Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » выпей чай, помечтай


выпей чай, помечтай

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/apTXt1Q.png

калли & николас, 2018

+3

2

у каллиопы содраны колени. разорваны любимые горчичные колготки, перепачканы кровью и налипшим на повисшие края песком. песок этот же с мелкими раздробленными камнями попадает в рану. делает больно. девчонка стирает выступившие на глазах слёзы, размазывает грязь по мокрым щекам, не давая солёным каплям затеряться за линией подбородка, пощекотать, раздражая, шею. каллиопа глотает слёзы, смотрит по сторонам, надеясь не поймать на себе солнечных зайчиков чужих взглядов. поднимает велосипед, выравнивает с усилием сдвинутый после удара руль, проверяет на наличие других повреждений. колени ноют и болят, ободранные ладошки кровоточат. пелена слёз, застлавшая глаза, не даёт оценить обстановку. едва позволяет встать на дрожащие ноги. страшно.

плоские коробки с теплеющей в них пиццей безнадёжно потрёпаны, смяты и разорваны в нескольких местах. из провалов разинутых ртов их, предательски алея, выглядывают кружки пепперони. сыр вытекает на мостовую вперемешку с томатной основой для соуса, похожей на смешанную с гноем кровь. пыльная земля жадно впитывает всё, оставляя на память лишь грязный смазанный след. такой же отвратительный, как и разводы на её щеках. поцелуи боли. девчушка сжимает до онемения в повреждённых руках холодную поверхность руля, катит поверженного коня вперёд, ведёт его рядом с собой, принимая поражение. покидает поле боя, оставляя позади безнадёжно раненых соратников. им она уже ничем не поможет, однако себе сумеет, вовремя обработав раны и не дав подцепить какую-нибудь заразу. что скажут дома?

вопрос набатом стучит в голове, отражается звоном церковных колоколов, словно она в самом центре празднества. без желания, без охоты. по принуждению, сковавшему и удерживавшему на месте твёрдой непреклонной рукой. калли казалось, что она движется вечно. мостовая катится под ноги, подобно беговой дорожке, не давая приблизиться к намеченной цели, когда идти и нести на детских плечах ношу ответственности и взрослости довольно сложно, переставляя отказывающие ноги. раны покрываются корочкой, свёртывающая система крови у каллиопы работает хорошо, подобно швейцарским часам. однако не блокирует боль. прячет её причину. слёзы крупными бусинками скатываются со слипшихся от влаги тёмных ресниц, ползут по щекам партизанами, заставляя то и дело стирать их, размазывая кровь и пыль по щекам, не давать повреждённым ладоням отдохнуть.

каллиопа сжимает тонкие пальчики до побелевших костяшек, сближает челюсти до боли и хруста, до выступивших желвак, словно злится на кого-то. боится. ведёт рядом своего верного коня, склонив голову, будто она уже на плахе. катится по мостовой, снятая косым лезвием гильотины, когда глаза палача полны кровожадного огня, торжества перед склонившимся и падшим. терпит. едва волоча ноги. движется, понемногу приближаясь к заветной цели, к оазису среди пустыни. дома нет никаких бед. дом — неприступная крепость. объятия родных — тёплый очаг, несмотря на весь снобизм и противное высокомерие старших сестёр. несмотря на гордое отрешение брата.

колёса поскрипывают переломанными спицами. мелкие камни трещат под давлением шин, когда девчонка проходит мимо, двигаясь всё дальше. во дворе прислоняет его к изгороди, корчится от боли, отлепляя прилипшие к железу мокрые от пота и крови ладони. сдирает образовавшуюся тонкую корочку, пуская себе кровь. кошкой шипит, но терпит. выдыхает медленно, делает глубокий вдох.

на пороге появляется насупленным гномиком, словно обидел кто. угловатые плечи опущены, взгляд исподлобья затравленный. покрасневшие от слёз и дорожной пыли глаза смотрят с затаённой мольбой. её не стоит жалеть. каллиопу стоит понять. деревянный пол скрипит под неосторожными шагами. в мечтах остаётся лишь желание отмокнуть в ванне и закрыться в комнате, подальше от чужих глаз, чтобы зализать раны. взгляд в пол, мысли рассеяны. лоб касается тёплой надёжной преграды. каллиопа, подобно слепому котёнку, тычется носом в твёрдую и непоколебимую братскую грудь. чувствует, как из собственной груди вырывается дракон, разрывая небеса искрами рыданий.
[NIC]Calliope Feyn[/NIC]
[STA]принцесса даэдра[/STA]
[AVA]https://i.pinimg.com/564x/33/bc/f1/33bcf11091d8c980985aa55096d9dc6b.jpg[/AVA]
[SGN]на чёртовом колесе я поймаю тебя за хвост[/SGN]
[LZ1]КАЛЛИОПА ФЕЙН, 17 y.o.
profession: школьница, разномастный курьер;
blood: plasm[/LZ1]

+2

3

николя из мальчиков, которые уроки не делают, старательно избегают дополнительной умственной нагрузки дома и на экзаменах получают почти максимальный балл.
почти — характерно для всей его жизни, потому что фейн почти хороший человек, почти прекрасный сын и совсем чуть-чуть не дотягивает до образцового брата.

с мелкой хочется быть на максимум, у фейна получается едва перешагивать горизонт середнячка.

когда дверь протяжно скрипит, николя выглядывает из комнаты. калли заходит в дом, воровато пряча взгляд в пол, и жмется ближе к земле, лишь бы никто не заметил ободранные в кровь коленки. и когда она упирается в его грудь, звуком своих рыданий вспарывая ему грудную клетку, он мягко касается ее плеч, ласковым сочувствием прижимая ближе.

— ты теперь рева-корова? — и смеется, отстраняясь, большим пальцем ведет по лицу, стирая слезы с щек и размазывая грязные разводы.

и заглядывает в смесь горькой обиды, улыбаясь. николас пальцем заводит растрепанные волосы за ухо, прижимает к себе сестру и покорно ждет, когда буря эмоций уляжется в конструктивный диалог. вибрация чужого голоса вбивается в солнечное сплетение, контрастируя с хладнокровием, вкручиваясь слабой эмпатией в равнодушие чужой трезвости.

и коля поглаживает по голове, мягко целуя в макушку, позволяя от души в его братскую грудь выплакаться и замарать бежевую футболку мокрыми следами.

— плакать много будешь, нечем будет ссать, — он шутит, улыбаясь ей в лицо.

коля привык глупыми шутками заставлять улыбаться, даже если по щекам стекают ядовитые слезы, прожигая нежную кожу красными следами. осуждать по природе своей не умеет, привычной теплотой успокаивает и не раздражается, когда калли продолжает хныкать.

он присаживается напротив, рассматривая разбитые коленки и засохшую на ранах кровь, мягко касается рук, ведет от локтя до ладоней, вглядываясь в мелкие ссадины на детской коже. аккуратно пальцами ведет по ранам, вытряхивая мелкие камни.

— маме не расскажу, но раны надо сначала промыть, иди в ванную, а я схожу пока за аптечкой, — он кивает в сторону ванной и слегка подталкивает мелкую. — не забудь помыть лицо и рассказать, где ты так навернулась.

в большой семье большой аптечки не водится: все таблетки разлетаются быстро. особенно обезболивающее, когда у старших девочек совпадают циклы. перекись находит в косметичке у алабамы, вату и йод на дне аптечки и не на все сто процентов уверен, что срок годности еще не истек.

коля в оказании первой помощи тоже почти, в детстве он забивал на свои раны, плевал на них буквально, растирая слюну, вставал и шел дальше. и сейчас в полной растерянности смотрит на бинты, не решаясь их использовать. взрослые обычно прижигали йодом, приободряюще хлопали по спине и подталкивали к выходу. фейн так и не научился разбираться в разнице между перекисью и йодом, предпочитая использовать все сразу.

и слушает, как течет вода из-под крана в ванной, перебивая тихую икоту калли.

ногой отодвигает порванные колготки, когда заходит в ванную.

— ну, рассказывай.

калли усаживает на край ванной и осторожно капает перекисью.

+1

4

нет, — хмурится, густые брови к переносице напряжением мышц стягивая, сама себе врёт, потому что крупные солёные капли по щекам катятся, теряясь за линией подбородка, откуда на пол капают, маленькими лужицами обращаясь. врёт и не краснеет, потому что чумазые щёки и без того алые, словно юные гибриды роз, что цветут первый сезон перед тем, как украсить уютную комнату такой же юной девушки. каллиопа свои лепестки едва ли бережёт, однако в памятную шкатулку каждый складывает, словно время до своего взросления отсчитывает мгновениями жизни, будь то выпавший молочный зуб или первый сознательно отстриженный локон.

юная чайная роза, чьи шипы не такие крепкие, но уже острые.

носом шмыгает, словно это может избавить от назойливой щекотки. сглатывает в горле ком будто бы шерсти застрявший, морщится от боли и детского недовольства, словно всё не по её сценарию идёт. вся жизнь похожа на спектакль, а каллиопа в нём — актриса, что импровизировать пытается, ломая кости и выбивая суставы неудачными дублями трюков. всего добивается сама. бежит искать подработку, как только голова трезвеет и крепнет после разгульной пляски задержавшегося детства. пробирается сквозь заросли терновника, лишь бы до звёзд дотянуться, коснуться, кончиками пальцев звёздную пыль собрать. в ладонях пылающую звезду спрятать, пусть и слепит её испуганное сияние. проглотить, ощутив холод толщи ледников в районах вечной мерзлоты. растопить их своим пылающим сердцем. и мир весь покорить.

улыбается, не умея сдерживать порывов эмоций. когда николя шутит, улыбка сама собой на губах утренними цветами распускается, лепестки свои нежные открывает, показывая беззащитное нутро, полное пыльцы для трудолюбивых пчёл и дальнейшего продолжения вида. на брата невозможно долго сердиться, рядом с ним невозможно долго грустить, однако счастливым быть можно хоть целую вечность. лишь бы только на лице его да в карих глазах продолжало сиять рассветное солнце.

в руках столько же заботы, сколько во взгляде обеспокоенном. внимательном. пусть калли и знает, что в большой семье едва ли есть время для того, чтобы переживать из-за таких пустяков. в детстве она была тем ещё сорванцом, пусть и ангелом умела обратиться. положить кудрявую головку на предплечье чужое, чтобы взглядом обезоружить, заставить забыть обо всех её шалостях детских. морщится, втягивая шумно воздух трепещущими ноздрями, когда ран касается, камушки мелкие вытряхивая, осматривая следы неравной борьбы со скоростью и побитой временем мостовой.

кивает, лишь ниже голову опуская, позволяя слезам к кончику носа лисьего скатываться. бредёт, спотыкаясь и оступаясь, подобно телёнку новорождённому, что лишь несколько мгновений назад свет белый впервые увидел. плечи подрагивают волновыми приливами, потому о купол диафрагмы тяжёлый маятник бьётся. скрипит дверью в ванную комнату, защёлкой щёлкает, словно нашествия внезапного боится, зная, что расшатанное крепление даже слабого удара не выдержит, взорвётся с металлическим треском.

колготки любимые безобразной гармошкой собираются. каллиопа кошкой дикой шипит, когда приходится ткань к ранам прилипшую отдирать. слышать треск её и рушащейся защитной корочки. только видя их на полу, безобразные головы песчаного дракона с шеями разорванными, вспоминает о том, что можно было водой смочить. касается ран нежно, боясь лишней вспышки боли, с интересом тянется, одёргивая себя за немытые руки.

заглушает икоту потоком воды из крана. смоченной губкой для тела сперва по ногам проходится, огибая неровности раневой поверхности, чтобы лишний раз не тревожить. слёзы глотает, постепенно находя в журчании воды успокоение. сложенными лодочкой ладонями прохладу черпает, смывая с лица следы своего позора, открывая миру россыпь рыжих веснушек на щеках и красные от слёз глаза. в отражении брата видит. серьёзного, но с пляшущими в глазах чертятами.

ехала быстро. спешила, — начинает тихо, словно боясь быть услышанной. дёргается, губу до боли закусывая, когда первая капля перекиси касается оголённого нерва раневой поверхности. — мостовая словно из-под ног выскочила, будто беговую дорожку резко остановили. не знаю, может, передний тормоз на велике защемило. я через руль и перелетела. его надо будет закрутить покрепче, а то на бок съехал, — шмыгает носом, кончик трёт до покраснения. запоздало вспоминает, что на шее бандана с логотипом пиццерии болтается — отличительный знак шустрых курьеров.

втягивает голову в плечи, черепахой прикидываясь.

[NIC]Calliope Feyn[/NIC]
[STA]принцесса даэдра[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/DEJC3H2.jpg[/AVA]
[SGN]на чёртовом колесе я поймаю тебя за хвост[/SGN]
[LZ1]КАЛЛИОПА ФЕЙН, 17 y.o.
profession: школьница, разномастный курьер;
blood: plasm[/LZ1]

+1

5

перекись шипит, когда попадает на открытую рану, стекая по коленки вниз красными каплями. коля аккуратно собирает ее ваткой, и та впитывается в белый комок. он аккуратно прикладывает его к разодранной ране, старается осторожно, чтобы калли не дергалась от боли. здесь скорее заботой, чем осторожностью случайно получить больно локтем под бок.

и пока малышка болтает, николя обхватывает ее руки, капая на ладони перекись. она пеной собирается вокруг ран, растекаясь по линиям жизни, затекая в складки кожи. фейн поднимает взгляд на сестру, поудобнее усаживаясь на край толчка, и пальцем цепляет бандану.

— а это что? зацепила, пока летела через руль?

врать надо уметь, искусство, которому николя обучался всю свою жизнь, потратив на это немало усилий. умение скрывать правду — правильно подчищать за собой следы, удерживать в голове детали, пока те роем копошатся в голове, готовые подставить тебя в любую минуту, и быстро реагировать ложью на очередной вопрос.

он даже слишком потерялся в собственной лжи, привычной реакцией выдает очередную бессмыслицу, выстраивая себе безопасные стены, за которыми позорно прячет свою искренность.

и николя тщательно следит за реакцией на чужом лице, буквально слыша, как в голове у сестренки начали шевелиться шестеренки.

калли, у тебя нет шанса оправдаться.
даже не пытайся, малая.

николя берет в руку другую ватку, смачивая ее йодом, и осторожно касается краев раны на колене. желтый цвет расползается по изгибам порванной кожи, растворяясь в оттенках кровавого. коля совсем не умеет обрабатывать раны, работает скорее по наитию, игнорируя гайды на ютубе и уроки обж. на уроках чаще смотрит аниме, чем искренне вслушивается в технику безопасности и правилам оказания первой помощи.

николя надеется, что сможет выбраться из передряги одним знанием наложения жгута.

калли, даже если и шипит, терпит. не дергается и позволяет николя смачно смочить края раны лекарством. наверное, это в породе их семьи — быть сильным.

на руках ссадины мелкие, коля для вида их слегка прижигает, и те совсем чуть-чуть пощипывают. отличается от боли на коленках и, конечно, отличается от боли обиды, которая выгрызает пустоты в грудной клетке.

коля сестренку почти не слушает, выбрасывает в мусорку использованные ватки и закручивает бутыльки. отряхивает руки и довольно улыбается:

— готово. ну, так, что? на работу устроилась, да? колись давай.

маме опять не расскажет, унесет тайну в могилу.

николя из тех, кто сам первый бросится во взрослую жизнь с головой, снося с ног свою детскую инфантильность. ему тяжело осуждать калли за такое же стремление быть полезной, но коля слишком много настрадался от своего опыта взрослого и мудрого человека, чтобы понимать, что младшей стоит побыть еще немного маленьким ребенком.

и он готов выложиться на максимум, чтобы обеспечить беззаботное детство, даже сейчас продолжает взваливать на себя груз ответственности, провисая плечами. коля сестренкам желает всего лучшего, даже если своей спиной будет прикрывать их от всех проблем взрослой жизни.

Отредактировано Nicolas Feyn (2022-08-18 01:20:40)

+1

6

перекись шипит и пенится. калли ей уподобляется, выпуская со свистом воздух сквозь плотно сжатые зубы. слёзы высыхают на половине пути, не подкрепляются бурей эмоций, что постепенно угасает внутри. штиль. перекись разбавляет кровь, устраивает гонки на тронутой лёгким загаром коже. ватка впитывает всё, показывая оставшиеся следы, что подобны шрамам. каллиопа видит в ней себя. губку, что способна впитать всё, не забывай только выжимать ненужную влагу.

коля старше. коля кажется мудрее, несмотря на то, что сам частенько ребячится. калли знает, что может на него положиться. сёстрам она мало что способна доверить, поэтому все её тайны надёжно хранятся в голове брата. девчонка порой даже надеется на то, что их оттуда выносит со временем шальным ветром, который, в угоду ей, подчищает следы, чтобы старые прегрешения не всплыли на поверхность через несколько лет молчания и сокрытия.

брат у неё проницательный. удивительный и такой бесячий временами, что хочется локтем меж рёбер ткнуть, только бы стереть с его лица это хитрое выражение. эту улыбку, от которой не знаешь, куда деться. потому что ничего хорошего не сулит. от неё веет шалостью, а шалость для каллиопы пахнет мятной зубной пастой. синей в полосочку. и эта проницательность его ставит в ступор. наблюдательность с ног сбивает так, что девчонка чуть не скатывается с бортика ванны на белое эмалированное дно.

что сказать. как выкрутиться. мысли в голове роем встревоженным крутятся. жалят, не давая соображать в ускоренном темпе. она ошиблась, попалась. наступила не на ту напольную плиту, активировав механизм встроенной в стену ловушки. и пусть нынешняя ситуация была не так страшна, как испытания в духе индианы джонса, для каллиопы, привыкшей утрировать часть проблем, параллель была весомая и существенная.

нужно что-то такое выдумать.

каллиопа начинает тараторить. что-то несвязное, набор оборванных на полуслове фраз, которые вырываются на вдохе, заглушаются им и тонут на выдохе. так смысл точно не сумеет дойти до брата. а ей, кажется, только оно и надо, с толку его сбить. подготовить почву для того, чтобы посадить в неё семена новоиспечённой лжи, которые позже придётся поддерживать, ухаживая за ними, поливая из лейки новыми фактами. девчонка следит внимательно за действиями брата, наблюдает за тем, как медленно сворачивается кровь на израненных коленях, образуя защитную корочку, под которой ткани начнут своё неспешное восстановление.

нужно думать. думать усиленно. так, как она обычно делала. потому что вся жизнь похожа на одну большую ложь. каждое враньё накладывается одно на другое, липнет гипсовыми повязками, чтобы застыть и комом огромным скатиться на голову маленькой лгуньи, что так привыкла уворачиваться. а теперь на свою же тень наступила и испугалась, словно призрака увидела.

ты только маме не говори, — хнычет почти жалобно, хотя в глазах упорство читается. вызов. что вы мне сделаете? все понимают обстановку в семье, все видят, как тяжело приходится матери. у каллиопы сердце кровью обливается, когда она подставляет щёку для усталого материнского поцелуя. видит, как так валится с ног. именно калли крадётся мышью серой, чтобы укрыть уснувшую мать пледом или одеялом, если та сумела добраться до своей кровати. дует щёки, презабавно оттопыривая алую от укусов нижнюю губу. смотрит исподлобья снова, будто думает над тем, принимать ли брошенный братом вызов. — ладно. хорошо. да, устроилась. и нет, не буду увольняться, — сдаётся, выдыхая тяжко. ослабляет хватку побелевших от напряжения пальцев, выпускает края бортика ванной, позволяя себе покачнуться и мягко съехать на эмалированное дно.

туда, где ей самое место.
[NIC]Calliope Feyn[/NIC]
[STA]принцесса даэдра[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/DEJC3H2.jpg[/AVA]
[SGN]на чёртовом колесе я поймаю тебя за хвост[/SGN]
[LZ1]КАЛЛИОПА ФЕЙН, 17 y.o.
profession: школьница, разномастный курьер;
blood: plasm[/LZ1]

+1

7

мальчик в семье женщин — плечо, каменная стена, он и опора, и поддержка. коля только себя так никогда назвать не может, в своих косяках ковыряется неприятной рефлексией, пытается глаза закрывать на недостаток и ебашить, пока в легких воздух не закончится и не останется совсем сил, чтобы очередным утром себя поднять на ноги. фейн вслух о том, как ему тяжело, не говорит, прикрывается улыбкой, колкостями перекидывается и жалуется на закончившееся молоко. так легче.

когда он хочет сдаться, упасть в кровать лицом и больше не подниматься, каллиопа перед лицом елозит, оценки со школы показывает, и он слышит, как в соседней комнате сестры спорят, кто наденет тот самый розовый топ на вечеринку к джеку. николас сдаться не может, потому что на его плечах тяжким грузом повисли сразу четыре женщины, которые из-под мужского плеча вырываются вольными птицами, о своей независимости трубят и в лицо тычут самодостаточностью.

и фейн лишь смеется, а потом ищет способы поскорее заработать побольше денег.

в их семье по вечерам теплый ужин, смех и громкие споры. в их семье по-летнему тепло, даже если периодически они с карманов в общую кучу сгребают доллары. и зеленые бумажки шелестят громко, перебивая очередную болтовню.

каллиопа ему в противовес тараторит, свой характер грудью вперед показывает, к себе требует относиться по-взрослому, пряча детские глаза. николя вздыхает, руки на колени сестры кладет, те самые, поцарапанные тяжелой ответственностью вперемешку с колким гравием. и ругаться совсем не умеет.

— ты же еще совсем малышка, какая тебе работа? вон, посмотри, как ты поранилась сильно, — а ведь это ей еще повезло, что столкновение было только с асфальтированной поверхностью и жесткой реальностью. двести лошадиных сил не оставили бы от нее и мизерной доли желания дальше куролесить по дорогам сакраменто.

руки убирает, собирает все бутыльки и выходит из ванной.

— пошли, тебе надо восстановить водный баланс.

сам знает, скажет ему нет, будет спорить, пока вены на шее не выступят неровными бугорками. и отступать не собирается, девочкам четырнадцати лет на работе делать нечего, лишнее беспокойство за сестренку.

на кухне бутыльки ставит на свои места, из холодильника вытягивает сок и разливает по кружкам, пока каллиопа под булькающий звук сверлит его недовольным взглядом. у нее фамилия фейн, очевидно она будет за свое биться до конца, скулить, но делать.

— я же не из вредности тебе говорю не работать, а потому что ты можешь попасть в передрягу хуже этой. мы не совсем бедняки, чтобы ты прожигала молодость на работе, — стакан ставит на стол перед сестрой и сам садится напротив.

они сейчас на настоящих дипломатических переговорах, к общему мнению приходят путем отказов и компромиссов, диалогом мнут несогласия и размолвки, пытаясь прийти к единому решению.

николя сторонник давать полную свободу, принимать решения самостоятельно, выкручиваясь из дилемм совести и моральных выборов. он хочет, чтобы каллиопа набила шишки сама, но не бросалась сразу в самую бурю событий, позволяя себя кромсать на полуживые куски.

+1

8

николя со дна ванны божеством греческим мнится. голова кудрявая ореолом света лампы потолочной окружена. так, что ни лица, ни глаз не видно. серьёзных, однако таких тёплых и весёлых, когда он на неё смотрит. каллиопа руки на груди складывает, щёки дует так, словно хочет, чтобы они лопнули, разметав по белой эмалированной поверхности мазки лепестков алых роз, которые не посыплются, сползая на дно, а прилипнут к стенкам хаотичными мазками.
картина маслом.

это вышло случайно, — губу выпячивает нижнюю, продолжая дуться. словно не сама виновата. словно брат вставил ей палку в переднее колесо, заставив перелететь через руль подбитого железного коня. калли ладонью часть света льющегося закрывает, чтобы через пространство между пальцами лицо коли различить. весёлое, но вместе с тем и взволнованное. волнение это часто самой девчонке передавалось, однако сейчас она была намерена гнуть свою линию. как бы сильно и горячо он не пытался убедить её в обратном. — первое происшествие за полтора месяца, которые я там работаю. и за месяц, который я бегала по другим подработкам, — опоминается невовремя, прикусив язык лишь тогда, когда вылетело окончание фразы. вместо насупленного гномика в мгновение ока превращается в сконфуженного. сама себя мысленно проклинает, позволяя николя помочь выбраться со дна скользкой поверхности крутой ванны. голову опускает, пряча глаза и эмоции за стеной вьющихся волос, которые сёстры постоянно пытались привести в божеский вид.

каллиопе так нравилось.

ей был приятен и удобен мальчишеский стиль своей простотой и непринуждённостью. создатели мужской одежды в первую очередь думали о комфорте потребителей, а не о внешнем виде своих моделей. у девушек же, наоборот, практичность часто стояла на втором, если не на третьем, месте. в глаза бросались оттенки розового, слишком изнеженные и мультяшные принты, стразы, блёсточки и прочие элементы мнимой роскоши. калли кривилась, шипела и вырывалась, когда сёстры в магазине одежды пытались заставить её примерить тот или иной элемент одежды. часть из тех вещей, что носили старшие девчонки семьи фейн, казалась ей слишком открытой и вульгарной.

каллиопа на стул кухонный тяжело опускается, заставляя его ножками по полу проехаться и скрипнуть недовольно. взглядом между лопаток брата впивается, даже не пытаясь делать вид, что следит за тем, как его руки грациозно выполняют будничную работу. в большой семье постоянно что-то происходит. кто-то калечится, у кто-то заболевает, корчится от спазмов и тому подобное. калли привыкла выставлять перед носами сестёр свои личные границы, была готова драться с каждой из них за свою упаковку йогурта, банку с газировкой или шоколадный батончик. однако с николя это почему-то не работало. он был тот ещё жук, способный уйти от наказания и свалить вину на саму калли, мол, нужно сразу разбираться со своими вкусностями либо лучше их прятать.

в большой семье клювом не щёлкай.

девчонка продолжала сверлить брата взглядом даже тогда, когда мысли собственные мешались с бульканьем разливаемого по стаканам. им предстоят тяжёлые переговоры. потому что члены семейства фейн, ко всему прочему, отличались твердолобостью и упорством. каждый стремился до последней капли крови отстаивать свои границы. и малышка каллиопа не была исключением.

не запрёшь же ты меня в доме. как птицу в клетке, — калли руками разводит, пытаясь доказать всю безнадёжность подобного намерения, если таковое уже успело поселиться у него в голове. — я уж лучше буду набивать шишки сама и в раннем возрасте, чем после окончания школы от меня резко и неожиданно потребуют принять серьёзное решение и резко стать самостоятельной. пусть уж я буду постепенно становиться такой, параллельно принося часть дохода в семью, — ладонями стакан с соком обнимает, что после холодильника похож на снежный ком в горячих пальцах. взгляд исподлобья, словно он может что-либо изменить.
[NIC]Calliope Feyn[/NIC]
[STA]принцесса даэдра[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/DEJC3H2.jpg[/AVA]
[SGN]на чёртовом колесе я поймаю тебя за хвост[/SGN]
[LZ1]КАЛЛИОПА ФЕЙН, 17 y.o.
profession: школьница, разномастный курьер;
blood: plasm[/LZ1]

+1

9

каллиопа ему поперек, упрямством упирается в подбородок, и он чуть сжимает челюсть, готовый стоически вынести удар. он не любит, когда ему перечат, тем более не любит объяснять, ему легче выкинуть что-то из категории 'не обязан' и остаться при своем мнении. калли же упорно отбивается, продолжая стоять на своем, и лишь слегка покачивает ногой.

николя губы облизывает, пробуя на вкус чужое недовольство, и то неприятно липнет к небу и гортани, стекая игольчатым раздражением в гиперфиксированный импульс контроля. фейн давится незакрытыми гештальтами, на предложение калли смотрит с интересом, смакуя сладость чужого заточения, и себя заставляет тщательно обдумать каждое свое слово, прежде чем начать говорить.

он едва удерживает управление в своих руках.

— для каждой шишки свое время, — доверие под натяжением тяжелой атмосферы слегка хрустит, давая слабые трещины, и коля выдыхает, скорее сдаваясь. — ты могла бы рассказать об этом мне, вдруг с тобой что-нибудь бы случилось.

николя желанием между ними связь наладить больше, чем заставить сестру бросить работу. сам на амбразуру бросался голой грудью, готовый брюхо вспороть жестокостью взрослой жизни, пока та волчьими клыками в плоть вгрызалась бы очередным провалом, и ярость изнутри выжигала бы остатки наивной надежды.

фейн от всего калли не спасет.

— могу помочь выбрать тебе что-нибудь безопасное и хорошо оплачиваемое, например, — николя плечами пожимает. — у меня везде есть друзья, поэтому это не будет проблемой.

николя знает, что жизнь становится намного легче, когда ты обрастаешь нужными связями, зная, за какую потянуть ниточку. он почти не отбирает свое окружение, общается со всеми, сохраняя контакт на будущее, потому что всегда живет по хуй-знает-что-там-дальше принципу. однажды ему понадобится тот самый таксист, который в россии имеет свой бизнес.

— школу-то не прогуливаешь? — взглядом хитрым, выискивающим подвох, тонкостью ощущений.

не то чтобы школа была вершиной успеха. учеба очевидно переоценена старшим поколением, возведенная до идеала, и в то же время в своей значимости опущенная до нуля молодым. николя придерживается золотой середины, ловко маневрируя между плюсами и минусами, выходя по итогу в полный ноль.

коля предпочитает играть по правилам, которые устраивают его. живет девизом буддистов, плывет по течению особо не сопротивляясь, по жизни улыбается, по итогу сам не понимает, идет ли он куда-то или упирается в тупик, совершенно путаясь в своих чувствах.

и пока калли не гнется под чужие принципы, продолжая твердостью своего характера продавливать свое, жесткостью отвечая, коля чувствует спокойствие за ее будущее. даже если калли будет лететь через руль велосипеда, разбивая в кровь колени, голыми ладонями впиваясь в острую гальку и плакать ему в грудь, он будет знать, что она хотя бы пытается бороться. барахтается в течении, отчаянно пытаясь подавить напор.

николя готов ей стать опорой и поддержкой, в основном пытаясь притормозить бешенный темп, с которым девочка готова рваться вперед, вбиваясь в грунтовые основы жизненных реалий, уменьшая отдачу удара. и сейчас лишь слегка тормозит то, с каким рвением калли хочет работать, быть в их семье очередным механизмом, который от скорости своих оборотов перспективно стирается в ближайшем будущем до нуля.

+1

10

калли ногой нервно покачивает, тем самым выдавая всю подноготную своих чувств и переживаний. она боится быть взрослой и самостоятельной и одновременно желает этого больше всего на свете. хмурит брови и смотрит почти злобно, желая показать, что продолжит стоять на своём даже тогда, когда её будут по кирпичикам разбирать, словно каллиопа какая-нибудь древняя стена, которую давно пора бы передвинуть от греха подальше.

я боялась, — признаётся честно, на выдохе, придвигая ближе к себе покрывшийся испариной охлаждённый стакан. — не была уверена на все сто процентов в том, что ты меня поймёшь и поддержишь, — слова даются с трудом, взглянуть на брата оказывается вообще невозможным, однако девчонка переступает через себя, чтобы увидеть в его лице отражение себя самой. те же черты, те же уверенность и непоколебимость. они, фейны, все были такими. смелыми и упорными в достижении своих целей. даже сёстры, которые своим шаблонным поведением порой перекрывали каллиопе весь кислород. — я хотела принести пользу, не разглашая всё это. потому что тогда вы бы все начали меня отговаривать. вы считаете, что я слишком мала для работы. а я просто хочу внести свой вклад и быть полезной, — упрямая слеза катится по щеке, девчонка едва может её сдержать, чувствуя, как вновь начинают алеть щёки, краснеет кончик носа. пальцы холодеют от стакана, однако она не спешит делать первый глоток, продолжая сжимать гладкие бока горящими содранными ладонями и смотреть в сторону брата так, словно они устроили посреди кухни школьные дебаты не на жизнь, а на смерть.

глоток первый оказывается обжигающе холодным и кислым настолько, что каллиопе скулы сводит. однако она проглатывает всё: сок, обиду и желание разреветься капризной пятилетней девочкой. коля этого не заслужил. коля достоин награды за то, что остаётся непоколебимым в этом непредсказуемом женском царстве. от мысли подобной улыбка непроизвольно атмосферу напряжённого противостояния разбивает на многочисленные осколки, до которых никому не будет дела, пока кто-нибудь случайно на один из них с хрустом не наступит. калли по дому ходит в тапочках махровых, поэтому никаких осколков не боится. сёстры лебедями порхают над полом, за них тоже переживать не стоит.

мне нравится эта работа, там неплохо платят… и я учусь хорошо ориентироваться на местности, — прядь на палец наматывает, явно привирая, как то делали все люди, когда разговор заходил в область обсуждения карьеры. никто не хотел показаться хуже других, оттого и придумывал себе лучшую жизнь, чтобы подняться над остальными. однако никому от этого не становилось лучше. — ладно-ладно, я подумаю над твоим предложением, — сдаётся на милость того, с кем сыграла в ничью. ведь николя не стал настаивать на её уходе с работы, не побежал жаловаться матери и не стал читать нотаций. николя поступил так, как поступила бы каллиопа. остался собой и поддержал в трудную минуту. шишки она успеет сама набить и выучиться на своих ошибках, которых будет ещё ни одна дюжина.

не прогуливаю, — честно, потому что так оно и есть. несмотря на желание помочь семье с финансами, каллиопа понимала, что хочет получить образование. потому что, в отличие от плаксивых сестёр, она любит учиться. — я работаю по выходным и после занятий, когда говорю вам, что у меня дополнительные или клубы.
и эта ложь во благо.
[NIC]Calliope Feyn[/NIC]
[STA]принцесса даэдра[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/DEJC3H2.jpg[/AVA]
[SGN]на чёртовом колесе я поймаю тебя за хвост[/SGN]
[LZ1]КАЛЛИОПА ФЕЙН, 17 y.o.
profession: школьница, разномастный курьер;
blood: plasm[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » выпей чай, помечтай


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно