полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Позвольте один танец


Позвольте один танец

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/C6EsSAH.png
Viola Concerto

x  x  x  x  x  x   ПОЗВОЛЬТЕ ОДИН ТАНЕЦ   x  x  x  x  x  x

время: 1824, месяц тепла
место: Дануолл, дворец
участники: Jessamine Kaldwin, Euhorn Kaldwin, Corvo Attano
Император просит дочь о небольшой услуге в разгар бала...

[NIC]Euhorn Kaldwin[/NIC][STA]emperor[/STA][AVA]https://i.imgur.com/QgCsHn9.png[/AVA][LZ1]ЭЙХОРН КОЛДУИН, 53 y.o.
profession: правитель Островной Империи, король Гристоля[/LZ1][SGN]HAIL TO THE EMPEROR[/SGN]

Отредактировано James Richter (2022-07-22 22:54:15)

+1

2

Когда льды на Ренхевене окончательно растаяли, а солнце узаконило свою власть с рассвета, жители Дануолла наконец-то вздохнули с облегчением: зима ушла. Морозы сменились приветливым и ласковым теплом, в город возвращались перелетные птицы, а в садах белыми островками цвела вишня. Люди встречали весну с распростертыми объятиями, и по традиции во Дворце знать и аристократия собирались на ежегодный бал, пока в городе простой люд развлекали уличные артисты и музыканты, рассыпанные по украшенным переулкам. Придворцовые угодья, впрочем, были открыты для всех желающих. Заводы прекращали свою работу на несколько часов раньше, чтобы бригадиры и батраки могли вернуться к семьям и встретить праздник весны в кругу родных, и только фонарщик более не выходил зажигать огни по городу – после промышленной революции, в основе которой лежали труды Эсмонда Роузберроу, Дануолл теплился светом за счет автоматических электрических ламп. Их свет был ярче и казался белыми светлячками с высоты – Эйхорн Колдуин, король Гристоля и Император Островов, внимательно изучал эти дальние, немигающие огоньки, охватившие лихорадочными пятнышками всю столицу, из своего кабинета. Заложив руки за спину строго готического камзола, обшитого золотом вдоль швов и по рукавам в виде хитрого расписного узора, он изучал дальний город в окне. И хотя стоял спиной к своей собеседнице – дочери и будущей Императрице, притулившейся рядом со своим верным лордом-защитником, что пес, который не отходил ни на шаг, – на стекле окна можно было уловить расплывчатый овал хмурого лица. Толстые брови сводились к переносице. Помолчав еще немного, Император наконец прервал невозможную тишину:
– Корво, – без титула, без «милорд», подчеркивая непринужденность своего обращения и тем самым выражая надежду на понимание, – оставь нас, пожалуйста.
Молодой лорд-защитник, ожидавший подле Джессамины, мгновение поколебался, будто безмолвно испрашивал дозволения у своей подопечной. Эйхорн терпеливо ждал, и вот он все же, судя по звуку сапог и шелесту праздничной одежды, сделал кивок, – она схватила его за руку или это воображение так разыгралось? – откланялся Её Высочеству и мерно удалился из кабинета. Император увидел отражение просвета в окне, уши тронул дальний гул музыки из тронного зала, обращенного на время празднества в танцевально-банкетный. Затем эта мешанина из живого окрестра и сплетенных в едином смехе голосов вновь растворилась, обернувшись в тупое непроницаемое эхо из коридора. Тишина. По правде сказать, он отослал Корво не столько за надобностью поговорить с дочерью откровенно, сколько желал создать для себя преимущество. Когда молодой серконец стоял молчаливым утесом за ее плечом, Императору казалось, что почва под ногами дочери твердеет еще сильнее, а что он себе не мог позволить сейчас, так это дать Джессамине простор или возможность почувствовать себя уверенной. Раздумывая над тем, что же теперь говорить, как сменить суровость на милость – и стоит ли, – Эйхорн Колдуин повернулся лицом, обрамленным в седую пышную бороду.
– Почему из года в год мы говорим об этом, Джессамина? Ты меня совершенно не слышишь, – он остался стоять на месте, широкий в плечах и с массивным колесом груди, крепкой, будто не сгибающейся под возрастом, хотя кожа его, пусть он и старался скрыть ее под слоем пудры, могла показаться бледной. Она была того же цвета, что и болезненно-белые лампы Роузберроу, которыми оброс город. Император схватился с дочерью взглядами, зная, что как и во все прошлые разы, сегодня беседа не закончится ничем хорошим и наверняка до завтрашнего дня Джассмина будет его передергивать, обращаясь не иначе как в соответствии с рангом. Тяжело быть отцом. Совмещать эту непосильную ношу с должностью властителя Империи – еще тяжелее. – Во дворце в гостях больше сотни людей, из них около двадцати – сыновья из знатных родов. Не может быть, чтобы все они оказались болванами. Так не бывает!
На последнем слоге голос его провалился, как будто он только что шел по улице, а на следующем шаге сорвался в разверзнувшуюся под ногами пропасть. Жжение в горле сдавило дыхание, и Император зашелся кашлем. Этой зимой он сильно болел, на несколько дней оказался прикованным к постели и страдал от лихорадочного бреда, пока что-то сжирало изнутри его легкие; под чутким присмотром придворного лекаря Эйхорн пошел на поправку, но иногда его беспокоил кашель, зарождающийся в виде покалывания в грудной клетке. Основатель династии Колдуин предполагал, что болезнь так и не ушла с концами, а просто притупилась и дотянулась до самой весны.
Морщась от рези в глотке, Эйхорн подхватил со стола графин и плеснул себе в стакан горячительного – Императора отличали педантичность и манеры, и он ни за что не стал бы пить из горла даже без свидетелей, не то что при дочери.
– Кху… ух… – поиграл голосовыми связками, теперь обильно смазанными виски. За первыми осипшими словами в голос вернулась сила, – говорю, значит, что так не бывает. В Парламенте сидят и достойные люди. Невозможно построить государство, когда тебя окружают только идиоты. Или мои уроки для тебя проходят даром? – он даже не заметил, как чуть повысил голос. Затянулась пауза. Покрутив в руке стакан, Эйхорн плеснул еще порцию, на этот раз, когда пил, чуть обмочил усы. Отставив стекло в сторону, он продолжил ровным тоном, будто предметом их обсуждения была погода, – например, лорд Эстермонт. Человек скромный, но интеллигентный, а еще весьма полезный. Его сын, молодой лорд Гарольд Эстермонт, сегодня будет у нас на приеме. Он уже добился неплохих успехов во флоте. Или юный Блоссом Ллойд – слышал, что в свои двадцать он уже успешно ведет дела в морской конторе. Дуракам такое не под силу, – ты же согласна со мной, как бы подразумевала последняя фраза. Эйхорн кивнул то ли ей, то ли себе в подтверждение собственных выводов. – Так вот, – опустил взгляд на рукава, точно там было нечто гораздо интереснее, хотя на деле прятал себя от дочери. Боялся, что если увидит в ней что-то еще помимо возражения – страх, боль, или, куда хуже, ненависть к себе, – то просто не выдержит ни одну из перечисленных эмоций. Негромко, но с напором выдавил из себя, – я хочу, чтобы ты дала этим благородным молодым людям шанс. Не отказывай им сегодня в танце или беседе. Это все, о чем я прошу.
[NIC]Euhorn Kaldwin[/NIC][STA]emperor[/STA][AVA]https://i.imgur.com/QgCsHn9.png[/AVA][LZ1]ЭЙХОРН КОЛДУИН, 53 y.o.
profession: правитель Островной Империи, король Гристоля[/LZ1][SGN]HAIL TO THE EMPEROR[/SGN]

Отредактировано James Richter (2022-07-22 22:54:54)

+1

3

Джессамина любила и знала толк в веселье, каким понимала его она, и ежегодные балы во дворце, конечно же, к этому веселью относились едва ли не в первую очередь. От всех прочих приглашений она чаще всего отказывалась: во-первых, мысль быть у всех на виду, не имея при этом возможности при желании удалиться в покои, её совершенно не прельщала, ну а во-вторых, она беззастенчиво с самого детства считала, что лучший, самый настоящий бал могут организовать только здесь.

Мрачное лицо Императора, отражавшееся в окне благодаря подступающим сумеркам, не сулило ничего хорошего от этого разговора. И Джессамина, и Эйхорн оба знали, о чем пойдет речь. Даже стоящий подле неё Корво знал! С возрастом девушка всё чаще старалась не ощетиниваться в предвкушении одних и тех же вопросов, внешне сохраняя почти хладнокровное спокойствие – этому она научилась у отца. Конечно же, сейчас он попросит её быть снисходительнее и не избегать общества таких перспективных молодых людей, будто это разом решит насущную проблему грядущего замужества.

– Не всегда дети – достойное продолжение отцов.
Говорила ли она про себя тоже? В некоторой мере – да, едва ли Император оценил бы девичьи слабости, донеси кто-то до него информацию, как его любимая дочь проводит время за закрытыми дверями. И всё же, часто ей хотелось довериться ему, рассказать правду, убедить, что иначе просто невозможно существовать – и где-то глубоко в сердце жила надежда, что он поймёт, не позволит гневу затмить разум и поддержит. Поддержит ли?

– Отец? – она сделала шаг навстречу, протянув руку. Они могли спорить до хрипоты обо всём, с чем каждый из них был не согласен, но едва ли она могла не обратить внимание на его недомогание. С зимы, особенно яростно ежедневно засыпавшей снегом Дануолл, и без того продуваемый холодными ветрами, Император будто бы выздоровел, но Джессамина не могла не замечать, как он словно даёт себе самому поблажки там, где это возможно: старается реже бывать на холоде, всё больше времени проводя в кабинете у камина, или же не выходит лишний раз на балкон, стоит температуре хоть немного опуститься ниже привычной для каждого времени года нормы – всё это говорило о том, что лекарям следует обратить на него более пристальное внимание. Если бы ещё он не отмахивался от их порой чрезмерной заботы!..

– Хорошо, я попробую, – она покорно склонила голову, обещая. В конце концов, они оба знали, что ей достаточно быстро наскучит навязанное общество напыщенных индюков, и уж она точно найдёт способ, чтобы сбежать в общество более приятное. – Но с твоей стороны весьма недальновидно обнадёживать их, прекрасно понимая, что я не могу и не хочу дать им то, что ты готов пообещать.
Это самое малое, что она могла бы сделать, понимая, что, быть может, это не столько желание отца, сколь мнение наседающих на него советников, отчего-то решивших, что ей уже следует умерить свой пыл и жажду приключений. Отчасти Джессамина была согласна. Взрослея, она один за одним отметала привычные способы провести время, но отнюдь не потому, что ей наскучивало – следовало проявлять большее благоразумие, готовясь взойти на престол. Как она сама надеялась, в достаточно отдалённой перспективе.

Они не видели в ней ничего, кроме хорошенького лица, ладной фигуры и призрачно маячившего за спиной трона в будущем. И уж точно не поддержали бы её в вылазках и хулиганствах, позволяя ей как можно дольше чувствовать себя свободной. О нет, скорее наоборот, как породистую лошадку, устроили бы в лучшем стойле и демонстрировали всем желающим. Джессамина едва заметно поморщилась от подобного сравнения, настроение стремительно опускалось вниз.

– Мне просто с ними не интересно, и я не могу представить, чтобы ты всерьёз желал видеть во главе Империи одного из этих двадцатилетних вундеркиндов, – девушка подошла к отцу и мягко коснулась его руки. – Ведь ты в юности был волен выбирать сам. Отчего сейчас лишаешь меня такой возможности?
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:47:55)

+1

4

Император испытал что–то сродни облегчению, как свист, распирающий грудь, куда–то растворился, когда услышал то, что хотел. И дышать легче стало, и разговор уже на миг кажется не таким напряженным, и вроде бы даже за окном не так темно. А потом последовало «но». То самое пресловутое «но», которое могло перечеркнуть все то, что обещалось до него. «Но» – главный недруг публичных ораторов, книгодержателей и обеспокоенных счастьем своих детей родителей. Эйхорн выпустил сдавленный воздух, который превратился в кашель. Хотя следовало отвернуться и прочистить горло, он во все глаза оторопело и вместе с тем грозно смотрел на то самое дорогое и бесценное, что имел в жизни и что, казалось порой, могло загнать его в могилу раньше срока.

– Я не… – Император хотел возразить, одновременно краснея от стыда, но на выдохе получился сиплый звук, как от скрипучей кареты. Отчасти Джессамина говорила правду, больно колола его туда, где ютилась совесть. Молодым аристократам обещаний он не давал, но косвенно говорил их отцам, что на балу представится возможность пообщаться с его дочерью, будущей держательницей трона, и она, в силу своей любезности и манер, вряд ли откажет составить компанию или отозваться на приглашение на танец. Безусловно, это коронное блюдо на балу подавалось без предварительного согласия Джессамины – более того, без ее знания. Эйхорн понимал, как подло, с одной стороны, не оставлял ей выбора. Если посмотреть с другой – знал, насколько важно было сейчас не упустить момент и подобрать ей партнера, пока он еще жив и в состоянии трезво оценивать надежность и качества этого человека. Эйхорн потеребил пальцами острое яблоко на шее, как бы разглаживая першение. – Я никого не обнадеживал, – оправдываться в его планы не входило, но она только что так ловко дала ему философского тумака, что за спиной почувствовалась стена. Быть припертым к стенке собственной дочерью он на сегодня не подписывался. – Пообщайся с ними, – думал, стоит ли прибавить, что помимо Эстермонта и Ллойда будет еще немало желающих обратить на себя внимание императрицы, но разум и логика привели его к выводу, что лучше опустить подробности; в любом случае, если даже Джессамина не слышала этих мыслей вслух, наверняка угадывала их, – что в этом плохого?

Его плечи вновь ссутулились под давлением напасти, что сдавила легкие, слова захлебнулись в горле. Эйхорн остановил дочерью рукой, давая понять, что в порядке. Вот и еще одна порция виски. Так он точно захмелеет быстрее, чем на балу закончатся канапе и служанки будут выносить нарезку из колбас на одном подносе с виноградинами. Вернув себе силу и нервы, Император провел тыльной стороной руки вдоль усов, снимая редкие капли. Джессамина тем временем не просто приперла его к стене, а теперь уже вскрывала без ножа – коснулась ладони, на что он инстинктивно мягко, с отеческой любовью, как делал в ее детстве, сомкнул пальцы.

– Джессамина, – голос его несколько смягчился – от пристыженности ли, от крепости напитка ли, – я ни за что не поверю, что среди этих юных лордов не найдется хотя бы одного достойного внимания и интересного человека, с которым тебе было бы приятно провести время… – короткая пауза. Понимание между ними угасало, и как–то совершенно естественно получилось, что руки расцепились, разойдясь по разным углам. – Во главе Империи стоять будешь ты. Только ты. Управлять Островами поручено тебе, я ни на мгновение не ожидаю ни от тебя, ни от кого–либо другого что–то иное, – иначе зачем все эти годы, когда он сажал ее подле себя на заседаниях, раскладывал контурные карты, учил геральдике или рассказывал о сложностях законодательной системы, которая ломалась в несуществующий праздник Фуги? – Но человек, который встанет рядом с тобой, должен быть тебе не только союзником, другом и мужем, но еще представителем высокого класса. Таковы законы, и ты это знаешь. И без такого человека не получится ни наследника, ни жизни без… без, ну... этих… – он на секунду запнулся, думая, не зашел ли слишком далеко, но встречный взгляд Джессамины как испрашивал «ну, отец, без чего же?». Он смотрел на нее, потом бегло отвел глаза в пол, как бы ища подсказку в паркетных дощечках, затем так же быстро вернулся к ее темным зрачкам и торопливо договорил: – без слухов… – ох, что–то сейчас будет…

За окном разноцветным пятном вспыхнул разорвавшийся фейерверк. Эйхорн еще помолчал, а потом все–таки не выдержал и пошел рубить правду с плеча, в лоб, как раскат грома, заглушающий хлопки от разрывающихся снарядов. Начал со вздоха, продолжил прямым вопросом:

– Что у вас с Корво?[NIC]Euhorn Kaldwin[/NIC][STA]emperor[/STA][AVA]https://i.imgur.com/QgCsHn9.png[/AVA][LZ1]ЭЙХОРН КОЛДУИН, 53 y.o.
profession: правитель Островной Империи, король Гристоля[/LZ1][SGN]HAIL TO THE EMPEROR[/SGN]

Отредактировано James Richter (2022-07-22 22:59:28)

+1

5

Когда Джессамина была совсем маленькой девочкой, ей позволялось многое, и это многое едва ли было доступно иным детям её возраста. Например, сидеть на троне и, заливаясь смехом, корчить забавные рожицы отцовской охране – и тем интереснее это было, чем реже они как-то реагировали на подобное самоуправство. Или же – построить шалаш из отцовской парадной мантии, за который, правда, пришлось ответить по всей строгости, но оно того, определённо, стоило. А ещё она могла бы и сейчас чувствовать себя почти свободной, не связанной обязательствами, которые забирают гораздо больше, чем дают. Могла бы, если бы в один ужасный день смерть не забрала её мать вместе с братом.

Взрослеть было непросто, но рядом всегда был тот, кто поддерживал любые её начинания, зачастую против своей воли. Она не оставляла Корво выбора, хватая его за руку и утаскивая либо в самые дальние уголки парка, либо на самые пыльные лестницы во дворце, делилась с ним находками и секретами, совершенно не думая о том, что он приставлен к ней с совершенно иной целью. Думать о безопасности ей было слишком рано. Джессамина, сама того не понимая, старалась всячески подпитывать его уверенность в себе, не оспаривая его главенства в случаях, когда это действительно было так. Смешная, неуклюжая девчонка, гадкий утёнок, которому только предстояло превратиться в прекрасного лебедя, смотрела на своего лорда-защитника с обожанием, в том числе и потому, что он был старше, успел пусть немного, но повидать мир и с охотой делился рассказами о своей родине. Именно тогда зародилась её ненавязчивая влюблённость.

– Я вовсе не говорю, что в беседах и танцах есть что-то плохое, – она легко пожала плечами. – Я говорю лишь, что некоторые собеседники невероятно скучны и неблагоразумны. Тебе ли не знать, что вести дела и быть обходительным с девушкой – совершенно разные вещи, – скучать на балах Джессамине не нравилось, для этого подходил любой другой день. – Они будто теряются в моём обществе, отец, словно это ты рядом с ними вместо меня, и это никак не способствует симпатии.

А следующие слова Императора повергли её в минутный шок. Девушка неловко моргнула, едва удержавшись от того, чтобы приоткрыть рот от удивления. Стало страшно – она знала, каков отец в гневе, а правда наверняка выведет его из себя ещё сильнее. Где это видано: наследница под любыми предлогами увиливает от общения со знатными аристократами, с удовольствием уединяясь в покоях со своим лордом-защитником!

Он знает!
Пойманной в силки птицей билось в груди юное сердце, и мысль о том, чтобы поделиться с отцом переживаниями уже не казалась такой заманчивой, ведь едва ли она дождётся от него понимания и благословения, особенно после уточнения про высокий класс. Ей стало от себя противно – ведь даже не заметила, как стала пешкой, разменной монетой во всех этих придворных играх. До последнего надеялась, что уж ей-то повезёт больше многих, обречённых на долгую жизнь с нелюбимым мужем и выводком малышей с минимальной разницей в возрасте.

– Человек, который встанет рядом со мной, должен обладать моим безоговорочным доверием, – Джессамина взяла себя в руки, смотрела на отца спокойно и прямо, не таясь. – Без этого не получится ни наследника, ни жизни, – она намеренно опустила пассаж про слухи, гадая, что же уже известно императору и как обернуть это в свою пользу.

– Что ты хотел бы узнать? Правда ли то, что говорят во дворце и за его пределами? Что раз в месяц, когда луна особенно полная, он принимает ванну из крови девственниц? Или что он так немногословен, потому что у него нет времени читать? А кто-то ещё говорит, что он попросту этого не умеет, – слухи в Башне разносились со скоростью света, зачастую, действительно, противореча самим себе. Этим развлекалась обслуга, чаще всего передавая из уст в уста своим товаркам, так и доходило до высшего света. Но это работало и в обратную сторону, и чего Джессамина никак не могла постичь, так это того, что отец то ли верит им, то ли их боится.

– Неужели ты действительно веришь во всё, что болтают служанки? Это же по большей части совершеннейший абсурд! А если завтра тебе скажут, что я ведьма и меня следует сжечь на костре? Думаешь, мама поддержала бы тебя в этом? – это было нечестно, Джессамина давила на самое больное, тем самым пытаясь отвлечь отца от животрепещущего вопроса и от фигуры Корво в целом.
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:47:40)

+1

6

Под давлением неловкости Эйхорн не заметил, как ухватился пальцами за деревянное изголовье старого штампа, уже давно высохшего и служившего не более, чем примером декора на столе. Было в этом движении нечто судорожное, как и в том, как тяжело он сглотнул. Щеки покраснели. Император слышал всякое. Во дворце никто не говорил ему прямо или открыто, но до ушей порой доносились обрывки чужих сплетен, а иногда эти самые сплетни он различал на переговорах с членами парламента, когда они старательно – или, может, не совсем, – вуалировали их под намеками. Мол, видели вчера, Ваше Величество, леди Джессамину в саду, сидевшей на коленях у лорда–защитника, мол, не подобает так себя вести. Или, например, менее грубое, но очевидное: Ваше Величество, не пора ли задуматься о замужестве Вашей дочери?

– Что ты хотел бы узнать?

– Я… – однако пожелания остались пустыми, не рожденными звуками, потому что Джессамина, внезапно осмелевшая и будто задетая его вопросом, не позволила себя оборвать и выдала тираду в целый трактат.

Корво Аттано, как чужаку из Карнаки, доставалось вдвойне за свое иноземное низкородное происхождение, умноженное на общество Императрицы. Кто бы мог смириться с такой комбинацией? Чиновники приписывали Корво чуть ли не все грехи Дануолла, гвардейцы не прощали ему военного превосходства, а прачкам просто хотелось посудачить, поэтому стены шептали о том, что лорд–защитник таскается по публичным домам, возится с запрещенной Аббатством магией для улучшения собственных фехтовальных качеств, а ночами через окна влезает в спальню единственной наследницы династии Колдуин. Плодилось столько мифов, что было попросту невозможно отделить зерна от плевел.

Эйхорн старался не придавать значения досужим разговорам, ведь злой язык – язык лживый, но затем стал замечать за собой, как перехватывает взгляды дочери, обращенные к своему лорду–защитнику, косит на нее глаза за обедом и задумывается подослать стражу ночью в покои. Как и всякого отца, слухи трогали его и делали ему больно, сердили, вынуждали забывать об осторожности. Иногда он косвенно ковырял расспросами Корво или невзначай бросал какие–то фразы в обществе Джессамины, самые безобидные, но которые позволяли ему вести собственное расследование и пытаться соединить очевидное с логическим. Например, что есть связь между тем, что она предпочитает книги встречам с парламентариями и тем, что читает их вслух в обществе Корво, теплясь на мраморном камне в садах. А потом ему становилось просто стыдно – и он злился, что не понимал, отчего именно.

Под напором посыпавшихся слов Эйхорн заметно смутился. Его лицо, еще мгновения назад такое же белое, как простыни в постели, теперь наливалось оттенками редьки. Прочная уверенность и устрашающая сила в этом человеке, что являлся сосредоточием власти, мудрости и справедливости Империи, таяли, утекая вместе с неуклюжим переступанием с ноги на ногу. Прямо сейчас он бы предпочел вновь раскашляться, только горло почему–то предательски пересохло, лишая возможности выиграть себе время на подумать и чем–то смазать конфуз.

– Джессамина, прекрати! – то ли приказал, то ли взмолился. Но если он не пощадил ее прямотой, станет ли она отвечать снисходительностью? Сомнительно. Его плоть и кровь все–таки. Растерявший уверенность голос вновь обрел в строгости. – Я хочу для тебя счастья и всего лишь беспокоюсь. Понимаешь? Я не такой старый дурак, или все–таки да, скажи мне? – чтобы верить всему, что болтает прислуга: у некоторых из черной соломы мыши родятся, а Верховный Смотритель держит наложниц за потайной дверью в Тронном Зале. Но я хочу услышать от тебя, что ты не… что вы не… – как сказать помягче, но искренне? Как спросить собственную дочь: поклянись, что он не пробирается к тебе по ночам, чтобы вероломно взять? Такое бы Беатрис ему никогда не простила – ни при жизни, ни на том свете. Эйхорн пошевелил усами, подобрался, чувствуя, как гнется его позвоночник от отцовских обязанностей, совмещенных с титулом правителя, но слова нашел. – Скажи мне, что он только твоей лорд–защитник, и ничего более.[NIC]Euhorn Kaldwin[/NIC][STA]emperor[/STA][AVA]https://i.imgur.com/QgCsHn9.png[/AVA][LZ1]ЭЙХОРН КОЛДУИН, 53 y.o.
profession: правитель Островной Империи, король Гристоля[/LZ1][SGN]HAIL TO THE EMPEROR[/SGN]

+1

7

– Хорошо, отец, – Джессамина совершенно по-детски фыркнула, стремясь удержать в себе громкий заливистый смех. Она любила смеяться, по-настоящему, искренне, забавляясь над шутками, но сейчас, конечно же, был совсем иной случай. Беседа к веселью не располагала совершенно. Отец беспокоился – и был по-своему прав в этом, но если бы только у неё была возможность объяснить, что связывает её с Корво… Нестерпимо хотелось понимания и свободы в действиях, и если на первое она ещё могла бы рассчитывать, почти уверенная в том, что сможет донести до отца истину, то со вторым неизменно возникали проблемы. Недоброжелатели, завистники, просто злые люди – каждый второй при дворе, и именно их следовало благодарить за такой неприкрытый интерес к её жизни. – А это правда? – она доверчиво вновь приблизилась к отцу, мягко взяв его под руку, и говорила едва слышно, ведь, как известно, во дворце везде есть уши, и прямо сейчас кто-то наверняка мог бы получать удовольствие от того, что может услышать беседу Императора с дочерью. – Про Тронный Зал? – а её взгляд будто бы говорил, мол, если ты не проверил, грош цена таким словам.

Весь двор знал! Иначе откуда отцу это известно? Джессамина боролась сама с собой, отчасти желая поделиться с ним своим счастьем, искренне надеясь, что он поймёт и поддержит. Сейчас же поняла, что не бывать этому. Как бы хорошо не относился император Эйхорн к Корво, за то, что они себе позволяют, он позволит себе наказать его без малейших угрызений совести, а этого она позволить не могла.
Он стал для неё всем, так неужели юная наследница не справится и не спасёт его от императорского гнева? О, она постарается сделать всё, что возможно, лишь бы оставить за закрытыми дверями, подальше от чужих глаз, их любовь. Самое сокровенное, самое трепетное чувство, которое теперь у неё оставалось.

– Я не могу сказать тебе того, о чём ты просишь, отец, – она вздохнула, вновь мягко коснувшись его ладоней. – Могла бы, но это не будет правдой, – казалось бы, такие простые, ненавязчивые слова, но на Эйхорна было бы больно смотреть любому, кто оказался бы свидетелем этой сцены. Сознательно ли она говорила так, чтобы ввести его в заблуждение, остановить на грани правды и сомнений? Или же старалась отвлечь таким образом, спрятать истинную правду за нагромождением лишних слов, способных утянуть в Бездну? Джессамина не боялась, но желала спасти, сохранить то единственное настоящее, что сейчас было в её руках: их с Корво счастье. Общество не примет их, будет вынуждать её отказаться от счастья, от мужчины, который – единственный – понимал её едва ли не лучше, чем она сама.

– Правда в том, что Корво – мой друг, человек, без которого я не мыслю своей жизни, и ты знаешь это едва ли не лучше меня самой. Так нужно ли подозревать меня в том, что тебе нашептали в кулуарах? – даже если нашептали там истинную правду. – Ты не хуже меня знаешь, что он был рядом со мной, когда…когда был особенно нужен, ведь у меня нет больше в окружении тех, кому я могла бы безоговорочно довериться. И он обязан быть со мной рядом, всегда. Что же с того, что я позволяю себе лишний раз взять его за руку? Мне хотелось бы изменить эти устаревшие устои, а слухи – они будут всегда, тебе ли не знать.

Всё её существо буквально кричало «пойми меня, отец, позволь быть счастливой!», но признаться ему сейчас было бы крахом всех надежд на будущее. Сейчас Джессамине особенно нестерпимо хотелось быть не наследницей трона, а просто дочерью императора. Было бы у неё тогда больше свободы?
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 18 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:47:20)

+1

8

Император даже не знал, что ему страшнее в этот миг – услышать правду, подтверждающую и его догадки, и искаженные домыслы других, и тогда решительно потребуется что-то предпринять в отношении Корво; или же столкнуться с тем, что родная дочь ему неприкрыто лжет. Две крайности одной сущности, а что ни выбери, легче не станет. Эйхорн колебался, ощущая себя не более, чем призраком. Почему Император в самой меньшей степени допускал третий исход, где Джессамина успокаивает его, отозвав подозрения, и каждое ее слово полно истины – тоже хороший вопрос. Быть может, какая-то его часть заранее все предопределила, отсекла все иные варианты, кроме двух возможных: либо мат в свою сторону, либо пат.

Эйхорн посуровел, глянул на дочь теми самыми глазами, когда слышал на собраниях Совета совершенную околесицу: вы надо мной издеваетесь, господа? Чтобы глупейшие слухи про Верховного Смотрителя оказались правдой! Какая чушь! – отвечало выражение сбитого с толку и сконфуженного человека, которому только что довелось столкнуться с полным абсурдом: это складки недоверия на лбу и хмурая мешанина возмущений в подрагивающих линиях лица при сведении челюстей. И пока он сближал к одной точке брови, а во взгляде Джессамины плясала вальс нескрываемая ирония, до его сознания дошло две вещи. Во-первых, он только что сам вложил в руки дочери оружие, которым можно было отмахиваться, и тем самым сдал позиции; остановись император просто на том, что не верит всем сплетням, у дочери осталось бы меньше пространства для маневра. Вот оно, упущение; чем больше говоришь сам, тем больше отвечаешь за оппонента. Сам прохлопал – сам дурак, как говорится. А, во-вторых, его обгладывало до костей чувство стыда, от которого приток крови к лицу ощущался так, словно на него вплеснули кипяток немилосердные кухарки. Почему он позволял себе верить пустым словам придворных, любовь которых к небылицам и странным фантазиям не знала границ, а не родной дочери, которую знал лучше любого из них?

Знал ли?.. Эйхорн мысленно попятился. Любой родитель однажды обнаруживает себя в таком положении: думаешь, что владеешь всеми знаниями о своем ребенке, а потом оказывается, что тот рассовывает по чужим карманам лягушек. В возрасте Джессамины проказы с лягушками – вернее, с одной, что задуло с юга, – выходили далеко за безобидность и грозили когда-нибудь перерасти в придворный скандал, ибо не вписывались в рамки этикетов, порядков, уставов и закостенелого строя.

– Джессамина… – хотел возразить, хотел возмутиться, что вместо кулуаров у него есть собственные глаза и хотя здоровье подводило в последний год, слепота ему пока что не грозила. Хотел попытаться объяснить, что находит нечто предосудительное в том, не только как она смотрит на Корво, но и как он глядит на нее, но оказался сражен словами. Джессамина дала такую отрезвляющую оплеуху совести, что Эйхорн мгновенно забыл обо всем, что собирался ответить. Язык как отняло, и он только сумел выдавить из себя непонятное «мгммм».

Джессамина тронула его ладони. Император не заметил, как в ответ на ее прикосновение вновь сомкнул пальцы, а холод в сердце сменился теплом. Согревающий разлив обернул собой внутренности, устремился к конечностям, выгоняя студень. Эйхорн бросил исподлобья неуверенный, полный вины и сочувствия взгляд. Никогда еще в своей жизни Император не был сбит настолько с толку – ни перед финансистами, что разводили руками при минусах в бюджете, ни в свой первый юношеский визит в городские бани, оказавшиеся борделем, ни в тот день, когда Верховный Смотритель вбежал к нему в кабинет, пока его карман громко квакал.

Он знал, как многое Корво сделал для нее – для них обоих, и теперь краснел от собственного гнева. К лорду-защитнику его дочери никогда не было претензий по поводу обязанностей, не говоря уже о том, что тот в действительности стал для Джессамины другом, а не просто молчаливым охранником. Эйхорн вряд ли мог полноценно отплатить ему за поддержку в самый сложный период жизни, когда дворец потух и стал невыносимо одиноким, тесным из-за ухода Беатрис и потери его нерожденного сына. Еще в меньшей степени он смог бы снять с себя долг за то, что Джессамина по-настоящему кому-то наконец доверяла. Стоило ли искать в этом нечто предосудительное, если он крепко дружил с собственным защитником и предпочитал обращаться к нему за помощью в большей степени, чем к Совету? Император вздохнул, лишенный всякого подспорья. В груди набухал новый цветок жжения. Уткнувшись угрюмо в маленькие ладони дочери, что были чуть ли не в два раза меньше в объеме, он твердо произнес:

– Я волнуюсь за тебя, Джессамина. Не хочу, чтобы ты потом о чем-то жалела, – как грустный итог этому разговору вместо извинения. О чем он, оставалось только гадать. Об упускаемой возможности связать себя с кем-то из аристократии, чтобы облегчить свою жизнь? О том, что у слухов обычно есть почва, и если люди что-то видят и слышат, они продолжат отравлять жизнь сплетнями? О том, что ее непокорность однажды станет еще одним предметом для глупых шуток? По правде сказать, Эйхорн сам не знал. С еще одним коротким вздохом Император высвободил свою руку, чтобы пальцами дотянуться до остроты ее подбородка. В Джессамине было столько Беатрис, что порой ему казалось, будто покойная жена взирает на него откуда-то из Бездны через глаза дочери, точно безмолвно судит по поступкам. Как сейчас, когда он касается геометрии ее лица и улавливает в ней двух женщин сразу. Джессамина была копией своей матери.

Эйхорн ощутил грохочущую волну беспокойства: понимая, что его солнце скоро отправится в закат, он испытывал страх бросить дочь на произвол судьбы. Неважно, сколько сил и упорства было вложено в ее подготовку, политика – зловонное болото, где обязательно задохнешься, если будешь один. Это еще одна из тех причин, по которой он надеялся застать при жизни хотя бы ее помолвку.

– Я прошу немного. Хотя бы присмотрись к этим людям, – вернулся к основной теме разговора, оставляя позади вскрытыми нарывом тему сплетен. Она сама по себе не уйдет, но в тот момент он не мог больше ничего добавить и сдался. – Дай им шанс проявить себя, – то есть не отказать в танце, расцвести той искренне улыбкой – как улыбалась Корво, – что играла на губах в приступах легкого смеха, соединить звон полных вина бокалов, покачать головой в ответ на обозначенные проблемы или вежливо испросить, не желает ли милорд совершить променад снаружи. Словом, Джессамина понимала, чего именно хотел от нее отец, когда закроет за собой дверь, утонув в глухих звуках далекого бала и живого оркестра.[NIC]Euhorn Kaldwin[/NIC][STA]emperor[/STA][AVA]https://i.imgur.com/QgCsHn9.png[/AVA][LZ1]ЭЙХОРН КОЛДУИН, 53 y.o.
profession: правитель Островной Империи, король Гристоля[/LZ1][SGN]HAIL TO THE EMPEROR[/SGN]

+1

9

Буря миновала, но всё ещё бушевала в непосредственной близости. Джессамине хотелось бы сказать отцу всю правду, признаться, поделиться, но страх перед его гневом – не на неё направленным, на Корво – отрезвлял и останавливал. Прикрыв глаза, она стояла, мягко улыбаясь, чувствуя прикосновение его пальцев к лицу. Она знала, что напоминает ему мать, не только внешностью, но поведением, суждениями – она вся будто была продолжением королевы Гристоля. И скучала она по ней куда сильнее прочих, уверенная в том, что та уж точно поняла бы её и приняла её решение.

Для себя будущая императрица давно всё решила, не желая поделиться своим решением с прочими, но уверенная в нём, как ни в чём ином. И понимала отца с его предложениями – многие хотели бы увидеть на троне рядом с ней одного из этих напыщенных индюков, юных наследников знатных фамилий, чье присутствие упрочило бы её положение, безусловно. Но сама Джессамина и представить не могла – попросту не хотела – что один из этих хвалёных юных дарований окажется подле неё, считая себя вправе, конечно же, высказывать мнение, давать советы, чувствовать себя императором… Всё это она могла принять лишь от того, кого выбрала сама, разумом и сердцем. Того, кто был рядом всегда, и в самые сложные времена, и в самые беззаботные и счастливые. Того, кто был её целиком и полностью. Того, кого никогда не примет окружающая трон знать…

– Я не пожалею, отец, – едва ли он не заметит, сколько тепла в её ответе, но она была в этом уверена: не пожалеет. Пожалуй, впервые в жизни уверена абсолютно. – И тебе не следует волноваться, ведь ты всегда рядом со мной. И Корво тоже, и ни один из вас не позволит никому меня обидеть, ведь так? – доверие Джессамины было безграничным, но лишь для них двоих. В остальном ей было весьма непросто справляться с отсутствием симпатии и при этом не срываться на какое-то негативное отношение. – Я обещаю тебе, что дам им шанс и присмотрюсь, – она потянулась, приподнявшись на носочках, и мягко коснулась губами щеки отца, – но не могу обещать, что это возымеет нужный тебе эффект, - мягкая улыбка коснулась тонких губ. – И мне хочется верить, что ты знаешь меня достаточно, чтобы не настаивать на нужном тебе исходе. Папа, – она не называла его так, кажется, с самого детства, – позволь мне самой решать хотя бы здесь, с кем я хочу танцевать, пить вино и беседовать всю ночь напролёт. Ты знаешь, я всегда готова сделать всё, о чём ты просишь, но сейчас речь обо мне. Позволь провести этот вечер так, чтобы я не жалела о нём позже?

Пожалуйста, папа, читалось в её взгляде, мягких прикосновениях, объятиях, позе. Кто-то скажет, что наследница престола слишком многое себе позволяет, буквально вьёт верёвки из собственного отца, который, конечно же, не может ей отказать, но на деле…на деле она лишь просила позволить ей эту маленькую слабость. Откажи Эйхорн дочери, она нашла бы иной способ воздействия на него, иные пути достижения нужных ей целей, но предпочитала решать всё миром. Мягко развернувшись на каблуках, Джессамина оправила платье, которое едва ли требовало этого. Мягкая блестящая ткань струилась вдоль точёной фигуры, а открытое декольте приковывало взгляды окружающих помимо их воли. В обычные дни дочь императора не позволяла себе столь открытых одеяний, но на балу было можно всё.

– Корво! – позвала она в услужливо открытую прислугой при её приближении дверь. – Проводишь меня? – и то ли демонстративно, то ли в силу необходимости взяла под руку возникшего будто из ниоткуда лорда-хранителя, прижавшись к нему всем телом. Только он мог заметить, как нервно дрожит её рука.
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 18 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:46:53)

+1

10

Эйхорн Колдуин знал, что этот разговор получился не в его пользу, а дочь беспардонно не то что склонила к себе чашу весов, а уселась на нее, отплясывая в воздухе ногами, как на качелях. Но был ли у него выбор? Она пошла ему частично навстречу и явно дала понять, что не согласится на меньшее. Растопленный от невесомого поцелуя в заросшую щеку Император с концами растаял. Снеговик по весне.

– Гости ждут, – только и смог пробурчать он, а затем еще долго смотрел ей в спину и как она зовет своего лорда-защитника, пока кашель вновь не заставил его отвернуться и вспомнить о том, что где-то помимо виски у него был флакон микстуры.

* * *
Корво Аттано терпеливо ждал под дверью. Стоял часовым, одна рука была вытянута вдоль туловища, вторую, что скрыта под черной парадной накидкой в шитых золотом узорах имперского герба, держал на поясе, поближе к эфесу меча. Короткий вздох, втянул губы внутрь, зажал зубами нижнюю. Отпустил. Внутреннее чутье подсказывало ему, что за стеной между отцом и дочерью разворачивалось нечто напряженное, отчего он сам нервничал. Серконец обернулся на толстую дверь, точно ощущая от нее исходившую энергию, что грозила и ему, и всем несчастным, если этот разговор повернет не в том направлении, мысленно вновь пожелал Джессамине удачи, за неимением возможности куда–то деваться в который раз поправил ремень штанов. Им полагалось уже быть в банкетном зале, а Джессамине – развлекать гостей своим присутствием и комплиментами, то раздавая их, то принимая, но пока что пряные запахи, музыка, шум и гам от столпотворения гостей проходили мимо, как существующее в параллельной вселенной настоящее. Здесь, в коридоре, через который можно было попасть из рабочего кабинета в библиотеку Башни, а там и в Тронный зал, охранники не пропускали никого, но как только они спустятся по лестнице, навстречу им хлынет поток улыбающихся лиц – где искренних, а где натянутых, чтобы выиграть себе на этом бале легкую ночь со светской дамой, обойти соперника в картах или унизить в словесной перепалке. И дуэли. Куда же без них? Бессмысленная пальба в тени сада – иногда по визг или одобрения зрителей. К счастью, император предусмотрительно наказал гвардейцам пресекать любые явные стычки и все, что попахивало кровью, чтобы эта самая опьяненная кровь не думала стреляться насмерть, поэтому особенно драчливых простовыроваживали за территорию дворца, где их пыл внезапно затухал.

Корво покривился, чувствуя, как ошейником трется ворот белоснежной рубашки, помассировал плечо. Банкеты он не любил – как и балы. Джессамина это прекрасно знала, но он все равно надевал парадный наряд и обязательно вычищал до блеска выходные сапоги, крытые кожаными штиблетами до середины голени, хотя мог проигнорировать все эти глупые порядки и остаться в привычном камзоле и нечесаной головой. Но было у него чувство – непреодолимое, сильное, как солнечный свет в зените, – что Джессамине отчего–то нравилось, когда он прибирался гребнем, собирал волосы сзади в хвост, как какой–то адмирал, накрахмаливал воротничок рубашки, белизна которой оттенялась чернильным жилетом с золотыми заклепками, и вышагивал следом за ней без единой щетинки на лице. Корво чувствовал себя ужасно неуютно, будто шествовал нагишом, но готов был поклясться, что многие из дам бесстыдно рассматривали его в спину и перешептывались, будто увидели пришествие Чужого. А он всего лишь поменял привычную одежду на парадную. Как мало нужно сделать человеку, чтобы обратить на себя внимание – просто сделать что–то вопреки чужим ожиданиям.

За спиной раздался скрип, Корво плавно повернулся на каблуках, чтобы встретиться лицом с Джессаминой. Выглядела она уже не такой счастливой и беззаботной, как когда они собирались на улицу, пока не наткнулись на посыльного гвардейца. Император провожать ее не стал, поэтому дверь тут же закрылась, отсекая кабинетное спокойствие от далеких звуков празднества, замковый щелчок проглотил дальний скрип занимавшегося кашля, и лорд–защитник послушно подставил локоть своей императрице, приглашая продеть руку, как подобает сопровождающему. Сегодня за такое на них никто не мог посмотреть косо – вероятно, это было единственным поводам питать к балам хотя бы каплю признательности.

– Выглядишь взволнованной, – наверное, это не тянуло на комплимент, но Корво не стал скрывать то, что видел и что чувствовал – дрожь в пальцах, которой раньше не было. Если они дальше двинутся в основной зал, в чертоги веселья, то непременно начнут выделяться, а значит – привлекать внимание. Последнее серконец желал меньше всего. В успокаивающей манере и безмолвной поддержке он мягко сдавил руку Джессамины, накрывая трепет. – Все… все в порядке? – он остановился возле лестницы, коротким жестом велел охраннику сойти с поста, чтобы у них была минута перевести дух. Чтобы у Джессамины была эта минута. – Эй... – тихо позвал, тронул за подбородок. – Посмотри на меня…[NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1

11

– Я…нет. Не знаю, – она глядела на него почти умоляюще, будто просила не допытываться, но едва ли могла скрыть от него правду. – Мне кажется, отец догадывается, – послушная его прикосновению, она мягко улыбнулась, не отводя взгляд. Беспокоило её не это, беспокоило то, что теперь за ними следить станут пристальнее, лишая возможности лишний раз спрятаться от чужих глаз и оказаться в объятиях друг друга. Конечно, они старались не злоупотреблять подобным, чаще всего уединяясь там, где их не найдут жаждущие внимания. Но теперь и это было под вопросом. Не думать, не беспокоиться. Не сейчас.

– Он просил меня уделить сегодня больше времени его юным протеже, но это тебя порадует скорее, – она снова мягко улыбнулась, прекрасно зная, как Корво не любит танцы на балу и всё, что с ними связано. – И я не могу его просьбу проигнорировать, поэтому ты волен прятаться подальше от жаждущих твоего общества, но первый танец и последний я хотела бы оставить себе, если позволишь, – Джессамина улыбнулась, и дальше продолжила уже шептать ему на ухо:
– Ты очень красив, и ты услышишь это сегодня не только от меня, но мне хотелось бы, чтобы именно мои слова ты запомнил, – о, она знала, сколько внимания он обращает на себя. Молодой, красивый, приближен к императору – какое совпадение! Джессамина уже наблюдала много желающих этим вечером ангажировать Корво на танец, а то и не один.

Нехотя отцепившись от руки Корво, будущая императрица направилась к столу, торопливо схватив бокал игристого вина и осушив его быстро, почти залпом. Разговор с отцом всё же выбил её из колеи, как бы ни старалась она делать вид, что всё в порядке и её едва ли можно поколебать обвинениями. Ещё как можно! Джессамина не чувствовала себя виноватой, но желание спрятаться от навязчивого внимания было нестерпимым, и будто требовало отойти подальше от толпы страждущих, исчезнуть, да только может ли она теперь себе позволить подобное?

– Ваше Высочество? – она торопливо обернулась, обнаружив рядом одного из тех подающих надежды юношей, о которых так тепло отзывался отец. Она бы ценила и была благодарна их способностям, если бы слова императора не были столь очевидно красноречивы, намекая, что одного из них он и хотел бы лицезреть рядом с дочерью до окончания её земного пути. Джессамина немного злилась, не понимая, отчего отец, сам позволявший себе множество вольностей, от неё требует какого-то запредельного следования традициям. Ей было досадно, и впервые за эти годы она подумала, что, останься в живых её брат, он стал бы императором, а ей досталась бы роль его сестры, пусть и старшей, но более свободной в деяниях и поступках.

– Лорд Эстермонт, – она улыбнулась, присев в реверансе. – Отрадно видеть Вас здесь, прошу располагаться и наслаждаться нашим балом, а также, – Джессамина протянула руку для поцелуя, – смею надеяться, что Вы не откажете мне в танце чуть позже. Мой первый, увы, уже обещан, – обещание, данное отцу, нависло над ней неумолимо. Это было бы просто, будь каждый из них хотя бы на долю таким же, как Корво. Но ни один из них не был. Джессамина обернулась в поисках своего лорда-защитника, уже готовая выудить его из цепких пальцев местных барышень, которые – что бы Корво себе не думал – желали заполучить его в единоличное пользование, не представляя, что тягаться предстоит с самой наследницей престола.
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 18 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:46:34)

+1

12

Ему очень хотелось, чтобы этот весенний вечер прошел как можно ровнее, стремительно начался и так же стремительно закончился, чтобы он смог наконец–то избавиться от стяжения воротника и вдохнуть свободно, чуть погодя придави под своим весом податливое тело Джессамины, но после встречи с Императором кружило в воздухе что–то такое, похожее на патоку. И время там увязло, затянуло за собой в черную дыру робкую легкомысленность, а у Корво не осталось ничего, кроме усилившейся обеспокоенности. Чувство дискомфорта от швов в рубашке и жилета теперь точило о него тупые зубы.

– Мне кажется, отец догадывается, – тут захотелось осушить бокал морлийского, да как можно скорее. Корво взметнул руку к воротнику, но как ни старался ослабить его, удавка от сказанного осталась ощутимой. Сказать что–то у него не вышло, мысли спутались то ли от тревоги, то ли от вспыхнувшего в теле жара; он сохранил угрюмость на лице, и улыбнулся только тогда, когда она мягко выложила перед ним комплимент.

– Ничего нового, – это про протеже, а его чуть сморщенный лоб – про отношение к танцам, которые Корво откровенно не умел исполнять. – Не думай об этом, – а это про Императора, хотя проще было сказать, чем сделать: он и сам теперь чувствовал на себе пристальный взгляд Эйхорна Колдуина, хотя между ними находились коридор и толстенная непроницаемая стена. Лорд–защитник вздохнул. – Не люблю я эти балы…

Они двинулись в направлении смеха и звона бокалов, доносившихся этажом ниже. Неспешно преодолев лестницу и небольшой гарнизон из нескольких солдат, что контролировали перемещение гостей в этой части Башни, практически вытолкали себя из тишины в гомон и тепло, кучившееся от чужих разговоров. Оказавшись на нижней ступени, Корво дождался Джессамину, и только затем тронулся за ней. Направляла она, серконец же был ведомым, хотя по ночам предпочитал брать инициативу в свои руки.

Две фигуры, облаченные в одежды, что выделялись на фоне гурьбы гостей, проплыли вдоль стены, держась поодаль от центра, где убрали ковер и оставили место для танцев, аккурат между колоннами. Джессамина проложила путь к крытому кружевной скатертью столу и оторвалась от него, а он остался в стороне, чувствуя себя статуей. Сложил руки за спиной и просто следил за Джессаминой, как и подобало лорду–защитнику. Кругом пестрили открытые женские платья, где с кричащим декольте, где с видной глазу спиной, начищенный паркет скрипел от множества туфель. Одна такая пара вскоре назойливо выросла перед лицом Императрицы, прищелкнула каблуками в приветственной манере. Корво сам не понял, что внезапно его ноздри ревностно начали раздуваться со скоростью такой, точно он только что промчался пешим через все Острова. Кто–то из императорских протеже – кто–то, кто на его глазах получает от Джессамины отворот, судя по удивленному лицу и рту, что застыл полураскрытым.

– Милорд, – кто–то прощебетал ему на ухо за спиной.

Корво вынужденно крутанул головой, едва ли не в плотную встречаясь со лбом светловолосой девушки, имени которой он не знал.

– Миледи, – сухо отозвался, выискивая глазами помощь. Благо, Джессамина шла ему навстречу, и он, сглотнув тугой ком, не позволил своей собеседнице продолжить разговор, – прошу меня простить.

Потом наверняка пойдут слухи о том, как придворный лорд-защитник бегает от женщин, едва с ними поздоровавшись. Подальше от нее, скорее к своей императрице, к единственному островку спокойствия и счастья.

– Чтоб меня Бездна проглотила, ты меня спасла от потенциального конфуза на танцевальном паркете, – Корво стряхнул невидимую пыль с плеча, не удержался ото вздоха. Будто он пришел не на бал, а в камеру пыток. – Чувствую себя ужасно глупо… Подожди, – внезапно прервался, проследив за взглядом Джессамины. На лице его всплыла тревога, едва ли не стон, – ты не шутила, правда? Про танец… – в глубине души он все–таки надеялся, что не придется выходить в центр зала и кружиться под музыку на глазах у всех. – Джессамина… Ты же знаешь, что я танцую так же, как топор плавает в воде… [NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1

13

– Кажется, она расстроена, – Джессамина негромко рассмеялась в ответ на замечание Корво. О да, она прекрасно знала, насколько невыносимыми были для него балы. Вся эта куртуазность, необходимость казаться совсем не тем человеком, которым каждый был на самом деле и оттого сложность в общении даже с теми, кого, казалось бы, знаешь – ничто не могло сравниться с их тихими прогулками в саду или чтением вслух, за которым, бывало, они могли засидеться допоздна.

– Ты сейчас очень польстил топору, – звонкий смех невозможно было удержать. – Я помню, что для тебя неприемлема сама мысль о том, чтобы выйти сейчас туда, – она легко кивнула на центр зала, который пока ещё был занят гостями, ведущими разговоры вполголоса, неспешно расхаживающими между столами с закусками, которые расставили вдоль стен, и – не потому, что опасаются помешать остальным, а скорее, чтобы безнаказанно сплетничать, распускать слухи и исподтишка наблюдать буквально за каждым шагом интересующих персон.

Девушка повела плечами, чтобы сбросить это навязчивое, неприятное оцепенение, которое возникает, когда тебе в спину настырно смотрят несколько недобрых взглядов. О да, здесь они все, те, кого так боится Император. Желающие выставить её в невыгодном свете даже перед ним, осуждающие каждый шаг в сторону от намеченного ими плана и того, как, по их мнению, должна держаться наследница престола.

– Я даже готова немного пожалеть тебя, – она вновь улыбнулась, даже немного забавляясь тем, как недобро Корво взирал на гостей, и завидовала – потому что ему это сходило с рук, благодаря должности. Потому-то и не желала надолго расставаться с ним здесь – его взгляд был едва ли не лучшим способом избежать нежелательных бесед с малознакомыми аристократами. – У меня возник план, мне только нужно поразмыслить, как его осуществить, – почти прошептала, доверительно приблизившись. – Вот только это не спасёт тебя от жаждущих твоего общества, и сегодня я могу очень мало тебе помочь, – Джессамина осмотрела зал, выискивая глазами отца. Он недвусмысленно дал ей понять, что ей лучше бы сдержать данное ему обещание – так она могла выгадать немного больше свободы для себя в дальнейшем, имея возможность напомнить ему, что вот тогда-то она же сделала, как он просил!

Но хотелось, безусловно, совершенно иного. Как когда-то бывало, аккуратно умыкнуть несколько тарелок с закусками и основными блюдами, слёзно упросив кухарок позволить такую маленькую шалость, и устроиться с ними и вином в его или её покоях, даже наслаждаясь отдалённо звучащей музыкой – она казалась прекрасной, когда не звучала безумно громко, как это бывало в зале. А летом можно было уединиться в саду, у самого пруда, один из берегов которого так успешно скрывали от чужих глаз ветви плакучей ивы, свисающие до самой воды… Джессамина едва слышно вздохнула, в очередной раз жалея, что она не какая-то простая девчонка и вынуждена считаться с желаниями отца, знати и двора. Как было бы проще, коли так. С другой стороны, едва ли они встретились бы, а без Корво все эти мысли и мечты были пустым звуком.

– Ты же…ты придёшь вечером? – она мягко коснулась его руки. Однажды это всплывёт, однажды правда вырвется наружу, но это едва ли могло их остановить. – Даже если я не успею тебя спасти и танцевать придётся со всеми, кроме меня?
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:46:04)

+1

14

– Кажется, она расстроена.

– Ты думаешь? – Корво даже позволил себе интуитивно обернуться, хотя в высшей степени было это, вероятно, не очень тактично в отношении незнакомки, кем бы она ни являлась. Он ее не нашел глазами, да и не сильно пытался, по правде сказать, и вернул взгляд Джессамине. Смотреть на ее подобранные волосы и открытое декольте было несопоставим приятнее, чем глядеть сквозь толпу зевак, которые, казалось, сразу меняли позы и наклон головы, стоило ему повернуться в их сторону. Не заметить это резкое движение, которое как бы размазывало по воздуху черты их лиц, мог разве что слепой. Проклятые сплетники. Им определенно будет о чем судачить, когда они выберутся на танец – на эшафот, поправил себя Корво, – став центром этого зала, источником притяжения чужого любопытства и внимания.

– Только немного? Это жестоко, – в шутку бросил, хотя, судя по голосу, иронии там в нем было столько же, сколько горькой правды. Корво небезосновательно считал, что ему проще выйти на бой против десятерых и выиграть его хоть с голыми руками, чем в такт музыке двинуть корпус параллельно телу своей партнерши, не запутаться в ногах и не оттоптать мягкие туфельки под собой. Ловкости ему было не занимать, как и проворности, но когда речь заходила о танцах, от грации серконца оставалась бревенчатая пластика. Джессамина, однако, отказывалась с этим утверждением соглашаться. – Ты совсем меня не щадишь. Что до общества… Одна поздоровавшаяся леди еще ничего не значит, – пожал плечами, давая понять, что местные светские обольстительницы его интересуют столько же, сколько вековые царапины на паркете или сорняки, пробивающиеся через камень в дворовой ротонде. – Вечер, пожалуй, я жду сильнее всего, – вздохнул. Это была чистейшая правда: вряд ли кто–то в этом зале жаждал окончания бала так же сильно, как Корво, вынужденно облачившийся в парадные одежды и теперь подергивающий плечом всякий раз, когда создавалось обманчивое впечатление, будто шов где–то трет ему шею или руки. – Сама знаешь, почему. Миледи, – немного театрально, на языке иронии, что доступен был только ей одной, той, которая завоевала южное сердце, – я потребую ночной компенсации, – сатисфакции, – за… причиненные внеслужебные неудобства, – и улыбнулся ей, ловя на себе темные глаза. Мгновение он видел только ее лицо, аккуратную резьбу королевского профиля, который плавал на фоне мутного сочетания огней, а потом огни обрели черты и стали чьими–то фигурами, подсвечниками и длинным столом с яствами. Корво схватил с проносившегося подноса бокал с чем–то красным – вероятно, вином, – принюхался, определяя по ударившей в нос кислинке сорт и год урожая, опрокинул. Опустошенный бокал был тут же отставлен на геридон с мраморной столешницей, руки Корво заложил за спину. – Думаешь, твой отец в действительности что-то знает? Так и… что у тебя за план?

– Ваше Высочество, – справа от них выросла еще одна фигура, решившая, что вмешиваться в разговор между императрицей и ее лордом–защитником – дело не подсудное, а потому и не подлежащее осуждению или возражениям. Молодой аристократ, вероятно, погодник Корво, обозначил свою принадлежность к высшему обществу обшитым золотом камзолом в традиционных цветах Империи. Синева ткани раскрывалась на груди, где виднелись белая рубашка и красный жилет, а кожаный пояс удерживал однотонные с камзолом брюки до колен, оканчивающиеся белыми шоссами и туфлями. Юноша был строен, даже узковат в плечах, осанист, довольно бесхитростен в лице. Густые черные волосы он зачесал на правую сторону, а когда раскрывал рот, чтобы заговорить, над верхней губой подрагивала тонкая полоска усов, – лорд Мортен Редуотер, Ваш покорный слуга и верноподданный. Хотел выразить мое почтение и сказать, что Вы выглядите невероятно привлекательно на этом балу. У Вас не найдется время составить мне компанию за бокалом вина? – с надеждой вцепился ясными голубыми глазами в Джессамину, и будто только сейчас вспомнив о существовании Корво, скромно добавил, – наедине, если позволите… Обещаю не быть занудным.

Корво внезапно осознал, как быстро и злобно раздуваются его ноздри. [NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1

15

Джессамина мягко рассмеялась. И снова подумала о том, как было бы на самом деле легко и просто, если бы отец всё знал и не препятствовал ничему, что она себе позволяла. Только с Корво она могла позволить себе быть настоящей, зная, что не получит удара в спину ни от него, ни от кого-либо другого – потому что он прикроет её своей спиной. Быть честной и открытой, зная, что кроме них двоих всё то, о чём они говорят, не узнает никто лишний. Безграничное доверие и понимание – вот что она нашла в нём, и отвечала ему тем же. И любовью. Всей, на какую было способно её трепетное сердце.
Оказаться бы сейчас подальше от духоты бального зала с его жаркими каминами и яркими оранжевыми всполохами свечей… Например, в саду – там было так удобно находить нехоженые тропы и уютные, скрытые от чужих глаз уголки. Или, как несколько недель назад, когда они в очередной раз играли в снежки, смеяться громко и счастливо, до тех пор, пока предательски не заколет в боку, уворачиваясь и прячась за деревом; чувствовать, как тает в горячих пальцах только что слепленный снежный ком, вновь возвращаясь водой на укрытую снегом землю. Не думать о холоде, согреваясь бегом, мыслями и - объятиями, когда никто не видит.

– Он определённо знает что-то, – Джессамина вновь понизила голос, – ты бы слышал его рассуждения! Я, безусловно, не отрицаю его проницательности, но это уже слишком даже для него, ведь мы так осторожны, – она задумалась на мгновение, всерьёз размышляя, чем они могли себя выдать, что сказало отцу больше, чем все её слова и уверения? – Я решила, что танцевать мы будем не здесь, – девушка улыбнулась, моментально будто преображаясь, запрещая себе занимать голову заботами о знаниях отца, по крайней мере, на ближайшую пару часов.

Корво не мог не заметить хитрость, вспыхнувшую в её взгляде, будто она – дикая лисица, и дело всей её жизни – выманить из вороньего клюва лакомый кусочек сыра, или, вернее сказать в данном случае, заполучить себе ворона целиком. Действительно, что может быть лучше возможности уединиться от десятков пытливых недобрых глаз, при этом не отказывая себе в танцах? По мнению Джессамины, тронный зал вполне успешно подойдёт, тем более что сегодня он был абсолютно свободен от всех привычных своих обитателей.

– Лорд Редуотер, – она повернула голову на голос, вроде бы всё ещё улыбаясь, хотя самой ей – по тому, как напряглись мышцы лица – казалось, что выражение её лица более походит на гримасу. Конечно же, каждый уважающий себя аристократ использовал бал в императорском дворце с целью показать себя во всей красе – готовиться к следующему начинали, кажется, сразу по окончании текущего. Яркость и разнообразие нарядов невольно навевали мысли о павлиньих хвостах, и перед ней сейчас расшаркивался именно такой экземпляр. Впрочем, она могла бы назвать его миловидным, если бы все её мысли не были заняты человеком, которому вся эта напускная, показушная роскошь претила, кажется, на генетическом уровне. – Рада видеть вас здесь, – Джессамина чуть склонила голову в знак приветствия: принадлежность к императорской семье едва ли могла предположить реверансы в подобных случаях. – Как буду рада и составить вам компанию, но, – она бросила быстрый, почти мимолётный взгляд на своего лорда-защитника, и этого оказалось достаточно, чтобы уловить перемены в его настроении, – вот только лорд Корво в любом случае обязан быть рядом со мной постоянно, вы же понимаете, какой непредсказуемой может быть обстановка при большом скоплении гостей. Это может оказаться небезопасным, – тем более, вспыхнувшую в нём ревность можно буквально пощупать ладонью, а ей совсем не хотелось, чтобы это выплеснулось наружу хоть в каком-то виде и именно тогда, когда её не окажется рядом. – Ведь так, лорд Корво?

Уже одно то, что он будет следовать за ней, пусть на некотором отдалении от беседующих, будет успокаивать и внушать уверенность, что он без сомнения придёт на помощь, если таковая вдруг ей понадобится. А уж с его недовольством она управится позже, в конце концов, кто, как не Джессамина, умеет просить у него прощения?
[NIC]Jessamine Kaldwin[/NIC]
[STA]принцесса[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/AVA]
[LZ1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/SGN]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-05 10:45:37)

+1

16

В голову коршуном вцепился отец Джессамины, взгляд которого Корво теперь буквально ощущал спиной, хотя знал, что император остался в своем кабинете и не показался в банкетном зале. Пока что. Холодный клюв точил ему череп – где они себя сдали? Чем выдали? Они всегда предельно осторожны, а те слухи, которые расползаются по дворцу – то, что появилось беспочвенно и что неизбежно при любом дворе. Не будь они в отношениях, о них все равно бы засудачили: такова человеческая натура, такова расплата за жизнь подле власти. По мнению аристократов и прочих мелких подворных рано или поздно весь замок спит со всеми подряд, и не важно, есть ли в этом доля правды. Корво нахмурился. А тут еще этот фигляр, выползший Бездна пойми откуда. Конечно, сегодня желающих добиться внимания императорской дочери будет стколько же, сколько рыбы в Ренхевене, и это было еще одной причиной, по которой лорд-защитник на дух не переносил крупных торжеств.

– Да… – лорд Редуотер, одарив серконца взглядом, с которым знать обычно смотрит на портовых пьянчуг, не скрыл разочарования в голосе. – Я не в праве нарушать местные правила. Ваша безопасность – превыше всего.

– Тогда позвольте, – Корво шагнул вперед и сделал короткий кивок, требуя молодого лорда растопырить руки. От лорда-защитника исходил холод, будто завезенный с Тивии, хотя внешне он оставался прежним, без изменений. Разве что черты лица заострилось, будто невидимая рука сильнее затянула кожу на черепе, и брови плотнее насели на дугах. Во дворец никого не пускали с оружием, но Корво знал, с какой легкостью при особом желании его можно пронести внутрь. Впрочем, стоило сознаться, что ему просто хотелось немного осадить пыл дерзкого юнца.

– Это так обязательно? – молодой Редуотер взглянул на будущую императрицу, ища поддержки, но едва ли нашел ее там. Пришлось подчиниться, а еще спустя мгновение, когда Корво помял ему бока, он уже недовольно поправлял рубашку и жилет, точно потускневший от прикосновения южанина. Совершенно не такого приема ожидал он, когда долго вертелся дома перед зеркалом в полный рост, пытаясь определиться между традиционным красным жилетом и синим камзолом, как у адмиралов, или черным и зелеными цветами, которые в последнее время сыскали популярность среди парламентариев.

– Прошу держать руки на виду, милорд. Не смею мешать Вашей беседе. Выше Высочество, – Корво отвесил короткий кивок Джессамине, давая понять, что закончил, а заодно – что не будет выпускать их двоих из виду и придет на помощь, если понадобится.

– И так с каждым, да? – ехидно спросил лорд, гадая, позволяет ли Джессамина Колдуин обходиться подобным образом с каждым дворянином, который смеет приблизиться к ней чуть ближе, чем ее верный серконский пес под ногами. Вот бы избавиться от него, как от блошиной дворняги... Он сделал шаг вперед, продолжил отряхивать невидимые соринки с рукавов. Педантичность – это второе имя Мортена Редуотера.  – Прошу прощения, если мог чем-то вызвать подозрения о недобрых намерениях. Уверяю Вас, я здесь не за этим. Ваше Высочество, – предложив Джессамине согнутую в локте руку, он направил их вдоль стены, держась на определенном расстоянии от условной границы, где гости пили и ели. Корво отстал от них на два шага. – Признаться, я сегодня вообще не рассчитывал на такую удачу – увидеть Вас, – с нажимом, – и уж тем более добиться аудиенции в неформальной обстановке. Благодарю, что уделили внимание. Хм.. Вам, должно быть, успели надоесть все балы, пиры, банкеты? Столько хлопот, столько внимания... Вы прекрасно держитесь, – лорд говорил негромко, но до чуткого слуха Корво доходили их голоса, и отдаленные слоги ему самостоятельно приходилось складывать в слова. Лорд–защитник хмурился и держал руки за спиной, укрыв накидкой. Там, под тканью, без свидетелей, пальцы жестко сцепились друг с другом. – О, слушайте! – Редуотер глянул в сторону, когда размеренный контрабас сменился льющимся звоном, что по обыкновению доносится от журчащих ручьев по весне. Музыканты сменили тягучую ритмичность на дерзкое, яркое выражение: то были ноты веселья. Паркет заломило от шуршания сапог и дамских туфель. – Это же вальс Лебединского. Прекрасная музыка, совершенно не понятая на его Родине, в Тивии… О, эта лихая скрипка! Вы не откажете мне в танце? Всего один, Ваша милость. Прошу Вас.

И он настойчиво потянул Джессамину в направлении танцующих, как бы показывая, что отказа принимать не намерен – потому что старший лорд Редуотер обещал ему совсем иное, когда говорил, что на балу у него представится шанс переговорить с дочерью Императора. Чем-чем, а своим временем Мортен Редуотер предпочитал распоряжаться в собственную пользу до самой крайней возможности.

– Знаете, – уже встал в позу, которая явственно выдавала в нем ликование и победу, что лорд–защитник остался за бортом. Не будет же он кружиться у них под носом, пока они делают па? Даже в холодном голосе Редуотера проступила оттепель: теперь, когда он избавился от пристального внимания Корво, маячившего тенью среди тех, кто либо слишком стар, либо пьян для танцев, говорилось свободно. – У меня складывается впечатление, что Вам здесь не очень хочется быть. Не поймите меня неправильно… но… Но у Вас будто на душе весна, а кто–то старательно пытается заточить ее в холодном погребе и оставить томиться до следующих заморозков... Я держу в городе вечерний клуб, «Чайка у моря». Вам не доводилось о нем слышать? [NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1

17

Джессамина не любила наглость. Её положение в обществе позволяло надеяться – и даже рассчитывать – на особенно обходительное отношение, вот только юный лорд Редуотер, кажется, упускал это из виду. Джессамина мысленно смеялась, наблюдая за тем, как с ним обходится Корво. Впрочем, ничем себя не выдавая: смотрела с каплей сочувствия, сложив губы в улыбку с оттенком извинения, мол, вы же понимаете, никак иначе, времена непростые, рисковать нельзя.

– Увы, – она чуть склонила голову, взяв своего спутника под руку и едва заметно морщась, уже предвкушая поразительную назойливость. – Отец ставит свою и мою безопасность превыше всего, особенно на приёмах, когда пропустить диверсию было бы очень просто, – и правда, нужно лишь обладать достаточным умением прятать оружие и прыткостью, чтобы воспользоваться им незаметно в толпе, тут же ускользая.

– Отчего же не рассчитывали? – она действительно была удивлена подобным заявлением, ведь, пожалуй, все при дворе знали, как нравится ей бродить среди гостей, обмениваясь пустыми любезностями, танцевать, почти не думая о своём высоком положении… На приёмах, подобных этому, она скорее отдыхала, нежели воспринимала их обязательной работой, от которой хотелось бы сбежать. И если бы отец не был так сурово непреклонен в своём желании устроить её будущее, вечер был бы ещё прекраснее. Впрочем, у него пока были все шансы оказаться таковым. – Отнюдь. Я люблю приятно проводить время, и зачастую возможность потанцевать и пообщаться со всем высшим светом разом относится именно к приятному времяпрепровождению.

Джессамина никак не могла понять, к чему он клонит, ничуть не успокоенная его фальшивой обходительностью. Лорд Редуотер едва ли был сильно старше её самой, а вёл себя с очень бросающимся в глаза вызовом, словно он успел повидать в жизни всякое и уж точно знает поболее юной наследницы престола. Неприятное качество, настораживающее. Она никак не могла расслабиться в его обществе, успокаиваясь лишь тем, что спиной буквально чувствовала взгляд Корво, который следил за ними и ни на мгновение не отводил глаз, готовый в любую минуту вырвать её из цепких лап придворного зануды.

– С удовольствием разделю с вами танец, – она сдержанно улыбнулась, понимая, впрочем, что его приглашение не предполагало отрицательного ответа. Настойчивость, с которой он вцепился в её руку, утягивая за собой в самый центр зала, туда, где в водовороте ярких юбок уже творилось таинство танца, несколько смущала, но Джессамина силой воли удержалась от желания оглянуться на Корво, безмолвно моля о спасении. О, она не сомневалась, что он тут же пришёл бы на выручку, но просьба отца всё же должна быть исполнена, пусть ей и совершенно не нравится тот пример молодого мужчины, который самоуверенно сейчас ей улыбается. – Что же, лорд Редуотер, кажется, впервые за вечер вы ошиблись в суждении: я очень люблю приёмы и балы и получаю истинное удовольствие от того, как неспешно и размеренно все здесь проводят время. Удивительная музыка, изысканные яства, интересные беседы…всё это, – она чуть кивнула головой, будто бы побуждая его поглядеть вокруг, – моя жизнь, я к этому привыкла и в дальнейшем едва ли смогу отказаться от подобных привычек. Нет, быть милой у неё совершенно не выходило. Безукоризненно вежливой – да, но как катастрофически непросто было общаться с тем, кто совершенно её не понимает и видит перед глазами лишь хорошенькую девушку. Ну и человека, которому в далёкой – как она надеялась – перспективе достанется корона и все эти огромные территории. Но не её саму.

– Нет, не слышала, но название довольно поэтичное, мне нравится. Но, лорд Редуотер, поверьте, весна в моей душе в самом разгаре, позволяет распускаться нежным бутонам радости и предвкушения, и едва ли кто-то сможет заточить её в холодном погребе неоправданных ожиданий, – Джессамина была счастлива, и готова кричать о своём счастье с самой верхушки башни Дануолла, чтобы каждый в этом мире мог услышать. Делать этого она, конечно, не станет, но само осознание безграничности собственного счастья, трепет любви в сердце – всё вместе позволяло ей считать себя самой счастливой, и никто не смог бы у неё это ощущение отобрать. Уж точно не какой-либо из отцовских протеже, которых он сегодня так умело подсовывал ей под руку. Сказать честно, она даже сомневалась, способен ли кто-то из них постичь всю степень, всю глубину её радости – почему-то казалось, что нет. – Подождите, – девушка склонила голову, пытливо глядя на своего собеседника, – уж не затем вы затеяли этот разговор, что хотите предложить мне незаметно исчезнуть и посетить ваш чудесный бар? – звонкий девичий смех разнёсся по бальной зале, и, если бы не музыка, на них обязательно обернулись бы буквально все. – Нет, не поймите меня неправильно, – продолжила она, отсмеявшись, – но это будет не совсем…хм…уединённо и незаметно – едва ли император позволит своей дочери в одиночку оказаться там, где может быть опасно. А вы же не станете пытаться доказать мне, что в вечернем клубе опасностей не бывает? – она едва слышно вздохнула. – Не думаю, что вам хотелось бы видеть меня там в окружении достаточно большого количества охраны, ведь это никак не может пойти на пользу вашему клубу.

[nick]Jessamine Kaldwin[/nick][status]принцесса[/status][icon]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/sign][lz1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> дочь императора Островной Империи[/lz1]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-10 17:08:27)

+1

18

В том, что касалось права на танец дочери Императора, Корво был бессилен – потому ему не осталось ничего, кроме как затесаться в толпу зевак, уставших танцевать, либо просто занятых светскими беседами и поглощением крепких напитков. Отсюда, со стороны живой изгороди, что прерывистыми рядами обрамляла танцевальный зал, он внимательно следил за молодым, наглым лордом, чей красный жилет заметно выделялся в толпе, а с ним – еще и за десятком других пар, что кружились рядом. Корво параноиком не был – Император умел позаботиться об обеспечении охраны на крупных мероприятиях, – но все равно чувствовал себя неуютно, будто Джессамина вышла кружиться среди накормленных волков, а где–то среди них затесался один, тот самый, не сытый, жадный до добычи. Его воображение контрастно выделило танцующие пары залы, как бы отсекая от окружения, и теперь оба его глаза сосредоточенно сопровождали каждое па – не только его императрицы, но и всех, кто скручивался рядом, вздымая собственные юбки.

– Я не хотел показаться грубым, Ваше Высочество, прошу покорнейше простить, – голос у молодого лорда был ровный, уверенный, как и у любого успешного юноши, что имеет тугой кошель золотых и не живет в каком–нибудь рабочем квартале, где выживают бедняки. Костюм с иголочку, прямая спина и дерзкий блеск в глазах. Даже невооруженным взглядом было заметно человека, который умел вести дела – теперь был вопрос только в том, насколько он умел обходиться с королевскими персонами. – Это мой третий визит во Дворец, и только сегодня я наконец–то получил возможность заговорить с Вами. Слишком много желающих увидеть Вас и хотя бы поздороваться – такой шанс выпадает редко. Сегодня он выпал мне, – молодой лорд поклонился, знаменуя начало танца. Выждав момент, он мягко повел Джессамину. Раз–два по паркету в сторону, еще пару шагов, поворот, раз–два. – Что же, – дыхание его не сбилось, как у той кагорты гостей, что выходили танцевать, совершенно забыв о том, насколько неподготовлено их тело; говорил он по–прежнему ровно, хотя и не без толики разочарования, – я ошибся. Простите, если мои слова и мысли показались чересчур самонадеянными, – даже успел покорно склонить голову, – когда в моем клубе что–то начинает казаться рутиной, мне это наскучивает. Приходиться придумывать что–то новое, фантазировать, пробовать, менять. Я был уверен, что за столько лет балов Вам могли наскучить вино и дежурные встречи с гостями и постоянное присутствие телохранителя… – и снова пара шагов в сторону, снова разворот. Когда они сомкнули ладони, оказавшись лицом к лицу, началась та часть, где все пары сводятся к центру. Корво заметно занервничал, сжав побелевшие от плотности давления губы, – … что мне показалось рациональным и смелым рассказать о своем заведении.

Лорда Редуотера можно было обвинить в нахальстве и излишне выраженном апломбе, но точно не в нерасторопности – молодой человек прекрасно знал свою партию, словно с пеленок его растили не материнским молоком, а вальсом Лебединсокго, и был уверенным ведущим. Грация движений и легкость, с которой ему удавалось переступать с ноги на ногу, вызывала зависть у многих наблюдавших. На пару с Джессаминой он закрепил за собой множество любопытных и ревнивых взглядов.

– Ваше Высочество, – улыбка у лорда Редуотера была, словом, недурная. Гибкая, с беззвучным смехом на губах, приоткрывающая великолепно белый ряд зубов. Она могла показаться хитрой, хотя не выдавала в себе отсутствие искренности, но что примечательнее – в ней не было пустоты. Мортен Редуотер в действительности наслаждался и танцем, и разговором, и временной властью ведущего партнёра над самой императрицей. – Я бы не посмел предложить Вам нечто, ставящее под угрозу Вашу жизнь или спокойствие его Императорского Величества.

Лорд бросил боковой взгляд, подмечая, где расположился вездесущий охранник Джессамины. Молодой серконец, по–прежнему держа руки за спиной, медленно шагал вдоль несуществующей линии, с которой велось наблюдение. Так солнце неустанно сопровождает морского путешественника.

– Отнюдь. Я здесь не для того, чтобы предложить Вам устроить небольшой придворный скандал, вовсе нет, – он приподнял руку вверх, чтоб Джессамина сделала полный оборот вокруг себя, поймал ее другой – как и полагается, в области стана; в таком сплетении, когда их лица обращены в одном направлении и невозможно посмотреть в глаза друг другу, они закачались в такт музыке. – Но в одном Вы правы, здесь я уважаю Вашу проницательность: мне действительно было бы приятно, если бы Вы однажды заглянули к нам в клуб. Официальный визит. Никаких подводных камней. Видите ли, – он застыл на месте величественным монолитом, высвобождая Джессамину, чтобы она смогла волчком выкрутиться на всю длину сцепленных рук, – Его Величество Император, Ваш благородный отец, – снова наклон головы, – больше интересуется промышленными конторами, тогда как обществу – и светскому, и простому, – не хватает заведений вроде моего. К тому же, думаю, я смог бы показать Вам несколько занятных идей, реализованных мною и моими художниками, как можно сделать будущие балы во дворце еще интереснее. Поместье леди Бойл и ее приемы – единственное место в Дануолле после Дворца, где собирается знать для празднований. Почему в нашей столице не может быть еще одного, но только… – голос понизился, как будто лорд Редуотер пытался решить в голове сложную дилемму, какие карты ему стоит выкладывать на стол, а какие предпочтительно оставить при себе, но все же продолжил после короткой заминки, – только… не такого устаревшего. Смею Вас заверить, что усиленная охрана в таком клубе только привлекает клиентов. У меня на службе состоят специально отобранные и хорошо обученные люди, которые не позволят случиться конфузу, но я не вижу препятствий, если мы сможем оговорить определенное количество гвардейцев. К тому же, я уверен, что Вашей безопасности ничто не посмеет угрожать, если Вас будут сопровождать сам верный Корво Аттано. Что Вы скажете на это предложение, Ваше Высочество? – первая часть вальса завершилась на высокой ноте скрипки, у Джессамины появился шанс закончить танец здесь и сейчас, пока молодой лорд не утянул ее в продолжение. – Уверяю, мне есть, чем удивить.[NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1

19

Умение держать лицо и быть безукоризненно вежливой воспитывалось в Джессамине с детства. Отсюда и достаточно твёрдая уверенность в себе, своих силах и возможностях. И всё же её текущий спутник вызывал подспудно то ли подозрения, то ли опасения. Девушка не отличалась особенной недоверчивостью, наоборот, чаще всего верила всем буквально на слово – этим она пошла в отца, – но в юном лорде Редуотере будто пряталось двойное дно, под которым он весьма успешно скрывал истинные мотивы своих поступков.

Она едва заметно вздохнула, вновь возвращаясь в мыслях к беседе с отцом. Неужели вот такого человека он желал видеть с ней рядом? Нет, безусловно, некоторая изворотливость пошла бы на пользу возможному правителю, но ведь сам он придерживался совершенно иных принципов. В них её воспитывал и, вероятно, ожидал от неё в будущем, что и она станет им верна. Тогда зачем? Порой Джессамине не хватало откровенных бесед – о власти, правлении, жизни – с отцом, который пока то ли опасался их с ней вести, то ли стремился как можно дольше отгораживать её от необходимости размышлять об этом здесь и сейчас. Но разве мог он не понимать, что подобное её совершенно не прельщает? В хорошенькую умную головку моментально закралась мысль этим же вечером продолжить оборванный на полуслове разговор, как на духу выложив всё, что она думает о будущем правлении и о том, как и кого она видит рядом с собой. Впрочем, мысль эту пришлось тут же отогнать, потому что реакция императора была бы поистине непредсказуемой, а это совсем не то, чего девушке сейчас хотелось.

– Отрадно, что Вы это понимаете, лорд Редуотер, – что же, разумности у него было достаточно, чтобы не поддаться на её провокацию, затеянную с целью вывести его на чистую воду, и, если бы было, что скрывать, он бы определённо мог себя выдать. Также она не могла не признать, что в его словах было зерно истины: он был абсолютно прав в том, чего, по его мнению, не хватало нынешней молодёжи – возможности развлекаться так, как они того хотели бы сами, избавиться от необходимости присутствовать на скучных классических приёмах… Саму Джессамину подобное место едва ли избавило бы от подобной обязанности, но она и считала все эти приёмы при дворе обязанностью, а не поводом для развлечения. Впрочем, быть может, если всё сложится, и она могла бы присутствовать там, например, инкогнито. Стать покровителем костюмированных балов, ничуть не хуже, чем у леди Бойл; балов, на которых они с Корво могли бы скрываться ото всех за неприметными масками и достаточно скромными нарядами…

– Вы уже удивили достаточно, – Джессамина коротко улыбнулась, присев в реверансе в качестве благодарности за танец, – и я со своей стороны могу пообещать, что тщательно обдумаю Ваше предложение и обговорю его с отцом, но сразу могу уверить – вероятно, он не будет иметь ничего против, – мысль о сомнительности этой затеи будто отступила на второй план, но именно потому она и не готова была дать какой-либо ответ сразу: обсудить это с отцом и Корво было попросту необходимо, негоже будущей наследнице империи совершать глупые и необдуманные ошибки. – Сейчас же, прошу меня простить, но мне нужен перерыв, – кротко улыбнувшись, Джессамина безошибочно отыскала среди посетителей Корво и направилась прямиком к нему, зная, что только в его обществе сможет выдохнуть и снова стать самой собой, а не только капризной принцессой.

– Не скучаешь? – оказавшись рядом с лордом-защитником, она улыбнулась, торопливо схватив с подноса бокал прохладного, только что разлитого вина, и чудом удержалась от того, чтобы осушить его в тот же момент – принцессам не положено так себя вести – улыбнулась, отпивая яркий напиток небольшими глотками. Прекрасно понимала, что скучать ему некогда – особенно если приходится следить не только за ней, но и за всеми, кто вокруг неё крутится. И всё равно ничего не могла поделать, ни со своими обязанностями, ни со своими обязательствами. Ни с обещаниями отцу, перед которыми в общем меркло всё остальное. – Я предпочла бы твоё плечо рядом, – тихо прошептала, склонив голову, – но раз уж обещала тебе танцы вне этой комнаты, где нет огромного количества жадных до внимания и событий глаз, слово своё я сдержу. Как думаешь, – Джессамина ещё больше понизила голос и теперь шептала едва слышно, – в спальне будет слышно музыку? Будто бы им двоим вообще нужна была музыка, чтобы танцевать…

– Мне правда очень жаль, что мы не можем пока уйти, но я могу поделиться с тобой новостями, – и она кратко поведала и о планах юного лорда Редуотера на особу императорских кровей, и о своих мыслях в связи с этим. – Мне действительно важно твоё мнение, и только после этого я попробую обсудить всё это с отцом, – да, Джессамине нравилось принимать решения, чувствовать себя в ответе за них и знать, что только от неё зависит что-либо, но бездумно рисковать она готова не была, потому что речь шла не просто о ней, но о империи в целом – в перспективе, и кому, как не ей знать, что любой неосторожный шаг мог иметь совершенно необратимые последствия. Будто взмах крыльев бабочки, вызывающий цунами: абсурдно, но пугающе.

[nick]Jessamine Kaldwin[/nick][status]принцесса[/status][icon]https://i.imgur.com/kc8u9rS.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/zHNAAHP.jpg  https://i.imgur.com/0DpvnL5.jpg  https://i.imgur.com/KOhewt8.jpg  https://i.imgur.com/VSxS9dx.jpg[/sign][lz1]ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН, 19 y.o.
profession: дочь императора Островной Империи;[/lz1]

Отредактировано Jane Kennedy (2022-09-29 13:52:43)

+1

20

Держа руки за спиной, Корво мерил шагами пол и следил за танцем, который расчерчивался перед глазами, как кистью по полотну. От музыки вскипал воздух, и когда многочисленные дамы грациозно перебрасывали в воздухе ножки, опираясь на партнера, на мгновение могло показаться, что все в зале замирают. Эти многочисленные движения штрихами, мимолетные, быстрые, но плавные, условно объединяли всех, кто вальсовал по паркету. Одна часть Корво внимательно следила за гостями, находила что–то сомнительное то в одной паре, то в другой, а затем успокаивалась с пониманием, что это просто неуклюжее па, а не рывок в сторону императрицы; другая же часть, зарытая в глубине сердца и сокрытая от любопытных глаз, не отрывалась от Джессамины. Ее тело оставляло в воздухе чернильные контуры платья, ее волосы вихрем пронзали воздух. Когда она закручивалась в сторону партнера. Она выглядела такой легкой, воздушной, на своем месте, что Корво оставалось только завидовать лорду Редуотеру. К большему сожалению лорда–защитника, молодой Редуотер двигался так же плавно, как и императрица, и ни разу не запутался в ногах. Мысленно Аттано пожелал ему споткнуться хотя бы на обратном пути домой, где–нибудь перед входом в каретный экипаж.

Музыка затихла, а через мгновение скрипка сменилась легкостью и звоном гулкого контрабаса. Корво сдержанно вздохнул, глядя на то, как лорд Редуотер раскланивается перед Джессаминой и припадает губами к тыльной стороне ее ладони. Он каждый раз видел эту сцену на любом из приемов, она не была чем–то непривычным или выходящим из ряда вон; руки Джессамины перецеловала едва ли не вся знать Дануолла, но почему–то именно сейчас он ощущал, как его мутит. Как незнакомый жар – что это? ревность? – впивается ему в щеки, как лихорадит лицо, как раскаленным диском сводит нутро. Точно в животе поселился зверь, которому срочно нужно продрать путь на волю – а лежал этот путь только через плоть. Серконец запоздало схватил с проносившегося мимо подноса бокал вина, зная, что если срочно не сделает глоток, то этот самый зверь начнет его медленно убивать. Растерявшийся лакей, даже не сообразивший, откуда взялась рука, споткнулся и едва не улетел вместе с подносом – вероятно, вся эта хрустальная роскошь с темно–красным вином южного урожая разметалась бы осколками по полу, не подхвати несчастного один из гостей.

– Ох! Благодарю, милорд.
– Пустяки.

Корво залпом опрокинул свой бокал, надеясь только на одно – утопить в нем зависть, что на месте лорда Редуотера никаким образом не мог оказаться он, серконец, который в танце начинает двигаться с тем же изяществом, с которым портовый забулдыга возвращается домой из паба.

– Нет, – отозвался подоспевшей Джессамине, оставляя бокал на одном из столиков, где гости складывали использованную посуду – как только не оставалось места, слуги сразу уносили ее на кухню. Глаза его задержались на легком румянце на ее щеках, вероятно, возникшего из–за стремительности и скорости танца, и он не сразу смог отвести их, подмечая про себя, как красиво образуются под зардевшейся кожей ямочки при ее улыбке. Корво почесал нос, потому что оказалось, что внезапно ему очень нужно что–то почесать, и повел плечом. – Я же смотрел за тобой. Говорю тебе это каждый бал, но скажу снова: ты великолепно танцуешь, – как и полагается императрице. Император Эйхорн тоже, бывало, выходил впечатлить гостей своими познаниями в пластике и грациозности. Да практически все знатные особы так или иначе постигали искусство танца, но Корво был уверен, что родись он сыном какого–нибудь дворянина или даже самого Его Императорского Величества, то прослыл бы на Островах первым аристократом, который не в состоянии запомнить пару пируэтов. Корво Аттано Безногий, первый сего имени. Проще научить пса разговаривать. Отвлекаясь от глупых мыслей, он сделал знак рукой, приглашая Джессамину отдалиться в более укромный угол, чтобы не стоять в толпе гостей, – если бы вместо него был я, я бы непременно споткнулся уже на второй ноте, – что, однако, не значило, что он не хотел стоять рядом с ней, держать за руку, а второй чувствовать призрачное покачивание талии. Все то, что еще только предстояло сделать в интимном уроке в ее комнате. Корво протянул ладонь, чтобы принять в руки пустой бокал. – Честно? Не знаю. Но в этих стенах сегодня столько музыки, что она не должна никого смущать. К тому же, я просто могу выиграть нам немного приватности, отозвав стражу, – и иногда они так и делали, и никто во дворе не считал это чем–то предосудительным – ну, кроме главных сплетников, разумеется. Лорд–защитник имел право делать что угодно, что считал бы обоснованным для обеспечения надежной защиты или возможности пообщаться с монархом наедине. – Хотя я бы на твоем месте в большей степени боялся моих сапог.

Они добрались до окна, занавешенного тяжелым сукном в иссиня–черных цветах Империи и перехваченного тугой золотистой косой из конского волоса. Корво отставил пустой бокал на подоконник, чтобы заложить руки за спину, и превратился в сам слух. Чем больше про «аудиенцию» рассказывала Джессамина, тем еще меньше ему нравился лорд Редуотер, но в то же время разъедающий внутри монстр успокаивался – очевидно, деловитого аристократа интересовала возможность получить поддержку двора в его предпринимательстве, а не внимание Джессамины. Корво нахмурился.

– Может, я не лучший советник в этом деле – ты знаешь мое отношение к заведениям вроде этого… Но я не вижу подводных камней. Он хочет воспользоваться тобой для продвижения своего клуба и не стесняется об этом говорить. Это дерзко, но зато честно. Я бы переживал, если бы он просто пригласил тебя на ужин. Но… хм… – высвободив одну руку, он сомкнул указательный и большой палец на переносице, прикрыл глаза. Вряд ли это вино так давало в голову – скорее, от музыки и хаоса мыслей у него просто начинало раздувать виски. – Если это может подождать пару дней, я мог бы изучить это место, посмотреть, не занимаются ли они чем-то сторонним. Очень не хотелось бы, чтобы твой визит превратился в поход в замаскированный бордель. Людям это вряд ли понравится. Если все чисто, то он просто заработает на тебе и сможет получить дополнительные инвестиции от заинтересованных богачей. Тогда встает хороший вопрос, а что за это получаешь ты, – отвернулся в сторону зала, где опять стало жарко от шуршания юбок и громко от топота каблуков. Корво дался особенно тяжкий вздох, – никогда не пойму, как они это делают… Сражаться с целой армией и то проще. Тебе принести еще вина?[NIC]Corvo Attano[/NIC][STA]royal protector[/STA][AVA]https://i.imgur.com/szbN4qX.png[/AVA][LZ1]КОРВО АТТАНО, 26 y.o.
profession: лорд– защитник леди Джессамины[/LZ1][SGN]SHIELD OF DUNWALL[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Позвольте один танец


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно