полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » walking through your mazes


walking through your mazes

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/q6cBC8G.gif

https://i.imgur.com/MM5nOVf.gif

Lorraine "Lo" Adams

&

Thomas Fletcher

март 2022. Сан-Диего.

расширение бизнеса эквивалентно увеличению проблем?..

[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+4

2

Флетчер громко стучал в белую высокую дверь, забыв, что справа есть звонок. Дом Ло показался ему зеленее и поросшее, чем обычно. Как вернулся, сразу проведал гадюшник, ее не застал. С неделю назад это было. Мари втюхала обтекаемое объяснение, вникать было некогда. Белая дверь распахнулась, в проеме стоял щуплый парень, Барри Гибс, их доктор-нелегал. С прошлого раза он приоделся, немного отъелся и больше не носил стоптанных грязных кроссовок. Изи слишком понтово, у него в ходу эйр форсы и драные тишки с последнего дропа кактус джек, подцепил реп-моду от Джесси. Флетчер одернул белую футболку и стащил очки. В руке бутылка текилы, тачку бросил во дворе. Гибс вытаращился на него во все глаза: ввалившееся серое лицо, весь в ушибах и ссадинах. Поверх старого партака с датой под именем растянулся глубокий порез. Его зашили мексы в клинике и шлепнули сверху пластырь.

- Где Ло? - Флетчер пропихнул его внутрь и прошел дальше, чесанув пацана плечом. Дом Адамс он знал лучше, чем свой, нашел ее в комнате. Месяца два не видел, показалось, она слегка высохла и будто побелела. Перетрудилась что ли?

- Все нормально? Был в клубе, тебя не видел. Что он тут делает? - кивнул Флетчер назад, в проем. Он слегка хромал, заваливаясь плечом. Спина у него состояла из кровоподтеков, а левое ухо упорно не слышало. - Э, доцент! Раз тут, глянь ухо. Не слышит, - крикнул он громче, чем нужно. В комнату зашел Гибс.
- После чего не слышит?
- Посмотри и все, - отрезал Флетчер, глупый что ли спрашивать. Потряс башкой. Как взрывчатка бахнула, на смерть заложило, и этот дурак вопросами не помогал. Сказал, с таким надо в больницу. - А нахрен ты мне тогда? - спросил у него Флетчер, поставил на стол купленную в Мексике текилу и сел на диван. - Сувенир тебе. Завтра едем в Сан-Диего, утром часов в шесть, - куда мягче пояснил он Адамс и глянул на дока. Тот уши грел, незаметно стал частью компании. Учебу он собирался бросить, но продолжал по настоянию Флетчера. Зачем он без навыков нужен? - В Сан-Диего хочешь? - это Гибсу, он удивился. - Подъедешь, если что серьезное. Учись давай, - докинул он парню легкий смешок, и вернулся взглядом к Ло. - Посмотрим место, познакомимся. Охрана там осталась, есть бывший менеджер, расскажет что к чему, - рассуждал Флетчер, откинувшись на диване и прочесывая лохматый затылок. Он оброс.

В Сан-Диего арендовано облупленное здание на окраине, забитое граффити и увитое пожарными лестницами. Раньше на втором этаже снимали студии свободные голожопые художники, изготовители всякой хуйни и прочие любители китайских марок, но творческое пространство быстро загнулось в неблагополучном районе. Первый этаж заберут под клуб, комнаты - под апарты. Пара-тройка местных фриков осталась, Адамс с ними разберется. Впереди месяц все до ума довести и быстро открыться. Бар там был, места полно. Столы притащить и как-то запуститься. Как она это за месяц сделает, Флетчер в душе не ебал, но требовал.

Отправил дока погулять, хватит ему подслушивать. Гибс без вопросов исчез в саду. Флетчер хлопнул возле себя по сидению дивана и закинул руку на спинку. Мол, давай, садись рядом.

- Что тут без меня было? - кивнул он в ее лицо, осматривая вблизи и цепляясь с глубиной взгляда.

Обозначил Ло март еще в прошлом месяце, отправил к ней Джесси из ЛА, а сам в Бельгию улетел. Обернулся по Европе, вернулся в ЛА, доехал до Сакраменто и почесал обратно, через ЛА до Сан-Ди, а дальше через границу, в Мексику. И опять вернулся в Сакраменто. Разгреб звонки от своих, от чужих, от Сиенны. Забылся в пластиде, мексах и призрачных планах на тонну бабла с патронов, и, очнувшись, был уверен, что случилось тоже самое, что и когда-то. Здесь, в Сакраменто, среди знакомых лиц, те мысли казались глупыми, они пахли дорогими номерами, холодом съемочных павильонов и старой гарью. Там и остались. В доме Ло пахло чем-то близким, а может ему мерещилось. Поджог душной бессонной ночью, потасовка с ее кровью на старом паркете и кислый металл ножей скотобойни. Жизнь расслоилась на части, в одной он катался по красивым офисам, в другой платил шлюхам, подделывал документы и прятал трупы. Вторая все больше затягивала.

Флетчер лениво моргнул, поняв, что с усталости замер и молчал.

- Проблем быть не должно, бумаги юристы почистили. Оставлю контакты, куда звонить, если копы пристанут. Шуметь можно, но от входа всех разгоняйте. Нехуй толпиться, забрать могут, - он обтер лицо. - Я так спать хочу, - вдруг признался Флетчер, откинув голову и уставившись в потолок. Глаза медленно слипались. - Открыться через месяц надо, этим и займись. Давай сначала с девками, а дальше раскрутимся, наркота позже.

Адаптировать схему под Сан-Ди он скинул на Ло. У нее было время на исследование вопроса, она собирала инфу, пробивая через левых знакомых, моталась глянуть похожие места и отвечала на сообщения Флетчера с кучей вопросов внутри и требованием снизить бюджет. Мексиканская шушара точно развоняется, с ними Флетчер думал разобраться сам, без процента за крышу. С черными проходили уже, знакомо. Ливия сведет с местным чиновником, за взятку он прикроет место от официальных проверок, ей причитается свой процент. Ло детали только сейчас прилетели, привыкла уже, плюс они обсуждали немного в день, когда она чуть не нырнула головой в мясорубку. И парой дней позже. Потом он съебался домой, в Англию и вот вернулся. Скоро пса забирать и чесать на собачью тренировку. Пять дней не видел, скучал. Два часа на поспать. Цифры ебучие. Чувствовал, как шевелиться стрелка под толстым стеклом циферблата.

- Вздремну немного, разбуди через пару часов.

Привычка уже. Раз заехал и время есть, спал у нее. Чего тащиться, время терять?

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:20:15)

+3

3

Кожа Момо пахнет персиком. Ло смотрит в потолок, устраивая затылок на чужих бедрах. Если повернуть голову, можно коснуться носом медленно — в такт дыханию — поднимающего и опускающегося впалого живота. Дальше по линии взгляда небольшая грудь, торчащие соски. Ло затягивается, а пепел падает прямо на лицо. Сейчас ей то как-то иррационально не жалко, и только лениво смахивает серые хлопья, оставляя на коже разводы. По лицу Момо привычно не понять, о чем думает: азиатская невозмутимость передалась вместе с разрезом глаз и обманчивой хрупкостью. С ней всегда комфортно молчать.
— Так что Шума? — голос хрипит сильнее после молчания. Ло равнодушно позволяет вырвать у себя сигарету, облизывая припухшие губы. С Момо охуенно целоваться до бесконечности; полноценный секс никогда не был их фишкой. Азиатка ухмыляется криво, делая затяжку, а после возвращая сигарету обратно. Ло ловит ту одними губами и трет чужую размазанную помаду. Во рту у Момо жарко и влажно, когда ловит пальцы. Облизывает. При условии, что они очень редко трахаются, та знает неприлично много о кинках Адамс. Это приятно.
— Сторчался. Подумываем скинуться с девками на киллера. Ну как. Подкинуть пару сотен другому торчку, — у нее едва заметный акцент и жесткий прищур. После того, как старый хозяин борделя укатился в неизвестность с сердечным приступом после пироманства Флетчера, Момо ушла в другое место. Ближе к этническим корням, так сказать. Ло знает: подруга бы осталась, начни она отговаривать, но делать этого тогда не стала. Сейчас думает, что так даже лучше. Теперь Момо пытается подсидеть плотно сидящего на опиатах Шуму и регулярно подкидывает свежие сплетни из их области. Для смурной молчаливости у той на удивление много друзей. — Почти все девки все равно по уши в долгах. Если кто нужен для разнообразия, я сведу, —  добавляет после паузы. Ло кивает. Сколько бы не бежала от кармы, та вечно закидывает в одну и ту же дыру. Но Молли давно пора заменить. Миловидная азиатка может и правда расширить охват предпочтений клиентов.
— Чего узнала? Сити-Хайтс, — уточняет. Шлюхи привычно много знают: с патологической частотой их воспринимают на уровне тумбочки и забывают прикрывать рты. С новыми планами Томаса приходилось ворошить старое белье. Собственных коллег Ло благовидно не любила, но Момо была другим делом. А еще у нее были какие-то знакомые узкоглазые в Сан-Диего. Не уйди она, истеричке Мари не видать заветного места. Момо приподнимается на кровати, устав лежать. Ло приподнимает голову, а после опускает обратно. Трется носом о живот, ныряя кончиком в ямку пупка.
— Дыра. Нелегалы, каша из национальностей, все друг с другом цапаются, делят территорию. Там в основном всех держат латиносы. А еще куча наших, которые за дозу готовы хоть в снаф податься, — проводит рукой по волосам Ло: кудри плотные от средств для укладки. Та морщится: работать с торчащими бабами далеко не предел мечтаний. Но Томас привычно планирует экономить на всем и не строить из места намек на приличие: в переписке спорит с ним для острастки, но зубы не скалит. Ей нужно отправиться в другой город и сделать очередной гадюшник, где вершина мастерства барменов — закинуть в стакан с паленым виски лед и залить колой. В подобном месте начинала, в подобном снова работает. Кривит холеное лицо, хотя внутреннюю кухню знает отлично: оно иррационально подходит ей и ее методам. Нужно лишь немного страха и боли с крупинкой надежды, чтобы ее новая команда мечты любого имеющего лишнюю сотню в кармане ходила по струнке. Только по началу без трупья не обойтись: шлюхи в своей массе тупые. — Ты туда что ли собралась?
— Черт бы знал, — дергает плечом. Флетчер как раз знает. И она в принципе тоже знает. Момо понимающе хмыкает: даже в их старой многолетней привязанности есть недоверие. Но больше ничего не говорит. Трет след от пепла на щеке, предварительно обслюнявив палец. От бесхитростной бытовой заботы внутри привычно коротит.
— С тобой точно все в порядке? — спрашивает Момо на прощание через пару часов, стоя у двери в распахнутом халате на голом теле. Ее наблюдательность не хуже, чем у Ло. Иначе бы не выжила.
— Нет, — равнодушно отвечает Адамс и дергает плечом. Губы у Момо тоже на вкус, как персик, так знакомо и уютно, но Ло отчего-то блюет в ближайшую к машине урну, едва выходит на улицу. И сидит какое-то время в салоне, пока голова не перестает кружиться. После ей все равно ехать к очередной старой знакомой. Флетчеру нужны результаты. Ей нужно поспать больше пяти часов.
С Томасом лично не видится с декабря. Тот где-то мотается и только и успевает, что раскидывать команды в чате. Ставит сроки на март. Выдает распоряжения. Держит руку на пульсе с маниакальностью законченного параноика: если что не так, всегда может этот самый пульс остановить. Ло втягивается в привычку отчитываться больше и подробнее. Подстраивается под сжатый на горле ошейник и иногда просыпается от вида неотвратимо вращающихся лезвий перед лицом и жуткого перемалывающего скрежета. Он мог сделать из нее неаппетитного вида фарш, но только сыплет недовольством из-за очередной слишком дорогой идеи. Глупо считать его спасителем, но какое-то подобие благодарности застревает костью в горле. Ло в принципе старается не думать, кем она его считает. Ограничивается емким термином "хозяин" и самостоятельно дрессируется выполнять новые_старые трюки. Область ее к нему отношения подсознательно кажется опасной для изучения. Так не ходят проверять темные подвалы заброшенных домов: есть вероятность наткнуться на монстра. Томас и сам своего рода монстр, но проблема далеко не в этом.
В первые дни марта Флетчер возвращается в Сакраменто, о чем узнает от Мари. Голос той звучит встревоженно, когда звонит сказать, что босс ее искал. Ло в тот момент кристалически поебать на все — просит Робер саму проверить клуб перед закрытием. Девчонке по-прежнему не хватает опыта, и отсутствие хваткости фоново раздражает. С Роем тогда идет все наперекосяк. Ло едва не разбивает лицо: в глазах темнеет, пока просто идет на кухню за водой. Томас появляется на ее пороге спустя пять дней.
На самом-то деле в этот день сначала к ней заходит Барри. Тот больше не выглядит чрезмерно бедствующим студентом, обычно таскается в комплекте с Джесси [ странно, что до сих пор оба не трахают Мари; одновременно ] и смотрит в последние дни с каким-то подозрительным полупрофессиональным интересом. Он их местный доктор, но Ло не говорит ни про головокружения, ни про слабость, ни про тошноту. Последствия ее жесткой диеты не касаются этого вчерашнего ребенка. Ло готовит ему блинчики, как готовит и для Джесси, и для Винса, и для Дилана — сама собой возникшая традиция. Равнодушная к еде, ей приятно кого-то кормить: проще демонстрировать привязанность действиями. Возможно потому, что о ее питании толком никто не заботился: Мейс да несколько старушек. Привычно наблюдает за тем, как кто-то ест, с чашкой зеленого чая в руках. Греет пальцы. Кольца со стуком касаются фарфора. Марго сонно заходит и просится на руки, чтобы дальше продолжить спать уже на коленях хозяйки.
— Голова по-прежнему болит? — парень заглядывает в глаза. Она на взгляд не отвечает, сосредоточенно рассматривая его родинки на лице. У Ло и самой родинок по телу — целое созвездие; их любил, наверное, только один человек, но это давно не имеет значения. После сотрясения в ноябре Гибс продолжает задавать одни и те же вопросы, слишком серьезно восприняв наставление Флетчера следить за ее состоянием. Проще ответить, чтобы не цеплялся пиявкой. Ло лишь пожимает плечами. Головные боли — не самая большая проблема. Пододвигает ближе к нему джем. Пусть займет рот чем-то действительно полезным. — Тебе нужны еще таблетки? — Барри не отстает, и она подавляет желание закатить глаза. Он теперь знает места, где можно нелегально найти рецептурное барахло, а потому считает своим долгом играть в настоящего врача. Тусовка в их компании его портит — хорошо хоть продолжает учиться.
— Не нужны, зайчик, — треплет по волосам под тихий звон браслетов, а потом продолжает гладить собаку по голове. Интересно, если с ним переспать, станет таскаться чаще? Или наоборот? Ей не сложно отсосать или раздвинуть ноги — привычка. Теплый чай оседает в желудке. Ло не любит одиночество, и, пусть ведет себя так, словно все достали, ей нравится, когда в доме есть кто-то, кроме нее и Марго. — Еще остались, — не часто их пьет; зачем, если можно потерпеть?
Спускает собаку с колен. Встает, но тут же цепляется за край столешницы: кружится голова. Барри вскакивает и приобнимает, поддерживая. Ло не привыкать. Пытается отмахнуться, но ее все равно настойчиво ведут и усаживают на диван. Если не сопротивляться, он отстанет? Парень считает ее пульс и хмурится, будто что-то в этом понимает.
— Это из-за диеты, зайчик. Но давай это останется нашим секретом? — вдавливает ногти ему в подбородок, когда хватает за лицо и жестко смотрит в глаза. У нее мягкий тон голоса, но взгляд не дает простора для сомнений. Он ничего не успевает ответить — в дверь тарабанят. Ло взмахом руки отправляет его открыть.
Томас буквально вваливается в комнату, и она поджимает губы, скрывая вспышку тревоги. Чуть ли не впервые по-настоящему тревожится за него. Выглядит тот откровенно паршиво: усталый, побитый, припадающий на одну ногу, меньше привычного четкого лоска в одежде и прическе. И без того скульптурные скулы кажутся впавшими и, как следствие, более острыми. Так не выглядят здоровые люди. Так выглядят люди, буквально недавно пережившие некоторое дерьмо. Скрещивает руки на груди, но ничего не спрашивает, — только взгляд препарирующий. Скрывает его под полуопущенными ресницами.
— Нормально. Векслер заезжал, я дома была, — кратко отвечает: Рой — клиент, и ясно дал это понять; остальное лишь глупые надежды. — А он, — кивает на паренька, — рассказывал о том, как хорошо учится. Скоро сможет оперировать, — едва заметно хмыкает: ее комплименты всегда отдают остротой. Чтобы не расслаблялся. Чтобы не сомневался, что она та еще сука. Пассивно следит за диалогом между Томасом и Барри; вырывает кусок информации о том, что не слышит ухо. Бутылка текилы, выставленная на стол, привлекает интереса больше, чем поездка в Сан-Диего утром — по крайней мере так выглядит со стороны. На самом деле все запоминает и принимает к сведению. Рассматривает этикетку — мексиканская. Флетчер как-то грузно опускается на диван. Выгоняет лишние уши и хлопает по сиденью рядом с собой. Так зовут собак. Ло садится, забираясь с ногами. Короткие джинсовые шорты не скрывают стройные ноги, как майка не закрывает вид на кружево бюстгальтера. У дивана уже вьется Марго, но проситься на руки не рискует — ложится на полу рядом и смотрит грустно.
— Один торчок порезал дилера: пытался товар забрать, но ничего серьезного. Его быстро скрутили. Я с ним поговорила — исключительная самостоятельность, никто не подсылал, — о том, в каких тонах и методах проходил разговор, не уточняет. Нет необходимости. Кратко отчитывается о выручке, рутинных мелочах. Что собирается заменить Молли. Томас слушает молча и даже не двигается, как крокодил на охоте. Между ними воцаряется нервная тишина на несколько растянутых мгновений, когда заканчивает говорить. Ло облизывает губы. Сроки он ставит нереальные, но возражений слышать не хочет. Потому не возражает, пока не до конца понимая, как это все организует. Для начала лучше бы увидеть место. А потом что-нибудь придумать.
— Все равно нужна будет наркота для девочек. Собираюсь набирать торчащих, и в наших интересах, чтобы они не закупались на стороне. И должны были тоже нам. По наркоте быстро уйдут в долг, потом не вылезут, — равнодушно комментирует. Видела таких шлюх дохрена и, судя по всему, насмотрится еще столько же. Перспектива ошеломляет. Флетчер трет лицо и собирается спать. Это тоже своеобразная традиция.
— Разбужу, — кивает, вставая, чтобы он смог вытянуть ноги. Вскидывает запястье: среди украшений прячутся часы на тонком металлическом браслете. Засекает время. Уносит Марго на ее лежанку, а Томас уже отрубается. Накрывает того пушистым бежевым пледом: у нее все мелкие детали интерьера плюшевые и уютные, как у девочки-подростка в комнате. Сейчас может взять нож и вспороть ему горло. Разбить бутылку с принесенной им же текилой и воткнуть отломанное горлышко в кадык — после сна на несколько секунд все равно затормозит. Думает о возможностях убить его больше по привычке, чем из желания. То исчезает куда-то за те два месяца, пока готовилась к открытию нового борделя. Новое ощущение ей не нравится. Ло морщится и отходит от него; не на что тут смотреть.
В саду — весьма громкое название для заднего двора, где обычно курит, — болтается Барри. Бросает взгляд на миску у порога — пустая: подкармливает местную бродячую кошку. Той сейчас нигде не видно, но потом все равно вернется. Голод заставит. Ло кажется, что они с этой кошкой чем-то схожи. Достает сигарету. Щелкает кремень зажигалки.
— Пора тебе домой, зайчик, — тихо говорит, показывая всем видом, что не намерена разговаривать. Или обсуждать произошедшее. Парень все равно напоминает про таблетки и необходимость полноценного питания. Ло слушает без интереса во взгляде, равнодушно затягиваясь. И не провожает: не заблудится.
В доме пусто и тихо. Она бездумно листает ленту инсты, пользуясь моментом затишья. Как перед бурей. И так же бездумно начинает готовить пасту. Бекон, обжаренный в сливках. Спагетти. Сливочный соус с сыром. Все смешать. Варит в турке кофе, хотя не любит его: у нее в доме кофе держится только для гостей, как и часть продуктов, например, бекон. Томас выглядит как человек, которому нужно поспать больше, чем пару часов. И обратиться к нормальному врачу, а не студенту медицинской школы. Сама съедает в процессе разве что несколько горстей тертого пармезана. А хочется пиццу "Маргариту": горячую, жирную, с тянущимися нитками расплавленного сыра. Или хотя бы ложку клубничного джема, который давала Барри к блинчикам. Вместо этого наливает себе мартини. Алкоголь притупляет чувство голода.
Выставляет на стол поднос с едой и кофе. Марго мирно спит у Томаса в ногах, внезапно осмелевшая. Предательница. Во сне Флетчер выглядит будто моложе, но все равно напряженным. Ло отрешенно ловит себя на мысли провести рукой по волосам, коснуться припухшей скулы, но по итогу лишь осторожно касается плеча, тихонько тряся: как бы спросонья не решил разбить ей нос. Отходит, когда видит, что он открывает глаза. Садится на дальний от его лица подлокотник дивана, перетаскивая болонку на колени, чтобы не мешала. Вопреки его мимолетным словам о том, что собака ей не принадлежит, привязывается к той с отчаянностью одинокой старушки, начинающей коллекционировать кошек. Однажды закончит так же, если доживет.
— Два часа прошло, — поясняет, наклоняясь к столу за своим бокалом, который стоит тут же на подносе. Делает глоток. Никакого опьянения или явного намерения того достичь — просто попытка не думать о том, как хочется жирного и сладкого. Не может позволить себе ничего лишнего в еде. — Если хочешь, поешь, — кивает в сторону пасты. Если не хочет, его дело. Марго широко и сонно зевает. Розовый бантик, купленный Винсом, на макушке съехал. — Что случилось? — спрашивает после небольшой паузы, будто сомневаясь стоит ли поднимать тему. Имеет ли право. — С лицом. Выглядит хреново. И больно, — едва заметно ухмыляется и снова пьет: о боли за жизнь успела кое-что узнать. Убирает за ухо прядь волос, собранных на затылке заколкой. Ее забота ненавязчива и ни к чему не обязывает — даже к ответам на вопросы. Просто у нее есть возможность; не так сложно, особенно когда знаешь, насколько таких мелких знаков внимания может не хватать. Поправляет кулон в виде ангела, привычно лежащего в яремной впадине. Ло, как и Марго, носит свой ошейник, не снимая. И смотрит с легкой улыбкой: он ведь предпочитает, когда она улыбается.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+3

4

Пропав на два месяца, Флетчер был готов найти кучу пепла вместо блядюшника и съебаться обратно, пока его не прижали следом. Обнаружить, что кто-то место отжал, но проблем особых не было. Пристроить замену Винсу, почистить доки, сунув под нужные подписи, и раздать взятки с процентом за крышу. Забрать себе бабки, самое приятное. Место стояло без него, там так же долбило техно, долбили шлюх и глотали колеса в том же четком порядке, как в каком-нибудь сраном макдональдсе. Кто бы знал, что два года назад благодаря глупому Джесси, он плотно вляпается в это дерьмо и в нем же найдет кусок золота. Адамс сидела рядом, перечисляя новости, с ее апатичного тона клонило в сон еще больше. Векслер таскается к ней, Барри сможет оперировать, но не может вылечить сраное ухо, кто-то кого-то порезал и получил за это, откинулась еще одна дрянь. Детали кажутся мелочью, раньше он с подобных новостей напрягался, а сейчас теряет нить рассуждений, решив, все итак нормально. Смотрит на Адамс, вытаскивая «нормально» из ее лица. Нормально? Два месяца думал все сбагрить, продать долю и отстраниться, этот пирог не сожрать. Но завтра они едут в Сан-Диего, и переписка с Ло превратилась в стратегию. Найдет, что ей надо. На границе с Мексикой пропадут все товары разом, наркотрафик не пропадет никогда.

- Придумаю что-нибудь, - отмахивается Флетчер, внутри предательски тянет довериться ей и свалить все, что морально сможет, оставив на себя часть про достать или организовать. Поводок из короткого становится длинным или его давно уже нет. Питбулю вон поводок не нужен, чтобы слушаться, контроль висит в воздухе невидимой леской и держится на удивительном обстоятельстве, что собака предана, ценит заботу и твердую руку. Тем более та ее кормит.

Он вырубается, проваливаясь в безвкусную темноту. Взгляд Ло висит где-то рядом, две ярко-зеленых звезды в темном небе, потом становится жарко, в нос лезет какой-то ворс, в ногах что-то теплое, а пустая темнота наполняется запахом чужого дома и ужина. Флетчер открывает глаза раньше, чуя движение рядом. Ло стоит за спиной, он не оборачивается. Она держит нож? В полудреме его глючит, тасуя реальность с мутным сном. Ло заносит лезвие, но мягко касается плеча рукой, он оборачивается на нее уже бодрым. Два часа всегда проходят так быстро. На полу валяется дурацкий плед, скинул, пока спал. Флетчер швыряет его в другую сторону.

- А, вот как ты их всех прикормила. Теперь не выгнать, - отмечает он, стирает сон с лица и тащит из кармана сигареты. - Куришь тут? - раньше он не спрашивал, теперь спросил. Все же здесь ее дом. Она набила его ненужной херней, он осуждал это вслух, но, пожалуй, эта херня и причина уюта. Пацаны отирались здесь, докупая еще ненужной херни и работая выездной ремонтной бригадой.

- Чушка, хватит спать весь день, - окликнул он болонку. Спала, пока они говорили, спала в его ногах, теперь дрыхнет на руках Ло. - Она всегда такая? - с налетом экперта спросил у Ло, зацепив кофе. - Привыкла ты к ней уже, но завтра взять не получится. Рокки других не любит, - питбуль левых собак терпел ограниченно, в тесном пространстве тем более, и ревновал свое место. Напрягать пса семь часов пути Флетчер не будет. - Подкинь ее пока Джесси, я тебе потом привезу. Сейчас своего охламона заберу, будем команды повторять, потом драться. Он это любит, носится, как бешенный, - ласково делился он планами, рисуя в воздухе круги свободной рукой. Флетчер с питом возился с щенячьего возраста, вбухивая прорву времени. Собаку любил за ум, оценил сразу. Бесявый немного, но это хорошо, так лидерство из него прет. Как пит подрос чутка, пошли занятия, где кого-то погрызть можно. Псу нравилось будь здоров, летел в павильон пулей. Джесси горел завести питбулю инсту и срубить на статной твари бабла, Флетчер на него разорался. Нахуй надо, итак порой на улице лезут, не хватало сраного тик-тока собаке, отъебись. Любопытно, предложил ли пацан похожую затею Ло. Не спросил, вышли два часа. Стоило разбудить его раньше, в кофеине и сахаре растворена ее ласка и, кажется, она слегка исцеляла изнутри. Поставил кружку обратно на стол, скалясь в усмешке. Ло иногда прям как мать, перепутала его с Джесси.

- А с тобой что случилось? - лукаво перекинул он вопрос, очертив взглядом ее бледное лицо. - Мне не хотели отдавать твою текилу, пришлось забрать с боем, - махнул он рукой на бутылку. - Не глупи, - добавил серьезнее.

Зачем задавать вопрос, на который не получишь ответа? Флетчер уставился в тарелку. Блять, нормальная еда, а жрать хотелось. Достал телефон и ткнулся в экран, вбивая сообщение одной рукой и наматывая макароны на вилку другой. Еда проваливалась внутрь безвкусно, но жить стало немного приятнее.

- Ты с этим, с доцентом спишь? Сделай ему скидку, он недодает что ли, - под лязг вилки развязался язык. Флетчер поднял взгляд на Адамс, скользнул по ее острым плечам и тонким рукам. - Или за тобой повторяет. Чего сама не ешь? - в ее полупустом бокале яд, текила или мартини. Может, все вместе, фирменный коктейль «жизнь шлюхи». Ей шла эта хрупкость, чем проще ее разломить, чем красивее казалась. Ло так просто хотеть спасти, Гибс из тех, кто купился на ее ломкий образ. Собирала вокруг себя простофиль кучами: Дилан, Джесси, Винсент, ее же девки, которых она же и била, а теперь и этот малый. Все до одного мечтали если не вытащить ее из дерьма, то хотя бы облегчить мучения, не понимая, как дорога ей жертвенная башня падшей королевы шлюх. В имитации любви Адамс дошла до высшей формы и создала себе странную семьи из разношерстных отбросов. Опять пытает себя какой-нибудь хренью и оттого выглядит почти прозрачной. Или он ее так подгрузил, что ей и пожрать некогда. Тем не менее, на Роя она время нашла, как нашла на всю остальную ватагу, которая шаталась в ее дом, будто тут круглосуточный день благодарения. Джесси присылал ему фотки ебаных блинов, пока он прел в затрапезной гостинице.

- Запрещу тебе трахаться, что делать будешь? Тебе теперь не подобает. На такой должности и шлюха, - благодушно комментировал он, хотя давно пора валить. Сожрал все одним махом, залил кофе и сидел довольный. Внутри теплело, оседая жженым осадком. Ревность что ли? Да нет, сам цену нарисовал. Сдвинув пустую тарелку, понял, что ревновал бы лишь в одном случае: если ее распахнутый, преданный, подернутый нетипичным ей страхом взгляд адресован кому-то другому. Потрепанный ангел столько уже пережил, надо бы это дерьмо заменить. Безвкусная хрень.

Флетчер поднялся с дивана, коснулся ее волос и довел рукой до подборока, нежно вздернув на себя. Странно, блять, она выглядит. Ее точно выморозило изнутри, не подсела сама на что-нибудь раньше новых девок? Он нахмурился. - На чем сидишь? Этот пидорас тебе таскает? -  колеса с аптеки развозят не хуже, а может у нее что веселей. Большой палец махнул по кончику носа, отогнул ее нижнюю губу в поисках выжженой слизистой. Ее глаза чистые, в ее квартире не пахнет травой. Так откуда чувство, точно его Ло шарахнули транквилизатором? Взгляд шарил по венам рук, ничего не нашел, кроме часов. Время безжалостно. - Не притворяйся передо мной. Передо мной не надо.

Он выпустил ее лицо, задержав в пальцах, и куда бодрее, чем пришел, направился к выходу.
- Шесть утра, Ло, - дверь хлопнула, бледный образ растворился.

Подъехал он в семь. Пустил Рокки потоптать газон на тихой утренней улице, а сам курил возле тачки. Не звонил, не стучал, итак услышит. У него громкая машина.

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:20:05)

+3

5

В том, чтобы сидеть с ним вот так есть какое-то неправильное ощущение уюта. Ло глушит его очередным глотком мартини, и браслеты звенят тоже как-то особенно тихо. Марго сонно раскрывает пасть, но даже не открывает глаз. Привыкает к постоянному шуму вокруг, а потому не обращает внимание на все, что ее окружает, — только бы лежать на коленях хозяйки. Или кого-то, кто остается вместо нее. Шерсть за ушами у болонки особенно мягкая, и Ло ловко поправляет бантик, а после продолжает гладить, утопая пальцами в белоснежной шерсти. Томас спрашивает, можно ли курить, и она усмехается, но утвердительно кивает. Усмешка похожа на одну из тех жутких улыбок, которые режет с легкостью: рука набита давно. Никогда не интересовался, а теперь спрашивает. Будто она может ему отказать [ хоть в чем-то ]. Или все дело в том, что что-то неуловимо меняется за то время, пока не виделись. Только непонятно что именно. Ло и не собирается выяснять.
Мы с ней бегаем по утрам, ей хватает активности, — мягко защищает Марго, и та все-таки открывает один глаз, словно чувствуя, что речь идет о ней. Смотрит на Ло, на Томаса, медленно моргает и обратно опускает голову на лапы. Как подтверждает, что да, она бегает. И даже пытается поймать птичек. Но сейчас птичек нет: есть только хозяйка и хозяин хозяйки, который больше нравился, когда неподвижно лежал. Собаки часто похожи на своих хозяев. Рокки готов вцепиться кому угодно в глотку, а внешне выглядит пиздец как стильно и серьезно. Марго воспринимает окружающий мир пассивно, предпочитая не замечать большинство раздражающих факторов. Ло наклоняется и целует любимицу в ухо. Сейчас на губах нет помады, и ухо остается чистым; только немного дергается. — Если Джесси будет ее кормить котлетами из бургеров, то больше не получит блинчиков, да, мой зайчик? — нежно обращается к собаке, откровенно воркуя и снова целуя — в этот раз в другое ухо. Они все знают, что блинчиков тот не лишится, даже если без спроса заведет Марго отдельную страницу в инсте, как когда-то хотел. Это часть ритуала: Ло, которая продолжает делать вид, что общество парней ее тяготит, но по сути не делает ничего, чтобы действительно от него избавиться. Ритуалов же у нее хватит на все случаи жизни.
Думаю, Рокки больше нравится носиться, когда ты рядом, — замечает будто мимолетом. Томас своего питбуля любит, а ей привычно хвататься за проскальзывающую в нем человечность. Словно если его образ станет более приземленным, то можно будет меньше бояться. Фатальная тактика. Ло сползает с подлокотника на диван, усаживаясь ближе. Снова забирается на сиденье с ногами, садясь на стопы: правую укладывает на левую, прикрывая шрам. Он более интимен, чем кольца или татуировка на пальце. Руку вытягивает по спинке, на нее упирается виском, наблюдая за тем, как Томас пьет кофе. В уголках улыбки прячется мимолетное удовлетворение, хотя он не хвалит ее кулинарные навыки. Этого и не нужно.
Тогда выпьем эту бутылку в честь открытия новой дыры. Раз у нее такая богатая история, — тихо смеется. Марго сползает с коленей и ложится рядом, зажатая между их телами. Томас привычно игнорирует некоторые вопросы. Ло игнорирует его игнорирование, а заодно и ответный вопрос. Это какой-то патологический клубок, на который наслаивается слой за слоем. Наплевать. Клонит в сон, но в последние недели с ней это происходит постоянно.
Скажи, разве я похожа на педофила? — выглядит почти оскорбленной, когда смотрит ему в глаза, поднимая голову. Комментарий неприятно оседает внутри, ощущается голодной тошнотой. Она знает: стоит поманить пальцем, и Барри расстелется перед ней [ при желании сможет заполучить и Джесси: Мари едва ли может рассматривать в качестве своей полноценной конкурентки ]. Он будет патологически нежен и учтив, пылок, подпитываемый юношеским максимализмом, и, быть может, воспылает совершенно глупой, бесплодной надеждой, из-за которой натворит множество глупостей. Или наоборот — получит желаемое и потеряет любой интерес. В любом случае из этого не выйдет ничего хорошего. Ей льстит их внимание — было бы глупо отрицать, но знает: они перерастут свою увлеченность, и после блинчики и ужины больше не будут иметь никакого значения. — Он же ребенок. По сути. Какой интерес в том, чтобы трахать ребенка? — пожимает плечами, принимая еще одну истину: ей куда больше нравятся драконы, чем рыцари.
Если я буду есть макароны, мне придется менять гардероб, — объясняет с ласковостью матери, чей ребенок несет полную чушь. Паста пахнет вкусно, но ей достаточно чужой сытости. И мартини. Цифры на весах не внушают доверия, но в ней нет жалости к себе, чтобы разрешить сорваться хотя бы раз. Снова укладывает голову на руку, проглатывая ощущение того, что комната будто начинает кружиться. Прикрывает глаза. От Флетчера пахнет знакомо: одеколон, кофе и сигареты. Ло медленно облизывает губы. И все-таки смотрит, словно он опять несет какую-то очередную глупость. Невидимый ошейник натягивается на глотке. Сглатывает медленно. Растягивается по спинке разомлевшей кошкой, но взгляд остается пустым. И усмехается ломко, с откровенным привкусом горечи в глотке.
— А ты как думаешь? — или это очередной риторический вопрос? Идиотская проверка? Выпрямляется резко, отчего кружится голова сильнее. Заливает в себя остатки мартини. Ее могло бы ломать отчетливее, с большей отчаянностью. Но он был прав. Ей не перепадет, как ни подстелится. Рой четко дал это понять. Ставит пустой бокал на стол. — Подчинюсь, — касается пальцами кулона на шее: отлично знает, кому принадлежит. От легкого щелчка тот качается, щекоча кожу. Взгляд на мгновение становится острым в своей откровенности. Прикрывает его ресницами и смотрит вниз, на колени. После того, как без сомнений чуть не прыгнула в мясорубку по одному приказу, внутри поселяется пассивный страх показать ему больше, чем осознает сама. Пропускает момент, когда Томас встает с дивана, и чуть вздрагивает, ощущая прикосновение к волосам. Виску. Скуле. Покорно поднимает голову. Губы мягко размыкаются в тихом выдохе. Ресницы обманчиво трепещут: плакать не собирается.
Когда-то они втроем с Лизой обсуждали породистых лошадей. Теперь он рассматривает ее так, словно выбирает покупать ли новую кобылу. Взгляд у Флетчера изучающий: таким бы вместо скальпеля проводить вскрытия. Ло прячет саму себя во внутренней пустоте и смотрит в ответ спокойно, терпеливо ожидающая, когда решит закончить. Чем решит закончить. Его палец оттягивают нижнюю губу, воздух сушит слизистую. Она вытаскивает язык и касается кончиком подушечки. Горько. Усмехается. Этот осмотр — ревизия. Так оставляешь машину на стоянку на два месяца, а потом проверяешь, не поцарапал ли кто. Он думает, что она на чем-то сидит, и Ло хочется рассмеяться. Истерично и некрасиво. По-человечески.  Но только мягко фыркает.
Просто немного устала. Насыщенный график, — если бы хотела сесть, сидела на кокаине и уже давно. Круг должен замкнуться. Ребра ноют фантомно, воспоминаниями пятнадцатилетней давности: тогда стоило умереть. Ло скользит кончиками пальцев по его кисти, прежде чем он отпускает лицо. Хочет то ли уйти от прикосновения, то ли продлить. На мгновение становится холодно на контрасте. Если бы она сама знала, когда притворяется или нет. Если бы она сама знала, кем является по-настоящему. Иногда кажется, что настоящая Ло погибла в двадцать. Только кому какое дело?.. 
Дверь за ним закрывается неслышно: замок автоматическй и запирается сам. Ло ничего не говорит на прощание — только двигает Марго, укладываясь на диван. От подушек пахнет его одеколоном. Подтягивает собаку ближе к груди, обнимая. Та теплая и дышит размеренно. Сонно лижет пальцы, узнавая. Ло спит, поддаваясь моменту: лопатки сзади подпирает спинка дивана, создавая иллюзию защищенности. Она не слышит оповещений на телефоне и просыпается от громко стука в дверь. Марго пугается, но от нее не отходит, когда идет открывать.
Ты чего не отвечаешь? Я думал случилось чо. Скорость превысил, — Джесси тараторит привычно громко и, не дожидаясь приглашения, заходит внутрь, пока Ло поправляет примятые волосы и зевает в ладонь. — Том сказал забрать Марго. Где ты, моя девочка? Поедешь с мной? Поможешь мне склеить телочек? — хватает с пола собаку и чешет той пузо, держа на руках. Болонка довольно тявкает: с Джесси можно себе позволить. Ло трет плечи, возвращаясь в реальность. — А ты спала? Выглядишь хреново, — добавляет уже с заботой. Смотрит сосредоточенно. Ло уже тошнит от этих внимательных взглядов: насмотрелась на них за сегодня, и она отвешивает ему легкий подзатыльник — самыми кончиками пальцев. Это не больно, но Джесси ойкает из принципа.
Пасту будешь? — спрашивает, когда идет на кухню, не дожидаясь ответа. Он конечно же согласится. Скармливает то, что осталось, под какую-то историю про то, как порамсил на дороге с ниггером. Из уст Джесси это звучит, как пересказ последней части "Форсажа", хотя его всего лишь подрезали на повороте. Ло слушает пассивно, снова цедя зеленый чай. Наступает та блаженная часть голода, когда больше не хочется есть.
Джесси сваливает через полчаса с собакой, ее одеждой, кормом, игрушками и перспективой лишиться мочки уха, если вдруг что-то случится с Марго. Он высокопарно обещает следить за болонкой, как за родной дочерью. Ло улыбается мягко, но когда знает, что этого никто не видит.
По утру готова к обозначенным шести утра, но Флетчера все нет, а поторапливать его кажется странным. Съедает на завтрак омлет с авокадо. Заливает в термос кофе: ехать им долго. И все время чужого опоздания продолжает разгребать клубную бухгалтерию из ее легальной части: счета забирает домой, потому что времени не хватает катастрофически. К семи слышит звук подъезжающей машины — нет необходимости смотреть в окно, чтобы понять, кто. Выходит почти сразу, но замирает на несколько мгновений в коридоре, пережидая головокружение. Поела ведь, так что опять не нравится?
На улице встречает радостный Рокки: слюнявая пасть широко раззявлена, и Ло осторожно гладит пса по макушке. Если Томас захочет, тот сожрет ее в один миг; челюсти такие, словно с легкостью могут перекусить кость. Утренний воздух прохладой гладил оголенные лопатки: у нее платье с молнией сзади. Темно-зеленое, с закрытой грудью и рукавами в три четвери. Все цепочки перекинуты на спину, кроме ангела, болтающегося спереди. Волосы забраны наверх. Деловой стиль спереди — пошлость сзади. Если дернуть молнию ниже, та может спуститься до самого конца, оголяя задницу в стрингах.
Это тебе, — протягивает ему термос. Взамен забирает сигарету. — Надо менять поставщика алкоголя. Этот начал борзеть, — отстраненно произносит, рассматривая пустынную улицу. Докуривает, что осталось, и скидывает бычок в пепельницу в салоне, чтобы не мусолить у своего же дома, когда садится на переднее сиденье. Привычно скидывает с ног туфли. На щиколотке тускло блестит тонкий золотой браслет. Им стоит поторапливаться: открывать новый бордель через месяц.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-07-26 17:33:09)

+3

6

- Хороший настрой, - отметил он прикрытые сиськи и дохуя деловой вид, открывая багажник под ее вещи. Много ей не надо, главное забрать бритву и пистолет. Флетчер опять влез в мятую футболку, только свежую, он смахивал на ее водителя. У нее молния от голой спины до задницы. Платье шлюшье все же, не изменила себе. - Оставь, - помахал он рукой на термос, Ло порой и правда то ли мать, то ли бабка. Чего она туда налила? Лучше бы вискарь. У него железная традиция: брать дерьмовый кофе на заправках и жаловаться, что он дерьмовый. Отказываться не собирался. Рокки, поластившись в ее руки, догуливал возле машины. Флетчер было цепанул обратно у нее сигарету, но она ее докурила. Он не накурился, и по дороге за руль достал вторую. Пса звать не приходится, он видит открытую дверь, прыгает внутрь и тычет нос в стекло, требуя опустить.

- Надо чтобы не борзели. Второй будет борзеть, на кого поменяешь? Скажи им прямо, что вариант получше есть. А еще соври, что скоро закупать будем больше, - бодро втягивая дым, Флетчер вырулил с утренней улицы, спеша выехать до пробок. - Или просто позовите их бухать их же говно, девок суньте, они этого и ждут. Сама знаешь, как все любят, когда их облизывают, - чертил он в воздухе сигаретой, набирая скорость. Рокки залаял, вывалив морду. - Верно я говорю, чепушила? - Флетчер хрипло рассмеялся над своим вечно лояльным экспертом, если надо, пес ему подтвердит, что земля нахуй плоская и стоит на льве, кенгуру и мокрице.

- Включи что-нибудь, только давай без твоего страдальца, -  он гудел встрявшему посреди дороги широкожопому форду, и, плюнув, объехал того по обочине, специально обдав пылью из-под колес. Борзый джип срывался с места стремительно, чутко реагируя на педаль. Сид говорил, их машина для тех, у кого детство еще в жопе играет и вечно восемнадцать. То есть для него, для Сида. Хорошо устроился, сволота. Но и Флетчеру аттракцион нравился, до пробок они успели. Он перехватил еды в цивильном кафе у заправки, там же перехватил кофе, назвал его дерьмовым, и джип покатил дальше. Через треть пути свернул с хайвея и прибился к обочине в поле. Флетчер вышел из машины, выпустил собаку, достал и бросил здоровый резиновый калач, подкинув вверх. Питбуль прыгнул, тут же его поймал и припер обратно.

- Еб твою мать, - проворчал Флетчер и замахнулся другой рукой, зашвырнув калач дальше в сухое медное поле. Винс шутил, мол, бросай разными руками, а то будет только одна здоровая, будто ночью вместо сна дрочишь, и он блять задумался. Собака бежала обратно с грязной покрышкой, резина скребла по земле. Где нашел, хуй знает. - И куда я на этом поеду? Иди, ищи свое барахло, - шутливо отчитал его и махнул в горизонт. Пес бросил ношу и побежал, прижимая нос к низкой траве.

Флетчер закурил, вдыхая выхлоп с табаком, и монотонно швырял калач собаке. То заставлял пса ходить рядом, то сидеть, то лежать, заодно накормил. Поймал взгляд Ло, она все таки выбралась в грязь.

- Ты бы смогла зарезать ребенка? Просто так, пацана или девчонку лет семи, - это он так непринужденно разговор начал. В январе не успел, а обсудить было что. Питбуль принес уже мяч, швырять без устали здоровый калач оказалось больно. Флетчер швырнул игрушку хуй знает в какой раз.

- Зимой с неграми воевали, помнишь? Человек Векслера застрелил просто так двух детей, они ему не угрожали. Рой это одобрил, - пес побежал за мячом: вон как далеко полетело. Тогда они прилично хлебнули, и за пожар, и за детские трупы. - Еще месил одного там, хотя у парня давно глаз вытек на стол, - Флетчер говорил буднично, катая во рту сигарету, но к лицу подступила брезгливость до психопатов. Запрещать ее свиданки не будет, никто из них хорошим человеком не был, он сам с Роем работал, теперь Ло работает с ним. В Сан-Диего ей с похуже придется работать. Но в Сан-Диего она не успела никого пустить близко, а найти ее с пулей во лбу или с глазом на столешнице он не хотел. - Так что ты думай, ты больше не шлюха. С вот примерно… - он посмотрел на часы. Пора им двигать. - С прямо сейчас.

Хорошенько смерил взглядом ее взгляд, пес бесполезно тыкался ношей в руку. Она осознала, что он сказал? Нарисуй сама себе ценник, старая этикетка давно отвалилась, а он больше не клеит новые. Не ее сутенер и не ее папаша, он теперь инвестор. Название ему нравится. Держит расстояние с грязной внутрянкой клубного говна - да и некогда - и работает сам себе кредитором. А она его глаза, его руки, а подчас и голова в дерьмоавантюре, которая, как оказалось, приносит стабильно неплохой доход. И головой Ло должен рулить мозг, а не ее пизда с привычкой найти себе покупателя и удачно подложиться. Этот талант в Сан-Диего ей пригодится тоже.

Город встретил потерянным в первом зное бризом и белой улыбкой Джермана Алонсо. Ло его видела, он с ней рулить будет. Он раскрыл руки, звал ее белла, то и дело сыпал испанским.

- Устали? Тут рядом место есть тихое, там и посидим, - звал он за собой. Флетчер окинул взглядом район и оставил собаку без намордника. Убого, жилой застройки нет, хуй тут кто доебется.

- Все нормально, все готово. Пара ребят заходили, спрашивают, что тут будет. Я сказал, приходите-потанцуйте, сами посмотрите, - вполголоса говорил Алонсо, поправив золотой крест в вороте яркой рубахи. - Запустимся пока для своих.
- Нахер они тут нужны? - Флетчер дождался, пока официант поставит бокалы и уйдет. - Я собираюсь раздать их забитые рожи и не один из них сюда не зайдет, - тыкал он пальцем в стол, оставив круглый отпечаток. в Сакраменто так и сделал: всех подозрительных негров не пускать. И все.
- Мы у границы их территории, они все равно придут. Надо общаться, понимаешь? - спорил Алонсо, он собрался мексов с банды то ли выпивкой, то ли девками угощать.
- Сегодня ты с ними общаешься, завтра они твою территорию своей сделают. Ты их будешь отсюда выкидывать? - хрипел ему Флетчер, виски остался нетронутым. Про то, что мексы у них барыжить начнут, он пока молчал, но это и Алонсо понимал. Это барыги им не нужны. - Я сказал нет. Ставь больше охраны сразу, у тебя и люди тут нормальные будут, кто захочет с ними стол делить? И камеры сразу ставь, - у него ебнуло, что заново ту же хуйню начинать, какую прошли в Сакраменто. - Своих я тебе приведу, - по первости они быстро решили кого приглашать: да всех, кому взяток раздали, тех и собрать. И сватьев-братьев их. Алонсо по своим каналам кого подтянет, у него в Сан-Диего богатая история. Он здесь женился, наебывал и сидел.
- Давай деньги, - развел руками Алонсо, поднимая коктейль и приглашая на тост.
- Сэкономите где-нибудь. Или цены поднимите, - ухмыльнулся Ло Флетчер, стукая стеклом в стекло. Денег он даст.
- У меня племянник хочет музыку ставить. Он сам там чего-то научился, зато денег почти не просит, - улыбнулся Алонсо Ло. Он хотел говорить о чем-то более веселом и приятном.

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:19:55)

+4

7

Закидывает термос в бардачок. В салоне пахнет сигаретами еще до того, как Томас снова закуривает. На заднем сиденье Рокки радостно выставляет морду в окно, глухо облаивая какую-то праздно шатающуюся собаку. Ло выравнивает кольца на пальцах: центр по линии симметрии пальца. Дурная привычка. Ей нравится чем-то занимать руки, как нравится сидеть, подсовывая стопы себе под задницу. Так и сядет, когда выедут из городской черты. Плевать, что платье совершенно не подходит по стилю к такой позе. После той позорной истерики на скотобойне перед Томасом можно. Не знает, почему можно, но отчего-то уверена.
— Специально налить им ту паленую хуйню, которую они гонят, чтобы ослепли от нее. Карма бывает такой сукой, — хрипло смеется, но глаза остаются серьезными. Слушает, но важнее — прислушивается. Это его бизнес. А еще у него больше опыта. Ло знает: отлично умеет управляться со шлюхами, но в более широких областях ей стоит набраться опыта. Смелости. Самостоятельности. Стоять за спиной Винса было комфортнее, как комфортно было выполнять даже самые жестокие Мейса. Теперь приказов меньше, и, казалось бы, свобода должна пьянить, но она пугает. Перехватывает пальцами ангела на груди. Перекатывает между фалангами. — Наш поставщик любит нимфеток, насколько я знаю. Ему нравится Китти, — говорит больше сама для себя, не требуя ответа. Но дает понять: совет принят. Ло так или иначе по своей сути послушная девочка.
Включает радио, как он просит, останавливаясь на чем-то нейтральном, вроде какой-то попсы. Понимает, что не знает, какие у него музыкальные вкусы. Джесси о своих оповещает регулярно, присылая бесконечные клипы и треки в чат. В конце концов сдается и даже слушает некоторые: не в ее стиле в основном, о чем без стеснения и оповещает, но Джесси не перестает присылать. Или это тоже становится их традицией. Ло не особенно задумывается. Как и не говорит о том, что иногда, если не может заснуть, бездумно тычет по бесконечным превью, лежа в кровати. Говорит себе не привязываться, но привязывается. Неразумно. Ведь понимает, чем все закончится.
У заправки тоже выходит из машины вслед за ним, но себе берет только воду. Без газа. Пьет медленно и маленькими глотками. Хочется ухватить кусок сэндвича прямо из рук Томаса, но одергивает себя. Он бы, наверное, позволил. Или нет. Это неважно. Не может позволить себе сама. Самоограничение давно пришло в привычку. Компенсация того, что не может взять бритву и полоснуть по собственной коже. У нее неплохо получается вырезать по дереву и по людским телам, но свое трогать не может. Психологический барьер. У Мейса был такой же, когда вместо ножа рисовал алой помады? Сублимация крови. Вода — сублимация ее второго завтрака.
Полноценно кайфует от поездки разве что Рокки. Он в принципе будто кайфует от всего на свете, потому что хозяин рядом, и Ло ему даже завидует. Флетчер тоже ее хозяин, но она знает, как бывает, когда растворяешься в ком-то. Как знает: ему это не нужно. Но рядом с ним, тем не менее, комфортно спать, откинувшись на сидении. Оно большое и удобно, а он ведет плавно и уверенно. Ей снится что-то мутное и вязкое, там много алого. Там ее умоляют прекратить, но она не видит лица. Просыпается, когда машина останавливается. Моргает, но глаза не трет, чтобы не повредить макияж. Солнце ярче. Они стоят рядом с полем, по которому уже радостный носится Рокки. Ло достает ярко-желтые солнцезащитные очки и, выпив воды, выбирается из машины, чтобы размяться и смахнуть остатки сна. Очки не подходят по стилю, но яркие стекла любил Мейс. Она любила Мейса. Простая математика. Забирает с собой сигареты. Прикуривает. Когда часто носишь платья, непонятно, где держать пачку и зажигалку. Когда-то с этим не было проблем. Томас спрашивает про убийство детей. Ло смотрит на него поверх стекл. Пристально, точно получится по обычно стылому взгляду понять, что именно его волнует.
— Какой смысл убивать кого-то просто так? Ребенок, взрослый... Им нужно сначала провиниться, — пожимает плечами. — Но если тебе будет нужно, я убью. Кого скажешь, — говорит абсолютно равнодушно, но так же гиперболизированно уверенно. Ей не жалко абстрактных детей, о которых он зачем-то говорит. Возможно, было бы жалко тех, кого знает, но это бы вряд ли помешало. Ло в отношении убийств больше похожа на Рокки: тот тоже вцепится в глотку того, на кого укажет хозяин, не задаваясь философскими вопросами. Затягивается глубоко и не сразу выпускает дым. Ей бы еще уметь так же беззаботно носиться, радуясь любой хуете, и жить стало бы существенно проще.
Но Томаса на какую-то недофилософию явно тянет. Ло прислоняется задницей к двери машины: слишком глубоко в грязь не заходит — у нее туфли, в которых еще присутствовать на деловой встрече. Если так можно назвать разговор с Алонсо. Он рассказывает о Рое. О его людях. О его ярости. Ей интересно: у кого из них неправильное восприятие? Ло вздергивает очки на макушку, хотя упоры для носа явно запутаются потом в волосах, и подходит ближе. Теперь грязь не так важна: в сумочке есть влажные салфетки.
— Мне было восемнадцать, когда меня учили вырезать на живых дергающихся шлюхах рисунок в виде паутинки. Знала психов похуже, — не знает, защищает ли Роя? Свое право с ним спать? Возможность считаться большим психом? Поддается странному случайному желанию поделиться личным, хотя он не просит. Как бывает после откровений, чувствует себя неловкой дурой. И не совсем понимает, причем здесь Векслер, выбитый глаз, мертвые дети. Это намек на то, что ей не стоит с ним водиться? Что Томас думает, что Рой может убить и ее? Вопросы тонут в том, насколько небрежно он говорит о том, что смывает с нее ебучее клеймо шлюхи. Часть про какие-то выводы, признаться, не особенно понимает. Ей важнее другое: то, насколько отчаянно неправильно себя ощущает, лишаясь привычного звания. Кивает, как принимает информацию. Отворачивается от него, чтобы не смотреть в глаза. Там снова что-то лишнее и личное. — Но я ценю твое решение. Спасибо, — тихо произносит, возвращаясь в машину. В голове непривычная пустота, и ей кажется, что теперь совершенно не знает, что с собой делать.
Молчит всю оставшуюся дорогу. Возвращает очки на нос, все-таки вынужденная выпутывать их из волос. В основном смотрит в окно. Чешет за ухом Рокки, если тот вдруг думает просунуть голову между сидений и осмотреть обоих внимательным взглядом, будто у них тут происходит что-то интересное и без его непосредственного участия. Цепляться за собственную неодушевленность было привычно и правильно. Могла бы перестать продаваться, едва стала продавать других девочек, но даже тогда рисовала ценник. Это был уже ее выбор. Ее зона комфорта. Флетчер из нее выводит, и ей бы радоваться, потому что, казалось, всегда об этом мечтала, но радоваться трудно. Кажется, будто теперь на плечах больше ответственности. Кажется, будто от этого страшно. Когда повышаются ставки, проигрыш тоже стоит дороже. Ло бросает периодически задумчивые взгляды на его острый профиль, словно на скуле магическим образом вспыхнут словами ответы на все вопросы ее личного мироздания, а после думает, что подумает обо всем позже. Это значит, что она подумает об этом когда-нибудь никогда. В принципе старается собственные эмоции не анализировать — очередная дурная привычка из детства.
В Сан-Диего так же солнечно, как во всей остальной Калифорнии. Ло привычнее ночная жизнь, и она щурится даже за стеклами очков. С куда большим наслаждением бы моталась в Сан-Франциско. Мост Золотые ворота прекрасен в закат. А еще когда-то была там счастлива. У нее все счастье застряло в этом затерявшемся во времени "когда-то". Алонсо болтлив и эмоционален, и на его фоне Ло чувствует себя так, словно только что вылезла из морозилки. Но у Томаса всегда такие глаза. Томас чувствует себя также? Не спрашивает. Благодушно позволяет делать себе комплименты и принимает поданную руку. Видит в этом исключительно модель поведения: есть люди, любящие показушные широкие жесты. Но все-таки больше молчит. Алонсо ее настораживает, как настораживает любой незнакомый человек. Нет лишний сомнений в том, что при определенных условий радушие улыбок превратится в нож между лопаток. Она для него дамочка, которая должна навести тут новые порядки. Он толком не знает, почему именно она. Ло планирует небольшой сюрприз.
Они спорят о мексах, о разборках, об очередной дележке территории. Ло выглядит больше заинтересованной в рассматривании листков мяты в мохито, но на самом-то деле слушает чутко. Ей не хочется вылезать так сразу. Ей нравится присматриваться. Наблюдать. Делать выводы. После пускать все козыри в ход постепенно. Может показаться, что сидит на антидепрессантах, и видит вокруг себя какой-то другой дивный мир. По сути оглядывается безразлично, срисовывая взглядом потрепанные настенные панели. Впрочем, добротную мебель, у которой достаточно обновить обивку, тоже замечает. Стены можно оставить и так. У них тут планируется немного гранжа.
— А племянника-бармена у тебя не найдется? — замечает после того, как делает глоток. Отвратная херота. Вытаскивает из клатча, который таскает с собой, сигареты. Алонсо суетится и галантно достает свою зажигалку. Благодарность Ло — взмах ресниц. Она садится чуть боком, вытаскивая длинные ноги из-под стола. Закидывает одну на другую, перегораживая проход. Еще хочет спросить, а нет ли у него кузины, готовой сосать грязные члены в дерьмовом туалете, но молчит. Латиносы щепетильны в семейных вопросах. — Что насчет девок на первое время? Я просила начать подыскивать. Ты нашел кого? Я буду говорить с каждой лично, — затягивается, пока взгляд блуждает по помещению. — И племянника приводи. Я послушаю. Потом решим, — по сути больше набивает цену: ей любое техно — одинаковое возюканье пенопластом по стеклу, но не стоит так просто брать всех родственников их предприимчивого нового друга. Как там говорится? Создай иллюзию того, что ты делаешь одолжение, чтобы закрепить за оппонентом веру в то, что он тебе должен. Стряхивает пепел прямо в бокал с коктейлем.
— Граффити снаружи смотрятся колоритно. Я бы еще добавила. Под рейвы самое то. Только пожарных лестниц дохера. Если не хотим, чтобы по ним залазили незваные гости, надо бы хоть двери нормальные поставить, — или если не хотят, чтобы обдолбанные клиенты и шлюхи не наебывались оттуда, выходя покурить. На пожарную безопасность, естественно, Ло кристаллически поебать. Впрочем, по ее апатичному виду кажется, словно ей поебать на все. За все то время, что говорила, голос заинтересованным не кажется ни на йоту. Но смотрит на Флетчера остро и цепко, словно он решит ей что-то еще сказать. Подает руку Алонсо, давая понять, что хочет встать. Браслеты-кольца привычно катаются по запястью. — Что наверху? Хочу посмотреть. Насколько все нужно менять для приватов, — и следует в сторону неприметной лестницы в другой стороне зала, которую обнаружила, когда осматривалась. Кажется, Алонсо смотрит на ее зад. Это Ло ему тоже благодушно позволяет.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+4

8

- Она настроена командовать, - заметил Флетчер и откинулся на стуле, позволив себе замолчать.
- Если ты хочешь бармена, он завтра станет барменом, - расслабленно улыбнулся Алонсо Ло, его племянник такой же плут как и он. - Найдется сестра тебе в помощницы, у меня много родственников. Я не собираюсь пристраивать всех здесь, - поднял он увешанную кольцами руку. Отмахнулся ею и подобрал сигарету из пепельницы. - И не все они настолько талантливы.

Сестра Алонсо раскидала объявления легкого заработка и набила приличную базу, сама в прошлом стрипуха. Подходящих Ло пристроит в сеть и сделает вид, что спасла их жизни. Та же сестра прошарила за накрытый притон, девок подержали в участке и отпустили. Алонсо подтащил тех, кто симпатичней и меньше затасканы. Страшные бабы стоили дешево, их брали грязные гастеры. Алонсо решил на них не размениваться, замахнуться повыше. Глядя на облупленный фасад, Флетчер думал, что рановато решил.

- Похоже на заброшку, - влепил он свой комментарий, пока Ло восхищалась мазней на стенах.
- Главное, что внутри. Тебе не вывеску пялить, - рассуждал Алонсо, стоя посреди пустой площадки.
- Я выберу место приличнее, - Флетчер бросил на Ло короткий взгляд.


Он занял потертый стул у бара, пока Алонсо водил ее туда-сюда. Стены разносили эхо шагов и голоса.


- Белла, зачем двери, тут всего лишь второй этаж. Поднимем лестницу, никто не залезет, - он отсек воздух ребром ладони.  - Гляди! Вот роха, - на высокой бетонной стене красным неоном вспыхнул огромный квадрат. Бетон повсюду, под потолком строительные балки, на них намотан свет. - А вон кобра, - на баре скалилась змея с бутылки абсента.

Кобра Роха. Красная кобра.

- Не надо похожих названий, - Флетчер отвернул бутылку этикеткой в стену. Голос еще раз отбился от стен и рассеялся. Он смотрел в красный неон и думал про контакт Батисты. Он в Сан-Диего, слишком удобно. Думал, кто и как может привезти его груз, и, ныряя взглядом в красный квадрат, видел там бескрайнюю пустыню, залитую кровью, а дальше границу с выходом в пакистанскую деревню, где обмотанные в куфию арабы сидя в пыльных сараях собирали голыми почерневшими руками копии всего, от пистолетов до боеголовок. Ему нужны эти арабы.

- Вон там танцевать, - голос Алонсо выдрал его из мыслей, тот показывал Ло нависающий длинный балкон. Кинул взгляд на ее зад и пошел за ней к лестнице. - C этой проще свалиться, чем с пожарной. Очень крутая. Оборудование все рабочее, сегодня жду мебель. Посмотришь, чего не хватает, и скажешь мне.
- Так, я вам тут не нужен, - сделал вывод Флетчер и отлип от стойки. - Давайте тут ускоримся. Денег не проси больше, - он обвел пальцем зал.
- Конечно попрошу, - легко возмутился Алонсо. - Тут даже полок в толчках нет.

Это никому никогда не мешало.

- Найди мне подсобку под кабинет. И подвал мусором не закидывайте! - он жестом подозвал к себе Ло и наклонился к ней ближе, скинув тон голоса. -  Что ты просила, будет. Придумай нормальное название. И не цапайся с ним, у него много полезных знакомых. Вам вместе рулить, - кивнул он на Алонсо, тот снисходительно ждал в стороне. Пять минут назад хвалил ее платье, он точно решил ее выебать. - Заберу тебя вечером. Давай, - Флетчер отправил ее обратно шлепком по жопе и вернул Алонсо снисходительный взгляд. Пока все. Он свистнул пса и оставил их внутри. Скинул вещи на хате, влез в костюм и сгонял на пожрать с местным чиновником, вышел через Ливию. Встреча средняя, тип прилично заебан. Хватило на обсудить пару мыслей по порту и обещание поварить их. Флетчер позвал его бухать под предлогом, что градус хорошо снимает головную боль. А тот предложил пересечься у Ливии: она держала неплохое место.

Протухнув на еще паре встреч, Флетчер ждал Ло вечером под ярким фонарем и спадающим зноем. На выходе стоял грузовик, таскали барахло, внутри гремела инструментами бригада. Мимо пронесли красный диван. Какого еще цвета он мог быть? Алонсо ругался, чтобы тащили легче.

- Езжайте, тут я сам, - он закурил у входа. Флетчер вышел из тачки и перекинулся с ним парой слов. Алонсо хотел в ночь работу добить, сверху накопился список от Ло. Через два дня день рождения его матери, и он будет пить еще два дня вместе с родственниками и бывшими женами. Богатой историей он успел поделиться с Ло: как женился два раза, как сел, как наделал детей и как теперь дружен с родней со всех сторон с бабами вместе. Те даже не сильно тянут с него бабки. «Но бизнес я бы с ними не вел», - смеялся Алонсо, обещая Адамс позвать в гости и познакомить с выводком. Флетчер на его семейной обеде уже был, чуждая ему атмосфера. Пожал ему руку и сел в машину.

- Нормально все? - обернулся на Ло и выжал газ. Где-то ждет тишина отеля, бронил Джесси. Хуй знает, какой из пиздюка решала, но секретарь отличный. В номере Флетчер кинул ключ и хлопнул дверью душа. Сунул голову под воду, вода стекла по синякам, смывая дорогу, усталость и раздражение. Неделя будет ебаной, и лучше сразу напиться. Вывалился из душа, влез в штаны и, подцепив по дороге футболку, ушел на балкон курить и Винса набрать. Адамс не напрягала, казалось, она больше при нем нервничает. Ей непривычно. Питбуль потоптался возле нее, выпрашивая ласку, и впал в режим ожидания нового дня, развалившись пузом вверх у дивана. Джесси заспамил ей личку вариантами местных квартир. Он знал, что ей важно и какой ценник. Где-то Дилан собирал свои вещи.

- Здоровяка своего с собой поселишь? - Флетчер меланхолично перебирал содержимое бара. Есть не хотел, не хотел ничего, он заебался еще с Мексики, и мрачно шатался по номеру, ощущая как голову жрет бессонница. Снотворное он знал. - Ты глянь, а я такую вез.. - он вытащил склянку текилы и показал Адамс. - Блять, наебал, скотина, - процедил он и швырнул обратно. Мекс из клиники божился, что такую через границу не достать, супер-местная. Калифорнию считал своей меккой. Флетчер выбрал подходящий горький ликер и наполнил стакан, задержавшись на бликах в стекле. Здесь хорошее солнце, а бриз с океана лучше пыли с пустыни. - Хороший город, а? Приятней нашей деревни, -  подхватив стакан, он завалился на диван, на автомате потрепав пса.

- Я сегодня познакомился с важным человеком. Ты тоже познакомишься, он нам помогает, зайдет посмотреть. Любит шлюх, - Флетчер надменно хмыкнул, пусть и сам платил за еблю. Он это не смаковал. Залил внутрь полстакана, смаковать и здесь не пытался. - Но ему важен класс, особое отношение, понимаешь? - он поднял на Ло глаза. Сколько ей лет? Не помнил или не знал. Как она сохранилось, тоже. Пьет чужую кровь, вскрывая глотки. Мясо, а по-другому девок они не звали, в двадцать пять выглядело на сорок, дешевые потаскухи быстро наматывали пробег. Ло не выглядит дешевкой и потаскухой ее не назвать, пусть она точно знала, на что он только что намекнул. Она при мозгах, у нее поэтому рот дорогой. Этот чиновник, Чарли Сакс, платил за баб и грязь ему нравилась. Не из брезгливых и не из пугливых, с ним легко говорить. Постоянник отеля Ливии. К Ло шатался Векслер, почему бы к ней не шататься Саксу?

- Я помню свои слова, ты не шлюха, - она с ним в одном номере, но он ей не платил. Дым тает вокруг ее лица. - Но кто ты тогда?

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:19:43)

+3

9

Алонсо говорит много. Слова даются ему легко. Жонглирует ими ловко, смешивая личную информацию с деловой: у нее так никогда не получалось, даже если надо было забалтывать клиентов пустячными разговорами, пока в них не начнет бродить опьянение. Обманчиво расслабленный, но с цепким взглядом, и наверняка с реакцией мангуста, — этот харизматичный лис не настолько прост, каким старается казаться. В местах, подобных мексиканским гетто, выживают только самые сильные. Ло может это оценить, как другая живучая тварь, хотя от потока информации начинает болеть голова. Или от голода. Или от былого сотрясения. В ее нынешнем состоянии не способна ручаться за истинные причины разрастающегося давления в затылке. Место действительно дерьмовое, но, что бы Томас ни говорил, ничего больше искать они не будут. Придется работать с тем, что есть. С потрескавшейся штукатуркой на стенах, голым бетоном и бесчисленными родственниками нового не способного молчать друга. Наверное, как-то так действуют мошенники: забалтывают жертву до неспособности воспринимать чужую речь, а после пользуются моментом. Это исключительно ее карма: Флетчер благоразумно решает свалить. Ему слушать про перестановку мебели и цвет краски для стен в приватах не по статусу.
Перед отъездом Томас подзывает к себе, и Ло разворачивается прямо у самой лестницы, которая вблизи и правда выглядит так, словно свернуть шею, поднимаясь по ней, проще, чем назвать свое имя, будучи пьяным. Ее бы заменить в будущем. Сломанные шеи клиентов и шлюх им ни к чему. Подходит ближе послушной псиной — воплощение сосредоточенности: отданные команды отлично корректируют поведение. Чувствует теплоту дыхания на своей коже, подаваясь к нему ближе в ответ. Алонсо стоит в стороне, но наверняка напрягает слух: такие прожженные плуты знают толк в любой информации, даже если та кажется незначительной. Флетчер просит быть хорошей девочкой и придумать название без змеиных ноток. Ло улыбается отработано мягко и кивает: сама говорит не так много — благо ее новый коллега болтает за троих.
— Все будет сделано, — отвечает и кокетливо дергается, когда Флетчер отпускает от себя шлепком по заднице. Маска равнодушной куклы трескается на несколько мгновений, но возвращается на лицо быстро, точно была лишь игрой воображения внимательного наблюдателя. Ей не привыкать играть в театре одного актера. Молния на платье на мгновение плотнее вжимается в кожу. Ло легко поворачивает голову и бросает взгляд в спину уходящему боссу. Алонсо смотрит будто с каким-то недовольным подозрением, или ей только кажется. По крайней мере, когда они продолжают осмотр, он пиздит, как ни в чем не бывало. Томас просил не цапаться. Ло даже улыбается одной из дурацких шуток, толкая двери в комнаты, мимо которых проходит, чтобы для начала поверхностно оценить уровень пиздеца.
— Да, ремонт не ахти, но приглушенный свет и голые сиськи сгладят впечатление. Что думаешь, белла? — наклоняется к ней со спины и шепчет почти на ухо. Ло хмыкает. Привычно прикидывает, насколько может быть выгодным раздвинуть ноги в свете их дальнейшего сотрудничества — это даже не потребует каких-то серьезных эмоциональных и физических затрат, но все упирается в банальное нежелание. Кажется, может себе позволить. Выбирать все-таки приятно, и она игнорирует низкий тон и чужую близость.
— Можно просто задрапировать стены тканью. Чем-то дешевым. Это будет быстрее, — рассуждает вслух, тут же прикидывая, что тогда придется обойтись без свечей: бесконечность пожарных лестниц не повод устраивать пожар. Мягко кладет пальцы на руку Алонсо, которую тот устраивает на плече, но убирает бескомпромиссно. Сейчас ему хватит вида на оголенные лопатки, ямки на пояснице и плотно обтянутый зад. — Как в идиотских будуарах, — усмехается, проходя дальше. Даже здесь пытается создать дешевую подделку уюта, насколько хватает их бюджета, естественно, ограниченного.
Каблук застревает в прогнившей доске. Ло смотрит на пол с каким-то заторможенным удивлением, словно не понимает, как такое может выйти. Алонсо суетится, мешается испанские слова с английскими, помогает вытащить туфлю. — Я уже нашел ребят. Скоро приедут. Тут подколотят, там подкрасят. Внизу тоже кое-где надо заменить половицы. Но это мелочи. Они быстро управятся, — рассказывает, ступая теперь перед ней, точно тут ничерта не мелочи и в любой момент есть риски добраться до первого этажа экспрессом. На самом деле ведет куда-то в тупик коридора. — А вот подсобка, как просили, — распахивает перед ней дверь с витиеватым жестом, подходящим разве что вельможам из фильмов про вычурную старину. Но Ло такие манеры иррационально нравятся. Есть в них что-то забавное, пусть внешне не показывает своей благосклонности. — Это все просто не успели выкинуть, но место удачное.
Подсобка и правда оказывается подсобкой. Заваленное каким-то хламом небольшое помещение. Но там находится стол под грудой коробок с какими-то тряпками, видимо, оставшимися от художников. Тот заляпан краской, но в целом выглядит добротно. Если все разгрести, будет где развернуться. А в угол поставить лежанку Марго.
— Думаю, сюда нужен диван. Устроишь? — спрашивает, проводя по столешнице пальцем. На коже остается толстый слой пыли. Ло растирает его между пальцами, а рядом с ней улыбается Алонсо. По сути ее вопрос даже не был вопросом. Знает, что устроит. Ради этого и был нанят.
Весь последующий день проходит в хаосе, отчего голова болит еще сильнее. Сидя снова за тем же столиком, но уже без отстойного мохито, перепроверяют список дел. Там же знакомится с сестрой Алонсо, приехавшей по звонку. Имя у той крайне заковыристое — Мелестина, просящая называть себя Мел, хотя учитывая, что брата у нее зовут Джерман, Ло решает не копаться глубже в семейных традициях этой четы. И без того знает куда больше об их повседневной жизни, чем хотела, понимая, что от приглашения на ужин отказываться никак нельзя — максимум отсрочить неизбежное. Не то чтобы Алонсо можно было удержать от рассказов о своих детях, кузенах и бывших женах. Ло путается в хитросплетениях генеалогического древа и курит, пока Мел рассказывает, кого нашла, составляя краткое резюме. Судя по глубине декольте и шортах, открывающих половину задницы, Мел как раз могла бы быть той кузиной, способной сосать члены в грязном сортире, но братец метит ее куда повыше. Ло пока никого никуда не метит и продолжает присматриваться, играясь с кандидатками в подобие тиндера: свайп в нужную сторону в зависимости от вердикта. Потом приходят горе-ремонтники, предпочитающие громко разговаривать между собой на испанском и постоянно переругиваться. Потом привозят мебель. Потом приезжает Флетчер, и Ло с искренним удовольствием садится к нему в машину, потирая ладонью шею.
— Это ебанная дыра, но потенциал есть, — тихо отвечает, прикрывая глаза. Голова кружится: в последний раз ела в каком-то местном ресторане, куда потащил Джерман, больше трех часов назад. За окном проносятся смазанные огни придорожных фонарей. Не спрашивает, куда он ее везет. Прислоняется виском к стеклу — то кажется успокаивающе прохладным. Весь день проторчала в обтягивающем платье, и теперь хочется вылезти из него поскорее. — И теперь я знаю, как зовут всех его детей. И бывших. Но дело он свое знает, тут не спорю, — для комментария личности Алонсо выходит слишком сухо. Впрочем, как и для жалобы. Да и не жалуется: с Флетчера бы сталось найти ей в напарники кого-то более невыносимого. Бизнес всегда важнее.
В номере первым делом снимает туфли, блаженно чувствуя ровным пол под стопами. Перекатывается с пятки на носок. Ее небольшой чемодан уже стоит у стены. Распускает волосы, сбрасывая шпильки на кофейный столик. Туда же потом складывает ноги, садясь в кресло и открывая переписку с Джесси. Из ванной слышится шум воды. Раздеваться, как было хотелось, ленно. Одной рукой Ло массирует кожу головы, зарываясь пальцами в крупные кудри, а другой листает предложенные варианты и читает комментарии. Где-то между встречаются фотки Марго: явно счастливой и явно в новом наряде. Ласково улыбается, пользуясь тем, что ее некому видеть.
Ощущение расслабленности пропадает, едва Томас выходит из душа. Ло напрягается практически неосознанно: им уже, кажется, нечего делить. Все роли розданы и разучены, но ей по-прежнему тревожно оставаться с ним наедине. Это фоновое ощущение, легкая напряженность, вибрирующая внутри костей. Закрывает чат без ответа: надо смотреть внимательнее, а сейчас нет ни сил, ни желания. Рокки ластится, и она чешет за ухом. Отложив телефон, обеими руками начесывает холеные собачьи бока, после переходя на пузо. И попутно наблюдает за фигурой Томаса, пока тот курит на балконе и с кем-то разговаривает по телефону. Мелком успела увидеть синяки по телу, пока проходил мимо, еще не надев футболку. Спрашивать больше о них не собирается, но не значит, что любопытство пропадает. Впрочем, при его роде деятельности травмы скорее правило, чем исключение.
Без костюма и идеально уложенных волос выглядит слишком человечным, и Ло поджимает губы. А после их облизывает. Можно было бы уйти в душ, чтобы смыть хотя бы часть усталости этого чокнутого дня. Можно было бы уйти в душ, чтобы не сидеть с ним лицом к лицу, но остается. Рокки, решив, что нежностей с него достаточно, разваливается рядом с диваном.
— Ага. Пока с собой. Дальше как пойдет. Буду начинать день с просмотра мультиков на Диснее, — усмехается, но мягко, практически любя. Дилан действительно может считаться идиотом по медицинским меркам, но если кому и может доверять в этом городе, то ему. Правда заключается в том, что оставаться в Сан-Диего среди множества малознакомых людей, даже таких показательно приветливых, как Алонсо, ей боязно. С Диланом рядом будет спокойнее, хотя страх свой привычно старается не показывать.
— Зато есть шанс проверить, насколько это можно пить, — встает, чтобы посмотреть на этикетку текилы, найденную Томасом в глубинах бара. Этикетка и правда один в один. Ей не нравится крепкий алкоголь сам по себе, но сейчас наливает в стопку и пьет залпом, заглатывая, как змея. Текила обжигает, и Ло, прикрыв рот, кашляет. Коктейлями опьянение приходит медленнее. Флетчер же с чем-то разводит. Они будто меняются ролями в такой мелочи, и она наливает себе еще. Это лучше, чем обезбол, лежащий в сумочке и добытый Барри. На него можно подсесть, а наркотической зависимости страшится давно и прочно. — Мне больше нравится Сан-Франциско, — кратко замечает, снова выпивая. Становится теплее и как-то спокойнее. Прикрывает глаза. К текиле не хватает соли. Да, если бы могла решать, выбрала бы Сан-Франциско. Там было хорошо.
Ей не нужно смотреть на Флетчера, когда тот говорит про какую-то важную шишку, которому необходимо устроить особенный прием, чтобы представить, как выглядит его лицо в этот момент. Лед из взгляда можно скидывать в стакан с алкоголем. Растягивающиеся в жесткой ухмылке губы физически не способны произнести нежность. Наверное, ему потому и идут костюмы, что он весь состоит из острых углов. Четкость кроя пиджаков и стрелки на брюках только подчеркивают эту остроту. В ее голове он одет именно в костюм, когда невозмутимо намекает на то, что ей снова придется продаваться. Нет никакой разницы, что говорил раньше. Нет никакой разницы, за что продаваться: деньги или бонусы для бизнеса. Шлюха всегда остается шлюхой. Это ее зона комфорта. Ло ставит рядом с бутылкой пустую стопку и подходит к нему ближе. Опускается на колени перед диваном.
Он смотрит на нее будто испытующе. Задает свои глупые вопросы, как если бы не знал ответа. Сам себе противоречит. Говорит, что не шлюха, но чуть ли не приказывает облизывать человека, которого она даже ни разу не видела. Спрашивает, кто она такая. Ло иногда задает себе тот же вопрос, когда в очередной раз не может улыбнуться без попытки оценить, какую именно улыбку стоит выдать. Перехватывает одну его руку, раскрывает ладонь и укладывает себе на щеку. Трется о нее, имитируя ласку. Улыбается мягко, точно хочет нежно пожурить за очередную произнесенную глупость. Разве могут у него еще возникать вопросы после той ночи на скотобойне? Разве могут вопросы возникать у нее?
— Я твоя собственность, — отвечает хрипло. Перехватывает губами его большой палец. Тот скрывается во рту. Мягко прикусывает зубами, чтобы удержать. Обводит языком. Облизывает. Скользит губами до перемычки между указательным и большим, пропуская палец в рот глубже. Выпускает изо рта, продолжая. — Скажи, кому, и я устрою особое отношение. Чтобы этот важный человек был удовлетворен, —  это не сложно, когда занимался подобным половину жизни. Это не сложно, если так говорит поступать он.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-04 21:58:09)

+3

10

Ло садится в ногах, ее инстинкт выживания работает не на бей и беги, а на раздвинь ноги и возьми в рот. Флетчер расслабляет руку и поддается моменту, цепляя ее лицо, позволяя ей утянуть за собой. Ло сделает из ебаной дыры ебаное денежное дерево и разберется с дырой поближе, прямо в груди за ребрами. Думал, обойдется без слов, она сказала целых три. Два простых, одно посложнее. Он делал приличный глоток и им же поперхнулся. Нихуя себе, гладко стелит. Так и подскользнуться недолго. Уставился на нее, не пытаясь выдернуть руку, и смотрел, как она тащит его палец в рот, заглатывая даже для себя слишком старательно. Толкнул дальше в горло. Мягкое. Сказала, не оцарапалась, не треснуло эго. «Собственность». Сколько букв, тысяча? Долго произносить, долго запоминать.

- А-а, - наконец задумчиво протянул Флетчер, будто до него только дошло. «Скажи кому, и я устрою». «Скажи что, и я сделаю». Что это за хуйня? Это, блять, какая-то запрещенная громкая хуйня. Вывезет? Мокрыми с ее слюны пальцами он вцепился в ее скулы клещами. Повернул туда-сюда. Как, говоришь? Там было что-то слишком мудреное, как все бумажки, которые в решающий час ничерта не значат. Запрокинул внутрь остатки спирта, не разрывая взгляд, и, кинув пустое стекло в обивку, потянул ее на себя. - Иди-ка сюда.

Затащил ее за подбородок, размазал пальцем ее губы, ища в них, что она забыла сказать. Что-то еще там было.

- Значит, ты моя сука, - выдохнул он, с долей сомнения примеряясь новым клеймом. Ей не понравится, она любит развесистые слова, но эти четыре буквы прижигают вернее тысячи. - Тихо, - хватка на скулах ослабла, последний раз махнув по губам. - Дура что ли, - усмехнулся ей в губы и вмазался в ее рот, зарыв пятерню в ее волосы. За ее спиной пустая стопка, на языке горько с водки. Сполз с ее лживых губ ниже и, оттягивая ее волосы, слизал соль с горла. Ну и сука, такую хуйню из себя вытащила, а всего-то стоило объявить не шлюхой. Потащил ее платье вниз, откинул кучу цепочек. Башка не успела понять, с чего крыло сильнее: с ее сисек в руках, с жопы на стояке или со слов, которые только что выдала. Неловко стянул футболку за загривок, спутался с ней ртом и прокатился руками по голой спине, вжимая ее сильнее. В ладонь ткнулась шлюшья молния. Ее платье скаталось, в ногах мешалась псина, он отогнал, ткнув подошвой. Подкинул легкое тело на себе, сжав задницу и забираясь рукой под трусы.

- Ты лгунья, - прохрипел, отлипнув и пьяно оглаживая ее лицо. - И всем соврешь для меня.

Завтра он присядет за все сразу, и эта ласковая дрянь станет чья-то еще. Если поменяться местами, руки не подаст, но уже не поменяются. Ее сверху останется только здесь. Схватив ее зад, опускал резче и глубже, и наматывал блядское дешевое золото на руку, сжимая петлей на шее. Стащил зеленую тряпку, кинул в сторону и откинулся на спину сам, любуясь, распуская руки и собирая тягучий момент как опиум с ее кожи и языка. Делай что хочешь, все нахуй плывет, а он будто принял, и хватался за мутный кайф, оттягивая конец, пока жадность разрядки не подогнала горячим дыханием в ухо. Какое-то время было просто хорошо без лишнего.

- Блять, -  мазано выдохнул в потолок и тут же приподнялся с коротким смешком. - Гляди. Э, извращенец ебаный! - пес лежал поодаль и пялился на них все это время. Вот кому стоит суку найти. Сдать болонку, никто не уйдет одиноким.

Флетчер нашарил карман брюк, достал сигареты и подкурил, медленно пропуская дым. Убрал руки Ло от фильтра, от пачки, и дал ей затянуться из своих. - Держи эту хуйню при себе, - довольно ощерился он, докуривая ее затяг, и шлепнул ее под зад, мол, выпусти. Но остался. - Почему Сан-Франциско? Ты сказала, тебе там нравится.

Там ее учили паутинки резать? Сан-Франциско он ненавидел. Вонючие бездомные наколыги, такие же вонючие убитые хаты. В них дилеры вперемешку со студентами и тупыми наивными мигрантами. «Экспатами». Придурки. Не нравился культ лощеного успеха как и ублюдки, которые то срывали куш в акциях, то тут же беднели, рисовали новую презентацию на песке и через месяц опять сверкали красивыми интервью, а толпа заглядывала им в рот. Всей душой ненавидел, был знаком с парочкой. Один, кстати, впутался-таки в хуйню и помер, Флетчер тогда немного злорадствовал. Потому что сам не умел, вышел из другой среды, где ценили понятный нал и не могли в красивый успех. Его легальщина сгорала вместе с громким слоганом раньше, чем он успевал похвастать, сколько презентаций не рисуй. Да и комерс с него хуевый, пусть он отчаянно делал вид, что в криминале замешан случайно. Закинут злым роком. Так-то он приличный светский человек, правда бабки из шлюшьих трусов тратить не брезговал. Вон, ошейник собаке купил.

- Я спать. Тоже не сиди, - с ебли и потного тяжелого воздуха развезло получше чем с алкоголя. Последний раз цепанул ее подбородок и ушел в спальню, свалившись в сон. Спал как убитый и, проснувшись не в одиночестве, первым делом проверил, кого занесло в кровать. Она как-будто тоже проверила. Сказать ничего не успел, в дверь стучала уборка, залаял пес. Да что за ебань? Зато не проспал отельный завтрак. Ло последнее время при нем только пила, а вчера и вовсе наперегонки накидалась, и ее три быстрые стопки текилы явно выиграли его неспешный ликер.

Все так и тянулось, слишком ровно. Бахнуло почти через месяц, когда Ло уже начинала день с просмотра диснея, верзила Дилан затыкал собою вход, а родственник Алонсо крутил шейкер за баром. Договорились не больше двух - хочешь пристроить третьего, одного гони в шею. Двух он тут же притащил. В мареве кутежа перепуганная Мелестина нашла среди лиц Ло и потянула ее за запястье в толчки. Там у стены выла бледная девка в красных соплях и затыкала тряпкой пробитое ножевым бедро, а вторая ползала рядом, собирая на полу две лужи: одну с кровью, вторую с блевотиной. Проблевалась со стресса там же, где испугалась. Забитый злой мекс разбил ебальник ее подруге на предложение купить дурь, забрал дозу и, пихнув ее плечом, выскочил прочь, пряча измазанную в липкой крови заточку. Девка не пикнула, страх язык к высохшей глотке насмерть приклеил.

- Что делать-то? - причитала Мелестина, тряся полуголой жопой. Во второй руке болталась бутылка. - На, залей, - сунула в руки избитой девчонке, а та приняла внутрь, не одупляя, что происходит. Ее колотило, она не знала, чего больше бояться. Что откинется или что ей влетит за дурь, которую по-глупости не в те руки сунула. Никому в голову не шло, что девка может тупо истечь, и они истерично прятали следы потасовки. Кузина Алонсо прикрыла толчок, разгоняя недовольную очередь, сам Алонсо застрял наверху, забирал бонусы халявной еблей с двумя бабами. Зря с чужого притона сманил что-ли.

Мекс сцепился с охраной, завязалась драка. Он ткнул стволом и свалил. Принимать пулю никто не рискнул, а мекс на вид не одиночка. Вернется еще обиженный и с друзьями, нахуй надо. «Нарываются», - буркнул здоровый верзила на выходе. Вскинулись курящие снаружи, волна паники утонула в тугом эхе басов. И спокойные дни на этом закончились.

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:19:29)

+4

11

Пальцы сжимаются на скулах так, словно хочет проделать дыры и через них просунуть фаланги в рот. Ло замирает в ожидании, смотря ему в глаза. Момент тянется огромным пузырем из жвачки: в любой момент лопнет, замызгав половину лица. В какой-то из существующих реальностей небрежно отталкивает ее от себя, чтобы ударилась поясницей о столик позади — так выкидывают надоевшие игрушки. В той реальности, где они существуют, Томас разглядывает так, словно стремится увидеть что-то еще. Словно у нее есть потайное дно, куда необходимо засунуть нос для большей уверенности. Это иронично: Ло едва ли блефует и даже не думает лгать. Иногда нужно просто принимать истину, не пытаясь с ней воевать. Не пытаясь разбираться и в первопричинах. Выдох срывается с приоткрытых губ, задевая его кожу. Флетчер рассматривает лицо, как еще вчера, в Сакраменто, когда искал следы наркотических приходов. И тянет на себя, опрокинув остатки алкогольной мешанины внутрь. Ло седлает его колени, и подол платья пошло задирается выше, оголяя бедра. Ногтями легко царапает ему грудь через футболку. Где-то там бьется сердце. Чувствует его под линией жизни на ладони. Странное ощущение. Всегда было проще представлять, что вместо сердца у него кусок льда, осколки которого кто-то засунул потом в радужку.
Называет ее “сукой”. Ло слышит в этой фразе “моя”. Хроническая ненужность разбивается под ребрами давними вбитыми в кости привычками, но все равно не двигается резко, чтобы не спугнуть момент. Томаса сложно просчитывать, и тревожность только усиливается, пока палец вдаливается в губы, словно хочет проткнуть и их. Он не дает ей еще раз подтвердить верность сказанных слов, затыкая. Ло послушно давится буквами. А потом давится и воздухом, когда подается навстречу нападающим на нее губам. Ощущение близости бьет на нервным синапсам наотмашь. Закрывает глаза, наконец, получая возможность не думать. Его язык скользит по шее, и по оголенной спине сползают мурашки, которые он после смахнет прикосновением ладоней. Цепляется за его плечи, чтобы не потерять равновесие, и ногти впиваются чуть сильнее положенного. Томас не клиент. Томас не платит. Эти факты ложатся арматурой в бетонный фундамент желания. Ло забывается в спутанности момента, помогая стащить с себя верхнюю часть платья: рукава слишком плотно прилегают к коже, и выходит немного неловко от спешности. Компенсирует это тем, что вылизывает острый угол нижней челюсти, рискуя располосовать себе язык — был бы как у змеи. Но это того стоит. Придвигается ближе, откровенно проходясь задницей по выпирающему стояку. Под ладонями оголенный торс. Темнеющие острова гематом, чье происхождение так и не знает. Давит на них, когда гладит. Бездумно, из полузабытой привычки. В ее понимании боль — это что-то правильное.
— Для тебя, — сорванным шепотом повторяет, открывая глаза. У Томаса пьяный взгляд, и будто видит такой впервые. Очередная открытая грань, слепящая зрачки. Те у них обоих, кажется, расширены, и Ло развратно стонет, когда опускается на его член. Платье мешается на талии, но ей пока важнее огладить ладонями скулы, чтобы, задержав голову, прижаться в очередном поцелуе. Подкладывает под других, но не платит сам. Ло крадет из этого немного для себя под излюбленной аксиомой невозможности веры в искренность шлюхи. Поводок на шее затягивается буквально. Цепочки врезаются в глотку, а он только наматывает и тянет сильнее, вынуждая наклоняться ниже. Это заводит, побуждая двигать задом быстрее и без его понуканий. Уже впаивается в него взглядом. Откровенно и немного пьяно. Действует то ли текила, то ли расплывающееся по мышцам и внутренностям наслаждение. Секс помогает уменьшить головную боль, отвлечься от усталости и постоянного бега по замкнутому кругу. Скользит руками ниже, упираясь ладонями ему в грудь. Вдавливает ногти, чуть царапая. Прогибается в пояснице и откидывает голову назад, стараясь не упустить пойманный ритм. Его руки везде и нигде одновременно. От последнего обидно: хочется большего, но чего именно, сформулировать не возьмется. Это и не нужно.
Нависает над ним, снова целуя. Так затыкают рот, чтобы заглушить стоны. Пропихивает пальцы между их телами, и кольца царапают кожу. Браслеты болтаются по запястью, пока размашисто дрочит себе. Хуй знает вписывается ли это в концепт их отношений, но ей наплевать. Облизывает мочку его уха, кончая. После оргазма в хаотической пульсации момента насаживается на него совершенно безумно, чтобы полнее ощутить глубину. Еще и еще, садясь так низко, точно стремится спаяться с бедрами. И замирает на пике, когда кончает и он. На несколько мгновений утыкается куда-то в шею, восстанавливая сбитое дыхание. Смазанно лижет кожу, прежде чем подняться. Но все равно продолжает сидеть сверху, даже когда Томас под ней приподнимается выше. Двигаться лень.
Проводит ладонью по волосам, убирая взмокшие пряди со лба. Между ними душно, влажно и пахнет сексом. Рокки смотрит с интересом, втягивая воздух мощным носом. Ло тихонько смеется над комментарием, прикрывая рот пальцами. Те в смазке, и облизывает их, ощущая знакомую горечь. Специально не рисуется, но инстинктивно действует развратно. Это как заводские установки, работающие по умолчанию без ее непосредственного участия.
Томас тянется за сигаретами, и она пытается украсть одну для себя, но получает по рукам. Секундное замешательство, чтобы наклониться к его пальцам, затягиваясь с них в странной интимности действия. Никотин добавляется к алкоголю, и Ло в краткости момента чувствует умиротворение. То рассыпается быстро, со звонким шлепком по заднице. Все равно продолжает на нем сидеть, а он вроде и не гонит. Только задает вопрос, на который у нее на лбу залегает легкая морщинка. Снова наклоняется к нему, еще раз затянувшись.
— Было время, когда часто туда моталась. С человеком, который был мне дорог. Там много приятных воспоминаний, — отвечает по итогу, но, пожалуй, искреннее, чем в большинство разговоров с ним. Размякает от усталости. Период ненависти к Мейсу сменяется лиричной ностальгией, и думает о том, что меньше чем через неделю у него было бы день рождения, которое привычно отмечает поездкой в Сан-Франциско, потому что не знает ни точной даты смерти, ни место захоронения, если таковое вообще существует. Правда, с новым клубом вряд ли сможет выбраться до смотровой площадки с видом на Алькатрас, хотя… 
Флетчер все-таки встает. На подбородке тает прикосновением его пальцев, и Ло теперь вытаскивает из пачки полноценную сигарету для себя. Затягивается, растекаясь лопатками по спинке дивана. Ей стоит сходить в душ. Ей стоит поесть и поспать. Но пока только докуривает сигарету, скидывая пепел в пустой стакан, оставленный Томасом, чтобы не тянуться до пепельницы. Голову точно набили ватой, и по сути просто смывает с себя пот, не размениваясь на что-то большее, когда идет в спальню. Наверное, стоит лечь на диване. Наверное, есть вещи, которые не нужно смешивать, но ложится на свободную половину кровати, где он уже вовсю дрыхнет, даже не просыпаясь, когда матрас прогибается под еще одним телом. Ло не видит смысла анализировать это на предмет силы доверия, а потому просто обнимает подушку, прижимая и обхватывая, и засыпает быстро и без сновидений.
Утро встречает сонной смазанностью воспоминаний и кем-то еще рядом. Ло трет так и не смытый макияж на лице, быстро узнавая льдистость взгляда. Где-то в соседней комнате надрывается глухим лаем Рокки. Отлипает от подушки, садясь и начиная распутывать волосы, на затылке, как обычно, перепутавшиеся с застежками цепочек. Сцена выходит странно спокойной, и даже тревожность будто еще не успевает проснуться. После этого утра проходит месяц, но оно почему-то застревает в памяти, как бы ни старалась выбросить из головы.
В “Рохо” шумно, душно и пьяно. Долбит ебучая электронщина. В неоновых огнях, расчерчивающих пространство бывшей заброшки, преобладают красные тона, чтобы оправдать название. Ло цедит минералку у бара, и поправляет высокий воротник платья. То вообще больше похоже на водолазный костюм, облепляющий второй коже. На самом деле так скрывает уже начинающие зеленеть синяки, покрывающие шею и запястья, — результат не самой удачной игры в изнасилование с Векслером. Чтобы не было лишних вопросов. Алонсо и без того слишком пристально и неприлично рассматривал корку разъебанной кожи с правой стороны губы, словно думая, как лучше сформулировать вопрос, который, впрочем, так и не задал, столкнувшись со льдом взгляда. Рана до сих пор выглядела воспаленной, с алыми краями, чесалась, а корка пару раз оказывалась оторванной и грозила со временем превратиться в полноценный шрам. После того, как собственноручно вытащила наложенные милым врачом в отделении скорой помощи швы, руки так и тянулись усугубить положение. Словно визуальный дефект мог скинуть цифры на ценнике, который решит нарисовать Флетчер в любой момент. Впрочем, теперь была честна с окружающим миром: хоть что-то демонстрировало надлом, разрастающийся внутри.
Еще внутри разрасталась новая жизнь, и это пугающее ощущение. Пугающее тем, что, несмотря на так и не окончившиеся разборки с Роем касательно судьбы набора клеток в ее матке, ей иррационально хочется ребенка сохранить. Вне зависимости от того, что решит для себя он. Чем сильнее хочется, тем страшнее звучали слова докторши, озвученные на приеме. Анемия. Гипертонус матки. Необходим покой, полноценное питание, режим и отсутствие стресса. Ее отсутствие стресса смотрит безумным взглядом Мелестины, которая резко хватает за руку, грубо вырывая из мыслей, и тащит куда-то за собой, ничего не поясняя. Это Ло не нравится, но она идет следом. Мысли о беременности отходят на дальний план: все равно не знает, что с той делать, а потому решает подумать позже.
В тесном и грязном сортире пахнет блевотиной и кровью. А еще вот-вот грозящей начаться истерикой. Судя по всему, здесь никто нихуя не знает, что делать, и на мгновение Ло просто хочется развернуться и выйти. Потом ей хочется добавить пару резаных ран и двум дурам на полу, и бесполезной Мел, которая ничего не придумывает, кроме как пихнуть истекающей кровью шлюхе в руки бутылку. Та, конечно, пьет. Ло закатывает глаза.
— Возьми себя в руки, — отвешивает легкий подзатыльник Мелестине. Голос звучит жестко и разочарованно. Раздражение, вызванное гормонами, подливает масло в огонь мыслей: застревает с тупоголовыми курицами, которые от малейшего стресса впадают в кататонию. Как дожили до своих лет? — Потом уберетесь. Закрой тут все. И приведи мне Диего, — раздает приказы легко: в ней нет жалости к тем, кто не пытается использовать мозги. Присаживается на корточки рядом с воющей от боли девчонкой. Каталина размазывает по разбитому ебалу кровь и сопли. Ее тупая подружка с библейским именем Мария вазюкается с блевотиной на полу. Картина и в общем выглядит поистине библейской.
— Ло, я не виновата. Он сам. Я не знала. Он просто. Я думала наркоту толкнуть, я не хотела… — что-то бормочет девчонка, едва видит перед собой Ло. И вжимается в стену так, словно та приходит добить.
— Об этом потом поговорим. Давай я сначала посмотрю, зайка, — говорит ласково, осторожно подхватывая подбородок избитой девчонки, перехватывая ее взгляд. Ей нужно, чтобы та успокоилась. И хоть немного пришла в себя. У нее нет желания и сил разбираться еще и с истериками.
— Он наркоту забрал. Я не хотела отдавать. Он выхватил. Ебанутый. Я не думала, что так выйдет, правда, Ло, — Каталина смотрит с паникой во взгляде, накрывая рукав платья перепачканными в крови пальцами. Платье жалко. Пожалуй, больше, чем девку, пусть и продолжает себя вести с той ласково.
— Все будет хорошо, останешься красавицей, — улыбается, когда больше тревожит бедро. Кровищи дохера, и Ло отодвигает руку с тряпкой, чтобы оценить ущерб. Глубоко, но, кажется, артерия не задета, и это единственное хорошее на этот день. — Потерпи, ладно, котик? — гладит трясущуюся девчонку по голове. Ее подружку же одаривает подзатыльником. Куда более мощным, чем выданным для Мел.
— Тебя в уборщицы перевести? — жестко дергает за руку, вздергивая вверх. Мария смотрит испуганными обдолбанными глазами. На ладонях следы порезов, оставленных самой Ло: эта идиотка стабильно и нещадно тупила, но зато была отличным примером для остальных. Информация запоминается лучше, если преподносить ту наглядно. — Если она тут от кровопотери умрет, я тебя распотрошу, ты поняла? — чеканит слова той на ухо, выдергивая из коротких шорт тонкий пояс. Херня, но сойдет. Накладывает жгут прямо поверх окровавленной раны. С той лучше возиться врачу, и Ло благоразумно не лезет, чтобы не сделать хуже.
— Там мекс, с пушкой… — говорит Диего, выполняющий роль кого-то вроде главного в смене, но замолкает, обнаруживая на полу окровавленную девку. Вторая же стоит, обхватив себя руками, и просто трясется. Бутылка с бухлом одиноко стоит на полу.
— Я заметила, котенок, — в том, как звучит прозвище, нет ни капли ласки. Ло смотрит строго, точно учительница, недовольная результатами контрольной. Тычет в Каталину. — Ее в комнату, любую свободную. Но осторожно, чтобы внимания не привлекать и не добить. И эту дуру с собой возьми, — теперь тычет в Марию, которую тут же хватает за волосы. — За подругу отвечаешь головой. Дай ей там чего немного, чем сама обдолбалась, — дергает окровавленными пальцами, чтобы дать понять, что все свободны. Проверит их позже.
Сама же, едва сполоснув руки, поднимается на второй этаж в поисках Алонсо. Учитывая имеющийся опыт, отлично знает, где того искать, а потому, дойдя до нужной комнаты, стучится в дверь ногой. Настойчиво и монотонно, пока из приоткрывшейся щели не выглядывает башка ее правой руки с растрепанными волосами.
— Что… — он только начинает говорить, но Ло решительно толкает дверь, проходя в комнату. На кровати лижутся обдолбанные девки, кажется, не особенно понимающие, что происходит. — Что случилось? — уже более осознанно спрашивает Алонсо. Он быстро схватывает и неплохо чует расклад, при котором Адамс вряд ли бы стала мешать трахать шлюх исключительно из желания поболтать или ревности.
— Каталину порезал мекс. Охрана упустила. Кажется, спиздил наркоту. Кончишь позже, — звучит двусмысленно, но и она окидывает взглядом его обнаженное тело со все еще стоящим членом с натянутым на него гондоном чуть более выразительным, чем привычная апатия. — Срочно вызови врача и узнай у охраны, какого хера они упустили одного единственного торчка. Мне нужно позвонить, — на этом покидает комнату. Девки на кровати продолжают сосаться, как ни в чем не бывало, заодно начиная друг другу дрочить. Бордельная идиллия во всей красе.
В кабинете спокойнее и тише. Марго поднимает голову из своего угла и зевает, смотря на хозяйку вопросительно, точно в надежде, что могут сегодня уехать домой пораньше. Ло улыбается болонке, но не чешет за ушком на всякий случай, чтобы не испачкать белоснежную шерсть. Сейчас бы выпить, но в идиотской вероятности материнства ограничивает употребление алкоголя. Цепко хватает телефон. Плевать на время — звонит Флетчеру, а не шлет уже давно ставшие привычными сообщение в чате. Он просил сообщать о всем, и это не то дерьмо, в котором стоит копаться самостоятельно. По крайней мере надеется, что за этот проеб не станет везти снова на скотобойню. Как минимум потому, что та достаточно далеко от Сан-Диего.
— Мекс порезал девку, украл наркоту и наебал охрану, — выпаливает без приветствий и лишних размусоливаний. Формулировки просты и четки. Тем временем садится на диван. Потирает ладонью ноющие синяки на шее прямо сквозь воротник. Режим и отсутствие стресса буквально то, что характеризует ее род деятельности.

[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-05 23:34:58)

+4

12

Диего, главный на смене охраны, проводил взглядом плотно набитый таблетками пакет. Он сообразительный и сидевший, хорошее сочетание.

- Диего - распространенное имя? Среди твоих, - Флетчер закурил в затхлом подвале. Свежего воздуха здесь меньше не станет, его уже нет. Он знает пару Диего, один из них, Тихуанец, купит у него стволы.


Тихуанец купит стволы на нарковойну, и в свежем выпуске вайс покажут размытые цензурой трупы, а женский механический голос скажет:

«We'd like to congratulate drugs for winning the war on drugs».

Флетчер поднимет бокал.


- Моих? - Диего усмехнулся. - Я для них такой же гринго, как вы, - их Диего гражданин штатов, он из Техаса. Мать назвала его в честь деда, коренного мексиканца.

- А черт, - Флетчер хлопнул его по плечу и поднялся наверх. На баре ждала местная девка, в нее загрузили колесо. Быстро набрала скорость, итак болтливая, а тут ее язык совсем развязался, и она висла на Диего, впаривая ему пизду плюс рот по акции. Оба исчезли с поля зрения, продаться ей удалось.

- Пусть парень расслабится, тут последнее время жарко, - Алонсо обтер пот, он вовсе не про погоду. Он занял свободный стул под красной неоновой змеей: вывеску «Кобра Роха» сделала контора друга брата его жены. Ло додумалась оставить просто «Рохо», а кобру повесить в зал. Клуб иногда звали «Коброй», пусть на фасаде висело «Рохо».

Как и Алонсо, Диего знал испанский, и неплохо базарил с залетными. Интернациональность играла на руку. Вчера откачали обдолбанного в хлам индуса, там подтянулась уборщица, помогла ему проблеваться и объяснила, что за его щедрый вклад ему полагается халявное такси до халупы, выспросив адрес. Еще бы, треть бара в соло выжрал. Алонсо пока на нарах чалился, прочитал ворох книг, про клиентоориентированность в том числе, и теперь активно пользовался красивым словом, гарантируя, что индус точно вернется выжрать треть бара еще раз.

- Диего говорит, надо еще парней, - у него коллекция знакомых, кого потрепала жизнь и набила оскомину система. Один из них Вайс. Или Вайсс. Черт, там была какая-то запара в произношении, мекс не помнил нихуя, как правильно. Помнил, что череп у пацана бритый, а кулак - крепкий. Если любитель свастики, так тут не против: как интернационально-капиталистическое общество, они поддерживали любые взгляды, пока цифры в плюсе. Уговор был, что бабки начнут в карман толком брать, как только окупят вложения, так что Алонсо суетился.

- «Надо, надо». Я поэтому здесь, - Флетчер потряс руку Густаво, племянника Алонсо, и попробовал мешанину из шейкера. Сам Алонсо стрельнул у пробегающей девки ментоловую сигу и у нее же подкурил. - Дерьмище, - Флетчер отодвинул стакан. - Бери-бери, - подкурившая девка мигом разявилась на халяву, а Флетчер с размаху хлопнул по стойке возле ее пальцев, как гильотиной, рыкнув сквозь зубы. - Ты на работе, блять.

Она недовольно свалила, процедив, что сейчас не смена и закатила глаза. Зал пуст.

- Он не любит коктейли, - отмахнулся Алонсо племяннику, потягивая дайкири. Тот не потерялся и мягко отшутился  в семейном стиле, мол, название пока в работе, а не «Дерьмище», но он сделает лучше. - Я говорил, что тебя слишком видать?

Алонсо находил костюмы Флетчера не к месту, они его выделяли, он шатался темной тенью среди персонала и гостей, если этот сброд так можно назвать. Флетчер костюмы не для красоты таскал - Чарли Сакс с людьми без костюма даже не здоровался. Его криминальная семейка одевалась у портного, в его особняке дресс-код, в Парадисе Ливии тоже. Там Чарли тусил чаще всего. Если их клуб закрышует администрация, с бандами станет проще, и он звал Сакса в долю. Сакс приценивался, Флетчер давил на него через Ливию, стряпая с ней сделку, выгодную всем сторонам. У Ливии тоже губа не дура, дело буксовало, еще китайцы над ухом повисли. Пока он мотался, Ло смоталась в Сакраменто. Заодно Вайпер проведала и забрала свою дурную псину. С денег, полученных у Батисты, Флетчер купил ей поддержанную короллу, черканув цифру в ее длинную кредитную историю. Возил ее верзила Дилан. Хуй знает, как за руль помещался - он размером с полторы короллы - но как-то они катались. Нахуя права получала?

Она быстро прочухала вкус власти, и Алонсо то и дело отпускал шутки про ее нрав. Поначалу он раздражался, пока не понял, как легко она взваливает на себя что угодно и как сильно боится при этом слажать, пусть и не показывает. Он быстро на это присел и подыгрывал, скидывая ей обязанности за возможность быть главной и понукать им. А сам пялил девок наверху. Флетчер в это не лез, пусть сама разгребается. Да и похуй ему на их пассивные разборки, на нем проблемы крупнее. Но, видать, он хуево справлялся, раз в разгар ночи Ло набрала его номер и выпалила в трубку все, как есть. Он скинул, итак подъезжал.

Рохо встретил его местным торчком, ссал на стену справа от входа. Народу снаружи толпилось дохуя, Диего, плюнув на формальность, ревел медведем, чтобы внутрь зашли, пока всех копы не загребли. Внутри Флетчер встретил Алонсо.

- Врача, говорит, зови. Могла бы набрать 911 вместо тебя, - вальяжно распинался он, шагая сквозь танцпол. Спокойно вроде, только у толчков очередь.
- Там ее порезали? - Флетчер ткнул в закрытую дверь.

Алонсо неопределенно мотнул головой, у него морда в помаде, а зрачок подпирает край радужки. Девчонку нашли наверху вместе с подругой по несчастью. Рану ей перемотали какими-то тряпками, вместо обезбола она наглоталась фена и теперь бегала остекленелым взглядом, реагируя на реальность отрывисто и порционно. Жевала челюстью воздух и шмыгала разбитым носом в еще одну тряпку. Так с передоза раньше кровотека откинется. Алонсо получил с нее примерное описание ситуации и мекса: лысый, забитый, тринадцать прямо на морде. Очевидно, кто это.

- Он был один. Не убил, уже хорошо, но это сообщение. Парни не стали с ним связываться, еще всю толпу припрет. Может, сами отвалят...не переживай, белла, рана не глубокая. Я с такой сутки в камере пролежал, - ободрил деваху Алонсо, бинтуя по-нормальному. Белла дергано улыбнулась ему зубами в крови. - Говорил, общаться надо, - вздохнул он, согнув ей ногу, чтобы кровь отливала.
- Это и есть их общение, вот это оно и есть! А ты им скажешь «пошли на хуй», кто-то же его впустил, зассал нет сказать, - орал Флетчер, тыкая в болезную девку, голос разлетался по этажу. Опомнившись, сбавил тон. - Здесь будет безопасно, и всем, кто сюда приходит, ты будешь говорить, что здесь безопасно. Если кто на охрану еще раз сунется, я их до наемников наряжу. Но бабки придется вынуть, вместе просядем.

Алонсо этот разговор не нравился, он отвлекся на Ло и щелкнул пальцами.

- Врач! Вы не поверите, кем работает мой primo. Но он сейчас на смене, я не могу притащить его сюда. Давай ее в машину, - Диего поднял девчонку, Алонсо шел впереди по крутой лестнице.



Флетчер вышел с Ло в коридор.

- Сказала бы, что срочное, я бы понял, не надо все в трубку валить, - ворчал он, медленно двигая вслед за Алонсо. - Сальвадорец ее порезал, может вернуться и не один. Поболтай со своими курицами, часто они таких видят? Прямо сейчас их нет? Пусть парни выведут аккуратно. И объясни, к кому подходить нельзя, с этих не заработают, хорошо если глотку не порежут, - полосонул он большим пальцем себе по горлу и бросил взгляд вниз: спина Диего исчезла за последней ступенью. С прошлого рейса остались мелкие капли крови. Флетчер поморщился. - Вы ее сюда притащили обратно вниз спускать?

Только что разглядел странный прикид Адамс. Что за чехол, блять? Уставился на закрытое горло, поднялся выше и заметил разбитую губу. Смотрел, но не спрашивал. Не до этого.

- Съезжу с Алонсо, заодно гляну на этого блять…еще одного, - в родне Алонсо он уже нахуй запутался, и хотел оценить, что там за хитрая рожа. Свой медик в СД им бы не помешал. - Он потом скажет, сколько с нее. Скоро приедем.

Почти ушел, но развернулся.

- И откройте ебаный толчок!

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 21:19:17)

+3

13

То, что Ло некомфортно, заметно лишь по тому, как крутит на пальцах кольца. Камнями внутрь ладони, и особо памятливые девки напрягаются: так делает, прежде чем ударить. Есть несколько перстней крупных, с камнями, и от них иногда трескается кожа после пощечин. Камнями наружу. Ее волнуют не сколько выебывающиеся латиносы, сколько злость Флетчера. Тот сочится ею, как истекают кровью забитые плетьми рабы, и для ее обостренной эмпатии это тревожный звоночек. Алонсо привычно много пиздит, играя в доктора и бинтуя Каталину. Рядом с подругой сидит Мария и держит ту за руку, периодически бросая напуганные взгляды на всех присутствующих. Кажется, даже ее проебанный на мете мозг умудряется запомнить ту часть про потрошение. На самом-то деле в случае косяка максимум освежует, но девка едва ли поймет суть разницы этих процессов.
Томас внешне существенно отличается от всех присутствующих, и только в этом чувствуется властность. Она как клеймо демонстрируется запонками и зажимом для галстука. Запакованный в такой знакомый костюм, он вызывает подсознательное желание подчиниться. Без идиотских гавайских рубах расцветок цветокоррекции торчка под лсд выглядит собой. В таком сложнее искать человечность, и ей от этого проще, но одновременно сложнее довериться. Наверное, так работает с Рокки незримость авторитета. Ло оставляет пальцы в покое и мягко перебирает пальцами цепочки. Проходится пальцами по кулону с ангелом, который не снимает даже на ночь. Стоит чуть в стороне, наблюдая, но готовая по первой команде либо нападать, либо сесть у ноги, послушно завиляв хвостом. От его крика, разносящегося по комнате, все внутри сжимается иррациональным предчувствием удара. С детства плохо реагирует на громкую ругань: хуже соображает, больше думая о том, как бы так извернуться, чтобы перестали кричать. Сейчас проще, и взгляд откровенно не стекленеет, но все равно не может избавиться от неприятных воспоминаний.
Облизывает губу, намеренно проходясь кончиком языка по шраму. Новая привычка, закрепляющаяся во рту привкусом сукровицы. Солоно — хоть запивай текилой. Ло в последние дни пьет минералку и даже пытается питаться нормально. Сейчас же выходит за почти что траурной процессией в коридоре, приказывая Марии сидеть в комнате. Нехрен шататься и разносить сплетни — те разлетаются и без ее участия воздушно-капельным путем, как хитровыебанная зараза.
— Разберусь, пока вас не будет, — тихо комментирует Ло, воспринимая слова, как приказы, а приказы, как призыв к действию. Ей в принципе ничего не остается, кроме как согласиться и не повторять таких же ошибок. Оправдания для тех, кто не способен контролировать ситуацию. Ло контроль пытается удерживать, даже если у этих обдолбанных идиоток проблемы с обучаемостью. И правда: на какую ни глянь, каждая носит клеймо шрамов на кистях. Пара особенно альтернативно одаренных доходят до тонких отметин вдоль линии роста волос. Если сейчас не поймут, то уже не поймут. Увы, инстинкт самосохранения в этой дыре безнадежно проебан не только у нее. Но Томасу на это плевать. Томасу нужны результаты, прибыль и открытый сортир. Он по-прежнему недоволен, и претензии сыпятся, как из рога изобилия. Ло улыбается на прощание, и корка на шраме снова трескается. Сковыривает ее одним резким движением ногтя, пока идет в сторону туалетов. Выступившая кровь по цвету сливается с помадой — слизывает языком.
— Да все, и так сойдет. Пусть уже дальше тут трахаются, — дает отмашку уборщице, оценивающе смотря на проделанную работу. Мало-мальски убрали кровь с блевотиной, а остальное будет не по глазам вечно угашенным посетителям. Снова моет руки, но уже гораздо медленнее и вдумчивее. Снова кружится голова, и ей бы сейчас присесть, но вместо этого прикидывает, что за проебанный товар Каталине нужно будет еще накрутить долга в тройную стоимость. Это может отрезвить и остальных сильнее, чем потенциальная смерть. Они тут пиздец мало чего боятся. Мозгов не хватает оценить глубины хуйни, которая может случиться. 
Когда поднимается наверх, в комнате с Марией уже сидит парочка шлюх, словно они сюда телепортировались. Те жмутся в кучку стайкой перепуганный цыплят — мало тянут на куриц, как любит называть шлюх Флетчер. Ло садится к ним на кровать и мягко улыбается, по-матерински. Ей кристаллически поебать на их психологическое состояние: как человек, переживший некоторое дерьмо, испытывает периодические приступы эгоцентрического непонимания, почему остальные не могут просто перестать разводить сопли. Но сейчас явно время пряника, и Ло гладит Марию по голове. Та шмыгает носом.
— Она же выживет? — робко спрашивает, но с какой-то по-наивному детской надеждой в глазах. Две других шлюхи смотрят так же. Ебучая группа детского сада, волнующиеся из-за того, что увидели бродячую собаку, хромающую на одну лапу.
Конечно, зайка, но ты же понимаешь, что этого бы не было, будь она внимательнее? — мягко спрашивает, и хрипотца голоса кажется интимной, понимающей. Мария вся будто подскакивает на месте и отвечает слишком эмоционально, почти истерично. Громкие звуки раздражают, но Ло продолжает сочувствующе слушать.
— Да я говорила ей, что это хуевая идея. Чувак выглядел реально отбитым, но она сказала, что у нее какой-то там брат жены primo или типа того из этих, из сальвадорцев, и ваще нихуя не случится. В сортир его увела, чтобы никто не мешал. Я туда чисто поссать зашла за ней, а он ее ебанул и свалил с товаром. Я пиздец пересралась, столько кровищи, — начинает откровенно дрожать, и подружки обнимают ее крепче. История вряд ли бы удостоилась Оскара за оригинальный сценарий, но Ло цепляется за один факт.
— Значит, у Каталины есть знакомые, среди этих ребят? — спрашивает будто бы между делом. Так ненавязчиво сплетничают девки между собой, пока красят глаза перед сменой, толпясь вокруг зеркала.
— Ну да, — отвечает Мария. — Да тут у всех так или иначе есть знакомые оттуда. Или родня через три пизды колено. Здесь мы все жопа к жопе, чтобы ебучие узкоглазые не лезли, куда не надо, — презрительно морщится, упоминая местную диаспору вьетнамцев. На этих представителей мирового интернационала Ло поебать, а вот первая часть оказывается интереснее.
— У меня брат из них… — внезапно подает голос Луиза: она сидит тоже плотно, и потому всегда выглядит так, словно ловит очередной галлюциногенный приход прямо во время разговора. — Он меня чуть не грохнул, когда узнал, что я тут работаю. Но я отказалась уходить. В прошлой шараге, где работала, было херовее, — кратко говорит, а после снова будто отключается от реальности, устав говорить.
— А кого из этих еще тут видели? — цепко вглядывается в глаза. По расширенным зрачкам нихуя не понять, но все равно давит одно только пристальностью.
— Они мелькают иногда, — будто нехотя признается Мария, но явно опасаясь того, что может прилететь за неожиданное признание. Их и до этого просили немедленно говорить о любых подозрительных рожах, какие заметят, но хуй пойми из каких высоких соображений решили играть в партизанов. Для нее они все на одно лицо: еще не успела привыкнуть к латиноамериканским рожам настолько, чтобы считывать нюансы национальной принадлежности. Ло чувствует острый приступ наказать за тупость, но вместо этого улыбается, как бы показывая, что ничего не будет, если все расскажет, как есть. Вообще будет, но позже. Соберет их всех вместе и напомнит, почему нельзя небрежно относиться к тем, кто любезно предоставляет работу и проверенный товар. — Но с ними раньше не было проблем. Просто тусили со всеми, иногда покупали, иногда кого трахали. Ты говорила про подозрительных, а они как все были, — спешно выплевывает Мария. Хуанита кивает, как китайский болванчик, будто башка вот-вот отвалится.
— Сейчас еще кто тут есть? — уже строже спрашивает. Хуанита снова кивает. Ло встает. — Хорошо, котик, пойдем со мной. Покажешь, кто там из этих парней, — цепко хватает девку за руку. Низ живота отзывается тянущей болью, но это уже привычное явление. Все из-за ебучего стресса. Ло, естественно, не идет в свой кабинет, а спускается вниз. Хуанита тычет в какого-то типа у бара в разодранной майке. Ло хватает еще одну рядом болтающуюся шлюху и задает вопросы и ей, шепча на самое ухо из-за громкой музыки. Местное радио, волна обдолбанных проституток работает качественно. За компанию подключает к работе еще и Мелестину, выдавая той в помощь хмурого типа из охраны. Пару особо подозрительных выводят сразу. Еще за парой просто мутных приказано следить, чтобы позже так же аккуратно выгнать по малейшему предлогу.
Ло возвращается в кабинет, садясь на диван и прижимая ладонь к низу живота. Марго подходит к ней, ласково трется о ноги, а после привстает на задние лапы, просясь на руки. У нее горячий и шершавый язык, которым вылизывает пальцы, и даже тихо и коротко тявкает, словно призывая все бросить и пойти домой спать. — Потерпи, зайчик, скоро пойдем, — на самом деле откровенная ложь. Все закручивается слишком лихо и патологически проблемно. Ло трет шею, забирается пальцами под воротник платья, расчесывая гематомы. Ей нужно немного посидеть, прежде чем вернуться в гущу событий. Совсем немного.
— У одной девки брат оттуда. Говорит, сильно недоволен был, когда узнал, где работает. И она не одна такая, с родственниками. Несколько человек выпроводили, но в остальном спокойно. Девочки говорят, что они периодически тут появляются, но до сегодня вели себя нормально, — отчитывается, стоит вернуться Флетчеру с Алонсо. Встречает их внизу, провожая в кабинет: там тише. Запутанность семейных древ свойственна здесь не только последнему. — После смены я еще раз им объясню, что такое внимательность, — косит взгляд на стол, где в верхнем ящике лежит шкатулка. Наливает виски для Флетчера из отдельной — его — бутылки: никакой паленки. — Но мне кажется, стоит уменьшить количество латиносов в охране. тут каждый кому-то сват и брат. Это проблема, — смотрит на Алонсо, но не планирует извиняться. Не он один с большой семьей в этом болоте. — Что с Каталиной?
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-10 15:38:37)

+3

14

Алонсо подрулил к клинике, его примо - как оказалось, брат черт знает какого колена - выскочил на улицу и подшил девку прямо на заднем короллы. Под ногу ей сунули пакет.


- Вовремя привезли, был бы рубец. Пятьдесят, - этот примо, имя которого Флетчер не запомнил, оказался толковым. Лишнего не спросил, молча сделал работу и озвучил ценник. Родство скидок не предусматривало, он, походу, еще и накинул за молчание.
- Белла, пятьдесят у тебя есть? - обратился к девчонке Алонсо, белла мотала головой: на ней даже трусы чужие. - Все для тебя делаю, будешь молиться, упомяни дядюшку Джермана и попроси ему стояк до ста двух лет, - он нехотя протянул бумажку брату. - Это мне Ло из вашего общака вернет, а вы там сами разберетесь. Поняла?

Она активно покивала, королла развернулась.

- А чего ты про него молчал? - Флетчер кивнул исчезающей в зеркалах клинике.
- Ты же сказал не больше двух, - развел руками Алонсо.

То есть он пропихнул пиздюка-бармена и стрипуху в отставке, а про парнягу со скорой молчал, потому что итак пристроенный? Охуеть.


Девчонка делилась пережитым а, как подъехали к клубу, испугано вжалась в сидение. Возле входа припаркован пикап, трое мексов в баскетбольных форме бычат на охрану. Все орут, нихуя не понятно. Флетчер выскочил с тачки. Разобрал только «пута» и «гринго» в хоре брани.

- Говорит, она деньги взяла, но не отсосала, и спрашивает, кто из нас теперь ему отсосет, - пояснил Алонсо, указав пальцем в здоровенного злого бычару. Спизженная дурь уже бултыхалась в нем. - Говорит, сказала, это подарок. От заведения, - сплюнул Джерман.



Бык заметил Флетчера и смекнул, кто тут главный. «Гринго» и «пута» полетело уже в него.


- Ты знаешь английский, говори со мной на английском, - огрызнулся Флетчер через разделявший их метр. Диего стоял на стреме, его пальцы дернулись к кобуре. Он прилично нервничал. Особенно когда друг бычары вынул из тачки мачете.
- Ты мне отсосешь, гринго? - расщедрился их мекс на английский.

Флетчер перешагнул метр, выхватил беретту и вогнал дуло под челюсть мекса до хруста. Его шайка за спиной вскинулась, в нос дал вонючий химозный с дешевых колес пот, блестело мачете. Все потонуло в гомоне, никто не стрелял.

- Ты ее пырнул, тебе простили. Забирай их и никогда здесь блять не появляйся, понял? - рычал Флетчер в забитое лицо, кивнув на мексов позади и бросив взгляд на Диего. Что угодно могло дальше случиться.

Мекс сдал назад и зашелся туда-сюда зверем в клетке, завелся, как ебаная трещетка. Ему не нужно прощение гринго, его простит нахуй только бог, а если гринго ему угрожает, если не знает, чей он и откуда, то гринго скоро сам у бога и спросит за прощение, как благословение получит. Его братва скалилась со стороны пикапа.

Пророк сраный.
Флетчер готов был его башку прям здесь продырявить, ткнуть в труп и спросить, кого еще отправить с богом пообщаться. Этого, может, с мачете? 


- Исчезни, - он красноречиво скинул предохранитель и кивнул Диего. Тот уже ствол держал, направляя на борзых за спиной основного. Охрана вылезла наружу, трое оказались в меньшинстве. Одно дело драка, другое - стрельба. Распугают гостей, кровь ляжет в круг мести. И мекс, сука, знал, что бабки терять не хочет никто, но вряд ли хотел проверять.


В бучу влез Алонсо, заливая что-то на своем. Под натиском злые мексы отвалили в тачку, их главарь харкнул брань напоследок. Какую именно, Флетчер не знал, главное что съебался.

- То-то же, - он сунул ствол в кобуру. - Смена идет, ничего не случилось, - сорвался на охрану, недовольно протолкнувшись в клуб.
- Когда он говорит про благословение, это он тебя ебнуть угрожает. Над губой, видел? Mata, viola, controla, это не для красоты бьют. Бля. Нехорошо, - Алонcо растерял шутливость и сделался серьезным.
- Хочет же он чего-то.
- Что он хочет, у него на лице написано! - нервно огрызнулся Алонсо, а Флетчер огрызнулся в ответ, чтобы не ссал. Их мекс выебывается больше чем имеет, иначе не пиздел бы так много, а сразу делал. Решил страшными щами напугать, да только пикап у него гниловат и братва шпана с улицы.
- У меня тут знакомый, сведу завтра. Проинструктирует парней…черт. Мне бы испанский подтянуть, есть кто? - посмотрел на Алонсо.



Ну давай, кто там из твоих репетитор или типа того. Еще боевой узи сунет в тачку, тоже своего рода язык. За болтовней их подхватила Ло, Алонсо, наоборот, отклеился, и Флетчер переключился с одной волны на другую, молча слушая. Говорит, все спокойно.

- Уже не спокойно, - отмахнулся он. 


Сидя в кабинете, осмотрел комнату. Барахло дешевле, чем лежак для собаки, ком белой шерсти свернулся внутри. Ло напротив и выглядела паршиво. Херовая ночь. Залил махом вискарь, лучше не стало, зато в башке просветлело. Сватья-братья. Похоже на правду, вон у них живой пример. - Решили, тут барагозить можно, - задумчиво тер подбородок Флетчер и барабанил пальцами по подлокотнику дивана. - Бабы могут узнать имена? Кто это был? - номер пикапа у них остался, охрана будет самая белая из всех. С афгана знакомый араб остался, расскажет, как тупое зверье гонять. Найм через него не выгоден, там боевики дорогие больно.

- Твоя правда. У Алонсо был кто-то, - часть сами уволятся, не каждому прет с бандой за копье возиться. - Курицу твою зашили, сотня с нее. Половина Алонсо, половина в кассу. И что она проебала сверху.

С мексов Флетчер нервничал меньше, чем с крипс. Ебнутые, но дикие, никакой организации. Доят точки, где могут, на чистой дерзости. Второй раз с ними никто говорить не будет: хотел разрулить миром, пытался. Смахнул усталость ладонью с глаз, вперился в Адамс и поманил ее пальцем.

- Это откуда? - кивнул на ее разбитый рот. Длинной тряпкой она прикрылась точно героинщица на измене. Стоило ей приблизиться, оттянул ее воротник. - И это.

Отвалился в продавленный диван и достал сигареты, заебано прикурив. Давай хоть ты без сюрпризов, для я-твоя-сука-Ло у тебя многовато секретов.

- Расскажешь или тебя заставить все снять?

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-11 22:07:24)

+4

15

Алонсо с ними не идет, ссылаясь на какие-то важные дела. Ло знает его дела: те две обдолбанные новенькие в комнате, которую он в шутку называл своим кабинетом. Подозрительно власть не урывал больше того, что давали, видимо, чтобы хватало времени проводить собеседования. Ло хватало осмотра — Алонсо предпочитал пробовать новый товар в деле: что наркоту, что телок. Местный дегустатор блять. По крайней мере в такие моменты не пиздел под ухом. Треп действует раздражающе — почти так же, как уебищная электронщина в зале. Впрочем, что о первом, что о втором молчит: привычка жаловаться была выбита из системы жизненных координат еще драгоценным папашей.
В кабинете теплый желтый свет, от которого не так режет глаз. После хаоса неона на танцполе он кажется спасением, но Ло все равно жмурится, сонно моргая, пока стоит к Флетчеру спиной, наливая виски. В глаза будто насыпали песка, и в целом устает гораздо быстрее обычного. Синяки на шее снова чешутся, но не хочет их палить. Они не имеют отношения к тому пиздецу, который сейчас происходит, и ей не хочется добавлять лишних тем для обсуждения и проблем. И сплетен: хватило Алонсо с его немыми вопросами во взгляде, когда пялился на разбитое лицо. Впрочем, не то чтобы ожидает от Томаса какой-то особенной реакции: иногда клиенты перебарщивают — обычное дело. С Роем, правда, давно уже личное, но в этом личном черт ногу сломит, а потому лучше не вдаваться в подробности. Облизывает кончик ранки, заходящей на саму губу, и отдает виски Томасу. Сама не пьет — прислоняется задницей к столу, скрещивая руки на груди. Пальцы так и зудят от желания снова поковырять запекшуюся корочку крови.
— Заставлю, — равнодушно дергает плечом. Все эти идиотки с потрохами куплены за количество нанюханной и сожранной ими дряни, а это значит, что стоит встать на задние лапки и показать трюк. В этом проклятом районе все друг другу родственники, и нужно лишь потрясти знакомых, правда, аккуратно [ с последним вопросы: некоторые настолько бесперспективны, что знание о том, где у них находится вагина, уже перегружает мозг ]. Ло знает способы воздействия для самых упертых, хотя предпочла бы начать с более лояльных. Черт знает, куда приведет упертость, когда дело касается аккуратного поиска оборзевшего наркомана. — Правда, не исключаю, что слухи поползут о том, что уебка ищут. Здесь все по щелчку пальцев всем известно, — для красочности образа пальцами и щелкает. Браслеты обиженно звенят. Музыка с танцпола доносится слабо ощутимым ритмом битов по полу: кабинет в самом конце коридора, в тупике. Вдыхает чуть глубже. Ебучая анемия и головокружения.
— Надеюсь, не очередной родственник? — фыркает, но шутка выходит беззубой, без огонька, не дотягивая даже до ощутимого сарказма. Ей немного не до блистания остротами. Смена охраны — тоже ее головная боль. Здесь все ее головная боль, и та действительно давит в затылке, точно откликается на призыв. Флетчер выглядит нервным: тарабанит по подлокотнику. Тук-тук-тук. Ловкие пальцы поднимаются и опускаются, и Ло внезапно хочется подойти и накрыть их ладонью. Сжать. Прижать к потертой обивке, лишь бы перестал так делать: раздражает. Уголок губы дергается, как при тике, или будто пытается оскалиться. Еще он выглядит усталым, и тусклость освещения создает дополнительные тени на лице, похожие на мазки грязи — оттереть бы. Сжимает пальцы на предплечьях крепче.
— За товар она мне тройную цену отработает. Если не могут следить за ним, пусть платят, — в голосе появляется стальная жесткость. Они продолжают вынуждать быть с ними строгой, точно не понимая, что есть другой путь. Но именно поэтому она режет им руки, а не наоборот. Ладони у Ло целые — только с тыльной стороны при ярком освещении до сих пор можно различить неровные контуры ожоговых пятен. Кажется, будто тот пожар был в какой-то другой жизни. В ней Томас поджигал бордель и отчитывал за порезанный рот Тейлор. В этой — сидит на диване в занюханном кабинете и выглядит так, словно ему нужно поспать часов двенадцать подряд. — С Алонсо сочтемся, — тому бы сначала поменьше трахать девок: им еще работать и работать. Даже выставленный процент, который надо платить за еблю, не уменьшает аппетитов.
Атмосфера меняется ощутимо, будто снова щелкает пальцами. Флетчер выбирает новую тему, как песню в музыкальном автомате за четвертак, и Ло облизывает губы, снова задевая языком разбитую кожу. Манит ее к себе, и Ло тут же отлипает от стола, делая несколько шагов. У него цепкий взгляд и не менее цепкие пальцы, растягивающие воротник. Вся шея в синяках, один даже тонкий, обвивающий глотку удавкой: в том месте, где вдавливались цепочки, прежде чем порваться. Вальяжно откидывается на спинку дивана, закуривая, но взгляд по-прежнему острее, чем бритва в шкатулке на столе. Комната наполняется сигаретным дымом и напряжением. Она не может ему врать: не когда так смотрит в ленивом ожидании. И не готова сказать всю правду: про беременность уж точно. Не когда сама не уверена точно, что делать с ребенком. Не когда не уверена в реакции босса. Застревает где-то посередине, закатывая рукава платья, сдвигая браслеты выше к локтю. Смещает фокус, как иллюзионист, когда притаскивает на сцену полуголую помощницу.
— Это в некотором роде случайность, — отвечает отрешенно, сама рассматривая синяки на руках вместо того, чтобы смотреть в глаза Томасу. Его реакцию просчитать сложно, а оттого нервная система искрит. Знакомое и такое правильное ощущение. Будто возвращаешься домой после тяжелого дня. — Векслер хотел грубее. Все немного вышло из-под контроля, — добавляет, вытягивая руки ближе к его лицу и задерживая их так на несколько секунд, точно проблемный подросток, который доказывает, что он не колется. — Но, думаю, с тем важным хером, о котором ты говорил, не должно быть проблем из-за лица, — тычет пальцем себе в губу и начинает обратно закатывать рукава. — Рот же у меня в порядке, — пошло хмыкает, как по щелчку пальцев преображаясь. Смотрит откровенно вызывающе и улыбается хищно, облизывая алую помаду. Быть шлюхой для нее в порядке вещей, настройка по умолчанию. Впрочем, когда садится рядом с ним на диван, выглядит апатично и устало — как обычно. Скидывает туфли, запихивая стопы себе под задницу.
— Насколько мы можем доверять Алонсо? — тихо спрашивает, словно больше разговаривает сама с собой. Мягко перехватывает руку Томаса с сигаретой за запястье, чтобы сделать затяжку, наклоняясь к его пальцам. Прикрывает глаза, задерживая дым внутри, прежде чем выпустить через нос. Да, мать из нее и правда выйдет хуевая, но никотин расслабляет. — Мы для него тоже гринго. Они все здесь носятся с концептом семьи, как ебанутые. Кто мы для них? Подвернется возможность — во сне зарежет, — усмехается, кивая в сторону драгоценной шкатулки. Накрывает лицо ладонями. Ей немного страшно. Сейчас, когда чувствует ответственность не только за себя, становится действительно страшно, и это ощущение откровенно пугает. Быть одной в серпентарии не в новинку, но напрягает только сейчас. Вдыхает и выдыхает. Улыбается, когда снова смотрит на Томаса. Справится, как и всегда. Какие еще варианты? — С теми, кого поймаем, я могу поговорить. Я умею, — вытягивает руку по спинке дивана и укладывает на нее голову. Может, так будет меньше болеть.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+3

16

Щелчок пальцев. Она говорит, поползут слухи, и, пока щелкает, кто-то кому-то уже что-то метет.
Флетчер опрокидывает виски одним махом.

- Пусть ползут. Спрашивай громче.

Ублюдок с улицы решил, что будет торчать, пить и ебаться нахаляву, ведь он - Флетчер - в ужасе от репутации их группировки и засунет язык в жопу со страху. Он хмурился, внутри росла черная злая дыра. Потасовка снаружи ударила громом после вспышки, это уже личное. «Гринго». Бах - и вместо башки осталось бы месиво, вопрос секунды. Том жести избегал по-возможности, когда-то и вовсе боялся, но сейчас хотел как никогда, мозг в лихорадке подкидывал ему исходы короткой стычки один ярче другого. Быстрее, чем Ло щелкала пальцами. Пуля прошла через нижнюю челюсть, разрывая ткани, рассыпала зубы и вышла через затылок фонтаном мозгов, расплескав ошметки в лицо другого ублюдка, с мачете. Сильно оно тебе поможет? Кто еще хочет к богу? Бесплатно, подарок от заведения.

Смаковал гниющий яд, молчал и замер. Ло словила напряжение, ей некомфортно физически, а он руками готов тащить слова из ее рта. Но она медленная. Тянет фразы, плавно растирает запястья, манерничает. Тихо прячет обратно побитую шею.



Он барабанит пальцами, раз - два - три. Так что там? Долго думаешь. Взгляд ныряет на руки за ее взглядом. Не трудно догадаться, что с ней, столько ткани на себя намотала. Непривычно много. Флетчер замечал треснувшие шаблоны, он не верил в случайности. Никаких случайностей, Ло. Ни в каком роде.

Дал ей закончить представление, она в них занятна. Поднял бровь: Векслер? Гоняла за болонкой в Сакраменто, сувениром привезла синяки. Он ради подобного катался через границу, но у нее все попроще, ее избил ебарь. Прозаичная история, только вот речь не про шлюху с ртом за десятку, а за, блять, управляющую его делами здесь. Откинулся затылком в диван, дым плавал в тусклом желтом свете. Подробности ее игр с Роем не интересны, махнул рукой, давай дальше. Он брезглив до чужой грязи, и что Рой у нее лечит - хуй, башку или все вместе - не особо хотел знать, она этим пользовалась. Оголила предплечья, рот у нее в порядке. Улыбалась им, оглаживая клыки языком.

- Блять, - поперхнулся Том дымом в хриплом коротком смехе и пьяно погрозил зажатым фильтром в пальцах, пусть был трезв. - Этот важный хер заебал, сделай с ним что-нибудь, - затянулся расслабленней, отваливаясь обратно и закрывая глаза. С херами она уж как-нибудь разберется. Сучка, повеселила. Воздух полегче стал. - Помни про глаз на столешнице, - разлепил он одно веко, уловив ее невозмутимое лицо. Она подбиралась кошкой к дивану, обивка рядом примялась, пальцы обхватили сигарету в руке, на коже осталось тепло ее губ. Он подвернул ей фильтр удобнее, слушая мягкий голос. Заебали с Алонсо гнать друг на друга, вот и она ему мыслей против него подкидывает. Красивое «мы» бантом прилепила.

- Ни насколько. 



Снизу кричала толпа, после двух ночи рубили тупую олдскульщину, и угашенный танцпол прыгал под нее, подпевая.



- Никому не доверяй. Но он не врет. Ему деньги тут терять не выгодно и у него зуб на мс, из-за них он не может вернуться на родину. Всю родню сюда перетащил, -  Ло выдыхает носом дым, Флетчер втягивает смог. - Концепт семьи?.. -  свет резал сквозь опущенные веки, он нащупал ее голову, оставив ладонь лежать в волосах. Пол под ними гудел низким басом. Алонсо она решила совсем втоптать, подрисовав ему нож в руку. - Тогда спи дома. И научи собаку лаять на чужаков. Или Дилана, - смеялся Флетчер, добивая затяжку под горечь паленого фильтра. - Он с тобой живет сейчас?

Подтащил ее за копну к себе, уложив на груди пригретой змеей и прижав пятерней ее голову. Пальцы ворошили черные кудри. Собралась с мексами говорить. Флетчер тянет ее за волосы, заставляя вскинуть лицо к нему.

- Не лезь туда, это не твое дело, - пригвоздив ее взглядом, он прикрыл веки опять, проваливаясь в тупой ядовитый транс. - Они к бабам жестоки. Что бы с тобой не бывало, ты не хочешь такого, - добавил, вспомнив ее пренебрежение жестокостью. Не знал всей ее истории и считал, что так лучше. Все понятно, зачем дерьмо ворошить? Они в нем итак задыхаются. - Лучше им не показывайся, не светись. И прикинься дурой, ты боишься не того ножа, - подвел он итог, вдохнув пыльной воздух тесной комнаты. - Бойся их. В этот раз тебе надо бояться.

Она давит страх до последнего, лучше всех знал. Чуть блять не улетела башкой в нож мясорубки. Отлепил он нее руку и поднял циферблат над лицом. Два ночи.

- Я еще полчаса здесь, потом домой. Успеваешь? У меня-то собака лает, - довольно хмыкнул Флетчер, но уехал с рассветом.

Остаток ночи провел за баром, рядом сидел усталый Алонсо. Говорили мало, больше пили. Его сестра влезла на стойку, скинув шмотки, он лениво двигал ее ноги подальше. Она хотела забыть о плохом, он забывать не хотел - в этом вся разница.

[AVA]https://i.imgur.com/BARmosu.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-08-12 12:57:52)

+4

17

Напряжение лопается мыльным пузырем, когда Томас коротко смеется, откидываясь на спинку дивана в благодушном настроении. Образовавшиеся брызги оседают его ладонью на волосах, и Ло жмурится, как довольная кошка, греющая бока на солнце. Краткий миг просветления в общей мгле. Атмосфера в кабинете подобна желтому свету ламп, который ей так нравится. Натащила бы и сюда гирлянд, но будет слишком лично и не совсем подходяще под новый статус. Тот накладывает массу ограничений, но рядом с Флетчером остается все той же — просто его сукой. В простоте кроется особое коварство: к ней легко привыкнуть. Кажется, это единственная стабильность в жизни, и нет ничего странного в том, что цепляется за нее. Под ногами танцпол с угашенными маргиналами, трахающими по сортирам и дешевым будуарам таких же угашенных маргинальных шлюх. Под ладонью потрескавшаяся кожаная обивка, как человеческое тело, покрытое шрамами. Ло лениво гладит ту пальцами, словно хочет понять, откуда появились, пока произносит со смешливой хрипотцой:
— У Дилана шансов научиться лаять больше, — и глаза на несколько мгновений блестят совсем по-живому, словно сделаны не из пластика. Ловит кончиками пальцев мгновение, точно касается бабочки: чуть больше давления, и вот уже хрупкие крылышки не взлетят. — Со мной. Мне так... — мгновенная заминка, но сейчас можно, а потому продолжает, — спокойнее. Когда не одна, — глупо признание, но Ло ставит на то, что он не поверит. Это константа жизни, которую приходится принимать в расчет. Лазейка, которую можно ловко использовать, чтобы выпустить истину в виде слов незамеченной. В этом городе все становится только хуже. Ло в принципе помнит мало моментов, когда становилось лучше дольше, чем на несколько часов.
От Флетчера пахнет все тем же одеколоном: что-то дорогое и жесткое, запоминающееся. Еще одна стабильность, и она прижимает ухо к его груди, прикрывая глаза. Где-то там под белоснежностью рубашки, кожей, мясом и клеткой из ребер бьется его сердце. Мерно и глухо. Спокойно. Так могла бы звучать безопасность, и Ло хватается за одну из пуговиц. Ловко обводит по кругу, прокручивает, занимая руки. Тактильный голод только разгорается от пальцев в ее волосах. Что-то почти искреннее, интимное, что никогда не станешь обсуждать. Ей хочется заснуть прямо так, пусть даже на несколько минут: ему нет необходимости всаживать нож в спину — достаточно просто приказать сделать это за него. Мерзкий внутренний голос повторяет, что это все еще ничего не значит. От нее избавиться легко. Сделает так однажды. Ло жмурится, выписывая себе кредит на несколько минут доверия. И облизывает губы, когда Томас дергает за кудри, опутавшиеся вокруг фаланг черными змеями, повелевая посмотреть на себя.
У него бескомпромиссный взгляд, под которым Ло внутренне сжимается. Губы ранимо приоткрыты, пока слушает. Хочется их недовольно поджать и сказать, что сможет справиться. Иррациональная упертость, вызванная застарелой привычкой доказывать обоснованность собственного существования. Если постараться, получится все, — только нужно не ныть, не бояться и не проебываться. Мейс обучил многому — едва ли пользуется со шлюхами и четвертью знаний, но Томас не верит в ее умения. Или Томасу все равно. Или Томасу она полезна только в том качестве, в каком есть: искать замену было бы накладно. Возможно, будь она лучше... Впрочем, будь она лучше, многого бы получилось избежать: предательства отца, смерти Мейса, незаинтересованности Роя. Бесполезность оседает горечью на основании языка, забивается в носоглотку угольной пылью, и Ло покорно кивает. Его слова звучит серьезно, без налета бравады, и застревают в мозгах, как нота с заевшей пластинки. Они не помогают — только добавляют сомнений. В том, что может случиться с Диланом, если будет оставаться все время рядом. В том, что может случиться с ее ребенком, в отрыве от которого собственная участь волнует мало. Без его пальцев в волосах одиноко, и Ло ежится, как от холода, хотя в комнате нет даже сквозняка.
— Мне нужно проверить Каталину. И других девочек. Подождешь? — смотрит преданно, выискивая ответ в глубине зрачков, а после трется носом о его щеку, прежде чем встать и ловко надеть туфли без использования рук. Голова кружится, но заминку маскирует за тем, как оправляет платья: синяки по-прежнему предпочитает скрывать. Флетчер же и без того получит возможность рассмотреть позже весь имущественный ущерб, если будет желание. Улыбается ему — еще одна традиция, и выходит из кабинета. Полчаса превращаются в несколько по тому же щелчку пальцев.
Гонит из комнаты Каталины ошивающихся там шлюх: те под знаменем сострадания откровенно проебываются, и Ло просто напоминает о системе штрафов. Денежный вопрос мотивирует в некоторых моментах не хуже бритвы. Каталина же улыбается одолбанно даже когда слышит о том, что похищенную наркоту и медпомощь придется отработать. Это информация проносится мимо ее изъеденного феном мозга, хоть Ло и пытается вытащить из него еще что-то о парне, который устроил заварушку. Девка обещает подумать. Гарантирует, что узнает, если увидит. А еще просит отпуск. Адамс, усмехаясь, говорит, что за полтос у нее не может быть травмы, позволяющей не выйти на работу дня через три. Потом засасывают местные разборки, необходимость напомнить каждой, с кем говорит, о сальвадорцах, долге и ебучем подчинении, чтобы освободилась только ближе к рассвету, обнаружив Томаса у бара. До сих пор еще не уехал.
— Ты все? — спрашивает, когда отдает собаку на попечение Дилану, отправляя обоих домой спать, не дожидаясь ее: незачем лишний раз дразнить питбуля. Прислоняется задницей к стойке и устало моргает: нет сил на привычные словесные перепалки с Алонсо, хотя тот, непривычно для самого себя, не стремится их начинать. В конце концов Рокки и правда лает. А ее и правда заебало спать одной.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/3JmTFsr.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-12 22:16:01)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » walking through your mazes


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно