полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you're motherfucking starboy


you're motherfucking starboy

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/22ayWMF.jpg
слышишь, чейс, что-то трещит?
это твоя репутация.

Отредактировано Lottie Vexler (2022-08-17 18:47:58)

+3

2

eminem - the real slim shady

Башка трещит, собирая по вздутым на висках венам воспоминания о вчерашней ночи и отправляя прямиком в мозг, чтобы ебнуть осознанием - сегодня блядская среда. Кислые рожи, серьезные разговоры. Взрослые дяди за круглым столом. Пау-пау.

Выстрел в лоб.

Сначала похмельем, затем зацикленным будильником, где-то слева, с мерзким и зябким рингтоном, пробирающим до костей и вдохновляющим на рвотным рефлекс(ничего личного мистер джобс). Звенит-звенит-звенит, собирающим механизмом подцепляя стук сердца за грудиной, шум набирающего обороты потока крови и чьих-то стонов.

Ммм....ах......детка...выключи....ммм...meh....
(Блять, ты кто? Можешь просто съебать отсюда?)

Детка ненавидит сейчас свою музу, потому как та вальяжно расселась у него на животе и не планировала исчезать, пока возникшая мелодия в голове не ляжет на синтезатор, а желательно сразу во что-то особенное. Этот ритм струился по венам, скорее томным дапстепом, чем веселой попсой. Чейсу было поебать, просто вытащите это из него, дайте воду, обезбол, завтрак, а потом можно снова тусить, словно на улице пятница. Или  последний день на земле. Или его последний.

- Да ну еб твою мать.
Рычание-полустон, с принятием обреченности и провала. Ладони, сложенные домиком, накрывают лицо, но не приносят облегчения. Горячие и сухие, а хочется прохладных и чуть влажных. Массивные кольца - единственное облегчение. Или нет.
Через секунду застревают в чужих волосах, слегка спутанных после сна, но все еще мягких, вызывая тихое ответное шипение, что эхом отскакивает от стен пустой квартиры прямиком в уши. Заводит. Добавляет падший ритм на бэкграунд.
Муза оказалась не фантомной и давила тяжестью на бедра своими ладонями, качая головой почти воедино с рождающимся ритмом в голове.
Упорная и старательная девочка.

Клик закрытой двери, бегущая вода из крана, резко разбивающаяся о дно подставленного стакана. Заветный и-б-у-п-р-о-ф-е-н.
Чейс закрывает глаза, чтобы сконцентрироваться на битах, а перед глазами мелькают картинки прошлой ночи. Или позапрошлой. Или поза-позапрошлой.

Он запутался в тонких линях кокаина, расчерченных почти каждый вечер на его черном мраморном столе. Это единственное в его жизни, что было не затянуто в ебучий клубок из не распутанных событий.
Казалось, что каждый новый шаг, стягивает путы на шее лишь сильнее. Любая сторис в соц сетях - это шаг назад. Любое молчание в них же - еще два. Ебаная общественность ставила на него свой каблук, а Чейс хотел отгрызть этой суке ногу, желательно вырвать сухожилие с мясом и плюнуть в лицо. Но он не мог.

Он просто прятался в своем лофте, меняя красоток и дилеров почти по одному расписанию. Деньги не заканчивались. Умный финансист, правильный портфель и вклады - безбедная старость ему была обеспечена еще два года назад. Сейчас ему хотелось двух вещей, первое - чтобы от него отъебались, и второе - записать уже этот зудящий под кожей трек.


Знакомые двери встречают автоматическим приветствием, разъезжаясь в стороны. Чейс натягивает улыбку и кивает Саре, сидящей на ресепшене. Ее пальчики играют волнами в воздухе, а улыбка из дежурной видоизменяется в радостно-интригующую.
Блудный сын вернулся.
Читает в ее глазах.
Когда уже позовешь к себе? Я готова раздвинуть ножки.
Это траслировалось сразу после прикушенной нижней губой и накрученным на палец локоном.

Кричаще-розовая футболка баленсиаги привлекает внимание еще пары человек, Чейс же за ней прячет нежелание быть тут, но покорно приподнимает ладонь в приветственном жесте всем остальным. Ему не нужно записываться, не нужно любезничать, но он все же подходит к Саре, чтобы обменяться парой фраз, подмигнуть, перекинуться через стол, чтобы заглянуть в ее документы-декольте. Она сама попросила посмотреть на то, сколько у нее работы, а Чейс - вежливый.
Вежливо улыбается, когда ему вызывают лифт, что летит обычно летит торпедой, но сегодня ползет черепахой, на самый верхний этаж. Пальцами по кончику носа, слегка почесать, не до красноты - до удовольствия. Векслер его убьет, если при нем не сдержаться. Он же ни на чем не сидит.

Другая секретарша, но та же самая улыбка и локон на пальце, та же никчемная беседа с упором локтями на высокий стол. Обычно, Чейсу такое нравится, обычно, в нем больше флирта, но сегодня - он устал. Сегодня у них тут важный разговор о том: как вытащить "звезду" из дерьма, где новые песни, сколько сидишь в инстаграмме, фанатки - это для музыки, а не для тебя. Чейс с последним бы поспорил, как и сами фанатки.

Хочется расползтись по дивану максимально удобно, как дома, с новыми джордами на спинке, с кулоном-ложкой возле носа. С очередной музой под боком или на нем. Но Чейс садится ровно, смотря в большие окна на небольшой даунтаун Сакраменто с тоской.
Но почему тут?
Почему хотя бы не Сан-Франциско? Мистер Векслер умеет загонять в угол, начиная с местоположения.

Знакомый голос, зовущий по имени, режет уши, как неверно подобранный для трека спайк. Чейс не дергается с трудом, с трудом не хмурится, с трудом поворачивается, чтобы сразу встать. Этот голос он не спутает ни с чем.
А жаль.

В груди неприятно горит и колет, откидывая в прошлое, а на губах расцветает фальшивая улыбка.
Какого черта ты не на учебе, Ло?
- Вот это сюрприз. - Он раскрывает руки для объятия, делая несколько шагов навстречу. Сколько они не виделись? Год-два?
Чейс делает вид, что не помнит, как Ло заебала его словами в их последнюю встречу. Он делает вид, что они хорошие приятели, и он совсем не обращает внимания на ставшую еще более точной фигуру. Не смотрит он и на лицо, губы, глаза, все словно мимо, на секретаршу на ресепшене.
Этот день не мог стать хуже.

Отредактировано Chase Parker (2022-08-21 03:00:37)

+3

3

— Делай, как хочешь. Ты все равно не будешь слушать меня.

Лотти улыбается и проводит языком по белоснежным зубам, не скрывая оскал.

— Вся моя жизнь — это то, что я хочу. И как.
(и только так)

Она закрывает за собой стеклянную дверь в главную обитель музыкального центра Войт и идёт вниз.

Там ее будет ждать Чейс.  Ещё ни о чем не ебущий в душе Чейс.

Лотти Векслер возвращается в город несколько месяцев назад после того, как уезжает в Сан-Франциско, потому что ей так сказал бывший.
Потому что она разучивается говорить ему нет, крутит косяки все чаще и начинает задумываться не только о них.

Лотти возвращается, врывается в Сакраменто, смеётся, глядя отцу в глаза, будто бы ничего вообще не было. И это не на ее теле повсюду синяки, не у неё разбита губа, и не ей вновь предлагают лечь на рехаб.
«Ты сошла с ума, где ты была все это время?»
«Посмотри, блять, на свои руки!»
«Ты ебанулась? Какого хуя ты даже ни разу не позвонила?»

Лотти смеётся, и в этот раз отказывается.
Восстанавливается как-то сама.

Она бросает взгляд на себя в роскошное зеркало лифта (на ней кроп-топ, свободные карго, очередные найки и калифорнийский загар, что хорошо — уже без синяков, кровоподтеков и других на себе следов) и кивает.

Иногда ей так сильно хочется снова вмазаться. Необязательно порошком, ей бы хотелось даже чего попроще, лишь бы скрасить эту ебучую серую жизнь, в которой кроме адреналина уже ничего не осталось.

Но все, что было до — все эти месяцы до — как смешавшийся один комок и эйфория, закончившиеся лютым бэдтрипом, после которого ее до сих пор дергает. Лотти пока не готова ещё к одному.

Но чем она ближе к кабинету, тем больше ее трясет.

Почему, блять, так?

Последний раз они видятся с Чейсом где-то полтора года назад, когда она только знакомится с Жоржем. Они о чём-то с ним спорят, а потом к ней подкатывает француз, и назло Паркеру, она сваливает со вторым.

А потом ещё. И ещё.

Чейс перестаёт ей писать, она летает по лучшим курортам Европы, катается на яхтах и делает те самые фотки разряда вип, что кто угодно предпочёл бы подумать, не стала ли она эскортницей, пока не вспомнили, что ей впору самой создавать эскорт.

С богатыми девочками всегда только так.

Иногда она танцевала под новые трэки Чейса и отмечала этот охуенный бит. Ее отец всегда говорил, что в Паркере нет крови, есть ритм, который он переносит в музыку. Лотти ему верила, потому что тоже его постоянно чувствовала в себе.

Находиться рядом с Чейсом — как получать постоянный высоковольтный разряд. Штырило так приятно, что ей это нравилось. Ну или он.

Очень нравился.

Лотти вообще любит все то, что может сделать более острыми ее ощущения.

Паркер оказался одним из них.

Ее фигура открывает дверь, заходит внутрь. Здесь ещё пусто. С высокой долей вероятности Чейс болтает с Хэйзел: она ему улыбается и надеется, что в этот раз он додумается ее выебать. Чейс додумается, но не захочет, потому что в VV ему хочется поскорее сделать дела и свалить отсюда подальше. Хэйзел это всё невдомек.

Боже, как же сильно он проебался в последний год…

Лотти облизывает слегка пальцы, листает бумаги, которые попросила для себя подготовить: -20% продаж, -30% фолловеров в инстаграмме, -15% прослушиваний, и это ещё утешительно, из положительного — количество запросов в google, но учитывая, что читают только дерьмо — здесь сложно что-то сказать. Шон бы отметил, что черный пиар — это тоже пиар. Лотти хочется хмыкнуть.

Бенджамин Векслер недавно произнёс, что думает закрыть когда-то такой выгодный проект как Чейс Паркер. Лотти замечает, что он принёс ему не один миллион чистой прибыли. Они долго молчат, прежде чем она утверждает, что может исправить все, что он проебал.

Отец пристально на неё смотрит, а потом машет рукой.
И говорит то, что сказал: «ты никогда никого не слушаешь. Your choice”.

Поинт в том, что Лотта привыкла выбирать Чейса по течению своей жизни, и его фраза никак не влияет на неё.

— Ну привет.

Ло улыбается Чейсу, приближается к нему и обнимает, прижимаясь сильнее. От него приятно пахнет парфюмом, гелем для душа и травкой. Проводит ладонью по ярко-розовому чуду от баленсиаги, а потом разворачивается и идёт обратно к столу. На нем все ещё лежат бумаги, но Паркеру будет на них насрать.
(Векслер тоже глубоко поебать)

— Мне кажется, или ты не рад меня видеть, Паркер? — бровь аккуратно изгибается вверх. — А ведь я хочу предложить тебе кое-что.

Кое-что — и даже не кристально белый порошок, который, Ло уверена, можно будет найти где-нибудь в центре.
Или, может, если проверить задний карман его джинс — выудить приятное что-нибудь и оттуда.

Она смотрит на него.

Наклоняет голову в бок, бросает короткий взгляд на окно, и солнце ярко врезается в светлое помещение. Она тоже вся в светлом, из яркого — цвета фуксии кроссы — они прикольно сходятся с его футболкой. Они в принципе прикольно сходятся.

Сходились.

Блять, сколько же всего прошло… Ло думает: я должна извиниться перед ним, что меня не было? Думает: ему реально похуй уже на все, что происходит? Думает.
А потом видит, как у него немного едут желваки, и понимает, что на последний вопрос есть однозначный ответ — нет.
Чейсу не похуй.
Он просто привык ради собственного выживания лгать.

Последняя мысль, прежде чем опуститься снова задницей на стол, будет —
Мне тоже не похуй.

Это единственное, что им нужно знать.

+3

4

- Тебе кажется. - Голос спокойный и немного пустой, а на пальцах ощущение чужого тепла после объятия - оно разъедает. В голове резко падает уровень дофамина, вспышками долбя в виски бегущей красной строкой: н-е-п-р-и-я-т-н-о. Как и вся эта ситуация. Какой-то ебучий лабиринт отражений и липкой наебки. Sucks.

День диктовал новые условия, и Чейс просто не успевал адаптироваться.
Он прячет руки в карманы, разглядывая кроссовки и ламинат под ними, пытаясь отыскать нужную ноту фальши, но не получается. Резкая усталость и накопившаяся обида - вот тебе привет издалека.
Судьба просто издевается.
Он ощущает себя выебанным ни за что, и хочется просто поставить время на реверс: через стеклянные двери, к лифту, вниз, в тачку и уехать.
И забыть, что видел её.
So lame.

Или как минимум сорваться в уборную на две жирные дорожки, чтобы, как шот адреналина в сердце, только радостью по капиллярам, чтобы закрыть этот разговор за блаженные пятнадцать минут, и потом догнаться дорогущим Блэнтонс в руфтопе с красоткой на колене.

Мимо.

Он смотрит мимо, в окно, провожая глазами проплывающие растерзанные и бесформенные облака.
Прямо, как моя репутация, - вскользь думает он, - отличная строчка для диса на самого себя. - еще через секунду.
Охуительно.
Хорошо, что он здесь по работе. И можно было бы выебнуться, спросить про отца, и их с ним бизнес-встречу. Это было бы честно, но слишком по-детски, а ему порядком надоели эти игры с Лотти.
В них невозможно выиграть.

Ее инстаграмм истории он так и не смотрел. Вывел из теневого бана, но принципиально пропускал все, что следовало после первой случайно попавшейся. Лайки ставил - комменты не писал. Из жизни не вычеркнул - из сердца - possibly.

Предложить что? Слетать на Миконос? Хах.
Почти срывается, но губы лишь разъезжаются в огорченной улыбке. До стола лишь пара шагов. Два. Раз.
Стул мягкий и даже удобный, обивка приятно пенится, обнимая и поглощая, Чейс немного расслабляется, расправляя плечи и откидываясь всем телом назад. Кладет телефон на стол, быстро клацая по экрану и смотря на время, чтобы после перевернуть экраном вниз.

- Если это не забитая арена в Hollywood Bowl, не уверен, что мне будет интересно, Ло. - Вот так просто, с таким же холодом, с каким она когда-то взяла за руку того стремного француза - ему назло. Кажется, они даже встречались, Чейс не вел счет, но взгляд и тон - запомнил, иногда думая, "а что если бы".

"Если бы" обычно стиралось чьими-то руками на его затылке и губами по губам.
Им обоим было отлично по отдельности, но почему же это "если бы" иногда стреляло?

Сердце соскакивает с привычного ритма, убыстряясь, когда он поднимает на нее глаза.
Рано или поздно пришлось бы, да?

От кокаина, напоминает себе Чейс и смотрит. Долго и цепко, повторяя про себя несколько раз - от кокаина.

Зубы сжимаются, а после - вздох. it's tragic. Пусть и выглядит она отлично. Пусть перед глазами неловко проплывают картинки, когда они танцевали вместе на закрытых вечеринках, а расширенные зрачки пожирали все пространство вокруг друг друга; когда прыгали на огромных кроватях в президентских люксах, чтобы упасть в один момент и валяться, обнявшись, смотреть в потолок и говорить о чем-то бредовом, что им хотелось бы сделать в жизни. Строить планы, расписывать минуты, словно завтра не существует, уговаривать Ло нарядиться в костюм СейлорМун для его концерта в Японии, планировать лучшие дни рождения и сюрпризы, наивно предполагая, что будут в жизни друг друга - навсегда.

Пальцы подхватывают телефон, чтобы поставить на уголок и прокрутить, как юлу. Вправо-влево.
Хлопок. Падение.

Почему время так тянется?
Блять

Пауза вытягивает его из объятий кресла обратно на ноги. Sit the fuck back but no.

Не сидится.

Футболка приятно трется о руки при ходьбе, приземляя. Чейс останавливается чуть справа, подхватывая первый лист со стола, мгновенно замечая собственное имя, выделенное жирным и подчеркнутое несколько раз.

Раньше он бы остановился напротив, чтобы одним быстрым движением под коленки и усадить на стол. Чтобы с хищной улыбкой и склоненной набок головой тихо и игриво спросить: whats up, baby? Мазнуть по щеке, запечатать поцелуем в лоб. Скользнуть ладонями по бедрам остановится на тонкой талии.
На грани - всегда. За гранью - никогда.

Но сейчас он делает вид, что ему очень интересны указанные цифры и выводы, коих там страниц пятьдесят. Вау, it looks serious. Заебали кого-то им, точно.

- Давай догадаюсь? - Глаза в глаза, на расстоянии десяти сантиметров. Это fire. And a little bit of pain.

Они видят друг друга. И что-то в этом кажется неправильным и сломанным. Возможно, они сами.
Атомы азота начинают кипение, рефлексируя в легкую внутреннюю злость, сменяющуюся горечью на языке. Он первый опускает взгляд обратно в текст.

- Бенджамин считает, что от грязи уже не отмыться? А ты с ним не согласна.

По старой дружбе? Памяти? Или просто очередной вызов для тебя?

- Ну, или он выбрал тебя, чтобы уведомить меня о разрыве контракта? Менее болезненно и менее профессионально. - Брови слегка сходятся на переносице, а лист бумаги опускается обратно. It makes no sense.

И честно?

Чейсу похуй, какой вариант из двух, ему просто хочется съебаться отсюда побыстрее
потому что
на самом деле да

Он не рад ее видеть.

Отредактировано Chase Parker (2022-08-31 07:37:15)

+4

5

Когда-то давно Лотти думала, что было бы если. Если: она не уехала на Миконос.  Если: он сказал бы ей что-то стоящее. Если: они бы перешагнули через черту.

Ни Лотта, ни Чейс ничего для этого не сделали. Вечно были где-то на периферии. Вечно существовали рядом, но не вместе.

Она смотрит на него и спрашивает: что ты с собой сделал?
(где-то внутри отзывается эхом: что с тобой сделала я?)

— Перестань.
Это резко.
Он улыбается хищно (где-то за первой личиной маски), она теряется (где-то там же).

За кадром остаётся Миконос. Она уехала — он не приехал. За кадром остаётся его день рождения в Японии, их совместные Хеллоуины и Рождество, то, как она скандировала его имя каждый раз на концертах, аккуратная цепочка с сердцем от Tiffani — ничего особенного, такого было в ее жизни немерено, но это был один из первых крупных его гонораров, и он сделал подарок ей.

Ло наклоняет голову вбок.

Чейс садится в кресло, вертит телефон, Чейс встаёт.

Его несёт из стороны в сторону по всей комнате, и он не в порядке.

Глаза ищут за что бы зацепиться. За что угодно, кроме ее лица — Лотти цепляется именно за его.

Пока он пытается не смотреть на неё, она выбирает только его глаза. 

Под ее карго расплывшиеся синяки на бёдрах, уродливыми фиолетовыми пятнами, переходящими в желтый. Ей уже не вспомнить, как именно она их получила, но горечь готова разделить с ним на двоих. У него своя. Fucking drama. Когда-то им нравилось придумывать собственную (когда-то у них была широкой новостной лентой собственная — та самая, где непонятно, что вы и кто).

Что мы и кто?

Никаких ярлыков, кроме друзей.

(Лотти всегда казалось, что друзья — для них как-то слишком мало)

(Она услышала однажды фразу: в дружбе тоже есть чувства)

Забавно. Нихуя.

— Только Super bowl и ничего больше? — она поднимает брови, ее начинает потряхивать. Встреча оказалась тяжелее, чем она могла думать.
Ей казалось, что он ей обрадуется. Казалось, что он обнимет.
Все, что Ло видит — как он хочет, чтобы она ушла.

И не возвращалась.

Кривая улыбка скрывается за той, что тянется в тридцать два.

— С этим пока проблемы, наши проблемы. Он прекрасно в курсе, о чем именно идёт речь, но не горит желанием признавать, а Лотти слишком живо помнит, как жестко отец прохаживается по нему.

Бенджамин Войт никогда ни за кого не боролся. Ни за бизнес, ни за правду, ни за дочь. Что тут обсуждать клиентов, которые проебались?

Ло не хочет поступать так же. Ло отказывается. Поэтому она здесь.

И Чейс.

(В глотке застревает «прости меня», но этого вслух она точно не скажет)
(Ей не хватит на это сил)
(Слишком много уходит уже в сейчас)

Он движется к ней, и его руки берут бумаги. Смотрит, приценивается, смеется. Векслер слишком хорошо его знает, чтобы понимать — ему неприятно и больно. Он этого не покажет. Она сделает вид, что не замечает.
В последние годы именно такие правила у этой игры?

Нужно всего лишь подстроиться, да? Нужно всего лишь подыграть.

Иногда ей хотелось предложить ему что-то большее. Например, тогда, в Токио. Когда была рядом с ним в костюме Сейлормун и повторяла за ним все движения. Когда завалилась после в этом же костюме в номер, вытащила его под раннее утро, и они не спали практически двое суток.

Это был лучший концерт. Их концерт. А та песня до сих пор была у нее любимой.

(Если закрыть глаза, можно спеть ее полностью. Чейс учил ее тогда отбивать мелодию по клавишам. Пальцы до сих пор помнят, куда надо жать)

Он говорит:
«Давай догадаюсь?»
Говорит: «Бенджамин считает, что от грязи уже не отмыться? А ты с ним не согласна.»

Лотти поднимает на него глаза, он стоит совсем близко напротив. Раньше бы она повисла на нем и крепко его держала, сейчас — только молчит. Ее взгляд на нем снизу (слишком он высокий на ее фоне), сбоку (страшно смотреть прямо в лицо).
— Типа того.

Ее тянет к нему, но она ничего не может сделать. Сглатывает, переводит взгляд на окно (за ними облака и вид сверху на весь протянувшийся Сакраменто).
— Он хочет разорвать контракт, но я не хочу.

В этот момент Векслер делает шаг назад, опускается на стол. Бумаги убирает в сторону, один из листков падает на пол. Лотти на него не обращает даже своего внимания.
— Я не хочу, и это уже мое решение.
Снова пауза. Блять, почему это все так тяжело?
— Мне не нужны никакие доказательства, что все, что про тебя говорят — херня. Если он сомневается, это уже его проблема.

Лотти прикусывает губу. Весь Чейс сейчас ровно такой, каким она его запоминает в их первую встречу: розовая яркая футболка, светлые волосы, чилл в каждом движении. Практически. Между всеми слоями притаились горечь и боль.

Ей хотелось бы помочь.
(Ей хочется опять быть ближе к нему)

(На спине саднит шрам, топ идеально прикрывает его)

— Но мы оба знаем, что ты не дал миру даже половину того, что можешь, — ее рука медленно тянется к нему, она сцепляет аккуратно пальцы. Одно движение — проход разрядом. Резкий, глубокий, враз.

Где-то в это движении застревает
мне жаль, что так вышло
  извини, что меня не было рядом
    я хочу это исправить.

Вопрос остается только один, повисает в воздухе. Лотти молчит, но он должен быть ясным.
Один вопрос:
Ты дашь?

Отредактировано Lottie Vexler (2022-09-11 12:36:23)

+3

6

"...и больше ничего?"
А что еще, Лотта? Мало?

Он злится. На себя, на нее, на обстоятельства. На гордость, на принципиальность, на глупость.
Злится до закипающего тягостью кома где-то в животе, но так быстро сдается [как всегда в ее компании].

Внутри слегка ломает от её голоса, наполненного робкой тревогой, уже без той уверенности и веселья, что еще пару минут назад.
На них вдруг рушится стена реальности [огорченно-неприятной, но они построили ее сами].
Это его вина.
Или её?

Его мутит, где-то на задней коре мозга.

Это сродни ломке - также неприятно и хочется поскорее закончить.

Это сродни пытке - когда кто-то очень родной сделал очень больно.
И вроде каждую ночь ждешь, чтобы снова постучались в дверь. Но от стука становится так паршиво, и все отмирает вместо расцветающей надежды.
Все всегда ощущается хуже, чем есть. Растянутой болью по внутренней стороне ребер расползается, словно плесень, и хочется соскрести вместе с неуместными чувствами, что казалось давно сдохли, но нет. Они тут.

Дин-дин-дин.
Fucking Bingo.

И Паркер снова ощущает себя мудаком, потому что обидел his baby-girl.

Он называл ее так практически с первого дня знакомства, сначала - из-за возраста, потом за этим было что-то сакрально-непоколебимое, пронизанное красной нитью, и как-то прицепилось, въелось.

Ло была для него чем-то на кончиках пальцев: прекрасная в своей недоступности. Как муза, как неоновый свет, как отражение его души помноженное надвое. She always was special.

Is she still?

"Он хочет разорвать контракт, но я не хочу."

Опустив голову, Чейс усмехается, думая, что может, это не такая уже и плохая идея?
Зато перестанет терзаться, зато испарится из медиа, зато съебет из осточертевшего, душного и пресного Сакраменто. Куда-нибудь в жаркие страны или острова, на Бали или Шри-Ланку.

Ему пойдут широкие и цветастые робы, и кофе с видом на джунгли или океан.

Ему пойдут духовно-обогащенные богини, что практикуют сначала тантрический секс, а потом отдаются в постели, раскрывая все чакры через громкие стоны.

Ему пойдут настоящие улыбки и смех в окружении людей, кто тоже убежал от суеты. Или от себя.

- Не думаю, что он сомневается. Ему просто похуй [as always].
Выдает слегка резко, прикрываясь едкой улыбкой и вспоминая былые разговоры, заканчивающиеся осуждающе-одинаково: словно щенок, что в углу нассал, и его теперь носом тыкают. Failure.

Откуда ты знаешь, что херня?
Хочет спросить, раздражаясь. Ее не было в его жизни, сколько? Может, он сторчался и выебал всех малолеток из первых рядов? Она бы и не заметила. Он даже не уверен, заметила ли она слишком большое количество их общих фоток с Сидни в новостных лентах. В любом случае, это совсем не то - что он хотел бы обсуждать.

Чейс не хотел бы обсуждать ничего.
He is not okay.

Он близок, примерно одной ногой уже за дверью, чтобы предложить разорвать контракт и обязательства, хоть как-то удерживающих их в пространстве друг друга. Предложить Лотте освободить ее совесть от ненужных, никчемных "мучений".
Это challenge? Это фальшь?
Зачем сейчас?
Где ты была хотя бы четыре месяца назад, когда это все началось не в шутливой форме?
Когда каждый дешманский таблойд каждый божий день кидал заголовки в стиле: Еще одна фанатка Изаму обнародовала их переписку.

- Миру плевать на все, кроме того, где я проебался и с кем я сплю.
Фактически ежедневные мысли в его голове. Чейс ощущает себя выброшенным на берег, как рыба, которой не повезло. Как кукла, с которой наигрались. Но он блять больше этого. Ему не нужно одобрение ебучего общества, чтобы почувствоваться себя полноценным и важным. Ему не нужен продюсер, чтобы творить.

Ему не нужен этот контракт.
Ему не нужны его слушатели обратно, после того, как полили дерьмом.
Ему не нужна она.

Мысли эскалируют слишком быстро, он хмурится, кивая самому себе, собираясь с силами сказать то, что поставит жирную точку.

В его карьере.
В его стремлениях.
И между ними.

Но пока собирается, все разбивается об одно касание, которое обжигает, приземляет и успокаивает одновременно.
Его зрачки бегают по ее лицу, выдавая беспокойство.

Это сложно, Ло. - на поверхности.
Ты просишь о многом, - где-то в глубине.

Секунды тянутся, как под экстази, мучительно долго. Язык прилипает к небу, не в силах перевернуться и сказать то, что он хотел еще мгновенье назад. В висках отдает болью, потому что картинка ломается.

Рассматривает ее теперь откровенно и не торопясь.
Чуть собранные плечи и острожный взгляд с плещущейся на дне тоской и болью.
С сожалением.
Почти как у него самого.

И он не может в силу своего характера, в силу своего отношения к жизни и восприятия мира. В последнее время было слишком много дерьма, чтобы он отказался от такой слишком прозрачной и бескорыстной заботы. И кому он врет, одного настоящего взгляда в глаза достаточно, чтобы признаться самому себе - он не откажется от нее никогда.

Большим пальцем по ее тыльной стороне ладони парой ласковых движений, вместо: i'm not mad.
Чтобы потом к губам поднести, коснуться сухими губами, вместо: it's okay baby-girl.
И глаз не сводить, пока давняя обида не растворится между ними, не до конца, но достаточно, чтобы тон и взгляд потеплели.

- Ну как я могу отказать, самой мисс Векслер?
Он тянет ее за руку на себя, укладывая ту себе на плечо, чтобы обнять за талию, скрещивая обе руки примерно на уровне локтей - настолько тонкая она; прислоняется щекой к ее макушке, останавливаясь так на добрых секунд двадцать в полной тишине, и на душе становится спокойнее. Впервые за долгое ебаное время. - И есть какой-то план на примете? - Спрашивает, не выпуская из объятий и тихо посмеиваясь: - Надеюсь, он не включает в себя раздачу кэша в стиле Робин-гуда.

Отредактировано Chase Parker (2022-09-26 09:32:34)

+4


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you're motherfucking starboy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно