Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you heard of hell?


you heard of hell?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Luis & Luz
tijuana
28.02

[NIC]Luis Arellano[/NIC][STA]el patrón del mal[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Vf0I15g.jpg[/AVA][SGN]If you ever wanna be one see[/SGN][LZ1]ЛУИС АРЕЛЬЯНО, 45 y.o.
profession: лидер Тихуанского картеля;[/LZ1]

Отредактировано Martin Juhl (2022-08-12 15:15:20)

+1

2

- Посмотри! Посмотри, как Хуан на тебя пялится! – Талита тыкала ее в бок и шептала на ухо так громко, что Хуан смог услышать это на другом конце футбольного поля. С тех пор, как мать съехалась с Кинчо пару лет назад, Луз перевели в новую школу. Подальше от дома, но получше. Здесь не было обплеванных сортиров, загаженных стен и разбитых окон. Потому что вокруг футбольного поля стояла сетка, а директриса лично обходила все кабинеты в начале классов. Суровая была – жуть. Одного вида хватало, чтобы по стойке смирно вставали не только ученики, но и учителя. Не роскошная школа, конечно, но славная. Чистенькая. Наркоту в раздевалках открыто не толкали, но кое-что Луз пробовала у Талиты. У той отец мутный какой-то тип был. Ставки собирал на матчи в своем баре. Однажды они нашли у него заначку мета и позвали старших пацанов, чтобы те помогли раскурить. На ютюбе им в видео все объяснили, но самим было страшно. Талита, тощенькая негритяночка с копной дредов, была побойчее. Лус все еще, даже 2 года спустя, чувствовала себя новенько и чужой в этой школе. Но с Хуаном на той вечеринке познакомилась. Ее отчаянно тошнило от едкого дыма, а он держал ей волосы над сортиром. Потом ей было ужасно стыдно, а пацаны, видимо, опасались, что малолетки спалят их выходку. И они нервно, как все детеныши, принюхивались друг к другу, переглядываясь с безопасного расстояния. Ходили вместе после школы кататься на скейте. Мет они больше не находили. Дон Мигель тогда страшно ругался, и Талите перепало. Зато девчонки были невероятно горды собой, теперь ни болтали со старшими. Все гурьбой ребята зависали в парке. У Санчо был старший брат, и от него иногда перепадало травки. Травка Луз не особо забирала, странное сонное расслабление. Не нравилось. Ей казалось, Боб Марли пел про что-то другое. И хиппи говорили про какой-то мир во всем мире и единение. А не про эту кружащую дрему.
- Не смотрит, перестань,
Она смутилась и увернулась от нового тычка.
- Смотрит!
- Нет!
- Да!
- Дура! Хватит!
Луз растерялась до слез и бросилась прочь через школьную лужайку к выходу, стремясь ускользнуть из неловкой ситуации, с которой совсем не знала, что делать. Как там себя ведут, если на тебя кто-то смотрит?

Сильные руки и перехватили ее за углом по дороге к дому, Луз не успела пискнуть. Даже оглянуться на хозяина рук не успела. Только ранец соскользнул с плеча и грузно упал на мостовую.
Нос заткнули вонючей тряпкой. Никогда прежде Луз этого запаха не чувствовала и не могла бы узнать. Но запах был отвратительный, он потом долго стоял в носу, пропитал глотку, и от него невыносимо тошнило. Время от времени она приходила в себя. Вокруг было темно и очень душно. Руки, спутанные за спиной строительной стяжкой, затекли. Ныло плечо, на котором она лежала. Казалось, ее куда-то везут в тесном чемодане. Как у фокусника. Но потом сознание путалось и роняло ее в спасительное забытье.

Окончательно Луз пришла в себя в густой темноте незнакомой квартиры. Шторы были открыты, за окном белесой прохладой маячил полный лунный диск. Судя по всему, этаж был высокий. Руки оказались свободны, и девчонка рывком забилась в угол дивана, растирая поврежденные запястья и затравленно пялясь в густой мрак. Где-то на косточках остались ссадины от пластика. Вслушивалась в движение в доме. На кухне капал кран. За стеной в подъезде открылись двери лифта. Но больше ничего не происходило. Кажется, она была здесь одна. Слезы подступили горлом сами собой. Ее тошнило. Ее, конечно убьют! Луз еще не знала почему, но знала, что так всегда бывает. Если ее украли, за нее потребуют выкуп, а потом все равно убьют! Так в фильмах показывали. У матери денег на выкуп нет. Наверно, у Кинчо есть. Он вроде при деньгах, но ему-то на чужая… Кинчо был приятный, лучше ее предыдущего отчима. Но Луз не привыкла на кого-то рассчитывать. Знала, что никто не вступится. Даже мамка. У той она всегда была сама во всем виновата. Слезы лились сами собой. Девчонка влажно всхлипывала, но осторожно прокралась к выключателю и осмотрела квартиру. Совсем пустая. Никакой одежды, холодильник выключен. В полках ничего. Как будто здесь совсем никто не жил уже много дней. Только на столе бутылка воды. Пить Луз испугалась. Вдруг отравлена? Неизвестно почему она так думала, но все сейчас казалось враждебным. Подергала входную дверь. Заперто. Вжалась в нее лопатками и принялась бить пяткой.

- Отпустите! Выпустите меня! Меня украли! Я здесь! Кто-нибудь!! Позвоните в полицию!!
Дверь отвечала только дрожью гудящих петель. Наконец, Луз выбилась из сил и скатилась вниз, зарылась покрасневшим носом в колени, обняв их руками и бессильно хлюпала. Как будто даже слезы, отведенные на сегодня, закончились. Встрепенулась, только когда за дверь снова послышался вздох лифта. Рванулась прочь, поскользнулась, запуталась в ногах и упала на четвереньки.

[NIC]Luz[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/ue7gZLB.jpg[/AVA]
[LZ1] ЛУЗ, -y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[SGN].[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2022-08-12 17:28:11)

+1

3

- Здесь ждите, - Луис вышел из лифта, осматривая этаж и кивнув бойцам, которые шли следом. Яркий свет заливал все пространство, а со светом у Арельяно давно уже было плоховато, так что он с легким нетерпением дернул рукой, пока боец шарил по карманам. Забрал ключ, когда ему протянули и открыл хлипкую дверь, толкая ее и поначалу застыв в дверном проеме. Наблюдал за тем, как девчонка ерзает на полу, неуклюже поднимаясь на ноги, но потом шагнул в тесный коридор, закрывая за собой дверь на ключ. Платье у нее задралось, открывая взгляду какие-то цветные трусишки, на которых Арельяно задержался взглядом, пока она не поднялась, наконец. Отойти в сторону он ей не дал, прихватил девчонку за растрепанные волосы на затылке и утянул за собой к дивану, заставляя сесть на него:
- Тш-ш-ш. Я тебя не обижу, не дергайся, - сам опустился рядом, все еще разглядывая ее. – Ты меня боишься? Не так уж и страшно!
Мекс сомневался, что этот ребенок ему что-то расскажет, но иногда ведь случалось, что дети видели то, что им не нужно было видеть. Биография Хоакина-Мигеля Санчеса, которую он листал несколько часов назад, вызывала в нем самом сплошные сомнения. Как можно верить человеку, который уже был пойман на лжи, Луис пока не понимал, и первым вариантом было его убить, конечно, но ему доложили, что он знает что-то важное. Пока с этим важным разбирался Маркос, он отправил Медину кинуть запросы их федералам. И в Тапачуле, федеральной полиции, и в Сан-Диего, так что теперь оставалось только ждать. Обычное ожидание затягивалось, так что Луис распорядился за скорость не жалеть денег. Затянувшаяся пауза, пока он смотрел на девочку, всматриваясь в заплаканное лицо, самого Луиса не смущала, но он сюда не разглядывать ее пришел.
- Скоро тебя заберет Санчес, - склонил голову и выпустил из ладони светлые пряди, оставив локоть лежать на спинке дивана за спиной девочки. – Надо только ответить на мои вопросы. Как тебя зовут?
Внешность у нее была необычная. Арельяно, наверное, впервые в своей жизни видел зеленые глаза не с телевизора или картинки. Вряд ли она была родной дочерью Санчеса, но тот все равно за нее вписался. Может, следовало бы убить ее в качестве наказания.
- Скажи, Хоакин давно живет с твоей мамой? Ты называешь его отцом? – он пошарил в карманах и достал тугой забитый недавно косяк, подкуривая его. – Ты знаешь, чем он зарабатывает? Ты должна быть со мной честной, помнишь? Иначе свою мать ты больше никогда не увидишь.
Она, конечно, была не в том возрасте, чтобы хладнокровно врать не моргнув, да и не в том состоянии, но Луис сомневался, что сам Санчес и правда каким-то боком ей важен, так что решил напомнить о матери, которая наверняка уже предприняла какие-то действия для ее поисков.
- Он в последнее время не говорил о том, что вы куда-нибудь уедете все вместе, м? Расскажи мне все.
Планы побега вполне могли означать какую-то муть, а детям обещают уехать в охуенное место, где им будет еще веселее, а друзей там будет еще больше, так ведь? То, что с детьми разговаривают на этот счет, было определенно точно, как и то, что дети этому обычно сопротивляются, ссылаясь на многочисленность приобретенных друзей. Он, наверное, мог бы припомнить подобные сцены с Лили в детстве, среди миллиона других сцен, которых она устраивала по любому серьезному и не очень поводу.[NIC]Luis Arellano[/NIC][STA]el patrón del mal[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Vf0I15g.jpg[/AVA][SGN]If you ever wanna be one see[/SGN][LZ1]ЛУИС АРЕЛЬЯНО, 45 y.o.
profession: лидер Тихуанского картеля;[/LZ1]

+1

4

Ключ повернулся в замке с узнаваемым бренчанием невидимой связки и тихим щелчком-выдохом. Луз заерзала ногами по сбившемуся коврику. Яркий, полосами тканый коврик с большим ромбовидным узором. Розетка оранжевого – цвета поминальных бархатцев - лилового и темного индиго. Такой был в доме у ее деда. Бабка ткала его своими руками. Так дед говорил. А потом умерла. Лет на 10 раньше него. Луз запомнила. А потом и дед, и домик, и яркие полосы солнечного света, и уютный аромат свежих начос куда-то исчезли. Наверно, тоже канули и давно сгнили в земле. Мать много лет не возила ее к своим родителям. Они оставись в памяти девочки где-то в горном селении. В маленькой прошибаемой зноем деревушке на взгорье над маковыми полями. Это алое зарево текло между горных склонов и упиралось в закат или в рассвет, точно маки восходили на небо. Восходили и уводили за собой всех, кто их касался. Но все это божественное пунцовое море было огорожено колючей проволокой, и Луз не позволяли подходить близко. Только спины рабочих были видны между стройными рядами маковой посадки. Мальчишки и старики. Молодых мужчин в селении не было. Луз поняла это уже потом, когда подросла.

Скользнула взглядом по собственным тощим еще, поджарым и смуглым ногам, пугливо спихнула на бедра сбившуюся юбку и не успела толком встать, когда чужая тяжелая пятерня зарылась в волосы. Темная фигура обрела лицо, и девчонка отшатнулась назад в настойчивой хватке. Точно глаза напротив полоснули ее жгучей пощечиной. Волосы больно потянуло. Дрожь, сперва незаметная, раскачивала амплитуду тем больше, чем больше Луз пыталась ее сдержать. Уже через мгновение ноги стали совершенно непослушными, и она была рада шансу упасть на диван, который от страха почти не чувствовала. Только узнаваемый пружинный скрип вернул Луз в реальность. И она вынырнула из жуткого, неправильного лица напротив. Зубы больно цепляли язык всякий раз, когда девчонка пыталась сомкнуть их покрепче, чтобы стучали не так постыдно. Лицо напротив не было некрасивым в житейском смысле - круглым, оплывшим или перекошенным. В чем-то оно было даже привлекательным. Завораживающе хищным. Демоническим. Так на фресках в соборе пишут чертей внизу, под царственными, божьими перинами облаков в ногах святой братии. Или нет?.. Но это захватывающее ощущение фатализма было ей уже знакомо. Оно сквозило в расписных калаверах, в белых одеждах Девочки в уличной молельне на углу, в отекающих алым воском толстых свечах, в молитвах, в коралловых четках материного розария... Точно все это разом скрутилось в тугую пружину и создало этого человека.

Луз смешно дернулась, попыталась выпутаться из хватки, схватить чужую руку где-то за головой, выше запястья и тут-то осознала нелепость своих попыток. Острое желание и полную невозможность отодвинуться от него в угол дивана. Стоило хватке ослабнуть, она опрометью забилась в этот угол и закрылась думкой, слишком маленькой, чтобы ее спрятать, но достаточно большой, чтобы метафорически оградить. Этот смешной щит предавал Луз немного уверенности, и она вцепилась в него до остреньких белых костяшек. Костяшки, коленки, плечи, ключицы, глаза – вся она состояла из острых углов и линий.

Незнакомец говорил, но смысл вопросов утекал от Луз. В сознании фиксировалось только движение губ и тембр голоса. И этот тембр создавал нутряную вибрацию за ее ребрами: все ее тело входило в резонанс с его голосом и дрожало, гудело, не оставляя пространства мыслям.

- Кто вы? Вы убьете меня?
Она нелепо подобрала ноги на диван, сжимаясь сильнее. Говорила девчонка едва слышно. В располагающей, вполне приятельской позе чужака сквозило больше угрозы, чем она могла осознать. Никакие угрозы не могли бы напугать Луз так же сильно. Угрозам можно сопротивляться, от нападения защищаться. А здесь опасность улавливались фоном. Становилась подбоем ласки. И они сплетались в жалящее скорпионье целое.

Санчес? Санчес вел себя как обычно. Когда ее схватили, он еще даже не знал о своем разоблачении и, конечно, никуда не собирался. Вообще, он был неплохой. Лучше мамкиного прежнего мужика.

- Хаокин, - девчонка чуть подалась вперед, сориентировавшись, и голос ее сделался увереннее. – Я зову его Хаокин. По имени. Он хороший. Мамка даже пить с ним бросила. А то прикладывалась. Он ругался. И в школу меня перевел. В новую. Там хорошо.

Девчонка все еще напряженно всматривалась в чужое лицо. Темные глаза под кустистыми бровями как будто всегда оставались в тени. Нечитаемыми. И она слово за слово прокладывала себе путь по тонкому льду этой беседы, не зная, в какой момент он с треском уронит ее с обжигающе студеную воду.

- Он с нами давно. Года три как. А что он натворил? Или мама что-то натворила?
Луз готова была поверить, что ее непутевая мать вляпалась в какие-то неприятности, но Хаокин – вряд ли. Он был какой-то… правильный. Собранный. Очень серьезный, погруженный в себя. Даже если они говорили или смеялись, ели мороженое в парке, он как будто был с ней на поверхности, но внутри у него всегда остался он сам и его личный огромный мир. Луз не могла бы объяснить это ощущение, но оно не отпускало. Эта его особенность не ощущалось как фальшь, скорее как вежливая отчужденность.

- Что с ней станет?
Девчонка неожиданно рванулась вперед - и на колени перед чужаком. Поймала его руку холодными пальцами. Такими напряженными, что они могли показаться ломкими, как необожженная глина.

- Вы ее простите! Она такая, сеньор!
Девчонка не совсем знала, как емко описать эту волшебную женщину с экспрессивной ебанцой, поэтому сделала какой-то неопределенно круглый жест ладонью, и снова вцепилась в чужие пальцы. В глаза - горячным, умоляющим взглядом.

- Если она что-то взяла или машину разбила, мы отдадим. Хаокин всегда отдает! Ругает ее, воспитывает! Но он все всегда делает… правильным! Чтобы все в порядке было! Отпустите меня? Он дома должен быть! Я вам телефон его дам! Только маму не трогайте!
[NIC]Luz[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/ue7gZLB.jpg[/AVA]
[LZ1] ЛУЗ, -y.o.
profession: школьница
[/LZ1]
[SGN].[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you heard of hell?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно