полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » счастливого рождества!


счастливого рождества!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

fandom: doctor who + harry potter

Джонатан вызвался подработать барменом в "Трех Метлах" в сочельник. Амелия же наконец прибыла в Хогсмид в качестве представителя волшебного магозоологического сообщества Франции. Говорят, что Рождество — время чудес. Но на них богат и канун Рождества — сочельник. Для кого-то необычайным будет внезапно опустившийся на руки птенец, для кого-то — огромные хлопья снега, для кого-то — приход близких и родных, а для кого-то — появившийся спустя много-много лет старый друг, которого уж и не ждали встретить живым...

[NIC]Amelia Pond[/NIC]
[STA]та, которая ждала[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cQ7BhT8.jpeg[/AVA]
[SGN]by валдис пельмеш[/SGN]
[LZ1]АМЕЛИЯ ПОНД, 25 y.o.
profession: магозоолог
soul: the Doctor[/LZ1]

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-07-11 17:02:51)

+1

2

Она переехала в Англию каких-то полгода назад, но уже успела освоиться благодаря своей природной способности совать нос куда не следует и не получать за это. А еще она любила дурачиться, особенно в канун Рождества. Это же сочельник! Эми может быть серьезной, но только не в этот день. Амелия любила двадцать четвертое декабря. Каким бы ни был этот день, она всегда его любила. По душе ходило весёлым ветром самое прекрасное и душистое на свете слово — "Рождество". Оно пахло вьюгой и колючими хвойными лапками, имбирными печеньями тети Вивьен и специальным новогодним парфюмом дядюшки Адриана, шутками Эрика и мандаринами. Рождество стояло у окна и рисовало на стёклах морозные цветы, ждало, когда в доме вымоют полы, расстелют половики, зажгут свечи и впустят Его. Понд уже давно не праздновала Рождество с дядей и тетей. Казалось, смерть брата одиннадцать лет назад была началом конца. Отношения с семьей трещали по швам, и праздник больше не казался таким сказочным. Нет, еще пару лет она терпеть не могла этот день, но с началом взрослой жизни полюбила его только сильнее. Когда ты находишься так далеко от места, где вырос, где есть люди, которые тебя любят и ждут, ты хватаешься за любые воспоминания, которые могут вернуть тебя в тепло и уют.

Вот и сейчас Амелия шла вместе со своими коллегами – мистером Бирджевором и миссис Лайклотт. Или мисс? Оба – англичане. Бирджевор был типичным сыном Англии, скупым на слова и достаточно спокойно реагирующим на щебетание обоих спутниц – что Амелия, что Лайклотт, радуясь окончанию рабочего дня, сочельнику и прекрасному настроению, вспоминая прошлое. Снег походил на воздушный рис, который сыпали, и сыпали, и сыпали в огромную миску. А ветер кружил и смешивал его. И казалось, кто-то огромный сейчас проснётся и приступит к ужину. Главное — не попасть в ложку — усмехнулась про себя Амелия, слегка приподнимая капюшон мантии и всматриваясь вдаль. Хогсмид как никогда был оживлен.

Рождественские огоньки, что озаряли улицы только  раззадоривали и без того хорошее настроение Понд. Казалось, в силу своей шотландской натуры, она смеялась громче всех и обращала на себя внимание прохожих, которые то и дело подхватывали ее заразительный смех.
— Ну а теперь, мисс  Понд, добро пожаловать в «Три Метлы», лучший паб в Хогсмиде! — Лайклотт отворила перед Эми  большую деревянную дверь. Рыжая не сомневалась ни секунды – она безумно любила все новое и была очень, очень любопытной. Паб встретил ее теплом, уютной обстановкой, веселым гамом и ароматом свежей выпечки.  Оба попутчика уже пропали из поля зрения, явно отправившись здороваться со своими знакомыми. А Амелии сопровождение и не нужно, сама справится. Направившись прямиком к барной стойке, решив, что разведывать обстановку надо именно оттуда, шотландка сняла капюшон темно-синей мантии, оставив на полу кучку снега, быстро превратившегося в небольшую лужицу, высвободив копну рыжих волос.

— Привет, — видимо, ей никогда не избавиться от легкого акцента. Девушка оказалась за барной стойкой внезапно, слегка перевалившись за нее и заглядывая вовнутрь. Сидевшие рядом волшебники старались не обращать на нее внимания, а вот бармен явно не ожидал появления в его владениях головы рыжей. — Можно мне к.. — их глаза встретились. Казалось, кто-то запустил кинопленку из семейного архива, оставленных на чердаке в старой коробке. Эти забытые цветные воспоминания лежат себе там годами, пока их не достанешь и не пересмотришь. Правда, все было настолько расплывчато, что Амелия не могла рассмотреть абсолютно ничего. Еще там были голоса, но расслышать их так же оказалось невозможным. Она почувствовала отчетливый запах ванили, но сейчас он исходил явно не от нее.

Резкая головная боль заставила рыжую отвести взгляд, откинутся обратно и присесть на стул возле барной стойки. Да что за?! На секунду, может, на две она потеряла самообладание, обеспокоенный взгляд пробежался по помещению в поисках чего-то, но все тут же вернулось на круги своя.
— Oh, je suis desole. — Амелия улыбнулась мужчине, сделав вид, что ничего не было. — Какао, пожалуйста, самого теплого и сладкого. И пять зефиренок туда. — серьезно-насмешливым тоном произнесла рыжая, окончательно развеивая собственные сомнения.

— Амелия! Амелия Понд! Ну куда ты потерялась? — француженка обернулась на зов Лайклотт, беспокойно искавшую ее взглядом по помещению паба. Помахав ей рукой и, получив в ответ "ключи от своей комнаты" и сообщение о том, что ее попутчики вместе хотят  прогуляться, (все таки Лайклотт и Бирджевор казались друг перед другом больше, чем коллеги), Понд снова развернулась к бармену.

[NIC]Amelia Pond[/NIC]
[STA]та, которая ждала[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cQ7BhT8.jpeg[/AVA]
[SGN]by валдис пельмеш[/SGN]
[LZ1]АМЕЛИЯ ПОНД, 25 y.o.
profession: магозоолог
soul: the Doctor[/LZ1]

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-07-11 18:24:21)

0

3

Джонатан любил Рождество за один звук этого слова, в котором ему слышались тонкие мелкие переборы колокольчиков, нежная мелодия, свистящий в щелях ветер, который не прорывается внутрь уютного дома, едва различимое брякание развешиваемых на ёлку и стены украшений и радостный смех. Рождество — та самая пора, когда можно превратиться в мальчишку семи лет, ещё свято верящего в Санту с оленьей упряжкой и огромным мешком подарков каждому послушному ребёнку, который хорошо вёл себя весь год. А сочельник — это и вовсе время трепета, нетерпения, ожидания всех тех прекрасных вещей, что приходят с наступлением главного декабрьского праздника. И так приятно щекочет нервы, сердце и душу это желание, чтобы тот-самый-день скорее наступил, чтобы все люди улыбались друг другу, кричали через дорогу поздравления, а под ёлками детей и в их носках над камином появлялись самым чудесным образом подарки, которых они так ждали весь год.

Вся эта предпраздничная суетливо-смешливая атмосфера радостного ожидания царила и здесь, в пабе, куда набилось уже достаточно народу. Сам Джон курсировал за баром в колпаке Санта Клауса, и его красная макушка то появлялась, то исчезала в подсобке или внизу, под стойкой, то перемещалась с места на место вдоль стойки. Более оживлённое, чем обычно (так ему казалось), пение колокольчика над входной дверью периодически оповещало весь гудящий множеством голосов зал о тех, кто уходил и приходил. Смит уже настолько привык за сегодня к этому звуку, что не обращал на него внимания, даже почти не слышал и лишь иногда поднимал глаза на дверь, вскользь отмечая посетителей. Вот и теперь колокольчик опять задребезжал, впуская троих посетителей, но Джон лишь краем глаза мазнул по двери и радостно попросил мистера Бригса — вечно хмурого жителя деревушки, который всегда приходит в паб за своей порцией пива — улыбнуться, ведь сегодня сочельник, после чего поболтал головой, чтобы бубенчик на шапке радостно задребезжал. И мистер Бригс даже улыбнулся.

Официанты, протискиваясь сквозь толпу, постоянно курсировали туда-сюда и нередко обращались к бармену за напитками. Стаканы и чашки уже начали заканчиваться, потому для очередного заказа от официанта пришлось привычно нырнуть под стойку и закопаться там, доставая посуду, причём так, чтобы не поронять и не побить всё на свете со своей неуклюжестью и дёрганостью. Голос прозвучал над самой макушкой, и Джон задрал голову, встретившись взглядом с повисшей на стойке и перегнувшейся через неё рыжеволосой девушкой с характерным лёгким западанием на "р".

— О, привет! — Он всегда радостно, а сегодня — особенно, приветствовал всех посетителей, тем более обращающихся к нему так позитивно. Просто обожал позитивных людей. Смит совершенно не заострил внимание на лице дамы. Точнее, он убеждал себя, что не обратил, хотя и "завис" на пару секунд. Нет. Нет-нет-нет, это не может быть она. Просто похожая на неё. Избавившись от, как ему казалось, наваждения и одарив её лучезарной улыбкой, через несколько мгновений снова опустил голову, чтобы всё-таки достать стопку стаканов и чашек. Осторожно водрузив всё это на свой стол, молодой человек налил в одну из чашек кофе, изобразил на пенке рисунок, установил на блюдце с салфеткой и ложечкой и стукнул большой ладонью по настольному звонку, призывая официанта. Пока заказ дожидался, когда его отнесут, Джон уже налил в большой стакан вместимостью в пинту сливочного пива и отправил его вдоль стойки прямо по поверхности к выставленной руке ещё одного посетителя, засевшего тут же. И лишь потом кивнул девушке, сделавшей заказ. Он даже не заметил, что ей пришлось замяться и справиться с чем-то своим, прежде чем озвучить своё пожелание.

— Почему же только пять? — спросил с той же дружелюбной улыбкой Джонатан, уже занимаясь приготовлением тёплого и сладкого какао, а потому почти не поднимая глаз на рыжую, только изредка бросая взгляд исподлобья, который порой приходился поверх её плеча в сторону входной двери. Чисто по привычке. — Сегодня ведь сочельник, самое время для больших радостей!

Маг взмахом палочки, чтобы не ходить далеко, приволок пластиковую банку, в которой лежали и ждали своего часа крупные цилиндры маршмеллоу. Открыл крышку, зачерпнул совочком белых сладостей и щедро сыпанул их поверх какао. Установил большую чашку на блюдце с салфеткой... и хорошо, что не успел взять в руки, иначе посуда разбилась бы вдребезги, а горячий напиток обжёг бармена целиком. Пришелица обернулась на имя "Амелия Понд", а, повернувшись, уже могла наткнуться на взгляд Джона, в котором была слишком большая смесь эмоций: приподнятые в удивлении и неверии брови, полные шока, тоски и поражения глаза, которые буквально молили, чтобы подтвердили или опровергли — но лучше подтвердили — только что услышанное.

Джон не слышал, точнее, слышал, но не обращал внимания на окрики, на то, что кто-то пытался его потормошить за плечо, но не получил реакции. Он смотрел на девушку, кажется, целую вечность.
— Наверное, ты какое-то время думал, что я умерла?
— Да.
— И каково это было?
— Самый долгий месяц в моей жизни.
— Но прошло ведь не больше пяти минут.
— Позволь мне судить о времени.

Наконец он взял себя в руки, кашлянул, неловко опустил глаза, скользнул ими по своему столу, прихватил блюдце с двух сторон и поспешно поставил заказ перед рыжей.
— Ваше какао с зефиром.
После чего снова уткнулся в свой стол, уже боясь поднять голову и делая вид, что безумно занят заказами других посетителей, даже больше, чем обычно. И не мог поверить ни глазам, ни ушам.
[NIC]Jonathan Smith[/NIC]
[STA]the Doctor[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/swDL4rR.png[/AVA]
[SGN]by VOYAGER-1[/SGN]
[LZ1]ДЖОНАТАН СМИТ, 27 y.o.
profession: колдмедик
soul: pond[/LZ1]

0

4

♫Murray Gold – Amy`s Theme

Казалось, время остановилось. Она, повернувшись, наткнулась на его взгляд. По инерции девушка осмотрела себя, может, на ней сидит какой-нибудь пушистик, которого она притащила из леса? Нет, не было ничего нового — та же темно-синяя мантия с вышивкой орла, обозначавшая ее принадлежность к отделу тварей в Министерстве Магии, поэтому снова подняла взгляд. В его глубоких, таких взрослых и отчего-то знакомых и теплых глазах было столько боли, столько надежды, столько отчаяния, что хотелось взвыть. В его глазах была пустота, будто из его тела что-то выпало, ничего не оставив взамен, кроме пустой комнаты в доме воспоминаний и части его души, бездумно бродящая по этой комнате и собирающая какие-то осколки. Есть раны, которые не заживают никогда.

Понд с неохотой оторвала взгляд и посмотрела через плечо, на дверь. Может, мисс Лайклотт его бывшая девушка и он тяготится грузом воспоминаний? Вряд ли, она слишком стара для него. Сердце стучало и било ногами в ребра, устраивая шаманские танцы и посылая сигналы в мозг, который все это игнорировал. Сердце билось так сильно, что было почти больно, его такт заглушал даже гул в пабе. Есть раны, которые не заживают никогда. Нет, Амелия уже давно перестала в это верить. Верить в то, что воспоминания возможно вернуть, что найдутся люди, которые знают, помнят хоть что-нибудь о ней. Особенно через семнадцать лет. Но кто может знать что-то о десятилетней девочке из пригорода Лондона, упаси Боже? Если только необычное для тех краев имя. И Эрика. Конечно, Эрика тогда наверняка знали все. Есть раны, которые не заживают никогда. Бывает, ты чувствуешь боль не сразу. Какое-то время ты живешь по инерции — тебе кажется, что ничего не изменилось. И все, что произошло — только сон, летучая греза. Вот сейчас ты проснешься, и все будет, как прежде. Но проходит время, а тягучий кошмар продолжается, и в один прекрасный день ты, наконец, всем сердцем, всем разумом, всем существом своим осознаешь реальность утраты. Ты понимаешь, что никогда, никогда больше не поговоришь с дорогим тебе человеком, не увидишь его на пороге, не коснешься его руки, не заглянешь в глаза. Его больше нет. От этой мысли тебе захочется колотить кулаками о стены, захочется бежать, куда глаза глядят — но ты знаешь: убежать от этого невозможно, ничто не сможет избавить тебя от этой боли. И теперь тебе с этим жить.

— Хей, знаешь, мне тоже как-то приходилось работать в Рождество, — она безуспешно пыталась скрыть дрожь в голосе, нацепить улыбку и сделать вид, что все хорошо, но бармен никак не реагировал на нее. Просто поставил перед ней вкусно пахнущий какао, и занялся чем-то другим, стараясь полностью игнорировать ее. Амелия уже забыла, зачем пришла сюда, почему села именно за барную стойку и что хотела узнать. Она сидела, подложив руку под подбородок, второй рукой рисуя на краях горячей чашки какие-то круги, внимательно наблюдала за барменом. Две минуты, пять, десять. Она не оторвала взгляда даже тогда, когда кто-то решил устроить мини фейерверк прямо в помещении паба, издав громкий и внезапный хлопок. Казалось, она просчитала все волоски с его нелепой челки, все морщинки на его лбу, несколько раз прошлась взглядом по его бабочке и подтяжкам. Ее не покидала надежда, интерес, желание наконец-то хоть кого-то прижать к стене и потребовать ответа. Ответа, который скрывали от нее на протяжении многих лет. — Мое имя слишком редкое для этих краев, — он услышал ее. Пусть дальше делает вид что не видит, не слушает, но она сделает так, чтобы он слушал. — И тебе знакомо оно? — Вот теперь Амелия испугалась. Впервые она встала перед неизвестностью и это было страшнее, чем пытаться сделать перевязку дикому единорогу.

[NIC]Amelia Pond[/NIC]
[STA]та, которая ждала[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cQ7BhT8.jpeg[/AVA]
[SGN]by валдис пельмеш[/SGN]
[LZ1]АМЕЛИЯ ПОНД, 25 y.o.
profession: магозоолог
soul: the Doctor[/LZ1]

0

5

Если вам когда-либо приходилось терять кого-то действительно близкого и терять рано или поздно веру в возможность снова его увидеть, то вы наверняка сможете понять все чувства и эмоции Джона в эти тягостные минуты. Перед ним словно возник воскресший труп, отзвук из безумно далёкого прошлого, образ всех надежд, терзаний, поисков, страданий, боли, ночных кошмаров и призрачных снов, криков в подушку, растерянных сил, попыток жить иначе. В том злополучном семьдесят девятом году тридцатого апреля, когда Амелии должно было исполниться десять, Джон, в кои-то веки при параде, пришёл к дому подруги с подарком и нашёл там пустоту и разруху. Он ясно помнил, как на дрожащих ногах шёл, переступая через обломки мебели и куски прежнего ладно устроенного быта, и боялся, ужасно боялся увидеть тела или хотя бы следы крови. Но красные пятна были слишком хорошо видны даже среди этого погрома. Он помнил, как пелена слёз застила глаза, когда он неловкой рукой отворял дверь её комнаты и падал на колени среди вверх дном перевёрнутого помещения. Как сдавливало горло, как не мог вырваться наружу крик ужаса и отчаяния. Как бился в голове один-единственный вопрос: "Почему? Почему? Почему..."

— Эй, бармен! Два огневиски, пожалуйста.
Молодой человек поднял глаза в сторону голоса и сделал над собой усилие, чтобы радостно улыбнуться посетителю и отсалютовать ему двумя пальцами: "Один момент, дружище!" После чего тремя пальцами другой руки поставить перед собой два стакана, наколдовать по четыре кубика льда в каждом и наполнить сосуды огневиски, приподнимая бутылку дном вверх и повыше от стаканов — для пафосного вида, для того, чтобы алкоголь получался не столь крепким, да и просто в силу привычки. Поднял глаза и заметил, что этот клиент уже оказался прямо перед носом. Джон поставил перед ним заказ, снова улыбнулся, звякнул бубенчиком шапки и получил на месте оплату — звонкие монеты тут же упали в кассу.

Джон помнил перевёрнутый книжный шкаф и вывалившиеся из него издания. Среди них на глаза попался запылённый альбом в синей обложке с белыми и жёлтыми квадратами. Это был их альбом воспоминаний, в который друзья бережно вкладывали колдографии. Несколько таких лежало просто под обложкой, ещё не разложенных на свои места. И тогда ещё десятилетний мальчик забрал эту книжицу. Ему пришла в голову мысль, что эти снимки непременно помогут найти подругу. Если бы он знал, что ошибался... Дома он бережно вклеил каждую колдографию в нужном порядке, сделал подписи и пояснения в виде кратких рассказов о том, что было в ту минуту, когда их запечатлели. Так мало страниц было заполнено, но так часто они открывались и пересматривались. И Смит бережно хранил эту ниточку, связывающую его с Амелией, как хранил браслет дружбы из ниток, что она связала ему когда-то. Браслет уже стал походить на что-то кошмарное, но маг не снимал его ни при каких условиях и в трудных ситуациях, когда приходилось драться или бежать, больше переживал за него, чем за самого себя.

— Заказ для пятого столика! — оповестил он официантов, стукнув привычно ладонью по звонку на барной стойке, мазнул взглядом по лицу рыжей и снова помрачнел, опустил глаза. Он слышал её голос, слова, но не хотел. Не хотел, потому что боялся вдруг вот так сейчас столкнуться с реальностью.
Он искал её постоянно. Искал упорно, с маниакальностью наркомана, ищущего дозу. Искал так, словно это последняя и единственная цель в его жизни. Искал... но не находил. Все нити постоянно обрывались и никуда не приводили. Будучи ещё школьником, Джонатан имел не так уж много источников и возможностей, но ему способствовало безумное упорство и нежелание отрекаться от Понд. Выйдя из школы, он обрёл больший спектр дозволений, однако и это не помогало. Но ему говорили, что она умерла. Что всю семью разорвал оборотень. Он сталкивался с этим сообщением всё чаще и чаще, пока спустя тринадцать долгих и невыносимых лет после её пропажи не выбился из сил и не поверил в то, о чём ему твердили уже лет пять — сразу после его выпуска из школы. Джону пришлось превозмогать самого себя с таким огромным трудом, с такими криками и болью вырывать рыжую весёлую девчонку своего детства из сердца, что он никому и никогда не пожелал бы такого. Она снилась ему — потому что он просил. А потом просил уйти. Не приходить, не заставлять страдать больше, не хотел знать, не хотел помнить, бежал от себя бесконечно, забивая пустоту внутри другими делами, другими увлечениями, другими людьми, засорял свою жизнь, словно накапливал огромную свалку, но даже она не помогала закрыть ту дыру, что образовала детская потеря.
А теперь вот она. Здесь. Упрямо смотрит на него своими ореховыми глазами, задаёт вопросы, пытает его и ждёт ответов.
Но кто бы дал ответы ему.
— Сэр, Ваше пиво и крекеры! Счастливого Рождества!

Снова пинтовый стакан и стеклянная тарелка с крекерами, отправленная гостю по барной стойке. Рука мелькнула практически перед носом Амелии, рукав, зацепившись за что-то, задрался, явив пытливому взгляду девушки заношенный ниточный браслет. Джон ждал, надеялся, что к нему подойдут или обратятся с ещё каким-нибудь заказом, только бы занять себя, только бы избежать возможности диалога с пришелицей, но все эти надежды терпели крах. А потому он всё-таки поднял наконец на неё глаза и увидел испуг. На миг открыл рот, но так и не смог ничего произнести, закрыл его и сглотнул. Приподнялся, чтобы прикоснуться лбом ко лбу рыжей, прикрыл глаза и, оставив руку с задранным рукавом на стойке, второй погладил девушку по волосам.
— Нет, нет, нет, — зашептал он. — Ты должна сама вспомнить. Должна. Эми, пожалуйста...

[NIC]Jonathan Smith[/NIC]
[STA]the Doctor[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/swDL4rR.png[/AVA]
[SGN]by VOYAGER-1[/SGN]
[LZ1]ДЖОНАТАН СМИТ, 27 y.o.
profession: колдмедик
soul: pond[/LZ1]

0

6

Он игнорировал ее. Игнорировал настолько умело, будто тренировался годами, стоя под пристальным взглядом, жаждущим ответов. Хотелось вскочить, схватить его за бабочку, приставить палочку к горлу и потребовать сказать хоть что-то. Что-нибудь, что могло помочь ей. Нет, конечно, Амелия никогда не была и не будет кровожадной, эта черта характера ей не присуща ни в коей мере. Жестокость? Да, было немного, но только в воспитательных целях. Исключительно.  Время пошло медленнее. Снова. В замедленной съемке прямо перед ее носом промелькнуло что-то, что заставило вздрогнуть и оторвать взгляд от лица мужчины. Это… Что это? Она не успела рассмотреть. Не успела даже оторвать руку от лица и схватить незнакомца Незнакомца ли? за запястье и притянуть к себе поближе. А потом все восстановилось. Она забыла как дышать. Нет, серьезно, она не дышала совсем, боясь, что это лишь наваждение. Один вздох – и это все окажется сладкой рождественской иллюзией, один выдох – кошмаром. Она боялась пошевелиться, боялась, что это сон, сладкая греза, манящий оазис в пустыне, который позже оказался бы простым фальшивым миражем.  Амелоия продолжала молча наблюдать, как мужчина медленно поднимает на нее взгляд. Он хочет что-то сказать? Он знает! Мозг кричит, бунтует, сердце вот-вот вырвется из груди. Он точно знает, она уверена в этом.

Его рука – электрический ток, который прошел по всему телу, поднимая волны мурашек. Казалось, большая отцовская рука прикоснулась к голове, закрывая от всех бед и забот, защищая от монстров под кроватью и взрослой жизни. Взгляд Понд был прикован к его руке. К тому, что было надето на его запястье и завязано аккуратным, но плотным узелком. Вязаный браслет. Она видела, как маленькие детские ручки петелька за петелькой плетут ряд за рядом. Неумело, неаккуратно. То и дело петелька западала и приходилось начинать ряд заново. Она чувствовала чье-то упорство и непреодолимое желание закончить начатое. Это подарок! Девушка не заметила, как улыбнулась. По-доброму, слегка приподняв уголки губ. Казалось, она была где-то в другом мире, гуляла по просторам другой Вселенной, шаг за шагом, как петелька за петелькой, открывая новые двери в старый мир.

— Раньше он был салатовым, — Амелия медленно провела пальцем по браслету бармена. Нет, сейчас она была не здесь. Не в этом пабе, не в Хогсмиде и даже не в этой части Англии.  Она слышала, как кто-то заказал сливочное пиво, но не обратила на это внимания. Сейчас это было не важно. Бармен не отходил от нее, рискуя разозлить клиента, но тот так сильно увлекся разговором с каким-то волшебником, что мог бы и подождать. Эми… Эми? Ее давно не называли этим именем. Почему-то, она не любила, когда ее так называли. Ей становилось больно, неприятно, как будто что-то возвращается из пропасти, чтобы схватить ее острыми когтями и забрать с собой.

Девушку передернуло, и она подняла взгляд, вглядываясь во Вселенную его глаз, утопая в ней и, казалось, находя ответ. Слабая боль пронзила висок, заставляя  Понд сделать глубокий вдох впервые за несколько секунд и закрыть глаза. Пульсация в такт сердцебиения служила маятником, словно в ее голове жил личный гипнотизер, который наконец-то проснулся и включил его.

— Эй, Джон! Джо-он! Смотри! – рыжая девочка с длинными, ярко-рыжими волосами оказалась внезапно за спиной мальчика, творившего на берегу реки какую-то безделушку из хлама. Обоим – лет по семь, может, и того меньше. – Я сделала это без магии. Сама! – она была горда собой, радовалась, и протягивала юноше ярко-зеленый браслет.

Дальше – больше. Воспоминания неслись вразнобой. Три года, пять лет, девять, шесть, восемь. Головная боль усиливалась, требуя прекратить все это к чертям собачьим, но событиям из прошлого открыли дверь и они не собирались оставаться в запертом мире. Кажется, она даже почувствовала привкус крови во рту – слишком погрузилась в себя и прокусила губу. Резко распахнув глаза, безуспешно пытаясь унять боль, рыжая взглянула на бармена, чью руку уже сжимала, видимо, давно и слишком сильно, но он терпел. Мерлин… Ты! Маленький, лохматый  засранец!

— Ох, Джон, Джонатан Смит, — в ее голосе смешалось море чувств: можно было услышать нотки удивления, спокойствия и смеха. На пару секунд она забыла о нарастающей боли и о воспоминаниях, которые не собирались отступать. Это не фильм, где можно нажать на паузу и сказать, что все, мне хватит этого. Дальше – больше. Ее передернуло снова. На этот раз – сильнее. Взгляд застыл где-то поверх головы утерянного друга. Вся радость, все спокойствие в миг куда-то улетучилось. Гул, стоявший в пабе, внезапно стал слишком громким, слишком шумным. Воспоминания прошлого. Фрагменты утраченного счастья. Шум вокруг Амелии больше не  накидывало покрывало на ее мысли. Наоборот, он лишь усиливал подступающую головную боль. Заклинание, наложенное аврором для того, чтобы девочка не страдала о потере родных, не собиралось так просто сдаваться. Я не могу так больше. Резко вскочив с места, кинув на Смита беспомощный взгляд, рыжая буквально вылетела из паба в ночную тишину, подставив лицо ветру и снегу. На улице уже почти никого не было – все сидели дома и готовились к празднику, до начала которого осталось меньше двух часов.

Прижавшись к деревянной стене и схватившись за голову, пытаясь хоть как-то спрятаться от всей той боли и налетающих фрагментов, рыжая медленно спустилась вниз, сев в теплой мантии прямо на снег. Она плакала. Почему? Она не даст ответа. Она не знает. Ей было так грустно, так страшно. Хотелось убежать, но было некуда. Чей-то вой, крики, мелькающие когти, рычание и запах крови… Амелия закрыла глаза и уши. Есть ли в мире хоть кто-то, чтобы всё это остановил? Хватит, забери меня отсюда! Она застряла. Застряла в собственном воспоминании. Она видела чудовище. Огромного, страшного и опасного волка. Нет, секунду, секунду назад оно было ее отцом! Его когти безжалостно терзали кричащую от боли женщину, капля крови, казалось, обожгла щеку той самой рыжей девчонки, которая стояла в углу комнаты. Ее трясло. И Амелию трясло. Беги! БЕГИ! Но девочка не бежала. Пока кто-то не сбежал с лестницы и, не схватив ее за руку, потащил прочь.

Ее трясло. Слезы обжигали щеки, казалось, оставляя глубокие дорожки-шрамы. Амелия никогда не убегала. Это было не в ее стиле. Даже сейчас. Почему она выбежала из паба? Чувствовала, что шум блокирует воспоминания, хотела узнать, хотела открыть тайну. А что дальше? Она сама не знала. Взрослая, почти двадцатишестилетняя девушка сидела на снегу в темноте и тихо всхлипывала, чувствуя, как черные вороны жадно клюют ее сердце. Она сильная. Она справится. Она верила в это, хотя чувства говорили обратное.

[NIC]Amelia Pond[/NIC]
[STA]та, которая ждала[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cQ7BhT8.jpeg[/AVA]
[SGN]by валдис пельмеш[/SGN]
[LZ1]АМЕЛИЯ ПОНД, 25 y.o.
profession: магозоолог
soul: the Doctor[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » счастливого рождества!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно