полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » habit, training and discretion


habit, training and discretion

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Сакраменто | конец января 2022 | ночь

Kristof Mor, Lisa Clover / Emily Dawson (нпс)
https://i.imgur.com/sCjDeiT.jpg

Каким блаженством было бы хоть раз в жизни не скрывать того, что чувствуешь!
Но привычная выучка и благоразумие въелись ему в плоть и кровь.
"Поющие в терновнике" (К. Маккалоу)

Предыдущий эпизод remember that in my strange way I do love you

Отредактировано Lisa Clover (2022-07-31 16:47:21)

+1

2

- Мисс Эмили Доусон, веди себя хорошо! – бабуля Мэри всегда оставляет за собой последнее слово и первая жмет на красную трубку отбоя. Бабуля Мэри звонит раз в неделю в воскресенье вечером, Эмили звонит ей тоже раз в неделю – вечером пятницы. Сегодня понедельник. Вчера бабуле Мэри было некогда, потому что она участвовала в турнире по бриджу и выиграла его. Эмили за нее очень рада и пообещала навестить ее в следующие выходные, когда совершенно точно будет здорова. Бабуля Эмили живет в доме престарелых и отлично себя чувствует. После нее Эмили звонит родителям, но они не отвечают. Наверное, они заняты. Да и который вообще час в Дели?

С прошлого четверга Эмили не бывала в приюте, потому что тот закрыт на карантин: почти половина всех воспитанников болеет гриппом, но, слава богу, никто из них не серьезно. Она и сама несколько дней чувствовала недомогание, однако оказалось, что это всего лишь простуда. Тем не менее, бабуля Мэри запретила ей приезжать, сказала: «Эмили Доусон, ты хочешь заразить свою бабку и отправить ее на тот свет?» Конечно же, Эмили не хотела. Еще бабуля Мэри запретила ей посещать воскресную службу в церкви, сказала: «Эмили Доусон, ты хочешь заразить всех этих порядочных людей?» Бабуля Мэри ни разу не бывала в церкви, если не считать крещения и венчания, но к прихожанам относилась с уважением. Ее последний муж, дед Эмили, был убежденным католиком и доктором физических наук. Эмили вздыхает. Она не была в церкви с прошлого воскресенья.

Понедельник прошел за чтением книг и просмотром кино, она в сотый раз пересмотрела «Кейт и Лео», ее любимый фильм, и «Дом у озера». Однако вечером стало совсем скучно, и Эмили решила, что все-таки может съездить в церковь. Сегодня там совершенно точно Кристоф, потому что отец Николас, другой священник, еще не вернулся из поездки к родным на юг, во Флориду. Эмили знает о жизни прихода если не все, то многое. «Кристоф» - святой отец Кристоф Мор, но она может его так называть, потому что он не только ее духовник, но и много помогает приюту. Собственно, он много помогает ей с приютом, и особенно – когда она только-только начала в нем работать. Они подружились. Поэтому Эмили не видит ничего особенного в том, чтобы навестить Кристофа, тем более, что скоро он уедет и не известно, как надолго.

Ее машина мягко тормозит на подъезде к церкви, она глушит двигатель и забирает с сидения рядом с собой картонную коробку с шоколадными кексами. Вечером в понедельник в церкви совсем нет людей, хотя двери будут открыты почти до полуночи. Эмили входит, и стук невысоких каблуков ее ботинок эхом отдается от стен и высокого потолка. Она невольно переходит на носочки. Внутри пусто, и только горят свечи и некоторые лампады. Ей здесь нравится – тихо и торжественно, ряды скамеек как будто устремляются вперед и ввысь.

Эмили не подает голоса, поэтому Кристоф не обращает на нее внимание, появляясь из притвора с ведром и шваброй. Он в брюках и рубашке, но с колораткой, вставленной в воротник. Рукава, правда, засучены, и он, кажется, собирается занять себя уборкой. Он никогда не чурается никакой работы. Эмили думает об этом с теплом. – Добрый вечер, святой отец, – ее голос звучит несмело, она на всякий случай оглядывается – не пропустила ли кого на скамьях, но тут по-прежнему пусто. На всякий случай она повторяет тверже: – Добрый вечер! Вот, решила навестить... тебя, – их личное общение неформальное, Эмили расслабляется, что они одни. – Привет.

[NIC]Emily Dawson[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/mStPfI6.jpg[/AVA]
[STA]bambi[/STA]
[LZ1]ЭМИЛИ ДОУСОН, 23 y.o.
profession: воспитательница в приюте Св.Августина[/LZ1]
[SGN]-[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-07-31 20:20:37)

+1

3

Кристоф в воздухе по горизонтали проводит указательным пальцем, выбирая на полке нужное средство для позолоченных и посеребренных предметов интерьера. С помощью него значительно легче содрать прорезиненным скребком воск от поверхности немногочисленных подсвечников. Отыскав нужный, складывает вместе с чистой ветошью в ведро, прихватывая швабру и воду для мытья полов. Сегодня вечером пасмурность спустилась так низко, что казалось, вот-вот прольется дождь. Уличная пыль и грязь всё равно проникли внутрь, а Мор отчаянно ищет чем занять свои руки. Он бы, безусловно, занял их Лизой, но она в отъезде и пока не сообщила, когда вернется. Окно чата не активно, сообщение доставлено, но не прочитано Кловер. Наверное она занята и пока не может ответить? Это какая-то поездка по поводу награждений? Ему пришлось гуглить, чтобы понять, что AVN разработана признать достижения в различных аспектах создания и маркетинга американских порнографических фильмов. В комментариях писали, будто это "Оскар порно" и там больше 100 номинация. Кажется, Мор не особо хочет знать в какой номинации выиграет Лиза. Глубоко внутри комом давит переживание, что они не встретятся до того, как Крис будет вынужден приступить к службе в Кресент-сити. Сложно найти себе место здесь, но несомненным плюсом было то, что сегодня в церкви было немноголюдно, а к вечеру и вовсе никого не осталось. Наверное за несколько дней он отпустил все грехи прихожанам, потому они с энтузиазмом отправились зарабатывать новые.

Эхо собственных шагов отражалось от каменных стен и высоких потолков. Внутри храма довольно мрачно, тусклый свет свечей и редкого освещения электричеством недостаточно, чтобы объять такую огромную площадь, хотя в Сакраменто не сказать, что большая церковь.

     —Эмили, - с придыханием ни то с испугом, ни то с удивлением. Девушка невысокого роста, потому в полумраке между притвором и выходом в основную часть храма её приметить удалось не сразу. Собственный голос показался весьма громким в пустоте, метнувшись куда-то вверх, под потолок. Кристоф приблизился в несколько шагов, внимательно разглядывая девушку и только задаваясь вопросом, какого хрена она забыла в столь поздний час в церкви (ну не помолиться же пришла?). —Добрый вечер, - коротко здоровается и немного сконфуженно ставит рядом ведро со шваброй, упираясь на последнюю. —Не ожидал тебя здесь сегодня видеть, в это время обычно бродяги ищут кров, ночлег, но ты на них не похожа, - упираясь на рукоять швабры длиной почти в половину самого себя, взглянул на ладони гостьи. Она держала коробку с кексами (было сложно не догадаться, на картоне они нарисованы в каком-то смешанном стиле между векторным и по-детски мультяшным), на пальце висел брелок от машины. —Ты купила автомобиль? - любопытно отметил деталь, она давно копила на машину и теперь понятно, почему последнее время не просит его подкинуть до приюта, когда собирается туда по утру. Обычно Эмили уточняла расписание его поездок. —Рад за тебя, искренне поздравляю, ты долго шла к этой покупке, - и это действительно так. Насколько знал Мор, зарплата не так уж и высока в приюте, но воспитатели там часто работают посменно, иногда и вовсе лишь полдня, потому времени на подработку более чем хватает. —Присядем? - кивнул на скамью впереди, где рядом с ней выставлено несколько длинноногих подсвечников - Крис хотел вычистить оттуда воск и тем самым привести в порядок. Прихватив свой уборочный инвентарь, направился к переднему ряду скамеек аккурат напротив алтаря. —Что тебя привело в столь поздний час? Завтра ведь на работу рано вставать, - безэмоционально отозвался, указывая на место рядом с собой.

+1

4

Мягкая улыбка Кристофа тем не менее выдает его усталость: наверное, днем было много дел. Эмили переминается с ноги на ногу, ее визит и правда поздний, но ведь она не у него дома, а в церкви, так что нельзя сказать, что его покой бесцеремонно потревожен. Ведь нельзя? Тем не менее, ее взгляд из-под пушистых ресниц немного виноватый. – Автомобиль? – переспрашивает Эмили. – Ах, да, – тоже замечает брелок с ключами на пальце и смеется: – Я купила старенький форд, чтобы научиться ездить на нем прежде, чем купить что-то нормальное. Но, думаю, с ним будут проблемы. Надеюсь, ты мне поможешь, если что? – деньги ей дала бабуля Мэри и эту машину насоветовала тоже она. Форд принадлежал какому-то ее знакомому, но он уже не может садиться за руль. Так что сделка была выгодной, и покупка совсем не ударила по карману. Вообще-то Эмили нравилось, что Кристоф подвозил ее, в их совместных поездках в приют для нее всегда было что-то особенное, но… Наличие форда ведь не помешает ему и теперь иногда подвозить ее? На всякий случай Эмили говорит: – Вообще-то я пока что боюсь выезжать одна днем, потому что много машин, так что буду рада, если ты по-прежнему будешь подбрасывать меня в приют. Ну, какое-то время, а потом я обещаю сама подвозить тебя с ветерком, – подмигивает. – И еще я была бы рада, если бы ты смог побыть моим штурманом в езде по городу, ну, когда у тебя будет время, – она не хочет навязываться, правда, но ведь они друзья. Друзья же?

Кристоф смотрит на нее сверху вниз, опираясь на швабру, и как будто снисходительно. Так смотрят на маленьких детей, которые о чем-то просят и которым вот-вот уступят. Ей бы не хотелось быть ребенком в его глазах, но было бы здорово, если бы он ей уступил. Эмили перед ним самую малость робеет, иногда Кристоф бывает раздраженным, она это чувствует, но причины ей не известны. И ведь ни с кем нельзя поговорить о нем! Ни с кем из их общих знакомых Кристоф по-настоящему не близок, да и она не хотела бы обсуждать с ними что-то, а о его друзьях ей ничего не известно. Ну, кроме той женщины, Лизы, только Эмили ее побаивается.

Он предлагает сесть, потому что у него есть работа, и Эмили охотно садится рядом. – Я могу помочь? – тут она спохватывается и протягивает ему коробку. – Это тебе, я сама пекла, – это чтобы Кристоф не подумал, что они из кондитерской. Коробка такая симпатичная, потому что она и еще несколько куплено для подарка бабуле Мэри, шоколадные кексы ее любимые. – Можешь попробовать, – Эмили было бы приятно, но она не настаивает. Зато теперь девушка прячет ключи в карман, снимает легкую голубую куртку и остается только в тонком джемпере. В церкви, конечно, свежо. – Решила узнать, как у тебя дела? Соскучился ли по приюту, как я? – легко толкает его плечом. – Надеюсь, скоро карантин отменят, – Эмили убирает за ухо прядь белокурых волос и украдкой смотрит на Кристофа, склонившегося над подсвечником, разглядывает профиль. Ужасно хочется коснуться его гладкой щеки, и она прячет руки между колен. – Есть какие-нибудь новости? Как у тебя дела? – о том, что он скоро уедет куда-то на север штата, она узнали из слухов, а сам Кристоф ей ничего не говорил. Однако и в лоб спрашивать ей не хочется, поэтому Эмили только закидывает удочку.

[NIC]Emily Dawson[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/mStPfI6.jpg[/AVA]
[STA]bambi[/STA]
[LZ1]ЭМИЛИ ДОУСОН, 23 y.o.
profession: воспитательница в приюте Св.Августина[/LZ1]
[SGN]-[/SGN]

+1

5

Она что, кокетничает? Иначе зачем эти подмигивания и странные предложения быть штурманом? Кристофер промолчит на этот счёт, не став акцентировать внимание на деталях, однако поведение Эмили казалось даже странным. Если настроиться на её волну, то можно было почувствовать вибрации страха, переживаний и стеснения. Мору не потребовалось много времени, чтобы понять причину её тревоги, но спешить развязывать клубок ниток не спешил, спокойно устроившись на твердой скамье с практически прямыми спинками. Лиза, помнится, говорила, что они чертовски не удобные, а он тогда поинтересовался для чего именно - для сидения на них или секса? Богохульство ею не рассматривалось как нечто отвратительное, потому всё оставалось в формате шутки, пусть часто с эротическим подтекстом. Крис иногда даже волновался, что между ними может потеряться связь, если по какой-то причине они не смогут спать. Случится ли такое? По крайней мере когда они были вынуждены расстаться больше, чем на год, связь между ними действительно пропала. —Что? - отозвался эхом, когда погрузившись в мысли даже забыл о присутствии кого-то рядом. Девушка протягивала ему коробку с кексами, они маленькие и кривоваты, но выглядят всё же очень аппетитно. К тому же сегодня был пропущен ужин. —Мило с твоей стороны, спасибо, - он достает кекс и пробует. —Не знал что ты умеешь печь, - это можно расценить как похвалу, потому что в два укуса Крис съедает бисквитную сладость, смахивая с губ крошки.

Эмили снимает верхнюю одежду и интересуется новостями, что незамедлительно вызвало болезненный укол ни то совести, ни то раздражения. Взгляд голубых глаз аккуратно падает на светловолосую макушку собеседницы, но скоро в девичьи руки ложится мягкая ткань, ею нужно полировать подсвечники. —Всё довольно неплохо, - растерянно начал Кристоф, подтащив длинной рукой к себе один подсвечник. Его пришлось почти облокотить на колени, чтобы нанести средство и с помощью прорезиненного скребка соскрести прилипший, казалось будто намертво, воск. —Завтра уезжаю, потому быть твоим штурманом у меня не выйдет, - спокойно отозвался, увлекшись своим занятием и не смотря на Эмили. —Слышала уже ведь? Меня отправляют в Кресент-сити. Это к северу штата, у побережья, - монотонно проговорил, добавив опережая вопрос. —Не знаю сколько времени займет моё там пребывание, но явно не меньше года в лучшем случае. Ты ведь об этом хотела спросить, Эмили? - посмотрел на неё внимательно зная, каким тепло она относится к нему и как неприятно удивлена подтвержденным сплетням ссылки Кристофа, а он, как назло будто, совсем не расстроен.

+1

6

Наблюдать за тем, как Кристоф почти за один раз проглатывает кекс, настоящее удовольствие, и Эмили чувствует, что у нее в животе теплеет. Кажется, ему действительно понравилось. – Да, я совсем немного пеку. Кексы, еще пирог с яблоками или грушами, – то немногое, чему ее успела научить мама в короткие периоды, когда бывала дома и действительно находила время для семейных занятий, а не готовилась к новой поездке с отцом куда-нибудь в Африку или другое неблагополучное место, чтобы сделать его чуточку более благополучным. Африканским, индийским и другим детям очень повезло с ее родителями. – Бери еще, – говорит Эмили и тушуется. Зачем предлагать еще, если все кексы и так его? Как будто она думает о себе и своей гордости, а не о том, чтобы Кристофу было приятно. – Будет здорово съесть их на завтрак, – улыбается. – С кофе, – и вспомнить о ней утром – тоже здорово.

Кристоф же дает ей тряпку, принимая от нее еще и помощь, и Эмили ждет, когда он передаст ей подсвечник, который сейчас в его руках освобождается от нагара свечей. Воск пристал как будто намертво, но Кристоф уже отлаженными движениями избавляется от него. С такой точностью еще чистят оружие, так показывают в кино. Эмили, правда, не любит кино о войне, но посмотрела несколько о Ближнем Востоке. Кристоф ведь служил там? Или в очень похожих местах? Он никогда не рассказывает об этом, да и, если подумать, вообще мало распространяется о чем-то личном. О таком скором отъезде – тоже. Эмили даже поджимается, когда слышит, что это произойдет уже завтра. Вскидывает на него взгляд с не озвученным вопросом: так скоро? Так скоро. – Мог бы и предупредить, – произносит она, но в ее голосе не хватает силы на укор, скорее это вздох. – Мне будет очень тебя не хватать, – да, именно об этом она и хотела спросить, он верно догадался. Правда, у него такой тон, как будто он недоволен ее знанием. Как будто она подсмотрела за ним в замочную скважину, честное слово!

– Это была какая-то тайна? – с некоторой обидой спрашивает Эмили, принимая от него подсвечник как эстафетную палочку. Тяжесть металла в руке придает некоторую смелость и даже значимость самой себе, что ли. Рядом с Кристофом она всегда ощущает себя как воздушный шарик – как бы не улететь. – И ты совсем не будешь приезжать? Детям тебя будет не хватать, – говорит она, и голос вздрагивает. Не только детям. Внутри нее против воли поднимается дрожь как перед тем, когда она вот-вот расплачется. А Кристоф сначала смотрит на нее, и от его спокойствия становится только хуже, а потом принимается за другой подсвечник. Как будто некому будет их почистить, когда он уедет! Ему, что, подсвечники важнее ее? Она же живая! Она привязалась к нему! Эмили со злостью трет треклятый металл, но появляется ли блеск трудно понять. Вот ее глаза совершенно точно сейчас заблестят. И она откладывает подсвечник в сторону и тянется к Кристофу, чтобы поцеловать. Сперва, зажмурившись, в щеку, а потом, когда обнаруживает, что он в изумлении повернулся к ней, уже с открытыми глазами – в губы. Это не первый ее поцелуй с мужчиной, но кажется, что именно так.

[NIC]Emily Dawson[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/mStPfI6.jpg[/AVA]
[STA]bambi[/STA]
[LZ1]ЭМИЛИ ДОУСОН, 23 y.o.
profession: воспитательница в приюте Св.Августина[/LZ1]
[SGN]-[/SGN]

+1

7

Кристоф подкатывает к себе следующий напольный подсвечник, опрокинув его набок - так можно не вставать, чтобы приблизить к себе. Сегодня мужчина много ходил и еще больше говорил, потому, видит Бог, у него когда-нибудь отвалится язык и придется замолчать во веки веков (тогда он не сможет доставлять Кловер удовольствие и она его бросит как обтрёпанного щенка на обочине жизни). —О чем предупредить? - спрашивает, словно обращается к поверхности металла, на котором постепенно можно различить собственное отражение по ходу освобождения от приставучего воска с мутной текстурой. —А-а-а, ты о поездке, - тянет задумчиво. Сказав ей о своей ссылке будто даже сразу и забыл, - за это время он уже справился со своей ролью, а служба в церкви не гарантировала статичности. К тому же за все время работы под началом Епископа ему редко удавалось куда-то съездить так, чтобы доказать, что он способен быть главой прихода. Разве что в наказание Епископ несколько раз ссылал его в лес, где стоял маленький домик без воды и света, в самой глуши на берегу озера к югу от Сакраменто. Там, как можно догадаться, нужно было молиться и размышлять не хуже монаха, который взбирается на самый высокий холм и ищет единения с природой. Туда Мор, конечно, больше не ездил, умудрившись прихватить с собой в последний раз любовницу. Он молился отчаянно и громко, каждый раз вспоминая Господа всуе, кончая. Если подумать тогда было довольно неплохое время в жизни, а еще аномально холодно для Калифорнии и снег задержался на земле дольше, чем обычно (обычно то и не задерживался). Теперь, через прошествии лет кажется, словно тогда Крис был глуп, но это всё влюблённость. Она заставляет тупеть и идти бараном туда, куда поманят. Мор хмыкает. Разве сейчас он существенно умнее, раз постоянно мыслями возвращается к Лизе? К светлой коже, покрытой татуировками, бирюзовым глазам, пухлым губам и гриве черных волос. На одежде, в которой в последний раз он был в гостях, всё еще сохранился аромат геля для душа и запаха квартиры, пропитанного табаком, парфюмом, утренним завтраком и сексом. —Что прости? - растерянно переводит взгляд, прослушав обращение Эмили и неловко роняет скребок с глухим ударом о пол. Суставы на пальцах уже болят, кожу щиплет раствор для удаления воска. Кристоф всегда себя наказывал примерно так, чтобы помнить боль или дискомфорт за свои проступки, мысли и мечты. Иногда он ходил в спортзал и до изнеможения занимался, но последнее время это перестало помогать, да и желания выбираться из стен церкви не сказать что было достаточно. Склоняясь, подбирает скребок. —В этом нет тайны, всего-навсего факт к которому нужно теперь адаптироваться и нам, и детям, - на самом деле он как родитель, у которого отобрали свору отпрысков и лишили родительских прав. Так прикипев к малышне, сложно будет работать с чужими, но и в Кресент-сити есть дни, выделенные для сирот, к тому же уделяют время тяжелобольным и тем, кто неизлечим. Среди них много католиков, но в Сакраменто часть ответственности за таких взял на себя отец Николас, потому Мор не ходит в больницы. Смерти он видел достаточно, когда воевал.

Их голоса приглушенные и даже сложно было бы на расстоянии пары метров разобрать, о чем говорят, но звон откатившегося и брякнувшего о скамью, а после о каменный пол, подсвечника Эмили, сложно было проигнорировать. Кристоф даже вздрогнул, и в эту самую секунду теплое касание губ отпечатывается на гладко выбритой щеке, а при повороте лица переносится на губы Кристофа. От неожиданности и, можно сказать, порыва…наглости (?) из рук снова выпадает скребок и мужчина замирает скорее в непонятках и с немым вопросом резанувшим пространство “какого хуя?”. Эмили он повода не давал, никогда не вводил её в заблуждение и был аккуратен с теми, кто знает о его сущности в лоне церкви. Мор никогда не сходился с прихожанками и тщательно вызнавал веру, если вдруг кем-то увлекался. Все без исключения любовницы были скорее атеистками и к вере относились скептически, так было проще для себя, хотя они всё равно ничего не знали. Узнавали ли после? Да, но у каждого священника есть прошлое, а у грешника - будущее. Мягкие губы с солоноватым привкусом отстраняются от губ Кристофа, который не ответил на её поцелуй, но при этом не откинул как девственник или в боязни, что кто-то их заметит. Это, безусловно, навлечет много бед и доставит головной боли, однако в полумраке зала, естественно вытянутого в форме прямоугольной, от выхода разглядеть кого-то на первом ряду слишком сложно. Мужчина не позволяет бедняжке Эмили отстраниться на расстояние достаточное, он поднимает ладонь и запускает в светлые волосы, возвращая её лицо к своему. Теперь её поцелуй возвращается девушке через губы Криса, но по-отечески на лоб, запечатлев долгий, а не мимолетный каким поделилась она. Кристоф всегда отдавал больше, чем брал.

Испытал ли Кристоф тревогу? Может - отвращение? Всё же это была не Лиза (как бы он хотел чтобы вместо мисс Доусон была она, тогда он бы показал ей самые сокровенные уголки церкви!). Маленькая глупышка, которая в своей любви запретной и порочной осмелилась на столь необдуманный поступок. Он не винил её, было глупо винить человека за любовь к другому, ведь когда-то под приливом адреналина поцеловал Лизу так же совершенно необдуманно. Недальновидно приоткрыл дверь, которую по хорошему даже трогать не следовало. Сейчас, в эту самую секунду Кловер не хватало так сильно, что хотелось набрать номер и заорать в трубку, какого хера она всё ещё не в Сакраменто. Правда лишь в том, что он никогда не звонил ей и писал того реже, у них вроде, традиция такая - не нарушать границы. Глупость, конечно, между ними нет даже нормального, здорового доверия. Чем она занята? Что делает? с кем проводит время, коротая вечер? —Хочешь исповедаться? - мягко отстранился, заглядывая в блестящие глаза Эмили.

+1

8

Даже в самых смелых фантазиях, подпитанных теми дешевыми романами в мягкой обложке, которые продаются в Уолмарте, Эмили не могла представить, что вот так внезапно Кристоф потянется к ней, запустит длинные пальцы в ее волосы и притянет к себе для поцелуя. Правда все заканчивается благословением, а не сценой страсти, и огонек, загоревшийся было у нее внутри, гаснет. Она зажмуривается и вздыхает, сжимает в руках тряпку. Подсвечник упал и укатился, а она даже не вздрогнула.

Его губы мягкие, но совершенно бесстрастные. Священнический поцелуй. Отеческий. Братский. Какой угодно. Кристоф спрашивает, хочет ли Эмили исповедоваться, и в теперь в его тоне чуть больше участия, чем когда он говорил о том, что с его отъездом следует смирится и со временем привыкнуть. – Нет, – выдыхает она и вяло качает головой, все еще держа глаза закрытыми. Может быть, самую малость ей хочется продлить это ощущение полуобъятия. Они все еще так близко друг к другу, что Эмили ощущает запах его мыла и еще лосьона после бритья. Этот аромат свежести щекочет нос, она судорожно вздыхает и шмыгает. Только бы он не подумал, что у нее на подходе слезы! Что он подумает? – Я не буду исповедоваться, – произносит Эмили, наконец открывая глаза и глядя на него. – Просто извини меня, я… Не знаю, что на меня нашло, – кривовато улыбается, как будто и правда сейчас разревется. На самом деле ей хочется провалиться на месте от стыда.

Сердце колотится в груди вхолостую, никакой волнительной дрожи оно не создает. Эмили думает о том, что ей нужно сейчас же собраться и уехать, но если она так сделает, то это будет ужасно. Как потом смотреть Кристофу в глаза и не хотеть тут же провалиться на месте? Как они смогут и дальше просто дружить? Дурочка, дурочка Эмили Доусон! Что ты наделала? На что надеялась? Вообразила себя Мэгги Клири? Только куда тебе до нее? Ты цветок в горшке, а она терновый куст. Эмили смотрит на Кристофа, его взгляд кажется понимающим, и от этого становится совсем тошно. Даже в желудке подсасывает. – Мы же останемся друзьями? – тихо, совсем тихо спрашивает она, робко глядя на него из-под пушистых ресниц. А не будь он обременен саном и обетами, могла бы она ему понравиться? Хочется спросить, но это лишнее. Да и к тому же их ставшее таким напряженным уединение нарушается стуком каблуков по каменному полу. Эмили оборачивается, у нее из ушей искры от этого чеканного звука. Не то чтобы она верила в то, что Дьявол может явиться сюда, но ощущения жуткие.

В церкви недостаточно освещения, поэтому некоторое время фигура остается в тени, и только по мере приближения становится различимым угольно-черный лакированный плащ. Блики на нем создают какое-то даже пугающее впечатление, но оторвать взгляд невозможно. Эмили таращится сперва на него, потом – на обувь, которая создает такой звук, и только затем поднимает глаза, чтобы узнать Лизу. Это та знакомая Кристофа, о которой ей известно и которую она боится. От одних ее каблуков Эмили становится дурно, она невольно поджимает под себя ноги в удобных ботинках. И это еще ей казалось, что ее шаги громкие для этого места. Лиза входит как к себе домой. Ну или как если бы это не была церковь. Вот бы и у нее, у Эмили, было столько уверенности в себе! Она бы сейчас так не заливалась краской, это точно.

– Привет. Не помешала? – спрашивает Лиза, чуть проходя за их скамейку и останавливается, загораживая собой алтарь. С этого ракурса голова Христа с большого распятия покоится на ее правом плече как подбитый ангел. Ее "не помешало" звучит так, словно она все видела. Эмили улыбается в ответ: – Привет, нет. Я заглянула попрощаться, – Лиза все видела, у нее такой взгляд, по которому все понятно. Лиза ее осуждает? – Я тоже, – говорит она.

– Мне уже пора, – Эмили хватается за шанс уйти так, чтобы это не было похоже на стремительное бегство. – Уже поздно, – встает. – Будьте осторожны в дороге, святой отец. Звоните и не забывайте нас, – перемена ее тона кажется казенной, но Эмили ничего не может поделать. Хорошо, что пол каменный – она бы сквозь него провалилась. – Пока, Лиза.

[NIC]Emily Dawson[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/mStPfI6.jpg[/AVA]
[STA]bambi[/STA]
[LZ1]ЭМИЛИ ДОУСОН, 23 y.o.
profession: воспитательница в приюте Св.Августина[/LZ1]
[SGN]-[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-04 09:33:11)

+1

9

Кристоф не цепляет в своей ладони голову Эмили дольше, чем того бы требовала ситуация для поцелуя в лоб. Она послушно держит опущенным подбородок, пока этот жест не исчерпает себя и пальцы покинут светлую копну волос. Если ситуация и была для кого-то дискомфортной, вынуждающей провалиться от стыда под землю, то это определенно не для него - Мор не чувствует ни укола стыда, ни ответственности за произошедшее (он вообще ничего не чувствует). В конце концов это как-то несправедливо, - о её теплых к нему чувствах догадывался довольно давно, но не совсем понимал на что она так нежно надеется. Из-за женщин мужчины уходили в церковь, но почти никогда - наоборот. Всё же мисс Доусон не та, ради которой идут на грех пылая страстью, хотя, быть может, она просто была не той, из-за которой через минуту сердце застрянет в глотке, чтобы после биение сердца синхронизировалось со стуком каблуков. —По мере сил и возможности, - с улыбкой отвечает на вопрос останутся ли друзьями после произошедшего. Были ли они таковыми? Вопрос иной. Если подумать Эмили хороша во многих вещах - она скромна, умна, добра и отзывчива, её разум не помутнен (к тому же не развращён) и она искренне любит детей. Прекрасные качества. —К тому же ты всегда сможешь присоединиться к волонтерскому движению и прибыть в Кресент-сити, если вдруг тебе станет тоскливо в Сакраменто, - Мор не понимал как может стать тоскливо в этом городе теперь, хотя не сказать что так уж давно пытался драть отсюда когти что было сил. Один только случай перевернул всё с ног на голову, в худшем случае Крис бы тут не стоял. Откровенно говоря он вообще бы не стоял, а лежал. В могиле. Приглашал ли он следовать за собой? Отнюдь. Голос не звучал приглашающе, скорее дань уважению.

Стук каблуков набатом бьет по голове, отражаясь от каменных стен храма и создавая совершенно потустороннее измерение. По спине бегут колючие мурашки и хотелось бы верить, что это не двигается на них всадник апокалипсиса, хотя отчасти так и было. Эмили и Кристоф одновременно повернут головы на источник звука через ряд стоящих скамей, утопающих в полумраке вытянутого по форме зала. Скромное освещение отбрасывает тени, но они лишь больше устрашают, нежели привносят спокойствие (разве не такова роль света?). Внутри всё будто даже переворачивается, но не из-за выходки Эмили и боязни того, что Лиза стала свидетельницей этого порыва, а от смены энергетики, как если бы на поле полное зебр вышла голодная львица. Все вокруг пульсировало и изворачивалось, оно одновременно отвергало Кловер и поглощало, пыталось переварить и тут же выплюнуть. Напряжение со стороны Доусон усилилось, у этих двух явно шла какая-то невидимая война, но быть источником и причиной Мор не желал (исход тут уже предрешен). Пара глаз следит неотрывно за явлением Лизы народу. Женщина в черном лакированном плаще становится напротив людей. Сзади неё алтарь и рередос, где подсветка выделяла фигуру Христа и тем самым подсвечивала со спины фигуру пришедшей женщины. Инфернально завораживающее зрелище на фоне скульптур и подсвечников. 

Пинг-понг короткими фразами между женщинами порождает чувство безысходности, но вместо того чтобы думать об этом, Мор поднимается следом за Эмили на ноги, отодвинув неочищенный длинноногий подсвечник. Его макушка на порядок выше обеих девушек, хотя и та, и другая в обуви на каблуках. Привычный аромат благовоний и воска смешался с парфюмом Лизы - ненавязчивым, но очень запоминающимся словно он уже давно покоится на одежде и теперь аромат полностью раскрылся, вскрывая самые дерзкие ноты. Взгляд голубых глаз перескакивает на мисс Доусон, она предпринимает попытку ретироваться и её едва ли кто-то остановит, потому что и не держит вовсе. —Будь аккуратна за рулем в столь поздний час, - наставляет, наблюдая как девушка юрко обруливает и стремится через ряд скамей с прытью ей едва ли свойственной. Теперь очередь Кристофа оглушить зал своим баритоном, усиливающимся раскатом от эха. —Куртка, Эмили, - он останавливается как вкопанная, медленно поворачиваясь к Мору, он уже держит ткань и протягивает в её сторону. Еще он чувствует режущий взгляд на собственной щеке, но это уже от Лизы. Доусон разворачивается на пятках и спешит обратно, забирая элемент одежды, кивает и чуть дольше задерживает взгляд словно хочет запомнить. В отличие от Кловер ей известно, насколько долго священников могут ссылать в глушь. Крис просто заботливо держит Лиз в неведении чтобы что? Не обидеть её? Едва ли она испытает подобное. Может, чтобы показать, что еще один разрыв по его инициативе не свершится? Ближе к правде. Однако в прошлый раз решение было обоюдным, а теперь - нет. В любом случае недоговаривание правды можно приравнять к лжи.

Как только длинный коридор между скамей поглотил ладную фигурку, но шаги еще были слышны, Мор перевел взгляд на Кловер. От её вида перехватывало дыхание как если вблизи посмотреть на своего кумира. Кристоф об этом ничего не знает, у него кумиров не было, однако чувство всё равно сравнивает с нечто подобным, что выбивает вдох. Глубокий взгляд зеленоватых глаз женщины кажется хищным, жадным, испытывающим, а лицо оттенено светом за спиной, - из её анфаса нужно выбивать скульптуры коих в церквях католиков огромное множество. Еще бы одна не помешала, было бы богохульством оставить такую рядом с Девой Марией? —Выглядишь сногсшибательно, я бы даже сказал дьявольски красива, - Мор приподнимает руки и ладонями касается предплечий женщины, поглаживающе медленно поднимая их вверх и будто цепляясь за тонкие плечи. Это, своего рода, недообъятия. —Но предупредить о возвращении всё же стоило, присядем? - кивнул на скамью с валяющимся под ней подсвечником и тряпкой, зацепившейся за подставки для крепления свечей.

+1

10

– Пока, мисс Эмили, – улыбается Лиза, и такими губами можно как ножницами срезать пуговицы с милой голубой куртки, о которой напоминает Кристоф ставшей красной (или это освещение обманывает восприятие?) воспитательнице. Девушка поспешно возвращается и во второй раз прощается только кивком. В ней есть что-то от героинь английских романов столетней или больше давности, и странно даже, что в благодарность мисс Эмили не сделала книксен (такое слово есть в арсенале Кловер, иногда перед сном она разгадывает кроссворды в мобильном приложении). Лиза подталкивает мисс Эмили взглядом, словно добавляя ускорение, и наконец двери церкви за нею закрываются. Того же ждал и Кристоф, который, едва они остались вдвоем, приближается к ней и обнимает за плечи. Приятная тяжесть и крепость его ладоней удивительным образом снимают усталость: насыщенные дни в Вегасе не предполагают ночи для отдыха, хотя в этот раз она чувствовала себя там несравненно лучше. Ее торговля лицом не предполагала торговлю телом, по крайней мере своим.

– Ого, очень смелый комплимент, у нас есть свидетель. Не разгневается? – кивает себе за плечо. Иисус на распятии хоть и опустил голову, но все слышит. И мысли святого отца насчет ее, Лизы Кловер, статуи рядом с Девой Марией – тоже. Вообще-то Лиза могла бы послужить украшением храму, но в ином роде: снаружи нет ни одной горгульи, которая охраняла бы это сакральное место. – Ты меня отчитываешь? – она все-таки садится и умудряется даже закинуть ногу на ногу, что не очень-то удобно из-за тесноты между рядами скамеек. Наверное, расстояние между ними выбрано не просто так, а чтобы никто не мог вдруг незаметно встать и выйти во время службы или колени чувствовали пределы допустимого, это помогает держать осанку. Ну и чтобы никто не придумал класть ногу на ногу. (Лиза подумывает перекинуть ноги через спинку переднего ряда). – Ах, прости, что не предупредила и ты не смог перенести свое свидание с мисс Эмили, – закатывает глаза. В церкви нельзя курить, она понимает. Ее смиренное терпение происходит не из уважения к месту, она так же не курит в супермаркетах, аптеках и кофейнях. Лиза толкает Кристофа в плечо: она шутит.

Мисс Эмили миленькая, правда, но не более того. Она не вызывает у Кловер ни малейшего раздражения, скорее просто тоску. Бывают же такие ангелочки, боже. Может, если бы ей повезло с семьей (мисс Эмили определенно повезло, хотя Лиза ничего об этом не знает), то из нее вырастили бы такой же цветочек, а не репей.

Кловер смотрит на Кристофа и с неудовольствием признает, что это в этой обстановке он чертовски (Иисус слышит, но не подает вида) хорош. И в ее спальне он хорош тоже. – Я не надеялась успеть на самолет, поэтому не стала ничего писать. Эй, я хотела сделать сюрприз! – и застать его до отъезда. Лиза бросает взгляд на часы на его запястье: до завтра осталось совсем немного времени. – Я спешила, – протягивает к нему руку, привычно запускает пальцы в волосы, перебирает ногтями по затылку. Ведь здесь больше никого нет, верно? – Мы одни? Или я сделаю вид, что достают из твоих волос воск.

В полумраке его глаза сверкают синим, а густые ресницы бросают тени на скулы. Веки словно подведены – он мог бы быть египетским фараоном, а она жрицей при нем, которая превратила бы его в вечно живого бога пустыни, и потом про их любовь сняли очередную часть Мумии. Возможно даже с Тимоти Шаламе в главной роли: он ей нравится и неплохо смотрится в песках в том кино, где вероломно предают Оскара Айзека и убивают кхала дрого. Короче, парень ей нравится настолько, что она была бы согласна, чтобы он ее играл. Похоже, Кловер надышалась ладаном или чем тут пахнет? Она дергает носом как кошка на зубную пасту. Она думает о чепухе, потому что не хочет о серьезном.

– Так что там за миссия, которой ты обольщал несчастную девушку? – ей правда интересно, ведь та наверняка поедет. Даже после такого строгого ответа на ее порывистый поцелуй мисс Эмили вряд ли сложит крылышки. Лиза думает, что девчонка не такая уж хлипкая в своих намерениях. Если повзрослеет и еще не потеряет интерес, то может отрастить коренные зубы вместо молочных.

Кловер все-таки устала, у нее ноет примерно все.

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-06 13:11:25)

+1

11

Кристоф закидывает локоть на спинку скамьи и скрепляет пальцы между собой в замок оставаясь в полуобороте к Лиз. Так будто даже удобней настроиться на волну гостьи, однако комфорта это не принесет ни ему, ни ей: здесь не заварить чая, не сесть на мягкий диван или не принять горизонтальное положение в кровати. Здесь нет ничего, что обещает удобство и мягкость. Кроме волос, конечно, Лиза обязательно запустит пальцы в них будто так она точно поймет, что он рядом, а не привиделся как наваждение. Мор склоняет голову и почти укладывает на открытую ладонь, передергивая плечами: так он скидывает мурашки во время касания ногтей кожи своей головы. Это приятно до дрожи, хотя лицо остается совершенно непроницаемым. Оно не демонстрирует ни радости, ни наслаждения, только просачивающуюся тоску предстоящей разлуки. Кристоф не спросит о том, как она провела время в дали от Сакраменто, не спросит будет ли Лиза приезжать к нему, чтобы тайком провести время с любовником в глухом прибрежном городке на краю Калифорнии. Если задаст последний вопрос, это укажет на его слабость, на уязвимость от грядущего разрыва. Еще вчера ругал себя за это странное желание зацепиться за Сакраменто, хотя всё остальное время не питал к этому городу каких-то иллюзий. Улыбнется, это помогает отогнать от себя мрачную вуаль мыслей, она как дымка после лесного пожара - не даёт видеть и вынуждает задыхаться. —Мне нравится твой сюрприз, - говорит тихо, вкрадчиво, расцепляя замок своих пальцев и снизу накрывает ими ладонь Лизы, чтобы коснуться губами самого её центра. Кловер совершенно не искренне беспокоится о том, что их увидят, потому не станет сообщать что в это время церковь, как правило, уже закрыта, а значит никто не догадается зайти внутрь.

На коже девушки ощущается приятный, совершенно ненастойчивый аромат, Крис втягивает его в легкие и задерживает там, отнимая губы от ладони. Если бы только можно было бы запомнить этот запах и возвращаться к нему всякий раз, если воспоминания начнут стираться, а тоска заменяться привычной пустотой. Пустотой, которая так и останется на полке, которую выделила ему Лиза в шкафу своей квартиры. —Ты спешила и ты успела, завтра в обед выезжаю, - отстраняется от ладони, но не выпускает её из хватки, перебирая тонкие женские пальцы, перекатывая на них кольца. —У нас есть одна ночь и теперь планы вымыть тут всё чтобы занять руки не кажутся такими уж веселыми, - вот бы в своей голове и на душе навести порядок. Мор наклонился к женщине ближе, при этом сохраняя разумную дистанцию. Да, шансов мало что кто-то зайдет, но все же дверь не заперта на засов. —Потому руки я займу тобой и не выпущу до завтра, - улыбнулся, заглядывая в темные глаза, в которых бликовал свет настенных светильников и редких свечей по обеим сторонам алтаря.

Кловер спрашивает о миссии Эмили на что мужчина лишь кривится. Напоминание о выходке девушки кольнуло под ребром, а Лиза делает вид, будто ничего и не видела (хотя слышала, как оказалось, этого не отрицает). Сюжет как в дешевом кино, ей богу. —Я предлагал ей приехать волонтером в Кресент-сити, для нее будут сложные деньки, когда меня не станет с ней рядом, - подчеркивает эту мысль желая, чтобы далеко не Эмили тосковала о нём. Мор бы предложил волонтером приехать Кловер, но теперь его предложение будет выглядеть будто он любой женщине предлагает его навестить. —Теперь, если ты не против, я закрою церковь и доделаю дела, а после отвезу тебя домой, - целует снова ладонь, но теперь быстро, почти не касаясь губами кожи. Встанет и, подхватив швабру с ведром, проходит вдоль скамей, утопая в полумраке длинного зала.

+2

12

Интимность момента могла бы быть совершенно запредельной, не находись они в церкви. Кловер ничего не знает об уединении с Богом, она не принадлежит к миру божественного, поэтому единственное значение интимного, известное ей, касается уединения с другим человеком. Впрочем, и в таком случае интимность интимности рознь: в ситуации, когда остаешься один на один с клиентом, смысл вовсе выхолащивается и даже буквы в слове меняются, превращаясь в п р и в а т. Лиза перекладывает голову с плеча на плечо. Она здесь – инородное тело. Ее появление сродни богохульному перформансу. Она десакрализирует это место не только положением своих ног, но и языком. Ее определение происходящему – сюрприз, но в церкви не может происходить сюрпризов, только чудеса. Этим вечером произошел дисбаланс между божественным и мирским. Ей, в общем-то, похуй. Кловер смотрит на Мора, медленно разминая во рту жвачку, дешевый мятный вкус которой уже почти не ощущается. Зато запах диор окутывает ее дымкой как невидимой защитой от ладана. Может, только поэтому она не бежит?

Скудно подсвеченное лицо Кристофа выглядит задумчивым, и маска такая плотная, что не угадать, о чем его мысли. Разве что – об отъезде? – Господи, я думала произойдет чудо, и ты скажешь, что остаешься, – Лиза разочарованно вздыхает, запрокидывая голову. Ее шее отчего-то становится тяжело держать ее на плечах.

Слово ч у д о лопается в воздухе с треском фитиля свечи: не слышно.

Кловер наблюдает за тем, как его пальцы перебирают ее пальцы и кольца на них. На ладони тлеет след от поцелуя, который мог бы быть целомудренным, принадлежи эта ладонь кому-то другому. Лиза слышала о фантомной боли: что люди, которые потеряли конечность, часто ощущают такую боль, словно рука или нога еще с ними. А есть ли что-то, чем можно описать утрату возможности испытывать удовольствие от прикосновений? Сдается ей, что и вибратор на дистанционном управлении через приложение в телефоне будет такой себе заменой. Лиза усмехается. Переключение от чувства тоски на нивелирование ценности собственных переживаний происходит моментально и незаметно. Такой защитный механизм.

– О, так решение натереть подсвечники было попыткой укротить либидо? – неожиданно живо интересуется она, хохотнув, и тут же осекается. Ее хриплый голос оказался подхваченным высокими сводами и исчез под потолком. Лицо Кристофа оказывается очень близко, Лиза быстро облизывает свои губы, хотя предпочла бы его. – У меня есть кое-какие средства для ухода за металлом и кожей, – выкатывает болт в языке, потом прикусывает кончик и быстро прячет за зубами. До возможного волонтерства мисс Эмили в Крессент-Сити ей больше нет дела, она просто поддалась искушению дернуть за эту ниточку. У нее в принципе очень плохо обстоят дела с противостоянием искушениям.

Кристоф поднимается и говорит, что прежде, чем отвезти ее домой, ему нужно все-таки закончить с делами. Лиза следит за ним со своего места: – Доделай, но тебе придется превзойти усердие Бога. Шести дней у тебя нет, но одна ночь все-таки должна достаться мне.

Он идет к дверям, чтобы закрыть их изнутри на засов, и возвращается назад, ряд за рядом осматривая скамьи. Наверное, чтобы удостовериться, что никто из сегодняшних посетителей ничего не забыл. Это, очевидно, тоже часть рутины – как и уборка и чистка. Лизе этот мир не понятен, она напрочь лишена приверженностей любым идеям. Ее не интересует политика, она бы не пошла на баррикады в борьбе за социальную справедливость. Она не пошла бы на войну, потому что ничем не дорожит.

А Кристоф? Ей вдруг становится ужасно интересно.

– За что ты воевал? – спрашивает она, заставляя его отвлечься ото всех занятий и вопросительно на нее посмотреть. – Оно того стоило? – то, что Кловер не понимает, не значит, что ей не интересно. И да, пусть затронутая тема далека от их планов на ночь (но ближе к Богу, потому что касается души больше, чем тела), она тоже об интимном – о личном. Интимность бывает и такой тоже.

У нее затекла задница.

Лиза встает и, потягиваясь, проходится взад-вперед. Стук каблуков разлетается эхом в каменной пустоте. Здесь только камень и дерево, воск и огонь. И Кристоф, который сейчас похож на обитателя потустороннего мира. Она как будто пришла сюда, чтобы провести свой ведьмовской обряд и призвать его в свой мир. В ее мире – простыни и тела.

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-11 22:09:12)

+2

13

Кристоф бросает взгляд через плечо как если бы следил им за какой-нибудь длинноногой блондинкой, прошедшей мимо. Так он бы хотел задержаться рядом с ней чуть дольше, но Лиза не та блондинка, - она совершенно иной уровень. Её шутки острые, взгляд цепкий, дальновидна и мудра настолько, что не продолжает совершенно ненужный разговор об Эмили. Мор иногда думает, что в этой робкой большеглазой лани Лиз попросту не рассматривает соперницу, да и фаворитство давно отдано той, что сейчас сидит на скамье будто это трон в центре собственного королевства. Потрясающая. Лицо светлое, но тени от свеч искажают его, придавая инфернальности вкупе с общим внешним видом. Где она взяла такой плащ? Кристоф не спросит об этом, потому что в топе вещей гардероба Кловер на первом месте та самая розовая шуба.

Эхо женского голоса раскатывается под сводами высокой крыши и арок, сообщая что-то о Боге и шести днях, а комментарий про одну ночь заставляет мужчину растянуться в улыбке. Если подумать, - они оба дураки, радуются каким-то совершенно непонятным мелочам в компании друг друга, хватаясь за последнее, что подкидывает им судьба. Каждый раз от подобных мыслей внутри завязывался узел, а ощущение что всё это чья-то ирония (Бога, например?) не покидало. —Мне будет достаточно одной ночи чтобы превзойти если не Бога, то твоих любовников, - самоуверенно сверкнул улыбкой где-то из плотной завесы теней между рядами скамей под громкий удар двери и звука задвигающегося засова. Гул проезжающих машин стих, уступая место звенящей тишине церковного притвора.

На самом деле Кристоф не планировал прыгнуть выше своей головы и доказать Кловер, что он лучше тех, с кем она коротала время в прошлом. Ведь и не факт в том, что её временное затишье не предвещает бури, когда внимание любовника расфокусируется в крошечном городке побережья на краю Калифорнии. Находясь в сотнях миль друг от друга останется ли уверенность такой же непоколебимой? Оснований верить в верность Лиз не было, но вместе с тем воздушных замков Крис не строил. Совместное будущее может и не радует перспективами, однако есть драгоценное сейчас.

Сейчас Мор смотрит на женщину и одно остается неизменным - он не в силах отвести взгляда. Минует несколько рядов прежде, чем поймет, что прошел мимо словно загипнотизированный, волоча за собой швабру. Вопрос Лизы про его прошлое застаёт врасплох. Медлит, раздумывая. Кловер прежде никогда не интересовалась этой частью жизни, она будто была под грифом секретно. Они вообще редко касались подобных тем и всё что знал Мор ограничивалось информацией о девочке из Техаса, которая воспитывалась в семье без отца, а хахали матери постоянно склоняли её к сексу. Мор опасался уточнить подвергалась ли она конкретно насилию или всё заканчивалось домогательствами. —Я воевал за деньги, - сухо отзывается, елозя тряпкой по полу неохотно, но быстро, размашисто. Каждая минута оставленная здесь это минус время, проведенное наедине. —Это был единственный разумный способ заработать легально, - а ещё погибнуть где-нибудь в Ираке, а тело бы осталось там, потому что в Сакраменто не осталось родственников. Кристоф и вовсе забыл что такое иметь родных. —Ну, я не видел ничего особенного в том, чтобы подписать контракт и улететь, просто возвращаться не планировал, - пожимает плечами, стягивая ветошь и тщательно прополоскав её в ведре. —В двадцать лет казалось, что деньги действительно могут улучшить жизнь, а с годами понял, что нет, - поднимает взгляд. —Думаешь был какой-то выбор и поступи иначе то всё сложилось бы по другому? - вопрос скорее риторический. Прихватив ведро и швабру, прошёл в маленькое подсобное помещение вход в которое даже сразу и не приметить. Вернулся обратно, спуская рукава по предплечьям и тщетно пытаясь выровнять замявшуюся ткань. —Держи, - передает ключ от машины. —Подожди меня на парковке, возьму документы в комнате и вернусь. Может, хочешь перекусить?

+1

14

Ей нравится, когда он улыбается – тогда его лицо становится другим. Мирским, что ли. Как будто Бог запрещает улыбается, в самом деле. Кловер смотрит на статую Христа, подсвеченную ровным пламенем лампады в толстом красном стекле. Священный лик не выражает ничего или это смирение. Она просто не знает, как выглядит смирение, это что-то из высокой культуры. Ее уровень – безразличие, возведенное в абсолют. Смиренные духом идут в божий храм, безразличные к своему телу подходят для карьеры в порно. – Тебе есть дело до моих любовников? – усмехается Лиза, перебирая мелочевку в карманах плаща. В них болтаются стянутые из разных вегасовских едален ментоловые и лимонные леденцы в полуцелой бумажной обертке, скомканные обрывки чеков, влажные салфетки по одной в упаковке из кейэфси. Нужно бы все вытряхнуть, но здесь нет ни одной урны. Зато этого барахла достаточно, чтобы как на старых счетах пересчитать всех ее последних любовников. В настоящем у нее их нет, кроме Мора. О тех, которые были, она с ним не говорит: даже за простым упоминанием может потянуться вереница другой не нужной информации. Не нужной – в смысле той, которую она предпочла бы, чтобы Кристоф не знал. Например, что с обоими своими партнерами по вебкаму она спала, вместе и по отдельности. И что они остаются партнерами, только теперь не по койке, а сугубо по-деловому. – Тогда тебе придется очень постараться, – вызовом на вызов, это просто игра. Ничего серьезного она на самом деле не подразумевает, не взмахивает клетчатым платком на старте Формулы. Кристофу не с кем соревноваться, что бы он ни думал. Лиза вынимает руки из карманов плаща, складывает на груди. Они, в отличие от его, ничем не заняты. Снова хочется курить, в пустом желудке противно подсасывает. Последний прием пищи был днем – чашка кофе и сэндвич в аэропорту перед вылетом из Вегаса. Хлеб для тостов был херовый, соус – слишком соленый. Ей в принципе не нравится Вегас.

Кристоф моет полы, высоко засучив рукава на крепких руках. Странно, должно быть, держать в них деревянный черенок после гладкого приклада? Кловер не романтизирует военных, хотя мужики в форме и правда как-то по-особенному притягательны. Хер знает, что это. Может, просто включается что-то первородное, когда человеческие самки выбирали самых сильных самцов, чтобы быть под защитой и приносить только здоровое потомство. В животном мире это работает до сих пор. Кристоф нагибается и отжимает тряпку, снова вешает на швабру и продолжает свое занятие. Он все делает очень методично, экономя движения. Так собирают и разбирают оружие, и она как будто только теперь стала это замечать. Все дело в освещении?

Отвечая ей, Мор рассуждает о службе и о том, что могло быть с ним, если бы его выбор был другим. Кловер в своих мыслях идет дальше его слов и пытается представить Кристофа, например, врачом или учителем, полицейским или строителем. В ее воображении к нему удивительным образом липнут только самые благородные профессии. И пока она мысленно трудоустраивает его, он заканчивает с делами. Выпрямление рукавов – символическое завершение их здесь пребывания. Лиза послушно забирает ключи от машины, просовывает средний палец в кольцо крепления и сжимает в ладони.

– А я сосала за деньги, – вдруг произносит она. Ну, тоже ничего нового. – Тоже хотела заработать. Быстро и без напряга, – фыркает. Напрягаться, конечно, приходилось. Это главный проеб в ее финансовом планировании. Впрочем, с быстро тоже вышло неважно. – Думала, что заработаю достаточно и соскочу. И, знаешь, что? Я не скопила нихуя. Когда деньги приходили, я их тут же проматывала. Как будто не хотела долго держать их в руках, – встряхивает ключами. Зачем рассказала, не знает. Это магия места? Резные двери исповедальни вон там – слева от алтарной части. – Да, давай заскочим, может, в Вендиз? – встряхивается сама и широко улыбается. – Хочу бургер, картошку и большую колу. Или молочный коктейль. А ты? – можно там же и съесть, а можно, закупившись, поехать к ней. – Решим. Жду тебя, – взмахивает рукой, разворачивается на каблуках и идет прочь. Стук из-под пяток снова эхом отскакивает от стен.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » habit, training and discretion


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно