полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » don't forget whose legs u're on


don't forget whose legs u're on

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Сакраменто | начало декабря 2021

Thomas Fletcher, Lisa Clover
https://i.imgur.com/0ht8VWZ.gif

Don't Forget Whose Legs You're On - Arctic Monkeys

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

Отредактировано Lisa Clover (2022-06-25 22:48:38)

+3

2

- Вот она сука! Сука-сука-сука! - Уоллес лупил по столу ладонью и, шмыгая носом, часто моргал. - Ебаная сука!

Он только что снюхал. Флетчер стер из под носа белый след и бросил скрученную двадцатку на стол, откинув затылок в кресло. Он только что снюхал тоже. Ему нужна подходящая компания, а с этим вечно проблемы: вместо кайфа получал пустоту либо обострение паранойи. Уоллес - подходящая компания. Слизистая немела и чесалась одновременно, мозг онемел тоже, чтобы расцвети ощущениями. Уоллес жаловался на жену, ебаная сука решила развестись, содрать с него шесть лямов и попилить барахло семейного особняка вплоть до тарелок, но дорожку спустя он будто перестал расстраиваться об этом.

- Так нахуя ты женился? - Флетчер мотнул головой. Напряжение отпускало вместе с мигом высохшей глоткой.

Тяжелый кровавый конец года сейчас всего лишь воспоминание. Не думал, как легко станет относиться к трупам, но когда их прилично накопилось в короткий период, начал невольно сортировать их, считая мелкие проишествия рутиной и мясом. Много пить, еще больше курить. И немного нюхать, когда все заебет. Они с Уоллесом нормально спелись на фоне проблем и желания от них отвлечься. Уоллес надеялся уменьшить количество обиженных на него баб начиная с жены и дочери и кончая секретаршей и Лизой Кловер. Знал Лиза бывает здесь, но все откладывал свою речь, мол, он не собирался ее в том толчке насиловать, скорее слишком в себя поверил и все это одна большая ошибка. Жена собиралась отсудить у него ебучую половину, и Уоллес прятал доходы куда угодно, кроме официальных счетов. В дело Флетчера он тоже вложился, и сидел уже в статусе инвестора, прощупывая, куда из нелегальщины вкинуть бабла, пока у него все не отняли.

- Не отдам особняк этой шлюхе, открою там порностудию. У меня винный погреб есть, буду хранить там смазку нахуй. Траспорт-хуянспорт…лучше давай порнуху снимать, - внезапно завершил свою мысль Уоллес и его лицо озарило идеей. Под коксом он их генерировал пачками, записывал, а после жаловался, какая все хуйня.
- Я не хочу снимать порнуху.
- Не хочешь снимать порнуху? - переспросил Уоллес, будто Флетчер не сказал это только что. Или будто он дурак.
- Я не хочу снимать порнуху, - зачем-то повторил Флетчер сквозь улыбку, все еще валяясь затылком в кресле. - Я устал от шлюх.
- Женись - сразу соскучишься, - Уоллес ровнял кредиткой новую дорожку на стекле айфона.
- Я был женат.

В повисшей тишине Уоллес с громким свистом втянул кокс.

- Развелся? - спросил он так же безразлично, как спрашивал все до этого.
- Умерла, - безразличный ответ.
- Везет, - закончил Уоллес, протер нос и смахнул локтем айфон со стола. Тот свалился на пол, раскидав белую муку по ковру. Уоллес сматерился, а после заржал, крича, как ему похуй и что у него есть еще. Спросил у Флетчера, есть ли еще у него, а Флетчер напомнил, какие дерьмовые тут колеса. Их быстро принесло в бар: тишина кабинета стала противоестественной. Техно долбило оглушительным эхом, на пульт влезла телка в натянутой на лицо розовой балаклаве, размахивая голыми сиськами и блуждая по толпе пьяным взглядом сквозь прорезь в мокрой ткани. Судя по ее конвульсиям, она под чем-то. Судя по конвульсиям половина танцпола под чем-то. Флетчеру показалось, вместо басов он слышит щелчок кассы и стрекот банкомата. Шея под расстегнутым воротом взмокла мгновенно.

Лиза сидела у бара. Он не удивился, почему она здесь, не думал про удачные совпадения. Он вообще не думал, он чувствовал себя самой живой машиной. Отодвинул левое тело рядом с ней, ощутимо положил руку на ее плечо и встретил лицом к лицу, стоило ей обернуться. У них одинаково огромные зрачки: здесь темно.
- Лиза, - гаркнул Флетчер ей в ухо под вой толпы: над пультом одна голая девка засосала другую и теперь облизывала ее сиськи. - Помнишь Уоллеса, ты его ножницами в Эльдорадо пырнула. Он давно мечтает извиниться, пошли покурим.



Уоллес помахал Лизе рукой, не приближаясь. Вместо этого навис над ухом Флетчера и затараторил, срывая глотку. Только зубы сверкали в неоне.


- Скажи ей, я тогда нажрался экстази с метаквалоном, дикая хуйня. Хуй встал, мозг отрубился, я себя не контролировал. Скажи ей, это был не я, скажи, мне наложили семь швов, - тыкал он пальцем воздух. Флетчер усмехнулся, сплюнув одними губами беззвучное блять, и вновь наклонился к Лизе.
- Он в ту ночь перебрал, хотел пообщаться на трезвую, но боялся, ты его засудишь. А потом боялся, что передумаешь не судить, - Уоллес в душе не ебал, что болтает ей Флетчер, но энергично кивал. - Дай ему шанс, - Флетчер опрокинул виски, стоило роксу появиться на стойке. Махнул бармену повторить и показал три пальца: ему, Уоллесу и Лизе. - Тут тебе ничего не подкинут, - как ему казалось успокоил он Лизу, бесцеремонно полируя сушняк ее коктейлем. На секунду задумался. - Если сама не попросишь.

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-07-01 16:58:33)

+3

3

Лиза пьет что-то приторно сладкое из барной карты, которую она заказывает по порядку сверху вниз. Ее бокал пуст только наполовину, но рядом стоит новый. Предусмотрительный бармен учел ошибку и больше не затягивает с обновлением: в бокале нет трубочки, потому что Лиза вынула ее и метнула в него. На белой футболке остался след от вишневого сиропа. Ранен, но не убит. Против парня она не имеет ничего личного, у нее просто такое настроение: воинственное и нетерпеливое. Параллельно с коктейлем Кловер цедит дым через фильтр сигареты. Обе ее руки заняты, голова – тоже. В Вайпере сегодня пиздец людно, как будто проходит бесплатная дегустация блядей.

Она теперь часто здесь бывает, и иногда пьет с Ло, а иногда – сама по себе. В ее жизни последнее время происходит какое-то паскудство, и она борется с ним соответствующе. Клин клином, так говорят? Обилие дергающихся тел с измененным сознанием предоставляет развлечение: можно ненавидеть всех разом и желать им смерти вместо того, чтобы думать о себе. Кловер уничтожает окурок и закуривает снова. Бармен шустро вытряхивает накопившееся в увесистой склянке содержимое и возвращает ту на место. Наверное, не хочет проверять, хороший ли метательный снаряд получится из бычка или крепость своего черепа. Лиза усмехается, опустошая вторую половину бокала и толкая тот по стойке. Не рассчитала силу – бой посуды пойдет ей в счет. Может, попросить собрать осколки: она их потом натолчет и будет использовать как приправу к блюдам, которые ее научили готовить на кулинарных курсах. Реально, блядь, она какого-то хуя записалась на кулинарные курсы, а лучше бы приобрела абонемент на посещение тира. Или метание ножей.

Новый коктейль лучше предыдущего, это батанга. Испортить трудно, но возможно –недолить текилы и перелить пепси. Лиза удовлетворена вкусом, но снова вынимает трубочку. На этот раз, правда, бросает рядом. К тому же эта металлическая – пригодится затолкать в ухо какому-нибудь мудиле, который притрется слишком близко или положит руку куда не надо. Если бы Кловер была настроена знакомиться, то соответствующе отклячила бы задницу со стула. В прошлый раз какой-то пес решил засунуть палец за оттопыренный пояс ее джинсов. Сказал, что хотел погладить хвост дракона у нее на пояснице, и остался со сломанным указательным. Маленьких мальчиков надо учить не совать пальцы в розетку, а взрослых – в женщин без их разрешения. Только и всего. Америка стала бы в разы счастливей. Лиза морщится, на судьбу страны ей поебать, но мысль сойдет – пока она занимает ее голову, ничто другое в нее не лезет.

Шевеление слева ее мало заботит, соседи по бару меняются: они получают свое и отваливают обратно на танцпол ломаться под ебучее техно. Басы резонируют в пищеводе – тот дергается как струна на контрабасе. Наверное, потому что у нее пустой желудок, и она бы съела коробку роллов. Можно заказать доставку прямо сюда. Теперь Лиза обдумывает эту мысль, когда на ее плечо тяжело ложится чужая рука. Ощущение кажется знакомым, но подкорка, отвечающая за природные инстинкты бей или беги, сейчас не работает. Кловер поворачивает голову и втыкается во Флетчера. Он так близко, как будто собрался влезть в нее целиком. Хотя, может быть это и не он, потому что взгляд выхватывает только часть лица – глаза и переносицу. Точно Флетчер – голубее его радужки только голубой на радужном флаге. Впрочем, ободок от нее остался тонкий, все занял зрачок такой ширины, что можно продеть в него палец как в кольцо.

Флетчер как всегда без реверансов, ей это нравится. Странно, что она о нем не вспоминала, а он явился. Прознал про разбитый стакан?

– Флетчер, – уголки губ разъезжаются в стороны как створки в смазке. Его голос у нее в ухе напоминает про Адама-сукина-сына-Уоллеса, которого Лиза и не забывала. Впечатляющее вышло знакомство. Вообще, надо сказать, Флетчер пока что стойко ассоциируется именно со знакомствами, но разной степени приятности. Ло и Винс нравятся Кловер, а что до этого лощеного типа, то тут еще можно подумать о выборе в пользу хламидий. Адам Уолесс маячит за плечом Флетчера и что-то горячо нашептывает ему на ухо. Куда горячее, чем Флетчер потом передает ей. Содержание понятно. Гондон раскаялся и, похоже, не пиздит. Или он бессмертный, если решил непиздеть Флетчеру и его губами передать эти извинения. Кловер подставляет под щеку кулак, смотрит на обоих по очереди и решает, что ее удивляет больше: подзаряженный хозяин этого заведения или факт встречи с его приятелем. Просто обычно Флетчер выглядит так, как будто синхронизирован под первые тридцать секунд 505 арктических мартышек, а сейчас вдруг пошла третья минута. Он выпивает свой виски и отхлебывает из ее бокала.

– Ну, идем покурим. Подкинь мне сигарет, – Лиза снимает зад со стула, и Адам Уоллес делает два шага назад, хотя Флетчер все так же между ними. Это сигнал о том, что он не приблизится к ней без ее разрешения в знак добрых намерений? Или не уверен, что она сейчас без ножниц? Бармен ставит им три стакана с виски, Лиза берет свой. Чтобы выйти на воздух, надо прорезаться через толпу, и Флетчер берет это на себя. Следующим Кловер пускает Уоллеса и говорит: – Чтобы я тебя видела! – толкает его в спину. Приходится кричать, но все равно не факт, что он ее услышал. Главное, что понял.

Снаружи свежо – калифорнийский декабрь в самом начале. Лизе кажется, что от нее идет пар – внутри пиздец как жарко, она прогрелась словно на гриле. У нее голые плечи и голые руки, но кости и синяки не мерзнут. Синякам даже полезно. – Классно выглядишь! – кричит Адам Уоллес, почему-то дрыгаясь на месте. Ни в первом, ни во втором нет необходимости, потому что здесь оглушающе тихо, и музыка долетает лишь глухим стуком. – Я, это, правда, извиняюсь. Я под наркотой дурак, пиздец, – он зачем-то отмахивает рукой как недоделанный репер, но речитатива не следует.

– Надеюсь, ты ничего не задумал... – говорит Лиза Флетчеру, забирая у него сигарету и прикуривая из его рук. Белизна манжета режет глаза. – ... за мой счет, – выпрямляется. Он ей необъяснимым образом нравится, но с ним надо быть начеку. Из-за того, что нравится – вдвойне. – Значит, вы славно проводите время вместе? – они почти синхронно шаркают пальцами под носом, а так как сопли у таких дядек в такое позднее время маловероятны, скорее всего, дело в ободряющей их слизистой. Компания, если признаться, странная. – Ну чисто аверс и реверс, – если их подбросить, то Уоллес точно упадет лицом вниз. Или Кловер предвзята к нему точно так же, как непредвзята к Флетчеру. В ее оправдание: Флетчер не подмешивал ей дури в стакан и не рвал с нее трусы.

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

+2

4

Коктейль Лизы остается на языке приторным сахаром, вкус газировки забивает алкоголь. Флетчер такое не любит, Уоллес обожает. Рецепт его вечера прост - виски-кола и джин-тоник до победного. У бармена грязная майка, на белом красное пятно. Здесь была драка? Нет, кретин где-то обляпался. Лиза докуривает, бросает окурок к еще пяти бычкам и идет курить на улицу. У нее так себе период в жизни.

- Давай, - кивает ей Флетчер, сигаретами он поделится. Они с Уолессом пересекаются взглядами прежде чем воткнутся в потную толпу. Уоллес поднимает ладони, пропуская Лизу. Без рук. И без таблеток в коктейлях. Но она толкает его вперед, и пялиться всю дорогу на ее зад не выйдет. Они проходят тесный коридор и шмон на выходе: у девки вывернули сумку, она пришла со своим, но орет за свои права. Сквозь ее майку торчит пирсинг в сосках. На улице столпилось человек двенадцать, все в говно. Флетчер нахмурился и сорвал с места здоровенного тупого как пень вышибалу Дилана.

- Гони их либо отсюда либо внутрь. Что непонятного? - Дилан мотнул головой, охрана разгоняла торчков у дверей. С неделю назад шлюха отсосала убитому типу кварталом дальше, загребли обоих. Пришлось платить за торчка, за шлюху и за молчание. Девкам запрещено вылезать за стены рыгальника, если не хотят оказаться на пустыре с ногами в жопе. Одной как-то выломали руку, вторую накачали, на халяву пустили по кругу и избили до полусмерти. Единственная блядь снаружи мигом заскочила в клуб, утаскивая с собой пьяного забитого типа. Уоллес присел на уши Лизе. Он дергался под фантомную технодолбежку, перекрикивая ее же. Под приходом она заела у него в голове. Был уверен, что выглядит классно, и Лиза больше не злится. Она даже немного улыбается. Она точно улыбнулась. Флетчер отходит к ним, цепляя зрением затухающий кипишь на входе, и протягивает Лизе сигарету. Кремень вышибает искру, и пламя вспыхивает перед ее губами.

- Я всегда что-то задумал. Она не выключается, - он стучит пальцем себе по виску и затягивается следом.
- А надо бы чтоб выключилась, - выдыхает Уоллес, все еще дрыгаясь и жалея себя за бракоразводный гемор. Закуривает из подставленного огня. - Аверс и что?.. Ты такая умная. Я бы сожрал что-нибудь.
- Хочешь есть? - сунув зажигалку в карман, Флетчер кладет руку на плечо Лизы, приглашая свалить, и замечает налитый желтым синяк. И еще один ниже. Интересно, ей сейчас больно? Он насчитал четыре. - Твой парень тебя бьет? - буднично добавил он.
- Вот гандон! Погнали, наваляем уебку! - взрывается Уоллес, выхватывая ключи из кармана. В его голосе праведный гнев, он хочет искупить грехи, но еще больше он устал стоять на одном месте. Флетчер смеется, кашляя дымом. Глупая ситуация.
- Вендиз? - он смотрит на Лизу.

Красный кадиллак мигает фарами с противоположной стороны улицы.

- Даже колпаки не сняли, - пропустив Лизу, Флетчер хлопает дверью и падает на заднее сидение. Район здесь так себе. Уоллес садится за руль.
- И покрышки целые. Чтобы мне в суде так фартило, -  он срывает тачку и бодро выруливает из тесной грязной улицы. - Угощайся детка. Ничего не подумай, я не могу не предложить! - оправдывается Уоллес на одном дыхании, в его руке сжат кошелек с белым пакетом внутри, и он блять не пытается его прятать.
- Убери это, - цедит Флетчер с сидения, не хватало еще загреметь.
- Ты сказал, тут каждый коп твой и меня никто не примет, даже если я буду дуть прямо за рулем, - возмущался Уоллес, кивнув на переднее сидение, там початая бутылка виски. Медовый, то еще говно.
- Без второй части, - отрезал Флетчер, кошелек Уоллеса исчез. Кокс отпускал, Флетчера брала привычная в этом году тревога. Давил ее самовнушением и смелостью, но чувствовал глубоко внутри точно опухоль, которая его сожрет. - Как карьера, Лиза? - Уоллес захлопывает пасть и прижимается к рулю, стоит задать ей этот вопрос. Флетчеру нравится эффект.

Они быстро доехали до первого попавшегося фастфуда.

- Один беконатор, один дабл, большая картошка дольками, соли побольше. Соус чипотл, кола…три больших колы. Лиза, ты что будешь? - кадиллак стоял у окна круглосуточной автозабегаловки. Уоллес диктовал заказ, сонный голос отвечал ему не менее бездушно-вежливо.
- Котлету между двух котлет, да? - валяясь затылком в сидении, Флетчер покосился на Лизу. Эту шутку он запомнил.

Получив в руки пакет, Уоллес зашуршал бумагой, выплеснул часть колы и залил дешманский медовый джек.

- Лиза, я решил открыть порностудию, - Флетчер только улыбался. Уоллес хлебнул свой коктейль. Недурно. - У меня прекрасный дом: сад, бассейн, два этажа. Там полно места, я все еще думаю чем занять мансарду. Ты любишь биллиард? Эта блядская мразь…то есть моя жена уехала, и стало так свободно. В смысле я не хотел сказать, что все женщины…то есть я не это хотел сказать, - завис он, подбирая слова. Плескать джек в колу Лизы он не спешил, помня прошлый опыт, и держал руки на виду.
- Ты решил открыть студию, - напомнил Флетчер. Он только что прожевал и умудрился не обляпаться. - Подай салфетки, - бубнил он Лизе в другое ухо, пока Уоллес изливал душу с переднего сидения. Они парканулись возле блестящего неоном торгового центра.
- Я решил открыть студию в своем особняке. Дело-то почти благотворительное. И я подумал…если бы ты посмотрела и что-то посоветовала, было бы потрясающе. Было бы замечательно, это была бы моя невероятная удача, если бы такая известная… В смысле, если бы ты что-то посоветовала, потому что я…ну знаешь, давно не интересовался этой темой.
- Ты хотел извиниться и тащишь ее в дом? - уточнил Флетчер, обтирая руки.
- Блять, я пытался извиниться раньше! Извинения-то у меня с собой, - Уоллес чуть вскипел. Он искренне пытался быть лучшей версией себя.

Флетчер задумался. Его давно отпустило, и реагируя на внешний шум, он чувствовал себя абсолютно на ноль градусов по кельвину мертвым. Он не хотел в очередной блядюшник, как не хотел в одинокий дом и вдохнул бы немного жизни.

- Поехали, -  он скомкал салфетку, швырнул за окно и хлопнул подголовник впереди себя. - Все будет нормально. Пусть извинится, - это Лизе.

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-07-08 17:48:51)

+2

5

Безучастная охрана на входе в клуб попадает под хозяйскую раздачу: распоряжения Флетчера хлесткие как пощечины и быстро приводят в движение застывших истуканов. Потрясающий эффект: сила голоса. Реально, парни, которые всегда стоят по сторонам от дверей, напоминают тех песчаных чуваков, что до сих пор сторожат входы в египетские храмы. Древние справляются с вверенными им обязанностями лучше: вряд ли на пороге какого-нибудь священного заведения в честь какого-нибудь прославленного фараона или бога с головой крокодила отираются торчки. Лиза наблюдает за наведением порядка со странной смесью отвращения и удовольствия. Отвращения – потому что, блядь, вот ее жизнь: не засыпать в прекрасном доме с зеленым газоном и белым заборчиком, раздумывая, сделать ли на завтрак детям панкейки или тосты, а в компании двух сомнительных типов смотреть, как в ночи охранники разгоняют датых чмошников, чтобы те не толпились и не привлекали внимание залетных патрульных копов. На затяжке сигарета слабо потрескивает, как и ее шансы стать одной из отчаянных домохозяек. С удовольствием проще: это все равно что залипать в тиктоковские видео по уборке или чистке лица.

– Много и постоянно думать вредно, в старости может наступить альцгеймер, – говорит Лиза. – Если доживешь.

Он, Флетчер, реально похож на того, кто много и постоянно думает. Может быть поэтому он такой неторопливый, и все были бы такими, если бы сначала думали, а потом говорили или делали. Вот Адаму Уоллесу альцгеймер не грозит. Какая деменция может случиться с мозгом, который не очень-то и развит? Кто в собственном здравом уме может восхищаться ее умом? Кловер тянет рот в подобии невольной улыбки: ладно, как будто даже приятно или забавно. Уоллес, наблюдая за ее лицом, плывет в куда более широкой лыбе. Его обдолбанный взгляд фокусируется ровно на линии ее рта, словно всю картинку целиком его сознание обработать не в силе: смотреть и слушать он может только что-то одно. И сразу. Видимо, созерцание ее рта и подталкивает его на мысли о еде. Лиза продолжает наполнять легкие дымом, ее голова и желудок пусты до звона.

Ладонь Флетчера снова ложится ей на плечо. Он такой тактильный малый или она похожа на карман? Впрочем, Лиза не имеет ничего против. Есть свадебный конкурс, где жених по в череде женских коленок должен наощупь угадать невестину. Вот если бы проводился конкурс «среди маньяков в переулке узнай по прикосновению к плечу Томаса Флетчера», Лиза бы выиграла. – Хочу, еда у тебя так себе, – как будто даже сочувственно хлопает его поверх руки. Да он и так это знает, не ресторан же держит. Про синяки отвечает: – Мой парень, – какое безобидное слово для шкафа размером с их троих вместе взятых, – хватает меня в порыве страсти, умоляет не останавливаться, – она бы эти следы прикрыла, но ее куртка осталась на стуле в баре, и как-то похуй. В карманах только сигареты, зажигалка и апельсиновый тик-так. Уоллес не слышит ее ответа, наверное, просто смотрел не на рот. Зато он успел обработать вопрос Флетчера и как будто даже рвется в бой. Лиза смеется тоже: посмотрела бы она на это сражение за честь бесчестной дамы. Главное было бы не моргать, чтобы не пропустить героическую смерть сэра Адама Уоллеса, превратившегося в мокрое место со слабым ароматом какого-то недешевого одеколона. Или это от Флетчера? – В Вендиз, – улыбается. Ладно, когда Уоллес не пытается ее споить и оприходовать, он даже занятный. Как такса.

У Уоллеса ключи от красного кадиллака. Кловер вопросительно оглядывается на Флетчера: знакомая тачка. Ей это нравится, как рука на плече или Вендиз. В ее жизни столько всякой срани, и вот такие мелочи похожи на сигнальные метки, что не все идет по пизде, а есть и некоторая стабильность. Она приземляет задницу на сидении рядом с Флетчером, Уоллес – за рулем. – Если он нас угробит, перед смертью я хотя бы тебя засосу, – говорит Лиза. – Чтобы не пересматривать свою жизнь от начала и до конца. – Вероятность, кстати, имеется: у Уоллеса бухло и порошок на закуску, но Флетчер берет ситуацию под контроль и не дает долбиться прямо на ходу. Проблемы и правда ни к чему, и не в ее планах оказаться в обезьяннике даже в такой компании. Прикормленные копы или нет, лучше не иметь дел ни с какими.

А как вообще ее дела?

– Я вышла на пенсию, – отзывается Кловер, – никакой ебли на камеру и по мотору, – она сидит в полоборота как на диване. Некоторые порно-кастинги именно так и начинаются – с кожаного дивана и вопросов. Она смотрит мимо Флетчера, в никуда. Думает, что еще может сказать, но встревает Уоллес с сообщением о своей грандиозной затее. У него есть желание открыть порностудию и подходящий для этого дом. Лиза сглатывает, но это не от нахлынувших воспоминаний. Работа в порно – не наркозависимость, при которой даже в завязке и при полной коллекции жетонов трезвости возможность догнаться дурью вызывает взволнованный приступ аритмии. В случае с порно при первой даже отдаленной перспективе вернуться в дело ладошки не потеют. Лиза глотает слюну, потому что они затарились жратвой, и ее запах щекочет нос. Она сказала, что ей то же, что и им. Сегодня Кловер настроена не анархически, а коммунистически. Хороший знак для Уоллеса.

Они отъезжают и останавливаются в неоне. Охуенно. Лизе нравится этот свет, в нем есть что-то киношное, но не порнушное. Как в новом Бегущем по лезвию, типа того. – Зачем тебе открывать порностудию? Купи готовую, – говорит Кловер, передавая Флетчеру салфетки и вгрызаясь в сочную котлету. Эта котлета между двумя булками, но сойдет. Лиза же не в стрессе и трусы на ней. Подмигивает Флетчеру: съедобно. – Плесни мне виски, – это Уоллесу, и тот даже подскакивает, словно нашел задницей иголку в кресле или у него в анусе геморрой как резьба, а в сидении патрон, иначе откуда взялось это радостное свечение на лощеной физиономии? А, ну да, неон. – Пожалуйста, Лиза, вот, – он плещет достаточно, чтобы у нее была не кола с виски, а виски с колой. – Возьми его барменом в свой клуб, он не жмет выпивку, – говорит Кловер Флетчеру, не замечая, что с каждым словом Уоллес все ближе к оргазму или типа того. – И что ты от меня хочешь? Любой дом подойдет, ты же не Аббатство Даунтон снимаешь, чтобы соблюдать антураж, – цедить виски с колой из большого пластикового стакана с крышкой через трубочку – охуенно. – А что в Аббастве Даунтон? Там ебутся монашки? – спрашивает Уоллес, в его голосе как будто надежда. – Господи… – В монастыре? – продолжает Уоллес. Кловер смотрит на Флетчера, он приходит на выручку и спрашивает, зачем тащить ее в дом. Сама Лиза предпочитает разобраться с теплой картошкой фри, макая ее по очереди в сырный соус и в терияки. Однако так она теряет контроль над ситуацией, потому что в мгновение ока Флетчер принимает решение ехать смотреть этот чертов дом. Ей говорит, что надо дать Уоллесу шанс извиниться.

– Блядь, в качестве извинений подошла бы путевка на Гавайи и недельный люксовый отдых, – она облизывает с пальцев соль и масло от фри. Флетчер, кажется, присвоил все салфетки, она слишком щедро с ним поделилась. – Под твою ответственность, – будь они с Уоллесом наедине, то она бы не пошла с ним даже при условии снайперской мушки промеж его глаз, но сейчас все как будто и правда под контролем. Флетчер создает такое впечатление, но она может ошибаться на его счет. Он много думает, а потом делает. Она – наоборот. Как бы бедного Уоллеса не расплющило между двумя разными полюсами магнитов.

Уоллесу не нужно повторять дважды, он даже не откусывает до конца свой беконатор – зажимает его зубами с одного края, а с другого содержимое вываливается в бумажный пакет у него на коленях. Ему плевать, он уже ляпает майонезом по рулю и мчит показывать дом. Лиза отправляет за щеку картошку, вымазывает в сырном соусе другую и предлагает Флетчеру: – Будешь? – он снова думает, нужно его занять. Может, его смущают облизанные пальцы? Так у нее во рту стерильно как в больнице. Стерильней только у нее между ног, она гарантирует.

Содержимое из забегаловки наполняет желудок и разбухает внутри, наступает неприятное тяжелое ощущение сытости, но это лучше, чем пустота. – А как твои дела, Флетчер? Машину времени, которая вернет тебя в сороковые, еще не починили? Надеюсь, нет. Ты мне нравишься. – Она тоже стучит по креслу Уоллеса. – Эй, не хочешь вложиться в нуарное кино? Флетчер впишется охуенно, посмотри на него. Новый Хамфри Богарт, отвечаю.
– Чего? Это тоже порно? – Уоллес оборачивается, но Лиза тычком возвращает его внимание к дороге. – Это криминальная драма, идиот. Думаешь, я только порно знаю? – она откидывается на спинку сидения, просит еще закурить. – Я бы тоже неплохо смотрелась, блондинок любили в черно-белом кино, – задумчиво произносит Лиза, по скорости речи приближаясь к темпу говорения Флетчера. Потом фыркает: – А теперь ебут в межрасовом порно. Ты, кстати, странно говоришь, откуда ты? Я спрашивала? – поворачивает к Флетчеру голову. Вот у нее остаточный техасский прононс, она же из Остина. Как Мэттью Макконахи. Кстати, это все, что роднит ее с большим кино.

Машину мягко качает на съезде с асфальта на гравий. В этих местах Лиза никогда не бывала, кажется, хотя кто разберет в темноте? Особенно если не присматриваться. Иногда лучше и вовсе ничего не узнавать – так не вспомнишь лишнего.  – Приехали! – Уоллес бесцеремонно вытирает руки о полы пиджака и выскакивает из тачки. У него настроение подростка, у которого нет родителей дома, и он привел своих не самых образцовых друзей потусить и опустошить отцовский бар. Лиза с колой и Флетчером выходят тоже. Она пинает острыми носами туфель россыпь мелких камней под ногами, те шуршат. Звук дорогой жизни. Дом Уоллеса как с картинки, охуенно. Составить мнение о жене куда проблематичней. С одной стороны, она дура, если сбежала от такой жизни. Муж-дурак, верти и крути. С другой – если жена оставит Уоллеса в одних трусах, то она красотка, и Лиза выпьет за нее. – Надеюсь мамка не придет и не прогонит нас, – теперь ее очередь, и она ловит Флетчера за плечо, чтобы задрать ногу и потушить окурок под каблуком. Еще теплый фильтр отправляет в вазон с каким-то кустом. В гостях все-таки.

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

Отредактировано Lisa Clover (2022-07-09 11:32:49)

+2

6

- Черт, такая потеря! - искренне восклицает Уоллес. Лиза завязала с порно. - Зачем мне готовая, у меня дом готов, - он серьезно задумался о студии. Флетчер тоже задумался: Уоллес объявит себя банкротом, дом спишет в долги, шито-крыто. Неон полосовал лицо под гул в салоне, пустое веселье уничтожало время. Выловив что-то про монашек, мельком глянул на Лизу. Подобную хуйню смотрел Винс и критиковал сюжетные повороты.

- Дай мне второй шанс, и я возьму тебя на Гавайи. Раздельные номера, клянусь, - высосав виски с колой, Уоллес расслабился. Флетчер отдал ему свой стакан и забрал бутылку с остатками джека. Его ответственность прозвучало от Лизы смешно, он запил ухмылку с горла. В переводе с женского на английский это простое «да». Мотнул на картошку, не надо. Виски - говно, особенно с картошкой, не нравилось ему это дерьмо. Везет, он достаточно пьян. Лиза в тачке как радио. На повестке нуарное кино сороковых и его родина. Интерес Кловер понятен еще с первой встречи.

- Из твоего.. - он немного завис. - ..Аббатства, - вроде верно запомнил. Ответ казался очевидным, жевать слова на американский манер он так и не привык.
- Да брит он. Лиза, ты была бы лучшей блондинкой, ты такая умная, - повторяет Уоллес еще раз. Никто кроме нее не добирался до кино сороковых. - А кто был бы я?

Точно, мафия оторвала партнерку с нетфликс. Сериал про гангстеров, действительно, кем бы он был? Вокруг темы волновался шум, парни желали кого-нибудь пристроить на экран, от племянника до бабы. Блять, может Ло туда пропихнуть? Шутки ради. Или вон Лизу, она хочет в кино.


- Я был бы продюсером, - выдает Флетчер, достает сигарету и протягивает пачку Лизе. - Хочешь роль?
- Блять, ну это точно порно! Межнациональное, - встревает Уоллес, пролетая на красный.
Флетчер усмехается. Огонь тухнет под ветром в кабриолете, он прикрывает его рукой.
- Я был бы Крузом из Сделано в Америке. Он водил самолет с коксом, чем тебе не полет? - Уоллес хлопает рукой по красной двери. Кадиллак достигает адреса за десять минут и три возможных штрафа, но на улицах нет камер. Между длинных уличных ламп и зеленых кустов протянулась широкая ровная улица с рядами вилл. Они бросают машину в центре ухоженной дорожки. Ладонь Лизы падает на плечо. Она тушит окурок и шутит про мать.

- Она умерла. Можешь на меня злиться, но, знаешь, я тоже человек, - отзывается Уоллес. Кловер скидывает потушенный окурок, Флетчер - тлеющий, и пропускает жестом ее вперед. Темный двор освещен подсветкой газона и крыльца. - Черт. Прости, это шутка, - Уоллес пьяно ржет, обходя подстриженное дерево по идеальному газону. - Мать в Париже, парле франсе. Тратит мои деньги…опа! А это пропустил, скотина, - он ткнул пальцем в торчащие ветки. Еще одно дерево. - Все хотят тратить мои деньги, Лиза!
- Все хотят тратить любые деньги, - отозвался Флетчер, рассматривая криво подстриженный куст. - Сколько платишь садовнику?
- Не спрашивай, - махнул рукой Уоллес. Статьи расходов причиняли ему боль даже сквозь опьянение.

Он идет к бежевым стенам и резко останавливается.

- Твою мать! Ключи! - оборачивается он на компанию, гневно всплеснув руками. Недопитый стакан упал в траву. - Да пошла она на хуй! Отойдите, - Уоллес нашарил декоративный камень, целясь в ближайшее окно. - На, хочешь? - подумав, предложил камень Лизе. За моральный ущерб. Второй он быстро найдет, ими выложен борт вдоль стены.
- Может съездим за ними? Далеко? - Флетчер вновь закурил от нехер делать.
- Да опять в офисе забыл. Похуй! Это блять мое стекло, - Уоллес махнул рукой и швырнул первый камень. Под звон в окне образовалась дыра.
- Осколки торчат, - Флетчер тоже прицелился, но тут завопила сигналка.
- Ебаный рот, забыл, - сокрушался Уоллес. Флетчер думал, как он-то блять забыл. - Подсади меня, быстрей-быстрей…Лиза! Подай мне камень!

Флетчер вздохнул, скинул окурок и привалился спиной к стене. Они на стадии, когда поздно сдавать назад. Уоллес оставил ему на колене отпечаток ботинка и, посбивав снизу остатки стекла, завалился внутрь. Хорошо, что на нервах он похудел. Флетчер недовольно отряхивал брюки, морщась от писка сигнализации.

- Я окей..бля! Щас выключу. Никто не приедет, я не первый раз ключи забыл. Идите ко входу, - проорал Уоллес в разбитое окно, и вскоре назойливый свит замолк.
- Идем, - пожал плечами Флетчер, подзывая Лизу за собой. - Как тебе поместье? - усмехнулся он, махнув вдоль дома рукой. Ляма на три хоромы.

Они немного прошли за необязательным диалогом, когда он задал вопрос тем же будничным тоном.

- Лиза, если я попрошу подать на Уоллеса в суд, ты согласишься? Попугаешь его, потом заберешь заявление. Двойная ставка плюс бонусы, - он слегка дернул губами, вспоминая ее расценки времен Эльдорадо. Возможно, что-то изменилось.

+2

7

Адам Уоллес сейчас похож на золотистого ретривера – слишком уж эмпатичен и активен. Пес. Все-таки странно, что он компания Флетчера, хотя вроде бы Флетчер любит собак. Ну, у него по крайней мере есть одна. Лиза цедит виски с колой через трубочку с сосредоточенностью нефтедобытчицы. Или вампирши. Она решила напиться. – Какого черта на Гавайях мне нужна твоя компания? – спрашивает она. – Ты же извиняешься, а не заново проебываешься, – аргумент должен быть понятным. Адам Уоллес поддается дрессировке? У него хватит толка на фрисби? Просто на какие другие развлечения он рассчитывает? Лиза смотрит на Флетчера и его апатичную физиономию. Когда его застрелят и снимут с его лица посмертную маску, то та будет поживее. Все потому, что он британец, они все такие. – Точно. И в костюме, – она цепляет его за отворот пиджака. – У меня был ебарь ирландец, ненавидел вас всех. Бритов, – подумав, добавляет: – И вообще всех, – это уже Уоллесу, чтобы не расслаблялся, рассыпаясь в комплиментах. Уоллес в каждой дыре затычка, и она жалеет, что в тачке не завалялась тарелка для фрисби – можно было бы кинуть, чтобы он сгонял за нею и дал от себя отдохнуть. – А тебя бы убили первым, – возможно, его бы убила блондинка, и хамфри богарт замял бы дело. Такое кино. – Ты бы прикрыл меня, Флетчер?

Флетчер говорит, что был бы продюсером, и предлагает Лизе сигарету. Она не отказывается и закуривает, затягиваясь терпким дымом. Долго. У нее горло будь здоров, тяга охуенная. Ну, и легкие, конечно, но кто о них при взгляде на нее думает? – Знаю, чем заканчиваются такие кастинги, но тебе ради исключения я бы поверила, – выдыхает дым и хрипло смеется. – А мне? – спрашивает Адам Уоллес. – А тебя взяли бы без койки, на трупы не делают кастинги. – Никаким Томом Крузом он бы не стал, потому что не смог бы не состариться. Лиза смотрит на него и думает: какого черта она тут делает. Потом смотрит на Флетчера, и вопрос отпадает. Это из-за него, под его ответственность, да. – Межнациональное порно с долей бдсм, – вставляет она. Уоллес в зеркале заднего вида шевелит бровями. Наверное, придумывает ехидный комментарий про то, кто тут сабмиссив, а кто доминирует. Лиза режет его фантазию налету: – Конечно, доминиует он, он же британец, а я американка, – некоторые уроки в школе она не проебывала, так что кое-что знает. А Уоллесу не быть летчиком – судно его остроумия подбито. И только кокс у него не отнять. – А потом мы бы поменялись местами, – усмехается.

Или все-таки недолго Адаму Уоллесу шиковать, и его женушка оставит его без нитки? Судя по одному только особняку, ей есть за что бороться, а исходя из того, какой ее муж мудила, святое дело его обставить. Шутка про мать странная, и похоже Уоллесу сильно не везет на баб в целом, кем бы те ему ни приходились. Лиза прикидывает, посочувствовать ли ему ради приличия или все-таки поторжествовать? – А моя мать торчит в Остине, поганая сука, – то ли от упоминания матери, то ли от флетчеровских сигарет у нее делается горько на языке, она сплевывает слюну в сторону. Зачем она это сказала? Хорошо, что Уоллес в угаре унесся вперед вместе с мыслями о трате его денег. Ебать проблема, хотела бы Кловер иметь такие. – Дай-ка сюда, – от камня она не отказывается и, прицелившись, бьет им стекло даже когда сирена уже вопит. Ей похуй. Причинять материальный ущерб – это про нее, ей это доставляет моральное удовлетворение. На родине Флетчера Кловер сожгла католическую школу. И еще подпалила тусовку каких-то анархистов, или хуй пойми, кто они были. Ее ебарь – отбитый ирландец, она же говорила. А летом она разъебала тачку какого-то богатого мудака. Помогла в этом благородном деле его жене, они теперь подруги. Может, их дом где-то неподалеку? Лиза осматривается, словно готова увидеть Кэтрин Рейн вот прямо сейчас.

Тем временем Адам Уоллес становится Флетчеру на колено и под верещание сигнализации лезет в дыру в разбитом окне в дом. Лиза в акробатических этюдах не участвует, но она благодарная публика, поэтому хохочет и аплодирует. Это какая-то фантастическая херня, похожая на наркотический угар. Самый странный в их троице – Флетчер. – А ты умеешь веселиться, – Лиза легко толкает его плечом, когда они по распоряжению хозяина идут ко входу. Лезть через окно им не придется, да и мало желания напороться на осколки. – С виду и не подумаешь, – в цирке на его представлениях все бы плакали, пожалуй. Про оценку владений Кловер думает периферийно, может быть, потому что она под впечатлением, будто ее в таких не ебали. Другой вопрос Флетчера вызывает больший интерес. Она оборачивается на него и даже останавливается. Внимательно осматривает его лицо, пару раз споткнувшись о скулы – очень выразительные. – Пиздец ты красивый, Томас Флетчер, – потрясенно произносит Лиза, словно первый раз видит его так близко. – Попроси меня так, чтобы я не сгорела от любопытства, зачем тебе это нужно? – пожимает плечами и идет дальше. Однако, здесь правда красиво. К садовнику она претензий не имеет.

– Поместье пиздец, я бы экспроприировала в пользу себя, – усмехается она, еще раз окидывая владения взглядом. Она еще не напилась, потому что вспомнила и сумела произнести слово «экспроприация». Уоллес уже распахнул перед ним дверь и услышал ее последнюю реплику: – Кто эякулировал? – спрашивает он. – Ну не я же, – говорит Лиза, проходя мимо него и бесцеремонно толкая его плечом. – Чувствуй себя как дома, Лиза!

– Налей мне выпить! Я замерзла, – оказавшись внутри она это пиздец как замечает. Все-таки декабрь, а ее куртка осталась в Вайпере. У нее голые плечи и руки, ее слегка подморозило. Отогреваясь, Лиза проходится вдоль оригинального дизайнерского стеллажа – потому что других тут быть не может – и цепляет фотографию в позолоченной рамке. – Жена? Красивая, – это правда, не лесть. Она бы подцепила такую в баре. – Хочешь, сделаю тебе приятно за бесплатно? – спрашивает у Уоллеса. Он выглядывает из бара и кричит, что да. Кловер делает короткий замах и бьет фоторамку об пол. – Как тебе владения, Флетчер? У тебя такие же или скромнее? – ее нынешнюю хату снимает и оплачивает Юль. Если они разбегутся, а она будет в настроении, то перебьет там все нахуй. Впрочем, если она об этом думает, то вопрос стоит не в если, а когда. – Давайте выпьем за нас! – предлагает Уоллес, подходит и пару раз прыгает поверх фотокарточки. Виски Флетчеру он уже отдал, а Лизе принес какое-то вино. Сойдет.

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

+2

8

Флетчеру с Уоллесом весело, как весело зрителю в кино. У Уоллеса всегда что-то есть, припасено, ему не сидится на месте. Он как восторженный пес и слегка утомляет, но Лиза, сыпля на Уоллеса дождь колких лезвий насмешек, в том же поле веселья. Некто шумный, безумный, не следящий за языком и руками. Она хватает его рубашку в тачке, языком готова не только говорить, но как-будто говорит и ему, и Уоллесу, и вот тому парню и плюс ведет диалог в своей голове, хлестая энергией. Будь она тупой, раздражала бы, как бестолковый однотипный писк сирены, но она совсем не тупа. Такой, разнообразный цветной салют. Много не выпить, не посмаковать, это не премиум шотландский виски, это как бахнуть водки с редбуллом или залить тот самый неторопливый виски колой, взболтать в дешевой картонном стакане и тут же высосать.

Лиза толкает его плечом, говорит, он умеет веселиться. Флетчер снисходительно ей улыбается. Ему чуждо ребячество, для него это оскорбление, он предпочитает считаться случайным гостем, и, тряхнув плечом, идет вдоль садовой дорожки, жестом предложив ей идти впереди. Но Лиза оборачивается, и Флетчер останавливается тоже, сталкиваясь с ней взглядом и долезая до дна темных зрачков, точно ответ она передаст телепатией. Лиза открывает рот, что бы согласится, но произносит, он красив. Она пьяна больше, чем казалось. А он перестарался с деликатностью.

- Это не просьба, а хорошее предложение, - поясняет Флетчер, не смутившись результата ее столбняка, и щуриться, наклоняясь ниже. - Или тебе подумать надо?

Лизе надо экспроприировать. Блять, где она взяла это слово, в сканворде? Дохуя букв, один адвокат и длинная очередь. Чтобы присвоить дом, ей придется встать за женой Уоллеса и Флетчером, а может за кем-то еще и не сгореть от любопытства раньше. Что вряд ли, Лиза не похожа на ту, кого так просто спалить. Огнетушителя все равно нет, Флетчер вынес им дверь в Эльдорадо, в этот раз дверь открылась сама и за ней по старинке Уоллес. Нормальный, не с ножницами в ноге и не угашенный до белки. Лиза заходит через порог, Уоллес провожает ее добрыми словами и азартно шепчет «вот сука». Флетчер хмыкает и закрывает за собой дверь. Он был здесь не раз, ему не нужно разрешение чувствовать себя как дома. Скидывает пиджак на диван и падает рядом, в кресло. Флетчеру оно нравится. Как будет свой дом, купит такое же. Пока хвастать ему нечем.

- Скромнее. Ты была в моих владениях, - отвечает он Лизе, имея в виду гадюшник, и откидывает голову, глядя в высокий подсвеченный и оттого парящий над ним потолок. - Сильно скромнее.

Все его хаты съемные, последняя тоже. Питбуль, черный сгусток бычьей силы, сильно сужает выбор. Он воспитан, но играючи способен оторвать полдивана. Тем не менее, в его доме не живет даже пес, чаще там живет пыль. Флетчер живет в самолетах, барах и гостиницах, он забыл, что такое дом.

- Хорошее кресло, - хлопает он рукой по теплому подлокотнику.
- На ощупь как женщина, - кричит Уоллес.

Флетчер встает, идет на шум бара, позади трещит стекло. Жена Уоллеса валяется картонным лицом в пол рядом с туфлями Лизы, стекла блестят по полу. Она анархистка. Лиза, не жена. Жена на вид слишком приличная, из тех, кто всю кровь выпьет, едва впечатает себе штамп. Уоллес достал алкоголь, Флетчер срывает со стойки виски, плещет в рокс, забирает бутылку и идет обратно. Впереди Уоллес несет тонкие бокалы с вином себе и Лизе.

- Рама от тиффани, кстати, хочешь, забирай. Это было слишком приятно, - поясняет он, потоптавшись на фотке. Бокалы стучат, Флетчер кратко поднимает рокс. Он снова в кресле.
- А где извинения? - поворачивает он голову на Уоллеса.

Ему нравится вечер, тонущий медленным кораблем в шутках и фоновом галдеже, он расслабляется с чужого расслабона. Уоллес кидает кошелек на стол и просит колонку поставить приятную музыку. Сири включает безвкусный лаундж, он недовольно ругается. Предпочитает Led Zepellin и Pink Floyd, такую классику. Флетчер предпочитает тишину. Никогда не ровняет дорожки, не буторит траву и не забивает косяк, брезгует этой рутиной. Он хочет лишь потреблять, и ждет пока Уоллес профессионально нарежет кокс своей золотой картой, на которую точит зубы его  жена.

- Лиза, что надумала? - спрашивает Флетчер через комнату, осколки стекла и лежащий мертвым весом кошелек. Присутствие Уоллеса добавляет игры.
- О чем? - влезает Уоллес. Он плюнул на сири и крутит в руках винил, откинув крышку проигрывателя.
- Я предложил Лизе роль в кино, она хочет, что бы я попросил, - плеснув себе еще из бутылки, Флетчер лениво наблюдал за Кловер, сидя неподвижно и двигая разве что зрачками. Так смотрят в меланхоличном трансе на огонь или воду, на самый яркий живой объект. На Уоллеса нет смысла пялиться. - Я. Попросил, - отрывисто пояснил Флетчер для непонятливых и кратко блеснул зубами, за вечер это самая смешная шутка.
- А, в том сериале? - Уоллес включается позже, он зацепил что-то про кино, и тут же отвлекся, потроша кошелек с коксом. Флетчер ловит смутный дзен с наркотической прелюдии. В воздухе легкое напряжение, свободные руки угнетают нетерпением, если не умеешь ловить с этого кайф. И плевать, что утром подкроет серый депресняк. Не заметит, слишком привык.
- Нет, в другом. Всегда есть другое кино, - Уоллес потерял нить, а Флетчер достал из кармана купюру, она свернута еще с клуба. Поманил Лизу и протянул ей свежую, она точно умеет сворачивать. По статистике 90% банкнот содержат следы кокаина. Ждал, пока возьмется, чтобы потянуть обратно к себе. - Так ты согласна?

+2

9

Может быть, миссис Уоллес все-таки классная, это вовсе не исключено. Лиза не может думать о ней плохо, потому что ничего о ней не знает, а слова мистера Уоллеса, что миссис Уоллес – сука, которая теперь хочет ободрать его до нитки, ничего не стоят. Просто о нем Лиза может думать, как угодно: она знает, что он гондон. Ее суд самый простой, его ускоренная процедура не признает принципы состязательности и объективности. Да и вообще никакие принципы. Такой подход значительно снижает энергозатраты при любом социальном взаимодействии и позволяет, встречая по одежке, провожать по хую не зависимо от умственных способностей. – У меня нет подходящих фотографий для такой рамки, – морщится Кловер. Развороты из Максима отлично украшают туалеты клубов просто на клею.

В нее плещется вино экстрадрай, от которого в горле образуется наждачка. Адам Уоллес тоже пьет и утирается рукавом: хватнул лишнего, потекло мимо рта. Он ставит бокал тут же на полку – на то место, где стояла рамка. Или рядом – хуй пойми, в этом доме не живет пыль. Какая-нибудь жопастая, но усердная хуанита наверняка драит его несколько раз на дню. Странно, что Адам Уоллес не выведен с паркета вместе с каким-нибудь липким пятном. Он вытягивает перед собой руки и складывает большие и указательные пальцы на манер объектива фотоаппарата, нацеливает его на просевшего в кресле Флетчера. – Смотри, отлично бы вошел, – говорит он Лизе. Кловер бросает взгляд в окошко. Слишком крупный план, большой палец Уоллеса подпирает Флетчеру подбородок. – Но не для рамки тиффани. Могу набить на плече, отлично будет смотреться в черном цвете, – хмыкает она. Ее каблук ковыряет глянцевый лак, осколки стекла скрипят. Ей нравится звук, в нем есть что-то от всесилия. Если бы Бен-Ладен мог, он наверняка бы не упустил возможности потоптаться по битым стеклам Башен-Близнецов. Разумеется, размах Лизы Кловер куда меньше, чем национальная трагедия, а фотография миссис Уоллес все стерпит.

– Бля, извинения… – тянет Уоллес. Звучит как что-то, о чем он забыл, надеясь, что и другие забыли тоже. – Что мне сделать? Хочешь, встану на колени? Вот прямо на это стекло! – звучит как «блядью буду, но встану» – тон всех обдолбанных и пьяных, кто ловит внезапный кураж. – Лиза, что мне сделать? – он своей физиономией едва ли не тычется ей в нос. Она отстраняется, фыркая. Она не придумала, у нее в голове другие мысли. – Для начала поставь что-то пободрее, а не эту тягомотину, – подходящую для эротики, которую показывают по тематическим кабельным каналам. Получается такая же безвкусная хуйня, как и пейзажи на видеоподложках в дерьмовых караоке. Охуенная была бы идея перетасовать две формы досуга, и пускать эротику под краснеющие строчки Адель.

Флетчер спрашивает, что Лиза надумала. Блядь, если прямо сейчас, то он бы охуел от горизонта ее фантазии. Однако он имеет в виду свое п-р-е-д-л-о-ж-е-н-и-е. Томас Флетчер не просит, он предлагает. Томас Флетчер, наверное, не признается, что спит или испытывает голод. Он, может, и по большому ходит стоя, чтобы никто не усомнился в его непреклонности и бескомпромиссности. Блядь, отличный получился бы ответ там, снаружи, но момент упущен. А еще Томас Флетчер проворачивает во рту слово «попросил». Не было бы у него зуба, он бы, может, презрительно выплюнул его через дыру, но все зубы у него на месте, он ими может крошить роксы, если не хватит льда или виски покажется недостаточно крепким.

Кловер хмыкает, подходя к нему. Его ответы на вопросы Уоллеса она не слушает, слушать Уоллеса в принципе не обязательно. Тем временем Флетчер следит за нею с неподвижностью хищника, увидевшего в траве змею. Роль в кино – звучит хорошо, разговаривать не прямым текстом ей нравится, это чем-то похоже на флирт или ненавязчивое жонглирование ножом-бабочкой.

Уоллес суетится рядом, деля кокс на троих. Сколько таких дорог они сегодня снюхали? Кловер приземляется на диван. Позади нее – пиджак Флетчера, рядом в кресле – сам Флетчер. Похоже на окружение. Она закидывает ногу на ногу, острое колено в драных джинсах торчит как оружие. Да здесь все как оружие – даже протянутая купюра может стать чекой от гранаты. Лиза цепляет ее, но не вынимает из его пальцев. Он крепко держит другой край, а ощущение, что ее – под коленом.

Она не торопится отвечать не потому, что в ней борются ангел и демон: у нее за плечами только и есть, что татуировки, больше никто там не живет. Ей просто лениво что-то решать, хотя она выглядит заряженной. Флетчер, наоборот, заряжен получить ответ, хотя находится в предлетургическом состоянии. – Допустим, – отвечает она. – Когда пришлешь мне сценарий? Надеюсь, там немного слов, я никогда не играла роли дольше, чем на страницу, – усмехается, потягивая на себя купюру. Адам Уоллес гостеприимный хозяин, он теперь и правда как будто безобиден и его можно извинить. Беда в том, что Лиза не держит на него зла. Беда для Уоллеса. Она имеет на него зуб примерно в той же мере как на Джоффри из Игры Престолов. Да, пиздюк раздражает, но в целом ей все равно. – Надеюсь, никто не умрет? – все-таки она не желает ему смерти. Лиза гуманистка, пусть и с очень размытыми моральными ориентирами. – Прошу! – провозглашает Уоллес так, словно приглашает к столу, уставленному мишленовскими блюдами из мяса птиц и животных редких пород. Однако из сервировки только три ровных дороги, очень коммунистически. Отпущенная Флетчером купюра вопреки своим физическим свойствам пружинит в ее пальцах. Лиза сворачивает ее и подставляет под ноздрю.

– Это хороший товар, чистый, – Уоллес говорит так, словно сам его делал. Рекомендации, впрочем, не нужны, потому что Флетчер делит дурь с ними. Он даже не в пиджаке – уровень опасности в зоне минуса. Лиза откидывается на спину, закрывает глаза. Следом диван проминается под весом Уоллеса. Он отфыркивается и трет нос. Он доволен. – Охуенно! – снова слишком громко. Играют Led Zepellin. Immigrant Song. Охуенно, он прав. Эта песня в открывающих титрах последней Девушки с татуировкой дракона охуенна вдвойне. Видеоряд как картинки в ее голове, когда она плотно сидела на порошке: кокаин заряжает ее черной энергией азарта и злости, что в ее случае не различить. Так работают атомные реакторы до первого взрыва. Так же в ее случае работает виски, но его нужно больше. Лиза делает глоток из рокса Флетчера, оставляет на краю мазок помады. Он пил ее коктейль, они квиты. Они, считай, породнились.

Уоллес получил подзаряд и подрывается, чтобы притащить из бара все, что может удержать в охапке. Он вываливает бутылки на столик перед ними, что-то опрокидывается. – Это все нам! А, и вот! – он хлопает себя по карманам и вытаскивает из внутреннего кармана не снятого пиджака ленту из гондонов в серебристой фольге. Лиза упирается подошвой в столешницу и прикидывает, хватит ли у нее сил опрокинуть стол. Впрочем, что толку? Урон Уоллесу будет минимальным, а они не выпьют ничего из этого по стоимости дохуя за бутылку. – Да, я согласна, – она поворачивает голову к Флетчеру. Уоллес взвизгивает как фанат, команда которого взяла Суперкубок. Лиза не реагирует, Уоллес не в курсе их разговора. Он будет разочарован. – Когда начнем? – Хоть сейчас, детка! – с извинениями и осознанием ошибок у Уоллеса так же плохо, как с попыткой разобраться с ремнем. Лиза морщится. Она следит за ним краем глаза, но смотрит на Флетчера. Он не п-о-п-р-о-с-и-л, а п-р-е-д-л-о-ж-и-л, потому что для него есть разница. Для нее нет, но ей похуй, если она задела его самолюбие, сказав ему хорошо попросить. Просто для нее не существует безвозмездных просьб. Хорошая просьба – все равно выгодное предложение.

– Я видела, где нож для колки льда.

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

Отредактировано Lisa Clover (2022-07-26 17:15:29)

+2

10

Извинения - это кокс, но Уоллес, дыша одним воздухом в двух метрах от Лизы, забывает об этом, и вправду начинает извиняться. За ее прощение его простят остальные, а проблемы растворяться в потоке красивых слов. Флетчер следит за их сценой туристом в зоопарке. Унижение Уоллеса не то, о чем он мечтал, но ему интересно. Она поставит его на стекло? Он встанет на колени? Сколько крови требуется на паркете? Все разрешилось полюбовно, и Уоллес бросился копаться в пластинках, приняв ее отказ сунуть его в осколки добрым знаком. Жене он бы такое не предложил, она бы вцепилась в слова борзой и велела бы упасть в стекло сразу мордой. Лиза оказалась лояльнее, хотя скорее ей попросту похуй, ей-то делить с ним нечего. Флетчер сталкивается взглядом с Лизой, она смотрит все так же: будто он какой-то мутный самодовольный хмырь, но она все же не прочь ему дать. А он смотрит так, будто может залезть ей в голову. Он бы охуел от горизонта ее фантазий. Лиза кидает острые реплики, она уже в кино, он там вместе с ней. Слова режут лезвием воздух, на языке застывает яд металла.

- Есть только тезисы, ты можешь импровизировать. Главное искренность, - точный сценарий шантажа не проработан. - Умеешь импровизировать? Быть искренней? - проводив уплывшую купюру, Флетчер непроизвольно ухмыльнулся Лизе. «Да, ты умеешь импровизировать» - сказала эта ухмылка. - В конце все будут счастливы, - закончил он уверенным тоном республиканца с предвыборной компании.

Никто не умрет, Лиза. Злодеи будут наказаны, на титрах заплачет весь зал.

- Все кончат, - подхватывает Уоллес, облизывая взглядом дорожку. Пропускает Лизу первой, сегодня он джентльмен. Любуется ее кайфом - она откидывается как если бы он хорошо ее выебал - и прикладывается следом сам. Led Zepellin детонирует протяжным криком под низкий хрипящий бас. Под этот же бас Флетчер втягивает третью дорогу, стирает остаток с носа и втирает в десну. Кокаин дергается в нем учащенным пульсом и снимает с плеч часть скалы. Он вмазывается в кресло сильнее, закидывает на колено пятку. Потолок все еще висит, об стол звенит рокс, на нем след красной помады. Флетчер пьет поверх красного следа, Уоллес тащит содержимое бара. Его прет, он торопиться ухватить максимум и куражиться до упора, разгоняя веселье сам. По полу звенит бутылка шотландского скотча, стук теряется в песне. Флетчер не из Шотландии, но тоже иммигрант, быть может это его саундтрек. Хуярит в мозг, он с какого-то хера вспоминает про хахаля Лизы с Ирландии, а потом ирландскую бабку - соседку Ло, та угрожала его пристрелить древним как она сама револьвером, и хочет что они вдвоем сдохли. Уоллес выхватывает из пиджака гандоны, и они раскрываются лентой вниз. Он пьяный факусник: промахнулся, и вместо искусственных дешевых цветов вытащил свои планы на вечер. Бесхитростные, это резинки на случай пятизвездочных шлюх когда трезв, и любых, когда пьян. И на еще один: на случай внезапного согласия Лизы Кловер. Точнее, на него-то он как раз не рассчитывал, с эйфории перебрал с энтузиазмом. Флетчер смеется, он закурил, но курить лень, и дым тупо лезет из него. Он вдыхает его носом. 

Я согласна, - говорит Лиза, а он, все еще скалясь, оборачивается на нее, затыкая себя затягом. Ухмылка слезает в задумчивость. – Когда начнем? - ее вопрос тонет в ликовании Уоллеса.

- Да?  - тянет Флетчер, щурясь, и кивает на Уоллеса: - Когда он вырубится, - а потом до него доходит, на что она согласилась, и он смеется опять. - Блять, завали, - машет он рукой Уоллесу, тот путается в ремне. - Она тебя разводит, - говорит прямо, поднимает первую попавшую бутылку и наливает за два пальца до края. Стакан опустел.
- Куй пока горячо, - звенит пряжкой Уоллес и куй так похоже на «хуй». - Ты меня развела? А я купился, ты такая умная, - теперь он ржет и кидает рензинки на стол.

Флетчер забирает стакан, пробует, что налил большим глотком, позволяет взгляду расфокусироваться и скользить по размытым объектам лениво. Он, кажется, смотрит на Лизу. Она близко и ей нужен нож для льда.

- Отколешь кусок от сердца и положишь сюда, - Флетчер трясет стаканом и чертит круг пальцем напротив ее груди. Ей так похуй, так дохуя похуй, что в нем проскакивает уважение. Понимание ее похуизма. Она так оказалась в порно? Так же окажется в суде и окажется еще где-нибудь, он не знает где и когда, но Лиза Кловер окажется там, где не окажутся остальные, потому что им не хватило похуизма. Или чистой незамутненной ярости. Она анархистка. Он бы вляпал ей клеймо прямо на лоб, черную пентаграмму. Если она не набила ее сама. - Веришь в бога? - вдруг спрашивает у нее Флетчер и поднимает руку с купюрой. - В этого.

Его девиз выбит на обороте любой купюры любого номинала. Такая религия, он сует мятую обсыпанную коксом икону в карман. В разбитое окно врывается глухие удары и хлопок лопнувшего стекла. Уоллес подлетает к дыре в стене и чуть не падает ладонями в осколки.

- Отойди от нее, сука! - орет он наружу, перекрикивая музыку. Его жена поднимает клюшку для гольфа и шарахает по фаре еще раз. Фара стоит три штуки, Уоллес слышит счетчик в голове.
- Где эта потаскуха? - взрывается жена, бросает клюшку и хватает садовые ножницы.
- Положи ножницы! Положи ебаные ножницы я сказал..Блять! - вопит Уоллес и спохватывается: - И отойди от тачки.
- Подавись, - она кидает ножницы в землю и тянется за клюшкой. - Эту машину я выбирала.

Звоном толстого стекла осыпается вторая фара. Уоллес взрывается яростным бессильным воем.

- Ты выбирала ее на мои бабки, тупая блядь! - отскакивает от рамы и бежит на улицу. Флетчер поднимается с кресла и выглядывает в сад. Жена Уоллеса разносит лобовое стекло кадиллака, в соседнем доме вспыхивает свет.

- Как тебе такое кино? - спрашивает он у Лизы, меланхолично наблюдая семейную драму, и переводит внимание на нее. - Просто наговоришь ему, все что хочешь. Мне кажется, этот рот хорошо работает, - кивнул он ей в лицо без намека на сальный тон, каким лезут в трусы. Озвучил как простой факт.

+2

11

У Флетчера есть только тезисы, а принципов, очевидно, ноль. Он пускает по ноздре порошок, которым его угощает Адам Уоллес. Он находится в доме, принадлежащем Адаму Уоллесу. Он сидит в адамуоллесовском же кресле. Лизе это охуенно нравится, но интересно было бы доебаться до аргументов. И с к р е н н е интересно. Может, Флетчер – мошенник, но обогащаться за счет браков с дряблыми молодящимися старухами ему впадлу, и он заводит не фиктивные браки, а фиктивную дружбу? Нетфликс мог бы высосать из этого проект минимум на сезон.

Порошок подкручивает винтики в голове, картинка проясняется. Тезисы, импровизация и искренность – требования ниже, чем в порно, она справится. Счастливый конец – оттуда же. Уоллес лыбится, отхлебывая прямо из горла, но берет лишнего и закашливается. Говорит, что все обязательно кончат. Наверное, представил, что непременно он и что ей в рот, а потому поперхнулся. Лиза, короче, согласна. – Да, – закуривает, уводя сигарету из пачки Флетчера, оставленной на столе. Зажигалка тоже его, хотя можно было бы прикурить и от лязга бляхи на ремне Уоллеса – от его рвения расстегнуться разве что не летят искры. Кловер смотрит снизу вверх, у него там американский орел и гравировка «американ прайд». – Так давай его вырубим сейчас? – спрашивает она у Флетчера. – Мы в Америке, американский дух говорит нам делать все самим, – для убедительности бьет себя кулаком в грудь и кривится: тяжелые кольца на ее пальцах образуют кастет. – Или тебе сперва надо попить чая и подавить восстание в Индии? – или чем там обычно занимаются британцы, пока стопроцентные американцы снимают скальпы с индейцев и секут черных?

– Лиза, ты разбиваешь мне сердце, – говорит Уоллес, маяча перед ней. Видимо, ему просто нравится хотя бы примеряться: вот его ширинка, вот ее лицо. Она ловит Уоллеса за бляху и смотрит как на кадр фотопленки. – Ты гордый американец, Уоллес? Ну-ка, дай сюда, – и в несколько рывков выдергивает ремень из шлеек. – Ты такие носишь? – спрашивает у Флетчера. Он сидит, и хуй пойми, что там у него выше ширинки. – Уродство, – смотрит на бляху. В сраном городе Остин, где она выросла, мать всегда находила себе таких ебарей – с такими вот ремнями. На металле были индейцы, быки или орлы. С подписями и без. – Да, я урод, Лиза, но я же извинился, – тянет Уоллес. Кловер усмехается. Флетчер пьет.

– Давай отколем два куска, нацарапаем на них точки и сыграем в кости? – у нее идея получше, но его шутка ей нравится. – В этого бога я верю, им можно откупиться от долгов, – и потом спится лучше, чем после исповеди. Хотя, откуда ей знать, она ведь никогда не исповедовалась. Бабки торчала – приходилось возвращать. Франклин, Грант, Джексон, Гамильтон, Линкольн, Джефферсон и Вашингтон – целый пантеон, выходит. А Лиза язычница. И Флетчер язычник. – Мы с тобой язычники, Флетчер, – у них есть общее, на быстрых свиданиях она точно оставила бы ему свой номер.

– Че? – спрашивает Уоллес, вздрагивая от алкогольной отрыжки. Кловер про него забыла, хотя он все это время продолжает колыхаться в поле зрения. Теперь он едва стоит на ногах, его брюки присползают с него, и он валится на диван рядом с нею. Хлопает себя по животу: – Похудел из-за этой стервы, моей жены! – рыгает снова и морщится, тянется за бутылкой, чтобы отпить еще глоток и прополоскать горло со дна бутылки. Тяжелое стекло гулко падает на пол, Уоллес уже ебаная рок-звезда. Гитарное соло распиливает его рот пополам, из него вываливается язык, и он подыгрывает Зеппелинам на воображаемой гитаре. Потом подключаются барабаны и тарелки – но откуда-то снаружи. Уоллес мгновенно встряхивается, вскакивает и, подтягивая штаны, мчит к окну. Вместо Роберта Планта вступает злой женский вопль.

– Охуенное кино, только не пойму жанр, – отзывается Кловер, следом за Флетчером глядя в окно и выдыхая сигаретный дым. Представление обещает быть занимальным. Ее легкие не ленятся, выхлопы получаются солидными и похожими на сигнал, потому что уоллесовская баба с клюшкой против его тачки, замечает ее. – Ах вот эта шкура! – Да завали ебало! – орет Уоллес, пытаясь ее обезвредить, но не тут-то было. Она работает этой клюшкой и как битой, и как факелом, отгоняя его от себя. – Отойди, если не хочешь получить по яйцам! Где твой ремень?!

Кловер отвлекается, на паузу это кино не поставишь, а жаль. Смотрит на Флетчера, чуть склонив голову к плечу. Он ленив как сытый хищник, и хуй пойми, что у него в голове. Это затягивает. Она затягивается, стряхивая пепел за окно, хотя у нее под ногами стеклянная крошка. Красный рот в ухмылке тянется следом: – Хочешь тест-драйв? – протягивает руку и проверяет бляху на его ремне. Обычная, без головы какого-нибудь раджа капура или британской королевы (он точно не любит старух). Смеется, отстраняясь. За окном продолжается показ. – А что, если сейчас они проорутся и начнется примирительный секс? Тогда твой план поживиться провалится, – задумчиво произносит Кловер. Копы, которых могут вызвать потревоженные соседи, при таком развитии событий могут и не помочь.

Лиза делает последнюю затяжку и, высунувшись над торчащими в раме обломками стекла, орет:
– О, Адам, твоя жена приехала? Гони ее отсюда и пусть заберет свои фотографии, – добив бычок, метнулась за тиффани, оставленной на полу, чтобы потом изо всей силы метнуть ее им. Выходит по-олимпийски далеко. Уоллес отскакивает, чтобы не получить золоченым углом в висок. Его жена визжит, бьет по капоту и, перекинув клюшку из одной руки в другую, бросается в дом. – Блядь, Флетчер, сейчас меня будут убивать! Как тебе такое кино? – ну почему она не Мэрилин Монро, а Моника Левински? Обе ведь крутили с президентами, но какая разная осталась слава.

Уоллесовская баба орет уже близко.

[AVA]https://i.imgur.com/tTBzlZy.jpg[/AVA]

+2

12

- Я не американец, - Флетчер смотрит на Уоллеса, зачем-то прицеливаясь ему в горло. Он не собирался его вырубать. - И не пью чай. Думаешь, здесь есть чай? Адам! Здесь есть чай?
- Чай? - удивляется Уоллес, будто первый раз в жизни слышит слово «чай». Он только что срыгнул вискарем.

Дружбы с ним не было, они собутыльники и партнеры по авантюре. Кто первый кинул, тот и выиграл, и Уоллес бы его кинул, если б мог, но его положение плачевно для дерзких шагов. Правда, он все равно выпендривался и не шел на выгодные Флетеру условия, наставляя своих. Флетчер подумал, что повестка в суд от Лизы к общей куче неприятностей прибавила бы Уоллесу сговорчивости. Возможно. Возможно нет.

- Немного не в моем вкусе, - комментирует Флетчер пряжку Уоллеса, Лиза стащила у него ремень. Уоллесу, кажется, поднадоело перед ней растекаться, он рассчитывал на легкое примирение. Например, что переступив порог его дома, Лиза охуеет от размаха особняка и нахуй забудет, как он пытался ее трахнуть в толчке. С кем не бывает, когда живешь в таких хоромах, бывает, упустишь, что не все вокруг твой персонал с подставленной жопой.

Лиза ничего не забыла и решила взять от его вины все. Черт, она, похоже, наслаждалась. Собралась играть в кости.

- Десять. Мы отколем десять, - уверенно заверил ее Флетчер и встал с кресла. Переговариваться с ней - часть общего транса. Пьяный обдолбанный Уоллес тоже: в руках невидимая гитара, он как раз заканчивает концерт, чтобы переключится на другой. Собственной жены. Их перебранка громкая и отдает второсортным сериалом. Флетчер с Лизой застревают в окне зрителями, Лизу интересует жанр. - Похоже на драму, - клюшка еще раз опускается на капот. Флетчеру жаль машину, он хмурится. Вещь-то красивая.

Ах вот эта шкура! - жена Уоллеса заметила Лизу, ее взгляд похож на прицел. Таким сжигают заживо.
- Она со мной, - вышло дипломатично, хотя дипломатии здесь не осталась места. Похуй. Он мотнул головой на Лизу. Типа она не шкура Уоллеса, формально она в принципе не шкура, может это как-то спасет ситуацию? Кто-то зацепиться за его спокойствие и включит ебаные мозги.
- Да мне насрать! - орет жена Уоллеса. Это не спасет ситуацию, есть проблема - его она тоже не любит. 


Лиза буднично стряхивает пепел, улыбаясь красным ртом. Ее рука лежит на ремне, она не нашла бляшки настоящего патриота. Тест-драйв могло бы звучать в автопорнухе.

- Здесь? - взгляд Флетчера задумчиво липнет к ее губам и ныряет в пространство под окном. Как если бы за этой стеной она опустилась на колени, а он так же невозмутимо пялился в окно. Ну как невозмутимо, как получится. В кокаиновом дыму мысль развлекает, и он давится прохладной ухмылкой. - Значит, будет новый план. Всегда есть другой план, - непринужденно рассуждает он с Лизой вполголоса, игнорируя накал за окном.

Судя по тому, как баба Уоллеса обрабатывает тачку, хэппи энда не будет. Плюс, Лиза подливает масла в огонь очень даже искренне. Не так. И с к р е н н е. От такой искренности глаза уоллесовой жены лезут на лоб, рама свистит мимо ее лица, и она срывается в дом бешеной гончей. Входная дверь хлопает.

- Еб твою мать, - Флетчер отходит от окна, что будет дальше - хуй знает. - Советую положить клюшку, - обращается он к жене Уоллеса, выставив перед психопаткой раскрытую ладонь. Она дышит как со стометровки. - Этой штукой легко убить, ты в курсе? Вряд ли миссис Уоллес к лицу тюрьма.
- Я мисс, ясно?! - орет она в бессилии и лупит клюшкой по низкому столу. Стекло, бутылки и остатки кокаина разлетаются вдребезги. - Выметайтесь отсюда! Оба, пошли на хуй!
- Положи клюшку! - врывается Уоллес в общий галдеж, он тоже как со стометровки. Красное лицо и взмокшая рубашка. Его жена стоит посреди комнаты и прожигает Лизу диким взглядом, между ними Флетчер. Повсюду стекло. - Давай выпьешь с нами, здесь есть твое любимое вино...

Она не горит желанием распивать вино, но Уоллес пытается замять катастрофу миром. Или отвлекает ее внимание. Флетчеру показалось, Адам ему моргнул, если его тик не хватил. Нет, он точно моргнул. Здесь больше не весело, ебанутая - тот еще кайфолом. Еще рядом Лиза, ее яд воспламеняет миссис Уоллес получше искры и бензина.

Пока Уоллес заливает жене про игристое, Флетчер шагает через комнату и резким движение выдирает у нее из рук паршивую клюшку. Жена Уоллеса взрывается визгом. Блять, как ее зовут? 


- Тихо-тихо! - осаживает ее Флетчер, удерживая клюшку на расстоянии, и пытается отодвинуть ебанутую от себя. Она цепляет пальцами рубашку, ее ногти скребут по скуле. На помощь приходит Адам, оттаскивая ее прочь, а она дергается, брыкается и лягается, из нее блять вырываются бесы. Флетчер садится на подлокотник и складывает руки на клюшке, упирая ее в пол. И так сидит надзирателем.
- Кейтлин! - он вспомнил как ее зовут и гаркнул ее имя собачьей кличкой. Жена Уоллеса замирает на секунду, и он хватает ее внимание. - Обойдемся без драк, мы тут взрослые люди. Это Лиза, она не шкура, она - моя хорошая подруга, и мы как раз собирались уходить, - внутри колыхнулось легкое дежавю: как-то раз он уже так брехал, только про любовницу Тони Ландо.
- Да пошел ты, - плюется Кейтлин. - Вместе со своей Лизой, - цедит уже в стакан, который Уоллес раздраженно сунул ей в руку.
- Вкусно же, Кэтти, - говорит он ей, Лед Зепелин заводят новый трек.
- Отвратительно, - горько возражает его жена, ей стыдно за свой дебош. Не жаль вещей, жаль потерянного лица. Ей нравится считаться порядочной.

Флетчер смотрит на нее, как на заряд отложенной детонации. И на Лизу. Вопросительно: будет примирительный секс, какие прогнозы? Она здесь эксперт в счастливых концах.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » don't forget whose legs u're on


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно