем).
    Кто ты, нахуй, такая?? - орет он на весь салон вперемешку с рыком и новыми ударами, а она вжимается в пассажирское кресло, испытывая животную потребность спрятаться. Люка срывает.
    Останови машину, - шепчет она, сначала без звука, одними губами.
    Останови машину, - затем уже крепче и громче.
    Джин, ты - сука, - Люк давит на газ. В её крови алкоголь и немного мета, в его - звериная ярость, усталость и отчаяние. Рендж проносится мимо улиц, знакомых ей уже пару лет, но сливающихся в единое световое пространство. Вспыхивающие на периферии сознания линии отделяют их обоих от того, чтобы въебаться в автомобиль на встречной. Неловкое движение руки, - короткое, резкое, - и им конец.
    Люк, осторожней.. - Джин не хочет умирать. Джин боится смерти панически.
    Она прячет лицо в руках, поднимает глаза к потолку, в котором сквозь заляпанное пятнами стекло не видно звезд. NY - не Сан-Хосе, здесь вообще ничего не видно, кроме ебаного чужого желания быть лучше кого-то ещё, и Джин тошнит.
    Останови машину, пожалуйста, - умоляет она, но Люк жмет на газ сильнее.
    Сука, - шипит он, впервые ей в лицо, не глядя на дорогу. Впервые - так безрассудно. Впервые - так мерзко, - Тебе же плевать на всех, да? Вообще на всех плевать? Скажи мне честно, Джин. Скажи мне!
    Рендж проносится мимо других автомобилей на бешеной скорости, и Джин страшно.
    На Фредо плевать.. на Мег плевать.. на Винса тебе плевать.. и на меня тебе плевать тоже. Ты используешь людей, Джин, - хватая ртом воздух, Люк задыхается, но резко тормозит на красный, - Ты как ёбаное самоубийство, Джин.
    Выдыхая, он задыхается. Откидывает назад голову, врезаясь в водительское кресло, пока её пальцы вцепляются в ручник и останавливают автомобиль на ходу. Он больше не сдвинется с места. Нажим на газ - не даст ничего.
    Открой, - произносит она в ответ, жестко и поджимая губы. - Открой, блять...
    Ничего не происходит.
    Если ты не откроешь эту блядскую дверь прямо сейчас, то всё кончится плохо, - хочешь знать, как именно? - Джин угрожает. Джин набралась всякого дерьма от своего отца. "Сука" - выражает взгляд Люка. "Я позвоню ему", - выражает взгляд Джин.
    Щелчок. Дверь открывается, за этим звуком происходит ещё один хлопок. Блядской сраной двери.
    "Да пошел ты".
    За который ей позднее будет стыдно.

    Вокруг неё Oasis, и Джин скучно. Ей чертовски скучно, и она покачивает в своих пальцах бокал, где жидкость bombay sapphire перекатывается от уголка к уголку (от края краю), а Джин снова тошнит.
    Дрю, меня тошнит, - сообщает она, толкая в бок своего парня на этот вечер. Кто он вообще такой? Она помнит только, что Эндрю Скотт нравится Фредо. Но почему он нравится ему? Почему - почему - почему? Может быть, он хорошо лижет? Нет, точно не поэтому. "Су-у-у-ка". Люк прав, - она сука.
    Она смотрит на него внимательным взглядом.
    Дрю, сколько тебе? - спрашивает впервые.
    Тридцать один, а что? - в его лице отражается замешательство, но Джин не запоминает ответ. "Сколько тебе, Дрю?" - спросит она когда-то ещё, не вспомнив, что уже спрашивала. Чьи-то пальцы сжимаются, плотно обхватывая её запястье. Oasis слегка плывёт, а бокал в свободной руке покачивается. 
    Что тебе надо? - мурлычет она, глядя в чьи-то голубые глаза ("кто ты вообще такой? ты не Дрю"). Смотрит, смотрит, смотрит - вспышка. Их фотографируют. Блять. Джин ненавидит фотографии, которые делают, когда она не согласна. Пальцами свободной руки она вмазывается в его лицо. Сейчас она не согласна. В её жизни документалки было слишком много. На другой руке много крови. Боль не чувствуется.

    Лучше бы ей было скучно и дальше.
    Макс Хасс, - задыхается рядом Тейлор. "Макс - что?" - охота спросить Джин.
    Прижмись ближе, - от него несёт алкоголем и травкой, и она отталкивает от себя его тело через несколько секунд. Но до этого:

    "вспышка"
    "вспышка"
    "вспышка"

    Её пальцы слишком сильно сжимают бокал. Стекло лопается под ними беззвучно (Марта, ты успела сделать кадр?). Ей кажется, что стекло лопается, не издавая звуков, но осколки прозаично раскатываются по паркету, повидавшему слишком много голливудских задниц, чтобы это стало сенсацией. Джин не больно. В её крови слишком много алкоголя, чтобы кровь на коже начала иметь значение. Это ситуативное принуждение. Она заводит на его лицо ладонь, проводит пальцами по скулам, останавливается на подбородке и поворачивает к себе. Красивое, заебанное и "кто ты, блять, такой" лицо.
    А теперь скажи ей, чтобы всё это дерьмо удалила, - шипит почти в губы, пока в метре от неё замирает с парой коктейлей Дрю. "Ненавижу тебя", - ты уже чувствуешь этот взгляд и "как я тебя ненавижу"? Толчок в грудь, чтобы да.
    Я не Бетани, я - Джин, - и пошли вы все нахуй.
    [NIC]Jean Lensherr[/NIC]
    [STA]dance, little liar[/STA]
    [AVA]https://i.ibb.co/GtwWXKD/jean.png[/AVA]
    [SGN] ~[/SGN]
    [LZ1]ДЖИН ЛЕНШЕРР, 24 y.o.
    profession: that actor's ex
    relations: no
    [/LZ1]

    Отредактировано Eva Moran (2022-05-13 22:39:46)

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » MAX & JEAN


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно