полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » к такому приготовиться невозможно


к такому приготовиться невозможно

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ГОСПИТАЛЬ | 03.06.22 | 22.40


К сожалению, трагедия всегда сплочает семью. Даже, когда вы не общались 3 года. Делайла экстренно возвращается из Лондона, после новости о том, что отец в тяжелом состоянии  в больнице. 3 года не общаться с родной семьей, но она бы не общалась бы и больше конкретно с одним человеком.

Отредактировано Delilah Gontier (2022-06-27 20:09:12)

0

2

Вот только жизнь начнет налаживаться, только успокоишься, начнет кайфовать, радоваться жизни, и снова на пути препятствие, неожиданный и нелицеприятный сюрприз, услышав о котором ноги едва ли не подкашиваются.
Отец в больнице. С утра пораньше ему стало плохо, и его жене хватило мозгов догадаться вызвать скорую помощь. Ужасная новость, которую не заслуживает услышать ни один из детей. Бросить все дела и заботы, сесть в тачку, и примчаться в больницу. То и дело порываться проникнуть внутрь палаты, но безрезультатно. В палату не впускают, призывая ждать. А лучше отправиться домой. Черт. О каком доме может быть идти речь, когда с близким человеком творится такое? Ужасное, пограничное состояние. Когда отец находится на грани жизни и смерти, а ты стоишь рядом вроде, и никак, абсолютно никак не можешь помочь. Страх заполоняет все внутри, но ты вынужден держать лицо, делая вид, что со всем справишься. И ты, и Карла, и Делайла, сестра, которой также вероятно уже позвонили и сообщили про состояние отца. Ужасное зрелище видеть Карлу в таком подавленном состоянии. За столь короткий промежуток времени она постарела лет на пять, если не больше. Я видел, как сильно она переживает за отца, я знал, как сильно и искренне она любит отца, как испугалась за него. Все произошло на кухне. Она проснулась от того, что очень хотелось пить. Встала и пошла на кухню, удивившись, что постель пуста, а на отклик никто не отозвался. Когда она зашла на кухню, за обеденным столом сидел отец. Она поздоровалась с ним, но ответа не последовало. Она сразу заподозрила что-то неладное, и попыталась помочь отцу, а он потерял равновесие, упал. Так, как этот раз, Карле никогда не было страшно, но она смогла собраться, вызвала скорую бригаду, а потом вместе с ними проследовала в больницу. Инсульт. Будет жить, но прогноз неутешительный. В такие моменты становится очень страшно, словно находишься на грани безысходности, словно рыба глотаешь ртом воздух, а его – нет.
У меня никогда не было матери. Вернее, была, но она никогда не участвовала в моей жизни. Молодой любовник и Франция оказались ей намного предпочтительнее, чем отец и я. Кому нужен мелкий отпрыск? За ним ведь надо ухаживать, растить, любить, воспитывать, вкладывать всю себя. А она этого не хотела, не была к этому готова. Иногда мне и вовсе казалось, что я не был запланированным ребенком в ее жизни. Лишь ошибка, которую она не захотела исправлять.

После бурной ночи я приехал в больницу, оставив в постели красивую, сексуальную девицу. Она думала, что между нами все серьезно, работала горничной в отеле, и я не переубеждал ее. Мне просто хотелось ею завладеть, и это оказалось крайне просто, быстро, неинтересно. Она слишком сильно хотела угодить, и как итог, скоро проснется одна в пустой постели. Плевать.
На кону стояла жизнь отца. Внутри тревога, на душе тоска. Внутрь не пускают, пытаюсь успокоить Карлу, все тщетно. Говорит мне о том, что Делайла уже в курсе событий, и скоро приедет…навестить отца. Только от одной мысли про нее становится как-то не по себе. Хотел ли я увидеть сестру снова? Отчасти да, отчасти нет. С последней нашей встречи пролетело много времени, утекло много воды. Мы так и не поговорили по-человечески, да и она… разве хотела?
Что же касалось сейчас, то самое важное – это отец. И все что оставалось сейчас, так это ждать.
Казалось, что ждать нужно вечность…

+1

3

Я слушала маму внимательно, нервно сжимая телефонную трубку до такого напряжения, что она со временем начала неметь. Мама плакала, вздыхала и была на грани истерики, пыталась собраться с мыслями и донести мне то, что хотела сказать. Сначала я совершенно не понимала, что она от меня хочет, но я никогда не видела маму в таком состоянии. Моя любимая мамочка, которая была всегда весела, жизнерадостна, всегда могла подобрать слова и всегда знала, что делать дальше, несмотря на происходящее. Сейчас не могла связать и двух слов и такое ее состояние внушало страх, тревожность и боль. Я начала чувствовать, как сжимается мое сердце, как будто оно все знает, как будто моему сердцу уже давно рассказали то, что произошло с моей семьей. Спустя пять минут маминых рыданий в трубку она смогла чуть успокоиться и дрожащим, но уверенным голосом произнесла:
- Тревор в больнице, Делайла. Я не знаю выживет ли он. Приезжай. Все, мне пора, врачи идут. – и на этих словах мама бросает трубку. Я не могла шелохнуться, не могла произнести ни слова. В телефоне я слышала короткие гудки, но я продолжала держать трубку напротив уха в надежде снова услышать мамин голос, чтобы она мне хоть что-то объяснила. Но я знала, что она мне ничего не объяснит. По крайней мере она не в том состоянии. Я могла позвонить брату и задать ему вопросы, чтобы мне стало как-то легче и спокойней от того, что у меня будет хоть какая-то информация. Но я не была уверена, что мне станет легче после разговора с Рэем, я не была уверена, что мне станет спокойно от того, если я услышу диагноз отца. Мне не хотелось его слышать, потому что внутри меня проснулся всепоглощающий страх того, что я услышу плохие новости. «Он может не поправиться, Дели. Он может умереть» - в голове роем начали образовываться мысли и жужжать. Я смотрела прямо, на глаза накатывались слезы, и я ничего не слышала, кроме своих мыслей «он может умереть», «он может не поправиться». От этих мыслей мне стало не по себе, ужас сковывал. Не могла поверить, что вся моя обычная жизнь может обрушиться. Я не видела отца около трех лет, а сейчас он может умереть, и я больше никогда его не увижу. Слезы начали градом валиться из моих глаз, я опустилась на пол, начала истерически плакать. Я чувствовала весь груз эмоций и негативных мыслей, было такое ощущение, что меня придавала бетонная стена и я не могу пошевелиться. В таком состоянии я провела какое-то время. Не знаю сколько времени прошло, но потом я очнулась на полу, свернувшись калачиком, сжимая телефон в груди. Пряди волос намокли от слез, я смотрела в потолок, не в силах даже повернуть пальцем. Я смотрела в потолок, а слезы продолжали тихо стихать по моим щекам. Потом я словно проснулась. Эмоции отпустили, и я даже начала соображать. Резко встала с пола и поняла, что я трачу время на горе и самобичевание, а ведь я толком не знаю, что произошло. Я сразу же позвонила ассистентке моего мужа, которая уже давно отдыхала после длительного рабочего дня. Попросила найти билеты до Сакраменто. Я должна была велеть как можно раньше. Я должна была успеть, я должна была обязательно успеть. На автомате, но с очень большой скоростью, начала кидать вещи первой необходимости в громоздкую сумку.  Нестись с чемоданом в аэропорт не было никакого желания и сил, поэтому я решила поехать с сумкой, закинула туда телефон, зарядное устройство, косметические средства, нижнее белье и пару удобных вещей. Как только я закончила с вещами мне позвонила ассистентка и сказала, что купила билет и что водитель моего мужа едет к нам домой, чтобы забрать меня в аэропорт. После того, как я поговорила с ассистенткой, то сразу же позвонил Алистер, обеспокоенно спрашивает зачем и куда я собралась.
- Мне надо домой, Алистер. Мой отец в больнице. – коротко произнесла я. Чувствую, как его голос меняется, чувствую, как его голос смягчается. Чувствую сожаление и небольшую растерянность, он не ожидал такую новость. Ощущаю, как он подбирает слова, впервые слышу своего мужа немного растерянного и задумчивого. В душе пустота и я впервые в жизни почувствовала потребность в его любви, в его заботливых словах. Так хотелось услышать от него слова поддержки, так хотелось успокоения, так хотелось, чтобы кто-то был рядом. – Понял, я закончу дела и приеду к тебе. – строго и лаконично ответил муж. Я лишь коротко улыбнулась и промычала в ответ, делая вид, что меня устроил его ответ. Да ни черта он меня не устроил. Слезы снова накатывают. Чувствую ком в горле, нервно его сглатываю, беру сумку и спускаюсь на улицу, чтобы отправиться в аэропорт.
Я не понимаю, где я взяла силы на все это путешествие. Потому что сейчас я бегу, сломя голову, по коридорам больницы с одной-единственной мыслью: «ГЛАВНОЕ – УСПЕТЬ» «главное – успеть увидеть его, пока он жив» - последняя фраза была самой надоедливой, самой проворной. Я пыталась избавиться не думать об этом, но мой мозг сопротивлялся, и я только об этом и думала. Останавливаю врача и мед персонал, чтобы уточнить правильно ли я иду. Когда те одобрительно кивнули я еще больше ускорилась. Я просто бежала по больнице, не обращая внимания на недовольные взгляды врачей и медсестер. Наконец-таки я добираюсь до нужного этажа. На этом этаже исключительно ВИП палаты и находятся тут исключительно ВИП клиенты. Самые лучшие доктора, самое лучшие оборудование. Самое лучшее все. Мой отец был слишком влиятелен, чтобы находится в обычной палате, да и я этому была рада. На этаже было очень тихо, практически я никого не заметила. В далеке вижу маму, подбегаю к ней и крепко обнимаю.
- Как он? – сразу срывается с уст мой вопрос. Мама плачет, но кивает утвердительно. Значит, что он еще жив. Практически сразу же после моего прихода заходит мед сестра и просит маму подойди в палату к отцу. Та, даже не посмотрев на меня, пошла к отцу. Чувствую себя достаточно растерянно. Чувствую себя не в своей тарелке. Вижу Рея, тот смотрит на меня. Я стою, как вкопанная, и не знаю, что сказать и как себя вести. Как обычно? А как это «обычно»? За 3 года отсутствия в его жизни я даже забыла, как мы обычно общались. Собираюсь с силами и спокойной походкой подходу к Рэймонду. Ему, как и мне непросто. Вспоминаю, как я чувствовала тоску после разговора мужа. И не хочу, чтобы Рэй чувствовал что-то подобное. Ему, как и мне, нужна поддержка. И я хотела его поддержать.
- Как ты? – обращаюсь я к нему, заглядывая в глаза. – Как отец? Что с ним? Мама толком мне ничего не сказала, я сразу примчалась, как только узнала. – вру и умалчиваю о том, что около часа пролежала на полу захлебываясь в своих собственных слезах. – С ним все будет хорошо? – голос полон надежд. Я всегда так разговорила с Рэем. Привыкла, что у него всегда находились здравые ответы на мои вопросы. Он всегда был спокоен и непоколебим. Он – стена, за которой мы всегда могли спрятаться. Мы не виделись 3 года. И я очень надеялась на то, что Рэй остался прежним. Хотя надеется на это было глупо. Ведь все в корне изменилось и все стало иначе.

+2

4

Раз, два, три, четыре, пять. Я закрываю глаза в попытке… Кстати, в черт возьми какой по счету попытке закрыть глаза и отвлечься от этого мира? Делайла. Совсем скоро, она приедет. Бросит все свои дела, прекрасный город, в котором обосновалась, любимого мужа, и приедет. Вспомнит об отце, пусть таки и не о родном, и все же о том, кто заботился вместе с матерью о ней все эти годы. И мы снова увидимся с ней. Сердце предательски сжимается внутри только при одном упоминании о ней. Все безрезультатно.
Пускай с момента нашей последней встречи так много воды утекло, я… Не желал даже слышать ее имени, особенно сейчас, особенно в те безумные минуты отчаяния, когда голова шла кругом, и хотелось услышать лишь то, что отец будет жить, что с ним все будет хорошо. Лишь это, но… Делайла также всегда была частью нашей с семьи. С того самого момента, когда отец полюбил ее мать, и они поженились. Мы все стали большой и, казалось бы, дружной семьей. Отец очень любил свою новую супругу и ее дочь, он поддерживал их и оберегал, постоянно повторяя, что пока он рядом, они за ним как за каменной стеной. И даже вдали от дома, она всегда могла позвонить отцу и просить о помощи, общаться с ним и вести себя так, как ведут себя отец с родной дочерью. Он всегда считал ее родной, и вот сейчас он в больнице. На грани жизни и смерти. К нему не пускали, о нем мало что говорили, практически ни во что, не посвящая. И пусть в глубине души мне очень хотелось, чтобы Она не приехала, я знал, что нашей встречи не миновать, пусть тогда, много лет назад у нее «красиво» получилось бросить всё, и выйти практически чистой из воды.
А сейчас, когда воды так много утекло…
И все же, сама ситуация накалялась, хотелось забыть все как страшный сон, а еще лучше – проснуться, взбодриться, осознать, что все лишь сон, увидеть отца, обнять, пожать ему руку. Все лучше, нежели вот так, стоять в дверях больницы, вдыхая стойкий больничный запах внутрь легких, и ожидать неизвестно чего.
У отца было исключительно все самое лучшее: вип крыло, вип отделение, вип врачи, вип палата. Однако! Он все еще пребывал в подвешенном состоянии и без сознания. И могло помочь лишь время. Вбежавшей Делайле можно было лишь пожелать уже сейчас начинать молиться.
Вбежавшая внутрь, запыхавшаяся, но ставшая с годами еще приятнее и грациознее, она просила объяснить, что с отцом. Его состояние не меньше нашего волновало и ее, разве что девушка прибыла одна, и пусть я не особо подал виду, это достаточно удивило меня.
После долгого, бесконечного ожидания, к отцу наконец впускают в палату. Медсестра. С определенной пометкой, что его нельзя волновать, и ненадолго. Он живой, но выглядит ужасно. Мы пересекаемся взглядами с сестрой, и я киваю в ее сторону головой в знак приветствия. Что же, как ни крути, сейчас не время выяснять отношения. Тогда много лет назад было актально, а сейчас – просто глупо, неуместно.
Спрашивая меня о моем состоянии, хотела ли получить правдивый ответ или же просто как обычно кидала в людей дежурные словечки и вопросы, не требующими развернутого ответа.
- Как видишь, могло быть и лучше... - пожимая плечами, впервые за долгие годы отвечаю ей. – Отец в больнице, почти при смерти, но врачи говорят, что будет жить. Утром стало плохо, благо Карла... твоя мать заподозрила неладное, и сразу вызвала скорую, - ответив, я шумно выдохнул. - А ведь она могла не успеть, - подобное так и крутилось на языке, и это так и хотелось сказать я, но… я умолчал. В нашу сторону шел врач, а кто если не он более точно сможет нам поведать о состоянии отца…
- Доктор, погодите. Скажите нам, как он? Он наш отец, мы все – его семья, мы очень волнуемся,  - обведя головой всех, заявил я.

+1

5

Я не знаю какой реакции я ждала, не знала, каким хотела увидеть его, не понимала какие слова хочу услышать, но, в подобной ситуации достаточно эгоистично на что-то надеется, ждать определенной реакции. Между нами океан недопониманий, океан невысказанных слов и не прожитых чувств, и сейчас, когда я подошла к нему, то почувствовала, всеми фибрами своей души почувствовала какое расстояние, какая пропасть между нами. Мы давно не виделись с Рэем, давно не разговаривали с того самого момента, когда я прямо-таки убежала из Сакроменто, мы не говорили. Мы даже не писали друг другу ничего. Оба были поглощены своей жизнью, оба пытались пережить то, что произошло. А что произошло? Для меня был дикий и желанный поцелуй, который я так ждала долгое время, но так испугалась его, так испугалась этих чувств, что не нашла ничего лучше, чем сбежать и больше никогда не говорить, и не вспоминать о том, что произошло. А что значил этот поцелуй для Рэя? Возможно, ничего не значил, возможно, он про него забыл десять раз, ведь мы были не совсем трезвы в тот момент. Смотрю на него, изучаю его глаза, эмоции, пытаюсь понять, что стоит за этим выражением лица? Горе, страх за жизнь отца? Смотрю, изучаю и понимаю, что снова тону в нем и одна мысль, которая говорила мне о том, что он может вообще не помнить причину того почему я сбежала – ранил больше всего на свете. Я стояла напротив него и смотрела на него, видела его боль и переживания за отца, видела, как он пытается держаться. Вижу, как он скрывает свои чувства и эмоции, как привык делать всегда. Он всегда был таким: сильным, самодостаточным, дерзким, не боящийся ничего, но очень эмоционально закрытым и я понимала, что те чувства, которые он сейчас демонстрирует – жалкий 1% от того, что испытывает на самом деле. Невыносимо, невыносимо видеть его таким, потому что я никогда его не видела таким. Сама каждую минуту тону в своих переживаниях за Тревора и маму, а сейчас прибавились переживания за Рэя и он сейчас совсем не смотрит на меня, такой далекий и холодный, а ведь мне тоже было больно, от всего, что происходит в моей жизни безумно и безмерно больно. Я хотела сделать еще один газ к нему, прикоснуться, сделать этот первый шаг, чтобы он увидел и почувствовал мою поддержку, но в этот момент к нам приходит доктор и я вместо того, что сделать шаг вперед, делаю несколько шагов назад, растерянная от порывов чувств. Как только доктор заходит, то Рэймод сразу же задает интересующие нас вопросы, а мне и добавить нечего, я обеспокоенным взглядом смотрю на доктора, внимая каждому ему слову, а в глубине души думаю лишь о том, чтобы все обошлось.
- Ваш отец в крайне тяжелом состоянии. Но он стабилен. Следующие сутки – решающие, если ему станет лучше, то значит он поправится, а если нет, то состояние будет постепенно ухудшаться. В свою очередь мы сделали все, что могли. Будем наблюдать за ним все эти сутки, он в хороших руках. Уже от нас тут мало, что зависит, остается только ждать. – представляю, сколько раз врачи произносит примерно один и тот же текст, представляю, сколько раз врачи собираются с духом, чтобы сказать не самые приятные вести родственникам больного человека. Когда врач начал говорить, то я затаила дыхание и, клянусь вам, не дышала все это время. А когда он закончил, то на удивление для себя, я выдохнула, но не от облегчения, а просто потому что больше не могла не дышать, хотя очень хотелось. После произнесенных фраз доктор уходит, оставив нас с Рэем одних в своих мыслях, осталось двоякое послевкусие: с одной стороны, есть шансы, что он поправится и станет жить, как прежде, а с другой стороны – он может не выкарабкаться и его состояние будет ухудшаться. С одной стороны - надежда, что все будет хорошо. С другой – полное понимание, что в любую минуту наш мир с Рэем разрушится и больше никогда не будет прежним. Я, словно застыла, автоматически делаю шаги и подхожу к дивану, которые расположились в зоне ожидания и просто падаю на этот диван, наклоняю голову и руками держусь за нее. Слишком много эмоций, слишком много неопределенности и слишком мало конкретики. Я не знала, что думать, я была в полном эмоциональном раздрае. А когда я посмотрела на Рэя, то я поняла, что у него были примерно такие же чувства.
- Как ты, Рэй? – снова произношу этот вопрос, потому что в первый раз он мне на него не ответил. Сейчас всем не легко, я знала это, и больше всего на свете мне не хотелось расшатывать ту бездонную пропасть, которая уже давно существовала между нами. – Имею ввиду, как ты все это время? Что произошло в твоей жизни? Мы давно не виделись и не общались. – наконец нарушаю я молчание, обращаю к мужчине. Мне было безумно страшно спрашивать его об этом, ведь это означало, что мы перейдем ту черту, которую не могли перейти все это время: признать, что, когда мы бегали друг от друга у нас, была своя жизнь, которая разворачивалась по разным сценариям. А за последнее время я почувствовала, почувствовала, что моя жизнь развернулась совершенно не в ту сторону, как я хотела. А когда ехала в аэропорт, то почувствовала невероятное одиночество. Я сама уехала от семьи, сама отказалась от нее, а когда практически ее теряю у себя на глазах, то в голове возникает вполне логичный вопрос: а правильно я сделала, когда решила сбежать и отказаться от всего, что у меня было?

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » к такому приготовиться невозможно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно