полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Deal with the Devil


Deal with the Devil

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Городская тюрьма Сакраменто | май 2022 | 17:45

Lincoln Heller & Alexandra Coleman
https://64.media.tumblr.com/2aa140df0d445d66149f0759267f3646/a11a79316f800f10-06/s250x400/fc1f9ff7807a14c1f401108a88e1ce5f49aa5931.gifv https://64.media.tumblr.com/d9fa992e43143605712f05afa6b24975/a11a79316f800f10-4e/s250x400/41cdc099a54bdf36f7f351bd2d982672aff19152.gifv

Когда тебя обвиняют в убийстве, ты готов пойти на все чтобы выбраться из этой западни. Но оправдана ли цена за твое спасение и не переплатил ли ты?

[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

+1

2

В камере пахло гнилью, тем отвратным запахом  безысходности, что пропитывал каждый сантиметр серых стен, давно изглоданных черной, похожей на жижу плесенью. В бок упирается пружина старого пожелтевшего матраса, источающего такой же специфический смрад, словно стоило его перевернуть и на внутренней стороне расползутся такие же грязные "узоры". Каждый вздох даётся с трудом, приходится всякий раз насильно вталкивать  воздух в зажатую паникой грудную клетку. Бледные пальцы паучьей хваткой сжимают подушку, сминая ее край, в надежде хоть как-то отвлечь свою хозяйку от назойливым мыслей, что роем копошились в ее темной голове. Как угораздило ее оказаться в таком богом забытом месте? Среди насильников и убийц, психопатов поджегших собственных детей. Лекса ежится, прижимая к себе плотнее спасительный атрибут. Желая забыться. Закрыть глаза и проснуться от этого кошмара. Стереть его как наваждение, стоит длинным ресницам сомкнуться. Но блаженная темнота не избавляет от звуков. Лязганья кружки по железным прутьям. Крики из соседней камеры, доносившиеся с завидной периодичностью. Ей  хочется разреветься. Сжаться до точки, раствориться - исчезнуть. Хочется, чтобы все закончилось.
Девушка переворачивается, морщась от неприятного покалывания теперь в другом боку. Кусает губы, истерзанные дурной привычкой, всякий раз когда стресс давал о себе знать.  Почему она? За что? По щекам стекают соленые дорожки. Бесшумная истерика накрывает с головой, когда перед  глазами всплывут картинки, что каждую ночь проведенную здесь – преследуют ее в кошмарах.  Вот она сидит за столом, как обычно завтракая поджаренным тостом, намазывая толстым слоем арахисовую пасту.  Слизывая остатки с лезвия ножа, ее не научили так не делать, ведь мать умерла слишком рано, едва Александре стукнуло 6. Отчим же по началу был слишком занят своими подружками, которых водил даже когда его жена была жива. На ребенка у него не было абсолютно никакого времени, желания чему-либо научить, оно возникнет намного позже, преподав Алексе урок который она не сможет забыть. Но, а тогда, он тупо ставил перед ней хлеб и банку с засохшим маслом,  которое все время приходилось отколупывать от стенок, чтобы нанести получше. Потому уже во взрослом возрасте, она тщательно следила за тем, чтобы смесь не заканчивалась, не засыхала, чтобы можно было насладиться ее вкусом сполна. Она откладывает нож и едва делает первый укус, когда за спиной слышаться шаги и ...крепкая хватка сжимает ее шею со спины. Заставляя вздрогнуть, напрячься словно чертова пружина, что упиралась в бок. Алекса даже перестает дышать, жмурясь ожидая чего угодно, но макушки касаются губы. Воздух застрял где-то в глотке,  пока пальцы разжимаются выпуская.
Хриплый голос желает доброго утра и Лекса делает первый такой тяжёлый вздох. Кажется Ник сегодня в хорошем настроении. Она судорожно оглядывается, провожая его взглядом, следя за тем, как он садится за соседний стол и берет ноутбук, пролистывая сводку новостей, сравнивая цены акций. Аппетит сошел на нет. Лекса знала, что его настроение всегда зависело от этих самых новостей. Если они ему нравились, этот мужчина превращался в практически такого же романтичного и лёгкого юношу с которым она когда-то познакомилась. Если же нет - Алекс молилась, чтобы все же сегодня они были хорошие. Пальцы невольно тянутся к рукавам домашнего свитера, дабы натянуть его посильнее, скрыть все то, что этот урод мог сделать в состоянии агрессии.
Но сегодня ей повезло. Новости его радуют, и Лекса в очередной раз за день облегчённо вздыхает.  Казалось бы, нужно только дождаться того, что он дочитает. Допьет свой кофе. Поцелует ее и уйдет на работу. Но...все пошло совершенно не так, когда Ник огорошил, что взял выходной, дабы провести этот день с ней. Девушка боится этих слов. Они режут хуже ножа, которым она не редко ранила язык. Ее память выборочно сортирует этот день. Переключая кадры по своему усмотрению. Урезая ненужные детали, концентрируя все ее внимание на том самом моменте когда все вышло из-под контроля. Когда его рука в очередной раз замахивается. Лекса инстинктивно сжимается. Даже сейчас, находясь в самом охраняемом месте, но картинки настолько живы в ее сознании, что она как сейчас чувствует обжигающий удар его ладони.
Он впервые бьёт ее по лицу. Ещё и ещё. Оставляя на щеке багровую гематому, к сегодняшнему дню приобретший сине-зеленый оттенок. Рассечённая пухлая губа,  казалась ещё больше. Ее тело все ещё ощущает его "любящие прикосновения", покуда в голове крутится всего один вопрос. Что я сделала не так?  Резкая трель, вырывает ее из мыслей. Обрывая калейдоскоп воспоминаний. Она не спешит подняться, даже когда гнусавый голос охранника обращается к ней.
Коулман, на выход. К тебе пришел адвокат. - темнокожая женщина, достает из кармана наручники, повторяя свое обращение. И только на второй раз, Лекса поднимается, позволяя той, застегнуть наручники на ее тонких синюшных запястьях. Лицо женщины искажается, всякий раз когда она видит Алексу, отчасти испытывая к ней сочувствие. Наверное к одной из немногих в этом заведении. Она видела лицо этой девочки. Видела побои на ее теле. И отчасти сама того не признавая сетовала на несправедливость этого наказания. – ты знаешь правила. - уже тише говорит, когда они идут по коридору. На что Лекса лишь кивает. Втягивая длинную шею в плечи.  Ей в очередной раз за сегодня хочется сжаться, когда ее заводят в комнату посещения, где ее ждал мужчина. Нет, она не была настолько наивна, чтобы поверить, что ей хоть раз в этой жизни повезет и адвокатом окажется женщина. Но глядя на этого мужчину ей стало не по себе. Внутри возникло то самое ощущение, как перед крушением поезда. Когда ты слишком медленно осознаешь действительность. Все замирает, движется с небывалой заторможенностью, что даже можно рассмотреть покадрово. Так и здесь. Ее взгляд скользит по его до безобразия красивому лицу, дорогой одежде явно сшитой на заказ, слишком идеально сидячей на подтянутом теле. Такой как он едва ли будет на ее стороне. Лекса садится на стул, теребит цепь своих наручников, по привычке кусая губы и не спешит поднять на него глаза. Отчасти не желая чтобы охранник покидала это помещение и оставляла их наедине. Но та уходит. Дверь закрывается и девушка снова ощущает себя словно в  клетке с тигром, готовым в любой момент разорвать ее глотку.
  - Вы не похожи на общественного адвоката. Скорее на того, чьи услуги мне не по карману.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

Отредактировано Freya Harmon (2022-07-14 10:45:25)

+1

3

- Линкольн, мне все равно, что ты не берешь бесплатные дела! - лицо Майкла уже было багровым как и его рубашка, и вена на лбу пульсировала от злости. - Ты первоклассный адвокат, с этим не поспоришь, и ясное дело, что ты хочешь, чтобы твои услуги оплачивались, но если ты хочешь стать партнером фирмы, ты ОБЯЗАН взять дело этой Коулман. - он достал из кармана платок и промокнул им пот, который выступил на лице. - И включи кондиционер, у тебя тут жара невыносимая - капля пота скатилась по лицу и запуталась в густых усах. - Майки, тут отличная температура, просто у тебя давление подскочило, не волнуйся так - спокойным тоном ответил Хеллер глядя на своего начальника. - Я уже объяснял почему не беру такие дела. У нас в команде пятнадцать адвокатов и тридцать юристов, а так же пара десятков стажеров во всех подразделениях, почему бы не отдать это дело кому-нибудь с более низкой квалификацией, для ее повышения? Я не хочу копаться в деле с мокрухой, тем более бесплатно. - больше всего на свете Линкольн любит себя и деньги, иногда он может поступиться любовью к себе, если за это хорошо заплатят, а иногда может поступиться деньгами, по личным причинам, но никогда - все это вместе. - Дана Труман с удовольствием возьмется защищать Коулман, она с легкостью пришьет его к куче дел под флагом #MeToo и добьется оправдательного приговора, или хотя бы смягчения наказания. Я изучил это дело - мне это не интересно - Линкольн поднял со стола папку и бросил ее на край ближе к Майклу. Гроув посмотрел прямо в глаза Хеллеру, в темно-карих, почти черных глазах молодого мужчины, легко можно было определить самодовольство и уверенность в собственной непоколебимости, но старший мужчина знал, что у него припасен в рукаве даже не туз козырной масти, а целый джокер, который быстро сотрет с лица Линкольна эту ухмылку, ведь юнец, хоть и кажется неуязвимым и непреклонным, но все же, у него, как и у всех, есть слабые места. У Хеллера это - эго, размером с Оклахома-Сити, если не с целый штат Аляска. - Хеллер, наши акционеры заявили, что партнером фирмы может стать только тот адвокат, который выполняет абсолютно все нормы. И если честно, то у Дэвида и Лин, шансов стать партнерами гораздо больше чем у тебя, у них у каждого за этот год, было уже по два бесплатных дела, и они, так же как и ты, претендуют на это место. Если ты хочешь, чтобы компания в следующем году носила название Хеллер и Гроув, вместо Гроув и партнеры, то ты берешь дело Коулман и точка. - Майкл бросил папку с делом прямо перед носом Линкольна и удалился. Его довольное лицо, Хеллер еще с минуту наблюдал сквозь стеклянную стену, пока тот шел в свой кабинет и как только оно скрылось за поворотом, Линкольн швырнул пепельницу в стену.

***
- Вы не похожи на убийцу, скорее на жертву убийства - холодным тоном ответил Линкольн, севшей напротив девушке. - Меня зовут Линкольн Хеллер, и я буду представлять ваши интересы в суде, мисс Коулман. - он поправил галстук - Превышение допустимой самообороны? - открыл толстый черный ежедневник в кожаном переплете и сделал заметку. - Вас обвиняют в убийстве первой степени, мисс Коулман, расскажите мне пожалуйста, что произошло. - он изучал это дело до того, как его заставили взять его, и оно не представляло для него никакого интереса ни тогда, ни сейчас. Девушка была уставшей и напуганной. Ее глаза бегали по комнате, будто бы в поисках выхода из застрявшего  между этажами лифта в приступе клаустрофобии. Но ее страх понятен. Тридцать лет самое время чтобы обзавестись семьей и детьми, купить домик с белым забором в пригороде и угощать кексами соседей, за партией в покер в пятничный вечер, а не мотать срок в Valley State или Центральной женской тюрьме Калифорнии, а ее отправят скорее всего в одну из этих тюрем. - Вам грозит пожизненное, мисс Коулман. - вряд ли Линкольн Хеллер был способен хоть кого-то успокоить в стрессовой ситуации, скорее он мог превратить стрессовую в патовую, всего парой фраз. - Именно такой срок для вас запросила сторона обвинения - он поднял взгляд на женщину. Ее симпатичная мордашка просто излучала страх. Он может добиться смягчения наказания для нее, о том, чтобы ее оправдали, он даже и не думал. Есть труп, есть убийство, малышке повезет, если дело переквалифицируют. По его мнению, тут убийство второй степени, и максимум ей грозит лет сорок, но он может попытаться скостить этот срок до двадцати, с правом на условно-досрочное. Выйдет через десять. Именно такой и была его цель. На убийство первой степени это дело не тянет, как бы не претендовали обвинители. На самом деле, Линкольн рассчитывал на это дело потратить не больше двух недель своей жизни. Улик у обвинения достаточно, Коулман свою вину не отрицает. Бодаться за нее он не станет, да и суд вряд ли захочет затягивать с приговором. Тут вряд ли будут серьезные подводные камни. Для Хеллера, главное подшить к списку свои дел одно общественное и место партнера у него в кармане. - Ну так что, девочка, расскажешь мне что произошло в день убийства? - он попытался натянуть на лицо маску участливости и интереса, и даже сделал максимально грустные по его мнению глаза, чтобы она не подумала, что ему в целом плевать что она скажет, ведь улик и без того предостаточно.

[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

+1

4

Глаза перестают бегать, стоит мне сделать первый глубокий, спасительный вздох. Пропитанный терпким привкусом отчаянья, щедро приправленный смесью из боли и лютой ненависти. Такой знакомый вкус, пронизывающий каждую страницу моей жизни. Я научилась жить с этим чувством, когда все о чем ты мечтала, сыпалось на глазах, словно карточный домик. Смывалось прибрежной волной. Люди не постоянны, не постоянны события, только боль которую они приносят. Оставляя на сердце зарубцованный уродливый шрам. Оно грубеет и с каждым новым ударом, боль становится чем-то обыденным. Тем, без чего физически сложно существовать.
Вначале, будучи ещё маленькой девочкой, я не видела ничего кроме пропахшего табаком и старыми, потными носками – трейлера. У меня не было красивых платьев, лишь обноски других детей, которые мать притаскивала пачкой из комиссионки. Она работала официанткой, много курила и ругалась отборным матом. В ней не было ни грамма женственности, но смазливое личико и доступность – делало ее по особенному привлекательной для мужчин. Мне трудно было заводить друзей. По правде их у меня даже никогда и не было. Оставляя в моей жизни лишь легкоприходящих и таких же скоропостижно покидающих ее людей. Моя жизнь напоминала железнодорожный вокзал, встречающий множество поездов, а вместе с ним и людей со своими историями, интересными ровно до того момента, как двери захлопнуться и поезд тронется. Я научилась не привязываться к ним. Но тогда, это сделать было сложнее. Когда ты ребенок и уже существенно отличаешься от остальных, хотелось просто чтобы тебя принимали.. хотелось. Стать частью чего-то большего. Но шлюха, как ее окрестили не шибко довольные таким соседством люди, мать, отсутствие отца и поношенные вещи – едва ли способствовали популярности в кругах местных детишек. Я была изгоем, проведя большую часть времени предоставленной самой себе в удушливом трейлере марая очередной лист бумаги. Альбомы и карандаши были единственной вещью на которую мать не скупилась, просто потому, что они позволяли ей забыть на время о том, что у нее есть дочь. Что она несёт помимо себя ещё за кого-то ответственность. Унять детские хотелки, потому что,  у нее не было моральной силы, признать, что это она виновата, что денег в семье не водилось. Она виновата в том, что не могла обеспечить не только дочери, но и себе маломальски приличную жизнь.
Но те годы, я считала по истине самыми счастливыми в моей жизни. Потому что после них, последовал беспросветный мрак, способный поглотить все светлое, что могло быть в ребенке.  В пятилетнем возрасте я впервые столкнулась с домашним насилием. Видя как новый „папа“ как называла его Эмили, с тех пор мой язык не смог бы повернуться в сторону того, чтобы называть ту женщину матерью, начал ее избивать. Он водил посторонних женщин. Они не стесняясь моего присутствия  - трахались на соседней кровати, пока она, отрабатывала ночную смену в кафе. Джереми был редкостным ублюдком и скотиной. Тунеядцем привыкшим, что ему все чем-то обязаны. Он сетовал на правительство, на дурное начальство и львиную долю времени просиживал свои штаны на нашем старом, просевшем диване, с  местами порванной оббивкой и торчащими пружинами. Он слушал новости и кричал на то, какие политики уроды, но ничерта не делал для того, чтобы хоть как-то исправить положение. Меняя одну работу за другой или вовсе отсиживаясь транжиря деньги матери или государства. Но в этом мужчине все же было нечто, что не могло не восхищать. То, как он умудрялся притворяться, выставляя себя едва ли не идеальным семьянином, в представлении которого крайней всегда была Эмили. Потому, когда ее нашли в овраге, с ножевыми ранениями, никто даже не подумал, что к этому может быть причастен ее „муж“.
Удивительная избирательность закона, когда дело касалось малоимущих. Мало кого интересовали вообще их семейнные взаимоотношения. Как и соцлужбы, которым было глубоко наплевать на шестилетнего ребенка, который оставался в убогих условиях с человеком выдающим себя за святого.Он даже водил меня в церковь по воскресеньям, соблюдал все каноны, но не от большой любви к богу, в него он даже не верил, а потому, что католическая церковь именя Святого Августина, крайне сострадательна к нуждающимся.
Нам купили дом, улучшив наше бедственное положение, даже не представляя какой клеткой он может оказаться для меня. Джереми не был святым, скорее сукиным сыном, который не гнушался насиловать приемную дочь, стоило мне стукнуть 14…
Я прикрываю глаза, выдыхая, ощущая как в лёгких заканчивается кислород. Каждый раз, когда мысленно я возвращаюсь в то время. Нет, этого нет в моем деле. Как и многих событий сплетённых в цепочку, что привели меня сюда. Сидя напротив мужчины, который вызывал во мне желание отвернуться. А ещё лучше, стереть эту фальшивую улыбочку с его лица. Прокатить на адском атракционне под названием – моя жизнь. Но…я поджимаю губы, блокируя в себе сторонние мысли.
Когда он начинает говорить, мне становится тошно. Удушливый комок подступает к горлу, готовый в любой момент вырваться наружу.   Мне неприятен его взгляд. Его манера говорить, ходить, дышать. Он делает это слишком громко, из-за чего каждый его вздох какофонией звуков нещадно лупит по барабанным перепонкам. С каждой минутой усиливая лишь одно желание – поскорее убраться из этого места. Подальше от человека, что не внушал никакого доверия. С его фальшивой маской, застывшей на хорошенькой мордашке.  Он все говорит, говорит, словно сознательно продлевает мою пытку. Как же мне хотелось оказаться в другом месте. Где угодно лишь бы не в этих безвкусых, облущенных стенах, что давили на меня похлеще камеры. Я немигающим взглядом скольжу по его лицу, игнорируя его вопросы. Не хотелось распинаться перед человеком, который едва имеет представления, как выиграть мое дело. Я отчётливо видела скуку в его глазах и то, что нахождение здесь ему нравилось не больше моего. Наверное, стоило бы остановиться. Сделать вид, что мы попытались. Искали точку соприкосновения для дальнейшей работы, но по каким-то сугубу объективным причинам у нас не вышло. Пожали бы друг другу руки и на этом ярмарка лицемерия закончилась бы, и мне выделили нормального адвоката, а не того, кто так отчаянно всем своим холеным видом напоминал мне бывшего.
  – Мой рассказ,  боюсь он слишком отличается от того, что написано в моем деле. Я не совершала того, что мне приписывают. И виновата лишь в том, что не оказалась достаточно пассивной, чтобы позволить ему забить меня досмерти.   – едкая ухмылка трогает губы, я поднимаю на него холодный взгляд.
– Как вы считаете, виновата ли я в том, что полюбила не того человека, а когда он стал монстром, не смогла от него уйти? – я делаю паузу, - не потому, что не хотела. А потому, что ему не составило ни малейшего труда найти меня, сколько бы я не переезжала. И от любого попытки бегства - становилось только хуже. Знаете, если у кого-то достаточно денег, то...запретительный ордер - даже не выдадут. – взгляд сверкнул ненавистью, я опускаю глаза, скрещивая пальцы и невольно рассматриваю свои наручники. Что совершенно не скрывали следы синяков на руках.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

Отредактировано Freya Harmon (2022-07-21 12:22:19)

+1

5

Для подзащитной Хеллера, стены изолятора были чем-то пугающим и ужасным, судя по ее виду и зажатости, для самого же адвоката, в этом сером помещении не было ничего страшного или некомфортного, и даже вид человека в наручниках напротив, был для него чем-то обыденным, а надзиратели в форме с дубинками уже давно знали его в лицо, так как из этого здания он вытащил не мало народа. А вот уже в настоящих тюрьмах, где сидели те, кому уже был вынесен приговор, было пострашнее, но не для Хеллера, а скорее для тех, кому суждено было провести в тех стенах годы, если не всю оставшуюся жизнь. Когда работа связана с преступниками, то со временем начинаешь видеть в них только обычных людей, которые совершили что-то непринятое в светском обществе, а не как на убийц, воров, насильников или мошенников, коими их видели все остальные. У каждого заключенного есть свои мотивы на то, чтобы совершить то или иное деяние, и чаще всего это деньги, психологические травмы, ревность или жажда прославиться, пусть даже таким путем. Когда Линкольн только учился на юридическом, на одной из лекций, им рассказывали историю дядьки, который был в свое время пожарным следователем в Южной Пасадене, и очень уважаемым человеком, был примером для всего пожарного отделения Калифорнии, но как оказалось, зря. Все его расследования были такими гениальными не потому, что он мог определить причину возгорания с помощью многолетнего опыта и дедукции. Он сам был поджигателем на протяжении многих лет. Старый ублюдок в ковбойской шляпе, жаждал славы и признания, но самым тупым его решением, которое и стало главной причиной его приговора, стало написание книги. Книги, в которой он в точности описывал каждый свой поджог и все свои действия от планирования до последующего расследования, и все это под соусом художественного произведения, за которое он пытался выдать свою книжонку, основанную на горах пепла, крови и сотнях миллионов долларов убытков пострадавших. Каждый преступник мнит себя гением, до тех пор, пока тщеславие не отнимает у них все остатки ума и осторожности. Они бывают настолько уверены в своей неуловимости, что теряют бдительность и попадаются на мелочах. Единственный преступник, умом которого восхищался Линкольн - это Зодиак, который так и не был пойман, не смотря на то, что меньше года назад  ФБР назначили Зодиаком почившего в 2018 - Гэри Поста, ни подтвердить, ни опровергнуть он уже ничего не сможет, и вряд ли когда-нибудь этот глухарь будет поистине раскрыт.
Хеллер любит свою работу, не так сильно как самого себя, но искреннее болеет делом, всегда подходит с особой дотошностью к построению защиты или обвинения, и в его фирме, у него самый высокий процент выигранных дел. Он этим гордится, и поистине есть чем. Ведь не каждый может похвастаться тем, что сумел отмазать от тюрьмы мошенника, который разграбил бюджет страны на сумму с девятью нулями, особенно когда в деле пара десятков свидетелей, и целая папка прямых улик, каждую из которых, Линкольн смог разбить в пух и прах, и отвести все подозрения от подзащитного на невиновного в полной мере человека, но у которого денег было недостаточно, чтобы просить защиты у такого блестящего адвоката. Да, Линкольн Хеллер не из тех, кто будет топить за справедливость в чистом виде и добиваться правосудия любой ценой. Для него правда там, где больше платят, и ничего зазорного он в этом не видит, ведь если бы он всякий раз выступая защитником очередного педофила, думал о том, как же больно тем детям и их родителям, то ему пришлось бы лапу сосать и жить в халупе на отшибе города, добираясь до офиса в лучшем случае на метро. Как говорится - лучший адвокат - это сытый адвокат - он сам это придумал. Какой смысл работать за идею? Рано или поздно, каждого подонка так или иначе настигнет карма, и самого Линкольна тоже, но гораздо приятнее будет встретить возмездие лежа в джакузи с проститутками в стенах собственного пентхауса в центре любимого города, попивая дорогой ром, чем в полной нищете. 
Таких вот дурочек, которые попадают в лапы абьюзеров, и дойдя до точки кипения их же убивают, оказываясь на скамье подсудимых, Линкольн не понимал. Какой смысл жить с мужиком, который отравляет тебе жизнь? Судебный запрет в США дают по первому заявлению, и никаких проблем. Переезжай себе в другой штат и живи нормальной жизнью, пусть с твоим насильником разбирается кто-то другой. Ведь это не среднеазиатские страны с дикими законами, где либо терпи, либо сдохни, но нельзя уйти. Америка прогрессивная страна, и пачкать руки о кровь своего любовника может только истинная слабая дура. Виктимблейминг - скажут некоторые! Да плевать! Линкольн никогда не отличался сочувствием. Какое ему дело до мнения остальных, когда у него есть свое?
– Как вы считаете, виновата ли я в том, что полюбила не того человека, а когда он стал монстром, не смогла от него уйти? - да, считает, считает ее слабой идиоткой, что допустила, но вслух не скажет об этом.
- Мисс Коулман, мое мнение на счет вашей вины или невиновности, значения не имеет. Я здесь для того, чтобы выстроить правильную линию защиты, чтобы вам дали как можно меньший срок за то преступление, в котором вас обвиняют, и мне лишь нужно услышать от вас полную картину того дня, в мельчайших подробностях, чтобы не упустить ни одной детали, и не ударить лицом в грязь в зале суда. - ему ли не знать, что деньги решают все в этом мире, и если они есть, то можно делать все что захочется и не бояться, что тебя упекут за решетку. Именно так и удавалось избегать наказания в свое время Джеффри Эпштейну, и за это ему отдельное восхищение со стороны Хеллера. Таких людей остановить может только смерть.
- Постарайтесь отбросить все эмоции, которые сейчас мешают вам сосредоточиться на главном. Я понимаю, это сложно... - не понимает, и не хочет вникать во все тонкости женской психологии и привычки распускать сопли лишь бы их пожалели.
- Мне вы можете доверять, нас связывает адвокатская тайна, и все что вы скажете, останется исключительно между нами. - он улыбнулся, своей фирменной, если не сказать ослепительной улыбкой на миллион, которая была до жути неуместна в той ситуации, в которой сейчас находила девчонка, но ему все равно.

[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

Отредактировано Clara Kloepfer (2022-07-23 18:23:27)

+1

6

I'm so sick of that same old love,
my body's had enough...

Мой взгляд скользит по его лицу, медленно вбирая каждую его чёрточку, каждую практически незаметную реакцию. - Мистер Хэллер...- делаю паузу, пробуя его фамилию на языке, смакуя, найдя в ней особую иронию и созвучность со словом Hell, пробуждая во мне дикое желание, проверить дьявольского адвоката на прочность. Натянуть его нервы, словно жгуты и узнать, какая нить лопнет первой. Стереть эту безупречную голливудскую ухмылку с его до безобразия совершенного лица. Он вообще человек? Или все же, фамилия лишь отсылка к истинной личине этого мужчины. Его способности продемонстрировать одним лишь взглядом все круги ада. Как жаль, что они меня больше не пугают. Я прокатилась на каждом и кажется, не удержавшись на крутом повороте угадила прямиком в пасть к Люциферу. Или одному из его тварей. Оставившему на бледной коже яркие отметины. Я продолжаю его изучать, опуская взгляд чуть ниже на линию его шеи, к ключицам сокрытым рубашкой с плотно затянутым галстуком. Слишком неуместным для здешней обстановки. Мне даже захотелось провести пальчиками по тонкой, узкой полоске шелка и резко стянуть, затягивая сильнее и без того тугой узел, превращая его в удавку.  Впитывая каждую секунду,  отчаянной попытки этого мужчины сделать вздох. Интересно было бы посмотреть на то, как быстро он теряет контроль, когда он выскользает из его рук или принадлежит кому-то другому.
  – В мельчайших подробнастях? – переспрашиваю тихо, снова опускаю глаза изучая звенья цепи на своих наручниках. Плавно погружаясь в свои мысли и какое-то время размышляя над его просьбой.  Стоит ли упоминать все детали того дня или некоторые из них уместнее было бы придержать. – Хорошо, мистер Хэллер…- судорожно выдыхаю. Я больше не тереблю наручники, окончательно успокоившись и даже словив некоторую расслабленность удивившую меня. Я улыбаюсь ему в ответ, продолжая выдерживать паузу и выстраивать в голове линию поведения с ним. Раз уж так вышло, что мы оказались с ним в одной лодке, то я извлеку максимум из этого неприятного путешествия. – Чтобы вы чувствовали, если бы каждый Ваш вздох зависел от меня? – губы плавно растягиваются в ухмылку. – это относится к делу, - перебиваю прежде чем в его голове вообще возникнет мысль, опротестовывать мои неуместные вопросы. Мне хотелось увидеть его реакцию, перевернуть его восприятие, только для того, чтобы он почувствовал себя на моем месте. Ощутил какого, когда твоя жизнь не принадлежит тебе, а зверь с любимым лицом, раз за разом напоминает, что стоит тебе рыпнуться, она оборветься. Когда в твоей голове смешиваются абсолютно все чувства в отвратиельный коктейль из ненависти, возбуждения, злости, боли и любви. Когда отвращение охватывает с головой и ты практически презираешь себя за реакции собственного тела. Чувствуя себя грязной, униженной, но в тоже время какой-то маленький юркий червь все же пробирается в голову  и начинает нашептывать: ты это заслужила, сама виновата. Одевайся менее вызывающе, веди себя прилично, не давай повода. Вот только повод есть всегда.
Давайте отбросим все условности и представим, что Вы, мистер Хэллер, - я выделяю интонацией его фамилию с легким придыханием, - привлекаете меня, как мужчина. И я безумно жажду подойти к Вам, коснуться ладонями этих широких, статных плеч, медленно опуститься к Вам на колени, плавно скользя бедрами по вашей плоти…- невольно закусываю губу, - а потом, затянуть ваш шелковый галстук, удерживая его в этом положении пока перед вашими глазами не начнет темнеть. Жадно вырывая с приоткрытых губ остатки кислорода. – я слежу за ним взглядом, практически не моргая, - Вы знали, что когда мозг не получает кислород, перед тем, как наступит асфиксия люди начинают видеть галлюцинации, а многие даже получают животный кайф. Пока нейроные связи в вашей голове гибнут – тело наоборот обостряет все ощущения. И вы испытываете почти болезненное возбуждение. Жажду разрядки, и вот…в этот момент, когда вы едва не теряете сознание… так отчаянно желая две вещи. Вздохнуть и кончить, я со всей силы вначале ударю вас по яйцам, а затем приложу ваше хорошенькое личико об этот стол. Представили? – вижу замешательство на его лице, и не сдерживаюсь от смеха. Плечи сотрясаются, я физически не могу остановить приступ нахлынувшей истерики. На глаза наворачиваются слезы. Я поспешно вытираю их кончиками пальцев, делаю пару глубоких вдохов. И возвращаю свое внимание к нему.
Представили? Понравилось? Мне тоже -нет. Не нравилось всякий раз, когда он брал меня как вещь. Ему было плевать, доставляет ли мне это удовольствие. Главное, чтобы он кончил. Не нравилось, когда избивал так, что я не могла самостоятельно подняться. Наша с вами ситуация, всего лишь выдумка. А моя...- я отодвигаю ворот тюремной робы демонстрируя черные синяки повторяющие контуры рук. – Реальность.  Все еще хотите услышать абсолютно все подробности? Я подтягиваю ноги к груди в желании закрыться от него. Сжаться до маленькой точки, исчезнуть. Снова погружаясь в болезненные воспоминания. Режущие меня похлеще ножа. Прячу лицо в коленях и ощущаю, как в этот раз подкатывает другого рода истерика и еще немного и я разревусь перед ним, как маленький ребенок. Хлюпаю носом, дышать стало все труднее. Стараясь сделать вздох через рот, но получается еще труднее. Он словно застряет в глотке, напоминая каштан. Этот маленький зеленый, колючий шарик нещадно впивающийся острием в чувствительную ткань горла. Царапая. Заставляя кровоточить. Громкий шмыг, - простите.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

+1

7

За свою многолетнюю карьеру адвоката, Линкольн Хеллер повидал разных преступников. Некоторые из них при выяснении всех обстоятельств дела вели себя скованно, некоторые были спокойны и излагали все детали четко и по факту, некоторые нехотя выдавали факты, боясь что любая мелочь может их скомпрометировать и не доверяли адвокату своих тайн, а были и такие как Коулман - странные и диковатые. Да, именно диковатые. Ведь едва речь зашла об откровенном рассказе, девушка изменилась до неузнаваемости. Из робкой и боязливой овечки, она превратилась в странную и непредсказуемую. Ее взгляд изменился и в нем отчетливо можно было различить злой, чуть ли не дьявольский блеск, которым она пыталась ослепить ясно мыслящего Хеллера. Этот взгляд словно земляной червь проникал в самое нутро мужчины, который старался внимательно слушать все что она произносит своим симпатичным ротиком, который лучше смотрелся бы вокруг его члена.
- Ближе к делу, мисс Коулман - ему стало некомфортно от того, что говорила эта заключенная, потому что его воображение было настолько развитым, что он представлял все, что она говорила, и не мог сопоставить ее вид с тем, что она произносила. Здесь налицо посттравматическое стрессовое расстройство как минимум, если не биполярочка. Иногда люди способны довести других до состояния полнейшего безумия, и это даже завораживало и превращало скучнейшие дела в более интересные. А когда женщина начинает смеяться после произнесенной речи, которая без сомнений заставила Хеллера напрячься, он твердо решил для себя, что она не в себе.
- Я буду ходатайствовать о проведении для вас психологической экспертизы, так как у вас явно прослеживаются признаки ПТСР, а это может помочь смягчить приговор - произнес он, едва она успокоилась и извинилась за свою пламенную речь, на которую способен разве что серийник со сдвигом по фазе и завышенным ЧСВ. Любопытная личность.
- Скажите, вы когда-нибудь наблюдались у психотерапевта? - он уже отошел от мимолетного потрясения, которое вызвал резкий перепад в поведении подзащитной, всегда стараясь находиться в состоянии эмоционального равновесия, дабы сохранять ясность ума для постоения линии защиты. Психологический портрет обвиняемого в убийстве всегда крайне важен для того, чтобы определить истинные мотивы совершения непоправимого. Судя по всему, Александра Коулман подвергалась жесткому прессингу со стороны потерпевшего и именно поэтому убийство совершила с такой жестокостью, как описано в отчете коронера и в заключении судебной экспертизы. Линкольн даже порадовался, что дело оказалось не таким скучным, каким было на первый взгляд. Возможно ему придется потратить на него даже меньше времени, чем он рассчитывал. Это не могло не радовать. В нем даже начали трепыхаться нотки жалости к этой женщине, которые мирно спали последние лет семь. Бедняжка явно жила с психопатом, вот и поехала, точнее полетела над гнездом кукушки, и это неудивительно. Хотя он все еще придерживался мнения, что всего этого можно было избежать, если бы бабы не пытались мнить из себя благодетельниц и не старались спасать тех, кого спасти может только пуля в лицо, что собственно и произошло, только в данном случае без огнестрела. Хотя проломленный череп явно заставил того мудака помучиться перед тем как сдохнуть. Постойте. С каких пор Хеллер давал оценочные суждения в адрес потерпевших? Моральный облик жертвы обычно волновал его только непосредственно в ходе судебного заседания, и желательно в суде присяжных, чтобы надавить на них и склонить мнение в свою пользу. Наедине с клиентами он никогда не вешал ярлыков на трупы или живых оппонентов - не в его правилах.
-Знаете, мисс Коулман, я думаю, что вам следует отбросить всю эмоциональную составляющую в вашем рассказе, и просто описать пошагово весь свой день с момента пробуждения и до того, как к вам в дом приехала полиция, чтобы я мог начать работу - безусловно такой эмоциональный рассказ мог бы иметь влияние в зале суда или в кабинете у терапевта, но явно не в ее пользу. - Я понимаю, что ваши воспоминания еще слишком свежи, чтобы вы могли трезво мыслить, но постарайтесь максимально сосредоточиться на деталях, нежели на своих чувствах. Они безусловно важны, но сейчас, моя задача понять насколько велики мои шансы вытащить вас отсюда - вытащить точно не получится, он был в этом уверен, даже если это самозащита и тот удар был нанесен с целью дать отпор, а не убить, то в любом случае это наказуемо, даже если искать прецеденты. Пока первое, что пришло в голову - дело Джоан Литтл в 74, тогда оправданию поспособствовало фем-сообщество, которое начало кампанию в поддержку убийцы, и она была оправдана, но Холланд не нападал с ножом, при нем не было оружия, по крайней мере, этого нет в отчетах, и этот прецедент не совсем подходит, а так как Линкольн собирался отделаться малой кровью, то прозябать всей командой в поисках прецедентов ему слишком лень.
- Я все же прошу вас быть откровенной, ведь я здесь для того, чтобы защищать вас, а не судить. Для это есть судья, мисс Коулман. - Хеллер посмотрел в глаза женщине, твердо и даже требовательно.
- Иначе, я боюсь, что не смогу помочь. И наша встреча бессмысленна. - ему проще просто поприсутствовать в суде и соглашаться со всеми доводами обвинения, и значиться в деле защитником обвиняемого, но он хотел место партнера в своей фирме, а для этого он должен хоть что-то сделать для этого дела, иначе Майкл его с дерьмом сожрет и выплюнет, назначив партнером жирную суку Эйлин.
Линкольн закрыл блокнот и засобирался, так как Коулман все еще молчала, а это действенная манипуляция, чтобы заставить кого-то говорить.
[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

Отредактировано Clara Kloepfer (2022-07-24 21:58:36)

+1

8

Я меняюсь в лице, когда мой бравый адвокат встает из-за стола. Нет, в нем нет страха, что если мужчина покинет помещение для меня все закончится. Я лишь в очередной раз убеждаюсь в догадках относительно психотипа этого мужчины. Он действительно любил все контролировать, держать в ежовых руковицах поводья своей судьбы, людей, которые с ним соприкасались и сейчас он всего лишь навсего пытался добиться от меня того, что ему больше всего было нужно. Ответы. Я прикрываю глаза. Отчасти решая для себя, что смогу поиграть по его правилам. Сострою из себя испуганную девочку, если будет нужно, главное усыпить бдительность. Он слишком был похож на Ника.  – Мистер Хэллер. Не уходите…прошу Вас. Мне сложно говорить об этом всем. В особенности, после того, как вы обвинили меня в невменяемости. Я лишь хотела, чтобы вы ощутили, какого быть на моем месте, прежде чем, я начну свой рассказ. – я запинаюсь. Опускаю глаза. Тяну рукава тюремной робы, дабы скрыть свои запястья. И выдыхаю, покуда плотно сомкнутые веки слегка подрагивают, когда калейдоскоп из событий проносится перед моими глазами. Вот я внутренне ликую, что еще немного и я останусь наедине с собой, Ник как всегда уйдет на работу и я смогу хоть немного передохнуть. Придумать, что делать дальше и как вырваться из опостылевшей мне рутине. Адских кругов, которые с каждый днем удивляли все больше. Хуже есть куда – это то негласное убеждение, которое я усвоила благодаря Нику и таким как он. Как бы не казалось, что вот еще немного, остался только последний рывок и ситуация изменится, найдется выход из беспросветного туннеля сотканного из худших событий в твоей жизни, так реальность разбивала в дребезги все наивные надежды, еще в самом их зародке. И вместо очень темной ночи перед рассветом наступал -кромешный мрак.
То утро не предвещало ничего плохого и я внутренне даже расслабилась, понимая, что мне впервые за последнее время повезло и Холланд оказался в хорошем расположении духа. Я даже надеялась, что благосклонность не закончится на этом и возможно, его все же отправят в ту самую командировку о которой он говорил вчера. И я не увижу его морду еще неделю или вовсе никогда, если успею воспользоваться ситуацией и уеду. Благо сбережения были и я могла себе позволить исчезнуть, нужно было лишь дождаться нужного момента. Вот только я не знала, что песочные часы уже перевернули и мое время заканчивалось. Отсчитывая последние минуты до часа Х, к которому я не то, что морально, но и физически не была готова. Ник огорошивает меня внезапно, озвучив, что сегодня он взял на свой счет дабы перед командировкой подольше побыть со мной. Это новость выбивает у меня почву из-под ног. Ломая на куски так, словно мне озвучили самый страшный вердикт, который может только сказать врач. Я вся сжимаюсь, молча кивая. Давя в себе едкое чувство отвращения, когда он внезапно сгребает меня в охапку. Он что-то говорит, но я не слышу его слов. Лишь думая о том, что целые сутки мне придется провести с ним наедине. Улыбаться, делать вид, что это не он ударил меня вчера ногой в живот, за то, что я будучи увлеченной работой не сразу отреагировала на его приход. И это не он, перегнул меня через стол, моего же рабочего стола  и поимел как последнюю шлюху. Нет, такое поведение было для него в порядке вещей. Я ежусь, когда его пальцы начинают пробираться под резинку моих пижамных штанов.
  Я пытаюсь отмахнуться, свести все на шутку, найти везкую причину почему сейчас не самое подходяее время, но Ник ничего и слушать не хотел. Резко разворачивая меня спиной и буквально сдирая штаны. Я слышу треск ткани, как на коже появляется алеюшая поласа,  а после его руку сжимающую горло. Я пытаюсь сопротвляться, прошу. Дабы не вывести его из себя сильнее. Мне совершенно не хочется чтобы этот мужчина прикасался ко мне. Его руки вызывают дрожь, все мое тело готово сжаться. Но не  могу, морщась от того, когда он загоняет в меня свою плоть. По спине бегут мурашки и я спешу откинуть навязчивые видения. То, о чем меньше всего хотелось вспоминать. Кроме одного единственного момента, который я бы пересматривала вечно, когда эта тварь грузным мешком рухнула на пол.  Как кровь багоровыми пятнами стекала по полу. Имея такой насыщенный оттенок, идеально контрастирующий с его ставшим бледным лицо. Он был еще жив, когда его доставили в больницу и даже врачи давали вероятность, что он выживет. Но я знала, что этого не произойдет. Потому что Николас Холланд умер не от проломленного черепа.  Я выпрямляюсь.
– Я не могу, говорить о том дне, но могу показать. После того, как мне не дали запретительного ордера, а все обращения в полицию были проигнорированы, я начала собирать доказательства. В комнате была установлена камера. Если вы пообещаете меня вытащить отсюда, я скажу Вам пароль от облачного сервера. – смерив холодным взглядом лицо своего адвоката. Я жестом указываю в сторону двери.
– Можете идти, мистер Хэллер. Не смею Вас больше задерживать. Надеюсь в нашу следующую встречу, мы оба сможем доверять друг другу чуточку больше.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

+1

9

Больше всего Линкольн не любил когда его пытаются водить за нос. Это всегда было глупо и низкопробно. Будто это ему надо выйти из тюремных стен на свободу без клейма преступника. Он сейчас выйдет, сядет в свою машину и поедет туда, куда пожелает, будет есть то что хочет, пить то что вздумается, и трахаться с кем заблагорассудится. А недальновидная Коулман вернется в камеру и будет ждать приговора, который с легкостью обречет ее в заключение на долгие годы, с отсутствием удобной ванны, уединения на толчке и без возможности выбора меню на завтрак, обед и ужин. Это он нужен ей, а не она ему. Только в ее интересах, чтобы он остался и помог ей очиститься от того дерьма в котором она погрязла по уши. Строить из себя жертву-недотрогу можно перед обвинителем, но Хеллер адвокат. И между прочим лучший адвокат штата, и этой бабенке повезло, что именно ему подсунули ее дело, и она должна лизать пятки за то, что он его взял. Либо она двинутая, либо ей есть что скрывать. В любом случае, поведение этой суки начинало Хеллеру порядком надоедать и он не собирается подбирать кодовый замок к ее тупой башке. Раз Коулман не хочет раскрывать все обстоятельства, то с него взятки гладки. Он просто сядет мебелью в зале суда.
- Я не обвинял вас в невменяемости, мисс Коулман. Я только сказал, что нам потребуется заключение психологической экспертизы, и поинтересовался не проходили ли вы терапию, так как в случае если проходили, мы могли бы вызвать вашего терапевта в качестве свидетеля в суд, чтобы он мог дать показания и подтвердить, что преступление было совершено вследствие длительных издевательств со стороны жертвы - как же муторно работать с теми, кто руководствуется лишь эмоциями и не может мыслить рационально, пытаясь навязать всем окружающим свою боль.
- Мне не нужно чувствовать каково было вам, важнее понять как именно произошёл сам факт того, что вы взяли в руки оружие и нанесли мистеру Холланду смертельную травму. Я предпочитаю быть на своём месте, а именно - беспристрастного слушателя вашей истории, которая поможет мне вас защитить, мисс Коулман - складывалось стойкое ощущение, что эта баба пытается вызвать в нем максимальную жалость, чтобы он расценивал всю ситуацию только через призму ее чувств, но этого не будет, и ей следовало это понять. Он не ее мама, друг или родственник, который должен пожалеть и поддержать ее в трудный момент. Его эмоциональный максимум входящий в обязанности - проявить участие и понимание, но опираться лишь на факты и имеющиеся улики. Он должен понять каких свидетелей можно вызвать в суд, понять как часто до инцидента она подвергалась насилию со стороны Холланда. Лишь только это может помочь ей сесть по минимуму и выйти до того, как ей исполнится сорок. Все остальное - это просто мутить воду. У него раньше бывали клиенты которые вили изящные кружева прежде чем выдать всю правду, но чтобы вот так упорно избегать прямых ответов и пускаться в яркие описания того, что она бы сделала со своим адвокатом, это у него впервые.
В начале карьеры он защищал одного мужчину, дело было связано с контрабандой марихуаны, и он в течении пяти встреч вместо того, чтобы давать четкие ответы на вопросы, пытался лить в уши Хеллеру всю историю своей жизни и как все вокруг его ненавидели и подставляли, что ближе к дате суда, Линкольн попросил самоотвод, и обвиняемый сразу зашевелился и выдал где и как он получил травку и как стал перевозчиком, а на основании всех сведений, используя все возможные адвокатские уловки, Линкольн помог тому подзащитному снять большинство обвинений и пройти по самой щадящей, в его случае, статье - за хранение. И он уже отсидел свой срок и вышел, и был благодарен. В случае же с Коулман, она начала бесить его уже на первой встрече, а Линкольн не собирался тратить своё время на весь этот бред, поэтому и меры принял незамедлительно. Он был уже почти у двери, когда она произнесла то, что заставило его вернуться к столу.
- Почему вы не предоставили записи полиции? - до этого она казалась двинутой, а сейчас новые обстоятельства только добавляли градус ее безумию. Если у человека есть прямые доказательства своей невиновности, то какого черта он их не предоставил сразу же? Хорошо, пусть в моменте она об этом не задумалась, может забыла, была слишком потрясена и напугана, но черт возьми, она сидит в камере уже не первый день, и до этого была не на одном допросе, и у неё была уйма возможностей вскрыть следствию эту существенную деталь, которая сможет склонить чашу весов в руках слепой Фемиды, в ее пользу.
- С такой уликой, вам не понадобилась бы моя помощь, вы могли бы и сами себя вытащить, мисс Коулман. Почему вы скрыли это от следствия? - у Линкольна с каждой секундой появлялось все больше и больше вопросов к адекватности этой женщины. Что происходит? Он снова сел напротив и открыл свой блокнот. У него закралась мысль, что перед ним не просто жертва домашнего насилия, превысившая допустимую самооборону.

[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

+1

10

Я с почти садистким удовольствием наблюдаю за тем, как на его хорошеньком лице сменяются эмоции.  Мимолетно, занимая какие-то считанные секунды, но заметные если внимательно смотреть и знать, что ищешь. Я следила за ним на протяжении всей беседы, ловя с жадностью моменты, когда его нос слегка сморщивался. Когда Хэллер выставлял руки вперед выстраивая своего рода барьер между нами. Когда взгляд слегка прищуривался, а уголок губ скользил чуть вверх. Его неосознанное касание галстука, когда моя речь зашла в более интимное, возбуждающее русло. Я почти что уверена, что в тот момент он представил все до мельчайших деталей.  Я определенно раздражала его, выбивая из привычной колеи, когда все идет по давно слаженному сценарию. Мне даже было интересно, насколько его хватит. Просто потому что мне нравилось видеть, как он теряет контроль. Неосознанно меняя свое решение уже дважды. Я приподнимаюсь со стула, упираясь руками в стол и слегка склоняюсь к нему, не позволяя себе лишнего, лишь дотягиваясь до своего дела лежащего перед ним и раскрываю его, тыкаю пальцем в отчет медэксперта.
  – Его череп не был проломлен, потому что удара не было. Он перехватил мою руку и выбил статуэтку из нее. Нанеся порядка десяти ударов по моему лицу. Кровь принадлежала мне.  – я выдыхаю, опуская глаза и переворачиваю страницу своего дела. Развернув папку к себе дабы побыстрее найти то, что именно должно было привлечь моего адвоката  как мне самой казалось. Я бегло скольжу взглядом по строчкам и ухмыляюсь, отыскав приложенные несколько листов на которых были скрины моей переписки с мистером Р. Разумеется с какой-то клишированной фотографией явно выцепленной где-то на просторах интернета. Не исключенно, что даже с чужого профиля. Я не была удивлена изобретательности, с которой родители Ника хотели свесить на меня всех собак. Отыграться за смерть сына, в которой по их мнению была виновата именно я. Я спровоцировала его, как свидетельствовали материалы дела, что состряпало обвинение против меня. – Я не знаю никого под псевдонимом мистер Р. Имея безумно ревнивого мужчину, достаточно глупо хранить в телефоне переписки такого содержания. – бережно выкладываю перед ним бумажки, которые он казалось бы видел впервые или же и вовсе не придал им особого значения. Легкая улыбка трогает губы, я бы могла рассказать ему все сама. Но куда интереснее, наблюдать как меняется его хорошенькая мордашка, когда в его голове начинает складываться пазлик. Частичка из него ведь мистер Хэллер не мог знать всю картину, а в моих планах демонстрировать ему всего слона было бы крайне глупо.
– Я работаю в сфере гейм-дизайна, на одну из ведущих фирм этого сегмента. А значит могу себе позволить хорошего адвоката, не Вашего уровня, но  кого-то кто будет на порядок лучше общественного представителя. Вы не задумались почему я этого не сделала? – ухмылка трогает губы, я откидываюсь на спинку стула, принимая куда более удобное положение, настолько насколько позволяло это сделать до боли твердое и неудобное сидение. Мое тело все еще напряжено, но уже не скованно. – Потому, что все с кем я вела переговы отказались. – хрипло произношу, устало потирая переносицу. Голова вновь начинает болеть. Ее словно зажимает в тиски, возвращая приступы тошноты истязающие меня еще в самом начале нашей встречи. Я прикрываю глаза, нервно облизываю губы, ощущая неприятную сухость во рту. Оглядываюсь в поиске бутылки с водой, но увы здесь ее не наблюдалось.  Меня бесила зависимость моего положения. Когда ни я, ни мое тело не принадлежали мне.  Словно вырвавшись из одной клетки я непроизвольно угодила в другую. Без выхода, без возможности отказаться. Жизнь в очередной раз влупила оплеуху, выбивая не только почву из-под моих ног, но и вверила ее в руки мужчины, который по своей надменной манере ничем не отличался от того, чью смерть повесили на меня. Того, кого бы я собственноручно удавила, если бы была такая возможность, но по иронию я не имела отношения к его смерти. Мне не нравился мистер Хэллер. Всем своим видом выражающим превосходство. Каким взглядом смерял меня всякий раз, когда я пыталась акцентировать его внимание на нужных деталях.  – мне отказали в залоге, дважды. Никаких мыслей не навевает? – ухмылка трогает губы. – Вы думаете, я стану отдавать единственный козырь, который может меня отсюда вытащить невесь кому? Мистер Хэллер, может я и безумна в ваших глазах и веду себя не логично, но скажите, доверились ли вы адвокату, который даже не удосужился посмотреть глубже. Задать вопросы, о фактах, которые не вяжутся в вашей голове? Постоянно смотрящему на часы.  И не сделавшему ни одной заметки в своем блокноте. – я складываю пальцы в замок, наклоняясь к нему и заглядываю в его глаза, слегка прищурив свои. Мое дыхание чуть участилось,  когда пазлик окончательно складывается. По крайней мере в моей голове. И я искренне надеялась, что мужчина если же все же нацелился действительно представлять меня в суде,  все же сложил факты воедино и увидел то, почему я испытываю его терпение вот уже около часа.
  Я не доверяла ему. Не видела заинтересованности в своем деле с момента как он начал говорить.  А учитывая то, что мне крайне редко везло, я бы не делала ставку на то, что это случилось сейчас и звездный адвокат достался мне просто так. Троянский конь? Подобные мысли проникали мне в голову, понимая, что родители Ника пойдут на все, лишь бы засадить меня. Им ничего не стоило отвесить до неприличия большую сумму, мужчине, который по всей видимости любил деньги, чтобы он вот так остервеннело возвращал мое внимание к деталям того дня. Я не верила ему и окажись это правдой, я бы не смогла тягаться с четой Холланд в денежных средствах, чтобы склонить чашу весов в свою сторону.
– Я верю в то, что вы превосходный адвокат, которому, возможно, нет равных,  я просто не понимаю, что вы делаете здесь. Едва ли вас беспокоит справедливость. Вы крайне сомнительно пытаетесь меня защищать. Вам плевать на меня. Так скажите, чего вы желаете на самом деле и быть может мы сможем прийти к какому-то общему знаменателю. Помочь друг другу.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

Отредактировано Freya Harmon (2022-07-24 23:50:24)

+1

11

С каждой секундой этого разговора, Линкольн Хеллер все больше и больше убеждался в том, что эта женщина не в себе. Ему было не понятно все что она говорила и делала. Все ее доводы и попытки объяснить суть происходящего разбивались в дребезги о логику и здравый смысл. Она выглядела умалишенной из палаты с мягкими стенами, у которой начался очередной приступ бессвязной речи. Он злился от каждой ее новой фразы. Она раздражала его своей тупостью и нелогичностью. Эта девка либо держит его за идиота, либо сама поехавшая напрочь. Не может человек при наличии мозга вести себя так как она. Эта женщина не вызывала в нем ни жалости, ни желания поглубже нырнуть в ее историю, ничего. Абсолютно никаких эмоций кроме всепоглощающей ярости. Ему хотелось надавать ей пощечин, чтобы она пришла в себя и начала говорить хоть что-то разумное. Единственное что все еще заставляло его слушать весь этот шизофренический бред - желание заполучить место в фирме, хотя даже этот аргумент был шатким.
- Мисс Коулман, я все же настаиваю на том, чтобы вы встретились с психотерапевтом. - он снова закрыл блокнот, который ранее открыл, чтобы записывать ее показания. Записывать было нечего. Там едва ли можно было вычленить хоть что-то полезное.
- Я не сделал заметок, только по той гребанной причине, что вы не говорите ни одного слова по существу. - он злился. Настолько, чтобы начать повышать голос, но все еще себя сдерживая.
- Все что я слышу с той минуты как вошел сюда - бессвязную и нелогичную дичь, которая не только не помогает мне разобраться в вашей ситуации, но и отбивает все желание разбираться. Я не в первый раз прошу описать мне все что произошло в тот день. Какие факты я должен уточнять если вы не дали ни одного факта? Все что есть в этой сраной папке для меня пока не являются фактами без вашей версии. И я ни разу, ни словом, ни делом не показал своей незаинтересованности в вашем гиблом деле. Весь тот бред что вы только что вылили на меня - только ваша гребаная фантазия! - чеканил он глядя ей в глаза.
- Здесь даже нет часов, кроме тех что на моей руке, а я за все время не единого раза не перевел на них своего взгляда, мисс Коулман - он тыкнул ей в лицо своими часами, на которые и правда не смотрел, так как никуда не торопился. Да, он бы не хотел задерживаться на этой встрече, так как время-деньги, а за это ему никто не платит, но все же это его работа, и у него был свой интерес здесь находиться. Эта смазливая сука за каких-то двадцать минут успела не только вывести его из себя, но и засомневаться в собственной адекватности.
- Мне глубоко плевать - это правда. Вы мне никто, и я не получу ни цента вне зависимости от того, какой срок вам назначит суд. Но я адвокат, и марать собственную репутацию позорным проигрышем не в моих интересах. Так что засуньте в задницу свою предвзятость и прекратите нести всю ту чушь, что я только что услышал! Вы не в том положении чтобы я рассказывал о своих желаниях с целью прийти к общему знаменателю. Мы к нему придем в любом случае, если конечно вы не хотите чтобы на моем месте оказался кто-то менее квалифицированный и готовый выступить в качестве мебели в зале суда за небольшую плату от родителей вашей жертвы. Вам несказанно повезло что ваше дело направили в нашу фирму и оно попало ко мне, а не к какому-то бездарю который не ударил бы и пальцем о палец чтобы хоть как-то вам помочь. - если она хотела произвести на Линкольна неизгладимое впечатление, ей это удалось с блеском. Таких недалеких клиенток у него еще не было. Психанутая с замашками тонкого манипулятора, но только не с Хеллером, только не с ним. За всю его карьеру его столько раз пытались запугивать, путать, издеваться над его выдержкой, но там хотя бы за плату, можно было вытерпеть. А в случае с Коулман, у него уже начинали пульсировать вены на предплечьях, прикрытые рукавами рубашки и пиджака, от того как сильно он сжимал ладони в кулаки под столом.
- Так что давайте еще раз, начнем с самого начала. Расскажите, в мельчайших подробностях все, что произошло с вами в тот день и на этом закончим. - из его головы все еще не выходил ее тупейший аргумент о сокрытии "главного козыря", как она его назвала, если на этой записи действительно есть доказательства ее невиновности, то не доверять ее следствию - огромная глупость. Если она так боится, что кто-то может уничтожить такую улику за взятку, то у нее явно все признаки паранойи. Но еще глупее то, что она обнародовала ему - человеку которому ни минуты не доверяет - факт наличия этой улики. Если она думает, что родители Холланда способны подкупить кого угодно, то где логика? Общественного защитника подкупить куда проще чем платного.

[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

+1

12

Я медленно схожу с ума, балансируя над пропастью каждый раз, когда его улыбка сменяется оскалом. Ощущая как на тонкой шее, затягивается невидимая удавка, стягивая глотку до сдавленного хрипа, утонувшего в ней. Вместо громкого крика - судорожный вздох, вместо попытки бежать, мелкие, неуверенные шаги на негнущихся ногах. Вместо борьбы - жалкие потуги. Мне бы воззвать к собственному разуму, но вместо внутреннего диктора сопровождающего каждое движение, слово или реакцию - давящая тишина. Вакуум с отсутствием всякой мысли. Руки сжимают сильные, выточенные словно из камня плечи, неподвижные для слабых кистей, упирающихся в них. Толчки, удары - не более, чем сотрясение воздуха - не дают ни малейшего результата. Я теряю связь с реальностью, не успевая среагировать, когда его руки пробираются под одежду. Блуждая, скользя подушечками пальцев по коже. Его прикосновения не возбуждают, вызывая совершенно противоположный эффект. Пробуждая страх, рвущийся наружу дикий, животный. Ни с чем не сравнимый ужас от осознания неизбежного. Захлопнувшийся за твоей спиной ловушки, из которой только один выход - в пасть к монстру. Он грубо целует меня, его губы жадно вырывают мой стон, мне же кажется будто к шее проставлено лезвие ножа. Царапающее яремную вену. Упираясь кончиком в нее, готовое в любой момент перерезать. Губы шепчут нет...я прошу его остановиться. Но Ник воспринимает это все как игру, попытку набить себе цену.
  А я теряю рассудок с каждым прикосновением, размышляя лишь над одним вопросом, пересеку ли я черту невозврата? Погрязну ли в пучине отчаяния настолько, что внутри не останется ничего, кроме оглушающей пустоты. Выжигая все эмоции до одной. Уничтожая осколки души, разорванные каждым его ударом. Каждым словом. Судорожно ожидая момент, когда же это все закончится и наигравшись вдоволь он выбросит мое бездыханное, изувеченное тело на обочине дороги. Я сошла с ума...давно и бесповоротно, потому как почти каждую ночь представляла, как он наконец не сдержался и прекратил мои страдания. Один удар, выстрел, слишком сильно сжал шею. Оборвав мою жизнь в одно мгновение. Все мои мольбы были обращены к этому. Выпрашивая у всевышнего подарить мне далеко не счастливый, но все же конец, вот только этому беспощадному мудаку постоянно казалось, что мало… ещё не время. Этого недостаточно... Глаза прикрыты, ресницы нервно подрагивают, едва сдерживая в них скопившуюся влагу. Этого недостаточно... Я не вижу другого выхода...теребя несуществующую удавку на шее, напоминающую всякий раз кому я принадлежу. Кому обязана тем, что ещё дышу. В очередной раз твержу нет, просто потому что хочу чтобы все закончилось. Взгляд скользит по его лицу, в такие минуты Ник напоминает животное. Его красивые черты искажены в жуткой гримасе, обострены. Губы растянуты в жуткой ухмылке, слишком широкой, неестественной, жуткой. Синие глаза - сменили свой цвет на черный, скрывая радужную оболочку зрачком, расширенным как у наркомана. Его взгляд источает холод, пробирающий до костей. Неживой. Словно передо мной мертвец, восставший из могилы, готовый просветить во мне своим пустым, невидящим взглядом дыру.
Дышать нечем. Хочется провалиться сквозь землю. Он хватает меня за волосы, резким движением швыряя в сторону панельной стены. Баланс нарушен, ноги не слушаются, не успеваю среагировать...пробивая ее собой. Больно приложившись спиной. Кашель вырывается из груди, заполняя лёгкие обрывками кислорода вперемешку с пылью и мелом. Горло саднит. Во рту металлический привкус...до конца не будучи уверенной прикусила ли я губу, или быть может его толчок оказался настолько сильным, что при падении был поврежден какой-то орган. Я надеялась на второе. Глупо и безнадежно веря в чудеса. Но в моем мире их нет.  Он нависает, разглядывая мои жалкие попытки встать, наклоняется ко мне делая вид будто пытается помочь подняться и резко хватает за подбородок заставляя смотреть на себя. Сжимая до боли, второй рукой грубо стирая кровь с моих губ большим пальцем.
- Ты соскучилась по цепи? - бархатный тембр вызывает дрожь. Мурашки бегут по спине, сопровождаемые лёгким холодком. Нервно сглатываю, бросив взгляд в сторону подвала. Где довелось провести несколько жутких ночей с ошейником, удерживающим на привязи словно собаку. Всхлипываю. Поджимая губы, качая отрицательно головой.
- А мне кажется да. Осмелела, сука. Ты ещё не поняла? Ты - моя. И будешь делать то, что Я хочу. - он почти любовно целует меня в лоб, сбавляя бдительность. Протягивает руки, поднимает. Я не верю, что на этом все. Мысленно прикидывая шансы добраться до двери. Ник замечает мой взгляд и отвешивает гулкую пощечину, на этот раз вложив в удар всю свою силу. Поваливая на пол, снова грубо зарываясь пальцами в волосы, натягивая пряди настолько сильно, что казалось, что ещё немного и в его ладони окажется клок моих русых волос. Он протаскивает меня по полу, пока мои ногти впиваются в его кожу. Царапая, пытаясь заставить отпустить. Слабые попытки сопротивления, расшатывающие мое тело из стороны в сторону.  Он  швыряет меня как тряпичную куклу, посреди кухни, ударяя ногой в живот. Боль...перед глазами темнеет. Тело инстинктивно сжимается. Ещё один, кажется, приходит куда-то по почкам. Визг. Я не замечаю, как по щекам катятся слезы. Все мое естество направленно лишь на то, чтобы не слететь с катушек окончательно. Задыхаюсь. Игнорируя собственные всхлипы. Крики сопровождающие каждый удар. Он припоминает мне все. Каждую мою попытку убежать. Каждый отказ. Нанося серию ударов. Боль пронзает все тело. От нее хочется выть, нет скулить, потому что на вой нужны силы. А их во мне не осталось. Тело немеет, мне казалось будто во мне ломается каждая косточка, выворачиваясь под неестественным углом. Больно делать даже незначительный вздох. Хрип…уже не пытаюсь закрыться. Не вижу смысла. Инстинкты не работают. Сломались…Когда внезапное осознание полностью подчинило собой все. Вселяя явственное и такое сильное желание сдохнуть. Каждой клеточкой своего тела, каждым его миллиметром я отчаянно жаждала умереть. Позволяя Нику беспрепятственно вымещать на мне злость.
Пересеку ли я черту невозврата? Крутится в голове, когда крики смолкают, а вместе с ними и удары, он хватает меня стаскивая пижамные штаны. Резким рывком разрывая белье. Переворачивая, ставя раком. Я почти ничего не вижу, руки дрожат. В голове неприятно пульсирует. Резкий толчок, сильнее сжимаю челюсть. Впиваясь зубами в губы, терзая чувствительную плоть травмируя ее ещё сильнее. Кровь стекает по подбородку. Я сжимаю ее сильнее, с каждым его новым толчком. Порывистым, грубым. Это должно его угомонить. Получив свое, он всегда становился тише. Успокаивался и на время даже пытался казаться нормальным. Дабы не привлекать лишнее внимание соседей. Он давно не извинялся, даже не чувствовал себя виноватым, ощущая безнаказанность. Но хотя бы давал передышку. Не в этот раз. Он кончает, отстраняясь от меня. Внутри что-то надрывается. Увеличивая многократно желание свести счеты с жизнью. Опускаюсь на пол. Кожа словно горит, ощущая неприятные покалывания по всему телу. Холод кафеля хоть немного сбавляет это ощущение. Затмевает жар, что бушевал уже где-то внутри. Мне не интересно, где он. Плевать на то в каком виде меня найдут. Кончики пальцев немеют, взгляд устремлён в одну точку. Я вслушиваюсь в каждый шорох, звук шагов.
Ник снова кричит. Его раздражает отсутствие редакции. Возможно, именно из-за нее он не получил удовлетворение в полной мере. Он хватает меня за грудки и без того растянутой футболки, заставляет подняться. Сжимает горло, - ты совсем осмелела сука? - Я перевожу на него равнодушный взгляд. Похоже, я все же пересекла черту…мне плевать на то, что он говорит. На его гнев. На него. На то, что со мной будет. Плевать. Больше не страшно. - ты забыла, что с моими связями я могу сделать с тобой все что захочу. Даже убить! Мне ничего не будет. Меня отмажут. Ухмылка появляется на губах, такая же больная, как и у него. Я выдавливаю всего одно слово. - Вперёд. Его ноздри раздуваются, Ник морщится, сдавливая шею сильнее, оставляя следы своих рук, что позже проявятся черными синяками. Демонстрируя свою власть надо мной. Поздно. К тому моменту, я готова была молить его, чтобы он наконец отрастил яйца и уже сделал то, что обещал.. - никто и не кинется, если какая-то сиротка сдохнет! - парировал он. - давай...- произношу хрипло, задыхаясь. Меня бросает в дрожь. Я морщусь, вжимаясь в свой до боли неудобный стул, натягиваю по привычке ворот тюремной робы, скрывая свою шею, на которой все ещё виднелись следы его рук...
- а потом я передумала. Решила, если за меня некому бороться, то я буду бороться за себя сама. Не позволю ему закончить на его правилах. Умру, но не сдамся. Я дотянулась до полки, на которой стояла статуэтка. Замахнулась. Он выбил ее из моих рук. Она упала на пол, я ударила его раскрытой ладонью, не рассчитывая ни на что. Но он внезапно скривился и упал. - я замолкаю, какое-то время молча изучаю цепь своих наручников. Хочется обнять себя руками. Но она слишком короткая и не позволит это сделать. Как бы сильно мне этого не хотелось. Я всхлипываю. Отвожу взгляд в сторону. - Я хотела бежать. Но…невовремя вспомнила о том, что у его родителей есть связи…и если этот подонок подохнет, то они найдут меня, так же, как и он делал это. И посадят. Поэтому я взяла свои штаны. Надела их. И вызвала скорую. А он сдох. – тихо смеюсь, качая головой из стороны в сторону. – как же нелепо. Он сдох, а на меня повесили его убийство. – на глаза наворачиваются слезы.
– Я не пройду вашу психологическую экспертизу. Можно ли не сойти с ума, когда тебя сажают на цепь? Когда любое обращение в полицию заминается? – я вытираю скатившиеся слезы с щек. Стараясь держать себя в руках. Тяжелый вздох. Меня все еще трясет. 
– На следующую встречу, захватите ноутбук. Вы должны увидеть это своими глазами и сделать свои выводы. Только не забудьте, пожалуйста, наушники. Не хочу это слышать. – я поднимаюсь, показывая, что на этом наша встреча окончена и ему пора. – и да, простите меня, мистер Хэллер. Мне трудно даётся доверие. Особенно к мужчине.
[LZ1]АЛЕКС КОУЛМАН, 30 y.o.
profession: гейм-дизайнер;
[/LZ1]
[NIC]Alexandra Coleman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/rsQ1grl.jpg[/AVA]
[SGN]made by ирландский виски[/SGN]

Отредактировано Freya Harmon (2022-07-31 10:09:05)

+1

13

Домашнее насилие очень распространенное и печальное явление во всем мире, и у обычных людей любой рассказ от жертвы насилия вызывает неприятную дрожь по телу, но не у Хеллера. Многолетний опыт работы с уголовными делами настолько его закалил, что он слушал рассказ своей подзащитной со спокойным, если не каменным выражением лица, он периодически записывал важные моменты в свой блокнот, чтобы сверить ее рассказ с материалами имеющимися в деле, наблюдал за ее лицом, за жестами, за тем как бегают ее глаза во время рассказа, адвокаты помимо прочего должны быть еще и тонкими психологами, чтобы понять своего клиента и вызвать у него доверие. Все, что слышит Линкольн на встречах с теми кого предстоит защищать, он обязан держать при себе и использовать только то, что клиент сам решает обнародовать, и бывает такое, что важные улики приходится прятать и обходиться без крупных кусков информации чтобы защитить честь или деловую репутацию человека. Например не все хотят рассказывать на суде что их алиби - это тусовка в закрытом гей-баре с дорогими эскортниками, и приходится искать другие способы доказывать невиновность.
Хеллер внимательно осматривал участки голой кожи на шее которые можно было разглядеть через закрытый ворот тюремной робы, и не обнаружил на ней синяков, может быть конечно они находятся ниже, или в комнате не достаточно хорошее освещение, а у нее хорошая регенерация, ведь уже прошло несколько дней с того момента как произошло то убийство, или, если верить Коулман несчастный случай. Линкольн захлопнул блокнот и сделал глоток кофе из своей кружки. Затем встал из за стола и вышел из своего кабинета.
- Гроув, есть минутка? - он приоткрыл дверь кабинета своего начальника предварительно постучав по ней.
- Входи Хеллер, я как раз собирался зайти к тебе. - Майкл смотрел на Линкольна чуть ли не с отеческой заботой в глазах. - Ну что там, как прошла твоя встреча с мисс Коулман? - он отложил в сторону свой мобильник и жестом пригласил мужчину сесть. - Я слышал, что родители погибшего намерены засадить ее на пожизненное за убийство их сына. Думаю что их желание вполне понятно, хотя чтобы ей дали такой срок, они должны будут попотеть не меньше нашего.
- Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. - Линкольн вздохнул - В деле слишком много белых пятен. Если верить Коулман, она всего лишь защищалась от Холланда и ударила его ладонью по голове, от чего, по всей вероятности у него произошел отрыв тромба, который и привел к его смерти. А в результатах экспертизы об этом нет ни единого слова. Открытая черепно-мозговая травма от удара тяжелым тупым предметом. А на фото орудия убийства - статуэтке, даже крови нет. Понимаешь что все это слишком странно? Я думаю что нам следует подать ходатайство о проведении независимой экспертизы и желательно в другом штате, чтобы избежать подкупа - по версии Коулман, предки Ника были способны подкупить целый департамент полиции, лишь бы прикрыть своего сыночка-балагура и не очернить собственные высокопоставленные задницы.
- Ты думаешь что девчонка говорит правду? Ты ей веришь? Она была достаточно убедительна? - Майкл приподнял бровь и почесал ее. Обычно он делал так, когда в его голове происходила бурная мозговая деятельность. - Холланды очень влиятельные люди в нашем городе, но мне кажется, что она вполне может преувеличивать их участие в укрывательстве преступлений сына, существует огромная вероятность, что они были даже не в курсе того, что их отпрыск избивает свою возлюбленную. А в отчете коронера, который прибыл на вызов после звонка в 911 ничего не сказано о том, что Коулман была избита. Он отметил только следы борьбы, а такие следы, как ты знаешь, могут возникнуть как в результате самозащиты, так и в результате нападения
- Я все это понимаю, поэтому мне нужно будет встретиться с ней еще раз, чтобы уточнить все детали и сопоставить с отчетами. Но я надеюсь на твою помощь с ходатайством о проведении повторной экспертизы - Линкольн встал с места. - Уже поздно, я поеду домой, утром у меня снова встреча с Коулман, и я хотел бы немного отдохнуть. Ты не возражаешь если отчета сегодня не будет? - он и правда адски устал за сегодняшний день, и не хотел оставаться и строчить отчет для Гроува. Он планировал заехать в тюрьму рано утром, чтобы затем встретиться с адвокатом Холландов и разузнать о ходе дела и о том, какие у них условия.
- Но только сегодня, завтра чтобы отчет был на месте - Майкл отпустил Хеллера, и Линкольн покинул кабинет.

Утром около восьми часов, он уже стоял на пропускном пункте следственного изолятора, с ноутбуком, как и просила его клиентка, он надеялся увидеть на записи, о которой она говорила, что-то действительно интересное.
- Доброе утро мисс Коулман, как спалось? - спросил он когда ее привели в комнату для свиданий. - Офицер, я бы попросил вас снять наручники, она не представляет для меня угрозы, если что, я позову вас - он обратился к надзирательнице, которая привела девушку, и та с сомнением, но все же сняла с нее браслеты, и спрятав за пояс, оставила их одних

[LZ1]ЛИНКОЛЬН ХЕЛЛЕР, 37 y.o.
profession: адвокат;[/LZ1]
[NIC]Lincoln Heller[/NIC]
[STA]HELLer[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/yY2Hu75.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/HC84g5d.gifhttps://i.imgur.com/uxHbnsf.gif[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Deal with the Devil


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно