полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » San Diego Vs. Everybody


San Diego Vs. Everybody

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Сан-Диего | май 2022

Ms Lo Adams, Rem Weiß
https://i.imgur.com/4K8qnu1.jpg

Работа.
ost Detroit Vs. Everybody (Eminem)

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-08 23:00:25)

+5

2

Пустота поглощает целиком. Ради этого ощущения смертельно больные глушат опиоидные анальгетики. Ей же достаточно вновь осознать никчемность собственных желаний. Вселенная будто смеется. Дразнится надеждами, а после отбирает. Сами собой вспоминаются старые догмы, которые еще в детстве вбивал кулаками отец. Ей не следовало рождаться. Та, кто несет смерть, и жизнь подарить не в состоянии. Возможно, уедь сразу, как узнала о беременности, куда-нибудь на другой край страны, получилось бы затеряться. Получилось бы сохранить то немногое, что возжелала получить. Утопия.
В Сан-Диего все по-прежнему неспокойно. Ло забывается в работе, в постоянно возникающих проблемах в новом блядюшнике, в алкоголе. До начала заметного наплыва посетителей пара часов, а уже готовит за стойкой себе "Маргариту". Местные шлюхи заступают на смену стабильно обдолбанные — их долги по наркоте растут неотвратимо, как набегающее на берег цунами. Ло стабильно старается избегать подобия трезвости. Дни похожи одни на другой. У нее остаются только работа да Марго. Болонка, словно чувствуя состояние, практически не слезает с рук, отказываясь оставаться в одиночестве в кабинете по ночам. Даже сейчас лежит на стойке и наблюдает за тем, как лед гремит в шейкере. Густаво — племянник Алонсо, которого тот притащил еще перед открытием, оказывается неплохим учеником, но коктейли она делает себе сама. Так проще нарушать рецептуру. Тут побольше алкоголя, там поменьше топпинга.
По залу снует народ, готовясь к открытию. Рядом ошивается охранник — один из новеньких. Ло не обращает на него внимание. Того тоже притаскивает Алонсо, пользуясь своими многочисленными связями. Это его главное достоинство — знает в городе всех и вся. Когда мексы становятся крайне назойливыми, притаскивает еще несколько крепких парней. Кто-то из связанными с какими-то очередными местными бандитами. Ло разговаривает с каждым при приеме, но едва ли уделяет особое внимание. Тот, что торчит недалеко от стойки, кажется, Рэм. Его главное достоинство — военная служба за плечами. Еще со времен работы с Мейсом ценит таких парней. У них отличное понимание принципов дисциплины. Из недостатков разве что периодически срывающий крышу ПТСР. Ло плевать, станет ли срывать крышу этому парню, если он избавит их от части проблем, доставляемых упертыми мстительными латиносами.
Пока не врубают музыку, наслаждается тишиной, которую, впрочем, разрывает спешный стук каблуков. Так звучат проблемы. Так слышится паника. Ло даже не поднимает головы, пока выливает в бокал содержимое шейкера. Это ее обед. Мелестина — еще одна родственница Алонсо, подбегает к стойке в хаосе. Ло делает глоток, больше сосредоточенная на почесывании Марго за ухом, чем на девке перед собой. Та привычно одета так, словно и сама обслуживает бухих клиентов под сортирам. Ее Ло держит, потому что у нее тоже есть связи. Много полезных связей с девками, которым может понадобиться работа. У них пока ощутимая текучка. Ло пытается сколотить устраивающую ее команду, но все не выходит. Все в принципе получается хуево, и ничего удивительного, что не только в личной жизни.
— Ло, — привлекает к себе внимание Мел, и Адамс поднимает голову медленно, точно лишь сейчас замечает кого-то перед собой. На лице застыло привычное ничего. Ярко-алая помада только подчеркивает шрам над губой с правой стороны. Взмах ресниц — знак того, что может продолжать, потому что ее слушают. Фактически — та ее помощница. Практически — условно полезная единица. — Там новенькие дерутся! Их девочки разнимают! Там, в общей комнате, — выпаливает, заламывая себе руки. Пары месяцев достаточно, чтобы семейка Алонсо не питало ложного восприятия на ее счет.
Ло одним махом опрокидывает себя "Маргариту". Облизывает губы, проходясь языком по шраму. Новая привычка. Подхватывает на руки Марго. — Я подойду. Принеси туда ты знаешь что, — отвечает без тени эмоций в голосе, а после останавливается рядом с новеньким охранником. Мелестина кивает, но с опаской, так же спешно уходя. Возражать не смеет. Брат ей все доходчиво объяснил. Парень же жилист, не запредельно высок, но выглядит крепким. — Котик, пойдем со мной, — обращается к нему все тем же ничего не выражающим тоном и жестом просит следовать за собой. Они поднимаются на второй этаж. Там комнаты для приватов и заодно комнаты для тех девок, которым негде жить. Аренда за одну бесплатно отработанную смену в неделю. Тоже в некотором роде бизнес.
Нужную можно просто найти по звуку. Ло легко поворачивается назад, чтобы убедиться, что парень следует за ней. Шлюхи толпятся, не замолкает громкая испанская речь. Две девки из новеньких никак не могут заткнуться, даже когда заходит Ло. Их держат другие, у одной расцарапано лицо, у другой кровоточит нос. Те, кто работает подольше, шикают, но Ло просто ждет тишины, банально уставшая от того, насколько тупы все эти наркоманки, раз не могут усвоить несколько простых правил. Они затыкаются, когда в комнату забегает Мелестина с обычной деревянной шкатулкой в руках. Хлопает дверь. Зачинщики драки замолкают и, наконец, поворачиваются к Ло. Та передает в руки Мел Марго, забирая шкатулку. Пальцы ласково гладят крышку. Там, под подкладкой, особо ценные фотографии. В последнее время разглядывает их все чаще.
— Эта тварь у меня наркоту украла! Да я ее грохну, — распаляется Роза, точно это может служить оправданием.
— Да ты сама все выдолбила, я тут причем? — визжит в ответ Тереза. Ло с громким стуком кладет шкатулку на стол, скидывая с него хлам в виде каких-то склянок с косметическим барахлом. Те падают со звоном, какая-то даже разбивается, но ей наплевать. Тратить время на крысиную возню не хочется совершенно. Из-за отсутствия стабильного состава каждый раз приходится повторять одно и то же.
— Пасти закрыли, — не повышает голоса. Поврежденным болезнью еще в детстве связкам физически сложно кричать, но ей и не надо. — Что я говорила насчет драк? — спрашивает, как строгая учительница на экзамене. Одна из стареньких, Каталина, послушно отвечает. — Драки запрещены, — и смотрит влажными коровьими глазами, точно ждет звездочки на лоб. Ло кивает. Ладонь все еще покоится на шкатулке; браслеты на запястье съезжают к кисти. — А что будет с теми, кто нарушит правило? — снова спрашивает Ло, словно не заинтересованная в ответе, но взгляд жестко полосует злобно пыхтящих подравшихся шлюх. — Наказание для всех, кто принимал участие в драке, — четко рапортует та же Каталина. Ло едва заметно ухмыляется. Щелкает замок шкатулки. Внутри на бархатной подложке лежит клинковидная бритва. Мария в толпе спешно прячет руки за спину: те и без того в шрамах.
— Котик, кто тебе больше нравится из них двоих? — внезапно поворачивается к Рэму, чуть склоняя голову на бок. У нее мертвый взгляд и уверенная хватка на рукояти. — А. Ты же еще не знаешь здешних порядков? Прости, — подходит ближе к нему. Цепочки в глубоком декольте платья переливаются в свете потолочной лампы. — Ты выбираешь одну из виновниц, которая будет первой. И крепко держишь, чтобы не дергалась. Справишься? — внимательно смотрит, как прикидывает сама, а справится ли? Невольно вспоминается Рон. Тот всегда держал крепко. Мейс был доволен.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-08 13:27:53)

+5

3

Музыка еще не долбит, Рохо только готовится к открытию. Он проводит ладонью по коротко стриженой башке и думает, что все-таки побреется налысо навсегда, потому что волосы на нем ни хуя не держатся. Это отцовская херня, тот тоже полысел в районе тридцати. Натурально в ноль как колено или тот мужик из браззерс. Пиздец наследственность. Он мусолит в углу рта зубочистку, перекатывая по краю языка ее острие, пока оно не превратится в махру. Вот у Густаво, бармена, шевелюра как у льва на кинозаставке ХХ века. В вырезе цветастой майки тоже клумба. Латинос натирает шейкеры, дергаясь под музыку в одном наушнике. Хули ему еще делать?

Вайсс сплевывает за плечо мелкую древесину, чтобы не терлась между зубами и не липла к нёбу. Дальше по барной стойке как бутылка на витрине хозяйка и ее собака. Красивая. Хозяйка, конечно, а не собака. Псина больше похожа на игрушку, настоящие хотя бы шевелятся, а эта большую часть времени ведет себя как чучело. Мисс Адамс, правда, едва ли живее своей болонки. Она управляющая этого блядюшника, и самая долгая их встреча была при его ей представлении. Найм по рекомендации Алонсо. Этот пройдоха сосватал его сюда на непыльную работенку. Сказал, что в новую шлюшарню нужен охранник, платить будут без наебов и в срок. Вакансия как раз по нему: оплачиваемая бессонница. Моральная сторона дела его не интересует. Он выплевывает растерзанную зубочистку и тащит в рот новую.

Мисс Адамс мешает себе коктейль, но пьет его быстро как алкоголичка. Спешит заправиться к началу работы? Не помешает, тем более что мимо проносится ее помощница с каким-то невъебенно длинным и вычурным именем, которое он не запомнил. Она таращит глаза и как в дешевой мексиканской драме заламывает руки, сообщая, что наверху подрались бабы. Вайсс усмехается, зубочистка перемещается с одного края его рта на другой. Растаскивать шлюх ему еще не приходилось, рассчитать бы силу и не свернуть никому шею. Хотя не факт, что его участие понадобится. Или факт. Хозяйка добивает коктейль и, взяв подмышку свою собачонку, заодно прихватывает и его. Называет его «котик». Он едва ли заметно дергает губами: как мило. Отталкивается от стойки и идет следом, поднимается наверх. Дистанция – шаг. Здесь безопасно, да и он просто охранник. Это снимает ряд обязательств. И накладывает новые.

Оказывается, что обдолбанные лахудры разодрались из-за дозы. Они все здесь крепко сидят, иначе на трезвую голову свалили бы. Он останавливается за плечом хозяйки. На своих шпильках она с ним вровень, но некоторые экземпляры, хотя и в трусах, но в ряде случаев без лифаков, даже выше него. Метра под два ростом с каблуками, не удавшиеся баскетболистки. Девицы, короче, на любой вкус, цвет, форму, но без содержания. Вайсс впервые видит их всех сразу. При появлении хозяйки свора замолкает и смотрит на нее многими парами блестящих глаз. Кто-то из особо смелых отвлекается и таращится на него, облизывая намалеванные к скорому появлению клиентов губы. Перешептываются неслышно. Его выбритое лицо остается бесстрастным, он вынимает изо рта еще не добитую зубочистку и убирает в карман черных джинсов. Это движение стирает адресованные ему улыбки как дирижерская палочка выключает оркестр. Оно и еще то, что говорит хозяйка. В шкатулке, которую ей подали, отнюдь не волшебство, а бритва. Развязка истории известна наперед как если встать на мину-лепесток.

Вайсс смотрит на хозяйку, они все-таки почти вровень. Ее инструктаж короче, чем цепочки между ее сисек. Он выслушивает ее молча и затем делает несколько шагов вперед. Девки, напротив, отступают назад, жмутся к стенам, но он выволакивает из них ту, что громче визжала. Какая разница, кто первая? Но пусть ее хотя бы согреет мысль, что его выбор и правда сделан из симпатии. Тишина такая, что слышно, как гремят шейкеры Густаво внизу. Или с кого-то от страха посыпались сережки?

Визгливая пробует вырваться, но он только крепче поджимает пальцы под основанием ее черепа. При массаже это может быть даже приятно, но не сейчас. Каждая мышца тощего тела напряжена, ей больно. – Не брыкайся, – цедит Вайсс, другой рукой выдвигая стул и стряхивая с него склянки, скатившиеся со стола не без участия хозяйки. Что-то разбилось и растеклось по полу фруктовой лужицей. Он сажает девку, задирая ее руки вверх и за голову, держит крепко за оба запястья. Другой пятерней хватает под горло – будет крутиться, будет очень больно. Может сама вывернуть себе плечи. Она, собственно, и пробует дернуться, но верещит и вжимает жопу в сидение.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-08 22:59:55)

+5

4

Ей не нравится наказывать их. Не кайфует от процесса причинения боли, но правила есть правила. Выстраивает их систему тщательно, чтобы также тщательно следить за выполнением. Это тоже своего рода дисциплина: определять, когда нужно применять силу. И немного подарок от нее для собственных подчиненных: гораздо сложнее, если начальник легко поддается эмоциям — наказать могут за что угодно. Но они не ценят. Не пытаются осознать. Не следуют правилам. Ло приходится прибегать к физическим мерам воздействия часто: новенькие не слушают тех, кто тут уже отработал какое-то время, или слушают, но не верят. Кому-то нужно одно напоминание, кому-то больше. В глазах охранника видит понимание поставленной задачи, и это единственное приятное в ситуации. Хотя бы ему не нужно все разжевывать по несколько раз.
Он выбирает Терезу. Ло плевать, какой логикой руководствуется, делая выбор. Ей хочется тишины и, быть может, еще алкоголя. Они снова заставляют ее демонстрировать плохую сторону. Лезвие бритвы остро заточено и полировано: следит за ним лучше, чем за украшениями. Парень выдергивает из числа остальных упирающуюся девку, грубо усаживая на стул. Захват выглядит крепким, профессиональным — еще одно достоинство бывших военных. Тереза пытается вырываться, но это бессмысленно. Однажды она поймет, и в таких случаях не будет рыпаться. Или не поймет, но это исключительно ее проблема. Если расслабиться и принять свою участь, не так больно. Ло знает на опыте. 
Никаких драк. Ты меня поняла? — жестко хватает за подбородок, впиваясь в кожу длинными ногтями, выкрашенными в алый. Недостаточно сильно, чтобы испортить лицо, но достаточно, чтобы было неприятно. Высверливает взглядом чужие зрачки в поисках понимания — это длится несколько секунд, растянутых предвестием бури. Наконец, ей кажется, что даже сквозь действие наркоты в Терезе проблескивает осознание. Хватка на подбородке сменяется мягким поглаживает щеки — положительное поощрение. Так дрессируют собак. Шлюхи те еще паршивые псины по своей сути.
Руки девки задраны над головой. Парень держит крепко, и это тоже достоинство. Кладет ладонь ему на запястье, прося ниже опустить свою руку вместе с руками шлюхи ниже. Разворачивает одну к себе ладонью, резко полосуя ту бритвой. Движение быстрое и отточенное: первое нарушение — предупреждение, без растягивания процесса. Боль наступает не сразу. Сначала Тереза смотрит на то, как на руке выступает кровь, моргает, а после только кричит. Ло бьет по щеке наотмашь. Кольца утяжеляют удар. — Не ори, — холодно приказывает. — Когда мне надоест резать тебе руки, я перейду на лицо. Не доводи до этого, — коротко поясняет, а после обращается к охраннику. — Давай вторую, котик, — от ласковости прозвища голос не теплеет ни на йоту. Ло неторопливо берет салфетку для снятия макияжа со стола, чтобы убрать кровь с бритвы. Растягивает момент, нагнетая атмосферу. Мейс носил нож с собой, полосуя девок в любой момент: его боялись за непредсказуемость и съехавшую крышу. Ло заставляет себя бояться церемониальностью процесса, чтобы каждая знала, что значит эта шкатулка. Чтобы боялись ее содержимого.
Вторую девку хватает так же, и та практически срывается на истерику. В глазах Ло это признак слабости. Они все здесь слабачки, и в ее действиях нет жалости. Жалость для тех, чьи страдания не заслуженны. Этих шлюх предупреждали. Впрочем, Роза не орет, и это плюс. Только жмет к груди руку, пачкая топ кровью, когда ее отпускают. Ло снова вытирает кровь. Алонсо не нравится ее методы воспитания — видела это по глазам. Не знает, что именно о ней думал поначалу, когда они только начали работать вместе. Возможно, считал просто бабой, которая трахается с большим боссом и играется в хозяйку борделя. Кто-то покупает любовницам магазины, кто-то вшивые клубы. Возможно, он думал, что будет делать всю работу, тогда как ее задача — томно хлопать ресницами и носить пошлые платья. Когда Ло в первый раз полосует девку на его глазах, явно ожидает не этого. Она предлагает позвонить Томасу и высказать претензии насчет ее методов, если таковые имеются. Флетчеру он предсказуемо не звонит: Алонсо быстро приспособляется. Как и его сестра, пусть та хуже владеет собой. Цепляется за несчастную собаку так, словно в любой момент может прилететь и ей. Ло дергает правый уголок губ. Шрам дергается вместе с ним.
Что стоим? Готовьтесь к работе, — жестко смотрит на сжавшихся шлюх, но это мгновения. После взгляд снова становится апатичным и пустым. — И уберитесь тут, — отпиныввет носком туфли какой-то флакон, и тот с траурным звоном катится прочь. Убирает бритву и вручает шкатулку охраннику, давая понять, что дальше он тоже пойдет с ней. Забирает у Мелестины болонку. — Проследи, чтобы эти дуры обработали раны, — говорит равнодушно, и выходит из комнаты, направляясь в кабинет. Парень идет за ней.
Кабинет — бывшая подсобка. У стены минибар. У другой красный диван. Лежанка из искусственного меха для собаки в углу, на которую кладет Марго, целуя в мокрый нос. Письменный стол массивный, но весь заляпан краской — наследство от художников, которые здесь когда-то обитали. Ло забирает у него шкатулку, осторожно кладя ту на стол. — Ты же Рэм, так? — спрашивает, поднимая на него взгляд из-под пышных ресниц. — Где ты научился такому захвату, Рэм?
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-08 13:27:28)

+4

5

Что одна, что вторая девка визжат примерно в одинаковой тональности. Мисс Адамс извлекает из них звуки с самым безучастным видом. Она делает так не в первый раз и не в последний, Вайсс знает этот взгляд. Шкатулка, ее открытие, обжимание рукоятки бритвы в руке – просто ритуал ради зрелища. Она не получает от него удовольствие, представление призвано напугать шлюх, чтобы те знали свое место. На него их надрезанные ладони не производят никакого впечатления. Его лицо, как и хозяйское, тоже бесстрастно. Порезы затянутся, хотя процесс будет неприятным, ну и работа руками пока что будет не для девах. Он не испытывает к ним ни жалости, ни сочувствия, хотя его сестра одного с ними возраста. Эмпатия не его сильная сторона. Потом останутся шрамы, это тоже хуйня. При их ремесле разорванная каким-нибудь ретивым уебком жопа куда большая проблема, верно?

Помощница в тесном зеленом платье с грудью навыкат открывает зажмуренные глаза только когда все стихает. Болонка у нее на руках продолжает существовать в полудреме. Вайсс отпускает вторую девку, и та тут же складывается пополам, качая свою ставшую красной ладонь как младенца. Скулит что-то по-испански, но неразборчиво. Звук тонет в сопливых пузырях. Сбившие в кучу, остальные шлюхи смотрят на него как овцы на волка, только не блеют. Их тупые обдолбанные глаза в ярком макияже не выражают ничего: урок прошел, но хуй пойми, кто что усвоил. Поэтому, наверное, шкатулка не на замке – заебешься каждый раз его отпирать. Деревяшка, кстати, теперь переходит к нему. Помощница притащила ее с пиететом, на вытянутых руках, а он зажимает подмышкой и выходит следом за хозяйкой.

В ее кабинете светло, желтые лампы лижут стены. Вайсс не успевает поставить шкатулку на стол, потому что хозяйка забирает ее у него и делает это сама. В ее аккуратности есть что-то, что подсказывает, будто эта вещица для нее дорога как память. В этом есть что-то психическое. Он наблюдает за нею, сложив руки за спиной. Выправка и расстановка ног ровно такая же, как всегда при ожидании дальнейших распоряжений, хотя перед ним не задравшийся от жары и песка во всех щелях генерал, а баба. По сути разницы никакой – он все равно нанят, его время оплачивается. Риск для жизни, правда, минимален, но медицинская страховка не предусмотрена не поэтому. Вайсс дергает краем рта, язык мажет по углу губ – зубочистки нет, она в кармане.

Хозяйка называет его по имени. Спрашивает, его ли оно. Ну да, никакие бейджи тут не водятся, так что ей приходится полагаться на память. – Рэм Вайсс, – он проводит ладонью по волосам, снова убирает руки назад. Тяжелые мартинсы прижимают пятки к полу, но он, напротив, перекатывается вперед на носок. На ее вопрос отвечает: – Военная миссия в Афганистане, шесть лет. Было время натренироваться, – ухмылка расчерчивает лицо. Для американцев на слуху Ирак, этих ветеранов такая же прорва, сколько было вьетнамских. Одна девка из местных, заигрывая белобрысым локоном на длинном пальце с побрякушками, спросила у него, где находится Афганистан. В Ираке? Он хохотнул и сказал, что это его столица. Чтобы не спрашивала, за что воевал. Понятное дело, что за демократию и чтобы этот блядюшник не взорвали террористы. – А где вы научились эффективному менеджменту, мисс Адамс? – кивает на шкатулку. Может, он нарушает субординацию, и ей его интерес не понравится. Не страшно. Это же не зацепленная неосторожным шагом растяжка. Еще можно спросить, откуда взялся ее шрам справа над губой, который она то и дело проверяет языком. У него тоже есть. И тоже справа, просто он к нему привык. В отличие от зубочистки, эта отметка там всегда.

В дверях возникает ее помощница. Говорит, что у девочек тихо. «У девочек», блядь. У него охеренный карьерный рост после шести лет военной миссии. В этом месте из миссионерского может быть только поза. Хотя, что его не устраивает?

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-09 00:13:32)

+4

6

Он и правда похож на Рона. Выправка, манера разговаривать, беспристрастность. Один из парней Диего, который вроде как рулил охраной, держал девку откровенно хуево, та дернулась, след остался кривой, с закругленным хвостиком. Никакой эстетики. Того парня больше не звала помочь; в принципе посодействовала его переводу на охрану входа снаружи. У нее тоже были критерии для отбора всего персонала, а не только шлюх. Никто не возражал. Решает большую часть вопросов, но получает свои бонусы. Власть, правда, не пьянит — скорее выматывает. Ей все еще привычнее стоять за чьей-нибудь спиной.
Афганистан, значит, — задумчиво тянет буквы, словно под кайфом или транквилизаторами. Взгляд снова сменяется с моментального любопытства на апатию. По тому, как тянется за антисептическими салфетками в верхнем ящике стола, перегибаясь через столешницу, кажется, что она его не слушает. Платье натягивается на заднице. В ней нет скромности. Она бы, возможно, и хотела не воспринимать реальность в абсолюте, но все равно приходится цепляться за детали. Они всегда важны. Потому запоминает имя. — Я знала кое-кого, кто там служил. В первые годы. Слышала, что та еще дыра, — голос звучит отстраненно; пальцы ловко натирают лезвие бритвы, которую снова достает из шкатулки. Ло не боится порезаться и смотрит исключительно на Вайсса, медленно и томно моргая. Руки действуют сами по себе.
Он подтянут и жилист. Короткая стрижка — такая, когда колет ладонь, если погладить. На руках напряженные нити вен. Ло одобрительно хмыкает. Со стороны чем-то похож на какого-нибудь ультраправого: из тех, которые до кровавых соплей лупят тех же латиносов ради убеждений. Ло плевать на его политические и личные взгляды. — У меня тоже был свой Афганистан, — приподнимает бритву, демонстрируя, как мягкий желтый свет бликует на кромке лезвия. Благодушно отвечает, позволяя ему проявлять любопытство. Это смело, и ей импонирует. Вызывает повышение температуры внутри на пару Кельвинов от нуля. А еще он так забавно называет ее "мисс Адамс". Слишком официально и непривычно, но она отчего-то не поправляет. Что-то новенькое. Это интересно.
В кабинет заходит Мелестина, и на нее Ло смотрит с меньшей теплотой. Ее не возбуждает страх, ей от чужих коровьих глаз примерно никак. Кивает в знак принятия информации, и помощница собирается уходить, как следом врывается Роза. Ладонь наспех замотана какой-то тряпкой, а это значит, что им всем стоит напомнить об основах оказания первой медицинской помощи: времена у них тут неспокойные и без наказаний.
— Ты сумасшедшая сука! Я не буду здесь работать! Ты ебанутая нахуй, я ухожу, ты поняла? Конченная тварь, — Роза орет, делает шаг в центр кабинета, но пока не ближе. Ло поднимает руку, давая понять Вайссу, чтобы пока ничего не предпринимал. Роза явно чего в себя докинула, видимо, чтобы набраться смелости и избавиться от боли. Мел пытается ту увести, но Ло останавливает и ее.
Мелестина, зайчик, оставь. Пусть выскажется, — лениво говорит, не испытывая страха. У нее в руках бритва и опыт, но пока не использует ничего из этого. — Значит, хочешь уйти? — переспрашивает так спокойно, словно речь идет об обычном отгуле по семейным обстоятельствам.
— Да! И ты, сука, нихуя не сделаешь с этим! Я в рот ебала твои методы, психопатка ебучая, — Роза делает еще один шаг, но Ло лишь усмехается. Прижимается задницей к столу. Мелестина замирает у двери, но не уходит. Это даже хорошо: пусть смотрит, а потом поможет этой обдолбанной идиотке разнести сплетни. Те потом начнут жить своей жизнью. Хорошее подспорье в формировании определенной репутации.
Но ты вся в долгах, солнышко. Ты много, много должна, — склоняет голову набок, и крупные кудри скатываются следом за головой. Все делает медленно и откровенно картинно. Старая привычка.
— Найду того, кто их перекупит! — уже не так уверенно заявляет девка и кусает нижнюю губу. Нервничает. Кажется, не все продумала, когда притащилась сюда с таким важным предложением. 
Хорошо, но с одним условием, — Ло говорит ласково, хотя смотрит холодно. Изящная рука с бритвой поднимается вверх, прижимая лезвие к собственной глотке. Браслеты трагично звенят на запястье. Ло улыбается мягко. — Возьмешь бритву и перережешь мне горло, — вдавливает лезвие чуть глубже, чтобы на коже выступили несколько капель крови. Не смертельно, даже не останется шрама, но девка в шоке замирает. Хлопает глазами, как поломанная кукла. У нее огромные зрачки и не видно радужки. Тупорылые наркоманы. Ло хмыкает. Слабачка. И так видит, что не смогла бы. Опускает бритву, но продолжает говорить. — Не хочешь? О, не бойся. Я попрошу Рэма отвернуться, пока ты это будешь делать. Правда, потом я не смогу его контролировать. А ему придется принять меры, потому что такая у него работа. Рэм, котик, покажи, пожалуйста, какие меры ты примешь в таком случае. Только, прошу, вполсилы, — окидывает его скептическим взглядом. — В четверть силы. Ей еще сегодня работать.
Ведет пальцем по порезанной коже, а после слизывает с него собственную кровь. В чем-то все-таки Роза права: она конченная тварь.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+4

7

Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет, а смотрит на шов на ее платье. Тот ложится ровно посередине круглой задницы, и ткань натягивается на ягодицах как кожура на переспелом плоде. Значит, Афганистан – это многократное повторение его назначения бюрократами всех инстанций, в которых множились бумаги в личное дело. Личное дело, заведенное на имя Рэма Вайсса тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения, холостого, не имеющего на иждивении несовершеннолетних детей и нетрудоспособных членов семьи. Белого мужчины установленного роста, соответствующего веса и с образцово-показательными результатами анализов в диапазоне «норма». Рэма Вайсса, ноль семь восемь дефис ноль пять дефис один один два нулевого, ноль позитивного, атеиста. Значит, Афганистан, – выдохнула и мать. Но откуда мисс Адамс знать?

– Там нет дыр, только горы и долины, – отвечает он. Ебаные горы и ебаные долины – так было бы правильно, но Вайсс себя не поправляет, а смотрит, как она оттирает лезвие бритвы от остатков крови.

Она говорит, что у нее был свой Афганистан – оттуда и ее навыки. Он только усмехается, в углах губ образуются ямочки. Кто-то находит их милыми. Может, и мисс Адамс тоже, если после его вопроса не выставляет его вон. К тому же клуб скоро откроет двери, ему нужно быть в зале. Почему он еще не там – этот вопрос читается в беглом взгляде угодливой помощницы. Дамочка на побегушках боится хозяйку как миграционную службу или больше. С первой хотя бы можно договориться. Ее страх почти так же ощутим как запах духов и еще остатков растворителей. Кабинет довольно тесен, а следы прежних обитателей еще не вытравились.

Вайсс не смотрит на помощницу, отпустить его может только хозяйка, но приходится задержаться. В следующую секунду врывается вторая из проученных сегодня шлюх. На подогретом дозаправкой кураже все происходит быстро, и вот взбесившаяся сука дергается напротив объекта своей ненависти, шмыгает носом и трет под ним целой рукой. Скрутить ее и выдворить не составит труда, однако мисс Адамс выставляет ладонь, давая ему команду: стоять. У нее вид усталой примы, которая не рассчитывала на выступление на бис, но деваться некуда, а развитие сюжета со столь внезапной завязкой ей известны. Мотивы такого великодушия не понятны, но это и не его дело.

Отвечая на предъявы по-прежнему безо всякого выражения, хозяйка берет шлюху на слабо. Она предлагает перерезать ей горло и навсегда покончить с долгами и всем, что их связывает. Она даже приставляет к себе лезвие. Это, что, понт или слабая надежда, что та осмелиться принять предложение? Кто знает, что в голове у красивой бабы в тесном платье, если она заведует шлюшарней? Может быть, д ы р а? Вайсс смотрит на хозяйку, готовый в любую секунду поправить положение, но все как разыгранное по нотам разрешается само собой. Теперь девка таращится не на конченую тварь, а на него. Хлопает наклеенными ресницами – синими и красными пучками в углах развороченных огромными черными зрачками глаз. Он же, наконец отцепленный от поводка, подается к ней, но шкура с неожиданной проворностью отскакивает. Сбежать, впрочем, все равно не удастся. Он хватает ее за забинтованную руку, за самую ладонь, и жмет большим пальцем по месту пореза. И без того ощутимая боль усиливается стократно. Девка опять визжит, выкручиваясь так, словно готова отделиться от сжатой в его тисках конечности. Вайсс ловит ее за всклокоченные волосы и не дает свалиться на колени. Помощница что-то лепечет про «осторожно» и «не убей ее», но ожидаемо не суется дальше своего дрожащего языка. Он вытаскивает шлюху из кабинета и на босых полусогнутых волочет обратно по коридору туда, откуда она явилась. Рывком открывает дверь общей комнаты, где только недавно проходила экзекуция, и их появление вызывает переполох. Девка с толчком под лопатки отправляется внутрь. Вот это – дыра.

Помощница, оказывается, тоже на полусогнутых, семенила за ними. Вайсс оборачивается и втыкается ровно в ее перекошенную физиономию. Мисс Адамс, напротив, осталась в дверях своего кабинета, подпирая бедром косяк. Ее ленивые глаза с другого конца коридора неподвижно следят за ним. – Я еще нужен или могу идти в зал? – спрашивает он, подходя и растирая на пальцах следы от крови. Повязка с девахи сползла, он врезался прямо в порез. Еще прилипли волосы – длинные и черные.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+2

8

Девка перед ней глупая, но борзая. Хреновое сочетание. У таких спесь надо сбивать чем раньше, тем лучше, пока не решили поиграть в революцию. Вбивать подчинение под кожу разноцветием гематом и хрустом переломов. Роза понимает силу, действует нахрапом, и оттого теряется от более изощренных вещей. Это не ее поле битвы, там властвует Ло. У последней на кончике языка вкус собственной крови, легкое пощипывание на шее в месте пореза и все такие же мертвые глаза. Боль наглой шлюхи сейчас волнует мало: той сойдет, что угодно в качестве наказания, — уже отступила, отказалась от всего, что хотела, в угоду мимолетному страху и замешательству. Куда больше интересует Вайсс. Смотрит на него, лениво скользя взглядом по беспристрастному лицу, по расслабленным губам, по хватким рукам. Он давит на свежую рану, ловя пытающуюся сбежать шлюху бескомпромиссно, и Ло нравится, что у него нет сомнений. Никаких раздумий между отдачей приказа и его исполнением. Минимальный пинг. Это пьянит, но не как власть. Скорее как вспышка  удовольствия от того, что кто-то не сомневается в ней и правильности приказов, словно дело лично в ней. Или это и есть власть? В нем нет жалости, и это знакомо и правильно. Вайсс хороший солдат, как-то случайно попадающий ей в руки, — почти джекпот. Ло следует за ним, когда тот тащит девку по коридору. Мелестина трясется и пытается что-то сделать, но тоже не находит смелости. Ее брат явно будет поживучее.
Роза все еще визжит. Мелестина причитает. Ло небрежно упирается бедром о косяк открытой двери, продолжая наблюдать за ним. Собака стоит позади, вставая на задние лапы и передними упираясь на ногу хозяйки, — немая просьба взять на руки. Бритва остается на столе, так что подхватывает Марго, чей хвостик бьется из стороны в сторону будто в припадке. Гладит загривок и какое-то время молча смотрит, откровенно оценивая. Может ли он возвращаться в зал? А надо ли ему возвращаться в зал? — Можешь идти, — в конце концов произносит, возвращаясь в кабинет, закрывая дверь. Марго легонько кусает пальцы, играясь. Бедной скучно, но у Ло слишком мало времени на то, чтобы постоянно ту развлекать.
Позже вечером выбирается к бару — у нее там что-то вроде извечно зарезервированного столика в неприметном углу. Оттуда хорошо видно большую часть помещения, и, увы, хорошо слышно ублюдскую электронную музыку. Диджая притащил Густаво — благо хоть тот не родственник, а просто какой-то дружок. Было бы совсем печально, имей и он пунктик своего дяди на то, чтобы любое дело превращать в ебучий семейный подряд. Качество музыки оценить не в состоянии, а обдолбанный толчкам похер, под что трястись то ли в припадке, то ли в экстазе. Возможно, будь тут Джесси, он бы дал более экспертное заключение, но Джесси в Сакраменто. Впрочем, это не значит, что количество ссылок для ознакомления от него в чате уменьшается. Сейчас Ло смотрит все, но по-прежнему не дает об этом знать.
Ло медленно курит, раскинувшись на диванчике. Марго лежит под боком, и только иногда дергает ушами: громкая музыка ей не нравится тоже, а сидеть в кабинете одна до сих пор отказывается.  Дуреха. В последний месяц сальвадорцы окончательно охреневают, и руку на пульсе приходится держать крепко. Чтобы в любой момент можно было фатально пережать. Взгляд будто сам по себе выхватывает среди охраны уже знакомую голову с коротким ежиком светлых волос: тот тоже трется возле бара. По лицу Вайсса скользит красный луч неона: они тут пытаются соответствовать названию. И заодно косят под атмосферу восточноевропейского артхауса про тяжелую судьбу обдолбанного любителя рейвов. Тут тоже много блевотины по кабинкам сортиров и зассаный фасад в месте, где стабильно не работает уличный фонарь. До конца не сформированная идея болтается на основании языка, но ее отвлекают. Какой-то тип в распахнутой гавайке подруливает прямо к ней. По сравнению с ним Томас в какой-то разноцветной хуйне, которую в последнее время взял моду носить, выглядит почти как в одном из костюмов.
Хэй, bebé, скучаешь? — такой пьяный, что не может с первого раза выговорить задуманный текст, и Ло хмыкает. На фоне местных шаболд с открытыми пупками и задницами выделяется слишком разительно, тем самым подчеркивая статус, но бухому мексу не занимать самоуверенности, слабоумия и отваги. Напротив ее стола нет ни стульев, ни второго в комплект дивана, и мужик наваливается прямо на столешницу. Хватает за руку. — Пошли танцевать, — тянет резко, и браслеты тревожно звенят. Ло снова хмыкает. Это почти что забавно, но все равно внутри ничего не екает. Дергает руку из чужой хватки.
Свали нахуй, — отмахивается пренебрежительно, но этим только злит. Мужик встает прямо рядом с ней и вздергивает наверх, заставляя вылезти из-за стола. Ло ударяется коленом, но не особо сопротивляется. Температура внутри по-прежнему где-то в районе тепловой смерти. Дилан торчит у входа, пугая всех внушительностью габаритов. Ей нужно просто цепануть кого из охраны: кричать бесполезно из-за шума басов. Ло пассивно смотрит на танцпол, пока наглый мекс трясет перед ней бабками, что-то причитая про то, что у него хватит ее оплатить. Иронично, что в руках несколько десяток. Дешево же она по чужим меркам нынче стоит. Перехватывает взгляд Вайсса и выразительно кивает на типа перед собой. Теперь не так скучно. Теперь ей интересно, поймет ли намек. Отчего-то кажется, что не разочарует.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-10 21:33:09)

+3

9

Внизу Густаво трет барную стойку. У этого парня руки, похоже, всегда в движении – дать ему эбонитовую палку, и он будет обеспечивать электричеством город. Или этот клуб. Вайсс просит у него зубочистку, его сломалась.
– Харлей твой? – спрашивает латинос, мотнув патлатой башкой куда-то вверх и в сторону. На латиносском это, видимо, указатель на что угодно и в том числе на парковку. – Фат бой девяностого года, – конкретизирует он, как будто там этих харлеев понатыкано как волос на его груди. Шерсти на нем, конечно, пиздец сколько. Иисус на распятии затерян в нерайских кущах.
– Мой, – отвечает Вайсс. – Достался от бати, –  как, блядь, и облысение в районе тридцати.
– Хороший. Не продаешь? – спрашивает Густаво и даже на секунду перестает втирать тряпку в глянец столешницы.
– Нет.

Густаво качает головой с непереводимым значением. Наверное, огорчен. Вайсс сует зубочистку в рот как сигарету и думает, что до открытия дверей может сходить покурить.
– А как зовут ту сисястую, в зеленом платье? Помощницу или кто она? – спрашивает, оборачиваясь. Бармен как будто перебирает в памяти всех местных баб, это может занять время. Их тут точно больше, чем один его харлей. – Которая на побегушках у хозяйки, ну.
– А, Мелестина. Понравилась? Смотри, брат, я уже положил на нее глаз, – предупреждает Густаво, но без вызова. Просто типа обозначил помеченную территорию. Вайсс смотрит на него в ответ безо всякого выражения. Мелестина ему не интересна, она не из тех, ради кого стоит разжигать конфликт. – Оставь себе свою Палестину, – отзывается он, но, чтобы Густаво не решил, будто имеет место акт шовинистической снисходительности, проявленной белым англосаксонским протестантом, ухмыляется.

Клуб наполняется довольно быстро. Публика разномастно угашенная, а те, кому мало и требуется дозаправка, гасятся по туалетным кабинкам, которые время от времени проверяются, чтобы какой-нибудь откинувшийся торчок не протух, лежа там до утра. В остальном наблюдение за порядком в подходящем для этого места смысле не требует серьезных энергетических затрат. Разве что жарко, и градус поднимается, когда приходится растаскивать двух долбоебов, сцепившихся из-за девки в кислотно розовой балаклаве и с выпавшей из майки сиськой. Вайсс приваливается к барной стойке и просит Густаво плеснуть ему фанты – вот его собственная доза веселья. В остальном он присматривается, притирается и в целом решает, что работенка здесь и правда не лишняя. (По крайней мере, тут у него точно меньше шансов получить лезвием под ребро или поймать черепом биту на какой-нибудь стрелке, куда его ангажируют ради усиления рядов. Возможно, предрасположенность к наемничеству как сфере профессиональной деятельности такая же штука типа ориентации «человек–человек», только в школе ее не проверяют).

Из неудобств: долбежка музыки.

Вайсс смотрит на человеческую массу перед ним, и кое-какие морды ему уже примелькались. Несколько симпатичных телок трясут задницами в узких юбках – ремень на его джинсах и то шире. Есть на чем отдохнуть глазу, короче. Боковым зрением он цепляет, кто поднимается и спускается по лестнице, ведущей на второй этаж. Девочки, пережившие сегодня шок и потрясение, виснут на клиентах, не давая им одуматься. Это, впрочем, не его зона контроля, там дежурит другой. Просто попадает в обзор. Как попадает и хозяйка, занявшая свой наблюдательный пост, но ее присутствие иного рода. Ее роль – курить и смотреть в себя. В себя – потому что такой взгляд. Он не помнит цвет ее глаз, поэтому при необходимости составления фоторобота сказал бы так: отсутствующий. Сейчас Вайсс видит ее мимолетно, потому что между всегда кто-то есть. Что, прибыльное, выходит, место?

Хозяйка курит и смотрит в себя, он – допивает фанту и смотрит на нее, просто хуй пойми, почему. Все остальное он уже обсмотрел, ничего интересного прямо перед ним не происходит. Перед нею – начинает. Разумеется, такую кралю замечает не только он, и вот уже какой-то попугай подскакивает к ней, призывая отправиться вместе с ним в мир невъебенного веселья. Чтобы понять, не нужно уметь читать по губам, а Вайсс хорошо знает язык тела. И жестов. Это приобретенное. Сейчас же, чтобы распознать сигналы мисс Адамс о ее неудовольствии таким вниманием, вовсе не требуется никаких специальных навыков. Он оставляет свой пост и идет к этим двоим. Пол под крепкой подошвой мартинсов вибрирует так, словно ровно под ними проходит метро.

– Эй, – в неоновом гвалте слова лучше подкреплять действиями. Латинос и сам так делает, так что поймет. Вайсс опускает ладонь на плечо в цветастой рубахе: – Эй. Отпусти даму, ты ей не нравишься, – громко и на самое ухо, а руку – поверх его запястья, и теперь они как будто все втроем приносят какую-то клятву. Тип таращится на него черными глазами с прожилками капилляров, от него воняет каким-то отвратным одеколоном. – Я заплатил, чтобы понравился! – орет он ему в лицо. Вайсс отворачивается втянуть воздух. Он сам не рыцарь, но из этой пасти воняет как из притки дракона. – Чем? Пиастрами, блядь? – на рубахе реально попугаи. Вайсс улыбается, убирает руку и теперь хлопает ею по его бородатой щеке. Легко.

Иногда, чтобы запустить лавину, достаточно чихнуть.

Латинос поджимает губы, и резко тычет вперед лбом, но зато отпускает мисс Адамс. Чтобы броситься на Вайсса, ему нужны обе руки, он же не член – с ним одной не справиться. Однако бычий напор улетает в пустоту, потому что Вайсс делает два шага назад. Выходит не совсем удачно – попадается парочка ступенек возвышения, и тип тут же пользуется моментом, делая новый бросок, встречаясь своим раздутым носом с кулаком. Удар его не отрезвляет, а распаляет. Что же, будь это место поприличнее и со сводом установленных правил, то их бы уже попытались угомонить, но вместо этого полукругом из радостно вопящих тел образуется цирковая арена. Бой быков, блядь. Бит становится каким-то беспощадным, хуяря молотками по вискам.

Вайсс трезв и движется быстрее, это даже скучно. Пропуская латиноса мимо себя в очередной раз, он крепко хватает его за шиворот. Рубаха неожиданно трещит, и кусок остается зажатым в кулаке вырванной полосой. В цветном немерено силы, потому что немерено дури. Под собственным весом он врезается в толпу, и та расступается, роняя его на четвереньки. Вайсс следом влетает в образовавшуюся пустоту, потому что упускать преимущество – это не про него. Он натягивает тряпку в руках и набрасывает ему на шею, затем стягивает. Не душит, нет, а превращает в ошейник и бьет по налитой кровью морде, чтобы потом, отпустив, хлопнуть по ушам. Тип воет, хватаясь за голову, но никто не выключил музыку, поэтому кажется, что он просто открывает рот. Вайсс сплевывает, выпрямляясь перед ним, нижняя губа оказывается разбитой. Мартинсом толкает его в плечо, и тот с колен опрокидывается назад. Среди торчков-зрителей выделяются две фигуры в черном – парни-охранники. – Заберите его, пусть проветрится, – опять же скорее жестами, чем слышно. Те кивают, подбирая типа под руки и ставя на ноги. Только теперь Вайсс смотрит на хозяйку. Пока происходило это короткое, но зрелищное представление, приводившее в экстаз торчков, она, кажется, о т с у т с т в о в а л а.

– Все в порядке, мисс Адамс? – спрашивает он. Приходится приблизиться до самого лица. Цвет ее глаз все равно не разобрать, но они похожи на переспелые вишни.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+3

10

Тип продолжает держать за руку. Под толстыми пальцами в кожу вдавливаются браслеты, но это будто даже не больно — скорее тактильно неприятно, точно схватился за перепачканную жиром тряпку. Ей все в принципе как-то никак, а потому продолжает моргать в замедлении, рассматривая засаленные бумажки, которыми трясут прямо перед носом. Инстинкт самосохранения уходит на перезагрузку. Тип что-то кричит, слюна попадает на лицо, и это могло бы быть мерзко, но за все годы работы шлюхой какой-то только хуйни не было на ее лице. Ло ждет помощи пассивно, словно не особо ту и ожидая. Рыцари на белых конях положены принцессам. Кто положен королевам задрипанных борделей?
Поднимает взгляд и уводит в сторону. Вайсс все-таки понимает правильно, укладывая ладонь на плечо приставучему мексу. Ло бы не стала борзеть против такой ненавязчивой силы: глаза выдают Рэма с головой, но мужик достаточно накачался дрянью под завязку, чтобы пойти ва-банк. Так прогорают в казино, когда свято веруют в собственное везение. Руку ей отпускают, чтобы дать в морду охраннику. Она потирает запястье, восстанавливая кровообращение и поправляя браслеты. Кажется, никакие из тех, что представляют из себя тонкие цепочки, не порваны. Было бы обидно потерять их из-за такой глупости. Драка, тем временем, разгорается нешуточная. Латинос не собирается отступать, видимо, пока его не вынесут вперед ногами, и Ло садится на угол стола, наблюдая. Вспышки неона высвечивают движения рвано, отчего картинка кажется хаотичной. Ну точно артхаус, снятый на камеру телефона оператором с Паркинссоном. Вайсс больше танцует, чем дерется. Сконцентрированный, похожий на туго сжатую пружину, готовую выстрелить в любой момент. Его противник грузен и едва ли может надеяться хотя бы не на обидное поражение: проиграл ровно в тот момент, когда не отступил, почувствовав давление на плече.
К творящемуся насилию безразлична в отличие от толпы, взирающей на все в очередном подобии метамфетаминового экстаза. Разве что внутри что-то неловко ерзает: ей привычнее, когда насилие направлено на нее, но не в качестве кулака, ломающего нос. Но ей нравится агрессивность Вайсса: та будто просчитана на инженерном калькуляторе до девятого знака после запятой. Как если бы не наслаждался происходящим тоже, но стремился качественно выполнить работу. Совершенно другой уровень. Более опасный и безопасный одновременно: у поддающихся порыву причиной может стать любая мелочь; у выполняющих приказы совершенно нет стоп-слов. Лениво перебирает пальцами цепочки, смотря, как мужик орет, держась руками за голову. Морщится больше от хорошего воображения: музыка заглушает крик, но получается отлично представить, насколько тот был бы мерзким. Громкие крики не любит, впитавшая давным-давно простую, как цент, истину: кричать нельзя не при каких обстоятельствах.
Типа утаскивают остальные охранники, точно оказываются годны только на это. Уровень подготовки режет глаза не хуже адски-красного цвета, скользящего по стенам. Вайсс подходит ближе, уточняя, все ли в порядке: больше понимает это по его артикуляции, чем слышит. У него разбита губа. У него светлые глаза, кажется. И он снова называет ее мисс Адамс. К этому можно привыкнуть. Ло хватает за подбородок цепко, не стесняясь нарушать личное пространство. Чуть поворачивает голову вбок, чтобы было лучше видно, когда очередной луч неона скользнет на лицу. На этот раз попадается желтый. Ло молчит, чтобы не срывать и без того тихий голос, подхватывает Марго, отупевшую от громких звуков и плохо реагирующую на происходящее, и жестом просит идти за ней. У нее нет плана — просто пользуется моментом. Даже не смотрит назад: в груди расцветает уверенность, что парень подчинился приказу.
В кабинете значительно тише. Укладывает болонку на лежанку, целуя мокрый нос, чтобы не пачкать шерсть помадой. Та фыркает, чихает и облизывается, а после наблюдает за хозяйкой сонным и вялым взглядом. Вайсс снова замирает столбом, по-армейски, пока Ло вытаскивает из нижнего ящика стола аптечку. В этом месте все слишком хреново относятся к правилам оказания первой медицинской помощи, а у нее опыта хватит на медсестру средней специализации. Шить так вообще не страшно после того, как штопала обдолбанному Мейсу шрам под самым глазом.
— Ты бдительный. Мне нравится, — усаживает его на диван, просто подводя к нему за руку и легонько надавливая на плечи. Приятно чувствовать, как тот подчиняется такому малому воздействию. Мочит в антисептике салфетку. — Остальным было плевать. А если бы меня изнасиловали? — говорит об этом так просто, словно обсуждает погоду. Но фыркает саркастически: с нее бы сталось забить того типа шпилькой. Вытирает с губы кровь и дует, чтобы не щипало, даже не задумываясь о том, что делает, — это привычка, почти что традиция, а традиции она ценит по-особенному извращенно. — Хочешь получить другую работу? Больше денег. Но график ненормированный. Иногда можешь понадобиться днем. Или утром. Суть та же. Тут ты охраняешь клуб, а так будешь охранять меня, — отстраняется, рассматривая результат своих трудов, и по лицу не заметно, что в процессе ведет собеседование. Выдавливает на палец мазь. — Нужно время подумать? — мажет ранку, а остатки растирает между подушечками пальцев. И только тогда смотрит строго ему в глаза. Цепко и живо.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-12 20:10:04)

+2

11

Вместо ответа «в порядке» хозяйка сжимает его подбородок и смотрит на разбитый рот. Можно было бы подумать, что ему следует повторить вопрос, но покалывание кончиков ее выкрашенных ногтей на его выбритой коже сообщает все необходимое так же доходчиво как азбука Морзе. С ней все «в порядке». Не о чем беспокоиться. Вайсс, впрочем, все равно не дергается. Он как пес под хозяйской рукой.

Ебучий бит резонирует в поврежденной губе, и он ощущает, как та медленно набухает. Луч желтого неона полосует по глазам, он морщится ото всего сразу. Она наконец его отпускает и теперь уже берет в руки настоящую собаку. Болонка сверкает глазами-бусинами и дышит, высунув мелкий язык. Вайсс вдруг думает, что ни разу не видел хозяйку с пустыми руками. В них всегда что-то есть: болонка, бритва, сигарета. Цепочки. Браслеты. Кольца. Его лицо. Они никогда не в покое. Это похоже на подавленный невроз или типа того, он не разбирается. Теперь мисс Адамс бросает пальцы в воздухе так, словно предлагает отступление. Вайсс оглядывается: на танцполе все спокойно в том плане, что представление закончилось, и публика снова трясется под музло. Все эти угашенные типы в своей массе похожи на сквиш, потому что быстро вернулись в свое первоначальное состояние.

Он поднимается за хозяйкой в ее кабинет. В том же коридоре мелькают полуголые девки со шлейфами наброшенных на них халатов. Псевдошелк колышется на них, они колышутся и сами – пахнет травой. Тут долбится не только музыка. И не только дурь. Какой-то тип хлопает за собой дверью и теперь сосредоточенно конопатит футболку за пояс джинс. Может, забил ноздри и затрахался так, что думает будто край шмотья – его вялый член? Вайсс скользит по нему взглядом, заходит к хозяйке и закрывает дверь. Болонка уже отпущена с рук и награждена поцелуем в нос. Хозяйка борделя – заботливая хозяйка суки. В этом есть какая-то ирония. Или нет.

Мисс Адамс берется лично оказать ему медицинскую помощь, и это похоже на выражение благодарности. Он послушно садится на диван, подставляет ей лицо. Антисептик неприятно дергает губу и жжет по мясу. Она говорит, что всем было плевать на то, что происходит, и что ее могли бы изнасиловать. Вайсс усмехается одними глазами и через чудом оставшийся целым нос, глядя на нее в упор: она не похожа на ту, кто просто так сдалась бы перед типом в попугайской рубахе. Она шутит. Другое дело, если такие долбоебы досаждают регулярно – они в конце концов могут затереть салом кожу на ее руках, хватаясь слишком часто. Было бы некрасиво. В остальном хозяйка серьезна. В ее дыхании послед табака и чего-то сладкого. Странный, но приятный запах. Она предлагает ему работу, однако теперь иного рода. Обещает хорошо платить за то, что он будет ее охранять от попугаев и их пиратов. График: ненормированный.

Вайсс смотрит на нее снизу вверх, потому что она продолжает спасать его лицо от перекоса. В ее глазах обманчиво зеленого цвета как будто бы появляется огонь. Может быть, это игра света ламп и теней ее ресниц. Спрашивает, нужно ли ему время подумать над ее предложением. – По вторникам с семи до девяти у меня тренировка, – он учит уличную шантрапу с толком бить по набитой песком груше. – В остальном я подстроюсь под любой график, – отвечает Вайсс. – Какие требования? Табу? – он работал в телоохранке, его дядька держит такую. Клиенты попадаются разные, но к услугам профессионалов часто обращаются тупые гондоны по жизни. Защита им, конечно, правда нужна, но порой хотелось самому отвинтить некоторым головы. Поэтому, наверное, он не держится там на постоянке. – Что по внешнему виду? – разводит руками. На нем черная футболка и черные же джинсы. Она в платье с таким разрезом, что член просится его прикрыть. Того петуха в попугаях можно понять. Короче, нужно ли соответствовать? Не по разрезу, а по стилю? Что она предпочитает? Потребуется пиджак или сойдет кожаная куртка? – Курить можно? – это все-таки собеседование.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1

12

Возможно, заботься так о своем разбитом лице, над губой с правой стороны не было бы шрама: уже начинающегося окончательно рубцеваться, но не оставляющего надежд на незаметность. Этот шрам — клеймо непригодности. У Вайсса же всего лишь кровоточащая трещинка, которая затянется без следа. Наверное, ему не впервой получать по морде, — да и не только —  потому и держится с невозмутимостью. И во рту сейчас стоит привкус крови, перемешанный с горечью антисептика. Ло продолжает перетирать между собой подушечки пальцев, смотря в чужие глаза с серьезной цепкостью. В равномерном спокойном освещении те кажутся каким-то серыми, будто припорошенными пеплом. Ло интересно, насколько выжжено все внутри у него, раз бил с остервенением даже без однозначного приказа — сплошная импровизация на тему. Ло интересно, станет ли бить жестче, если согласится охранять персонально ее. Крутит на безымянном пальце правой руки золотое кольцо с тремя параллельными ободками с луной и звездами — так носят кольца вдовы. Медленно и чинно, словно в задумчивости. Вайсс задает правильные вопросы, как шпарит по выдуманному учебнику. Это подкупает, на самом-то деле, убеждением в том, что выбирает нужного кандидата.
— Хорошо. Вторник с семи до девяти весь твой, — послушно кивает, но это послушание иллюзорно. Скорее балетное па в искусстве ведения переговоров. Это не принципиальный вопрос в отличие от его согласия. Не знает, почему цепляется именно за него, а не приходит с вопросом с Флетчеру. Снова в дело вмешивается потребность кому-то что-то доказывать. Доказывать, кажется, нечего. Томас приказывает не отсвечивать и хлопать кукольными ресницами глупее обычного. Может ходить везде рядом с Диланом, но здоровяк серьезно скучает по Сакраменто: в Сан-Диего ему еще более одиноко чем ей, а перемену привычных условий воспринимает плохо. Не считая того, что ебучие сальвадорцы слишком опасны, чтобы рисковать этим ребенком-переростком почем зря. Не сомневается: Дилан ради нее бросится на нож, даже не понимая всей серьезности ситуации, но ей это не нужно. Вайсс же явно лучше подготовлен. И Вайсса не жалко. По крайней мере, пока не успела привязаться.
— Табу? — наигранно задумывается, и лицо выдает идеальное состояние нахмуренного лба. — Не трахай шлюх на этом диване, — с ухмылкой кивает на красного кожаного монстра с потрескавшейся обивкой, на котором он сейчас сидит. Говорят, что собаки похожи на своих хозяев, а Ло все-таки сука Флетчера. — Если понадобится специфический дресс-код, я скажу. А так просто будь где-то поблизости и веди себя, как тебе удобно. Не особенно выделяйся: мне не нужно, чтобы за мной ходил кто-нибудь в похоронном костюме с наушником в ухе. Отсекай риски. Устраняй опасности. Еще возможно придется покататься со мной по Калифорнии. И прочие бла-бла-бла, — иллюстрирует ладонью этот жест, и пальцы дергаются, подобно открывающейся и закрывающейся крокодильей пасти. Браслеты скатываются по запястью с тонким звуком. — Ты явно не глуп. Понимаешь, что должна делать персональная охрана, — говорит небрежно, хватаясь за собственную властность, чтобы прикрыть озабоченность ситуацией. У них тут охрана из гринго, обученных каким-то шарящим арабом и носящих стволы. Впрочем, как сама сказала, он не глупый парень. Телохранителей не нанимают в качестве аксессуара. По крайней мере не в их среде.
— Курить можно, если будешь делиться. У меня напряженка с карманами, — проводит ладонями по туго обтянутым тканью бокам и бедрам, как бы демонстрируя, что да, карманы здесь совершенно не к месту. Облизывает алые губы. Слюна добавляет каплю глянца на матовую помаду. Ло наклоняется снова к нему. Еще раз смотрит на разбитую губу. После в глаза. — А раз ты не глуп, то знаешь, что MS-13 приносят нам неприятности в последнее время. Я могу платить тебе в два раза больше, но не могу гарантировать, что вместо кулака не словишь в зубы пулю, — из голоса пропадает томность и наигранность. Вайсс не знал ее шлюхой, так может отнесется к честности серьезно. Пулю придется ловить за нее. Ло не совсем уверена, что стоит этого даже за деньги.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-08-12 21:06:38)

+1

13

Вторник с семи до девяти остается за ним, Вайсс коротко кивает. Он сказал, что в остальном подстроится под график – это верно. Он не бывает слишком занят, и по части личной жизни у него идеальные исходные данные даже для официальной работы: холост, детей нет. Это предполагает наличие уймы свободного времени и нулевое прикрепление к месту. Все то, что так не нравится его матери и с недавних пор – сестре. После того, как Софи вышла замуж, она решила, что благодаря одному этому стала старше него. Она говорит: шесть лет – ничтожная разница. Вайсс только усмехается. Он знает, что шесть лет могут быть дохуя долгими, их переживают не все. Она говорит: тебе нужно жениться, братишка. Но у него нет даже постоянной подруги.

Хозяйка раздумывает над его вопросами. Кажется, что она самую малость удивлена его основательностью, но удивление – это не про ее лицо. Про ее лицо: неблестящая помада и густо накрашенные ресницы, шрам над губой. Но то, каким тоном она ему отвечает, выдает ее заинтересованность. Это как увидеть естественный тон кожи из-под макияжа. Вайсс переводит взгляд с ее лица на диван. Смотрит слева и справа от себя, как будто запоминает конкретно этот диван, хотя он тут единственный. – Окей, понял, – на мгновение на его лице возникает и исчезает улыбка. Почему-то реально смешно. Он похож на того, кто капает слюной на местных девок? Не в обиду девкам – некоторые из них правда красивые. – Понял, – это уже про все остальное. Представления мисс Адам о личной охране средне статистические, ей они ни к чему. Например, для того, чтобы переговариваться с кем-то по гарнитуре в ухе, помимо него ее должен сопровождать кто-то еще. С кем бы он говорил? С Палестиной?

– Заведу карман под ваши сигареты, – отзывается Вайсс. Такое разделение не про нежелание стрелять, а про то, что он курит крепкие, которые ей могут не понравиться. Что еще туда придется докинуть? Зеркальце, помаду, тампоны? В личной охране определение «личная» имеет широкий горизонт и одновременно сужает зону взаимного комфорта до ничтожного. Мисс Адамс снова наклоняется к нему, осматривает его губу и затем цепляется зрачками за зрачки. Длинные цепочки с ее шеи повисают между его ног. О маре сальватруче он в курсе. Ебаные цветные. Муж Софи – Висенте, никарагуанец, фанат числа тринадцать и майских орнаментов на теле. Не сказать, что Вайсс водит с зятем близкую дружбу и разгоняется огненной водой по пятницам за полночь, но пока пиздюк не обижает сестру и мать, которую называет мамасита, у них мир. Понятно, что и салон никто не трогает и не стрижет как овцу до кожи. У матери и Софи дела в гору, Вайсс от этого чуть более спокоен.

– Кто крышует это место? – спрашивает Вайсс. – В смысле, кто за вами стоит? – Когда Алонсо подгонял ему вакансию, то не особо распространялся о подноготной. В самом деле, какая разница, откуда капает, если его дело просто работать и получать за это зелеными без налогов и прочей хуйни? Он знает только, что это – не местные. И эти не местные или имеют солидные подвязки тут или бесстрашные. Ее «в последнее время» звучит забавно. Просто они здесь недавно, а латиносы из эмэс – сраные старожилы.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-08-13 10:19:01)

+1

14

Может, ей не стоит так напрягаться. Искать охрану. Волноваться за собственную шкуру — та все равно порчена. Ее ценность измеряется тем количеством бабла, которое поступает в карманы Флетчера с выручки блядюшников. В случае ее смерти изменится лишь то количество шлюх, которых будет успевать трахать Алонсо: должна же подгадить дорогому коллеге хотя бы в этом. Еще объем ответственности на плечах желторотой Мари. Но Вайсс выглядит сосредоточенным и серьезным, и ей стоит продолжать задавать соответствующий тон. У нее статус, пачка Malboro на столе и кривая ухмылка, режущая лицо алой рваной раной рта. Ло отходит, доставая сигарету зубами, хватающими фильтр ловко. Наверное, для статусности стоит завести и портсигар, но пока как-то не до этого. Медлительность ее действий тянет время резиной, но у нее есть право отрывать одного из охранников от важной работы наблюдения за залом на сколько захочет. Алонсо вон отрывает от работы девок. Каждому по потребностям. У нее здесь есть много прав, пусть и пользуется ими без огонька. Внутри все еще так пусто, что, если кинуть камень, звук удара долго будет скакать по стенам.
— Крыша? — переспрашивает так, словно не понимает, о чем идет речь. Строить из себя дуру не так и сложно, когда грудь и задница бросаются в глаза раньше умения формулировать длинные предложения. Кукольные ресницы. Кукольные пластиковые глаза. Самостоятельность в вопросах щелчка кремнем зажигалки. Ло хватает фильтр сигареты, как член, и губы оставляют на том следы. Затягивается манерно, и длинные пальцы фиксируются на новом предмете. — Просто те, кто заинтересован в том, чтобы это место приносило бабки. Все схвачено, кроме кучки ебучих мексов, — выдает информацию порционно: парень еще не дал согласия. Опирается задницей о столешницу, и не нужны лишние намеки, чтобы понять: будет тереться рядом с ней, и сам все узнает. А потом сможет схлопотать пулю уже не за нее, а за собственные знания. В их деле в принципе схлопотать пулю можно за что угодно. Профессиональные риски. Впрочем, Флетчера и так мог видеть. Томаса в его пафосных костюмах с льдистым взглядом человека, заложившего душу в обмен на власть, сложно не заметить, когда тот заглядывает в "Рохо". Ему приходится держать руку на пульсе.
— Но твоя задача будет больше состоять в том, чтобы ничего не мешало мне делать свою работу. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается. Согласен? — склоняет голову набок, задавая вопрос. Окончание фразы повисает однозначной недосказанностью. У него вот лучше получается пиздить тех, кто доставляет неудобства. У нее — дрессировать шлюх. Ло умеет оценивать чужой потенциал и отдавать ему должное. Щурит глаза во внезапности догадки. Прислоняет к нижней губе ноготь большого пальца, пока продолжающая тлеть сигарета зажата между указательным и средним.
— Ты же местный? — спрашивает цепко. Без внимательности к деталям давно бы валялась в безымянной могиле, куда скидывают тех, за чьим телом так никто и не пришел. — Что скажешь про них? Действительно стоит бояться? — равнодушие в тоне, как обилие приправ, которыми маскируют гнилостный вкус испорченного мяса. Когда-то Томас сказал, что она должна бояться, и тогда ей было действительно страшно. Потом ее ребенок, чьего пола так и не успела узнать, превратился в сгусток медицинских отходов класса Б, и Ло перестала воспринимать опасность всерьез. Но независимое мнение все равно услышать хочет. Вайсс получит свои бабки за охрану клуба с ней или без нее. Для лжи нет причин.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+1

15

Мисс Адамс на передовой, и это то ли делает ей честь, то ли, наоборот, лишает ее всякой ценности. У тех, кто идет впереди, больше шансов зацепить растяжку или схлопотать пулю в лоб, каким бы мощным ни было прикрытие. Лучшее, что в таком случае могут сделать так называемые сослуживцы – отомстить. Степень размаха ответной операции разнится от длины рук и имеющегося потенциала: наказание может коснуться исполнителей или заказчиков, а может – любых причастных другому лагерю. Поиск первых уязвим затягиванием и лишением всякого удовольствия, второе – быстрее, но и бестолковей. Однако в любом случае мисс Адамс будет уже все равно. Вайсс размышляет о не-войне военными категориями, потому что ему это привычно. Так арабы в дремучей древности придумали заменять реальные предметы на цифры, чтобы не раскладывать и не перекладывать реальные финики или обрезы с шелком. Еще он думает об острой бритве в ее шкатулке и ее бесстрастных как зыбучие пески глазах. Ей, похоже, нечего терять, если она не осталась в знакомом Сакраменто, где прикормлены, наверное, и свои, и чужие.

– Кучка ебучих мексов? – он усмехается, проводя по затылку ладонью. Однажды один из такой кучки едва не отсек ему голову. Из-за бабы, блядь. Бесславная была бы смерть. Его мать даже не получила бы свернутый в треугольник звездно-полосатый символ их демократической страны, и никто не разрядил бы в память о нем карабины. Собственно, на этом существенные различия между лишением головы в драке с мексами в Сан-Диего и в войне в Афганистане для него заканчиваются. – Что, по-вашему, кучка? – арабы придумали цифры. «Кучка» не позволяет оценить полноту ее представлений о том, с кем она, как ей кажется, имеет дело. Пренебрежение может дорого стоить, Вайсс в курсе. И дело не в том отчаянном мексиканце, это было дано, так что даже следов уже не осталось.

– Мексы – не все, еще – сальвадорцы, – напоминает Вайсс.

Ее «кроме» ширится на глазах, а «все» стремительно сужаются. Эмэс – ебаный гремучий табор латиносов всех мастей. Потребуется этнографическая справка, чтобы провести учет всего этого шлака. Все, достаточно о них думать, они не выводимы как термиты из куска старого дерева. А Сан-Диего – трухлявый пень, лучше бы под него и не заглядывать, но мисс Адамс и те, кто за ней стоят, решили обустроиться едва ли не в сердцевине. Так что он и правда приобретет остальные необходимые знания касаемо всех дел, когда окажется в поле. Из него, на ее удачу, отличный полевой исследователь, еб твою. К тому же он абориген.

– Они выпотрошили хозяина прачечной, который решил перестать платить им таксу после повышения ставок. И надели его младшего сына на швабру, – отвечает Вайсс, поднимаясь. Пусть сама решает, стоит бояться или нет. Она все равно уже здесь, так что от его ответа «да» или «нет» мало толку. – Я мог бы посоветовать вам читать местную прессу, но о таком вы в ней не прочитаете. Даже старье в гараже никто не хочет заворачивать в передовую об изнасиловании. Да и потом сообщать о подобном каждый день все равно что писать: сегодня солнечно. У нас всегда солнечно, – он подходит к мисс Адамс на расстояние в шаг. Дым сигареты, которую она держит и в зубах, и в губах, щекочет ноздри. Она курит красный мальборо. Ацетатный фильтр похож на нее: тоже отлично держит форму. Вайс вытирает ладонь о край футболки и протягивает ее ей. – Так что, мисс Адамс, когда приступать к выполнению новых обязанностей?

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1

16

Ло усмехается и дергает плечом в равнодушии вместо ответа. Для нее кучка — это все те ожесточенные торчки, которые периодически устраивают разборки у входа. Сколько там скалят зубы и демонстрируют татуировки, как засечки на оружии в честь количества убитый врагов, столько и кучка. Плюс какой-то процент дружков, просиживающих штанов по домам и под жопами любимых шалав. Ей в принципе сказано не лезть, чтобы глубоко копать, и Ло не копает намеренно. По плану везде должен светиться Алонсо, а она играть роль красивого аксессуара, который трахает кто-то важный. Такой же у них план? План вообще есть? Снова затягивается. Вайсс воспринимает происходящее серьезно, а ей отчего-то весело. Это что-то истерическое и безумное, как пить дать. Всегда была хороша в рефлексии.
— О, ну если еще сальвадорцы... — тянет в пренебрежительной задумчивости, постукивая ногтем по сигарете, чтобы сбросить пепел. Судя по всему, не будет разницы, кто вдруг решит потрошить конкретно ее шкуру, мексиканцы или сальвадорцы — это не будет похоже на рождественский подарок. Главное, чтобы не было похоже на необходимость залезать в промышленную мясорубку живьем. Поездка с Флетчером на скотобойню под конец декабря поистине расставила приоритеты в смертельных предпочтениях. Вайсс спокойно рассказывает про убитого хозяина прачечной, про его сына, а Ло прикидывает, что, может, это и есть тот финал, к которому идет. Было бы слишком большим даром выбрать собственную смерть для той, кто и себе толком не принадлежал.
— Это все из-за штата, я думаю. Погода такая, — мягко улыбается, точно только что произнесла какую-то жутко смешную шутку. Почему-то опять не страшно. Кровь и страдания давно не пугают: это такая незыблемость жизни, что взгляд замыливается, а психика перестает реагировать. Не хочется быть некрасивым трупом, но когда получала желаемое? Возможно, от нее не останется могилы. Сигаретный дым заполняет легкие, и Ло выдыхает его практически в лицо подходящему слишком близко Вайссу. Он смотрит прямо в глаза, и это приятно. Шлюхи боятся порой даже на ее лицо посмотреть и невольно прячут руки. Алонсо заглядывает в зрачки так, словно ожидает найти там каждую слабость, в которую может надавить. Вайсс вносит удачное разнообразие, и Ло улыбается с дозированной томностью, наблюдая, как он трет ладонь о футболку. Ей-богу, не настолько брезглива. Было время, когда ее касались только такие убогие создания, как тот пьяный уебок в жуткой гавайке.
  — Как насчет прямо сейчас? Сегодня, кажется, не вторник, — перекладывает сигарету из одной руки в другую, чтобы пожать протянутую ладонь. Хватка у Вайсса крепкая, но не болезненная. Теплая кожа, цепкие пальцы. Возможно, с ним будет если не спокойнее, то статуснее: как с дорогим портсигаром вместо обычной картонной пачки, купленной на заправке по дороге до дома. — Обещаю не лезть на рожон намеренно, — отпускает его руку, напоследок чуть царапая кожу ноготками — сплошная въевшаяся в подкорку игривость. Если все то, что говорят об эмэс, правда, ей и лезть будет не нужно. Весьма удачная мишень, чтобы донести свою точку зрения, с многих ракурсов. Впрочем, Вайсс должен понимать, во что ввязывается. Давит окурок в пепельнице и облизывает губы. — Но, раз обо всем договорились, пора идти вниз. Они все так любят доставлять проблемы, — устало вздыхает, скользя кончиками пальцев по его щеке — так гладят домашних питомцев. Он просто должен не отходить далеко, вот и все. По крайней мере избавит от компании навязчивых пьянчуг.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]мне это казалось, наверное[/STA][AVA]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/AVA][SGN]help me to
pretend that
[/SGN]

+1

17

Ей не страшно не потому, что она ничего не боится, а потому что ей по большому счету плевать. Похоже,  мисс Адамс не только повидала достаточно дерьма, но и знатно его хлебнула. Что же, по крайней мере ему не придется охранять неженку, и если так сложится, то по поломанным ногтям она сильно убиваться не станет. Отрастит новые, еще краснее. Или нарастит. Если ей потребуются услуги салона красоты, он может порекомендовать ей один.

– Сальвадорцы рулят в эмэс, мексы там тоже есть, но они типа национальное меньшинство. Мексы стараются подвязываться к своим, – здесь заебись санта-барбара. Не хватает только белых супрематистов, за одного из которых его иногда принимают. Грядущее облысение только добавит ему соответствующего колорита. Вайсс морщится. Для него все они в равной степени ебаная срань, которую один черт не вытравить. Они как песок, который даже без бури забивается во все щели и складки, скрипит на зубах и раздражает слизистые. В конце концов к дискомфорту начинаешь привыкать и почти не чешешься.

Выдыхаемый ею дым шторой повисает между ними и поднимается вверх. Мисс Адамс смотрит через него на Вайсса как через увеличительное стекло или магический шар, словно  надеется увидеть что-то скрытое. Ничего таинственного в нем нет, он прост как яйцо: не надо разбивать, чтобы узнать, что внутри. И ее рука свободно ложится в его ладонь, скрепляя договоренность. Тонкие пальцы тонут в пожатии вместе с кольцами, и не подумаешь даже, как легко они оправляются с бритвой. – Не вторник, – усмехается он, кивая. – Да, не стоит по собственному желанию упираться шеей ни во чье лезвие. Я мало смогу помочь, если этот кто-то решит воспользоваться положением, – в одно мгновение его лицо становится серьезным. – Я нанимаюсь защищать вас от других, но от вас самой вряд ли сумею. – То, что она проделала сегодня, чтобы ввести в ступор взбесившуюся шлюху, это лотерейный билет. Обдолбанные торчки могут удивлять и прытью, и решительностью. Количество дури часто переходит в качество.

Ее ногти оставляют на его коже мурашки ровно в месте касания. Намеренность движения от него не ускользает. Может, стоило обсудить и более личную сторону их контракта? Хотя, ее улыбка снимает вопросы: ей приятно заигрывать пусть даже и самую малость. Это как кошке нужно время от времени поточить когти, чтобы оставаться всегда в охотничьей форме. – Идем, – соглашается Вайсс, разворачиваясь как заводной ключ. Он открывает дверь и выходит первым, потому что нанят не в кавалеры, а в охрану. Так они и спускаются вниз, где градус веселья сильно повысился. Возле бара трется до хера народа, Густаво трясет шейкерами и сверкает белыми зубами. Он делает заведению неплохую выручку, его здесь любят. Вайсс не останавливает на нем взгляд, а провожает мисс Адамс на ее место. На столике кроме опустошенной пепельницы нет ничего. – Принести коктейль? – спрашивает он. Для этого приходится подойти снова вплотную и снова повысить голос. Думает, что навык чтения по губам им может пригодиться. Бит грохочет как канонада. Мисс Адамс неопределенно пожимает плечом, перебирая шерсть своей болонки. Он расценивает это как «да».

Когда отходит, врезается грудью в какого-то парня. От блеска его виниров сводит собственные зубы. Тип громко спрашивает: – Твоя баба? – кивает на хозяйку, перебирая ногами по полу, типа танцуя. Однако ритм у него, похоже, свой. Вайсс перед ним неподвижен как китайская стена. – Моя. – Чувак дергает шеей, типа понял и принял. Оценивающе смотрит на него и, хлопнув по плечу, сваливает. Типа: ладно.

– Замути хозяйке маргариту, – говорит Вайсс Густаво, но тот вместо готового коктейля выдает ему бокал и все необходимое на жестяном подносе. – Типа я должен? – Вайсс не врубается. Он пьет или водку, или вискарь. Или пиво. Их он, конечно, бывает, что смешивает, но в другом смысле. – Она делает себе сама, – поясняет Густаво и переключается на телку в майке без лифчика. Та хочет Кровавую Мэри.

Вайсс возвращается к хозяйке и ставит перед нею поднос.
– Хорошего вечера, мэм.
Остаток ночи проходит сравнительно спокойно, если не считать нескольких стычек и пары бессознанок. Охрана справляется, хозяйка пьет свои коктейли. Он думает, что его бессонница может быть использована хотя бы так, а потом, придя домой, вырубится часа на три.

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/aif6BLa.png[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: охранник в клубе Rojo[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » San Diego Vs. Everybody


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно