полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » со дна постучали


со дна постучали

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

https://i.imgur.com/dHeCMls.jpg                                                                                                                                                  kiribaku"
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-07-06 12:07:02)

+1

2

У Киришимы Эйджиро не бывает проблем. Ну, по его собственному скромному экспертному мнению, у Киришимы Эйджиро не бывает неразрешимых проблем. Получил неудовлетворительный балл по экзамену? Не беда, - пара пропущенных тренировок во благо умственному труду, и пересдача проходит как по маслу. Порвалась любимая толстовка? Не трагедия, - у запасливого Эйджиро в шкафу аккуратно сложен ещё по меньшей мере десяток не менее любимых. Поссорился с кем-то? Никакой драмы, - одной добродушной улыбки и нелепого извинения достаточно, чтобы вернуть к себе былое расположение, а себе - бодрость духа.

У Киришимы Эйджиро не бывает проблем.

Кроме одной.

Кроме одной взрывной, нестабильной, постоянно чем-то недовольной, агрессивной такой проблемы. С Бакуго Кацуки можно общаться преимущественно на расстоянии недосягаемости его грохочущих взрывов. С Бакуго Кацуки можно, сильно постаравшись, даже подружиться, если предварительно каталогизировать все его недостатки, а в соседний блокнот выписать перечень приблизительно допустимых фраз, на которые - в лучшем случае - ответом послужит нечто синонимиально близкое к безвредному «завали».

Киришима - то ли дурак беспросветный, то ли добродушный слишком - храбро в компанию Бакуго влился ещё со времен первого курса академии. Болтался где-то поблизости, юморил искромётно, в ответ получая не менее искромётную ладонь с растопыренными пальцами, обещающую пару взрывов в том случае, если рот Эйджиро не захлопнется.

Мысль о том, что следовало бы прекратить столь настойчивые приятельские отношения, не посещала светлую голову Киришимы ни на мгновение. Одноклассники зачастую болтали, что у него идеальная причуда для дружбы с таким парнем - прочная, непробиваемая ни взрывами, ни агрессивным поведением Бакуго. Киришима воспринял новость с присущей гордостью, деловито вскинув подбородок и с улыбкой, мол, да-да, это я, закинув локоть на плечо Кацуки. Получил, разумеется, ответный локоть в бок и раздражённый взгляд, но тактильностью своей не пренебрегал и после.

Киришима влился в компанию Бакуго ещё со времён первого курса, но только к середине второго начал замечать за собой определённые странности. Красавчик и отличник, гордость А-класса, за исключением нюансов, - Бакуго стал как-то слишком уж странно восприниматься. В особенности странно, когда их ставили в пару на тренировках, а взгляд то и дело скользил по мускулистым рукам, покрытой испариной шее, часто вздымающейся груди.

Киришима с ужасом догадался, что беспросветно повернулся на своём однокласснике. Одноклассник, в свою очередь, даже не подозревал, какими порой мыслями тешил себя Киришима, о чём думал и в каком состоянии просыпался по утрам, взбаламученный очередным сном.

Существенная трудность заключалась в том, что ориентация Киришимы позволяла подобные выходки, но несла в себе больше плохого, нежели хорошего. Корень проблемы тем временем крылся в Бакуго Кацуки.

///

Эйджиро задумчиво сводит брови, зажимает над верхней губой карандаш и бестолково пялится в учебник по химии уже второй десяток минут к ряду. Все эти таблицы и формулы никак не умещаются в голове, сконцентрироваться на реакциях не выходит преимущественно потому, что самая главная реакция происходит - Господи, дай мне сил, - в штанах.

Киришима смотрит в тетрадь, но думает: наверное, Бакуго уже давно всё решил.

Киришима смотрит на второй абзац, но думает: наверное, Бакуго сейчас лежит в своей комнате и читает какую-нибудь поучительную книгу.

Киришима смотрит на описание ковалентной связи, но думает: вот бы у меня с Бакуго была такая же. Делить поровну всё, начиная от радостей и заканчивая неудачами, гармонично дополнять друг друга и не знать никаких бед.

Но их связь больше напоминает ионную, и Эйджиро с почти что детской обидой фыркает. Карандаш, неловко балансирующий на верхней губе, со стуком падает на стол, отскакивает от твёрдой поверхности и укатывается куда-то под ноги. Киришима, когда наклоняется, чтобы дотянуться, больно ударяется затылком о столешницу и едва не подпрыгивает на стуле. Чешет ладонью ушибленное место, пыхтит то ли от недовольства, то ли от нелепости своей, а затем принимает чуть ли не судьбоносное решение.

Списывает всё, разумеется на полученный минутой ранее ушиб, хотя в действительности ушибленным на голову Киришима, судя по выводам, является с рождения.

Комната Бакуго - соседняя. Идти до неё ровно пять шагов, и каждый отдаётся сомнением в стучащем по нервам пульсе.

Эйджиро тянет носом воздух, полной грудью дышит прежде, чем в дверь начинает тарабанить со свойственной энергичностью.

- Бакуго! Бакуго, ты спишь? Открой, я по делу пришёл!

В конце-то концов, легенда гласит, что знаменитому химику приснился основополагающий сон. А он чем хуже?
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

3

У Бакуго Кацуки, в отличие от некоторых, проблемы ехали друг на друге и проблемами погоняли.

День не задался с самого утра: он проспал. Для Бакуго это было чем-то из ряда вон выходящим, потому что там, где его подводили часы физические, не подводили часы биологические – и наоборот, а сегодня подвело все: телефон с какого-то хера разрядился и отказался звенеть в привычные шесть тридцать, а организм, измотанный вчерашней двойной тренировкой и долгими, изнурительными попытками написать годное сочинение, даже не заподозрил подставу. Разбудил Бакуго громогласный стук: с той стороны двери бесился Киришима. И это хорошо, что он спохватился и заметил, пришел и разбудил, но было слишком поздно: стрелки больших настенных часов, подаренных матерью на какой-то невзрачный праздник, неминуемо приближались к семи тридцати.

А занятия начинались в восемь.

Он выбежал из комнаты, как ужаленный, и несчастная дверь с грохотом ударилась об стену. Взъерошенный, взмыленный и беспросветно сонный, он оттолкнул Киришиму с дороги – «спасибо» как раз в стиле Бакуго Кацуки – и добежал до ванной комнаты, где на скорую руку привел себя в порядок. Ни о каком завтраке и речи быть не могло, и это никак не вписывалось в привычный распорядок дня. Сегодня не повезло вдвойне: третьим уроком должна быть физра, и Бакуго знал, что просто-напросто сдохнет, если не закинется хотя бы протеиновым батончиком или бананом.

Все-таки физра в Юэй очень отличалась от физры в обычной среднестатистической школе.

Но физра на голодный желудок оказалась меньшей из зол. Самый пиздец случился на алгебре, когда Бакуго обнаружил, что забыл тетрадь с домашним заданием. И, как это всегда бывает по закону подлости, к доске вызвали именно его. Бакуго, видят боги, пытался сохранить остатки самообладания и спокойно объяснить, что он все сделал, просто забыл, но когда его попытался выгородить Деку, то не сдержался и учинил скандал, за что и был наказан.

Теперь ему придется обниматься со шваброй после уроков следующие три дня.

Обед закончился стычкой с «Б» классом, и это просто чудо, что обошлось без очередного наказания. Иногда Бакуго посерьезке казалось, что этот придурок Монома специально выводил его из себя, пытаясь подставить. Впрочем, может так оно и было, кто знает? Но это говорило лишь о том, что у этого придурка Мономы напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. рано или поздно он точно доиграется и получит свое.

Долгожданное общежитие встретило Бакуго ароматом свежей выпечки – Сато пришел раньше остальных и вовсю развлекался с сахаром и с тестом на общей кухне, пытаясь состряпать очередной кулинарный шедевр и порадовать девчонок. У них сегодня тоже день не задался – Минета нашел новый способ подсматривать за ними в раздевалке. Девчонки сообразили быстро, но не сразу, и теперь краснели при одном только упоминании о случившемся. Минета краснел тоже – из-за пощечин – но был крайне собой доволен.

Бакуго, глядя на его счастливую физиономию, лишенную всякого интеллекта, только фыркал: это же надо быть таким извращенцем. Годы шли, а Минета не менялся, хотя порой и мог проявить чудеса выдержки на поле боя.

Участвовать в шабаше, который устраивал Каминари в общей комнате, не хотелось – настроение не соответствовало – и Бакуго поплелся в свою спальню сразу после ужина. Он хотел быстро разобраться с уроками, принять холодный душ и лечь спать. Никаких книг сегодня, никаких фильмов, только отдых и сон. На пятки наступало желание как можно скорее избавиться от этого дня, смыть его проточной водой и забыть, как страшный кошмар. 

Бакуго не прощал себе ошибок, а сегодня он ходил по ним, как по минному полю.

Поэтому, когда в дверь постучали, Бакуго не преисполнился. Совсем. Он с чистой душой – и с такой же чистой совестью хотел послать незваного гостя нахуй, но вместо этого медленно вздохнул, героически взял в себя руки и, наградив учебник по химии уничижительным взглядом, вякнул:

— Пошел нахуй! Или пошла, не знаю, но той же дорогой.

Даже попытка взять себя в руки потерпела сокрушительное фиаско; Бакуго, впрочем, не расстроился и уж тем более не удивился, когда на пороге его комнаты, напрочь игнорируя билеты в одну сторону, появился Киришима. Бакуго наградил его неодобрительным взглядом, осмотрев с головы до ног, и демонстративно отвернулся, вернулся к учебнику.

— Че надо?

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-04 21:58:29)

+1

4

С каждым новым ударом кулака о дверь, разносящимся по коридору эхом, Киришима энтузиазма не теряет, хоть приблизительный сценарий и знает. Сейчас его пошлют в далёкие дали, - Бакуго орёт с привычной раздражённой интонацией, позднего гостя встречать не собираясь. Ещё пара ударов, и дверь поддастся, - Бакуго слишком резко её открывает, а Киришима едва успевает убрать руку, кулак которой в перспективе, если бы он всё же не успел, проехался бы прямиком по недовольному лицу.

«Чё надо?» вместо приветствия. Киришима привык.

Откровенно говоря, именно этот вопрос вводит в справедливое замешательство и вынуждает на мгновение замяться. А действительно, что ему надо? Какую правдоподобную причину выдумать, чтобы не быть посланным в ту же секунду? Или взорванным на том же месте, если вдруг причина не покажется Бакуго достаточно веской для столь поздних визитов.

Киришима мнётся.

Нелепые варианты, как то случается в большинстве случаев, начинают лезть в голову с небывалым вдохновением, перекликаются друг с другом и становятся серьёзной угрозой штурма для некогда нерушимой цитадели решимости Эйджиро.

«Хэй, Бакуго, братишка, у меня возникли проблемы с химией, а ещё у меня каждое утро стояк, потому что мне снятся с тобой сны порнографического характера, из-за которых я с ума схожу. Вот. Так поможешь с химией?»

Или.

«Я взял у Каминари новую игру, но в идеале хотелось бы, чтобы ты взял меня. Или я тебя. Разберёмся по ходу дела?»

Или.

«Айдзава сказал, что на следующую тренировку надо самостоятельно выбрать партнёра. Будешь моим парнем?»

Киришима едва сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу от абсурда, что вертится в голове. Мысли в последнее время, стоит оказаться рядом с Бакуго, неуклончиво сводятся к одному и тому же, последовательно делая из Эйджиро не оплот вменяемости и рассудительности, а какого-то влюблённого идиота, повёрнутого на объекте своего воздыхания. Это тревожит.

И Бакуго, чёрт бы его побрал, хоть и умный до сумасшествия, но очевидных взглядов в свою сторону не замечает. Или не хочет замечать, что тоже привносит долю трагизма в жизнь Киришимы, и без того превратившейся в какой-то бестолковый цирк.

С этим надо было что-то делать. В срочном порядке.

И Эйджиро, не найдя ничего лучше, припёрся к Бакуго под выдуманным на скорую руку предлогом, шагнув вглубь комнаты, где зачастую появлялся случайно или в компании наглых и беспардонных Каминари и Серо, но никогда - по личному приглашению самого Кацуки.

- У меня с химией траблы, застрял на одном задании и никак не могу решить, - делится, роняя себя на край кровати и сжимая в руке скрученную трубочкой тетрадь.

- Поможешь?

У Киришимы Эйджиро не бывает неразрешимых проблем, кроме одной.

Киришима Эйджиро до дрожи влюблён в Бакуго Кацуки и не знает, как с этим уравнением разобраться, какие правильно подобрать комбинации и в какую степень возвести, чтобы итог получился верным.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

5

Когда дверь отворилась, с коридора потянуло ароматом свежей выпечки, и Бакуго невольно сглотнул подступившую к горлу слюну: в последний раз он ел в обед, от ужина отказался – аппетита не было, а сейчас, когда пить боржоми стало поздно, голод вдруг дал о себе знать. Желудок тоже не остался в стороне и напомнил о себе урчанием.

Бакуго, поглядев на тетрадь на столе, мысленно прикинул, какими запасами обладал. Кажется, в тумбочке завалялась упаковка соленого арахиса, но этого было ничтожно мало, чтобы успокоить так некстати разыгравшийся аппетит. Спускаться на первый этаж, на кухню, не хотелось тоже: там было слишком людно, шумно и суетно. На раздражающие рожи одноклассников Бакуго насмотрелся сполна и до завтрашнего утра их видеть не хотел.

Голос Киришимы, о котором Бакуго и вовсе позабыл, вырвал из нескончаемой череды мыслительных процессов; мальчишка, вскинув брови, повернул голову и поглядел на незваного гостя через плечо. Во взгляде сквозило нескрываемое удивление: и как давно ты здесь?

Киришима просил помочь с химией, нетерпеливо постукивая свернутой в трубочку тетрадкой по коленке, и нарастающим недовольством Бакуго можно было плавить самые закостенелые льды Антарктиды. Он не хотел заниматься химией. Он вообще не хотел ничем заниматься, кроме как долгожданным сном, но оставить Киришиму один на один с безжалостными уравнениями просто-напросто не мог. Бакуго знал, что Киришима имел возможность обратиться к кому угодно в классе за помощью, но он обращался только к нему, и это льстило.

Бакуго не любил лесть и все же подпитывался ею время от времени.

В голове пронеслась мысль: а что, если помочь взамен на еду? Пусть Киришима отправляется на кухню и добывает ужин, чтобы расплатиться за навязанное репетиторство. Эта затея, впрочем, быстро потеряла свою привлекательность, стоило вспомнить о гордости. Бакуго был слишком горд, чтобы требовать что-то взамен на свои услуги. Про-герои, конечно, работали за деньги, но настоящие про-герои, великие про-герои, не имели никакого права чураться бесплатной работы в том числе. Какой ты герой, если пройдешь мимо нуждающегося?

— Ладно, — даже не пытаясь выглядеть дружелюбно рявкнул Бакуго, — только реще. Я спать хочу.

Расположиться пришлось на кровати: в комнате был всего один стул, и сидеть за письменным столом вдвоем было неудобно, точнее сказать – нереально. Бакуго развалился на постели, оперся спиной на стену и вытянул ноги, поглядел на Киришиму в немом ожидании и, когда тот спохватился, перехватил из его рук тетрадь. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить спектр предстоящих работ; Бакуго вздохнул удрученно.

— Ты болван? — как можно миролюбивее осведомился Бакуго; вопрос был риторическим.

Он вздохнул еще раз и принялся объяснять, почему именно Киришима болван: вот это кислотно-щелочная реакция, потому что H2SO4 – кислота, а Ca(OH)2 – щелочь. Вот это окислительно-восстановительная реакция, потому что сперва идет процесс окисления, а потом восстановления, Al в этом уравнении является восстановителем, а Fe2O3 является окислителем. Смотри, а вот это…

— Ты меня слушаешь вообще? — Бакуго оторвал взгляд от исчерканной вдоль и поперек тетради, на обложке которой улыбался Алый Бунтарь, поднял голову и неодобрительно посмотрел в глаза напротив. На первый взгляд Киришима витал в облаках, на второй – тоже. Бакуго раздраженно поджал губы и, не найдя другого способа вернуть Киришиму на землю, стукнул того кулаком по голове. На ладони остался липкий слой геля для волос.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-07 12:13:11)

+1

6

Киришима на дружелюбие не рассчитывает. Бакуго - в лучшем случае - может послать в известном направлении, не пренебрегая сотней нецензурных слов. В худшем - взорвётся на месте, а затем попытается взорвать настырного одноклассника. Киришима не переживает и уж тем более не испытывает страха. С обидными обзывательствами помогает справляться способность всегда оставаться на позитиве, а с причудой Кацуки - способность становиться твёрже камня.

От чёртовой влюблённости не помогает ничего, и Киришиму ноги сами несут к знакомой двери, вынуждая находить глупые оправдания своему поведению и нелепые причины, чтобы к Бакуго подобраться. Заведомо провальная идея, но попытка не пытка, - Киришима слишком сильно верит в людей, и вера эта заставляет его ловить отголоски надежды на то, что в действительности Бакуго Кацуки - не такой уж и плохой, как принято считать, парень. Даже сейчас вот, если подумать, он не закрывает дверь перед самым носом, ставя громкую точку, а разрешает остаться. Киришима довольствуется и этим, растягивая губы в глупой улыбке и протягивая свёрнутую тетрадь, чтобы Бакуго нашёл среди выписанных примеров ошибки, указал на них с таким видом, будто Эйджиро элементарных вещей не понимает и дважды два сложить не может, а затем подытожил привычным «ты тупой?».

- Ты болван? - как и ожидалось, Бакуго итог подводит быстро.

Киришима виновато улыбается и ладонью чешет шею, а после, руками отыскав опору за спиной, елозит задом по кровати назад, мнёт покрывало складками и подползает ближе. Ближе - это чтобы лучше видеть записи в тетради и пытаться вникнуть в объяснения. В перспективе так должно быть, но в действительности ближе - это задеть плечом чужое плечо, наклониться так, чтобы чувствовать смесь ментолового шампуня и парфюма, услышать мерное дыхание почти что у самого уха, когда Бакуго голову на миллиметр поворачивает, чтобы на лице одноклассника попытаться отыскать хотя бы намёк на понимание того, что он тут последние десять минут усердно разжёвывает.

Киришима кусает острыми зубами губы, сосредоточенно смотрит в тетрадь. У Киришимы от напряжения дёргается уголок рта, а в голове - совершенная путаница, и никаким кислотно-щелочным реакциям места там не находится. Его больше собственная реакция волнует, ведь по телу бегут мурашки от понимания, что Бакуго сидит совсем близко, не догадываясь даже, что химия - всего лишь предлог. Киришима мог бы и сам разобраться, просто делать этого не захотел, так удачно воспользовавшись подвернувшейся возможностью обратиться за помощью. А теперь ему тем более в голову ничего не идёт.

Волнение захлёстывает. Киришима от усердия прикусывает кончик языка и позволяет себе согнутый локоть уронить на плечо Кацуки. Подаётся чуть вперёд, якобы в тетрадь заглядывая, но в действительности - чтобы расстояние сократить ещё больше.

От Бакуго веет жаром, что, с его-то причудой, неудивительно вовсе.

От Бакуго веет силой, что неудивительно тем более.

Киришима думает, что химические реакции - фигня какая-то, ведь реакции его собственные, когда одноклассник рядом, волнуют многим сильнее. Хочется вдруг повернуться и в глаза посмотреть, но если Киришима осмелится, то они наверняка встретятся нос к носу. Неловко станет. Бакуго совершенно точно разозлится.

Да он и так злится, когда понимает, что вся информация проходит мимо чужих ушей.

Киришима вжимает голову в плечи и в какой-то нелепо-дурашливой улыбке губы тянет, когда по голове получает ощутимо, чтобы отвлечься от мыслей, но недостаточно сильно, чтобы стало больно.

- Нет, - честно признаётся.

- Я задумался.

Бакуго раздражённо рычит. Киришима улыбается, оголяя ряд акульих зубов, ещё более широко и более виновато. Дурак, зачем признался? Надо было сказать, что всё внимательно слушал, сказать: спасибо, бро, я всё понял, ты прекрасно объясняешь!

Но Киришима не сказал.

Надо бы скорее перевести тему, пока Бакуго не разозлился окончательно. Так кстати животы их начинают урчать практически в унисон, хотя Эйджиро незадолго до этого успел стащить у собравшейся компании одноклассников пару кусков пиццы и банку газировки. С Кацуки всё более ясно, ведь на первом этаже общежития он даже не появлялся, послав все предложения о совместном времяпрепровождении куда подальше.

- Может, поедим? Я сгоняю.

Киришима не особо рассчитывает на согласие. Это было бы слишком хорошо. Это было бы более, чем слишком хорошо, но свой лимит удачливости он, кажется, уже истратил, когда в комнату Бакуго сумел попасть без привычного «проваливай отсюда, дерьмоволосый».
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

7

Прикосновения тяготили.

Бакуго вело от напряжения каждый раз, когда Киришима подавался ближе и заглядывал в тетрадь. Он, словно это было в порядке вещей, жался бедром к бедру или предплечьем к предплечью, а потом и вовсе забросил руку на плечо – по-свойски, почти по-хозяйски. Бакуго в ответ напрягся сильнее. Он повернул голову и недобро поглядел на Киришиму исподлобья, но обнаружил его лицо в непосредственной близости и, к собственному ужасу, смутился. Не покраснел и даже не растерялся, просто почувствовал себя… странно.

И это чувство ему совсем не понравилось.

— Если ты собираешься витать в облаках, то вали к себе. Я хочу спать, — недружелюбно рявкнул Бакуго и отстранился намного резче, чем того требовала ситуация. Кровать жалобно скрипнула. 

Близость всегда пугала Бакуго, любые попытки в дружбу или в отношения он целенаправленно обходил стороной. Во-первых, у него всегда находились дела поважнее, будь то учеба или тренировки; во-вторых, он не считал себя подходящим для отношений человеком. В девяти случаях из десяти люди его бесили, раздражали до дрожи своей тупостью и наивностью; нет, в десяти из десяти. Он не любил людей, не любил на них смотреть, не любил их слушать, но больше всего – не любил с ними контактировать. Только ради того, чтобы стать героем, хорошим героем, он переступил через себя и попытался в общение. Этого экспириенса ему хватило сполна.

У Бакуго, впрочем, всегда была свита. Она восхищалась им, и взамен на это восхищение Бакуго позволял ей топтаться рядом. В школе за ним хвостом ходил Мидория, в академии – Киришима и Каминари. И только по этой причине сейчас, конкретно в данный момент, Бакуго не познакомил  физиономию Киришимы со своим кулаком.

Хотя, видят боги, очень хотел.

Воевать с химией и дальше Киришима отказался, о чем ясно дал понять, решительно захлопнув тетрадь и учебник. Бакуго посмотрел на него с жалостью: и как ты собираешься сдавать экзамены, если не можешь отличить щелочь от кислоты? Да и хер с ним, теперь это проблемы Киришимы. Через мгновение Бакуго, впрочем, передумал: да нет, не хер с ним; придется потратить еще кучу времени, чтобы вбить в бестолковую голову Киришимы хоть немного толка. Почему его успеваемость так волновала Бакуго, тот не знал, но подозревал, что дело в принципиальности: Бакуго вовсе не хотел, чтобы в его окружении топтались люди, не знающие элементарных вещей.

— Поедим после того, как ты решишь эти три уравнения, — Бакуго дал понять взглядом, что спорить не намеревается.

Он оставил Киришиму в своей комнате, намеренно хлопнув дверью – чтобы не расслаблялся, и поплелся вниз. На лестнице стоял аромат свежей выпечки, и желудок снова сделал артистическое сальто, предварительно напомнив о себе голодным урчанием. В общей гостиной было людно, шумно и суетно, и Каминари завопил во все горло, когда зацепился взглядом за Бакуго. Тот демонстративно отмахнулся, что-то проворчал себе под нос и, игнорируя все попытки втянуть его в это мракобесие, пошел к холодильнику.

В холодильнике А-класса царило одно-единственное правило: что не подписано – то общее, поэтому в комнату Бакуго вернулся с онириги с тунцом и с маковым рулетом. На подоконнике уже кипел электрический чайник. Но, прежде чем приступить к ужину, который мгновенно переехал за письменный стол, Бакуго на ходу подхватил стул и развернул его, сел напротив Киришимы и сложил руки на спинке. Посмотрел выжидательно.

— Дай проверю, — хмыкнул он и выхватил тетрадь из чужих рук.

О том, что все плохо, можно было догадаться по вмиг изменившему настроению; Бакуго просто-напросто зверел с каждой секундой, казалось, он сейчас взорвется и снесет к чертям собачьим не только это несчастное общежитие, но и весь город. Киришима почти ничего не решил, а то, что решил, было настолько неправильным, что хотелось плакать. Или убивать. Да, пожалуй, убивать сейчас хотелось сильнее всего.

Бакуго не сдержался – снова ударил кулаком по чужой бестолковой башке. Впрочем, нет, Бакуго очень даже сдержался, потому что обойтись одним только ударом было невероятно сложно, а он обошелся.

— Завтра после уроков в библиотеке. Если опоздаешь, ждать не буду.

А теперь можно и поесть.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-07 15:01:37)

+1

8

Киришима разыгрывает карту, в которой рассчитывает, что Бакуго на предложение поесть отвлечётся и не станет слишком сильную агрессию демонстрировать.

Киришима ошибается, потому что Бакуго от первоначальной причины визита не отвлекается, хмурится сильнее обычного и безапелляционно заявляет, что поесть они смогут только после того, как несколько уравнений в тетради будут решены. И вроде надо бы вздохнуть, надо бы почувствовать себя виноватым и глупым, но Киришима улыбается по-дурацки и надежду блеклую, но колючую, чувствует, когда цепляется за многообещающее «поедим».

П о е д и м.

То есть... Вместе?

Бакуго не говорит: пожрёшь потом, идиот.

Бакуго не говорит: пищу для ума жуй, дебил, а не бока себе наращивай пиццами и газировками.

Бакуго говорит: поедим после.

И это как никогда воодушевляет, вдохновляет на начинания многим сильнее, чем безмолвно мотивирующие становиться сильнее плакаты с Алым Бунтарём, что висят в его комнате и каждое утро заставляют с энтузиазмом подскакивать в 5:30, чтобы пойти на пробежку.

Бакуго уходит, и Киришима порывается пойти следом, но боится, что в таком случае получит по лицу учебником. Остаётся на кровати, садится поудобнее, кладёт раскрытую тетрадь на колени и с небывалым усердием принимается решать уравнения. Ничего, разумеется, не получается, ведь мысли по-прежнему вращаются вокруг приятного осознания, что Бакуго позволяет находиться рядом. Киришима думает, что это здорово. Киришима всё ещё уверен, что Кацуки - не такой уж и плохой, раз не сорвался на поток нецензурных криков. Кажется, он даже посмотрел напоследок как-то иначе: со свойственным раздражением, разумеется, но будто бы без явной ярости, с которой обычно он смотрит на всех вокруг. Киришима может замечать малейшие изменения в поведении Бакуго, потому что знает, наверное, его чуть больше других, ведь находится всегда чуть ближе. Войти в круг людей, которых взрывной парень ненавидит на сотую долю меньше, чем всех остальных - приятно. И гордость берёт от понимания, что нашлись на то причины, известные только лишь самому Бакуго.

Киришима честно пытается решить уравнения. Он даже вида не делает, что пишет что-то прилежно - и не надо, ведь действительно старается, - когда дверь в комнату вновь распахивается, пропуская тусклую полосу света, почти что сразу же растворившуюся во мраке комнаты, где единственным источником служит светильник, стоящий на столе. У Киришимы отличное зрение и много-много стараний, но даже этого недостаёт, чтобы справиться с чёртовыми химическими реакциями. Кто вообще придумал, что профессиональным героям нужна химия? Он ведь, в конце-то концов, собирается людей спасать с помощью своих силы и выносливости, а не лекарство от всех болезней придумывать.

Тетрадь из рук пропадает.

Киришима внимательно следит за эмоциями на чужом лице, что меняют друг друга со скоростью света, но остаются преимущественно негативными. Киришима голову в плечи вжимает, потому что знает: сейчас рванёт.

Рвануло действительно, хотя менее сильно, чем ожидалось.

Бакуго удивляет снова и снова. Не прогоняет тотчас же, а решительно заявляет, что завтра они идут в библиотеку. Киришима аж преисполняется, улыбаться начинает по-идиотски радостно, когда понимает, что Бакуго собирается помочь с проклятой химией. Но дело-то вовсе не в ней и даже не в перспективе обзавестись гордой «А» по ненавистному предмету. Дело в том, что с Бакуго провести можно будет чуть больше времени, чем отведено утомительными уроками и нудными лекциями. Наедине, если Серо и Каминари не увяжутся следом. Почему-то от осознания этого становится невероятно тепло, а в груди сердце тарабанить начинает несвойственно быстро, прыгая по местам, в которых его определённо быть не должно.

- Я не опоздаю, - решительно заявляет, сжав руку в кулак и улыбнувшись ещё шире. Этим же кулаком, заметно сбавив оборот своей глупой радости, Киришима начинает постукивать по коленке, поглядывая в сторону еды, что Бакуго принёс некоторое время назад.

- Ну, теперь-то мы поедим? Можем посмотреть что-нибудь.

Или на этом гостеприимство Бакуго заканчивается, и сейчас он пинком и руганью выгонит Киришиму за дверь, напоследок приложившись к затылку свёрнутой трубочкой тетрадью?
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

9

Дерьмоволосый с твердостью, присущей только ему одному, заявил, что ни в коем случае не опоздает, и Бакуго фыркнул в голос; ему казалось, что успеваемость Киришимы совсем не волновала самого Киришиму, что преследовал он какие-то иные цели, но никак не мог взять в толк, какие именно. Решив разобраться с этим позже, Бакуго кивнул на еду, дремлющую на письменном столе, словно хорошо надрессированной собаке разрешил вонзить свои острые зубы в долгожданный кусок мяса. За Киришимой дело не встало, и через мгновение он с нескрываемым удовольствием жевал маковый рулет, запивая его горячим чаем с ароматом лесных ягод. И причмокивал так, словно рулет был не рулетом вовсе, а амброзией, а пакетированный чай, купленный в неприметном магазинчике, – нектаром; Бакуго смотрел на него с недоверием и больше не хотел есть, в итоге ограничился лишь кружкой кипятка.

— Я спать хочу, — медленно, выделяя каждую гласную, повторил Бакуго. Дерьмоволосый вроде не был тупым, но сейчас – был, и Бакуго не понимал, почему ему приходилось повторять одно и то же в третий раз. Тем более он не понимал, почему он до сих пор не схватил Дерьмоволосого за шкирку, как надоедливого щенка, и не вышвырнул из своей комнаты в коридор. — Вали к себе.

Киришима помялся, и Бакуго впервые допустил мысль, что Дерьмоволосый не хотел уходить не по какой-то определенной причине, а просто так. Но эта мысль показалась настолько абсурдной, настолько смешной и нелепой, что мальчишка сиюсекундно отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

На дверь пришлось кивнуть еще раз.

Больше повторять не пришлось, и Бакуго остался в своей комнате один; в воздухе мгновенно, стоило двери захлопнуться, повисло странное, тяжелое, почти что болезненное одиночество. Впервые за все то время, что он жил в общежитии, мальчишка почувствовал себя тоскливо. Не грустно, не скучно, не зло, а именно тоскливо. Так бывало в детстве, когда долгожданный праздник заканчивался слишком быстро, когда радостные гости расходились, когда настроение стремительно менялось, и Бакуго снова становился обычным ребенком, а не центром всеобщего внимания; когда под ложечкой зарождалось чувство, что этого было слишком мало.

С этими непонятными мыслями он завалился в кровать, напоследок опустошив еще одну кружку с горячей водой. Что-то тяготило, не давало покоя. Бакуго перевернулся на бок, подмял под себя одеяло, нашарил ладонью телефон и написал Киришиме короткое: «завтра после уроков в библиотеке». И только после того, как Дерьмоволосый отправил тысячу тупых бессмысленных смайлов, Бакуго успокоился и забылся крепким здоровым сном.

Утро наступило как всегда невовремя, но Бакуго быстро прогнал желание навсегда остаться в теплой, мягкой, уютной кровати. Цель стать героем, хорошим героем, великим героем, всегда брала верх над ленивой праздностью; Бакуго сделал все, что планировал сделать утром, и в нужное время уже сидел за свой партой.

Каминари и Минета снова замышляли что-то недоброе, и Енотиха не сводила с них глаз, Яойорозу тоже; Круглолицая, краснея, что-то втирала Деку, а тот не понимал – че такой тупой? – откровенных намеков и бестолково тыкал пальцем в учебник по математике; Аояма, причмокивая, наслаждался сыром с плесенью, а Ида размахивал руками во все стороны, силясь привлечь всех к тишине. Перед тем как в класс вошел Айзава, Бакуго успел бросить короткий взгляд на Киришиму и только потом задался вопросом: и нахера ты это сделал?

Уроки прошли быстро и безболезненно, Бакуго даже ни разу не встрял в неприятности. Еще полтора часа он потратил на то, чтобы отбыть вчерашнее наказание и только после этого поплелся в библиотеку.

В библиотеке было светло и малолюдно, пахло свежесваренным кофе и книгами. Библиотекарша – дряхлая старушенция лет ста восьмидесяти девяти в огромных очках, делающих ее похожей на стрекозу, – оглядела Бакуго с головы до ног и, презрительно фыркнув, кивнула на табличку «соблюдайте тишину». Бакуго на провокации не повелся и молча прошел к большому столу возле панорамного окна, за которым сидел Киришима. Рюкзак упал на стул с грохотом, и старушенция неодобрительно цыкнула.

— Ладно, давай, — Бакуго протянул руку и подождал, пока Дерьмоволосый вложит в нее тетрадь по химии. Он прошелся быстрым, но внимательным взглядом по исчерканным странницам и обнаружил странность: вчера и сегодня Киришима делал ошибки в тех уравнениях, которые еще неделю назад щелкал, как орешки. Вывод напрашивался сам собой: Дерьмоволосый водил его за нос. — Ты меня че за дебила держишь? — вспыхнул Бакуго и, подорвавшись со стула, схватил Киришиму одной рукой за грудки, поднял с места и хорошенько встряхнул. — Какого хера ты просишь объяснить то, что и сам прекрасно знаешь?

Библиотекарша вооружилась длинной хлесткой указкой.



[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-10 09:43:45)

+1

10

Киришима чувствует себя слегка неуютно, когда в библиотеке сидит в гордом одиночестве и в раскрытую тетрадь по химии смотрит, зажатым между указательным и средним пальцами карандашом глухо постукивая по исписанному формулами листку. В будущем Киришима намеревается стать бесстрашным героем, который не пасует даже перед самыми сильными и на первый взгляд непобедимыми злодеями, но здесь и сейчас Киришима с какой-то детской паникой ловит на себе взгляды библиотекарши. Она смотрит сердито и преимущественно только на него, хотя чуть поодаль сидят другие ученики академии, время от времени сотрясая тишину хихиканьем и какими-то ещё разнобойными звуками.

Смешно и нелепо.

Киришима ловит ещё один взгляд и наклоняется к тетради так низко, что нос едва ли не касается бумаги. Зачем он вообще согласился приходить сюда? Почему нельзя было пойти, к примеру, в его комнату, где посторонних глаз, кроме глаз Алого Бунтаря, воодушевлённо взирающих с плаката, больше нет? Почему нельзя было вновь пойти в комнату Бакуго?

Почему. Почему. Почему.

Ничего ужасного, по правде сказать, не происходит. Киришима всё так же сидит, немного расслабившись, когда библиотекарша отвлекается и, шаркая забавными розовыми тапками по полу, скрывается за длинными стеллажами, уставленными книгами. На полях тетради рисует улыбающуюся акулью морду в солнцезащитных очках и плавником показывающую что-то вроде большого пальца. Стрелки на круглых часах подползают к половине четвёртого.

Только в пятом часу, когда часть листов изрисована, а формулы так и не решены, в поле зрения появляется Бакуго. Точнее, появляется сначала его рюкзак, свалившийся на стул с грохотом и привлёкший внимание давно вернувшейся на своё место библиотекарши. Киришима вжимает голову в плечи, но быстро отвлекается на одноклассника и улыбаться начинает по-прежнему глупо, но радостно (влюблённо?), будто иначе рядом с Кацуки вести себя не может.

Ни тебе «привет», хотя виделись же на уроках.

Ни тебе «как дела?», хотя Бакуго таким никогда не интересуется.

Тетрадь, проехавшись по столешнице, мгновенно оказывается в чужих руках. Киришима улыбаться перестаёт, когда эмоции на лице одноклассника приобретают негативный характер, а через мгновение, ожидаемо взорвавшись, Бакуго хватает его за ткань футболки и вынуждает подняться. Киришима почему-то первым делом смотрит на библиотекаршу, а уже после - на Кацуки.

- Я... Ну...

Он теряется. Не знает, что ответить. Забыл? Отупел за последние дни? Отупел за последние месяцы, потому что ни о чём, кроме самого Бакуго, нормально думать не может? Бред. От таких признаний только хуже во много раз станет, ведь такие признания повлекут за собой ещё более серьёзные проблемы, а Бакуго, вероятно, если не прибьёт на том же месте, то уж точно начнёт избегать, перестанет общаться, и ничего больше не будет, как прежде.

Киришима кладёт широкую ладонь поверх руки, сжимает пальцами запястье, зная: Бакуго мгновенно отпустит, потому что прикосновений к себе не терпит. А Эйджиро очень бы хотел, хотел прямо как в тех снах, где Кацуки позволяет довольствоваться не только случайными касаниями и взглядами.

- Я плохо разобрался с этой темой. Последнюю домашку я сдал только потому, что списал у Очако.

Киришима действительно списал, правда, не всё и сразу, а только часть, над которой сам долго ломал голову. Львиную долю, конечно, он сделал самостоятельно, но этого оказалось недостаточно, чтобы получить долгожданную «А». С другой стороны, именно это помогло отыскать предлог, чтобы обратиться к Бакуго.

- Если ты не хочешь помогать, - бормочет, вновь вернувшись на своё место и опасливо поглядев в сторону женщины, что до сих пор пристально наблюдала, готовясь в любой момент отчитать нарушителей тишины, - то я как-нибудь сам.

Киришима улыбается всё так же, но расстройство вплетается во взгляд, который он тут же прячет, склонившись над тетрадью. Бакуго, наверное, сейчас уйдёт, разозлённый глупым поведением одноклассника.

Но Бакуго не уходит.

А Киришима, спустя какое-то время и несколько всё же решённых задач, вдруг откладывает в сторону карандаш и смотрит исподлобья на парня, что-то усердно в собственной тетради пишущего.

- Слушай, - аккуратно привлекает внимание, решив вдруг, что в тихой библиотеке задать сосредоточенному Бакуго интересующий вопрос - блестящая идея. Блестяще тупая, если быть точнее.

- Хотел спросить: как ты относишься к парням, которым, ну... нравятся другие парни? Не в смысле нравятся по-дружески, а вот прямо, э-э... в том смысле нравятся?

Киришиме хочется стукнуть себя по лбу.

Вместо этого Киришима смущённо чешет щеку и отводит взгляд, поспешно оправдываясь:

- Я тут с одним парнем из Шикецу познакомился недавно, а он, оказывается, такой вот.

И я такой вот, только знать тебе об этом, наверное, необязательно.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

11

Прикосновение отрезвило.

Бакуго мгновенно разжал пальцы и отдернул руку, словно Киришима был прокаженным, и поглядел на него, как на врага народа. Сейчас он чувствовал себя обманутым, хотя и не мог взять в толк, зачем вообще Киришима пошел на этот странный, нелогичный, неестественный для себя самого обман. Дерьмоволосый не был лжецом; по крайней мере, Бакуго за ним этого никогда не замечал. Так для чего он прикидывался все это время дурачком, не способным справиться с элементарными уравнениями по химии, если справлялся прекрасно?

Вопросов было много, и Бакуго казалось, что ответы плавали где-то на поверхности, но стоило ему дотянуться до них, как они предательски, издевательски ускользали сквозь пальцы. Это раздражало.

Киришима нашелся быстро и в свое оправдание что-то бессвязно промямлил про Урараку; Бакуго не поверил ему, но успокоился и упал обратно на стул. Старушенция, метнув острый взгляд, отвернулась и занялась своими делами, хотя и поглядывала на незваных гостей исподлобья.

Рассеянно почесав макушку и встрепав и без того встрепанные волосы, Бакуго тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, недовольно скрестил руки на груди. Сейчас Киришима выглядел виноватым и в этой своей виноватости донельзя напоминал щенка, которого любимый хозяин отругал просто так. И Бакуго, вздохнув еще раз, сдался.

— Ладно, давай, показывай че конкретно не понимаешь.

Киришима преисполнился, аж засветился весь, заулыбался во все тридцать два, и Бакуго демонстративно закатил глаза. Он подвинулся ближе и наклонился над тетрадью, чтобы лучше сориентироваться в теме, и ненарочно коснулся жесткими белыми волосами чужого подбородка. Сам Бакуго этого не заметил и продолжил пялиться в тетрадь как ни в чем не бывало. Надо было собраться с мыслями, чтобы разложить все знания по полочкам.

— Смотри. Все атомы в молекуле органического соединения связаны друг с другом в определенной последовательности в соответствии с их валентностью. Изменение последовательности расположения атомов приводит к образованию нового вещества с новыми свойствами. Например, составу вещества С2Н6О отвечают два разных соединения: диметиловый эфир (СН3–О–СН3) и этиловый спирт (С2Н5ОН). Ты хоть что-нибудь отразил из того, что я щас сказал? Ты вообще меня слушал, Дерьмоволосый?

Киришима посмотрел, как побитый щенок, и Бакуго вздохнул особенно тяжело: придется разжевывать все с самого начала. Он, чтобы не вертеть тетрадку туда-сюда, поднялся с собственного стула, вызвав очередной неодобрительный взгляд со стороны старушенции, и упал на место рядом с Киришимой. Подтянув тетрадь ближе, Бакуго принялся терпеливо, словно умственно отсталому, объяснять все с самых основ. На протяжении всего этого времени его не отпускало чувство, что Дерьмоволосый все это прекрасно знал и сейчас просто-напросто издевался, но ничто в его внешнем виде этой догадки не подтверждало, и Бакуго продолжал.

Вопрос, никак не связанный с химией, прозвучал громом среди ясного неба. Бакуго невольно напрягся и, оторвав взгляд от тетради, поднял голову, посмотрел на Дерьмоволосого, как на умалишенного.

В последнее время Бакуго только и делал, что смотрел на Киришиму, как на местного дурачка.

— Никак не отношусь, — честно ответил он и сердито свел брови к переносице, медленно провел языком по нижней губе, — меня не ебет, кто кого ебет. Это личное дело каждого. Я считаю, человек может делать все, что захочет, если это не причиняет вреда ему или окружающим.

С этими словами он снова ушел в химию, но ненадолго, и мигом вернулся обратно в библиотеку, где Киришима сидел и задумчиво крутил в пальцах карандаш, библиотекарша, как цербер, следила за каждым их движением, а девчонки через стол загадочно перешептывались и бросали на них неоднозначные взгляды.

— Какой такой? — хмыкнул Бакуго, вскинув бровь, — он такой же, как и мы. Ты же не осуждаешь человека за то, что он предпочитает, — короткий взгляд на волосы Киришимы, — выливать на себя по пол-литра геля каждое утро. Вот и его оставь в покое. Реще решай уравнение, я уже есть хочу.

С той стороны двери послышался звонок на урок. Или с урока.
В академии учились со второй смены в том числе.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-10 17:37:30)

+1

12

Киришима чувствует себя идиотом.

Киришима, поставив левый локоть на стол, подпирает кулаком щеку и отводит взгляд. Глупо, наверное, было спрашивать о подобном именно Бакуго, ведь тот в принципе никогда про межличностные отношения не задумывается, а вся его коммуникативная адаптация стремится к нулевому значению. Он нелюдимый, агрессивный и вспыльчивый, а ещё - совершенно незаинтересованный в том, чтобы с кем-то стать чуточку ближе, чем оговорено пресловутой дружбой.

Киришиме и так здорово повезло, раз он может беспрепятственно находиться рядом с Бакуго и не испытывать на себе праведный гнев в девяти случаях из десяти, как то обычно случается с другими одноклассниками.

Это льстит.

Бакуго отвечает на неловкий вопрос, при этом не выглядя ошеломлённым или растерянным. Киришима позволяет себе улыбнуться едва заметно, но почти что сразу же становится серьёзным и немного сконфуженным. Он вовсе не то имеет ввиду, когда говорит, что такой вот парень, в действительности и не существующий даже, решил вдруг появиться в его жизни. Киришима таким вот парнем называет исключительно самого себя, но сказать об этом напрямую по ряду причин не может.

«Хэй, Бакуго, на самом деле я тебе соврал, потому что это мне нравятся другие парни», - нелепо.

«Вообще-то я спрашиваю это из личных побуждений, потому что мне нравишься ты», - смешно.

«Хочешь прикол? Я влюбился в тебя ещё с первого года обучения, примерно с момента, когда стартовал спортивный фестиваль», - абсурдно.

Но вслух Киришима говорит другое:

- Нет-нет, погоди, ты не так понял. Я не имел ввиду, что такой вот - это какой-то неправильный. Это было не осуждение, а... Э-э-э, просто интерес. 

И, немного подумав, добавляет:

- Чисто гипотетически, если бы ты нравился какому-то парню, то был бы совсем не против?

«Если бы ты узнал, что нравишься мне, то был бы совсем не против?» - мысли так и остаются мыслями, а взгляд врезается в формулы и соединения, ровным почерком выписанные в тетрадь, но по-прежнему оставшиеся без верного решения. Без верного решения, впрочем, остаются не только они, а затеянный разговор так и не привносит ясности, не дарит той необходимой смелости, которая позволила бы Киришиме откровенно рассказать о своих чувствах без боязни быть посланным дальше, чем просто далеко.

С химией всё же как-то проще.

Киришима, с торжествующим видом написав последний ответ, горделиво вскидывает подбородок и улыбается острозубой улыбкой так ярко, что, кажется, можно ослепнуть. Бакуго торжества не разделяет, только хмурится сильнее обычного и рычит что-то на манер «даже первоклассник справился бы быстрее». Похвалить - нетипичное для него поведение. Киришима это прекрасно знает, потому не ждёт даже скупого «молодец».

Из библиотеки Бакуго уходит первым, бросив на библиотекаршу свойственно раздражённый взгляд. Киришима порывается догнать его, чтобы вместе дойти до общежития, но пока небрежно скидывает в рюкзак тетрадь и учебник, а затем воюет с заевшей молнией, одноклассника уже и след простыть успевает. Эйджиро не расстраивается, а затем и вовсе отвлекается, когда возле ворот академии пересекается с Каминари и Серо. Они обсуждают абсолютно бытовые темы: новую игру, которая вышла совсем недавно и в которую они обязательно должны поиграть в самое ближайшее время, предстоящие тесты у Айдзавы, погоду и приближающиеся каникулы. Киришима отходит от своих бесконечных размышлений, напрямую касающихся Бакуго, весело и звонко хохочет над особенно удачными шутками друзей и шутит сам.

Этим вечером Киришима в комнату Бакуго не стучится.

Следующим утром Киришима, надев наушники и включив любимую песню, отправляется на пробежку, тихо бормочет куплеты, которые мало-мальски помнит, наворачивает круги вокруг общежития и едва не опаздывает на урок, спохватившись слишком поздно. В кабинет, раскрасневшийся и запыхавшийся, он влетает незадолго до появления Айдзавы, падает за свою парту и смеётся с Каминари, которой предрекает ему долгое и мучительное наказание, если следующий раз Киришима всё-таки опоздает.

Ашидо присылает в лайн подмигивающий смайлик, а следом: ты протрёшь в спине Бакуго дыру.

И ещё: с огнём играешь, здоровяк.

Киришима в ответ отправляет ряд смеющихся смайликов и один смущённый. Зачем-то открывает чат с Бакуго, где его последнее сообщение так и остаётся проигнорированным, но отвлекается. Ашидо забрасывает его компрометирующими вопросами, и Киришима порывается ответить, но отвлекается снова. Через мгновение бегло пишет «Всё настолько очевидно?», но по ошибке - или по тупости своей и невнимательности - отправляет это не Ашидо, а Бакуго. Хочется стукнуть себя по лбу. Хочется мгновенно удалить сообщение, но Киришима ловит на себе неодобрительный взгляд преподавателя и тут же откладывает телефон в сторону, спрятавшись за поставленным перед собой учебником.

После уроков Киришима планирует пойти на тренировку, но Ашидо ловко подхватывает его под локоть и увлекает за собой. В её комнате пахнет лаком для ногтей, сладковатым девчачьим парфюмом и ароматическими свечками.

- Ну, рассказывай.

- Что?

- Не прикидывайся дурачком. Между тобой и Бакуго что-то явно происходит, а мы все до сих пор ни сном ни духом.

- Да ничего не происходит. Он помог мне с химией, - Киришима неловко трёт ладонью шею, - привычный жест, когда смущается. Ашидо закатывает глаза.

- Ну, по правде сказать, кое-что всё же есть...

И Киришима рассказывает - честно и искренне, потому что знает: в таких делах Мина шарит куда больше, чем он сам. А Мина в ответ на признания только смеётся дружелюбно и говорит, что влюблённость Эйджиро давно для неё не секрет. Не секрет с тех пор, когда он - ещё на первом курсе это было, забыл? - с энтузиазмом осыпал одноклассника восхищенными комплиментами после одного из тренировочных лагерей, а она, слушая и попутно ногти крася, всё никак не могла взять в толк, почему мужественный, сильный, потрясающий и невероятно умный - слова, которые поразительно похожи на «я втюрился в него, понимаешь?».

- Я втюрился в Бакуго, - подводит итог Киришима, вздохнув и подбородком уткнувшись в скрещенные руки, покоящиеся поверх спинки стула, на котором он неторопливо раскачивается.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-07-14 16:43:01)

+1

13

Однажды мать сравнила его с его же причудой, объяснив это тем, что за взрывом, как и за Бакуго, интересно наблюдать со стороны, но подходить ближе опасно для жизни. Бакуго остался равнодушен к ее словам и только фыркнул в ответ, а сам подумал, что так даже лучше. Он не любил людей и предпочитал держаться от них подальше – и то, что они делали это сами, избавляло Бакуго от лишних телодвижений. Он не видел себя в дружбе, тем более не видел себя в романтике и только позволял наименее раздражающим людям входить в свою свиту.

Поэтому вопрос Дерьмоволосого не столько рассердил, сколько озадачил. Что он стал делать бы, узнай, что понравился парню? Вероятнее всего, ничего, ведь это проблема парня. Пожалуй, он мог бы посочувствовать: Бакуго не был дураком и понимал прекрасно, что характер у него не сахар, что любые попытки в отношения с ним рано или поздно закончатся очередным разрушительным взрывом, в котором пострадают как минимум двое.

Возможно, он сразу же поставил бы жирную точку. Что-то вроде «чувак, иди нахуй, а я пойду домой». Это было бы жестко и жестоко, но любую влюбленность, как больной зуб, лучше устранять сразу, а не ходить вокруг да около, теша себя пустыми беспонтовыми надеждами.

Было бы намного безжалостнее позволить топтаться рядом, зная, что ничего из этого не выйдет.

— Не задавай тупых вопросов. Реще решай, это последнее, — Бакуго ткнул пальцем в задачу и отвернулся к окну. На улице портилась погода: надвигались тучи. Бакуго не расстроился, наоборот, обрадовался, ведь пасмурную погоду с ее холодными ливнями и с живописными грозами любил намного больше солнца.

В библиотеке они просидели еще полтора часа, потому что Киришима постоянно отвлекался на всякую хуйню. Он продолжал сыпать странными вопросами, и Бакуго опять чувствовал себя дебилом. Он как будто что-то должен был понять, но не понимал и страшно сам с себя бесился. И с Киришимы бесился тоже, поэтому, когда тот задал очередной вопрос, Бакуго не выдержал и съездил кулаком по пустой башке. Это не было больно, но было доходчиво.

Больше Киришима вопросов не задавал.
Библиотекарша посоветовала найти другое место для занятий, ибо «сил ее больше нет».

Пиздец подкрался незаметно, явившись на следующий день. Ничего не подозревающий Бакуго, вооружившись одолженным учебником по алгебре, поплелся на второй этаж, туда, где дремала комната Мины. Только он занес кулак, чтобы постучаться, как замер: с той стороны двери послышались голоса Ашидо и Киришимы. Бакуго бы проигнорировал их, но зацепился за свое имя и против собственной воли насторожился, прислушался. Да, он не ошибся: они говорили о нем.

Подслушивать – плохо, это дело для неуверенных в себе маменькиных сынков, для ничтожных слабаков, для неудачников, говорил себе Бакуго, но по какой-то необъяснимой причине продолжал стоять. И крупно пожалел об этом, когда услышал тупое киришимовское «я втюрился в Бакуго».

Блядь.

Нашлась последняя шестеренка, и все встало на свои места, закрутилось со скоростью света: Бакуго, наконец, все понял. Он понял, почему Дерьмоволосый так странно вел себя в последнее время, понял, почему он сыпал этими донельзя нелепыми вопросами, понял, почему всегда топтался рядом.

Он все понял. Но лучше бы не понимал.

Проблема заключалась в том, что прибегнуть к «иди нахуй, а я пойду домой» Бакуго не мог, потому что его воздыхателем был не кто иной, как Киришима. За два с половиной года Дерьмоволосый пробился сквозь плотную, крепкую стену, которую так старательно выстраивал вокруг себя Бакуго, и стал, ну, не чужим человеком. Бакуго не стал бы делиться с ним секретиками или перебрасываться записочками на уроке Айзавы, но Бакуго въебал бы любому, кто посмел бы его обидеть.

Похоже, придется въебать самому себе.

Бакуго, сбросив с себя секундное оцепенение, тяжело вздохнул, медленно прикрыл глаза и устало потер пальцами веки. Услышанное его не порадовало, наоборот, расстроило и слегка выбило из привычной колеи. Он понятия не имел, что теперь с этим делать, поэтому решил взять таймаут. Надо было придумать, как действовать дальше с Киришимой и с этой его тупой беспонтовой влюбленностью.

Вот бы просто-напросто вырвать ее, как больной зуб.

Оставив одолженный учебник по алгебре возле двери, Бакуго развернулся и, сунув руки в карманы черных домашних штанов, побрел в свою комнату. Подвернувшийся под руку Каминари получил недружелюбное «сдохни» и был таков.

Когда Бакуго поднимался на лестнице, то в повисшей тишине услышал скрип двери и отчаянный стон Мины. Она все поняла. Киришима, скорее всего, тоже. Никакого удовольствия от содеянного Бакуго не получил, наоборот, посочувствовал Дерьмоволосому, но не настолько, чтобы отправиться его утешать. Он, если честно, очень надеялся, что эта тупая беспонтовая влюбленность пройдет сама собой.

Больные зубы ведь проходят.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-14 14:52:17)

+1

14

Вот и поговорили.

Киришима стучит подбородком по тыльной стороне ладони. Те, скрещенные, лежат на спинке стула, и Киришиме приходится сильно сутулиться, чтобы опускать на них голову. Мина выглядит довольной, улыбается хитро и в то же время радостно, будто это ей только что в любви признались. Киришима довольным не выглядит вовсе, но отвечает улыбкой на улыбку, потому что не может не.

Признание даётся легко. Ашидо не осуждает чувств к парню, хотя не упускает возможности прокомментировать: ну и влип же ты, Киришима. Кто в здравом уме решится влюбляться в Бакуго? Только самый отчаянный смельчак или беспросветный глупец.

Видимо, я всё-таки беспросветный глупец, - смеётся Киришима в ответ, почесав кончик носа указательным пальцем.

- И что делать собираешься? - интересуется Мина, отложив в сторону тетрадь с домашним заданием и, по-турецки скрестив ноги, садится на край кровати, с любопытством разглядывая немного растерянное, но по-прежнему улыбчивое лицо одноклассника.

Киришима плечами пожимает и вздыхает глубже обычного. Снова роняет подбородок на скрещенные ладони, едва ли не вымученно стонет.

- Не знаю даже. Наверное... Ничего?

Вопросительный тон быстро сменяется немного раздосадованным, когда Киришима продолжает:

- Ты же представляешь, что начнётся, если я вдруг решусь признаться ему. Умирать молодым мне совсем не хочется, я ещё профессиональным героем не стал и пройти новую часть ДМС не успел, - через призму веселья говорить о таких серьёзных вещах намного проще. Киришима шутит, но подсознательно понимает, что радостного и беззаботного во всей этой ситуации столько же, сколько в Бакуго спокойствия. Ни сотой доли процента.

Мина помощи не предлагает, приободряющих речей не заводит, только смотрит с мягкостью и пониманием, чем заслуживает ещё одну улыбку. Киришима благодарен ей и, наверное, Киришима чертовски рад, что хоть кто-то теперь знает о его душевных терзаниях, ведь нести столь тяжёлую ношу на собственных плечах, тщательно скрывая все переживания под напускным весельем и нелепыми шутками, сложно даже для такого непробиваемого парня. Снаружи, очевидно, Киришима и может быть твёрже камня, но на эмоциональную составляющую причуда, к сожалению, не распространяется.

- Может, к нему просто нужен правильный подход?

Ашидо смеётся, поднимается с места и зачем-то идёт к двери.

- Или правильная тактика отступления, я ведь совсем не... Мина, ты чего?

Киришима слышит её неоднозначное мычание, оборачивается и брови вопросительно вскидывает. В её руках откуда-то появляется учебник, а на лице такая непередаваемая палитра эмоций, что становится дурно.

- Всё в порядке?

- Этот учебник я давала Бакуго...

Киришима несколько раз моргает, смотрит на одноклассницу и медленно соображает. Настолько медленно, что Ашидо не дожидается, когда все шестерёнки встанут на свои места, и сообщает о своей догадке тут же:

- Он, кажется, всё слышал.

Киришима чешет затылок и отворачивается. Что именно слышал Бакуго? Может, всё не так уж и страшно, ведь Эйджиро до сих пор жив, а не лежит под обломками общежития, придавленный тяжёлыми камнями вместе со своей глупой влюблённостью. Может, Бакуго слышал что-то, что не говорит напрямую о влюблённости Киришимы именно в него. Может...

- Ладно, разберёмся, - показывает большой палец, улыбается - снова и снова - а через десяток минут уходит к себе в комнату.

«Ладно, разберёмся» - это следующие несколько дней, которые Киришима старательно обходит Бакуго стороной, избегает любых контактов и ни слова не говорит. Это не так уж и сложно, ведь Бакуго и сам не любитель проявлять фантастические коммуникативные навыки, что позволяет Эйджиро свести к минимуму какое угодно общение. Он больше времени проводит с Каминари и Серо, шутит как и раньше, обсуждает бытовые темы, веселится. По утрам раньше всех просыпается и уходит на пробежку, а вечерами зависает в компании одноклассников, где Бакуго появляться не любит.

Ничего страшного не происходит, гнева Киришима на себе не испытывает, но догадками терзает себя каждый божий день: что именно слышал Бакуго? знает ли он всё? что по этому поводу думает? думает ли вообще? То, что Эйджиро до сих пор не оказался зажатым в каком-нибудь безлюдном коридоре академии, немного успокаивает. Наверное, Бакуго всё равно. Это ведь Бакуго, ему не может быть не всё равно.

Пару раз Киришима порывается пойти к нему, но ловит отголосок честного «а смысл?» и затею оставляет. Чувствует себя трусливым мальчишкой, который не может пойти и честно во всём признаться. Как-то это не мужественно совсем, - думается ему на пятый день. Избегать Бакуго до конца учёбы - идея не самая удачная, неприятная даже, ведь рядом с Бакуго хочется быть, даже если то обусловлено будет обычной дружбой. Киришима свыкнется, и, возможно, со временем влюблённость пройдёт.

Весь учебный день Киришима пытается понять, с чего начать разговор. Строит догадки, старается предугадать реакцию и спроецировать тот сценарий, который больше всего подойдёт под характер Кацуки. Всё из раза в раз сводится к тому, что Кацуки просто взорвётся. Сначала Киришима отсеивает самые нелепые и глупые варианты. Затем Киришима берёт в расчёт и их тоже. Преимущественно их, ведь рассчитывать на взаимность не приходится даже с учётом тех важных факторов, по которым Эйджиро может считать себя человеком, который к Бакуго находится чуть ближе, чем все остальные.

Этим же вечером, набравшись смелости и мужественности, о которой так любит говорить по поводу и без, Киришима стучится в комнату Бакуго.

- Хэй, бро, можно зайти?

И не дожидается ответа. Заходит, взглядом наткнувшись на одноклассника, сидящего за письменным столом.

- В общем, - кашляет в кулак, прочищая горло, в котором так некстати застревает ком, - я поговорить с тобой хотел. Обсудить кое-что. Не знаю, как ты к этому относишься - очевидно, негативно, - думает тут же, - но есть вероятность, что ты слышал то, что слышать не должен был. Ну, точнее, должен был, конечно, но не так. Мне... Э-э-э, парни нравятся, как ты успел, наверное, заметить. Я о себе тогда - в библиотеке - говорил. И себя имел ввиду, когда спрашивал, как бы ты отреагировал, если бы узнал, что нравишься другому парню. Вот.

Киришима жмурится и на всякий случай готовится воспользоваться причудой.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-07-15 10:42:37)

+1

15

Мысли путались, кривлялись, издевались и напрочь отказывались выстраиваться в цельные предложения; Бакуго вот уже несколько минут – или часов? – гипнотизировал взглядом чистые тетрадные страницы и ничего не мог написать. Сущий Мик сегодня задал сочинение на триста слов, и Бакуго, привыкший делать уроки сразу, а не откладывать их на потом, усиленно пытался начеркать хоть что-то, но предательски отвлекался на всякие мелочи. То солнце светило слишком ярко, то кресло казалось жестким, то жрать хотелось, то пить; особенно Бакуго выбесился с внезапного желания пересмотреть свой любимый сериал с первой серии и до последней. Поняв, что сегодня с сочинением ему не по пути, он нервно отложил тетрадь в сторону и взялся за геометрию.

С геометрией, впрочем, отношения не заладились тоже: Бакуго, как бы ни старался, как бы ни силился, не мог вспомнить ни одной нужной теоремы, они просто-напросто вылетали из головы, стоило о них подумать; все равно что ловить рыбу голыми руками. Едва Бакуго сосредотачивался, как перед глазами вставал Дерьмоволосый с этой его тупой улыбочкой, а в ушах звенело его не менее тупое «я втюрился в Бакуго».

Это раздражало.
И Бакуго раздражался.

Он не хотел об этом думать – он хотел забыть все, как страшной сон. После пары часов ночных бдений, проведенных в глубоком анализе произошедшего, Бакуго пришел к выводу, что лучшим действием станет бездействие: если они оба – Бакуго и Киришима – сделают вид, что ничего не произошло, то продолжат общаться как ни в чем не бывало. Но шаткий, плохо продуманный план потерпел фиаско буквально на следующее утро, когда Бакуго отразил, что Киришима собирается его избегать. Следом он понял, что как раньше уже ничего не будет.

И это понимание, к собственному ужасу, Бакуго слегка… расстроило? Все-таки он был человеком, хотя порой и вел себя не по-человечески, а людям свойственна привязанность. Вот Бакуго и привязался. Он не хотел терять Дерьмоволосого как друга, но и в отношения другого калибра вляпываться не хотел. В академию, как ни крути, он пришел для того, чтобы стать героем, хорошим героем, великим героем, а не героем-любовником.

Все мог решить простой разговор, но Бакуго, когда прокручивал возможный сценарий развития событий, никак не мог подобрать слов, прямо как для сочинения по английскому. Даже в его собственной голове все предложений звучали до безобразия тупо, и он не мог представить, как вообще теперь разговаривать с Дерьмоволосым. 

На побежденном выдохе Бакуго захлопнул учебник по геометрии, откинулся назад и поглядел в потолок. Он невесело ухмыльнулся: Бакуго никогда не надеялся на авось и не пускал дела на самотек, он всегда все продумывал до мелочей, поэтому и был лучшим в классе. Он мог разработать стратегию боя за несколько секунд или решить сложный тест по химии за несколько минут, но не мог разобраться в собственных мыслях и в чувствах.

Из-за этого все его планы и шли по пизде, потому что не планами были, а жалкими попытками в везение.
А Бакуго никогда не был везучим человеком.

С угла стола на него с осуждением смотрела стопка тетрадей: что бы там Бакуго ни чувствовал, уроки на завтра никто не отменял. Он снова попытался взяться за геометрию – и снова потерпел провал, поэтому выбросил несчастный учебник на пол и тяжело поднялся со стула. Надо было проветриться.

Вообще страшно хотелось проветрить голову – желательно изнутри.

Но и здесь его ждало разочарование: как только Бакуго подошел к двери, та распахнулась, едва не познакомившись с носом. Прежде чем Бакуго что-то понял, он осыпал незваного гостя громкими, агрессивными, злыми проклятьями. И – вот что странно – сохранил это настроение даже тогда, когда обнаружил перед собой Дерьмоволосого. Тот мялся, ломался, что-то бессвязно бормотал себе под нос, и Бакуго, чтобы предотвратить появление нежелательных слушателей, коим недавно стал сам, схватил Киришиму одной рукой за грудки и грубо втянул в комнату. Дверь за ним захлопнулась громче, чем того требовала ситуация.

Было чертовски странно вот так вот стоять друг напротив друга после всего, что произошло; почему-то Бакуго чувствовал себя так же, как на тренировке, словно сейчас прозвучит свисток, и он сломя голову бросится в бой. Какое-то время они молчали, и вот так стоять стало неловко, нелепо и тупо; Бакуго на протяжном выдохе сделал шаг назад, сунул руку в карманы и сел на кровать.

— Че приперся?

Это, наверное, самый глупый вопрос, который мог задать Бакуго, ведь они оба прекрасно знали на него ответ. Но Бакуго спросил – и Киришима ответил; Бакуго вздохнул и закатил глаза. И это тоже было глупо, он это понимал, но ничего не мог с собой поделать, ведь все эти влюбленности и любови априори глупо, тупо, бессмысленно.

— Да, я слышал, — подтвердил он опасения Киришимы и нахмурился, — и я считаю, что ты занимаешься хуйней.

За дверью послышались шаги, и Бакуго хмыкнул, а потом откинулся слегка назад, опершись на вытянутые руки.

— Я тебе ребра не переломал только потому, что ты меня меньше других раздражаешь. Ну и еще потому, что ты до меня с этой своей тупой влюбленностью не доебываешься. Я понимаю, что ты во всем этом дерьме не виноват, но, — Бакуго прикрыл глаза, — меня в него не втягивай. Я сюда учиться пришел, а не играть в отношеньки.

И дружеский совет напоследок:

— Переключись на что-нибудь. Или на кого-нибудь.


[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-17 17:13:57)

+1

16

И на что Киришима рассчитывает?

Ему кажется, что в комнате становится душно и слишком жарко. По его спине течёт пот, скользит неприятно вдоль позвоночника, заставляя испытывать невыносимое желание подёргать ткань футболки у поясницы. Очевидно, что дело вовсе не в температуре воздуха, а в глупых попытках Киришимы разобраться со своей влюблённостью, рассказать о ней Бакуго, а потом... Что? Что будет потом?

Ничего хорошего, - подсказывает внутренний голос, и Киришима с ним почему-то солидарен.

Бакуго не выглядит рассерженным, отвращения к чужому признанию не испытывает, - это можно считать большой удачей. Впрочем, на этом все благоприятные новости заканчиваются, потому что следом Бакуго ясно даёт понять, что чувства Киришимы - не его проблема.

Предсказуемо.

И на что Киришима рассчитывал?

- Эм, ну...

По правде сказать, где-то глубоко внутри Эйджиро тешил себя глупыми надеждами на то, что его симпатия окажется хоть немного взаимной. Зря, конечно же, ведь Бакуго никого к себе добровольно не подпускает, а Киришиме просто смелости и по-детски наивной веры в людей - в целом - хватило, чтобы всю нецензурную ругань в свой адрес пропускать мимо ушей, постепенно войдя в круг людей, которым позволено находиться рядом с Бакуго.

Киришима отводит взгляд и чешет затылок. В груди неприятно и почти больно, быть отвергнутым ему совсем не нравится, но сделать с этим что-то - задача со звёздочкой, решение которой отыскать вряд ли получится. Только мириться, уживаться, пытаться игнорировать и делать вид, будто ничего не произошло.

- В общем-то, это всё, что я хотел сказать. Пойду тогда, лады? - большими пальцами Киришима указывает на дверь, улыбается по привычке скорее, нежели осознанно, на Бакуго смотрит вскользь. Он подавлен, ведь кому понравится в ответ на признание услышать нечто подобное, и обессилен обстоятельствами, ведь ничего сделать не может. Будь он хоть трижды силён и в десяток раз крепче любого, кто бродит по этому общежитию, но перед делами, затрагивающими душевное равновесие и эмоциональное благополучие, к сожалению, причуда укрепления бесполезна.

- Доброй ночи, чел. Завтра увидимся, - наверное, - добавляет уже мысленно. А затем уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В коридоре его застаёт Ашидо, просит поскорее рассказать, как отреагировал Бакуго, шутит, что раз общежитие всё ещё в целости и сохранности, значит, всё не так уж и страшно. Киришима рассказывать не торопится, только плечами пожимает и в пол куда-то смотрит. Никакими хорошими новостями поделиться он не может, потому что из хороших новостей только то, что Бакуго не выслал его по известному адресу прямым текстом.

- Может, оно и к лучшему? - предполагает Ашидо, и Киришима жмёт плечами снова.

Только в своей комнате, оставшись один на один с мыслями, прокручивая в голове разговор и вспоминая лицо Бакуго, Киришиме вдруг приходит в голову глупая, наивная отчасти, но такая необходимая идея: я сюда учиться пришел, а не играть в отношеньки, - сказано было, и между строк Эйджиро ловит отголосок надежды. Что, если пойти иным путём и попытать удачу снова, когда они отвлекутся от учёбы? Впереди как раз каникулы.

Киришима достаёт телефон, заходит в лайн и открывает чат с Бакуго, где последнее сообщение по-прежнему не дождалось ответа. Набирает текст, от волнения не попадая по нужным буквам, но через несколько секунд вздыхает и стирает всё, что написал. Бакуго в сети нет.

До каникул, обещающих новую попытку, Киришима ведёт себя привычно: не избегает Бакуго, но и тесно общаться с ним не спешит, веселится с одноклассниками, прилежно учится и усердно тренируется. Учитель по химии хвалит его за полученную по тесту «А», а Айдзава говорит, что управляться с причудой Эйджиро стал куда лучше.

Руководство академии даёт ученикам возможность хорошенько отдохнуть, а Киришиме - возможность воплотить в жизнь план, о котором он тщательно размышлял последние две недели. Класс, под руководством не слишком воодушевлённого Айдзавы, может отправиться в одно из представленных директором мест, где проведёт все каникулы без учёбы и без тренировок. Исключительно покой и комфорт.

Аояма отказывается сразу, ровно как и Шоджи. Остальные берут время, чтобы подумать и обсудить всё с родителями. Киришима, Каминари, Серо и Ашидо соглашаются мгновенно. Они же первыми приезжают в аэропорт, почти не разносят зал ожидания, куда постепенно стягиваются и другие одноклассники, и даже не самыми шумными оказываются, когда последним в поле зрения показывается Бакуго. На правом плече висит рюкзак, на лице - полное равнодушие к происходящему, и Киришима, хоть и рад несказанно, вопросом справедливым задаётся тут же: какие катаклизмы случились в мире, раз Бакуго решил поехать? Киришима был почти на сотню процентов уверен, что тот возможность отдохнуть проигнорирует.

- Хэй, бро! - оказавшись рядом, Эйджиро по привычке закидывает руку на плечо одноклассника и улыбается, оборачиваясь к остальным. Бакуго руку, естественно, с плеча скидывает и смотрит мрачно, хоть и не говорит ничего.

- Рад, что ты с нами.

Айдзава пытается собрать всех в кучу, взглядом ищет Каминари, что десять минут назад отошёл за колой и пропал без вести. Серо и Оджиро играют в карты, Минета вертится вокруг них и предлагает сыграть на раздевание с девчонками. Токоями сидит в гнезде из скиданных сумок и рюкзаков, задумчиво глядя в огромные окна, за которыми сгущаются вечерние сумерки. Девчонки, заняв целый ряд кресел, смотрят на ноутбуке Яойорозу какой-то романтический фильм, иногда то хихикая, то томно вздыхая.

Киришима ждёт эти каникулы не ради отдыха даже. Для него это - возможность попытать удачу снова, он ведь последние две недели только и думал о том, как бы вновь к Бакуго подход найти.

На соседей Айдзава делит их ещё до взлёта. Киришима улыбается нелепо и за десятерых, когда им с Бакуго один и тот же номер достаётся, хотя Кацуки, вероятно, надеялся получить отдельную ото всех остальных комнату. Ну, не повезло, зато Киришиме - очень.

Первые пару дней они ни в чём себе не отказывают. Эйджиро охотно участвует во всех коллективных движухах, веселится от души и точно так же надеется, что его план всё же сработает. На третий день, вечером, он возвращается в номер раньше обычного, потому что Каминари умудрился сесть задницей на морского ежа и порвал себе любимые шорты с кривляющимися в самых разных позах бананами. Бакуго валяется на кровати, не особо в общественной деятельности одноклассников участвуя.

Киришима думает: сейчас или никогда.

- Слушай, - начинает он, сделав глубокий вдох и сев на свою кровать, заправленную утром впопыхах, - тогда, в общежитии, ты говорил, что пришёл учиться, а не... Ну, отношения строить. Я подумал, мы ведь сюда отдыхать прилетели и, знаешь, можно было бы хотя бы попробовать потусить... Вместе?
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-07-25 09:05:07)

+1

17

На том, чтобы отправиться вместе с классом на отдых, настояла мать; сам Бакуго не хотел. Да, Греция – это интересно и красиво, в чем-то даже познавательно, но она не даст того опыта, который даст стажировка. Бакуго посерьезке намеревался провести каникулы в одном из агентств, желательно – у Старателя, но Мицуки была непреклонна. Отчасти Бакуго мог ее понять: он действительно мало отдыхал, меньше, чем просто мало, а если говорить прямо, то не отдыхал вообще. Мицуки это тревожило, она не понаслышке знала, что такое переутомление. Бакуго ругался с матерью несколько дней подряд, называя ее старой кошелкой, уродиной и мегерой, и все же с треском проиграл. С видом своим самым недовольным он скидывал вещи в рюкзак и клялся себе, что там, на острове, чисто из вредности будет тренироваться в два – или даже в три – раза больше.

За день до поездки, впрочем, его отпустило; Бакуго, праздно валяясь в кровати и рассматривая фотки Санторини с телефона, даже слегка преисполнился. Там действительно было красиво: синее море лилось далеко за горизонт, соединяясь с лазурным небом без единого облачка, и белые-белые стены прибрежных зданий громоздились на уходящих вверх узких дорожках. Санторини с фотографий напоминал игрушечный город, немного нелепый и временами кривой, но безумно уютный. Через дюжину фотографий Бакуго, к собственному ужасу, словил себя на желании как можно скорее увидеть этот остров вживую. Матери об этом он, конечно, не сказал и перед отъездом только прожег в ее лице дыру злым, агрессивным взглядом.

Они оба знали, что это самое доброжелательное прощание, на которое способен Бакуго.

До аэропорта он добрался на такси, потому что не захотел трястись в общественном транспорте. Ни с кем не поздоровавшись и проигнорировав некоторых особенно раздражающих одноклассников, он прошел в самый дальний угол и плюхнулся на жесткий стул. Чтобы никто до него не доебывался, Бакуго вставил в уши белые наушники, надел солнцезащитные очки, а на голову накинул мешковатый капюшон черной толстовки с фирменным белым черепом. Все-таки, это в Греции стояла жара, а в Японии еще было прохладно.

Но даже это не спасло от Киришимы, который с самого первого курса мнил себя бессмертным.

И все же после, эээ, инцидента Дерьмоволосый вел себя хорошо и на Бакуго больше не наседал, поэтому тот соизволил ответить скупым, лишенным всяких эмоций, «ага».

В общем мракобесии, которое царило в нетерпеливом ожидании рейса, Бакуго не участвовал и только дремал, подперев кулаком щеку. В наушниках громко орал рок, и он невольно вспоминал, как учился играть на барабанах. Так и заснул; Каминари пришлось его будить. В самолете Бакуго тоже предпочел спать, хотя и не отказался, когда проснулся, перекусить предложенным сэндвичем с апельсиновым соком и перекинуться парой слов с Дерьмоволосым.

И он даже не знал, как реагировать, когда Айзава нарек их соседями по номеру.

Сам Бакуго находился в уверенности, что сейчас его должно быть как можно меньше в жизни Киришимы, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Придерживаясь этой теории, он предложил Дерьмоволосому расселиться, поменяться комнатами с Каминари и Серо, но был обезоружен широкой дружелюбной улыбкой и больше ничего не предлагал. Киришиме, в конце концов, было виднее, как бороться с этой тупой беспонтовой влюбленностью.

Киришима, как казалось, бороться с ней не собирался, о чем дал понять на второй день пребывания на острове.

Бакуго, натягивающий черную майку на голое тело, от неожиданности едва не застрял головой в горловине. Он, когда справился с одеждой, поглядел на Дерьмоволосого, словно на умалишенного, ведь он совсем не это имел в виду, когда объяснял свой отказ. Бакуго вообще не хотел отношений, пока учился в академии, в том числе на каникулах. Но Киришима, видимо, услышал то, что хотел услышать, и так некстати зацепился за проблеск надежды.

Это здорово разозлило, и Бакуго разозлился: он вскочил с кровати и с криком «сдохни!» ударил причудой прямо в невыносимую физиономию напротив, зная прекрасно, что Дерьмоволосый успеет защититься.

Стены заходили ходуном от раздражения, с потолка посыпалась побелка. С той стороны двери послышались беспокойные шаги, и через мгновение в номере показалось озабоченное лицо Каминари. Он, впрочем, мигом сообразил, что у Бакуго «просто снова пукан подгорел» и, не обнаружив ничего интересного, убрался восвояси.

Бакуго, немного отойдя от случившегося, схватил Киришиму за шиворот и выволок из отеля, как нашкодившего щенка. Теперь он ясно понимал, что Дерьмоволосый от него не отстанет. Он осмелился на вторую попытку, и это значило только то, что его тупая беспонтовая влюбленность куда серьезнее, чем Бакуго на то рассчитывал изначально.

Теперь, когда у стен не было глаз и ушей, Бакуго грубо оттолкнул Киришиму к одной из гладких белых колон и встал напротив, скрестил на груди руки. Он смотрел на него сверху вниз, находясь на одном уровне, и сердито хмурил брови. Нещадно пекло солнце.

— Вот че ты до меня доебался, а?

И правда: Киришима мог выбрать любого человека, но выбрал Бакуго.

Эй, дружище, а не пора ли тебе обратиться к психологу, чтобы тот провел тест на склонность к суициду?

Бакуго вздохнул, прикрыл глаза и потер пальцами переносицу. Сильные белые плечи лизало знойное греческое солнце, обжигая. Слышался шум волн. Бакуго вдохнул еще раз и негромко прорычал сквозь зубы:

— Никаких обжиманий, тем более держись от меня подальше на людях. Будешь лезть слишком близко – сломаю ребра. Будешь месить розовые сопли – сломаю ребра. Будешь бесить – сломаю ребра. Усек?

Бакуго не согласился, но и не отказался. Сам он себя оправдывал тем, что Киришима, добившись своего, разочаруется в отношениях и отвалится, свалит в закат. Или он просто-напросто заебется биться головой в непробиваемую стену. Или найдет кого-то другого. Словом, вариантов было много, но ни в одном из них Бакуго не видел себя рядом с Киришимой. Теперь оставалось сделать так, чтобы и Киришима думал так же.

Бакуго казалось, что для этого и делать ничего не придется.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-19 17:05:54)

+1

18

Удивительно, но Киришиме не приходится долго набираться смелости, чтобы озвучить предложение. Ему, вопреки ожиданиям, даже слов подбирать не приходится, ведь те самостоятельно находятся и в предложение выстраиваются. Киришима бесхитростный и добродушный, простой в своей бескорыстной вере в людей - в целом - и в одного конкретно взятого человека - в частности.

Рассчитывать на удовлетворительный ответ, впрочем, было бы слишком глупо даже для такого беспритязательного парня как Киришима. У Бакуго ведь негатив будто в генетический код вплетён плотно, а эмоции вспыхивают настолько стихийно и безостановочно, что спрогнозировать их зачастую невозможно. Бакуго привык жить в собственном отрешённом мире, где нет ничего, кроме желания стать первым, стать сильным и самым лучшим; где на чувство привязанности и уж тем более любви накладывается строгое табу, воспринимаясь скорее в контексте слабости, нежели в контексте чего-то возвышенного и приятного.

Бакуго злится.

Киришима успевает воспользоваться причудой прежде, чем та наносит непоправимый ущерб лицу, а вот гордости, дрогнувшей вместе с пропустившим удар сердцем, всё же немного достаётся.

Взрыв привлекает внимание, в дверном проёме появляется Каминари, но Киришима на него не смотрит. Одноклассники давно привыкли к взрывному характеру Бакуго, ровно как привыкли видеть рядом с ним Эйджиро, на все обжигающие удары и не менее обжигающие злостью слова переставшего реагировать ещё на первом учебном году. Никто другой же не осмелится подходить близко. Никому другому не хочется попасть под горячую - в прямом смысле порой - руку Кацуки. А Киришима не боится. Часть одноклассников Киришиму охотно называет тронутым, ведь с беспардонно грубым и вечно чем-то раздражённым парнем он рядом находится добровольно. Другая часть предпочитает шутить: ну, ты хоть и отшибленный на голову, чел, но зато роль щита играешь отменно, весь бомбящий энтузиазм Бакуго на себя принимаешь.

Киришима послушно идёт следом за Кацуки, пока тот, успокоившись совсем немного, транзитом тащит его через весь отель куда-то на улицу. Киришима не сопротивляется и вновь успевает активировать причуду, чтобы не обзавестись несколькими нелицеприятными синяками от встречи с твёрдой поверхностью колонны. На ней даже мелкая паутина трещин расползается от удара, кроша белую побелку, когда Бакуго сильнее, чем могло бы потребоваться, отталкивает Киришиму от себя.

Киришима думает, что Кацуки притащил его сюда для того, чтобы здесь же и закопать вместе с влюблённостью, ставшей для него настоящей, по всей видимости, проблемой. Киришима в шутку думает следом: безымянная могила где-то посреди греческого острова - не так уж и плохо, наверное. Киришима глаза смиренно прикрывает и терпеливо ждёт, но ничего не происходит. Правый глаз его по-прежнему зажмурен, а вот левый он медленно приоткрывает, чтобы на Бакуго посмотреть вопросительно: ну, и чего ты ждёшь?

Как оказалось, Бакуго убивать никого не собирается. Вместо этого Бакуго, не пренебрегая привычной злостью и тенью, кажется, отвращения к собственным словам, вдруг говорит вещи, которых Киришиме ожидать не приходилось, но которые мелкой дрожью отзываются по всему телу и дарят хоть и совсем блеклую, почти что незаметную, но такую важную и необходимую надежду.

Этого хватает, чтобы Киришима воспрянул духом и заулыбался своей свойственно нелепой, на искренней и совершенно воодушевлённой улыбкой. Он, как никто другой, знает, что для достижения конечной цели важно идти маленькими и аккуратными шагами, не принимая поспешных решений и не стремясь поскорее желаемого добиться. Это почти как в бою со злодеями, когда любая оплошность может стоить жизни.

Киришима умеет быть терпеливым.

Киришима умеет быть в высшей степени терпеливым, если результат способен оправдать ожидания. В сложившейся ситуации - тем более. Он будет ждать столько, сколько потребуется; он будет вести себя осмотрительно; он будет подбирать слова тщательно, чтобы в итоге Бакуго сдался.

- Да-да, усёк, бро.

Киришима начинает активно кивать, улыбаясь всё шире и делая шаг вперёд.

- Никаких обжиманий, никаких соплей, - повторяет, едва ли не светясь от глупого счастья, ведь ещё несколько минут назад приходилось пребывать в стойкой уверенности, что Бакуго не оставит на нём ни единого живого места. А Бакуго вдруг соглашается. Почему? Неважно. Главное, что Бакуго  с о г л а ш а е т с я.

Киришима чешет кончик носа и взгляд куда-то под ноги одноклассника уводит. Ему дают чуть больше пространства для воображения и действий, но что с этим пространством делать, честно говоря, Киришима пока не решил.

- Тогда... - немного задумавшись, - может, сгоняем куда-нибудь? Ты же всё это время так из отеля и не выходил толком, а я нашёл несколько крутых мест. Тут недалеко есть небольшая кафешка, там здоровскую еду готовят. Названия я, если честно, не помню, но мне понравилось. А потом можно на пляж двинуть, ребята как раз собирались вечером устроить вечеринку.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1

19

Наблюдать за Дерьмоволосым было забавно.

Доходило до него долго, невыносимо долго, мучительно долго; Бакуго собственными глазами видел, как Киришима готовился к защите и даже на всякий случай активировал причуду. Его тело сработало первым, дав волю защитным рефлексам, и только после этого включился мозг. Бакуго смотрел на него с нескрываемой жалостью и бессознательно кривил губы в едва заметной ухмылке. Сам того не понимая, он ждал, когда Киришима поймет, отразит, но тот соображал поразительно долго – так, что это начинало раздражать.

Бакуго на дух не переносил глупых людей. Здесь и сейчас он терпел Дерьмоволосого по одной единственной причине: Бакуго знал, что Киришима не был отсталым, он просто не мог поверить собственным ушам. Отчасти Бакуго его понимал, ведь сам до сих пор не верил в то, что сказал.

На что он вообще подписался?

Бакуго глубоко вздохнул, медленно прикрыл глаза и устало потер пальцами переносицу. Вдруг захотелось уйти, оставив Киришиму наедине с собственными мыслями. Но только Бакуго сделал шаг назад, как Киришима подался к нему вперед, и от этой тупой счастливой улыбки болезненно заслепило глаза. Даже палящее греческое солнце не светило так ярко. Бакуго, глядя на него исподлобья, в голос фыркнул и нахмурился.

Киришима не лез обниматься, и это было хорошо: значит, он принял правила игры. Бакуго коротко кивнул, мол, будем на связи, и хотел отправиться обратно в номер, но Дерьмоволосый его перехватил, предложив сходить в кафе или на вечеринку. Бакуго остановился, стоя к Киришиме спиной, и поглядел на виднеющийся вдали белый песочный пляж. Он, когда соглашался на это сомнительное приключение, не учел одного важного факта: теперь придется тусоваться вместе. Бакуго, напрочь лишенный опыта в отношениях, находился в наивной уверенности, что все останется так, как было, они просто прилепят на лоб невидимое «мы вместе» и не более.

Он очень крупно проебался и только сейчас это понял.

Но он сам согласился и теперь не мог дать по тормозам, это было бы некрасиво, нечестно и несправедливо по отношению к Киришиме, который до сих пор светился от счастья, словно новогодняя елка. Это было бы все равно, что подарить ребенку долгожданного робота-трансформера, а потом отобрать со словами «прости, это не тебе». Бакуго, конечно, отличался беспричинной раздражительностью и бесконтрольной агрессивностью, но не бесчестностью, поэтому не мог нарушить данного обещания. Он планировал его сдержать.

— Ладно, — рявкнул он и, поглядев на Дерьмоволосого через плечо, кивнул в сторону кафе, как собачонке, — пошли.

Под подошвами черных сланцев скрипели мелкие камни, они попадались редко, в основном дорога была ровной и гладкой, постоянно уходящей немного вверх. Через несколько минут пешего путешествия они вышли в спальный район, и теперь со всех сторон их окружали каменные белые стены высотой в этаж-полтора. Из распахнутых настежь дверей и окон на них с любопытством поглядывали местные жители – невысокие, загорелые и бесконечно громкие. Они даже здоровались так, что уши закладывало; еще в первый день пребывания на Санторини Бакуго понял, что греки – очень коммуникабельные и энергичные, подвижные и гиперактивные. 

От таких людей у Бакуго трещала голова.

Узкие улочки вскоре сменились большой круглой площадью, в ее центре безмятежно подремывала белокаменная церковь с синими куполами. Весь Санторини был белым с вкраплениями синего – словно сам город построили под цвет белого песка и синего моря. Это сочетание цветов Бакуго, который предпочитал черный с оранжевым, на удивление нравилось. Оно успокаивало, дарило какое-то эфемерное чувство свободы и раскрепощенности.

Растительности было мало, редко встречались захудалые пальмы, зато было много котов, и Бакуго даже погладил одного – наиболее ласкового, присев возле него на корточки. Полосатый кот с длинными белыми усами увязался следом и, когда Бакуго плюхнулся на стул в ресторане под открытым небом, по-хозяйски запрыгнул на колени. Это никого не смутило, видимо, в Греции было нормальным вот так тусоваться с обитателями местной фауны.

Ресторан громоздился на выступе над морем, и отсюда открывался сумасшедший вид на прилегающие острова. Бакуго, когда сквозь прищур разглядывал плавающие по водной глади лодки и яхты, даже забыл на мгновение, что был не один, а с Киришимой. За всю дорогу они не сказали друг другу ни слова, и Бакуго это вполне устраивало. Только тогда, когда к ним выпорхнула официантка, Бакуго попросил свежевыжатый апельсиновый сок и что-нибудь легкое из национальной греческой кухни. Официантка, призадумавшись, предложила гирос, и Бакуго равнодушно согласился. Он понятия не имел, что это за блюдо, но был не против его опробовать. 

Кот, заурчав, свернулся на коленях калачиком и задремал.

Бакуго ничего не говорил: по делу сказать было нечего, а чесать языком почем зря он не любил, поэтому, насмотревшись на живописные пейзажи, уткнулся в телефон. О том, что все это подозрительно напоминало свидание, Бакуго предпочитал не думать и вел себя как обычно. По-другому он, впрочем, себя вести и не умел.

[NIC]Katsuki Bakugo[/NIC] [AVA]https://i.ibb.co/5MQDQT8/0a9bc158b8b6960a90c79873e7013fc6.jpg[/AVA] [LZ1]КАЦУКИ БАКУГО, 18 y.o.
profession: студент Юэй [/LZ1][SGN][/SGN][STA]я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий.[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-07-23 13:08:50)

+1

20

Киришима хоть и улыбается ярко, но, слишком хорошо зная характер Бакуго, обольщаться не торопится. Согласие на поход в кафе - всего лишь маленькая и не такая уж значительная победа, которая вполне может стать единственным совместным времяпрепровождением. Киришима с успехом может накидать целый список возможных прогулок, которые они могли бы разделить на двоих, но в каждом из всплывающих в голове вариантов присутствует справедливая доля сомнительных развилок: Бакуго откажется, Бакуго разозлится, Бакуго не захочет, Бакуго пошлёт.

Киришиме хочется всего и сразу.

Киришима хочет проводить ещё больше времени с Бакуго, но понимает прекрасно, что подобное - разряд фантастики, потому так высоко не рвётся. Довольствуется хотя бы малым и с места сходит вслед за одноклассником.

Тишина, что сопровождает их на протяжении всего пути, не напрягает, но и радостного ничего не привносит, ведь Киришима о стольком мог бы рассказать, стольким мог бы поделиться, о стольких событиях мог бы поведать. Бакуго, вероятно, только хмуриться будет, ведь бесполезная болтовня его совсем не интересует. Ему бы коротко и по делу, без лишней воды, без ненужных подробностей, а у Киришимы в голове вертится всякое, начиная от желания вспомнить их первый совместный тренировочный бой и закончить новостями о вчерашних посиделках с одноклассниками, когда Каминари, притащив портативную приставку, шесть раз подряд умудрился проиграть Эйджиро в недавно вышедшей игре и теперь торчит целых три желания.

В ресторане они тоже не разговаривают. Бакуго с головой уходи в телефон и на сидящего напротив одноклассника внимания совсем не обращает. Это немного неприятно, конечно, но Киришима не отчаивается и позволяет себе украдкой рассматривать свойственно хмурое, но расслабленное лицо, обнажённые плечи и сильные руки. Хочется прикасаться, - думает вскользь, но понимает: только хуже сделает. Они хоть и возвели себя в ранг номинальной пары, но в действительности вещами, которыми принято парам заниматься, вряд ли станут по большей части из-за того, что Бакуго не позволит.

Несколько раз Киришима открывает рот, пытаясь начать хоть какой-то разговор, но тут же его закрывает и взгляд уводит к тарелке с непонятным греческим блюдом, названия которого он не знает и знать, честно говоря, не особо хочет.

Всё устоявшееся мировоззрение, касательно отношений, стремительно рушится под воздействием чувств, закравшихся ещё на первом учебном году. Киришиме ведь раньше нравился совершенно другой типаж парней: добрые, отзывчивые, способные охотно ввязаться в любую авантюру, не пренебрегающие тактильностью и отвечающие взаимностью на пылкие признания. А тут... Злой и нелюдимый Бакуго, у которого в голове только стремление стать первым и лучшим.

Киришима не пасует перед трудностями и только сильнее загорается желанием добиться конечной цели, ведь чем сложнее путь к её достижению, тем слаще окажется победа, - им не раз твердили об этом на уроках по контролю причуд.

Этим же вечером Киришима получает ожидаемый отказ, когда о предстоящей вечеринке заводит разговор. Бакуго равнодушно отворачивается и полностью уходит в чтение книги, всем своим видом ясно даёт понять, что разговор окончен. Его это не интересует. Снова.

Отвлечься помогает компания, радушно принявшая Эйджиро и сразу же втянувшая его в развлечения у моря. Каминари с гордостью демонстрирует новые шорты, на которых теперь красуются не бананы, а апельсины, Серо впихивает в его руки банку с холодной газировкой, а девчонки зазывают поиграть в пляжный волейбол. И вроде бы всё в привычном русле, Киришиме весело, Киришима хохочет во всё горло над шутками, но жалеет, что Бакуго рядом с ним нет. С Бакуго было бы лучше. С Бакуго даже просто молчать комфортно, главное, чтобы видеть и чувствовать его присутствие.

Следующим утром Киришима по привычке покидает номер до рассвета, уходит на пробежку, встречает первые проблески солнца, медленно выкатывающиеся из-за залитого морем горизонта, а на обратном пути знакомится со стариком, рыбачащим на причале. Разговаривают они долго. Киришима, предплечьями навалившись на перила, рассказывает обо всём на свете и удивляется тому, насколько внимательным слушателем оказывает добродушный старик. Тот, в свою очередь, делится интересными историями из своей долгой жизни, говорит, что в молодости был капитаном большого судна и ловил браконьеров у залива. О заливе тоже рассказывает, говорит, что многие пары любят проводить там время, ведь атмосфера спокойствия и умиротворения позволяет чувствам раскрыться, и даже самые закоренелые холостяки, коим он когда-то был сам, не могут остаться равнодушными.

Киришима цепляется за эти слова, словно за единственный шанс, а спустя ещё какое-то время и несколько искренних улыбок договаривается со стариком, пообещавшим отвезти его туда, если Киришима, в свою очередь, пообещает рассказать ещё пару-тройку захватывающих историй из своей геройской жизни.

В номер Эйджиро возвращается, когда стрелки на часах близятся к половине десятого. Бакуго искать не приходится. Тот, сонный по-прежнему, за пределы четырёх стен выходить, кажется, не собирается до конца отпуска.

- Бро, идея есть. Отказы не принимаются, ты идёшь со мной.

И, не дав возможности воспротивиться, хватает Кацуки за ворот футбоки, решительно потянув в сторону выхода. Ставку делает на то, что Бакуго не до конца проснулся и мало что пока соображает, потому и гнев свой выплеснуть на слишком энергичного друга не может.

По дороге им встречается Мина, взглядом провожает хитрым и понимающим, напоследок большой палец показывает и за дверью своего номера скрывается прежде, чем Бакуго успевает как бы то ни было это прокомментировать.

Старик, сдвинув на лоб капитанскую фуражку, дружелюбно машет рукой в знак приветствия. Киришима машет в ответ, не прекращая тянуть за собой Бакуго до тех пор, пока они не останавливаются возле лодки. Она обшарпанная, старая и доверия не внушающая, но Эйджиро это вовсе не смущает.

- Здесь недалеко есть остров. Говорят, там очень красиво и...

В подробности, о которых старик рассказывал, Киришима предпочитает не вдаваться.

- И отдых можно считать пустой тратой времени, если мы там не побываем. Это всего на пару часов, чел. Можешь бомбить сколько угодно, но ты едешь со мной.
[NIC]Kirishima Eijiro[/NIC][STA]hunt like animals[/STA][AVA]https://i.imgur.com/T51tByJ.jpg[/AVA][LZ1]КИРИШИМА ЭЙДЖИРО, 18 y.o.
profession: студент Юэй.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » со дна постучали


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно