Сегодня в Сакраменто 30°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Конечно же, он не мог. На что только надеялась? Ответ был дан раньше, чем задан вопрос, но Алиса все равно спрашивала и просила.
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » провинциальные сказки


    провинциальные сказки

    Сообщений 1 страница 20 из 22

    1

    ру-реал, славянская мифология

    Марк Волков и Алиса Летавцева
    https://i.imgur.com/uJOgpKF.png

    25 июль 2021 × Красноярск
    Я все еще в клетке, понимаешь?

    [NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-05-26 21:42:28)

    +2

    2

    Яркий свет проникает сквозь закрытые веки. Так не хочется просыпаться. Мама, мама, можно я еще пять минут посплю? А потом — и в школу, универ, на работу — куда угодно... можно я еще пять минут посплю? В сознании чужие мысли. В теле — чужое сознание. Летавица так глубоко упала во враждебный черный космос чужой вселенной, что никак не могла найти выход. Свет тянул к себе, но та ли это звезда? Настоящее ли Солнце? Может, очередная обманка-воспоминание. Звезды падают даже днем, но на небо никто не смотрит и не знает об этом. Летавцева не падала, но летела куда-то вниз. С головы на ноги — и вот уже вверх. В реальность. В жизнь, в которой она не успела разобраться.
    Звезда упала, а никто и не заметил. Стряхнул пепел с плеча и пошел в свою жизнь...
    — Закройте шторы... — бормочет девичий голосок, Алиса сама не узнает его, какой-то чужой, слишком высокий и неприятный. Как будто детский. В комнате тихо, но кто-то закрывает лицо от солнца. Загораживает собой.
    Проходит несколько секунд, а, быть может, целая вечность, девушка открывает глаза. — Где я? — Тонкая бледная кисть тянется к лицу, дергается трубка капельницы. Алиса из тех девушек, на которых смотришь и думаешь — светлая, полупрозрачная, нежная... а по белой коже россыпью чужие письмена-шрамами. Вся в бинтах, как будто мумия, а под бинтами — корочки на заживающих ранках. Ей бы сейчас дозу чужого обожания и вожделения, а не таблетки-капельницы-мази. Летавица выздоровела быстрее бы в атмосфере веселья и не заканчивающейся оргии, чем здесь, в месте, куда люди приходят умирать.
    Пальцы проводят по сухой коже лица: мне срочно нужно с этим что-то сделать. Почему-то кожа на лице интересует сейчас больше, чем тянущая и пульсирующая боль на сгибе локтя, где капельница впивается иглой. Пальцы отнимаются от сухих бледных губ, рука ложится обратно на постель.
    В палате светло, чисто и тепло. Стерильно. Даже в плане звуков, как в бескрайнем космосе. Медсестра смотрит на Алису, качает головой, про себя бормоча "[i]бедная девочка[/i]", — ты в больнице, милочка. Повезло, что выжила. Не помнишь?.. к тебе тут полиция рвется, ты как, сможешь сейчас с ними поговорить? — Ответа не ждет, выходит из палаты, а уже через пару минут входит кто-то другой. Летавцева морщится: — закройте, пожалуйста, шторы. — Просит вновь, прежде чем начать говорить с посетителем. Лицо мужчины кажется знакомым. Девушка вглядывается в него, пытаясь вспомнить, что вообще произошло.
    [пару дней назад]
    — Ты уже почти готова. Таких у меня еще не было. Подходишь. Определенно подходишь. — Он всегда появлялся перед Алисой только в каком-то черном плаще, похожем на тех, что надевают на рыбалку. На лице — то ли маска, то ли вместо лица чернота. Девушка уже ни в чем не уверена, но кажется, она встретилась с самим Дьяволом. Во всех людях живет страсть, желание обладать кем-то и боль утраты, эти чувства считываются на животном уровне. Летавица умела чувствовать это и обращать себе на благо, но только не у этого мужчины. Он как будто был не просто другим существом, а не имел чувств в принципе. Ему доставляло удовольствие только причинять боль и страдания, но даже в этом было больше от ума и каких-то своих целей, чем от страсти к садизму. Алиса рассматривалась в его сознании как ритуальная вещь, и потому девушка не могла преобразиться, затронуть потайные струны души этого существа. Сбежать, обманув и притворившись кем-то близким и родным. Девушка не могла воспользоваться своей силой, а он как будто знал, кем она являлась на самом деле. Это страшно осознавать. Страшнее, чем наблюдать за новыми письменами на коже и пытаться разгадать их значение. Древний змей внутри летавицы спал крепким сном и не хотел помогать разобраться. А, быть может, он и сам впервые видел эти знаки, потому молчал.
    — Я искал именно тебя, — в его словах бред перемешивался с истинными желаниями и пугал. В его словах чувствовалась жажда и предвкушение. Алиса не знала, что узор на теле почти закончен. Летавица даже не представляла, что ей уготовано в полнолуние, которое будет через пять дней. Стоило бы бояться. Стоило бы попытаться сбежать.
    [день назад]
    Вода и никакой еды уже который день. Мучитель говорит — организм должен быть чист. Он напевает песню о звездах, как будто в насмешку. Знает, Алиса не умрет без еды. Тело ослабнет, но будет жить и ждать самого главного — человеческих эмоций. Не знает он, да и сама Летавцева, того, что если (когда) бренное тело погибнет, спящий внутри бессмертный змей воспарит и улетит в бескрайний космос, чтобы потом опять упасть на землю, призванный чьей-то скорбью.
    — Потерпи, моя путеводная. Потерпи. — Нашептывает, ставя в клетку очередную кружку с водой.
    Алисе тяжело дышать из-за ошейника на шее. Алисе остается шаг до прутьев клетки, цепь натягивается. Алисе холодно и страшно.
    Все больше лежит. Жадно пьет воду, а потом спит. Дни потеряли свое значение, превращаясь в один нескончаемый кошмар. В некоторые узоры попала инфекция, раны загноились. Даже во сне не спрятаться от боли, жжения и жуткого желания расчесать все порезы до мяса. У девушки уже даже нет сил плакать. Пусто не только в желудке, но и в голове. Еще немного и ее не спасти. Еще чуть-чуть и либо змей погибнет во время ритуала, либо воспарит в космос, забыв все земное.
    Тихое темное место разом заполняет свет и шум. Девушка открывает глаза, когда в них упирается луч фонарика: кажется, откуда-то из за границы света доносится голос "Господи, она жива". Алиса не верит в Бога, но она тянет руку к свету и вновь падает в темную липкую пустоту. Выныривает из этого омута пару раз, выуживая из общей картины лица незнакомых людей. Они напуганы, обеспокоены и смотрят с жалостью.
    Все, кроме одного лица.
    Это лицо врезается в память. В нем нет жалости — этого вполне достаточно, чтобы зацепиться и удержаться. Держаться так долго, как только сможет... но все равно сорваться в чужой враждебный космос чужой вселенной. Маньяк еще не победил, но у Алисы совсем не осталось сил бороться в одиночку.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-05-26 18:05:19)

    +1

    3

    -Давай, Ма – Марк мялся за спиной молодого хакера в нетерпении, нервно выкуривая уже не первую сигарету – она же умрет, блядь – 23 июля, снова день до полнолуния, день, который не знает, что такое терпение, когда любые эмоции в разы сильнее. Он смотрит на экран мобильного телефона, в надежде, что коллега смогли быстрее разобрать, что за подвал в окружении или все-таки местные программисты набрались ума. Мерный шум охлаждения компьютерного железа и непрекращающийся звук клацанья по кнопкам мог бы успокоить, если бы все это не сливалось в хаотичный отчет времени, после которого они найдут новый расписной труп. На видео тоже шел отчет времени и совершенно бессмысленные слова под ним «багровая река – только начало». В век компьютерных технологий и публичной жизни каждого, когда ты можешь спокойно узнать, кто у тебя  в соседях и что этот мудила ел сегодня на завтрак, становится нормой снимать преступление и выкладывать видео в сеть либо вовсе совершать в режиме реального времени. В полночь позвонил казах, когда Марк в редкие случаи уехал ночевать в собственной квартире. Медее была выделена кровать, а сам удобно располагался на диване, ему не привыкать, в кровати он обычно трахал баб, а на диване спал редко снимая даже верхнюю одежду. Но за день до полной луны мужчина всегда возвращался в квартиру, засыпал в спокойной и комфортной обстановке, чтобы иметь силы хоть как-то справляться с внутренним зверем. Но в этом месяце все иначе.
    -Блядь… — выругался Ма, с нервным воем взлохматив свою давно нестриженную шевелюру. –ничего не понимаю – пару секунд потупленного взгляда на один из мониторов, который показывал темную картинку девчонки в клетке. Серые стены, низкий потолок, настолько, что убийце приходилось пригнувшись перемешаться в пространстве и больше ничего. Сраные символы на стене, измученная девушка в клетке, она не шевелилась. И Ма, и Марк уже стали думать, что опоздали. Сбоку мелькал чат, в котором активно писали люди откровенный бред. Просили девушку избить, изнасиловать, сжечь. Подсказывали свои идеи, за которых по уголовному кодексу у нас не садят, большинство и не воспринимает происходящее реальностью, очередная постановочная съемка, очередная игра. Скоты.
    -Я не уверен… — вдруг замялся Ма – это на площади Революции – Марк вытаращился в экран, будто ему что-то даст горящая точка на карте Красноярска, реально указывающая на площадь. – где там? – опер набрал почти не глядя номер Данияра – Ма говорит, это на площади Революции. Где там блядь? – тяжелая тишина по ту сторону. –может метро? – забывается часто, что ветка метро в городе строится уже больше 20 лет из которых лет 10 заброшена, удобное место – в голову не придет, что так дерзко, почти на виду, кричи— не кричи, вряд ли кто услышит, и никому не будет дела до того, кто безлико, может даже в охране объекта, болтается на стройке.  – Я выезжаю.  – Марк находился дальше своих коллег, но знал, что те, рванут сразу, вряд ли кому-то сообщая. Уверенности ни у кого не было, что это действительно то самое место, как и шумным появлением не хотелось спугнуть.

    К станции «площадь Революции» подъехали практически одновременно, проверив табельное оружие, Данияр пошел первым, минуя строительные вагончики. Марк боялся, что не успели, подобные опасения жрали каждого. Спуская под землю ожидаешь много чего, но все-равно не будешь готов ко всему возможному. Потому, когда среди тишины вдруг слышится писк гребанных крыс, кто-то из коллег вскрикивает. Этого было достаточно, чтобы убийца скрылся из поля зрения камеры.
    Найденное помещение будто было выстроено специально и облюбовано убийцей уже давно. Роспись на стенах была сделана вряд ли краской, тусклое освещение шло откуда-то по проводам сверху. Марк первым же делом, стянув с себя куртку, попытался вытащить из клетки девушку. Данияр же – отключить камеры, а оставшиеся были вынуждены подняться наверх для того, чтобы вызвать скорую и полицию, а так же пройти по следам убийцы. Здесь некуда было уходить, некуда прятаться. Так куда он пропал? Раны на бледной коже жертвы  кровоточили, только коснись ее. Набросив на холодные оголенные ее плечи свою куртку Марк с ужасом осознал, что она жива, что и озвучил.
    Пара минут и  помещение было заполнено. Девушку увезли на скорой, все остальные следственные действия Марка уже не касались. Он наконец-то должен уехать их города.
    сейчас…

    Марк находился в зале ожидания. Прошло уже почти 3 дня, а девушка все еще не приходила в сознание. Да, они упустили чертого маньяка и сейчас только вопрос времени, когда тот возьмется за следующую жертву, если уже не взялся.
    -С ней нужно поговорить, вы понимаете? Может есть препараты какие-то? – врач недоуменно пялился на Волкова – она истощена, потеряла много крови, удивительно, что вообще жива. — Не успевает закончить словесную тираду, как медсестра сообщает «она очнулась». И несмотря на возражения врача, Марк идет к той в палату. Стояла середина солнечного дня, потому на просьбу потерпевшей мужчина отреагировал сразу и плотно задернул шторы.
    -Разрешите представится. Оперуполномоченный по уголовному розыску… — девушка прикрывает глаза и Марк понимает, что нет времени на условности и стоит перейти к делу сразу. – Вы помните как Вас зовут? Где Вы были чуть больше недели? Что с Вами было? и... кому стоит позвонить, чтобы приехали к Вам?

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    +1

    4

    Возвращаться даже мыслями в темное помещение не хотелось. Запах сырости, тающего воска и горящих фитилей, казалось, въелся в кожу и завис в носу. Вдох и все воспоминания обрушиваются мощными цунами на еще не пришедший в себя мозг. Алисе от этого не комфортно, морщится, как от зубной боли, но зато не падает в забытье опять. Открывает глаза и цепляется взглядом за оперативника. Его лицо знакомо, в том всем ужасе его лицо всплывает, как надежда на освобождение. Теперь же... что ему нужно?
    — Подойдите ближе. — Тогда, под метрами земли, она не просто запомнила его, потому что он вытащил ее из пропасти, а потому что почувствовала его. Неосознанно забрала частичку его самого. Мужчина тогда, казалось, источал во все стороны ярость, животный магнетизм и секс. Все эти эманации помогли запустить внутри процесс заживления. Зараженная инфекцией кровь самоисцелялась. Побудь он рядом немного дольше, состояние Летавцевой поразило бы докторов. Впрочем, они и так удивились, что она осталась жива и не заработала заражение крови. Но переливание на всякий случай сделали. Порезов на теле было слишком много и многие из них выглядели откровенно плохо. Для полного восстановления Алисе нужно что-то большее, чем просто нахождение рядом столь сильного объекта страсти. Ей нужно, что бы вся его энергия, была направлена на нее.
    Когда опер подходит к кровати, девушка цепляется пальцами за ладонь мужчины. Сейчас его эмоциональный фон ровнее, нечего взять, чтобы ему самому хватило. Что же с тобой тогда было, а? Говорит, впрочем о другом: — это вы, да? Вы меня нашли. — Спрашивает, но так уверенно, что понятно: ответ ей известен. — Спасибо... принесите в следующий раз цветы. Здесь ужасно воняет смертью. — Слабая сейчас физически, но такая самоуверенная и сильная морально. Как и раньше. Как и всегда.

    Пальцы сжимаются на ладони опера сильнее, как будто заставляя его слушать внимательнее: — меня зовут Летавцева Алиса Сергеевна, я из Москвы. Здесь жила с Александром Зуевым в гостинице Hilton Garden. Месяц где-то... он бизнесмен... — Спотыкается о смерть любовника, замолкает. Понимая, что не уверена, а убили ли его на самом деле? Тот вечер теряется в густом черном дыме, как будто сознание чем-то заблокировали. Пальцы слабеют, отпускают ладонь мужчины. Хочется плакать, но слезы замирают где-то внутри. Алиса была не из тех, кто на публике показывает свою боль или привязанности. Саша был неплохим человеком, возможно, летавица смогла бы с ним прожить какое-то время. Впрочем, уже не узнать.
    — Вы знаете, где я была — вы меня нашли. — Голос вмиг стал бесцветным, как будто его опустили в раствор отбеливателя и там он лишился всех своих красок и полутонов. — Найдите Зуева, я не уверена, но мне кажется с ним случилось что-то плохое. — Девушка совсем не уверена, что он жив, но сказать об этом вслух также страшно, как и признать собственное бессилие перед похитителем. Ее — древнюю могущественную сущность — поймал какой-то человек. С этим сложно смириться. Алиса не хотела признаваться в этом даже себе.

    Девушка закрывает глаза, в голову опять лезут образы мрачного места. Зажмуривается сильнее, но это не помогает. — В гостинице вещи и документы. Мы возвращались из театра, когда это все произошло. Со мной была сумочка и телефон. Я никогда не ношу с собой паспорт. — Добавила, когда, казалось, уже и не собиралась ничего говорить. Еще несколько мгновений тишины, а потом: — он не отпустит меня. Я так боюсь... — Страхом сковало не только разум девушки, но как будто и древняя сущность чего-то боялась. Как будто письмена запирали в клетку звездного змея и вот-вот клетка захлопнется, а он — не сможет воспарить. Прервать вечную жизнь страшно. Таких, как летавица — слишком мало, кто знает, как сильно качнется чаша весов мироздания, если с одной из сторон убрать такую весомую фигуру.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1

    5

    Девушка выглядела не лучшим образом, светлые спутанные волосы, перебинтованные раны, ей, наверное, и обезболивающее ставят. Почему-то ее стало жаль. Шрамы останутся, как постоянное напоминание о том, что пришлось пережить. Марк подходит ближе осторожно, будто сам может сейчас навредить или спугнуть удачу. Пальцы ее горячие сжимают  его ладонь и одергивать не хотелось, не хотелось и отпускать. Нельзя привязываться к  жертвам, но ему казалось, что тогда если бы нашел ее мертвой, то не вытерпел бы больше, ненависть и так всегда настолько сильная в тот день могла бы заставить пойти на риск, могла бы заставить остаться в городе, пойти по следам. Этот тошнотворно сладкий запаха гниения до сих пор где-то здесь, он рядом, в ее волосах может, может на ее коже. Он  мог его нагнать, если бы был сильнее. И вот она, смотрит устало, но смело, отлично помнит все, даже фрагментом то, как он нашел ее.

    -а какие цветы принести? – после всего сказанного задает вопрос, чтобы дать возможно девушке не потерять хрупкое душевное равновесие, обычно жертвы сразу начинают рыдать, все отрицать и выгонять. Алиса же  держалась как-то пугающе спокойно. Сил у девчонки может даже больше чем у него самого. Цветы никому никогда не дарил, эта мысль как глупо проскакала по такому незавидному факту.
    Номер в отеле надо будет проверить, Зуева подать в розыск тут же, но пока есть возможность, Волков не мог  тянуть с тем, чтобы не задать после.

    -Может Вы помните кто Вас похитил? Какие-то отличительные черты? Шрамы, татуировки, особенности голоса, хоть что-то – Марк полагал, что убийца похищает, истязает и насилует девушек не только ради какого-то культа, ему это приносит удовольствие и кроме девушек, тому никто не нужен. Ошибочность суждений мужчина не допускал хотя бы потому, что не было никаких отступлений и в таких делах психи последовательны. Резко с девушек не перейдет к детям или мужикам. С убийствами последних месяцев Марк связывает и другие, совершенные раннее, хотя многие скептично смотрят на теорию о том, что маньяк учился, искал подходящий способ обездвиживать девушек, оттачивал мастерство, искал подходящих. Что общего между ними всеми?  Подтянув стул ближе к кровати, Марк присел рядом, не торопил. Мозг устроен так, что не даст человеку погрузиться в травмирующий опыт снова, заблокирует часть воспоминаний, заставит забыть или вовсе исказит, сотрет детали, которые в деле оперативника так важны.
    Врач дал на беседу не больше 5 минут, потому задать еще и уточняющих вопросов и помочь хоть что-то вспомнить, не успел:

    -Время для посещений вышло – мужчина средних лет непримечательной внешности зашел в палату и бросил неодобрительный взгляд на Волкова, давая понять, что тому следует сваливать отсюда. Проходя мимо, задержался на пару секунд, поравнявшись с врачом. Что-то в нем было знакомым, что-то заставило почувствовать легкий укол волнения.

    -Я вечером вернусь – с трудом оторвав взгляд от врача задал последний сейчас вопрос – Вам кроме цветов что-то еще нужно? – в номер отеля они прямо сейчас все и выедут, потому мог оттуда что-то нужное прихватить.

    Как только Марк выйдет за дверь, врач со слащавой улыбкой подойдет к кровати Алисы, чтобы проверить капельницу.
    -Вам нельзя волноваться, дорогая — мягкий успокаивающий голос внушал доверие, таким докторам хочется верить. - Вам нужно сейчас отдохнуть — морфина в кровь Алиса получит больше, от чего почувствует слабость и скорее всего снова уснет.
    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    Отредактировано Mark Ruiz (2022-05-26 18:18:26)

    +1

    6

    Наверняка, будь Алиса обычным человеком, который проживал свою скучную размеренную жизнь, сейчас бы разговора не получилось. Девушка, чуть больше двадцати лет отроду, попросту закрылась бы в себе, не в состоянии пережить увиденное и пройденное. Молчала, погружаясь каждый день во все эти образы пугающие и практически нереальные. Она бы сломалась: или заработала стокгольмский синдром, или упала в такой отказ, что не вспомнила бы и собственного имени. Психика бы пыталась защититься всеми возможными способами. Но Летавцева не обычный человек, а присутствие рядом с ней сильного энергетического объекта только укрепляли как тело, так и сознание. Самое ужасное, что Алиса даже не осознавала этого в полной мере. Играя в человека, забыла кто на самом деле такая и притворялась, буквально сросшись с чужой кожей. — Лаванду... Жаль не весна, сирень бы подошла лучше. — Воспоминания о цветах вновь вернули голосу краски. Алису отвлекали мысли о чем-то, чего не было в палате. Сразу становилось как-то проще: мир не умещался в коробку больничной палаты. Он на самом деле больше и ярче. Он обязательно еще напомнит о том, что вокруг много радости, а не только страхи.

    Воспоминаний о похитителе было много и совсем никаких. Хотелось сказать: нет, не спрашивайте об этом. Хотелось попросить уйти. Зарыться в простынь с головой и ждать, когда станет проще. Легче. Спокойнее.
    Правда в том, что не станет, если просто лежать и ждать. Все лишь усугубится, демоны усыпят защиту и овладеют сознанием. Нужно говорить, и говорить громко. Показать, что никого не боишься. Чтобы внутренние страхи даже не думали вылезать наружу. — Он... — Алиса пытается совладать с нахлынувшей паникой и упорядочить то, что хочет сказать. Получается очень плохо. — Все время, пока я там была, он не показывал своего лица. Полумрак и какой-то черный балахон. Перчатки. Тонкие такие, латексные, но черные, а не белые. А лица — у него нет лица. — В воспоминаниях все именно так, но когда девушка говорит об этом вслух, понимает, что совершенно не уверена. — Может маска, я не знаю, но не блестели даже глаза. Полная чернота. — Именно из-за отсутствия лица — страшнее всего.
    Трет пальцами виски — нервное. Как будто проблема именно в путаности мыслей, а не в том, что маньяк больше похож на Дьявола. Если Марка летавица чувствовала. Живого, полного энергии и эмоций. К нему так хотелось прильнуть и забрать их полностью, до последней капли, то к похитителю не хотелось прикасаться ни взглядом, ни телом, ни силой. Не человек — отрава. Из него сочится яд, и больше ничего.
    Разговор прерывают, доктор явно намекает, что пора перестать мучить девушку. Алиса даже отчасти против, хоть и не выражает этого словами. Общение с Марком, его присутствие и энергия питали и восстанавливали лучше, чем лекарства. Летавцева старалась не переусердствовать и не забрать слишком много. Все-таки только в одном состоянии мужчина мог отдать и не заметить — в состоянии возбуждения. А в палате он вряд ли бы смог захотеть ее, даже приложи летавица всю доступную магию. То, что она сейчас забрала отразится на оперативнике усталостью и головной болью. Стоило посоветовать ему съесть хороший кусок мяса... но Алиса не станет этого делать. Он оперативник никто, чтобы заботится о его самочувствии. Тем не менее, она надеялась, что мужчина и правда зайдет вечером.
    — Возьмите мой чемодан, он собран. — Фраза странная, как будто Алиса собиралась уезжать раз собрала вещи, но на самом деле она его и не раскладывала. Приехала с двумя: один разложила. Все эти красивые нарядные платья и тонкие мнущиеся блузки, коротенький шелковый халатик и всевозможное дорогое белье. Александр видел ее только красивой, самой настоящей богиней, спустившейся с Олимпа. Во втором же чемодане находились вещи, которые можно не гладить: джинсы, футболки, шорты, нижнее белье в котором удобно, а не только красиво, и косметичка. Если что-то нужно было, Алиса доставала и потом также возвращала на место. А еще в этом чемодане имелось двойное дно и деньги. Не миллионы, но достаточно. Летавцева ненавидела чувствовать себя в клетке. Жизнь научила всегда иметь запасной выход. Сейчас, заполучив чемодан, она планировала воспользоваться планом под номером два — сбежать. Здесь, в больнице, ее никто защитить не сможет. Чувствовала буквально спиной, что за ней наблюдают. Понимала, что похититель не остановится.
    Сон навалился тяжелой плитой, казалось, она станет гробовой....

    В гостиничном номере — люкс класса — все так, как оставили при уходе почти неделю назад. Только утром на следующий день заходила уборщица: сменила постельное, все вымыла. Номер оплачен на два месяца вперед, конечно, у администратора возникали вопросы, почему постояльцы не появляются уже несколько дней, но в его обязанностях нет пункта "лезть в дела гостей".
    В большом шкафе купе три чемодана: два разобраны, один нет. Вещи аккуратно развешены и разложены по своим местам. Косметика и явно дорогие не местные шампуни и гели — в ванной. Ощущение, как будто жильцы ушли вчера, но явно собирались вернуться. В прикроватной тумбочке документы Алисы, какие-то рабочие документы Александра и его ноутбук. На тумбочке книга Дэвид Иглмен "Мозг: Ваша личная история." А в другой тумбочке несколько интим-игрушек, презервативы и смазка.

    Проснувшись через несколько часов, Алиса не почувствовала себя лучше, даже наоборот голова была какой-то тяжелой, а все тело ломило. В комнате — никого. Шторы открыты, солнце почти скрылось за горизонтом. "Отсюда нужно валить, ты же сама это знаешь." Нужно позвонить Драгомиру, пусть девушка и сбежала от него в другой город, он единственный, кто сейчас поможет без лишних вопросов. Возможно, было опрометчиво уезжать с Сашей. В Москве осталась вся жизнь. Квартира и то привычное, от чего так просто не откажешься. А здесь... здесь летавица столкнулась с болью, страхом и абсолютно больным на голову ублюдком, который все еще дышит в висок.
    Полицейского ждать даже как-то мучительно. Казалось, что он не приедет. Ночь же ждать — еще страшнее. Сил встать никаких, но как же важно знать, что за дверью сидит дежурный. Если там никого — она в большой опасности. Алиса впервые оказалась жертвой нападение, потому даже не представляла, чего ждать и защищают ли ее, как показано в фильмах.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1

    7

    Стоило пересечь порог палаты, как навалилась усталость. Может это и не удивительно, Марк бы сейчас не вспомнил когда спал в последний раз нормально. А сейчас бы лучше поехал домой, но уснул бы? Мужчине стоило только закрыть глаза, как он видел расписанные кровью стены, израненное тело девушки, грязь смешалась с кровью, жизнь со смертью, безумие с религией.
    Данияр был в полицейском участке, потому Марк первым делом набирает его

    -Слушай, потерпевшая говорит, что Александр Зуев, да, хуй тот из Москвы, наверняка мертв, они были в день похищения вместе. Его надо подать в розыск. И они остановились в  Hilton Garden, его надо осмотреть, как и опросить работников гостиницы.  – обычно, когда пострадавшая жена или убитая, подозревают мужа. В такое время живем, когда твоей смерти в первую очередь может желать близкий, но в случае с Летавцевой и сомневаться не приходилось, что это их убийц. Он на улицах Красноярска далеко не месяц. Зуев может увидел больше нужного, может просто мужику не повезло.  – выезжайте в гостиницу. А что по поводу символов на стенах и телах? – Данияр озвучил то, что и ожидалось – никто не может понять, что за письменность и с чем связана.  –Ладно. Я подъеду на место. – после он захотел вернуться, чтобы задать вопрос, помнит ли она где именно на них напали, но заглянув назад увидел, как девушка спит, а врач навис на над ней, будто в ее спящем лице хотел что-то разглядеть или поцеловать.

    -Ты  что, блядь делаешь? — Марк схватил врача за ворот халата и грубо вытолкнул из палаты.  Это возня привлекла внимание окружающих.
    -Я ее врач. Мне нужно было проверить ее состояние – врач был напуган. Искренне ли или это все умелая игра, но продолжение этих разборок ни к чему бы не привели. Опер грубо вмешивается в работу врача. Марк промолчал, подошел только к дежурившему у палаты полицейскому.
    -Если он будет заходить в палату – сообщи мне – сейчас ему вообще никто не нравился. Летавцева может быть единственная ниточка, способная привести его к убийце.

    Хилтон Гарден – одна из лучших гостиниц города. В 2019 году денег вложили в гостиничное дело немерено, все благодаря универсиаде зимней и наплыву туристов со всего мира. Полиция и эксперты были уже на месте, там же был и Данияр в холе, опрашивал администратора, проходя мимо кивнул ему, все-равно в кабинете они поделятся собранной информацией.
    Номер, конечно, лучший в гостинице, с видом на город, на реку. Здесь уже во всю работали, будто совершенно именно тут убийство, но в номере чисто настолько, что и вопросов не возникало – возвращались сюда или нет. Около недели никто и не думал сообщать о пропаже. Почему? Документ Марк проверил, в улики они точно нужны, а в больнице будут, потому опер взял с собой. Все остальное: ноутбук, рабочие документы, ставшийся телефон и  т.п будет изъято. Ведь этого Зуева могли просто заказать, а девчонке его просто не повезло. Нужно все версии прорабатывать. Вместе с документами с прикроватной тумбочки Марк взял и книгу, прочитано было чуть меньше половины. Книгу он эту не читал, но уверен, что в больнице должно быть не так интересно валяться без дела, перебирая в голове пережитое. А девушку вряд ли скоро выпишут. Осмотрено было все, вплоть до чемоданов, один из которых Марк попросил отвезти в больницу, сменяющий дежурный полицейский это и сделал незадолго до появления в палате самого Волкова.

    Часть дня Марк потратил на рапорты. Не любил их писать и всегда было жалко потраченного времени на писанину, но ничего не оставалось – это часть работы, без рапортов дело не сдвинется, хоть ты убийцу притащи за руку, как ты его нашел и кто координировал действия? Никакого самовольничества. А с тем следователем, с которым приходилось работать, послаблений никаких. На каждый шаг – подробный рапорт. В последнем рапорте изложил разговор с Летавцевой, опустив свое поведение в отношении ее лечащего врача, некоего Владислава Малкова, безупречная репутация, даже скорость не превышал, отличные успехи в медицине, такой образцовый гражданин славной страны только еще больше недоверия взывал у Волкова. Голова раскалывалась. И выпив уже вторую таблетку обезболивающего, оперативник все-равно не сомневался, что пойдет к потерпевшей. Выходя из уже пустого кабинета, Марк запер его на ключ, рапорт оставил на своем столе, завтра все-равно нужно будет со следователем поговорить.

    По пути заглянул в цветочный магазин, сирени никакой не было, а лаванду охотно продали, то и дело предлагая что-то в нее добавить. Но Марк в этом плане простой, если просишь лаванду, то будет лаванда, никакой тут вольности. Потому ее просто упаковали и оперативника отпустили. По пути он купил себя поесть в майдаке местного разлива и не затратив больше 30 минут на дорогу, пересекал уже длинный коридор. У палаты спал дежурный полицейский. Когда Волков подошел и ударил того по плечу, он нервно вздрогнул:
    -ты тут не спать должен, боец
    -виноват – коротко тут же поступил ответ. Никто отчитывать, конечно, не собирался. Полицейская работа – тяжелая и неблагодарная, все практически работают на износ, особенно кто в иерархии стоит ниже.
    -Кто-то заходил в палату? – Волкова интересовал только Малков, но по сообщению дежурного, были только медсестры ну и он сам заходил недавно с чемоданом. -Ладно, спасибо – в коридоре было пусто, никто особо не интересовался зачем тот пришел так поздно, да и Волкова тут успели уже запомнить все медработники, а может и обсудить, как таких неуравновешенных вообще держат в органах.
    В палате почти  ничего не изменилось. Казалось только, что было слишком душно, все так же у кровати капельницы, все та же нездоровая бледность на нетронутом маньяком лице. Летавцева не спала и когда она бросила на него взгляд, почувствовал себя дураком. Почему?
    -Ну, в общем, сирени не было, как-то так…  — он положил цветы на тумбочку, заметил что его куртка, та, которой прикрыл тело девушки, висела на стуле, видимо медсестры все-таки позаботились, не выкинули. – Вам не душно здесь? – головная боль как-то слабо отступала. Он приоткрыл окно о легкий прохладный воздух будто облегчил состояние. – как себя чувствуете? А, да… — он снова подошел к койке, пододвинул стул, чтобы сесть рядом, стоять уже тоже сил не было – Я документы принес и, наверное, это Ваша книга? Здесь поди не очень-то и весело сидеть в тишине и общаться только с персоналом .  – Марк рядом с цветами положил и документы, и книгу. - И как Вам? Книга? Вы не против, если я здесь поем? – впервые за целый день, - могу с Вами поделиться – неслыханная щедрость его самого уже начинала пугать. Ничего особенного. Он просто помог человеку, который сам не в состоянии себе помочь и обратиться не к кому. Ничего особенного.

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    +1

    8

    Когда чемодан оказался в палате, Алиса поблагодарила полицейского, дождалась пока он выйдет и попыталась встать, чтоб проверить содержимое. Она ничего не сказала о деньгах, спрятанных в нем, потому понимала, что не сможет предъявить, если их там не окажется. Не то чтобы не доверяла правоохранительным органам, скорее жила стереотипами, которые выстроили СМИ и некоторые сериалы о продажных ментах. Подняться не получилось. Капельница с глюкозой медленно, проистекала и уверенно держала на месте, намекая, что лучше не вставать. Впрочем, не только эта трубка: Алиса села на кровати и почувствовала головокружение.
    Организм был истощен, капельница и легкая еда, которой пытались вывести ее на прежний уровень пока не справлялись. Вот и как, спрашивается, совершить побег, если обычная медицина слишком долгая для таких целей, а взять мощный энергетический поток здесь не получится? Оставалось жрать всех по чуть-чуть, забирая у людей последнее. Худшим раскладом будет, если оставят здесь надолго — придется по ночам наведываться в детское отделение. Летавцева старалась обходиться сексом, но долгий голод толкнет и на крайние меры, к которым она бы никогда не прибегла в любой другой ситуации. Пить кровь детей для нее всегда было за гранью дозволенного, но сейчас она оказалась в критическом положении. Выбор очевиден — ее жизнь важнее любого чужого ребенка.

    Где-то еще через час вернулся опер, с цветами и совершенно помятым лицом, как будто сидел в соседней клетке с Алисой. Потянувшись к нему эмоционально, немного даже расстроилась: голодный, уставший и как будто злой. Злость Летавцевой не нравилась, тяжелая эмоция и совершенно не пригодна для выздоровления. Кроме цветов, аромат которых тут же наполнил палату, он не принес больше ничего. Жаль.
    Отвела взгляд. Ничего — это не совсем все. Было еще кое что: спокойствие. Довериться кому-то сложно, но этот мужчина вносил вместе со своим жилистым телом, ощущение безопасности, которое разливалось также ощутимо, как и мягкий лавандовый запах. — Спасибо, — то ли за цветы, то ли за ощущение присутствия.
    Неопределенно махнула свободной рукой, в палате пахло лекарствами и кондиционером. В больницах даже очищенный кондиционером воздух, пах слишком стерильно. Если бы летавица перестала смотреть в себя, а заглянула бы в сущность Марка, давно бы уже поняла, почему от него исходят такие сильные эманации, даже когда он просто сидит рядом. Она бы почувствовала не_совсем_человека, ведь встречала разных людей и нелюдей на своем веку. Но не прислушивалась. Хуже того, подсаживалась на чужую силу, как на наркотик.
    Каждый раз, когда он оказывался в ее поле доступа, проникала загребущими ручонками все дальше и дальше в его существо, забирая по крупице да по кусочку. Это эгоизм — брать больше, чем можно, но Алиса искренне считала, что имеет на это право.
    — Мне, кажется, убирают обезболивающие и потому становится хуже. — Честно призналась, хоть и не могла сказать все как есть. Будь Драгомир здесь, он бы уже организовал выписку и лечение на дому. Подогнал оргию в ее честь или хотя бы выдал парочку влюбленных на съедение. Что значат кратковременные эмоции людей, когда речь идет о существе, которому миллионы лет? Ничего.
    Вот уже вечер, а Летавцева так и не смогла попросить позвонить. Возможно, сейчас самое время? Мысли прерываются книгой, которую захватил из номера полицейский. — Спасибо, вы очень внимательны. — Впервые, кажется, со времен освобождения, Алиса улыбается. Ее представление о полицейских разбивалось о поведение мужчины. Ей нравилось такое отношение. Уже давно она себя чувствовала больше вещью или красивым аксессуаром, и только с Марком сейчас почувствовала заботу. Забота — это приятно.
    Короткий взгляд на книгу, потом опять на мужчину: — я пока не дочитала, но интересно взглянуть на людей. — Понимает, что оговорилась и добавляет: — попытаться понять — других людей и себя. — Привстает на кровати, усаживаясь удобнее: — конечно, не стесняйтесь. Нет, спасибо, меня кормили бульоном, сказали, что нельзя ничего тяжелого и жирного. — Мысленно, радуется, что сейчас мужчина поест и у него можно будет забрать еще немного сил. Жестоко, конечно, но иначе никак.
    — Извините, а можно я позвоню от вас? У меня здесь никого нет, но вдруг... — Алиса не может сказать "мой сутенер", но по факту собиралась звонить именно ему. — Но вдруг папочка сможет приехать и забрать меня. — Летавцевой двадцать три по паспорту, выглядит без макияжа и дорогих шмоток на восемнадцать максимум, потому ей сложно отказать. Почти ребенок.
    Пока Марк поглощает свой ужин, Алиса набирает заученный наизусть номер. Трубку не берут долго, она даже начинает нервничать, что незнакомый номер с явным кодом другого региона, может с легкостью быть проигнорирован. Драгомир все же отвечает. — Привет, пап, — задает тон, чтобы сутенер даже не подумал начинать спор. Если она говорит "папа" — это означает нечто серьезное. — Я уехала с Александром в Красноярск и мы попали в неприятность. Можешь приехать и забрать меня? Я сейчас в больнице, это номер сотрудника полиции, который меня спас... Позвони ему, как приедешь, я без телефона. Хорошо, жду. Очень. — Алиса понимает, что забыла как зовут полицейского, но Драгомир взрослый, сам сможет все узнать. Сбрасывает вызов и протягивает телефон: — спасибо. Хочется побыстрее выбраться из этой палаты... Извините, я тут поняла, что совсем не помню, как вас зовут. — Разговор — обычный разговор — почему? Алиса не могла понять, мужчина пришел опять опрашивать ее или потому что обещал, что зайдет? Ответ почему-то был крайне важным для нее.
    [NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1

    9

    -и что нового  и интересного из прочитанного узнали? – можно ли понять другого человека? Можно ли понять этого психа, который подвергает девушек таким пыткам? – видимо мне тоже полезно прочитать, а то я не понимаю других людей – на просьбу позвонить Марк удивился, обычно в больнице стараются узнать есть ли родственники, которым следует позвонить или полиция, он не стал спрашивать, может, не желая на себя брать больше расследования убийств, он даже не подумал, что может быть кто-то, кто переживает, и кто-то кто девушке может помочь.  Протянул девушке телефон  с разблокированным экраном, на заставке красовалось фотография, сделанная в лесу родного края, ничего особенного.

    -А вам раньше никто не предлагал позвонить родственникам? – хотя ошибки в работе у всех случаются, с тем объемом, который навалили на каждого, сокращая расходы бюджета.  Пока она разговаривала, Марк ел, и как бы не хотел вслушиваться в разговор, все-равно не мог оставить без внимания суть. Забрав назад протянутый телефон, ответил:

    -Марк – дожевывая оставшуюся булку, добавил – Волков. – вытерев рот тыльной стороной ладони как-то на автомате по привычке, ему бы следовало сейчас задать пару вопросов про Зуева и идти ночевать в своей квартире, но он сначала поясняет:
    -Конечно, Вашему родственнику следует приехать и помочь вам встать на ноги, но вы Красноярск пока покинуть не можете. Вам нужно будет побеседовать со следователем в участке, может, потребуется помощь в самом следствии. Будет суд, в котором свидетельские показания, в том числе и Ваши, будут нужны. Вашего друга мы подали в розыск. По поводу него я сюда и пришел – очень глупо пытался обмануть даже себя самого. Он мог прийти с утра и задать эти пару вопросов, но тянуло его сюда что-то другое. Будто иначе он упустит важного человека, упустит нить в следствии, будто непременно девушка исчезнет, если не будет за ней должным образом следить – Вы можете сказать, где именно на вас напали, где вы в последний раз помните ваше совместное нахождение с Александром Зуевым? В чем он был одет, может какие-то особенные приметы? Вплоть до украшений – никогда не знаешь, что именно может до нужного человека довести и сейчас любая, казалось бы, мелочь могла таковой не являться. Сейчас пока дана ориентировка без какой-либо дополнительной информации, фотография, бизнесмен из Москвы. Скоро понаедут родственники Зуева, адвокаты, может притащатся оперативники из Москвы дабы взять в свои руки следствие, провинциалам ведь доверять нельзя.  Хотелось побыстрее найти этот московский геморрой и не довести до состояния столичного наплыва в славный Красноярск.

    -И, пока Ваш отец не приехал, вы можете мне говорить или передавать через дежурного, что Вам нужно. – Марк устал так сильно, что, казалось, мог уснуть даже здесь. Сменить дежурного потому не мог, здесь оставаться – лишние разговоры о том, что Волков слишком прикипел к потерпевшей и стоит того направить работать над другим делом. К счастью или к сожалению не раскрытых дел много и есть куда разгуляться и куда сослать оперативника. Выслушав девушку, Марк встал на ноги, стянул со спинки стула свою куртку и подошел к окну – я снова закрою, думаю достаточно. Завтра, если возникнут еще вопросы – я приду или если у Вас возникнет желание или что-то вспомните. Да. Я в вашей книге оставил свой номер телефона на подобный случай. А сейчас отдыхайте.

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    +1

    10

    — Марк... — мужчина замер на пороге, а она, как будто впервые смущается, переступая через себя, просит: — не уходи. — Тяжело признаться даже себе, что дело даже не в страхе перед маньяком, а больше перед собой. Кто даст гарантии, что маньяк не придет сюда? А кто, что Алиса дождется утра и не сбежит? Оставаться здесь страшно, но все, что она может — попросить остаться рядом — даже не забрать с собой. К себе.

    В голове сейчас образовалась какая-то каша, потому вопрос о книге загоняет в тупик. Алиса непонимающе посмотрела на книгу: — так сходу и не скажешь. Лучше сами почитайте. Знаете, каждый видит свое. Иногда, я даже думаю, что два разных человека из одной и той же ситуации извлекают разные уроки. — Летавцева не уверена была, что сможет сейчас поддержать хоть какой-то конструктивный диалог. С большим удовольствием помолчала бы, обняв, а еще лучше — избавившись от всех этих капельниц и бинтов, попыталась вылечить себя так, как должно. Но никто бы не понял этого. Возможно, поддавшись на чары Марк уступил бы, сдался без боя, но потом на многое посмотрел бы с другой стороны. Хотя, кто знает как внутренний волк отреагировал бы на вмешательство летавицы? Лизал ноги, как послушная собака, или попытался огрызнуться, напоминая, что он не домашний песик.

    — Вы предлагали утром, и потом еще кто-то, но я только сейчас поняла, что со мной произошло и где я нахожусь. — Виноватая улыбка. На самом деле все были максимально внимательными и доброжелательными, но девушка не могла никому довериться. Даже набирая номер близкого человека — а Драгомир за пять лет совместного сотрудничества стал именно таким — волновалась, что ее отвергнут. Или, что хуже, попросту проигнорируют. У людей есть очень неприятная черта: пропадать, когда в них так нуждаешься.
    Повезло, что сегодня вечером именно главная "голова" была у руля, кто знает, какой прозвучал бы ответ, напорись на одну из тех личностей, которые Алису несколько пугали. Девушка делала вид, что не замечает их, но на самом деле, просто принимала мужчину таким, какой он был, получая такое же принятие в ответ.
    Новая информация просто сбивает с ног: она не сможет уехать отсюда просто так? Хуже новости не придумаешь. На лице появляется тень тревожности. — Мне нельзя здесь остаться... он найдет меня. — Озвучивает мысли, которые продолжают вертеться как в голове, так и на языке. — Может, это все можно сделать как-то быстро? Чтобы не маячить... мне, правда, очень страшно. — Слишком давно Алиса не чувствовала страха. Как будто его попросту не существовало, а потому сейчас он буквально сковал все чувства. Не разрешал сделать и шаг. Влево, вправо, расстрел.

    Летавцева садится на постели, чтобы дотянуться но руки Марка. Пальцы смыкаются на запястье, слушает как бьется сердце, и тут же отпускает, как будто прикосновение было случайным. Впивается взглядом. — Мы возвращались из театра, я не подскажу название, но смогу узнать на фото. Там были какие-то колоны и высокие двери. Метра три, наверное. — Все эти прикосновения — чтобы сократить эмоциональную дистанцию. Чувствовалось, что Марк будто отгораживается от всех, но ей важен был тот ресурс, который он отдавал. После его визитов как будто сама становилась сильнее.
    Куда легче черпать энергию у женского персонала больницы, но те крупицы — капля в море, Марк же сам напоминал бездонный океан, но это все сокрыто так глубоко, что у летавицы попросту не хватало времени, чтобы дойти. Чтобы упасть в него с головой и восстановиться.
    — Светлая рубашка, брюки, портмане, айфон, часы Rolex Cosmograph Daytona на черном ремешке, а сзади на циферблате — его имя; и перстень, тоже с инициалами на внутренней стороне. Он никогда не снимал этот перстень, говорил, какая-то семейная реликвия. Не знаю, насколько дорогая вещь, но точно золотая и с драгоценными камнями. А часты — чуть больше семидесяти тысяч евро стоили. Мы их в Швейцарии покупали. — Молчит, что у нее есть похожие в номере среди украшений. В принципе, со своими украшениями мысленно уже попрощалась. Возможно, нет смысла даже дожидаться Драгомира, слишком опасно ждать, пока маньяк найдет ее и доведет дело до конца. — А так, ни больших родинок, ни родимых пятен, ни тату. Фото же у вас есть? В гугле точно есть. — Спрашивает, а потом отвечает сама же на свой вопрос. Рассуждая об Александре, Летавцева значительно погрустнела. Ей действительно было тяжело принять то, что произошло. Отчасти, она винила во всем себя.
    Опускается обратно на кровать. — Спасибо, я очень благодарна, что вы помогаете мне. — В голосе звучит все, что и девушка произносит вслух. Благодарность. Алиса действительно не понимает, что Марк носится с ней, как с ребенком. Но внутренне чувствует его особое отношение.

    Вот так просто — одной просьбой ломает стену. Марк все еще может отказаться, но Алиса только напирает: — здесь даже еще одна кровать есть. Мне правда будет спокойнее... а, может, и вам. — В больницах в принципе мало одноместных палат, даже в этой была еще одна койка, хоть и без пациента. Алиса понимала, что пытается добиться чего-то почти невозможного, но если бы Марк только знал, что он для нее как подорожник: хоть к ране прикладывай. Ко всем и сразу. — Мы никому не скажем. Пожалуйста.
    [NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1

    11

    Здравый смысл вопит во всю: «надо уходить», а на дальнейшие разговоры, если требуются какие-то пояснения – отправлять кого-то другого. Данияра, например, он еще тот хитрый лис, способный невзначай разузнать все, что нужно, но Марк чувствует личную ответственность перед ней. Будто именно он виноват в похищении и в том, что псих до сих пор не пойман. Виноват ли в том, что она сейчас боится и вынуждена просить не уходить, а ведь уйти все-равно придется, не сейчас, так утром.

    - не беспокойтесь. За дверьми дежурный полицейский. Вы под постоянным контролем… Вас тут точно никто не тронет – говорит уверенно, а сам не уверен. Он не знает кем является этот психопат, он мог быть и врачом, и даже полицейским. Кем угодно, кто способен войти сюда и под предлогом процедур или анализов увести девушку из палаты.

    Возвращается назад, садится все на тот же стул у койки, вытянув ноги, он устало потер шею. – Я могу понять Ваш страх, от части, но если Вы не поможете… — ответственность за чужие действия возлагать на потерпевшего, наверное, неправильно, но Марк всегда говорит все, что думает, редко заботясь о чужих чувствах – он ведь не остановится. И сейчас вы в палате, а у него очередная девушка сидит в клетке, пока без прямого включения, но я уверен, что зрители тому жизненно необходимы.  Только вот почему? Признание ищет, хочет в историю войти. Ведь про Чикатило фильмы снимают и у каждого на слуху. Любят люди славить психопатов. –  Марк замолчал сразу, как понял, что он находится сейчас не в кабинете и разговаривает не с коллегами, которые уже привыкли рассуждать об убийствах, искать мотивы преступников и в принципе свыклись с мыслью, что человек – самое страшное существо на планете, ибо только он убивает себе подобных ради извращенного удовольствия или высшей цели.

    -Извините, я порой забываюсь -  легкая улыбка едва тронула его губы. Виноват. Ему бы сейчас дать обещание, что ее больше никто не тронет, но не может раскидываться такими словами и не может ее упустить и отпустить. –Если Вы будете со мной, даже на постоянной связи. Я сделаю все, чтобы Вам больше ничто не угрожало. Я бы Вас и из больницы забрал, как окрепните и на это дадут добро. У меня есть мало кому известное жилье в живописном месте. Знаете какая в нашем крае красивая природа? Не знаете. В Москве Вы точно не могли такой видеть – ухмыляется своей внезапно возникшей любви к малой родине. Временами его посещали мысли уехать в столицу, и каким-то весомым аргументом была «болезнь», что проявляется каждое полнолуние, но на самом деле он не представлял своей жизни вдали от красноярских просторов, от близких людей, которые имею намного больше значения, чем он позволяет себе это показывать. – особенно в это время года. – Марк устраивается на этом стуле и прикрывает глаза – не спешите уезжать. – усталость наваливалась так стремительно, что он без проблем уснет прям так здесь и сейчас, под спокойный и приятный шелест голоса  девушки. Здесь было так тихо, что даже полушепот доходил до сознания ясно и легко. – Расскажите, за что вы любите Москву? – может и ему стоило бы побывать в этом городе, дать ему шанс раскрыть себя, может Марк там способен найти свое место, просто оценивает так же, возможно, как и пострадавшая от города москвичка. Что она знает о Красноярске? Город, в котором ее пытали и собирались убить. Что Марк знает о Москве? Что она «не резиновая».

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    +1

    12

    Оперативник просит не волноваться, говорит, что за дверью сидит полицейский и охраняет, но девушка не может довериться никому. Только Марк хоть как-то остужает страх, рвущийся вулканом из самой души Алисы. Она и сама не понимает, откуда взялась эта связь между ними, но только с его появлением, можно хоть ненадолго расслабиться. Даже не спать, а просто посидеть и помолчать. Поговорить. Прикоснуться — взглядом, мыслью, подушечками пальцев.
    Видно было, что вся эта история задела оперативника за живое, да настолько сильно, что он не сдержавшись, высказал поток мыслей и опасений. Об этих же вещах думала и сама Летавцева, но что она могла сделать? Не расскажет же, что выжила только потому, что не совсем человек. Как и не может рассказать, что не совладала с маньяком своей силой. — Марк... у него ментальные проблемы. Он не чувствует, — Алиса говорит это уверенно, но неожиданно даже для себя. — ничего не чувствует. Возможно, психопат или социопат. Или все это — работа, и он подходит ко всему с холодной головой. — Летавцева не может объяснить, почему так считает, но она почти уверена в этом. Если он человек, то у него большие проблемы с выражением эмоций. Потому и не получалось найти в нем хотя бы крупицу, чтобы поддержать свое состояние. Маньяк или обладал защитой кого-то очень мощного — как древнее божество, или сам не был человеком. Но об этом девушка тоже не могла сказать прямо. Сегодня она говорит, что во всем виноват какой-то злой демон, завтра ее отправляют в психушку. Такое вполне могло случиться после всего, что девушка пережила. Совсем не важно, что другой мир существует. Это отходит на третий план. Тот, на который не смотрят обычные люди. Который им попросту не виден.

    — Вы переживаете, я понимаю. — Алиса улыбается в ответ. Ей нравится видеть оперативника таким человечным, как будто не он видит на работе массу ужасных вещей. Как будто не он должен был уже зачерстветь от всего этого кошмара и воспринимать жизнь в жестких рамках добра и зла.
    Предложение остаться здесь — рядом с Марком, да еще и уехать куда-то за город — очень неожиданно. Алиса даже не знает. что на это ответить. В другой ситуации если бы ей такое предложили, она только рассмеялась и сказала, что свои проблемы решит сама. Только Марку не хотелось так отвечать. Ни смеяться над его предложением. Наоборот, хотелось сказать: едемте прямо сейчас. Вместо ответа опущенный взгляд на собственные руки. Алиса, соберись! Взгляд на Марка: — я подумаю.
    Это означало "да, но не все зависит от меня".
    Это означало "да".

    Марк рядом, но не дотянуться. Потому Летавцева даже не попытается дотронуться. Только ляжет поудобнее и лицом в его сторону: — я не говорила, что люблю Москву. — Даже с закрытыми глазами Марк может услышать в голосе улыбку. Алиса в принципе чаще говорит с улыбкой на лице, чем без нее. Знает, что так голос звучит мягче, приятнее и женственнее. Крадется по чужой душе на мягких кошачьих лапах. — Но там совсем другой мир. Мой мир. И в нем безопасно. — Впервые, стыдно признаться, чем зарабатывает. Не то, чтобы скрывала эту информацию особенно тщательно, но и не афиширует. — Жизнь там быстрая, никому ни до кого нет дела. Жизнь там или красивая, или тяжелая. Наверное, тяжелая она много у кого и не только в Москве, но я редко сталкиваюсь с трудностями. — Марк мог подумать, что она избалованная дочка богатого отца. Когда он увидит Драгомира, то все станет понятно... захочет ли после этого забрать в свой дом в лесу? Не подумает ли, что Алиса испорчена полностью, до основания души? Хотелось бы верить в лучшее, но девушка работала в эскорте и когда попыталась вырваться — чуть не умерла. Стоит ли верить в свою удачу? Александру, впрочем, повезло еще меньше. — Но там красиво и весело. Много возможностей. Потому все туда и едут... я бы лучше жила где-то у моря. Может, в Европе. — Но на самом деле, если не обманывать себя и не жить по чужим правилам, то Алиса хотела бы довериться Марку. Подойти так близко, чтобы стало страшно от возможности потерять это все. — Не думайте, мне нравится моя жизнь. Чаще всего. Потому что я свободнее многих. А в клетке — страшно. Теперь я это точно знаю. — Взгляд на мужчину — а он как будто спит.
    Девушка приподнимается, голова кружится, но делает над собой усилие. Марку что-то снится, это видно по тому, как бегают глаза под опущенными веками. Что-то страшное. Алиса это чувствует и ей совсем не нравится. Потому садится на постели, откидывая простынь. Дает организму привыкнуть, а после — встает. Подходит к мужчине, благо капельница на колесиках, а трубка довольно длинная. Аккуратно проводит ладонью по его лбу, забирая тревоги и навевая приятный спокойный сон. Пока он спит внутренняя защита как будто только становится крепче. Аура обволакивает мужчину плотнее и уже не выдернуть из нее несколько выбившихся нитей. Девушка обходит со спины Марка и как будто обнимает — волна энергии окутывает и Алису. Становится легче, проще, теплее. Как будто что-то светлое и живое вытаскивает из темного холодного космоса. Хочется поддаться этому чувству, но летавица знает, что не может переусердствовать, ведь Марк заболеет. Упадет в депрессию, словив эмоциональное истощение.
    И я сгораю в твоей атмосфере...
    Разводит руки, отпускает, отступает, возвращаясь в кровать, пока Марк не проснулся. Какое-то время Алиса смотрит на него, а потом закрывает глаза, проваливаясь в спокойный сон.

    [утро]

    Когда Алиса открыла глаза вновь — никого в палате. Марк ушел, забрав свою курточку. Девушка около минуты пялилась невидящим взглядом в стул, который отставили подальше от кровати. Так хотелось знать, что ты не одна, но... летавица была опять одна. Всегда — одна.
    Взгляд цепляется за яркое пятно, которого не было раньше, а потому оно привлекло внимание. Ярко красные маки стояли в вазе с водой, вместо лаванды, которую принес накануне Марк. Вначале улыбнулась, даже не понимая, что думать. Может, это Драгомир? Но сознание не задерживается за эту мысль. Глазами ищет цветы оперативника. Их нет нигде. В душе зарождается какое-то нехорошее волнение. Приподнимается, неожиданно осознав, что после ночи чувствует себя намного лучше. Даже раны почти не болят. Это ли влияние Марка и его силы? Пока об этом думать не время, нужно для начала разобраться с цветами. У вазы лежит открытка. Поднимает ее, раскрывает и видит знакомые жуткие символы.
    Дыхание перехватило, а потом раздается громкий пронзительный крик Алисы. Открытка падает из рук на пол, девушка отшатывается от столика, задев букет. Ваза падает и разбивается, все вокруг в воде. Открытка быстро набирает влагу.
    Когда в дверях оказывается полицейский, Алиса только и повторяет: — он был здесь.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1

    13

    Мы верим, что время линейно, наверное, это дает чувство мнимого спокойствия, защищает наш разум от безумия, дает ощущение выбора и призрачного контроля над тем, что нам никогда не принадлежало – жизнь. Мы шагаем по мертвой петле снова и снова себя обманывая. Марк сидит на стуле сейчас с тяжелым чувством, что все это уже было. Он засыпал у пастели потерпевшей, он тонул в ее боли и страхе, в ее петле, пытаясь дать эту линейность, дать ее и самому себе. Что вообще важно в этой жизни настолько, чтобы обманывать себя. Поимка маньяка, который снова и снова расписывает женщин ради какой-то высшей цели. Социопат и психопат должен находить в происходящем удовольствие, цель. Ради чего все эт делает? Каждое его действие – ритуал, если бы могли разгадать письменность, которой одаривает тела жертв, то все стало в больше степени понятым.

    Она говорит про Москву таким спокойным, глубоким, мелодичным голосом, заставляя Марка утонуть в этом, расслабиться и уснуть, гуляя по родному селу как в тягучем густом киселе по пояс с сухой осенней травеу догорающего родительского дома. Страх увидеть смерть, осознать ее силу резко привалил к земле, беспомощно и бессильно заставляя ползти и задыхаться в этом тягучем воздухе. На его руках символы с рук Алисы,его лицо цепляет на себя острые порезы полевой травы, они складываются в предложения, их смысл вертится в сознании, но их не получается ухватить. Никак. Момент. Все погружается в блаженную тьму,  легкость, ничего нет. Меркнет даже осознание себя.

    Марк проснулся рано утром. Солнце только-только проглядывало из-за горизонта, поднимаясь яркими лучами из-за крыш многоэтажных зданий родного города. Сегодня будет солнечный теплый день. Мужчина попытался встать не привлекая внимания, но шея так болезненно затекла, как и ноги, что глухой стон все-таки с губ сорвался.
    Надо будет запомнить о последствиях такого сна
    С трудом встав на ноги, он с минуты задержался  у койки Алисы. Девушка была такой светлой, казалось, во всем, даже ее голос звучал сейчас в сознании, ассоциируясь с поднимающимся солнцем, ярким и теплым. За дверьми уже слышалась возня. Он достал из кармана телефон, чтобы увидеть на часах 5:13. Стоило бы сходить в душ, выпить кофе и идти на работу. Зуева нужно было найти скорее и нужно было убираться из палаты так же, пока начальство не узнало чем ночами Волков занят. Ему никто не ставил в обязанности девушку охранять.
    За дверьми дежурный полицейский спал. Марк думал его разбудить, а потом решил, что это лишний человек, который может доложить, что оперуполномоченный Волков от потерпевшей вышел в 5:15, а рапорты о новом посещении  в подобных подробностях мужчина не хотел. И в принципе эти рапорты писать.

    Вернувшись в отдел, первым делом во все ломбарды города была дана ориентировка на возможные улики, которые должны привести к пропавшему Зуеву, пару часов ушло на написание очередного рапорта, в котором мужчина опустил ночевку в палате потерпевшей. А после поступил звонок, в котором дежуривший полицейский сообщил о срыве Летавшевой. Сразу же к ней подорваться не удалось, его направили в ломбард, в котором, как сообщалось, могла быть описанная Летавцевой вещь – кольцо с гравировкой. На место вместо Волкова выехал Данияр, но уже через час напарник позвонил, чтобы сообщить «Летавцева пропала».

    -Твою мать! – выругался тут же в трубку и отключил звонок. – Сука! – в голове судорожно гулким роем боролись возможные варианты. Ее похитили снова, она сбежала или все это какая-то очередная ошибка и девушка тупо переведена в другую палату, а зарегистрировать забыли. Вариантов масса, но самые неудобные, конечно, брали вверх. Выйдя на улицу, где ослепительно жаркое солнце теперь больше раздражало, чем радовало, экран телефона засвечивало, нихуя не было видно. Может по номеру телефона, которому она звонила что-то знает ее отец. Позвонить стоит. Тогда возможна новая проблема – шумный отец с чертовым столичным гонором. –Блядь! – Марк все-равно набирает этот номер, ждет, но ответа не получает. Еще раз. А после садится на байк и гонит к Ма. Пусть пацан пробьет номер, скажет, что за тип этот отец и может ему хоть что-то станет ясно.

    Через еще буквально час у Волкова была подноготная некоего Драгомира. Никакой дочери у того не было и каким хуем связаны с Летавцевой стоило только догадываться. Попытки дозвониться не увенчались успехом, Марк оставил голосовое сообщение, в котором выдал, что Летавцева пропала, и если Драгомир Багров не сообщит о возможной причастности к этому, то к тому будет направлена полиция.

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    +1

    14

    В голове набатом: беги. Прячься. Залезай как можно глубже в нору и не показывай оттуда нос. Больше никаких мыслей. Мент, который должен был следить за ее безопасностью, смотрит удивленными глазами. Сбежался и персонал, и мимо проходящие зеваки. Все хотели заглянуть, узнать в чем причина. Алиса пыталась абстрагироваться, собраться, но паника захватила все нутро. Как он ее нашел? Как узнал, где она находится? Но хуже всего — что делать дальше? Полицейский не справился, а если бы Марк не ушел рано утром, что случилось бы ночью? Явно не простая открытка при пробуждении, а вновь подвал и сырые стены. Летавица себя любила слишком сильно, чтобы позволить подобной ошибке повториться. Ее нашли потому что кто-то из полиции слил информацию или этот псих как-то связан с этой больницей. В вариант, что где-то под кожей спрятан маячок — верилось с трудом. Могли ли применить на девушке какую-либо поисковую магию? Вполне. Пока она находится в таком состоянии, слабая и безвольная, защита ослаблена. Только, как так получилось, что человек может использовать магию? Да и вообще, как так получилось, что человек пробрался в палату незамеченным?
    Пока полицейский пытается спасти от воды открытку, место преступления от нарушения целостности картины, девушку переводят в соседнюю палату. Она забирает с собой чемодан, наотрез отказываясь после возвращаться в прежнюю палату. Врачи не обращают внимания на то, что она куда подвижнее, чем была вчера. Они не замечают, что признаки истощения отступили. Марк своей энергией буквально вытащил ее из ямы. Оттащил от грани, куда она уже начала падать.
    Пока криминалисты добирались, как и другие полицейские, Алиса сидела в палате и раздумывала что ей делать дальше. Здесь — как стало понятно — уже не безопасно. Нужно срочно отсюда убегать. Девушка помнила слова Марка, что ее просто так не отпустят. А потому она должна уйти сама. На деле самые страшные мысли оказались правдой — никто ее не защитит.
    Если бы Марк приехал сейчас, он бы мог уговорить ее. Переубедить как-то и просто забрать. Было в нем что-то такое, что внушало доверие. Что-то к чему тянуло. Алиса пока не понимала, что именно это было и какая его внутренняя сила так притягивала, но факт оставался фактом. Он единственный сейчас мог удержать от падения. Его не было рядом. Никого не было рядом. Потому девушка в очередной раз делала то, что умела лучше всего: убегала. К сожалению, сейчас не хватало никаких сил, чтобы превратиться к другую. Измениться так, что никто бы ее не узнал. Ни Марк, ни маньяк, ни даже она сама себя. Алиса себя в этом убедила, хоть и понимала где-то внутренне, что маньяк найдет ее в любом воплощении, потому что он видит не внешнюю оболочку, а внутреннего древнего змея. А Марк... способен ли он учуять под новой внешностью прежнюю душу? Летавцева уже не узнает. Она все решила и отступать назад не собирается.
    Переодевшись в джинсы и футболку, прячет под ветровкой руки в бинтах. Шрамы уже покрылись коркой и занести инфекцию можно не бояться. А после ночи рядом с Марком, затянулись даже те, которые до этого подвали признаки сепсиса. Мужчина стал главным лекарством, а не доктора и антибиотики.
    В чемодане нашлись даже черные балетки, легкие, но для лета вполне подходящие. Достав деньги, Летавцева разделила их на несколько пачек и рассовала по карманам. Чемодан решила не брать, только документы и деньги. Лучше купит себе в одном из магазинов рюкзак и все необходимое. Если она сейчас выйдет с чемоданом, это привлечет слишком много внимания.

    Суматоха на этаже сыграла на руку Алисе. Пока полицейский, который был один, отлучился узнать работают ли на этаже — или хоть где-то в здании — камеры, оставив потерпевшую и весь этаж под присмотром охранников больницы, которые так и не поняли, что им нужно — никого не впускать, не выпускать или что вообще, Алиса покинула этаж. А через пят минут и само здание больницы.
    Сначала своим ходом, потом на автобусе, девушка уехала как можно дальше от больницы — в центр города. Все это время путала свой маршрут и пыталась понять: следует ли кто-то по пятам или нет. Так и не заметив преследования, она немного расслабилась.
    В магазине купила рюкзак, там же шапку. В Красноярске, несмотря на лето, прохладно, надев шапку и в таком образе, Летавцева тут же превратилась в девчонку восемнадцати лет, не имеющую ничего общего с той собой, которую видели все вокруг. Это уже не соблазнительница и не эскортница, это пять минут как выпускница школы. Теперь очень легко затеряться среди подростков или студентов.
    Переложив из карманов документы и почти все деньги в рюкзак, девушка зашла в кафе, чтобы позавтракать. Ни сил, ни мыслей "а что дальше". Алиса впервые за долгое время чувствовала себя очень потеряно. Драгомиру звонить не хотелось. Номера Марка у нее не было, да и смысл набирать его, если сама же и сбежала? Нет. Теперь ей путь только отсюда подальше. В Москву — обратно — а лучше в Европу. Куда угодно, только бы не чувствовать взгляда в спину. Только бы забыть о смерти, которая раньше никогда не волновала древнего и мудрого звездного змея. Теперь же она чувствовала себя потеряно и уязвлено. Очень непривычно.
    Дожидаться, пока ее словят за руку и вернут — в больницу или подвал — не стала. Закончив с едой, попросила у официанта вызвать такси к кафе в аэропорт. Теперь главное успеть сбежать из города. Девушка не знала как быстро ее подадут в розыск, да и подадут ли вообще, но мешкать нельзя, это она понимала. Потому, купив билет на самый ближайший рейс до Москвы, стала ждать самолет в кафе, попивая очередную кружку кофе. Внутри все еще роилась паника, от чего девушка периодически поглядывала по сторонам, пытаясь понять — нет ли среди этих людей маньяка, который так упорно ходит за ней по пятам.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-06-17 12:53:26)

    +1

    15

    Марк забыл на какое-то мгновение, что люди совершают глупейшие ошибки, когда пытаются сбежать из города. Когда Ма кинул сообщение о том, что Летавцева, возможно, в Емельяново, опер смог глубоко вдохнуть еще не прогретый летним солнцем воздух, бросить  «Дура» себе под нос и тут же мчаться в аэропорт, ничего не сообщив вышестоящим…

    Грядут изменения. Тяжелые, в которых место найдется избранным. Так верил он, так верили его люди. Неизвестный тяжело ступал по только что вымытой плитке забегаловки неподалеку от аэропорта. При всей осторожности, прикрывая лицо кепкой и поднятым воротником спортивной кофты, мужчина не привлекал внимания. Он сел через один столик от Летавцевой и прислушался  к происходящему  вокруг. Небольшая доля того, что местная полиция проявила таким образом изобретательность существовала, а неизвестный не хотел так глупо рисковать.

    -Индийский чай. Грузинский чай – практически пропела официантка, встав  у столика посетителей за спиной неизвестного. – Только лучшее

    -Да я в этом даже не сомневаюсь – саркастически поступил ответ от молоденькой девушки. Едва ли та перешла в старшую школу. Но в подростковом возрасте дети так спешат повзрослеть, что раздражали своим карикатурным поведением. С ней за столиком сидел либо отец, либо любитель лолиток. –Саша… - он нервно посмотрел на часы, а потом бросил взгляд на наблюдающего неизвестного, не придав тому никакого значения. – Либо  заказывай уже, либо  выезжаем сейчас. Времени мало. – заурядные люди, без особых способностей и целей. Неизвестный быстро потерял к ним интерес, понимая, что  те в ближайшее время уйдут. Внимание тут же перебросил на скучающую парочку у окна. Судя по остывшему или допитому кофе, они тут давно.

    -…честно говоря, потраченного времени жаль – девушка накручивала прядь волос на палец и отсутствующим взглядом смотрела в окно – приехали в эту сраную дыру, чтобы что? – явное московское произношение  тоже быстро отмело все подозрение. Пара подростков у кассы что-то оживленно обсуждали и сама Летавица. Яркая, такая сильная. Мороз прошел по коже, когда ее легкий взволнованный взгляд пробежал по лицу Неизвестного. В какой-то момент, ему показалось, что она вспомнила его, но было ли это возможно? Вряд ли.

    -Вы будете что-то заказывать? – раздраженно спросила официантка, дав понять, что здесь не зал ожидания и либо он заказывает что-то, либо выметается. Раздражение от такого беспардонного вторжения вскипело и у Неизвестного. – Кофе черный. .

    Драгомир к моменту прослушивания голосового сообщения не на шутку обеспокоился. И это беспокойство было связано вовсе не с судьбой и жизнью Летавцевой, его больше волновала собственная шкура. Он хорошо окопался в Москве и в ближайшие лет 15 вообще не собирался ее покидать. Бизнес шел в гору, да и приятно иметь дело с красивыми девушками и человеческими пороками. Но чему он и научился живя среди людей, что лучшая тактика защиты – нападение, потому позвонил по номеру, с которого пришло голосовое сообщение С него же звонила и Алиса.
    -Я, конечно, все понимаю, вы так поддерживаете образ оборотней в погонах и набрасываетесь как шакалы на любого, кто подвернулся. Но впредь терпеть я это не собираюсь. У вас там разгуливает ебаный психопат, а вы, вместо того, чтобы разыскивать Алису, угрожаете мне… - мужчина хотел было добавить, что в следующий раз разговор состоится в суде, но не успел, звонок был сброшен. – после, набрал номер одной из своих девочек, дав указание заказать билет на ближайший рейс до Красноярска.

    Марк гнал по заполняющимся улицам родного города, лавируя между автомобилями легко. Скорость и власть над ней, заставляли отбросить все насущные проблемы, и тирада Драгомира не имела сейчас никакого значения.  Выжимая все, что можно было из старого байка, он надеялся, что успеет найти девушку раньше, чем кто-либо еще...

    Паршивый кофе, не первой свежести салат и несъедобные пельмени  Неизвестный отодвинул сразу же, как заметил, что Летавица засобиралась. Сердце бешено колотилось в волнении. Это можно было  сравнить с ожиданием долгожданной встречи, когда вот-вот теплые руки коснуться шеи, а мягкие губы нежно поцелуют. Как назло сейчас было время, когда люди спешат с работы домой и по другим суетным делам, напоминая о том, что разговоры о перенаселении планеты может быть не такие уж и глупые. Бросив пару купюр на стол,он не стал дожидаться, когда его расчитают, боясь потерять Летавицу из виду. Идя против настойчивого течения людского потока, Летавица могла спокойно лавировать и продвигаться вперед, Неизвестному же приходилось скалой идти следом, постоянно сталкиваясь с очередным спешащим горожанином.

    -Да блядь, смотри куда прешь! – Неизвестного грубо толкнули, от чего тот пошатнулся и отвлекся от наблюдения. Он потерял ее из виду. Бросив гневный тяжелый взгляд на идиота, он молча толкнул того, будто и не прилагая особых усилий, а мужчина при этом потерял равновесие. Никто не стал вмешивать в подобную ситуацию.

    Летавцеву грубо схватили за рукав и дернули к себе.
    -Куда собралась? – Марк злился, злился так, что волчьи повадки проскочили в оскале. – Совсем дура что ли? Чтобы, блядь, больше не выкидывала такого. Что случилось? Нахуй?
    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    Отредактировано Mark Ruiz (2022-06-17 06:03:15)

    +1

    16

    - Индийский чай. Грузинский чай, - слышит Летавцева раз в третий, официантка явно угорала по тик току и решила приобщить к этому действу и всех остальных. Мысли цепляются за эту простую фразу, выныривают из лабиринта страха, по которому вот уже который раз бегали. Поднимает взгляд, осматривает все вокруг. Замечает новых посетителей, которых еще минут пять назад точно не было. Взгляд вяло скользит по лицам, изучая.
    Людей много, что не удивительно. Почти все - в паре или тройке, только мужчина вдалеке - один. Его лицо видно плохо, сидит в пол оборота и под таким углом, что и не поймешь куда смотрит. Милая, у тебя паранойя. Пытается успокоить себя, но присматривается. В чертах не разберешь ни черта, да и память сейчас закрытая книга. Мужчина, как мужчина. Сотни таких же заполонили улицы Красноярска. Ничего примечательного.
    Взгляд в спину не отпускал. Это и было самым страшным - невозможность хоть на минуту расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке. Единственные часы спокойствия - то время в больнице вместе с Марком. Воспоминания теплом разливаются по грудной клетке, а легкая улыбка появляется на губах. Но реальность смывает ее тут же, достаточного одного резкого громкого звука - внутри заходится волной волнение.
    Не хватает мобильного, сейчас бы новости почитать, а не ожидать в любую минуту нападения. Даже людное место - не гарантия того, что все будет хорошо. Но вместо этого только чай, какой-то музыкальный канал и окружающие люди. Часы тянутся, время как будто не двигается. Раздражает при этом буквально все. В кафе заходит еще компания. Кто-то уходит. Люди живут своими жизнями и только Алисе не удается жить.

    Хочется курить. Пальцы барабанят по столешнице. Хочется курить и спокойствия. Обычно тянущая энергию из людей, сейчас девушка испытывала нечто противоположное. Это как умирать от жажды посреди океана. Еще один глоток чая, а после поднимается одним быстрым движением и к выходу. Стрельнуть сигарету по пути из терминала. Людей много, кто-то прилетел, кто-то улетает. Алиса лавирует между ними, спешит, как будто может куда-то опоздать. Что-то внутреннее ведет. Пропускает один выход, нацелившись на дальний. Там людей не меньше, но как будто спокойнее что ли.
    Вздрагивает, когда кто-то хватает за локоть. Крик остается в горле невысказанный. Человек, который так по-свойски хватает за руку и тянет на себя - Марк. Алиса улыбается: - привет, - а потом виновато добавляет: - я испугалась. Он был там... понимаешь? - В этом и заключалась вся правда. Многовековой звездный змий испугался - человека. Такого ужаса не знают смертные, а вот бессмертным, столкнувшимся с подобными проблемами, не совладать. В одиночку.
    Злой и взвинченный Марк получает не своевольную суку с принципами, а испуганного ребенка, который вместо истерики кидается на шею, обнимая. Алиса забирает его злость себе, перекручивает это чувство в фарш и проглатывает, латая собственную защиту. Восстанавливая силы в момент. - Я хочу уехать отсюда. Он не остановится, я чувствую, он рядом. Очень близко. Что-то срочно надо выдумать такое... - Шепчет в районе шеи. Отсчитывает как будто минуты до прыжка с обрыва. Боится, что оттолкнет... но хотел бы оттолкнуть, не летел бы через весь город, чтобы наорать, правда?
    Странное чувство, когда на тебя орет совершенно незнакомый и чужой человек, но лучше этого события - не было ни одного за день. - Проводи меня на рейс, пожалуйста. - Такое вот решение, как будто другого и нет. Как будто: отпусти. Как будто: держи крепче.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-06-21 13:47:47)

    +1

    17

    Неизвестных мог легко расправиться с нервным прохожим одним легким движением. В кармане он сжимал тяжелую рукоять складного ножа. Удержаться от опрометчиво поступка было трудно. Он почти выбрался из этого жужащего людского потока, видел Летавицу, до нее рукой подать было, и с ней бы был завершен первый круг ритуала. Но все пошло крахом, когда увидел ее рядом с Волковым. Этот опер стал серьезной помехой и стали уже серьезно подумывать о том, чтобы его убрать. Может прямо сейчас?  Гнев захлестнул так неудержимо, но уверенный шаг вперед был остановлен  обиженным сибиряком. Все грозило вывернуться в потасовку и привлечение уже совсем нежеланного внимания…

    Девушке хватило легкого прикосновения, чтобы злость невесомо таяла, как туман с поднимающимся солнцем. Мысль о том, что она жива, разгоняла кровь и жаром отдавалась там, куда девушка прижималась. Ее руки переплелись  на шее,  собственные же непослушно  укрыли девичий страх в ответных объятиях. Минута и от прошлой раздражительности не осталось ничего, даже когда услышал ее просьбу.

    -Я не могу – и это чистая правда. При всем своем образе и, может быть, не всегда найденные по протоколу  нити к раскрытию дела, он всегда думал, прежде всего, о возможных жертвах и тех, которые могут быть, если преступника не посадить. В полиции денег не заработаешь, как и не заработаешь славы, не беря «на лапу», но  в его сфере есть идейные люди, которые занимаются своей профессиональной деятельностью только, чтобы  окончательно система не загнила. Он помогал людям и стремился к справедливости. Живя на хате в 30 квадратов в одном из спальных районов Красноярска, разъезжая либо на служебной тачке, либо на старом  байке, мужчина и не задумывался, что будет с ним лет через 15, наверное, потому что и не надеется дожить до пенсии и старости. – Ты уедешь и он продолжит убивать. – с момента, как удалось  спасти Летавцеву, не было убийств, которые можно было бы отнести к данному делу. – Ему нужна ты – он отстранился и в черных глазах и поджатых губах вряд ли можно было увидеть хоть намек на возможный способ договориться, хотя и надеялся, что помощь и содействие будут оказаны. – Мы не вернемся в больницу и я не скажу о тебе в отделе начальству. – Он сел на байк протягивая девушке шлем.  – Есть у меня одно место, о котором никто не знает. Поехали – он бросил короткий взгляд в сторону возни  и побоялся только того, что придется в это вмешиваться, когда  задача была в другом. – Поверь мне. – слова сами вырвались, глупо, необдуманно. «Поверь мне» сродни дать обещание, которое давать он никакого права не имел, не в ответе даже за самого себя  в период полный луны. – Я не могу тебя отпустить – последняя фраза в которой звучала не только профессиональная необходимость. К Летавцевой тянула какая-то сакральная сила, что-то, чему противостоять было невозможно и даже если девушке удастся сбежать, Марк был уверен, что он ее найдет даже на краю мира.

    Дорога не заняла много времени, на постоянно увеличивающейся скорости, Марк уходил все дальше от аэропорта и возможности выбраться из этой западни. Холодный ветер бил в лицо и, постепенно, городские улицы сменились  асфальтированной дорогой ведущей через густой смешанный лес. Встречных автомобилей было все меньше и в итоге, на протяжении около 20 минут, казалось, что рядом нет ни души, когда пришлось свернуть с трассы на проселочную дорогу, увязая в неприступных таежных лесах. Здесь воздух стал гуще, света меньше и больше дикого ощущения отсутствия вмешательства человека: только эта плохая дорога, по которой продолжал уже на меньшей скорости увозить столичную девицу Волков. Петляя и продвигаясь вглубь, вскоре пара добралась до небольшого деревянного дома, одиноко стоящего вблизи неглубокой вялотекущей реки. Почти у самой дверь он остановился и с легкой улыбкой нарушил здешнее природное спокойствие

    -Вот мы и приехали – заметив на лице девушки явно замешательство  не смог удержать усмешку и добавил – Не бойся, вреда я тебе не причиню, да и здесь есть все необходимое. По крайней мере на первое время – протянул девушке руку, приглашая вместе войти в дом, но только толкнуть дверь, как зазвонил телефон. На дисплее высветилось "казах". Данияру нужно было ответить. - Ты осмотрись пока - бежать тут было некуда и глупо, потому даже не рассматривая этот вариант, Марк оставил девушку одну, приняв звонок. Связь здесь ловила очень плохо
    -...ребята, прикиньте, здесь есть радио - Данияр кому-то восторженно отвечал. - Марк, ты куда пропал? Мы тут нашли кое-что. Приезжай. Тебе понравится. Координаты скину. - Никаких лишних разговоров и объяснений, по телефону никогда дело не обсуждалось детально. Марк понимал, что без надобности Данияр звонить бы не стал. Потому заглянув в дом, в котором низкие потолки создавали какое-то ощущение еще большей близости с едва ли знакомой девушкой, Марк всего на секунду забыл вообще зачем сюда заглянул.
    -Мне нужно уехать не надолго. Ты же глупить не будешь? - затянувшаяся пауза говорила о том, что ему нужен, был необходим ответ. И только после добавил - И, может, чего-то привезти?

    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    Отредактировано Mark Ruiz (2022-06-20 22:34:01)

    +1

    18

    Конечно же, он не мог. На что только надеялась? Ответ был дан раньше, чем задан вопрос, но Алиса все равно спрашивала и просила. Ей так хотелось сбежать отсюда: из этого города, из этих охотничьих угодий зверя, куда опаснее любых ее врагов за все века. И пусть истинная сила змея спала глубоким сном, но даже ему доносились отголоски страха человеческой сущности летавицы. Марк же ощущался не просто щитом, но куполом закрывающим от прочего мира. Девушка пока не могла понять его природу, но сейчас - когда была уже почти здорова - понимала, что перед ней не просто человек. Кто-то сильный, но земной и смертный. Внутри нее жила сущность, век которой сопоставим с рождением Вселенной. Вечные живут медленно, горят ровно и спокойно. Тепло, чтобы растянуть вечность как можно дольше, не раскаляясь докрасна. Живущие от силы несколько столетий, горят ярче, жарче и интенсивнее. Любой человек - яркое молодое Солнце в сравнении с умирающей - гаснущей - звездой горящей в летавице. Она пожирает этот жар, согревая древнего змея.
    Доверять без вопросов - такое впечатление производил Марк. Ему хотелось верить, и Летавцева верила своим ощущениям. Они оба понимали, что маньяк завис на ней и пока жива - не успокоится. Помог бы отъезд? Возможно, спас бы ее жизнь. А что до жизней остальных? Алиса жила по правилу: какая разница, если на кону моя жизнь? У Марка все оказывались равны. Он бы защищал любого человека, как ее. Где-то внутри кусала змея обиды, которая нашептывала, что другие и она - это разное и сравнивать никак нельзя. Только девушка не слушала этот тихий шепот, доверяя мужчине.
    Он отстраняется и взгляды - не глаз, а словно душ - встречаются. - Тогда не отпускай, - Души договариваются о чем-то своем, в то время как люди - говорят о вещах более приземленных. Алиса сама не понимает, почему вместо попытки к бегству, наоборот соглашается. Берет шлем и садится на байк. Не присущи ей все эти благородные поступки. Она - не филантроп. Главное для нее всегда только она сама. Только ее безопасность и комфорт. Так почему сейчас отказывается от своих интересов, чтобы поехать неизвестно куда с человеком, которого видит в третий раз в жизни. Обнимает его, прижимаясь щекой к широкой спине.

    Алиса даже не могла подумать, что это загадочное место может находиться за городом. Возможно, пойми она сразу, что окажется в глуши, никогда бы не поехала. Устроила бы историку на весь аэропорт. Да что угодно. Но она доверилась, и теперь удивленно осматривала местность. Хорошо еще, что сейчас на ногах удобные кроссовки, а не привычные туфли на шпильке. - Здесь много комаров? - Вопрос, но скорее констатация факта. Рядом водоем - а это главное, что нужно для размножения, не только насекомых, но и любому живому существу.
    Улыбается, - я не боюсь, но... это лес. - Стоило ли говорить, что московская барышня ни дня не жила в подобных условиях. Алиса, не летавица. Другое дело, что свою роль можно сыграть хорошо, только если сжиться с нею. Вот девушка и сжилась, став избалованной москвичкой. Прикосновение к протянутой руке - и вот новый ворох эмоций - Марк ощущал это место совсем не иначе, ему здесь действительно нравилось. Да так сильно, что это чувство передалось и самой девушке. - Ладно, - пальцы разжимаются и пока Марк разговаривает по телефону, она проходит в дом.
    Тут пахнет травами и пылью, но запах не вызывает отвращения, наоборот - здесь как будто живут древние духи из старых поверий. Спокойно. Алиса проходит глубже в дом, слышит как под ногами скрипят половицы, - это дом здоровается. Возможно в других обстоятельствах девушка и была бы в восторге, но сейчас ей волнительно. Приключение затягивалось. Марк как будто спрятал ее от мира, но что если преследователь находит ее по какому-то своему внутреннему компасу и даже здесь ей не безопасно? Хотелось пока откинуть эти мысли.
    Голос Марка напугал, потому от его слов встрепенулась, но быстро сделала вид, что все хорошо. Впрочем, все хорошо явно не было. - Куда, зачем? - А после пожала плечами: - куда я денусь? Да-да, обещаю. - Оставаться одной в чужом доме в лесу не очень то и хотелось, но что было делать? Выбора ей, видимо, не оставили. - Привези мой чемодан... или какие-нибудь вещи. Что-то сладкого, и, может, вина? - На самом деле Алисе не нужна человеческая пища, если рядом будет Марк. Другое дело, если его долго не будет, то Летавцева вновь начнет терять силы. И лучше, чтоб он не просто "был". Девушке нужны его сильные эмоции и физическая близость. Интересно, понимал ли он, что оставаться здесь рядом с Алисой для него не обойдется без последствий?

    Когда Марк уехал, девушка зажгла свет - свечку в чашке. Обстановка оказалась массивной и достаточно простой. Двухэтажный дом: на первом кухня, русская печка и большая комната как зал-столовая, а на втором - кровать, сундук с вещами, стол напротив окна. На кухне был еще люк в подвал, но его открывать девушка не собиралась. - Пусть луна нам светит ярко, - читает, вырезанную над входом, фразу. Таится в ней что-то сакральное, но что именно не понять пока. - Скука смертная... как бы не помереть. - Вместо смерти поднялась на второй этаж, разделась и забралась в теплую мягкую кровать. От подушки веяло каким-то травяным запахом, задув свечу, Алиса сама не поняла, как погрузилась в длинный теплый сон. Удивительно, девушка даже не понимала, как устала за этот день, пока не смогла лечь и расслабиться на минутку.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-06-23 22:30:54)

    +1

    19

    Гнев может толкнуть на необдуманные поступки, может пустить план по ветру и жизни окружающих.
    Данияр старался ступать по окровавленному полу так, чтобы не тащить на своей подошве  улики, чью-то едва ли сохраненную жизнь и возможность безумию торжествовать. Его мало что может удивить, но увиденное здесь – в недостроенном красноярском метро еще долго будет сидеть в памяти. Преступник будто насмехается, будто заставляет полицию как подопытных мышей бегать по кругу. Место, где ранее была найдена  московская фифа, снова стало местом преступления, только теперь здесь столько крови, будто была бойня, а самое главное – собачья клетка,  на подобии той, в которой была найдена Летавцева. Внутри стояла тарелка с сердцем, а под ней фотография Летавцевой с Волковым, сделанная в палате городской больницы…

    Марку не хотелось уезжать. Странное волнительное чувство, будто упускает момент, который больше не представится возможности поймать или чувство подстерегающей опасности.  Он у дома прикрыл глаза и втянул глубоко в легкие воздух, будто сможет почувствовать запах причины этого странного  предчувствия, но от полнолуния прошло больше недели и он едва ли больше кого-то другого на планете имеет звериные обостренные чувства. 

    До города добрался относительно быстро, но к этому моменту Данияр уже стоял на улице в оцепленном квадрате, сосредоточенно с кем-то разговаривая и докуривая сигарету. Редко Марк видел, когда напарник курит. За пределами оцепления находились зеваки и немногочисленные журналисты, в ожидании получить ответы. Люди любят криминальные новости. Не дожидаясь, когда заметят его, Марк быстро шмыгнул под ленту и подошел к Данияру

    -… что-то срочно надо выдумать такое – заканчивал он, глядя Волкову в глаза – ты не особо-то и торопился, мужик. – никаких оправданий тут не требовалось, Данияр кивнул в сторону знакомого ранее места преступления – Тебе надо самому на это посмотреть. А ты иди скажи что-нибудь – Данияр махнул на явно новенького – главное не правду. Рано.

    Знакомый мрак, знакомый запах плесень и стоячего воздуха. Сердце Марка колотилось от неизвестности, увидеть очередной расписной труп  не хотелось не потому, что боялся трупов, а потому что иначе Летавцеву стоило отпустить в Москву. Шаг за шагом сгущал в воздухе какой-то еще знакомый сладковатых запах. Запах органического гниения. Где-то уже на подступах в знакомое помещение Марк был почти уверен, что внутри труп.

    -Впервые вижу такое – голос Данияра тонул в этом тошнотворном густом запахе – даже в фильмах такого дерьма нет. – Криминалисты поработали уже на славу, потому в найденном состоянии комнату Марк уже не видел. –Тут самое интересное вот что – Данияр достал свой телефон  и на нем продемонстрировал фотографию – Видимо, была сделана недавно, да? – жутко даже для того, кто борется с человеческой жестокостью и безумием, что убийца так близко подбирается, буквально дышит в затылок. Фотография сделанная где-то со спины опера не вызывала никаких сомнений, сделана она буквально в паре шагов.
    -Что за блядь? – цепляясь за горло вырвался вопрос.
    -Вот и мне интересно.

    Делать внутри напарникам было нечего, да и в следующую минуту зазвонил телефон, в котором обоих вызывали в участок. Марку придется объяснить, когда была сделана эта фотография и почему он не сообщил о визите  потерпевшей. Это то и заняло почти весь день. К 8 вечера смог только освободиться с выговором и отстранением от дела. Внешнее спокойствие, которое мужчина часто пытался держать, вырвалось наружу только тогда, когда сел за байк и с ревом мотора и свистом шин стронулся с места, уже на выезде вспомнив, что обещал Летавцевой привести ей необходимое. Чемодан привезти естественно не мог, потому, зайдя в какой-то голимый магазин китайской одежды, попросил женщину средних лет плохо говорящей на русском, что-то подобрать

    -…ну, что необходимо женщине на неделю? Я доплачу за вашу работу, девушка худая -  сам сел на стул, у двери пролистывая фотографии сделанные Данияром один за другим.
    -… это варится варенье, то есть я его варю   - детский голос напел, заигравшей  песне, заставив поднять голову на парнишку лет пяти, которого раньше не замечал. Он смотрел пытливо, будто пытаясь или запомнить случайного посетителя, либо понять кто он такой есть. Марка всегда пугали дети. - ..что смотришь, малой? – глупый вопрос, итак понятно, что он смотрит.
    -…ты волк? – с явным страхом в голосе спросил мальчик, проигнорировав вопрос. Слишком много странности для одного дня. Нервно  усмехнувшись мужчина только и смог добавить –Может быть, но тебя не трону. – песенку про варенье неугомонная Маша продолжала напевать и больше ничто не нарушало обстановку внутри магазина.

    Марк заплатил наличными больше,  чем это требовалось, даже не заглядывая в пакет поспешил убраться отсюда подальше. По пути потратив время только на то, чтобы купить продукты и уже к десяти вечера был у порога дома. В окнах не горел свет и на какой-то промежуток времени мужчине показалось, что Летавцева снова сбежала.

    -Алиса… - войдя внутрь, наверное в первые он позвал девушку по имени. – Ты тут? – оба пакета бросил у двери, освещая помещение фонарем телефона. Здесь будто вообще никого нет. Он поднялся наверх, не особо заботясь о сохранении тишины и застал девушку в постели неподвижной. – Алиса, с тобой все хорошо? - после увиденного сегодня и отчета криминалистов, Марк был настолько взволнован, что даже не подумал о том, что девушка просто спит. Он схватил ее за плечо и потряс.
    [NIC]Mark Volkov[/NIC][STA]///[/STA][AVA]https://i.imgur.com/z6Hkyq5.png[/AVA]
    [SGN]спасибо, Роза[/SGN]
    [LZ1]МАРК ВОЛКОВ, 31 y.o.
    profession: оперуполномоченный 5 отдела полиции;
    [/LZ1]

    Отредактировано Mark Ruiz (2022-06-23 11:45:39)

    +1

    20

    Шум мотора потревожил крепкий сон: Алиса проснулась, но еще не до конца осознала это. Перевернулась на спину и вновь затихла, медленно засыпая опять. Организм еще полностью не восстановился, потому предпочитал долгий сон из которого не так уж и просто выдернуть. Даже собственное имя и шаги не прогнали тягучую негу. Скорее наоборот, как будто вплелись в сон и происходящее воспринималось, как во сне. Полумрак, освещенная светом луны комната, знакомый мужской голос и запах трав.
    Просыпаться не хотелось. Алиса как будто нырнула в управляемый сон, и там ее плечи сжал Марк, притянул к себе. Летавцева открыла заспанные глаза, увидела встревоженное лицо мужчины, улыбнулась. - Ты пришел... - руки девушки приподнялись, и обняли его. Разве можно перепутать сон и реальность? У Алисы получилось, потому вместо ответа - потянула на себя и поцеловала. Какая разница, что она себе позволит во сне, если это останется только в ее фантазии, верно? А тянуло к Марку еще с первого дня. Обнять, но лучше ближе. Интимнее.
    Губы соприкоснулись мягко, но настойчиво. Отказа быть не может, это ведь ее сон и все тут происходит только так, как хочется ей. Стаскивает с Марка куртку, поднимаясь с кровати. Одеяло падает, обнажая небольшую грудь девушки. По телу бегут мурашки, а соски твердеют в один момент смешивая возбуждение с летней прохладой. Губы отрываются от губ мужчины лишь на мгновение, чтобы сказать: - я хочу тебя, - и еще один поцелуй.
    Если бы Алиса только знала, что это все - не приятный сон, а самая настоящая реальность, вряд ли бы полезла, посчитав, что Марк может неправильно ее понять. Рядом с ним хотелось выглядеть лучше и чище, чем есть на самом деле. И пусть работа в эскорте наложила свой отпечаток, здесь и сейчас она была как будто и не собой.
    Шрамы от чужого ножа, уродовавшие все ее тело, в лунном свете больше походили на причудливые татуировки, а не пугающие отметины. Организм со временем залечит и их. Нужно не так уж и много: сильный всплеск эмоций и время. И то, и другое в ее распоряжении. Потому сейчас девушка с радостью обманывается, подменяя реальность и сон.

    За курткой на пол летит и футболка Волкова. Женские коготки проходятся по татуировкам на торсе, по рельефу мышц. Девушка кусает его за шею, облизывает, целует. Ее холод льнет к его жару в попытке согреться. Пальцы скользят вниз по животу, останавливаются на пряжке ремня. Пока руки пытаются расстегнуть, губы вновь целуют. От него пахнет солнцем и силой. Как от молодого пса, который весь день резвился в поле и следил, чтобы стадо овец не разбежалось. Овцы целы, но волк уже давно в загоне. Так близко, насколько это возможно. Алиса словно соткана из лунного света, в противовес Марк - тьма в ночном лесу. Серебро и древесная кора. Цветение папоротника и аромат полевых трав.
    Пряжка поддается, ремень расстегнут, рука ныряет в штаны, и крепко хватает за член, проверяя насколько он возбужден. Алиса не помнит настолько реалистичного сна, но сейчас ее интересует что угодно, кроме воспоминаний. Хочется насладиться Марком здесь и сейчас. Пусть сон. Пусть явь. В конечном итоге это не имеет никакого значения, если все добровольно и взаимно. Он целует в губы и подбородок. В шею и ключицы. Остается только разрешить и довериться. Внутренний голос знает лучше, и Летавцева слушает его, потому рука на члене начинает поступательные движения, возбуждая парня только сильнее.
    Ток между ними превращается в целую электрическую бурю. Как же от нее приятно и колко. Нетерпение только растет. Как будто первый раз - и между ними в том числе.[NIC]Alisa Letavtseva[/NIC][STA]дай мне белые крылья[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AnEerln.png[/AVA][SGN]Город расколется на мириады зеркал
    Рвутся в любовных пожарах петарды сердец
    Стенка за стенкой, душа, за душою тоска
    Тянет в болотную топь заколдованных мест
    [/SGN]
    [LZ1]АЛИСА ЛЕТАВЦЕВА, 23 y.o.
    profession: эскортница;[/LZ1]

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » провинциальные сказки


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно