полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » гори как собор Нотр-Дам-де-Пари


гори как собор Нотр-Дам-де-Пари

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

-- --
Keith Kelly & Molly Kot
May 15th, 2022

Я вчера обещал ну так невзначай зайти в гости на чай.
Но всё времени нет и просроченных дат не пересчитать.

+2

2

Липкое ощущение чужого присутствия Кит смывает прохладной водой. Упирает ладони в стену и замирает так ненадолго, растворяясь в шуме воды. Прогоняет из головы чужие стоны вперемешку со своим сдавленным дыханием. Горбится, пальцы вжимая в кафель перед собой, ресницы тяжелые от воды прикрывает. Его кожа теперь пахнет йогуртом с персиком. А волосы, кажется, смесь сандала и апельсина. Кит воду выключает и еще пару секунд стоит в тишине, нарочито себя пытая безмолвием, чтобы переступить через ванную и потянуться к полотенцу, которое висит на крючке. Кит вытирается, наплевав на нормы приличия и социальную брезгливость – у него дома одно полотенце на пятерых, он любой мелочи радуется. Любой, кроме засоса на шее. Келли по запотевшему зеркалу проводит рукой, влажные кудри назад приглаживая. Вздыхает шумно, изучая отражение в зеркале. Безбожно красивый человек стоит сейчас перед ним. Если бы только не пятно это на коже отвратное. След на шее он перед зеркалом растирает пальцем. Больше на багровый синяк с кровоподтеками похоже – никак не вселенная. Келли не нравится, когда его клеймят как свою собственность, но нравится оставлять несмываемые следы на других, эгоизм в этом плане играет с ним шутку дурную. Он кожу растягивает и полотенцем проводит по шее, не отмыть и не спрятать богомерзкое клеймо, Кит тушуется перед зеркалом. Ему неспокойно.

Ему хочется Молли пожаловаться, но, наверное, это будет не совсем правильно. Потому что теперь зачатки совести не дают дискутировать о многочисленных половых связях Кита с кем-то другим. Ему совестно приходить и рассказывать о своих похождениях, смеясь во весь голос. Наверное, это странно. Кит все еще не понимает, в каком они с Молли статусе, но старательно избегает неприятных тем. Щадит свое персональное солнышко, бережет хотя бы от потока бестолковой информации – меньшее, что он может. Молли не сковывала его наручниками и не вешала ярлыки в виде слов «мой» и «парень» следующими друг за другом. Но теперь можно было не извиняться, когда внезапно желание обнять ее при встрече рассудок перекрывает. И Кит сам понять толком не мог, почему с кем-то другим он нет-нет, но и думал о Молли. Иррациональные мысли. А Молли бы сделала по-другому. А Молли бы так изогнулась. А она громче стонала. Это сбивает и путает. И зародыш стыда начинает липкими пальцами сдавливать горло. Кит ничего ей не обещал. И он ей не обязан. И он ее не предает, падая в кровать с кем-то другим – они клятв не давали, они оба свободны. Но одна мысль о том, что Молли может быть с кем-то другим Кита жалит. Нет, не любовь. Эгоизм. Желание обладать. Быть единоличным собственником. Бессмысленная ревность. Они же друзья, даже не пара. У них будущего нет, они невозможные. Молли контактов физических боится, словно огня. А Кит чахнет без них, будто они водой для цветка являются. Симпатии мало, чтобы пойти на такую жертвенность. Это глупость. Кит себя менять не готов. Ни для кого, никогда, он и так идеален. И сегодня он идеально провел время, в чужих объятиях нежась, а теперь смывает чужой запах с кожи и думает, как бы спрятать кричащий след на шее. Молли знала, кто Кит такой. Она не удивится. Но Келли все равно пальцами кожу трет. Нет, не от стыда, не для попытки сгладить неловкость, а потому что ему просто сам факт чужого присутствия неприятен – как с этим следом дурацким гастролировать по чужим кроватям теперь? Он об этом думает, да. Не о том, какую ложь скормить Молли на ужин.

– Ваш заказ, – он поднос протягивает и улыбается так широко, как только может. Стоит в зоне выдачи, приподняв ворот форменной рубашки с эмблемой сети быстрого питания, чтобы отсюда утащить парочку соусов и картошку в перерыве, а заодно наулыбаться до боли в скулах, выпрашивая этим видом радушным лишние чаевые. У Кита снова проблемы с деньгами, неизменная константа его жизни. Потому он и стащил цепочку с браслетом из дома той девочки, господи, как же ее там зовут. Фокус с исчезновением и очередная ложь в виде обещания перезвонить. Келли просто надеется, что девочка не сразу заметит пропажу. Остальное его не волнует. Келли на обеденном перерыве часы до конца смены считает, волосы свои снова прячет под шапочку-сетку и пишет Молли короткое сообщение, предупреждая заранее о своем визите. Мог бы не приезжать. Мог бы и не сообщать. Мог бы просто влететь в ее жизнь ураганом. Но почему-то продолжает строчить ей сообщения, скидывая смешные картинки и рассказывая неинтересные факты текущего дня. Наверное, потому что Молли уже стала привычкой. Потому что она его слушает и старательно делает вид, что ей действительно интересно. А может быть, Киту просто необходимо психологически мучать ее сообщениями и видеться время от времени. Он не знает, запутался, он заказ собирает и думает, заметит ли Молли то, что неплохо скрывает форменная рубашка, но не спрятать футболкой.

– Я всего на пару минут, – говорит он, протягивая Молли картошку и соус в пакете, – принес тебе еды и решил услышать как ты сильно по мне соскучилась, – он улыбается, надеясь, что волосы идеально скрывают мерзкий синяк на шее, – так что быстренько мне расскажи, как ты тут тосковала и я домой пойду, – он чуть вперед подается, чтобы губами коснуться щеки Молли, привычно стирая границы личного пространства. До конца не понимает, пришел потому что соскучился сам или чтобы проверить, разгорится ли искорка удушающего стыда, когда смотришь в глаза человеку, которому изменил. Самому интересно проверить, насколько гнилой он человек.

+1

3

Молли в 8 случаях из 10 можно дома застать. Это её самое любимое место на Земле и во всей Вселенной, покоем и уютом её окутывающее. Особенно после их с Соль примирения и зародившейся дружбы. Мысль, что без девушки с именем, льдинкой на языке тающим, всё-таки лучше было, старательно в самый дальний чемодан в своей голове упаковывает как что-то ненужное, но с чем расстаться сложно. Новые люди это всегда проблемы, Молли их в свою жизнь неохотно впускает. Кит в её мир проник тайными тропами, о которых она сама не знала. Обманул, усыпил бдительность, поселившись в её телефоне одним новым уведомлением. Молли теперь выбирать приходится, кому отправлять смешные картинки — Тадеушу или Киту. Скидывает по очереди обоим, откидываясь на спинку компьютерного кресла, поставив игру на паузу. На левом запястье бусины янтаря светятся в ожидании того, кто их подарил.

Кит пишет, что скоро заедет, Молли теряется от ощущения расплывающегося в груди тепла. Всё ещё непривычно и странно, когда солнце изнутри щекочет рёбра, и она натягивает наушники, чтобы это чувство скорее посторонними звуками заглушить. Не радоваться Киту не получается, как и отвлечься полностью на что-то другое. Проверяет телефон чаще обычного, не признаваясь себе, что ждёт нового короткого сообщения — обрадуется даже стикеру. Иногда кажется, что внутреннее солнце разрастётся таким огромным, что проткнёт её лучами насквозь, разорвёт на кусочки, но Молли уговаривает себя быть храброй, ведь научным сообществом не было зарегистрировано ни одного такого случая в мире, она проверяла. Сердце может остановиться, но его нельзя разбить. Сердце нельзя украсть, но Молли иногда кажется, что Кит нашёл способ, узнал из древних книг или случайно стащил рецепт с какой-нибудь распродажи. Молли верит в науку, но Кит антинаучен на столько, что у всех учёных в мире должно скулы сводить от одного его имени. Молли кажется, что если она сможет его понять, то поймёт вообще всех людей, но не выходит. Стоит в прогресс свой проверить, как её на несколько шагов назад отбрасывает.

У Молли к приходу Кита наггетсы в холодильнике, игра на двоих уже запущена на приставке и улыбка всё ещё для губ непривычная — устают в таком положении находиться и потом болят, но Молли, несмотря на утомительность, это всё больше нравится. Всё ещё шаг назад делает, когда дверь открывает, чтобы дать возможность внутрь пройти, но от поцелуя в щёку не отшатывается, воспринимая как очередной ритуал. Ей с каждым разом всё легче, регулярность появления Кита упорядочивает в глазах Молли их отношения. Не успевает отвыкнуть, больше не тревожат хрупкий мир чужие внезапные порывы. Научилась жить с вечной катастрофой Китом Келли в одном мире, присвоив ему 3 балла по шкале землетрясении — слабое и ощущается только внутри некоторых зданий, как тряска от грузовика. Скорее забавно, чем страшно, но нельзя забывать про потенциал.

Молли привычно след поцелуя ладонью стирает, хочет сказать, что "да, наверно, скучала", и запустить пальцы в пакет, но взгляд, на улыбке больше не сфокусированный, за шею цепляется и Молли хмурится, забывая про еду в руках. Тянется к Киту, нарушая своё же правило "не касаться" в сотый или тысячный раз, чтобы волосы отодвинуть и почувствовать как брови сходятся на переносице ещё сильнее. Очерчивает пальцами края отвратительного синяка, чувствуя как подушечки горят от холода, леденеют. Одёргивает руку, пытаясь Кита взглядом спросить, что за хуйня. Кит на взгляд не отвечает и приходится подбирать слова.

Почему этот кровоподтёк на твоей шее так похож на засос? — непониманием и растерянностью в голосе на грани с обидой, взглядом глаза в глаза, притаившейся болью осознания на самом дне радужки. Знает ответ, но надеяться, что существует другое объяснение логическое, не может перестать. Это, наверное, должно было случиться. Тадеуш говорил, что Кит не лучший выбор, карты шептали Соль, что он не самый хороший парень, но Молли расплывалась улыбкой и все предосторожности игнорировала, в очередной раз в своих фантазиях, вместо жизни реальной, утопая. Смотреть на синяк отвратительно, но она не может отвести взгляд. — Я думала, мы пара. Это не так? Я ошиблась? — голосом дрогнувшим, но тихим, наклоном головы чуть набок. Молли сложно выражать эмоции и ошибаться. В груди несформировавшееся желание укусить Кита, чтобы он почувствовал как сейчас больно ей.

+1

4

Вообще было бы здорово, если бы Молли ничего не заметила. Кит бы улыбнулся, согревшись ее присутствием рядом, да отправился бы домой. Мусолил бы в голове мысли о ней, нежась под одеялом. Во сне бы видел перспективное будущее. Или что-нибудь чуть интимнее и интереснее. Не пришлось бы врать и юлить, придумывать оправдания и давиться рыбной костью стыда. Но он видит изменение в ее мимике – так натягивается тетива. Кит спокоен, у него даже пульс не учащается, он старательно к своим ощущениям прислушивается – вдруг что-то да ёкнет под ребрами, авось стыд в себе воспитает, зачатки совести скопит. Молли пальцы в длинные кудри запускает, Келли даже не сопротивляется, не дергается в сторону, не подкупает бдительность новой шуткой, не пытается ее остановить. Будто ему нравится быть пойманным, поэтому и пришел. Не завтра, не послезавтра, не в любой другой день, когда мерзкое пятно на коже слегка спадет и станет бледнее. Кит прямо с поличным попался – и только рад. Тянет руки вперед, ожидая щелчок наручников на запястьях. Это явка с повинной, содействие следствию. Молли взглядом впивается, а Кит не знает, что говорить. Любая правда будет похожа на хитрую издевку – Келли редко говорит честно, он заврался настолько, что ему уже никто не поверит. Уголки губ вверх тянутся, и Кит слегка головой качает, чтобы пряди волос снова легли поверх злополучного клейма.

– Молли, ты знаешь, это очень забавная история, – в его голосе всегда смех, всегда нотка издевки, Кит даже глаза округляет, играется, – я просто шел себе, шел и случайно упал, – он на брови нахмуренные смотрит и чувствует, как улыбка его гаснет, не успев разгореться, столько раз чушь генерировал сходу, а здесь запнулся и проиграл, – на чьи-то губы, – он говорит это с выдохом и лицо свое прячет за ладонью, голову отворачивает почти рефлекторно. Немного неловко, но это все еще не стыд и не совесть. Кит сквозь пальцы на Молли взгляд бросает и чувствует – пульс учащается. Наверное, потому что в контексте прозвучало мерзкое слово «пара», а может быть, потому что он услышал сладкое слово «мы». Интересно, почему Кит злится, откуда давящее на горло ощущение появилось?

– А мы пара? – Хмыкает, убирая от лица ладонь и пожимает плечами. Сам запутался, сам не понял, сам разобраться пытается. Кит выпрямляется и взгляд Молли выдерживает, ухмылка возвращается на его лицо. Будто он вообще не умеет говорить без улыбки. Всегда все через призму ехидства. – Я как-то упустил момент, когда мы из стадии «Кит» и «Молли», – Келли поочередно поднимает ладони, – стали внезапно «Китом и Молли», – он ладони соединяет и пожимает плечами.

А следом происходит то, чего Кит сам от себя бы не ожидал. Что-то за гранью фантастики. Запредельное, почти нереальное, иллюзорное и неправильное. Кит Келли серьезную мину корчит, откашливается и говорит спокойным голосом. Чуть приглушенным, неироничным ни разу. Настолько глухим, что самому некомфортно становится. Ему почему-то неуютно и некомфортно. Наверное, так и должно быть, когда ты изменил и попался.

– Слушай, – он переносицу потирает, будто звук собственного голоса ему неприятен, брови хмурит, слова подбирает, – да, да, я сплю с другими женщинами, потому что я не понимаю, в каком мы с тобой статусе, что у нас происходит и кто мы друг другу. А еще я не готов ждать по полгода, когда ты снизойдешь до меня, – Кит чувствует, что в груди огонь разгорается, злобный, жалящий, выжигающий изнутри и тон голоса становится громче, Кит распыляется, нервничает, – ты очень мне нравишься, Молли, но это же невозможно, – в ход идет активная жестикуляция, – полгода бегать вокруг тебя, мириться со всеми твоими заморочками, вплетаться в твою жизнь – это невыносимо, – он и сам не замечает, как на крик срывается и не понимает, почему пару раз бьет себя в грудь ладонью, – я такой человек и мне необходима вся эта, – ладонями Кит изображает странный жест, пальцы сплетая между собой, – вся эта хрень, которую ты боишься и которой от тебя не добьешься, – он закатывает глаза, указательный палец вперед вытягивает, прося не перебивать, собирается с мыслями, глубокий вдох делает, – я бы уже миллион раз забил бы, тысячу раз отказался в целом к тебе как-то липнуть, но не могу, не получается и меня это дико злит, ты меня злишь, – он за голову хватается, пальцы в волосы запускает, назад зачесывая, – потому что с каждой другой женщиной я думаю о тебе и совершенно не понимаю, что это значит и что со мной происходит. Тебя слишком много. Ты в каждой моей мысли, в каждом сне, блять, я нихуя уже не понимаю.

Кит грешным делом думает, не решила ли Молли при помощи Соль его, непутевого и совершенно ненужного, приворожить? Иначе как объяснить то, что с ним происходит? Иррациональные мысли, действия, Кит совершенно на себя не похож, когда дело касается Молли. В чем особенность ее – он не понимает. И разбираться не хочет. Все это слишком сложно. За пределами его понимания. Если бы у него был тумблер, выключающий чувства – Кит бы уже его сломал к чертовой матери. А сейчас он тяжело дышит, свой монолог приводя к логичному умозаключению. Эдакая мораль басни:
– Я говорил тебе, что будет плохо, а ты мне не верила, – Кит снова глаза свои поднимает на Молли, – мне вот хреново пиздецки, ты себе не представляешь. Я не понимаю, что ты со мной сделала. Избавь меня от этой хуйни. Я устал.

+1

5

Кит встряхивает головой, Молли сбрасывает оцепенение. Волосы скрывают ужасный синяк и Молли дышать немного легче становится, но забыть о нём вовсе не получается. Даже скрытый от глаз, он продолжает шептать насмешки, кричать, что Молли ошиблась и была неправа. Хочется смыть это ужасное пятно с Кита, стереть полотенцем и полотенце сжечь, но Молли знает — не сработает. Её единственный шанс — смесь азотной и серной кислоты к пятну приложить, но Киту вряд ли понравится дыра в шее. Ловит в голосе знакомые нотки насмешки, обычно тёплые, сейчас колючие, но всё равно хочет поверить им, несмотря на протесты разума. Давай, скажи, что я не так поняла, и я попробую в это поверить. Кит не справляется. Начало как у самой забавной истории в мире, нелогичной до жути, что в его любимый жанр анекдота вписывается. Конец как у самого жалкого оправдания, одно изменение в голосе и проиграна партия. Молли выдыхает разочарованно и обречённо. Дурацкие татуировки на ладонях Кита больше не кажутся забавными, взгляд цепляется за надпись "good bye" — выглядит как пророчество, которые так любит Соль.

Серьёзный голос Кита пугает, пробирает морозом так, что начинает кости ломить. Словно оказалась в комнате изо льда в летней одежде, обречённая в одиночестве умирать. Знает, что в какой-то момент должна почувствовать обманчивый жар, когда мозг решит обмануть сам себя, но пока каждое слово парня снежинками острыми вонзается в кожу. Имя своё, обычно любимое и самое лучшее, из чужих уст слышать не хочет, невыносимо звучит сейчас, как наждачка, раздражает и царапает изнутри. Молли хочет возразить, задать вопрос —

так я ошиблась?
ты хотел бы быть парой?
почему ты тогда перестал рассказывать о своих девушках? я бы не допустила ошибку, если бы ты не перестал,

— но Кит жестом просит не перебивать. Не знает, почему слушается — из-за чужого тона ли или просто не успевает паузу меж чужих слов найти, в которую могла хотя бы вздохнуть.

Молли не из тех девочек, что после первого поцелуя представляют свадьбу и счастливую совместную жизнь. Моли даже не из тех девочек, что начинают себя с кем-то парой считать после совместной ночи. Секс это секс, отношения это отношения. Для последнего Молли не создана и никогда в это не ввяжется, потому что интересы чужие выше собственных ставить не приучена, срабатывает только с Тадеушем. Но в отношения с Китом после совместной ночи поверила, после "ты мне нравишься" неоднократно сказанного. Молли не из тех девочек, что каждому встречному это скажут, даже не каждому другу близкому. Почти признание с её стороны. Ещё не любовь, но где-то так рядом, что дух захватывает и серотонин с дофамином в кровь выбрасываются при одном звуке чужого голоса, от одного сочетания букв, что в имя Кита выстраиваются. А теперь Кит кричит, смывая своей стихией все приятные ассоциации, оставляя меж развалин только надписи на песке — "невыносимо" и "невозможно". Слова, что она уже так часто слышала раньше, что слышит всю свою жизнь. В груди нарастают и страх, и злость. Кит знал, что по-другому она не умеет, так почему теперь обвиняет её? Ей нечем ответить, чужой крик всё ещё пульсирует в голове и звенит в ушах. Если бы Молли умела плакать, то она бы уже залила слезами дом, но пока только противная сухость режет глаза.

Я не знаю как избавить тебя от этого, но... — Картошка в руках превращается в пюре. Молли кладёт её на пол и тянется к предплечью Кита, берёт двумя руками и подносит ко рту, челюсти резко на ней сомкнув, больно зубы со всей силы вонзив. Не пытается откусить кусок плоти, она же не зомби, максимум неудачник-вампир — слизывает языком выступившие капли крови, прежде чем придирчиво на полукружия ранок взглянуть. Не красиво ни разу и удовлетворения не приносит, но Молли с облегчением выдыхает на демонстрацию своих чувств. След не страсти, но злости и обманутых глупых надежд. Хочется оставить ещё несколько таких отметин в отместку за сердечную боль, прополоскать рот, но Молли лишь выпускает руку и поднимает взгляд к лицу. — Вот теперь тебе действительно хреново и больно. И ты тоже меня злишь. Но что с этим делать я не знаю. У нас ведь был секс. И мог быть ещё, но ты решил спать с другими? Я правда не понимаю. — не решается по имени назвать, осквернять любимое имя злостью и горечью. Пусть останется последним воспоминанием сладким и солнечным на случай, если остальные отравит горечь и морская соль.

Неожиданное открытие о Ките Келли № 125: "ты мне нравишься" — ничего не значит. Молли ещё предстоит это открытие пережить.

+1

6

Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут. Все, что ты создал, будет забыто. Все, чем ты гордился, будет со временем выброшено на помойку.
Кит пробегается по этим строчкам глазами снова и снова. Моргает и кудри свои тормошит. Он еще маленький, чтобы понимать смысл слов до конца, но почему-то цитата из книги очень плотно в подкорку вбивается. Кит из комнаты вылетает, дает брату ласковый подзатыльник и несильно щипает за щеку сестру, из дома не выходит – выезжает на скейте, музыку в плеере делая громче. Он часто говорит брату, что ненавидит его, а сестре – что, если она пропадет, никто этого не заметит. И вот сейчас, с ветром в догонялки играясь, Кит думает, что с ума сойдет, если с ними что-то случится. Любовь – это ответственность, боль и вечный страх за того, кого ты любишь. Келли слишком на себе сосредоточен. Любовь – слабость, на которую он идти не готов, глупость, которая не поддается логическому объяснению. И Кит думает об этом, выслеживая взрослую женщину, к которой что-то да чувствует или навязывает себе эти мысли. Ему лень разбираться, ему просто хочется следить за ее перемещениями и дотошными фразами устилать ее путь от работы домой. Все, что он создал – целый том дешевый подкатов. Все, чем он гордится – умение грамотно присесть на уши. И сейчас, раскачиваясь на доске из стороны в сторону, видя как предмет его восхищенных охов и стонов выходит из стеклянных дверей, Кит почему-то думает, что не расстроился бы, если бы она умерла.

Кит вырос и переосмыслил цитату. Сделал для себя странные выводы, навязал собственные правила и поверил в них. Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут. Но если никого не любить и уходить первым – больно не будет. Значит, в пекло все чувства, привязанности и негатив, что тенью за ними ползет. Все, что ты создал, будет забыто. Значит, нет смысла в творчестве и не стоит оставлять после себя отпечаток. Кит не создаст шедевра искусства и не разочаруется, если не получит при жизни всеобщего признания. Все, чем ты гордился, будет со временем выброшено на помойку. Значит, нет смысла чем-то гордиться. И не придется с тоской смотреть как вся твоя гордость в утиль отправляется. Жизнь без разочарований и боли приходится Киту по вкусу. Он так привык существовать, без цели, без смысла, без амбиций и планов дальнейших. Есть только сегодня, а завтра может и не наступить. Потому Кит всегда отрывается до победного. Пьет больше всех, больше таблеток заглатывает, все дороги норовит снюхать и во всех объятиях понежиться. Иначе он не умеет, не научился, но объяснить это сложно. Кит вроде и хочет слова подобрать, но спотыкается о голос Молли. И замолкает, у него разъяснений не спрашивали, плевать.

Чужие пальцы кожу предплечья растягивают. Кит даже не удивляется, укус ощущая. Он, в целом, заслужил нечто большее, чем сомкнутые зубы на коже. Но Молли не ласково прикусывает, не игриво, а со всей силы, чтобы боль своей выход дать. Кит дергается и чем сильнее кожу натягивает, тем больнее ему становится. Он кричит, потому что ему неприятно. Пытается Молли от себя отстранить, но не в силах ладонь опустить, чтобы схватить ее за плечо. С любой другой замахнулся бы, оттащил грубо, но здесь просто замирает с ладонью в сантиметре от кожи девушки. И терпит. Любую боль стерпит. На все пойдет. Кит потирает укус, злобно зубы стиснув и смотрит на Молли взглядом, каким никогда не смотрел ранее. Это ярость, адреналин, злость и щепотка ненависти.

– Ты ненормальная, – Кит процеживает это сквозь зубы, пальцами проводя по краям укуса, ему неприятно щиплет кожу, – бешеная, – он привык к оплеухам, к толчкам, к расцарапанной шее, к плевкам прямо в лицо, но Кит вспомнить не может, чтобы его от обиды кто-то кусал, – неадекватная, – но если Молли уйдет, Келли будет больно до одури, а если она умрет – он не сможет с этим справиться адекватно, осознание этого факта Кита пугает, он так старательно избегал ненужных привязанностей, что сейчас не может смириться с ощущением гнева, что в груди разрастается. Что с ним сделала Молли – ему непонятно. И почему мир на ней клином сошелся – тем более. Но чем больше он пальцами по укусу водит, тем сильнее в своих чувствах путается. С одной стороны, ему нравится факт наличия у Молли хоть каких-то эмоций, с другой стороны – свои собственные ему претят. Он вперед подается, чтобы зубами клацнуть возле лица Молли. Будто таким образом пытается ей угрожать. И все же не может коснуться. Даже привычно дунуть ей на кончик носа. Приходится шаг назад сделать, безопасное расстояние соблюдая. Молли же может наброситься снова. Сколько еще Киту придется терпеть. Как же он заебался.

– Я тебе ничего не обещал, – фраза выплевывается Молли в лицо сухим фактом, – я не давал тебе клятв и обещаний. Я предупреждал, что со мной будет плохо. Ты знала, на что шла, – Кит срывается на активную жестикуляцию и повышенный тон голоса, – как ты не понимаешь, что я такой человек. И что мне чертовски тебя мало. И что я не понимаю, что между нами происходит. И меня это злит до невозможности, Молли. Секс – это секс. А отношения – это то, для чего я не создан. И тебе, судя по всему, они не нужны. Так какого черта я мучаюсь и в каждое второй вижу тебя, откуда эти мысли в моей голове, почему постоянно все сводится к тому, что из раза в раз я прихожу, блять, сюда чтобы просто тебя увидеть?! Какого черта ты кусаешь меня?! Ты, блять, в своем уме или нет?! – Секундная пауза на попытку побольше воздуха вобрать в легкие и Кит начинает пальцами тыкать Молли в грудь после каждого слова, – ты думаешь, я настолько тупой, чтобы припиздовать к тебе с засосом и делать вид, будто все нормально? Нихуя! Мне было важно увидеть твою реакцию и понять твои мысли на этот счет. Чтобы быть в курсе, что ко мне чувствует человек, которого я ЛЮБЛЮ!голос срывается на последнем слове, Кит замолкает и резко в лице меняется, головой рефлекторно из стороны в сторону качает, словно глупость ляпнул. Он взгляд свой отводит и неуверенно добавляет: – наверное, может быть, есть такая вероятность, скорее всего.

Отредактировано Keith Kelly (2022-08-15 23:34:21)

+1

7

Кит обидные слова выкрикивает, но для Молли они как горох. Слышала уже не раз про себя, смирилась, только от громкости чужой начинает болеть голова. Кит сейчас совсем не красив, пахнет порохом и аммиаком, от чего неприятно свербит в носу. Хочется отвернуться, попроситься обратно в то время, где он был мил и беспечен, и совсем не так дорог, как дорог сейчас. Чтобы рука поднялась вытолкнуть громкого гостя за дверь и заблокировать номер наконец навсегда. Молли запоздало моргает, когда зубы делают "клац" в опасной близости её лица. Не пугается, но удивляется. Она вся в отпечатках пальцев Кита Келли, уже не пытается их с себя стирать. Он ей физически больнее, чем уже было когда-то, не сделает. Не тот уровень, не соревноваться ему с полётом тяжёлым родительских кулаков, стёкол, в кожу вонзающихся, остротой языка не превзойти. Но взгляд его колкий и яростный, тысячи пожаров страшнее, заставляет что-то перевернуться внутри и почти пожалеть — то ли об укусе, то ли вообще обо всём.

Молли бы рассмеялась, видя как Кит шаг назад делает — чудная смена ролей — но звуки застряли в горле, мысли — стая разрозненных мух на последнем пиршестве их недодружбы, недоотношений. Всегда отпускала людей из жизни легко, не впускала на столько, чтобы потом не хотеть отпускать. Она в этом мире гость, ей кроме Тадеуша, который константой с первого её вздоха рядом, не нужен никто почти никогда. Друзья, оставшиеся в Варшаве, случайные приятели из сети — всех оставляла без сожалений, когда общение становилось невозможным или начинало напрягать. Её мир слишком интересен, чтобы ей нужен был кто-то ещё. Знает, что и Кита оставить сумеет, особенно если он сейчас сам уйдёт, но как будто сложнее. Как будто его выжигать придётся, вырывать прямо с кожей бесполезные воспоминания из себя. Это возможно, но это больнее всех стёкол, что в пятки вонзались её. Молли морщится от такой перспективы, но она не из тех, кто "постой, давай всё спокойно обсудим" может сказать. Для неё всё так очевидно: секс + общие шутки = отношения. У них уже было и то, и то.

Голос Кита разрезает воздух, рвёт в клочья душу — замучается ставить заплатки, она ведь не умеет шить. Не было в её жизни уроков от милой мамы о том как варить обед, зашивать мужу носки и быть хорошей женой. Примера здорового не было и Молли каждый раз думает, что, наверно, нормально и так. С криком, голову разрывающим, с чувством, что на человека положиться нельзя. Подойдёт. Молли не умеет плакать, но глаза краснеют, словно она снюхала половину заначек в доме или проревела пять дней. Жмурится, чтобы чувство неприятной сухости с глазных яблок прогнать, когда слышит слово, которое вновь смывает все надписи на песке, оставляя после себя лёгкую пустоту.

Молли хочет сказать, что ничего и не просила, но просит теперь не спать со всеми подряд.
Молли может сказать, что ей действительно никогда не нужны были отношения, но ей нужен Кит.
Молли молчит на вопрос, потому что да, подозрения были.
Молли не нужно говорить, потому что на её лице большими буквами слово "ПИЗДЕЦ" светится и на его фоне меркнут остальные слова. Логика у Кита странная, но Молли страннее, раз принимает её.

Так мы не расстаёмся?... Пойдём, я обработаю тебе руку, чтобы ты не сдох от заражения крови, — Молли отмирает и снова к чужой руке тянется, но уже аккуратно ладонь пальцами обхватывая. Во рту привкус сахарной ваты, в голове полное отсутствие понимания как правильно реагировать на такое. Кажется, в сериалах обычно принято говорить что-то в ответ, но Молли не помнит что. Всё ведь и так понятно. Страшное слово, огромное и затягивающее, повисло в воздухе, но она, кажется, рада ему — обломки, некрасиво торчащие, снова озарил солнечный свет. Тянет Кита наконец прочь из тесного коридора, впитавшего в себя их горечь и злость. Придётся снова просить Соль зажечь те воняющие травы, чтобы очистить от воспоминаний восприимчивые стены, — может быть мне и не нужны отношения, но мне нужен ты. Наверное, может быть, есть такая вероятность, скорее всего, — дразнит, на улыбку срываясь в конце.

+1

8

Молчание настолько гнетет и давит на голову, что Киту рассмеяться во весь голос хочется, схватить Молли за нос и, залившись смехом истерическим, соврать что он просто пошутил. Это он несерьезно про чувства. Соврал по своему обыкновению, обыграл ее, одурачил, фокус очередной показал. А потом Кит бы пулей из дома выскочил и навсегда забыл бы дорогу сюда, вытравливая Молли из головы дорогами, колесами и алкоголем до кучи. Он почему-то чувствует себя сейчас нагим и потерянным, с нелепыми вывернутыми наизнанку чувствами и, от стыда и позора скрываясь, своей защитной реакцией выбирает смех. Кит пару раз глазами хлопает бестолково, пытаясь сдержать рефлекторную попытку прикрыть рот ладонью, собирается уже разыграть очередную комедию, но голос Молли гипнотизирует и заставляет Келли бестолковым болванчиком кивнуть, утягиваясь вглубь дома. Он шаг делает, другой, чувствует мягкость в ее голосе, а сам думает – продолжит свои издевательства или нет. Даже если продолжит – плевать. Каждый ее заслуженный укус вытерпит.
Но Молли ладонью касается места укуса и Кит глаза прикрывает, совершенно не понимая, что происходит. Сердце в груди бабочкой беспокойной бьется, хрупкие крылья ломает. Киту откашлять ее хочется, заебала щекотать живот изнутри. Молли слова непонятные говорит, Молли всегда говорит странно и витиевато, ее не понять даже с помощью Алана Тьюринга. Миллион лингвистов с психологами не могут вычленить смысловую нагрузку нехитрых фраз и предложений, где здесь Киту тягаться с айкью как у булки хлеба. Он выдыхает и переносицу потирает, не в силах одернуть укушенную руку. Чувствует себя идиотом конченным и самым смелым рыцарем на планете одновременно.

Он глаза открывает и в капкан ее улыбки попадает. Вязнет в омуте глаз, что в болоте. И взгляд у Кита привычный, восторженный, будто он самый преданный верующий, что наконец-то узрел Бога, которому денно и нощно молился. Брови приподнятые, ресницы слегка подрагивают, губ улыбка касается. Идиот идиотом.
И как посмел он, дурак, такую обидеть.
Как в целом хватило сил задеть это чудо.
Где понабрался смелости и дерзостью, чтобы так ее ранить.
И неужто ее одной ему мало, неужто не сможет сбавить свои обороты.
Глядя в эти глаза, Киту кажется, что он способен на все. Вообще на все в этой жизни.

Прежде чем на диван усесться и начать обрабатывать боевую рану, Кит к щеке Молли ладонью тянется. Все еще боязливо и медленно, как приучила. Кладет пальцы на ее щеку, поглаживая. В глаза смотрит, словно завороженный. В жизни не извинялся искренне, а сейчас на языке это словно мерзкое солью жжется. Молли так хороша, даже когда злится и сердится. И непутевый Кит Келли ей нужен. Тот самый парень, который всегда и везде был лишним, но рвался в центр всеобщего внимания, пытаясь урвать свой кусок славы и навязать всем вокруг свою значимость, важность и нужность. Оказался пригодным для пародии на отношения с той, что чувства не понимает. Это так странно, неправильно и нелогично. Из двух миров люди пресеклись и сплелись воедино. Бред собачий. С реальностью не совместимый.

Странное ощущение тепла по туловищу разливается, словно горячий чай на футболку пролили. Но вместо брезгливого желания переодеться, другое главенствует – запомнить свои ощущения. Кит никогда не умел быть романтичным и смаковать эти моменты близости на духовном уровне, когда все мысли – о ней, когда от чувств тошнит радугой и сердечками, потому он полшага вперед делает, чтобы Молли поцеловать. Бегло, легко, почти невесомо. И, словно он пьяный, Кит засыпаем ее лицо мелкими поцелуями. Целует ей щеки. Целует ей веки. Виски. Лоб. Нос и подбородок. У Кита все чувства через тактильность, он по-другому не умеет совсем. Ему ощущения все эти в диковинку, непонятно. После своей чехарды беспорядочных поцелуев, Кит Молли вжимает в себя, обнимая. Ее персональная пытка. Железная дева. Где тепло Келли огнем жарит кожу. Кит кладет подбородок ей на макушку, с силой закусывает фалангу своего указательного пальца, пока другая рука Молли придерживает в объятиях. Это ее капкан. Ловушка, откуда не выбраться. Кит думает, как воедино собрать свои мысли, как обрывки слов сделать предложением, которому Молли Кот теперь не поверит. Кит надеется, что пульс все за него скажет. Что он сейчас, бешеный, ее грудь исцелует. И объяснится за них двоих. У Кита от тишины уже начинается паника. Настолько ему некомфортно молчать. Он вроде кричал только что, его пустословием здешние стены пропитаны, а теперь двух слов связать просто не может. Келли словно под чем-то, потому его эмоции попрыгунчиком скачут. А он только и рад прыгать вслед, поддаваясь на провокацию. Отпустить сейчас Молли – отпустить кусочек себя. И с какого хуя она вообще такой близкой стала, как так получилось?

Кит улыбается. Палец несчастный почти до крови прокусил, но не смог. Болевой порог не позволил. Кит слишком слабый и слишком сильно в себя влюблен для подобного. Дохлый номер пытаться смешать боль физическую с восторгом чужого присутствия. Он, сдавшись, вторую ладонь опускает, чтобы держаться за Молли чуть крепче. И выдает бессмысленное и бестолковое, но уж больно искреннее и честное:
– Куда бы ни уходил, где бы ни был – всегда буду возвращаться к тебе, Молли Кот.
Поплыл парнишка, приехали.
Разнежился и размяк. На него непохоже. Но какая уж разница. Кит всегда для себя оправдание выдумает.
Он целует Молли в макушку и из объятий своих выпускает. Улыбается, точно кот на сметану глядящий.
–  Раз уж мы в отношениях, я останусь на ночь с тобой? Мне, раненному, опасно домой топать, могу в подворотне закончиться от кровопотери.
Голос снова соткан из смеха и несерьезности. И как у него получается быть таким идиотом не знает никто.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » гори как собор Нотр-Дам-де-Пари


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно