полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мам, я дома


мам, я дома

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/ddAaVj0.jpg https://i.imgur.com/y2jMgpL.jpg
Keith Kelly & Molly Kot
March, 2023

история, в которой Молли уверена, что Кит приёмный

Отредактировано Molly Kot (2022-08-30 18:28:16)

+4

2

Тишина в трубке немного напрягает, и Кит как-то нервно прядь волос прячет за ухо, вслушиваясь в любой шум на том конце провода. Он не такой реакции ожидал от матери, которой минутой ранее признался в заключении брака с лучшей девочкой на планете. Думал, что матушка начнет кричать восторженно, потребует как можно скорее скинуть ей фотографии избранницы сына, начнет расспрашивать обо всем на свете и торопить с приездом. Но в ответ лишь давящая на уши тишина. Кит нервно по лофту ходит, маячит из стороны в сторону, прикидывая, какие вещи следует с собой взять в долгую поездку и у кого можно попросить машину на несколько дней. А матушка все молчит и молчит, ни слова не говорит, даже не дышит нервно в трубку. Кит пару раз телефон от уха отодвигает, проверяет, не сбросился ли случайно вызов, но нет, время идет, а тишина все еще оглушает. Странно, что Коул не разболтал это раньше. Странно, что мама в целом так реагирует. Неужели расстроилась, что Кит не позвал все семейство Келли в палату, где его собирали по кусочкам? Да нет же, бред какой-то, пышные церемонии со всеми этими формальностями – пережиток прошлого. От Кита пиршеств не жди, у него брак был бы либо таким, либо роспись по пьяни чисто для смеху. Причудливая авантюра и очередное сумасбродное приключение. Не ясно, чем матушка ошарашена, но Кит не выдерживает, ухом трубку прижимает к плечу, в походный рюкзак собирая свои вещи. Самые яркие рубашки, самые узкие джинсы, самые яркие побрякушки и парочку вычурных головных уборов. А еще плед, на случай, если Молли уснет. Потому что перспектива уютно укрывать ее, спящую, Киту нравится. Даже думать об этом приятно. А вот слушать раздражающую тишину уже невозможно.

– Мам, ну, можно сказать что-то в духе «я очень рада за тебя» или «ух ты, здорово», но не травить меня тишиной, ты чего, – в голосе слышится обида, молния рюкзака заедает и Кит заметно нервничает, у него день не задается и уже в целом не хочется никуда ехать. Дурацкая идея. Знакомить Молли со своей семьей – хуета. Но это вроде как правильно, так вроде делают взрослые и осознанные люди. Плюс Киту кажется, что Молли любви родительской недополучила. А его матушка любить может за весь мир сразу. Отец просто олицетворение спокойствия, он, кажется, понимает вообще все на свете. Да и сестра забавная, шутки шутит. Иногда перегибает, но парочка подзатыльников спасают ситуацию. Молли должно быть спокойнее. Кит посчитал это хорошей идеей, небольшой экскурсией по его жизни до переезда. А теперь думает миллион раз, не проще ли уехать куда-нибудь в пригород и устроить пикник. Восемь часов в пути – не самая ближняя дорога. Кит, конечно, на всякий случай припас для себя спидов и энергетиков, чтобы дорогу вывезти, но рисковать как-то не хочется. Особенно после пережитого. И все равно Кит на все бы забил, справился бы с дорогой, может быть обошелся лишь кофеином и любимым плейлистом, если бы мама не молчала уже несколько минут к ряду. Он недовольно выдыхает и языком цокает, уже тянет палец, чтобы вызов сбросить и написать длинное гневное сообщение, возмущаясь реакцией родительницы на столь счастливое событие в жизни сына. Разве не должна мать в слезах восторженно пищать, получая такую новость? Палец тянется к красной кнопке аккурат, когда слышен глубокий выдох в трубку. По звуку, будто бы телефон засосало в турбину самолета. Кит морщится.
– Прости, мальчик мой, – у мамы в голосе смятение и озадаченность, небось не поверила, шутить на подобные темы вполне себе в духе Кита, – мы просто с папой думали, что ты совершенно не интересуешься девочками, а Соня, ну, твое прикрытие, чтобы мы с отцом не переживали.
Кит нервно смеется. Истерически. И выбирает, каким именно способом убьет сестру по приезде.
Китайская пытка бамбуком вполне себе подойдет. Чтобы думала, прежде чем родителям на уши приседать со своим бредом. Чертовка.

У Келли нет денег, он временно недееспособен, потому за аренду машины он может заплатить лишь слезливой историей. Стоит, завирается, слезы давит, говорит о пожаре в родном городе и желании поскорее увидеть родных, чтобы сердобольный приятель утешающе по плечу похлопал и ключи в ладони вручил. Кит божится – вернется и тачка будет в порядке, у него стаж большой и, если что, его всегда можно найти по прежнему адресу. Кит на всякий случай дает адрес своего дома в Сан-Диего, меняя всего одну цифру и контакты Коула, на случай если проебется. Всегда можно стрясти плату с брата. Кит точно не врет. Он бы все свои ценности оставил в виде залога, но с него брать нечего. Вот тебе крест, друг, ставлю на кон жизнь дражайшего брата. Кит так же вел бы себя, если бы планировал не возвращаться. Тут не разгадать, он пиздит или нет.

– Мама в восторге, – Кит улыбается, пряча вещи Молли в багажник. Это он говорит после часовой гневной переписки с сестрой, в ходе которой обещал расчленить ее и раскидать по разным уголкам города, превратив несуразное туловище в пародию на паззл. Ну и после слезных просьб вести себя адекватно в присутствии Молли. Кит не знает, как донести до сестры, что его жена особенная. Не странная и ебанутая, а со своим необычным взглядом на мир. Все равно не поймет, доебется. Защищать жену от сестры – план на будущее. Кит заебался еще не начав путь. Но стоит взглянуть в глаза Молли и усталость снимает рукой. Келли улыбается ей, заводя машину и рассказывает, как именно у него появился транспорт. Болтает без умолку, пытаясь попутно подобрать наиболее подходящую музыку. Вайб «в дороге» любимый для Кита. Просто на свою тачку денег никогда не хватало. Да что там, его монет не хватило бы на велосипед. Вот и приходится завираться, последние деньги тратя на бензин.

На заправках Кит берет себе кофе и пиздит для Молли мармеладки. Делает музыку тише, когда та задремывает. Старается меньше курить, чтобы салон не провонял сигаретами и Молли не приходилось задыхаться от дыма. Короче, Кит ведет себя более чем нормально, вживаясь в образ вполне себе взрослого человека, для которого брак был осознанным желанием и взвешенным поступком, а не банальной необходимостью и очередным приколом. Он даже останавливается, чтобы достать из багажника плед и бережно укутать заснувшую Молли. Переживает, вдруг та простудится.

На третьем часу пути у него затекает спина и начинают ныть суставы. Глаза напрягаются и болят, монотонного и однообразного пейзажа за окнами. А еще кофеин не шибко спасает от усталости и хочется ныть. Но Кит сам решил, что так будет лучше. Повелся на этот приторный романтизм дальних поездок, забыв напрочь, что романтику ощущает лишь тот, кто сидит на пассажирском сидении. Для спидов слишком рано, для энергетика, кажется, поздно. Хуета хует, иначе и не сказать. Благо, что Коул решил с ними не ехать и никаких третьих лишних в машине. Можно спокойно и без стеснения мурлыкать себе под нос любимые песни.

К пятому часу Кит начинает рассказывать Молли о родителях. Мама очень внимательная и чуткая женщина. Первым делом, переварив информацию, спросила Кита об аллергиях и вкусовых предпочтениях его избранницы. Чтобы приготовить то, что ей точно понравится. Келли тогда растерялся, потому что в душе не ебет, что именно Молли любит есть, а на что у нее аллергия. Кит просит выбрать самую странную и красивую чашку из всех, что есть в доме. И на этом, пожалуй, все. Папа у Кита спокойный и с виду очень серьезный, но человек добрый, не способный ругать шкодливых детей. Он приятный и очень тактичный. Его особенность Молли не удивила вообще. Сестра по словам Кита сущий дьявол, но милая и с ней можно найти общий язык. Но на ее счет у Келли слишком много сомнений, эта мелкая пигалица обязательно все испортит и от нее Кит божится защищать Молли. Ну а с Коулом Молли уже познакомилась. Он, можно сказать, создал первое впечатление о семье Кита.

Чем ближе они к дому Кита, тем сильнее тот волнуется. Смеется нервно, в руль пальцы вжимает. Мысленно повторяет себе, что все это делает для нее, что независимо от исхода этой встречи, он будет на стороне своей женщины. Но в голове все еще не укладывается тот факт, что у него, непутевого, теперь есть, черт возьми, жена. Когда машина паркуется у знакомого дома, Кита на кусочки разрывает странное ощущение. Очень необычно спустя годы возвращаться в родные места. Он беглый взгляд бросает в сторону соседского дома и поворачивает голову к Молли с усталой улыбкой. Потирает глаза, снова локон волос прячет за ухо и тяжело выдыхает. Знает наверняка, родители сейчас выйдут на улицу, чтобы встречать гостей. Любопытство заставит и сестру вылететь в первых рядах, чтобы рассмотреть ту, кого Кит выбрал на роль своей спутницы жизни. Сестра слишком часто видела глупых девчонок, которые в спешке сбегали из комнаты Келли домой. А вот для родителей это впервые. Кит никогда в жизни никого не приводил домой с целью знакомства. Слишком серьезный шаг для случайных связей. Потому матушка будет суетиться, а отец изо всех сил будет пытаться Молли понравиться. А сестра просто будет присутствовать и раздражать.

– Я, кстати, не говорил, но ты первая, с кем я знакомлю родителей, поэтому они будут сильно волноваться и суетиться, ты уж из извини, – Кит улыбается и, отстегнув ремень безопасности, тянется, чтобы поцеловать Молли в кончик носа, – я им не сказал, что сменил фамилию на двойную, не пришлось к слову. Оставим этот сюрприз на конец вечера, хорошо? 

+3

3

У Молли теперь есть муж. И муж этот хочет её со своей семьёй познакомить. Она повторяет про себя эти простые истины каждый день и всё равно не может поверить. Звучит слишком нормально, чтобы быть частью её жизни. Слишком серьёзно, чтобы она с радостью распахивала дверь этим событиям. Свадьба в больничной палате — следствие злоключения, пропитанное необходимостью и шутовством событие, логическое решение в сложившейся ситуации, необходимость. Дробью пальцев по бедру сдерживала нетерпение во время церемонии в палате, пока кто-то из персонала спрашивал, клянётся ли Кит что-то там делать. Не слушала. Ей ли не знать, чего клятвы из уст Кита Келли стоят. И всё же пусть он просто будет здоров, без множества трубок, в тело воткнутых так, что страшно даже сжать в пальцах его ладонь. Остальное неважно, как и церемония эта глупая, после которой у Молли новый статус появился для неё по-прежнему непонятный.

Зачем? — первое, что с уст слетает, когда Кит о своём желании заговаривает.
Ты уверен, что это хорошая идея? — учится иносказательности, маскируя своё нежелание под осторожность рациональную. Страшно категоричностью в Кита кидаться, словно от любого слова тяжёлого снова поломается он, окажется в больничной палате, в которой единственным собеседником Молли снова окажется аппарат, пульс проверяющий размеренно-неприятным сигналом. Такая забота о другом непривычной шероховатостью, почти позабытым страхом потерять в другом себя и неожиданным интересом подсмотреть, а как оно в других семьях бывает. Кит о своих родителях всегда с нежностью, убаюкивающей тёплой морской волной, рассказывает. О брате и сестре с непонятным для Молли слоем инея на языке, что как шипучка щекочет язык, когда тает. Кит их тоже любит, но нежность между ними не такая, как у неё с Тадеушем. Возможно, именно это называют нормой, в которую она никогда не вписывается. Страшно даже пытаться.

У Молли с собой пара зиплоков и ворох сомнений по карманам сумки распиханы. В голове советы-наставления Тадеуша табуном загнанных лошадей пытаются вырваться — не удержать, не запомнить все.
Постарайся продержаться без мефа, пока вы там. Лучше закинься на обратном пути.
Если не будешь уверена, стоит ли что-то говорить, дай Киту ответить. Он вырулит.
Будут пытаться тебя обнять, а они будут, ну, потерпи, Мол, в других семьях так обычно принято.
Тебе не обязательно им нравиться, но некоторые люди любят своих родителей. Киту будет приятно, если ты попытаешься.

Все сомнения с тяжёлого сердца улыбка Кита стряхивает, вместе с вещами забирая из её рук все аргументы против. Нашёл где-то машину, потому что «так же романтичнее, ты не понимаешь». А Молли и правда не понимает, пока не засыпает под сливающиеся в одну полосу пейзажи и рассказы её теперь уже мужа. Выныривает из сна, чтобы сонно потереть глаза и капризно немного заявить о шее, что затекла. Заботе в виде пледа на своих плечах не удивляется почти, бормоча тихое «спасибо». Она вежливости, принятой в обществе, учится и тренируется, чтобы в гостях у родителей Кита количество неловкостей сократить. Это выматывает, запас сил истончает, подобно запасам крупы в кладовой, в которой поселились крысы.
— Не обязательно говорить «я знаю», если тебе скажут, что ты красивая или что-то такое. Скажи «спасибо».
— Зачем благодарить за констатацию очевидного факта? Это генетическая лотерея. Если бы я хотела кого-то поблагодарить, мне пришлось бы сказать «спасибо» нашим родителям.
— Блять, Молл, просто так принято.

Молли говорит «спасибо» за мармеладки, с которыми возвращается Кит. Из-за частого употребления непривычное слово покалывает язык, делая его безвольной ватной игрушкой. Онемение как от лидокаина. Скоро «спасибо» съест остальные слова в её лексиконе, превратив её в милого попугайчика, общающегося только вежливыми фразами. Такая перспектива пугает, остаток дороги Молли экономит слова.

Кит о родителях рассказывает увлечённо, Молли увлечённо слушает, как слушала в детстве мифы о Древней Греции, ни на секунду не веря в них. Это для неё из раздела фантастики, недоказательное явление, как религия. Ей до безусловной веры во что-то ещё несколько жизней нужно прожить. Рассказы Кита её рациональности не выдерживают, первый же вопрос оставляя без ответа: если его родители такие прекрасные люди, то как у них вышел Кит?

Это была плохая идея, — просто констатация факта, но отступать некуда. За спиной несколько часов дороги, пустые банки из-под энергетиков и несколько заученных фраз, которые было бы хорошо вспомнить и сказать в начале встречи. Молли, как воин, перед решающей битвой всей жизни. В роли прекрасной дамы – Кит. Уверена, что ему такое сравнение понравилось бы. В качестве главного монстра кровожадного, слюной и зловонием брызжущего, его родители. Этим сравнением Тадеуш запретил ей делиться с кем-либо, кроме него. Молли рационально соглашается, что да, она их ещё не видела, чтобы такие выводы делать. Но с родителями у неё только одна ассоциация — тошнотворный красный по стенам размазан, булькающий звук вытекает из горла, пока стеклянные глаза смотрят сквозь. Но даже это воспоминание, дементором в её сердце живущее, не повод отказывать Киту, теперь уже её мужу, который мог умереть.
Но не умер же — торг с самой собой, последняя попытка найти в себе силы сказать Киту, что она передумала, что он должен ехать обратно. Немедленно, без возражений, приедут как-нибудь в другой раз, в другой жизни. Достаточно, что она его брата знает.
Не вышло. Он в нос её чмокает, лишая всех слов и протестов. Его улыбка, поблекшая от усталости, но тёплая, как нагретый солнцем песок, щемящей нежностью касается сердца.
Ладно, — пожимает плечами, не в силах понять, почему это важно, первая она или нет. Молли Кита за предплечье ловит, через нервное сжатие пальцев передавая своё беспокойство. Порывисто прижимается в неловком объятии, сердитым сопением утыкается на несколько секунд в шею, прежде чем выпрыгнуть из машины без слов — как в море с обрыва, чтобы научиться плавать или наконец умереть. Вопрос, который она ни разу не задавала Киту — что если я им не понравлюсь? — горьким привкусом на языке, запахом жжённой полыни преследует, затрудняя вдох.

Надежда на то, что внутри никого не окажется и они смогут уехать, сдувшимся воздушным шариком уносится ввысь, когда из дома выходят мужчина и женщина из рекламы майонеза. Оглядываясь, Молли запоздало отмечает ровный газон, подстриженный как под линейку, и прямые стрелки брюк у мужчины. У неё из прямого только взгляд, она по жизни линия ломанная. Набирает в лёгкие больше воздуха, шаг быстрый навстречу родителям Кита делая, губы в отрепетированной улыбке растягивая — Очень рада с вами познакомиться, Кит очень много о вас рассказывал.
Улыбается искренне, но больше собой довольная, что вспомнила и фразу волшебную воспроизвела. Оборачивается к Киту, что порцию похвалы в его взгляде найти, толику одобрения — смотри, я молодец, я всё сделала правильно.

+3

4

Здесь даже воздух чуть чище или Киту так кажется, но он полной грудью вдыхает, наполняя себя ностальгией. Здесь столько воспоминаний в каждом миллиметре, что не описать словами, не выразить мимикой, можно и не пытаться. Он из машины выходит, когда Молли смелых два шага вперед делает и дверь дома уже раскрывается. Матушка со взглядом горящим ладони к груди прижимает, пока отец улыбкой встречает гостей. Оба не произнесут этого вслух, но в тайне рады, что Кит приехал не в пестрой одежде. И выглядит как обычный вполне себе человек. И порадуются безмолвно, что их первенец оказался не геем.

Кит прядь волос прячет за ухо и улыбается во весь рот. Довольный слушает голос Молли, пораженный и восхищенный ее смелостью. Подходит чуть ближе, ладонью касаясь ее плеча. Мама шаг вперед делает, тянет ладони, но дверь раскрывается и из нее вылетает ураган безумный, вихрь светловолосый. Кит машинально шаг в сторону делает, чуя беду. Сестра в два шага расстояние преодолевает и летит брату на шею с объятиями и смехом звонким. Кричит что-то прямо на ухо, заставляя Кита ладони сомкнуть на ее талии и покрутить девочку пару раз, стараясь Молли не задевать. Сестра ладонями лицо брата трогает, щеки и нос осматривает, в глаза всматривается, словно не веря, что перед ней именно Кит, а не его жалкая копия.
– Ты постарел и оброс! – Она в волосы запускает длинные пальцы, путает пряди, звонко смеясь, пока Кит ее наземь ставит, процеживая тихое «брысь». Девочка к Молли тянет ладони, и Кит путь к своей жене преграждает. Ладонь выставляет вперед, прося безмолвно сохранять безопасное расстояние, черт возьми, он же просил. Отец просит сестру успокоиться и шаг вперед делает. Очень рад познакомиться с Молли, так говорит, держась на расстоянии. Матушка, вторя ему, улыбается и голову чуть склоняет с почтением. Очень мило выходит, без фальши. Сестра к ним прибивается и тоже улыбается, ладонь протянуть пытается, но отец ее осаждает. Спокойнее, милая, ты сперва отдышись. Кит едва заметно кивает. Спасибо за благоразумие и учтивость.

Кит матушку берет за ладони, ее руками обхватывает себя за лицо. И прикрывает глаза, улыбаясь спокойно. Он дома по-настоящему. Мама сына целует в лоб и обе щеки, обнимает так крепко, с такой теплотой, с которой может обнимать только любящая мать. Отец идет обнимать следом, мягко плеча касается и чуть прижимает к себе. Они любопытные взгляды не могут с Молли свести, Кит шаг в сторону жены делает, готовый в любую секунду стать живым щитом между ней и своей семьей. Он нежится в чужом тепле и уюте тактильности, но на корню пресекает любую попытку лишний раз коснуться Молли рукой. Для него это важно. С этим нужно считаться.

– Мама, папа, – Кит Молли в макушку целует, он хвастается, он ею гордится, им не понять, насколько сложным был для нее этот шаг, им не осознать ценность произнесенной заученной фразы и как сложно этой девочке в целом общаться с людьми, – это Молли, моя жена, – слово «жена» все еще звучит со смешинкой, будто совсем не про Кита история, что-то странное, что-то чужое, не из его биографии слово, запуталось, потерялось, с другой страницы просочилось пятном, но все же приятно звучит, необычно и интересно, – Молли, это мои родители, а вон та белобрысая фурия – моя младшая и горячо любимая сестра, – девочка приветливо машет рукой. Кит выдыхает, одна проблема позади. Осталось еще тридцать три несчастья впереди, ведь обязательно все пойдет не по плану.

Дверь дома приоткрывается и пространство вокруг наполняется звонким лаем. По лужайке лапками семеня к собравшимся мчит крошечный пес. Щенок с висящими ушками, на месте прыгает, лает, у ног крутится, Молли обнюхивает, чихает и на Кита смотрит, хвостом небольшим виляя из стороны в сторону. У Келли на лице смятение вперемешку с умилением, он обо всем забывает в момент и на корточки тут же присаживается, ладонь раскрытую протягивая мокрому носу. Щенок облизывает протянутые пальцы и снова чихает, ворчит недовольно, когда Кит поднимает его тело с земли, норовя на ручках потискать. А у Кита восторг детский на лице читается. Он всю свою жизнь о собаке мечтал.

– Вы что, завели собаку и без меня?! – Возмущение в голосе граничит с обидой, Кит щекой трется о мягкий бочок. Нежит щенка на ладонях, едва не воя от несправедливости. Носом тянется к влажному носу. – Несправедливо, я пса просил лет с пяти. Молли, смотри какой прехорошенький! – Кит собаку показывает, нехотя от груди открывает и злобный свой взгляд устремляет в сторону сестры. Ее работа, негодница. Все всегда ей доставалось. – Нечестно! – Тянет Кит, уподобляясь ребенку, возвращая щенка обратно на землю. Обидно вообще-то до одури. До остервенения. До недовольной мины на лице.

– Китти, прости, не все в этой жизни должно доставаться тебе.

Мама тянет ладони сына к себе, пальцами проводя по новым рисункам. Расстроена, очевидно, но что толку ругаться. Не вывести пятна под кожей ни с мылом, ни с другим моющим средством. Она головой качает, укор свой немой обращая в сторону сына, а Кит лишь пожимает плечами, пальцами пряча надписи на ладонях. Потом расскажет, как так получилось. И как испугался утром, подумав сначала, что имя Молли случайно набил. И как эта глупость стала еще одной смешной шуткой в коллекции Кита Келли, но это все после, это потом. Сейчас Кит внимание переключает на пса под ногами и обиду свою не пытается скрыть. Задетое самолюбие неприятно щекочет под кожей.

Отец пожимает плечами и предлагает со двора перебраться в дом. Говорит, что стол накрыт и матушка половину дня провела у плиты. Сестра ремарку вставляет, что помогала и вообще-то была продуктивнее всех. Кит смеется, ее за нос пытаясь поймать. Собака у ног крутится, меняя свой гневный лай на восторг, хвостом виляет, бьет им же по щиколоткам, и Кит не может не опускать взгляда на милое существо под ногами. Он смеется так, будто аварии не было и он не валялся поломанным несколько месяцев к ряду. Словно осени не было, зима не проходила в попытках реабилитировать свое состояние, и он так, правда, чисто приехал, чтобы Молли представить семье. Благо, Коулу хватило рассудка не посвящать близких в события прошлого года. Благо, у него вышло наплести чушь, чтобы поверили и не приезжали. Кит за это ему благодарен безумно. И жаль, что он не приехал домой прямо сейчас. У него получилось бы перетянуть на себя одеяло внимания. Хотя бы сестру бы отвлек на себя, минимизировав риск неудобства.

Отец у гостьи спрашивает, как дорога прошла, беседу пытается завести самостоятельно. Он, кажется, понял Молли быстрее других. Мать увлечена была сыном, рассматривая первенца ненаглядного, а сестра рядом крутится, ища повод лишний раз брата задеть. У них все стабильно. Папа – столп здравомыслия. Мама – всеобщая нежность. Сестра – безумство и юность. Кит – не пришей кобыле пизду. Он Молли из поля зрения не выпускает. Станет страшно, неловко, неприятно – скажи. Станет неуютно – спрячу и защищу. Только не молчи, ради всего святого. Я рядышком.

Дома пахнет пирогом с яблоком и запеченной индейкой с апельсином и сыром. Кит улыбается, рассматривая помещение, отмечая мысленно, что здесь стабильно ничего не меняется кардинально. Купили новый тостер и вафельницу, поменяли люстру, добавили больше рамок с фотографиями и в коридоре появилась лежанка для пса – вот и все изменения на первый взгляд. Эдакий уголочек стабильности, константа некая в сумбурной жизни Кита. Он улыбается и Молли ладонью касается. Обещал рядом крутиться и не выпускать ладонь жены из своих рук – выполняет данное слово, чтобы знала, чтобы привыкать начинала, что обещаниям своим Кит старается следовать. Он галантно Молли усаживает за стул, сам приземляется рядом и, пальцы свои с ее переплетает, смотрит взглядом влюбленным, словно Молли – произведение искусств. Украденная из галереи картина. Самое дорогое сокровище. Кит так любуется, словно видит впервые, пока мать с отцом суетятся на кухне, выбирая тарелки в тон со скатертью и решая, какое блюдо подавать первым. Сестра садится поодаль и смеется лукаво, взглядом хитрым смотря на двух голубков. Ладони на стол кладет, нервно на стуле елозит и спрашивает кокетливо щурясь: а как вы вообще познакомились?

Кит взгляд бросает в сторону родителей. Правдивую историю рассказывать нельзя ни в коем случае. Правду здесь не поймут. Подумаешь, наебать хотел девочку на зиплок с дурью и бабки. Кит к столу склоняется, полушепотом процеживает злобное «тебя это ебать не должно». Достаточно красноречиво.

На кухне слышатся звуки возни, и Кит приподнимается с места, спрашивая родителей, нужна ли им помощь. Не дожидаясь ответа, пожимает плечами. Он же хороший сын, ответственный, он помочь должен. Кит шаг делает в сторону сестры и отвешивает ей невесомый подзатыльник. Страшно оставлять Молли наедине с дотошной хитрой засранкой, но эта мера вынужденная, как ни крути. Кит поджимает губу, глядя на Молли и спешит на кухню, чтобы поскорее вернуться обратно к столу. Он просто надеется, что сестра не будет гостью допытывать и вся ее желчь готовилась исключительно для старшего брата. Он тоже яда скопил достаточно для ответов. Их словесная битва – кульминация вечера. Лишь бы Молли чувствовала себя комфортно и ничему, совсем ничему не удивлялась.

+3

5

Знакомство свершилось, улыбки розданы и получены, Молли готова ехать домой. Кит наоборот только во вкус входит, зачарованный атмосферой. Она на его лице такой улыбки давно не видела. Возможно, что никогда, и вновь соглашается потерпеть, даже если щёки устанут или градус неловкости побьёт все рекорды. В конце концов, родители Кита выглядят как обычные люди и ведут себя как обычные люди, самые положительные, каких Молли в своей жизни встречала: от них не пахнет алкоголем, их улыбки не страшный оскал, слюна не капает изо рта, разъедая каменную дорожку к дому. Это успокаивает, как и прикосновение Кита. Хочется встать ещё ближе, но он отдаляется под звук быстрых шагов. Молли чувствует беспокойство и неудовольствие, неприятное царапание в области сердца, когда белокурый вихрь виснет на шее теперь уже мужа её. Хочется сказать осторожней!, но пока только брови в безмолвном удивлении приподнимает. На несколько секунд пугается, что стихия зацепит и её, но обходится. Она со стороны наблюдает за ритуальными приветственными объятиями, как исследователь за обрядами диких племён. Из присутствующих на роль дикарки больше всех подходит она сама: социальные нормы через одну угадывает, почти отшатывается инстинктивно, когда сестра Кита пробует к ней руки протянуть. Всё это слишком сложно уже в самом начале. Непонятное чувство снова царапает сердце, когда Молли видит, каким счастливым Кита объятия делают. Угораздило же его встретить её непутёвую, невыносимую, что так же не сможет. Обнимать так крепко и нежно, не одёргивая рук через пару секунд. Виноваты ли в этом её родители или у неё врождённый дефект, но только она эти несколько секунд чужой семейной идиллии неловко с ноги на ногу переминается и не знает, куда себя деть. Встречается взглядом с родителями Кита и отводит свой, словно на каменной дорожке сюжеты из древнего эпоса высечены и видны только ей. Проверяет на прочность свои лицевые мускулы, не стирая улыбку с лица — её единственное оружие сегодня. В качестве щита — история, легенда, которую они с Тадеушем несколько дней придумывали и репетировали. Ложь никогда её сильной стороной не была, но сегодня придётся выше головы прыгнуть, чтобы если не порадовать, то хотя бы не расстроить Кита.

Кит представляет её как жену. Слово звучит щекотно и сладко, пахнет последними летними днями. Непонятное слово, странное слово, на котором голос Кита всегда покрывается рябью, словно язык не привык к такому сочетанию звуков. Наощупь, словно погладила в сухом лесу мягкий мох. Молли представлять Кита мужем некому: Соль и Тадеуш знают и так, а больше никому не важно, кем этот кучерявый парень ей приходится. Молли интересно узнать, как слово муж будет из её уст звучать: шипучей конфетой, вызывающей смех, или закатом, ласкающим сердце. А может всем сразу. Попробует как-нибудь произнести это у зеркала, чтобы поверить самой.

Щенок милый и маленький производит на Молли впечатление меньше, чем поцелуй Кита в макушку, но она тянется ладонью потрогать мягкий мохнатый бок. Смеётся, когда и её ладони тоже достаются прикосновения мокрого носа и шершавого языка. Пожимает плечами с чувством на сочувствие похожим, но молчит. Кит не менее десяти раз рассказывал как сильно хочет собаку всю свою жизнь, но Молли предпочитает любить животных чужих. Даже коты, которых она порой дома нежит, принадлежат Соль, и это кажется едва ли не самым большим плюсом в соседстве с ней.

Хорошо. Кит всё время был за рулём, а мне удалось поспать в дороге, — Молли отвечает с запинкой, подбирает слова даже на простой вопрос. Не знает, хочет ли отец Кита узнать температуру в салоне, на каких заправках они останавливались или как затекла у Молли спина. Уверена только, что знать не стоит ему о зиплоках в сумке её и о том, что приезжать она не хотела. Ещё минуту назад думала, что лучше бы сходили в кино. Ей общаться с чьими-либо родителями непривычно, не обременяла себя раньше необходимостью просчитывать как её слова воспримут другие. Единственное правило, что они с Тадеушем установили: не рассказывать никому про лабораторию амфа и всё, что с ней связано. В остальном отвечала правду, игнорируя ещё чаще людей, с которыми не хотела общаться. Кстати, таких большинство.

Молли тормозит в коридоре, почти спотыкается, глазами от одной фотографии в рамке скользя к другой. Семейные снимки завораживают, запах домашней еды скручивает в узел живот. Узнаёт на одной Кита в детстве — она, пожалуй, потом сфотографирует её себе на телефон. Молли неуютно до ужаса в этом правильном доме, в котором любовь притаилась даже в углах. Правда Кит в детстве был чудесным мальчиком? Да, дорогой, ты и сейчас такой. Идём, милая, после ужина покажу тебе детские фотографии Кита, если захочешь, — мать Кита пытается в нежность укутать, воркованием тихим и ласковым расслабить напряжённые плечи, но Молли почти что вздрагивает и только кивает. Да, она хочет. Но не привыкла к чужому счастью находиться так близко. Молли к новому привыкает долго. Кит прикосновением одним волну паники унимает. Кто бы подумать мог, что однажды тепло его рук как успокоительное сработает, иррациональное чувство безопасности вызывая. Молли в ответ чуть сжимает пальцы и не может нарадоваться, что он живой, сидит совсем рядом и, кажется, не собирается говорить, что она всё испортила. Только смотрит так, что Молли почти забывает, что они не одни и не дома — ещё немного придвинуться и можно голову на плечо положить, ладонью сосчитать сердца удары. Вопрос лукавый сестры заставляет вздрогнуть удивлённо, растерянно моргнуть и судорожно начать вспоминать. Тадеуш помог продумать ответы на все вопросы, которые могут задать. Он откуда-то знает, что могут спросить. Молли отнеслась скептически — разве Тадеуш знакомился с чьими-то родителями? Но первый вопрос он угадал.

Молли непонимающе за небольшой перепалкой брата и сестры наблюдает. Если всё равно придётся рассказывать, то не всё ли равно кому и когда? Но рассказывать свою версию не пытается, пока Кит не решает выпустить её ладонь. Обеспокоенность новой волной накатывает, Молли эти ёбанные качели уже надоели. Идея закрыться в ванне и не выходить, пока Кит не объявит, что можно ехать домой, кажется всё привлекательнее и ни капельки не сумасшедшей. Провожает своего мужа взглядом — угораздило же связаться с предателем, так талантливо притворялся всю поездку сюда.

Что, было что-то неприличное? Ты стриптизёрша или что-то вроде? Не беспокойся, я не скажу родителям, — звучит нетерпеливо и со смешинкой, совсем как в голосе Кита, только по-девичьи звонче, несмотря на попытку шептать. Молли удивляется, чувствует как улыбка съезжает с лица и спешит натянуть её назад. Её такие предположения не оскорбляют, но как реагировать правильно Молли не знает. Такого в экспресс курсе "как понравиться родственникам мужа" не было.

Нет, ничего такого. Просто общие знакомые... познакомили, — Молли неловкость объяснения, запинку пытается скрыть и наклоняется щенка погадить, что с недоумением её не уступающим крутится под ногами, ушами нелепыми встряхивая. Не выходит. У сестры Кита слегка нос вздёрнутый и Молли кажется, что всё её любопытство в нём скопилось. Она вперёд наклоняется, словно они вдвоём заговор какой-то планируют, и Молли хочется целиком к щенку под стол залезть, но она остаётся на месте. — И это всё? Но где познакомили? Сколько вы уже вместе?

Вопросы растут в геометрической прогрессии, Молли пытается непринуждённость изображать. Она всегда легко запоминала новую информацию, но все актёрские способности достались Тадеушу, ей остаётся только о стакане воды мечтать, чтобы пересохшее от волнения горло смочить. Как жаль, что не выпалить правду о том, что Кит её обокрал, а потом долго возвращал по доллару в каждую встречу, приучал к себе частыми сообщениями и касаниями бесцеремонными, несмотря на все запреты её. — Да, знаешь, как это бывает... Случайно встретились в одной компании, он спросил номер и написал... Ничего особенного, — Молли всеми силами старается историю скучной сделать, чтобы дальнейших вопросов избежать. Она такого интереса к деталям не ожидала, не всё ли равно кто, где и как? Клэр дует губы и даже Молли угадывает, что ответом она не удовлетворена. — А как Кит сделал предложение? — после передышки короткой, новый вопрос звучит.

Молли думает блять. Решает как заметки в телефоне незаметно проверить или написать сообщение Тадеушу, чтобы быстро напомнил ответ. Нервы с историями заготовленными в голове поиграли, как кошки с клубками, растащили их по углам. Могла бы правду сказать, но слова "авария" и "больница" под запретом, как и много много других. Молли такие танцы по минному полю не по душе. Она уже хочет спросить, где туалет, чтобы в жизнь воплотить свой план по спасению, баррикады построив из всего, что найдёт под рукой. Но звуки из кухни становятся громче, в дверях появляется Кит и Молли ещё никогда не была так рада видеть его, как в эту секунду.
Я почти всё испортила, ты вовремя — мысленно взглядом.
Как вкусно пахнет! — вслух, заученная заготовленная заранее фраза, но абсолютно искренне. Пахнет и правда вкусно. Молли, обедавшая энергетиком и мармеладками, о своих планах спрятаться и не выходить забывает, блюдами в чужих руках зачарованная. Помнит рассказы Кита о том, что это мать его научила готовить, а завтраки его всё ещё самое вкусное, что Молли в жизни ела. Только рукой старается незаметно по стулу рядом с собой хлопнуть, прося вернуться на место и за руку её взять. Она тут вообще-то одна отдувалась, заслужила немного поддержки и вкусной еды. Дальше давай как-нибудь сам.

+3

6

Кит ладони вытирает о кухонное полотенце и тянется к специям. Гвоздика, лавровый лист, кардамон, розмарин, тимьян и петрушка. Поразительно, но все на своих местах. Ничего не меняется. Ориентироваться удобно, будто Кит никуда и не уезжал. Отец с тарелками возится, выбирает самый красивый сервиз. Праздничный, чтобы каемка была в тон общего интерьера. А мама хлопочет с индейкой, пока Кит специи смешивает, мурлыкая с ней в унисон. Старая добрая песенка остается неизменной и теплый взгляд мамы душу греет. Кит, пританцовывая, посыпает пряностями горячее блюдо и, распыляясь, начинает петь строчки, заученного наизусть текста. Отец улыбается, глядя на эту идиллию – у сына с матерью прекрасный дуэт. И Кит расслабляется настолько, что забывает за Молли поглядывать, отбросив любые сомнения, тянет слова нараспев и ступку для пряностей использует в качестве импровизированного микрофона. Мама голову кладет отцу на плечо, наблюдая за сыном. Скучала, это по взгляду читается, по легкому прикосновению ладони к щеке после завершения песни. Кит тоже скучал, просто себе в этом признаться боялся. Ему не хватало этих заботливых глаз и атмосферы уюта, который пьянит хлеще вина. Но жизнь свою он не выменяет на комфорт, уже не получится. Он насквозь пропитался запахом нищеты и в этой сточной канаве он рыбой себя ощущает. Его микромир состоит из зиплоков, выпивки и отсутствия адекватных условий, из рисунков на теле и безрассудства, назад ему путь заказан, он явно не тот чудо-сын, о котором мечтает каждая мать и не тот, кем может гордиться отец. Вся надежда на Коула и на актерские навыки Кита, умение рисовать улыбку и красиво врать. У него идеальная жизнь и работа. Снимает квартиру с друзьями. Денег хватает, да, все отлично. С Молли пока живет порознь, но думает про съем совместной квартиры, чтобы все было как у людей. Да, идет вот на повышение, сколько будет настоящим кормильцем в семье. Индейка готова, пойдем уже, может быть?

Но родителям слишком о многом спросить хочется. Огорошенные столь добрым известием оба они растеряны, обеспокоенность матери читается по глазам, и Кит выдыхает, на кухонный стол облокачиваясь. Допрос с пристрастиями берет начало свое прямо сейчас. Где лампа в лицо и браслеты железные на запястьях? Он думал, все худшее начнется во время застолья, но нет. Юноша выдыхает и прядь волос прячет за ухо, ладони у него пахнут теперь розмарином. Кит просто надеется, что Молли этот запах покажется чем-то приятым, иначе придется отмывать пальцы с мылом, сдирая слой кожи, лишь бы ей угодить. Вообще-то тут все для нее. Ради нее вся эта поездка. Кит-то потерпит. Любой допрос вытерпит. Но родители начинают с простого. Уровень один: новичок.

– Молли очень красивая.
– Знаю.
– Очень милая девочка.
– Да.
– И, кажется, очень скромная. Воспитанная. Интеллигентная.
– Типа того, ага, именно так.
– Кит, –
отец тарелки к груди прижимает и одобрение в его взгляде читается, – ты молодец.

Похвала – это то, что бальзамом льется на душу. Щекочет где-то внутри. Так приятно становится, что Кит нервно смеется, отмахивается, мол, пустяки и голову отворачивает, чтобы за блюдо схватиться. Полно стоять здесь, на кухне, будто у них семейный заговор. Кит волнуется, надолго оставил Молли наедине с Клэр – сестра не самый душевный собеседник из всех тех, кто здесь предоставлен на выбор. Отец с мамой куда лучше с расспросами справятся. Давить не будут, границы дозволенного переходя. Он хватает индейку и, кокетливо бедром задев маму, первым выходит из кухни, мурлыча под нос ту самую песню, которая, кажется, гимном этого дома заделалась задолго до появления Кита в проекте.

– Она тебя не утомила? – Кит глаза щурит, на сестру смотрит. Навскидку прикидывает, какой способ убийства ей уготовит, если она языком острым Молли задела. Кит далек от идеального образа супруга, только учится примерять этот статус, но забота о Молли даже в мелочах – новый смысл его жалкого существования. Он в глаза жены смотрит и улыбается, ставит блюдо на стол и возвращается на свое место. Ладонь теплую сжимает в руке, кончик носа снова клеймит поцелуем, пока матушка стол сервирует, тарелки раскладывая, а отец разрезает индейку на порции. Кит тарелку для Молли протягивает в первую очередь, пытаясь урвать самый сочный кусок. Сам-то привык наедаться с объедков, для него это норма уже. Для нее – все самое лучшее. С собой разберется чуть позже. Кит, кажется, научился укрощать собственный эгоизм. Магия кольца на безымянном пальце сыграла свою ключевую роль в этом моменте. Несерьезный брак – необходимость, шутка дурная, очередной бестолковый прикол. Но сколько же нежности и тепла в их отношениях – словами не описать. Иногда Келли страшно становится, кажется, что это не его чувства. Просто статус обязывает, сказывается давление ярлыка, социальные нормы предписывают подобное поведение, он просто от образа не отходит. Новую роль на себя примеряет, вживается, это все очередная ложь и не более. Но стоит Молли слегка улыбнуться – у него под ребрами кавардак начинается, словно все цветы мира под ключицами распускаются, рвутся сквозь кожу наружу, чтобы покой отыскать в ее теплых руках. Это чувство странное, но не пугает. Пугает теперь возможность без него не прожить.

– Мы тут болтали о том, как ты предложение сделал, – сестра с хитрым взглядом на Кита смотрит, вилкой ковыряясь в тарелке, – думаю, маме с папой тоже стоит послушать.

Кит отвлекается и на сестру смотрит с вызовом. Наглая мелкая девчонка, чей характер – калька с его поведения. Она губу поджимает, пожимает плечами и меланхолично начинает жевать, не стирая с лица наглой ухмылки. Кит опускает взгляд под стол, следит за суетой щенка под ногами и бурчит короткое:
– Много знать будешь – станешь старой занудой.

Но родители наседают, поддерживая сестру. Интересно узнать, как же так получилось. Как их непоседливый сын, что половину жизни где-то скитался, из одной сомнительной компании перекочевывал в другую, имел проблемы с законом и уйму подружек на один день решил по щелчку пальцев остепениться. Либо Молли святая, особенная, либо здесь скрыт подвох. Недоверие вкупе с репутацией Кита – логично. Но задевает самооценку и жжет на кончике языка.

– И правда, Кит, расскажи.
– Нам будет интересно послушать.
– Да, Китти, ну что ты. Или тебе есть, что скрывать?

Кит выдыхает и улыбается. Пальцы свои с пальцами Молли переплетает. Влюбленный взгляд от нее отвести он не в силах. Не потому что игра и легенда обязывает. Просто он очарован и восхищен ежеминутно. И поражен ее смелостью. Молли сейчас настоящим героем ему кажется. Сильным, храбрым, готовым пройти любое испытание. Будь то общение с незнакомцами или расспрос с пристрастиями. Он обещал защищать ее, беречь от неудобных вопросов. Его красноречия хватит за них двоих. И Кит губы в улыбке растягивает, взглядом прыгая от отца к матери и назад. Мама ладони на груди складывает, предвкушая долгий и романтичный рассказ. И кто Кит такой, чтобы не угодить женщине, что взглядом вымаливает красивую сказку. Получите и распишитесь.

– Все началось еще в августе. Это было такое августовское утро, когда чувствуешь, что все пойдет наперекосяк, – Кит начинает рассказ и сильнее пальцы Молли сжимает в ладони, – у меня тогда были проблемы работой беда, я немного просел по финансам и не задолжал за оплату жилья. Было так тошно и я бесцельно слонялся по улицам, готовый пойти на любую, вообще любую случайную подработку. И вот тогда на одной из улиц, пытаясь сбежать от своих мыслей, я встретил ее. И, знаете, как это бывает. Во всех этих романтических фильмах и сериалах. Я посмотрел на нее и подумал, – Кит на таинственный полушепот переходит, – Господи, она станет моей женой.

На самом же деле он думал, что она его не догонит. Что он наебет весь мир, оставив товар и оплату в кармане. Что фокус покажет и убежит без оглядки. Валяясь с ней на асфальте, Кит думал, как бы выкрутиться из ситуации неприятной. Клеймил ее поцелуем, не понимая, почему незнакомая девочка недовольна. Отчего не очаровывается, не ведется на сладкие речи и улыбку, что должна заражать. Покорить ее – интерес чисто спортивный, сковать долгом, чтобы потом извести. Кит сам не помнит, когда привязался и почему начал домой к Молли приходить уже без оплаты долга. Не отследил момент, как так получилось. И вот к чему это привело. Он, упиваясь восторгом в глазах родителей, продолжает вещать свой рассказ. Почти не врет, просто слегка приукрашивает. Побольше сладких клише и деталей, чтобы Клэр не докопалась. Кит может часами выдумывать идеальную сказку, найдя своего верного слушателя. Никаких наркотиков не было, не было пыли с асфальта, не было потерянной шляпы. Была любовь с первого взгляда. Все остальное – детали и фон.

– Я бы настолько растерян, что боялся с ней заговорить. Представьте меня и смущение – шок! И я был настолько разбит и потерян, что не смог найти варианта логичнее, чем связать себя долгом с незнакомым человеком. Да, – Кит взгляд полный любви обращает на Молли, – она в тот день правда спасла меня. И я, разумеется, долг ей вернул до самого цента. А там слово за слово и, знаешь, пап, как это бывает, – взгляд ищет поддержки со стороны отца, – однажды ты просыпаешься утром и понимаешь – без этой женщины ты больше не можешь прожить ни дня, – мать устремляет взгляд в сторону папы, тот кивает, и мама смеется, прельщенная сладким сравнением. Одна только Клэр продолжает в брате взглядом сверлить дырку. Приходится голову к ней повернуть и пожать плечами. Да что тебе нужно, мелкая дура?

– Полгода спустя у меня получилось растопить ее сердце, – Кит блаженно глаза прикрывает, будто гордится этим, как подвигом персональным, пытаясь перенестись в воспоминания, когда пьяный в стельку едва добрел до нужной двери. Или, когда заявился с засосом. Или, когда выкрикнул на эмоциях слова о любви. Вспоминает, как обижал ее, задевал за живое и пытался анализировать свои и чужие эмоции. Как путался в чувствах. Как себя не понимал. И как на крик срывался, психуя, от давления где-то внутри. Он выдыхает и улыбается снова.

– Осенью я понял, что мне больше никто в этом мире не нужен. Что я свое отыскал. И я встал на колено, как полагается, протянул ей кольцо и сказал, глядя прямо в глаза, – заебалась ходить сюда в часы посещения – давай ебанем брак, хуле нам, – Молли Кот, – че ты, страшно, боишься? – ты выйдешь за меня? – да давай быстро распишемся. Ну что ты ломаешься, так будет удобнее. Да что ты как маленькая, ну что в самом деле. Давай, Молли, погнали, давай. Да че ты как эта. А вдруг я завтра подохну. Погнали, будешь самой красивой вдовой.

Кит выдыхает блаженно.

– И она ответила, – ок, – да. У нас была очень скромная церемония, вы уж простите, что не позвали. День чисто для нас двоих, понимаете, никого лишнего рядом, – кроме персонала больницы какого-то там святого, где вместо букетов держать приходилось капельницу, – счастье любит тишину, мам, ты всегда мне так говорила.

– Как чудесно, сынок.
– Да, замечательно.
– Очень красиво, Китти, как в сказке. Молли, а Кит точно не врет? А то, помнится, когда он в очередной раз расставался с какой-то дурехой, кажется, Мелани или Малена, не важно. Так вот, она себе уже придумала целую сказку. Выдумала, как детей назовет. А Кит, ха-ха, помнишь, братишка, ты тогда сказал, я прямо запомнила «я женюсь либо под дулом пистолета, либо если моя благоверная будет богатой и старой. Ну, или если будет залет и мама заставит жениться». Ха-ха, вот же умора, Кит, правда? Так вот, Молли. Мама Кита вроде не заставляла. Ты на старую богатую тетку не смахиваешь. Скажи честно, ты его одурманила, приворожила или у тебя под столом пистолет?

Неловкая пауза и Кит зубами скрипит. Чувствует, сердится. Злость накатывает волна за волной. Отец откашливается, тишину нарушая.

– Милая, кушай, остынет.
– Да, Клэр, ты жуй лучше. Сорок раз на один кусочек, для здорового ЖКТ – защитная реакция – смех, – смешная такая, глупышка моя ненаглядная. Так бы затискал тебя, честное слово!. О, Молли, смотри, там под сыром долька апельсина, вот же здорово, правда? А тут тимьян сверху и кардамон, а еще…
– Ну серьезно, Молли, ответь, – Клер тянет, любопытство изображая, – как так получилось? Я, может, за брата переживаю. Впервые его таким вижу. А я, уж поверь, видела его вообще любым.

Тысяча и один способ убить родственника за семейным столом. Гугл поиск. Советы от Сири.
Матушка взгляд обращает в сторону Молли. Кит ситуацию выкрутить себе в плюс пытается, но из миллиона вариантов в его голове ни один не подходит. Он ее четвертует. На кусочки порвет, на лоскуты. Закопает в саду. Или за гаражом. Кит волнуется, всем своим видом намеренья демонстрирует, пытаясь агрессию скрыть за улыбкой. Пизда Клэр. Просто пиздище. Убить такую красивую речь своим неуместным вопросом – это же надо уметь. Так поломать весь этот спектакль – это талант. Кит где-то в глубине сердца гордится сестрой, это же чисто его школа, паскудная. Но желание сомкнуть пальцы на тоненькой шейке с каждой секундой растет и растет. От Молли теперь ждут ответа. Кит никак ее не защитит. Любая его реплика будет дискредитацией их отношений. Это какой-то полный пиздец. Самое время встать из-за стола, попросить пару порций с собой. И вернуться домой, нахуй, подальше отсюда. Увиделись, хватит, спасибо, до новых встреч никогда. Но Кит делает это ради Молли. Старается изо всех сил для нее. Чтобы уютом укутать. Чтобы согреть семейным теплом. Чтобы показать, как может быть в браке, когда гармония и уют изгоняют из дома смуту и гниль. Он выдыхает, он все это вытерпит. Ради нее – хоть двадцать раз каждый день.

+3

7

Всё в порядке — улыбается, но неуверенность просачивается через голос, через наклон головы. Оставаться один на один с тем, кого проигнорировать нельзя, то ещё испытание. Награда её — лёгкое касание. Пропустила момент, когда раздражать перестала эта привычка Кита, когда успокаивать стали прикосновения и знакомый голос. Теперь чувствует себя самым счастливым памятником с носом наполированным. Одним из тех, что встречают туристов на улочках больших городов. Не пытается больше стереть слой пыли янтарной, не уворачивается, чуть подаётся вперёд.

Взгляд Кита — солнечный луч под рёбра, заставляет сердце ускоренно биться. Молли сперва думала, что она заболела — простуда или даже рак — пока Соль ласково не шепнула глупая, ты здорова. Он тебе действительно сильно нравится, да? Счастливой она при этом не выглядела.  Молли пришлось ночь анализировать новые данные о себе. Теперь привычнее, не пугается, даже когда чужое тепло по коже кочует, вызывая неясную щекотку внутри.

Молли к семейным разговорам прислушиваться перестаёт, оставляя Киту такое нелёгкое дело как общение с родственниками. У неё занятие поинтереснее есть — попробовать всё, что есть на столе. Но одна её рука занята и она даже не возражает, пробует салат и гарнир, которые можно подцепить вилкой и отправить в рот. Кажется, если Кит спросит когда-нибудь, что она хотела бы на Рождество, она бы попросила ещё вот такой вкусной еды. Презрение её к овощам обращается в ноль и Молли очень хочет попробовать основное блюдо, но чуть не давится, когда всё-таки в версию Кита вслушивается и отодвигает тарелку. Еда перестаёт быть интересом номер один.

Хочется спросить — серьёзно, Кит? — но она лишь улыбается и восхищённый взгляд отвести не может, за каждым жестом следя, каждую интонацию уловить пытаясь. Захватывающе, словно оказалась в первом ряду на представлении фокусника или бродячего мага. Она так не умеет, чтобы по кромке правды, но с деталями красивыми и зачаровывающими, выворачивать действительность в свою пользу. Кит рассказывает с таким вдохновением, что Молли сама почти верит, почти начинает в своих воспоминаниях сомневаться. А был ли пыльный асфальт? Всё-таки да, она их странную несуразную историю ни на одну сказку не променяет. Слишком сладкие речи. Молли хочется их побыстрее запить, прогнать эту чрезмерную приторность, но всё равно приятно чувствовать вкус мёда на языке. Чувствует себя заговорщиком, взглядом говоря ну и пиздёжь!, очень красиво, мне нравится, но очень хочется засмеяться. Всё очень красиво, но не про них. Молли хочется рассказать как вымывала пыль из волос, задерживая дыхание под водой так долго, что коты принялись жалобно под дверью мяукать; как несколько минут разглядывала сообщение и не знала, стоит ли такому человеку свой адрес говорить; как начала к двери бежать на любой стук в тайной надежде, что это Кит без предупреждения вновь решил появиться. Она так красиво рассказать не умеет ни сладкую сказку родителям, ни о чувствах своих ему одному.

Я думала, он просто исчезнет с моими деньгами, — чистая правда. До сих пор не понимает, почему Кит тогда написал, почему решил приходить и изводить своим присутствием громким, янтарём на всех поверхностях, запахом пряных специй. На её вопросы Кит отшучивался не менее талантливо, чем сейчас, слова превращая в сахарную пудру. Мог ведь действительно не появляться, исчезновение — любимый фокус на каждой странице их отношений, она бы даже не сказала Тадеушу, а понос не такая серьёзная кара, чтобы добровольно сдаваться. Молли становится чуть серьёзней, всё так же взгляд с Кита не сводя, — уверена, любви с первого взгляда в их отношениях не было, но что тогда?

Часть про предложение Молли нравится меньше, в этой истории уже ни слова про них. Грустные воспоминания пытаются затащить на дно: больничная палата, Кит без сознания, страшные прогнозы врачей, что не могут ничего обещать. Сухость начинает раздражать глаза, Молли их трёт в попытке эту сухость стереть — наверное аллергия на кардамон, тимьян или розмарин. Молли до этого дня таких слов не слышала, даже не знала, что их можно есть. — Да, очень красиво, Кит, — тихий комплимент ораторскому искусству, наспех состряпанной милой лжи. Он её удивлять своей способностью играть с миражами не перестанет никогда удивлять. Молли думает только о том, как сильно ей хочется поцеловать его прямо сейчас.

В доме семьи Кит слишком много запахов. Молли теряется, обманывается приятным запахом яблочного пирога, корицы и чего-то цветочного. Почти перестаёт чувствовать удушающий аромат полыни, рядом с Китом в безопасность, как в одеяло, укутанная. Но слова Клэр, крапивой по пяткам, заставляют вновь почти задохнуться. Не понимает, чудится ей или в словах превышена суточная дозировка яда. Пытается во взгляде Кита ответ найти — как реагировать? всё ли в порядке? — и не нравится ей то, что разглядеть удаётся. Во взгляде Кита ещё не пожар, как тогда, когда она укусила его, самый страшный взгляд от него в её жизни, но где-то за одну брошенную на пол зажжённую спичку до. Неясная и непонятная перепалка брата и сестры изъедает сердце. Ласковые слова Кита сестре звучат как иголки под кожу, но от неё они отлетают. Молли в беспокойстве и тревоги нервно на стуле ёрзает — план с туалетом всё ещё актуален.

Нет, у меня вообще нет оружия, только перцовый баллончик, но я оставила его дома. Мой брат коллекционирует ножи, но вряд ли он стал бы кому-то ими угрожать, чтобы заставить на мне жениться, — скорее наоборот, — Соль, его жена, вообще-то умеет делать привороты, но я её не просила, честно, — поспешное заверение вслух, взглядом Киту — понос, кстати, я тоже не просила её насылать. Молли пожимает плечами, как ей объяснить эту неудачную шутку, их брак, не знает. Не ответит на вопрос, как же так вышло, даже себе. — Думаю, так было правильно? Люди влюбляются, а потом женятся. Даже мы. Я тоже раньше не планировала выходить замуж. И не думаю, что когда-нибудь вышла, если бы не Кит, — (зачёркнуто) — не больница, — для Молли брак штука странная и непонятная, до сих пор не ясно ей, зачем вообще женился Тадеуш, её собственная причина — больница. Это всё объяснило бы, если бы только она могла рассказать.

Можно мне ещё салат? Спасибо — одной рукой поспешно протягивает тарелку, чтобы ещё две ложки салата на неё получить поверх несъеденной первой порции. Попытка взять передышку, уйти от ответа, заинтересоваться апельсиновой долькой под гостеприимное "столько хватит или ещё?", вспомнить "волшебное" слово и мысленно добавить себе +1 балл. В доме родителей Кита очень мило и пахнет гармонией, опасная атмосфера — можно размякнуть, как хлебный мякиш в кружке горячего молока. Ложка перца — сестра Кита, чьи вопросы продолжают по пяткам бить упругими розгами, вызывая желание как можно дальше из этого дома бежать. Молли вспоминает, что Соль ей вообще-то тоже не нравилась. До немых истерик, до молчаливых протестов, до чёрной колючей злости внутри. Ей ли не знать, как может обидно стать, когда кто-то забрать полностью, безраздельно пытается то, что всю жизнь было только твоим. Молли губу закусывает, решение принимая, наклоняется к уху Кита, что ему прошептать — мне кажется, я не нравлюсь твоей сестре, — с этим объяснением, на её взгляд самым лучшим, последний раз сжимает ладонь Кита своей и руку высвобождает, отодвигаясь на край стола как можно дальше от мужа своего. Переставляет тарелку, передвигает стул, симметрию нарушая, и улыбку неуверенную на лицо снова натягивает, чтобы не расстраивать Кита, его родителей или сестру. Молли знает, семья это важно, едва ли не важнее всего. Она будет очень стараться, чтобы всем здесь понравиться и Кита не заставлять выбирать. Хотя без его близости у неё рука начинает мёрзнуть и беспокойство паутиной сердце изъеденное окутывает, но она столько уже сделать смогла, неужели ещё пары часов не вытерпит?

У вас очень красивый дом, — в ход идут комплименты, заранее выученные. Запомнила Тадеуша наставления: не знаешь, что сказать, говори комплименты. Посмотрим, сработает ли или Тадеуш тоже в знакомстве с родителями не разбирается. Похож на музей, — не произносит, потому что этих слов в подготовленной фразе не было, а Тадеуш запретил выдумывать продолжения от себя. Молли в точно таком же жить не хотела бы — страшно повернуться неловко и разбить статуэтку, испортить ковёр газировкой разлитой, но очень ей нравятся фотографии в светлых рамках на разных горизонтальных поверхностях и даже стенах — ещё не раз взглядом скользнёт по ним со странным щемящим чувством в груди.

Отредактировано Molly Kot (2022-09-15 03:00:04)

+3

8

Если немного абстрагироваться от ситуации и просто уткнуться лицом в тарелку, если начать меланхолично ковыряться в индейке, захватывая еще и кусочек салата, если не смотреть на отца и мать, что глядят завороженно в рот Молли – все сносно. Кит проглатывает ком в горле вместе с порцией пищи, поглядывая на сестру. Выжигает в ней дырку, пока та губы кривит в улыбке безжалостной. Келли не понимает, зачем сестра это делает и почему издевается в столь важный момент. Но ему кажется, что пятнадцать лет за убийство – это пустяк.

Между ними нет вражды, у них такое взаимодействие, похожее на фехтование, где каждый пытается уколоть острым концом. Кит не примерный брат, но точно из тех, к кому прибегают в слезах с размалеванной тушью и бессмысленно бормочут, сморкаясь куда-то в плечо. Он вряд ли найдет слова нужные, но обнимет, поцелует в макушку, пальцами соберет горькие слезы и порекомендует купить новую тушь. Протянет баночку пива, что пряталась под кроватью и без лишних вопросов станет слушать долгий рассказ. Кит не будет душить утешением, не даст какой-нибудь мудрый совет, но обязательно во всем разберется. Виртуозно и глупо, как он умеет.

Обидела одноклассница? Хочет, я с ней пересплю? А потом размажу, как соплю по стене. Чтобы ненавидела нас обоих. Круто же будет.
Дразнит мальчишка? Давай я его опозорю так, что он станет изгоем. Сломаем ему психику вместе с жизнью, красивый прикол. Вырастет загнобленной чмоней, вот будет угар.
Ты плачешь из-за отношений, Господи, ты что, набитая опилками дура? Плакать должна не ты, а тот, кто тебя потерял.

Каждую веснушку на щеках сестры Кит целует, параллельно ее щекоча. У него столько тепла и нежности ни к кому не было, никогда. Клэр всегда к нему первому бежала, слезами давясь. Говоря то, чего нельзя рассказать маме и папе. Там, где родители начнут переживать, волноваться и лишний раз даже корить, Кит просто протянет пива и предложит свои радикальные методы решения ситуации. И спать уложит, по волосам гладя. И загрызет каждого, чуть позже, на утро. Кит с Клэр нашел больше общности, чем с тем же Коулом. Появление брата Келли не ждал и брыкался от ноющего комка, в комнате запираясь. Клэр же стала своего рода отдушиной. Так получилось. Младших всегда любят сильнее.

Мам, она плачет, может быть, ей надо поесть?
Мам, она ходит, ты погляди!
Мам, она слово сказала, мам, это нечто уже говорит!

Кит не был хорошим братом, предпочитая игнорировать большую часть проблем малышни. Что там у них, двойка по математике и закончились цветные карандаши? У него свои заботы, свои переживания, компания, приводы, шалости, влюбленность, что сердце выедает и попытка компенсировать неполученное путем скитания по чужим кроватям. У него уже тур гастролей расписан, ну что там, опять жвачка в волосах, поколотил одноклассник, блять, дай я докурю сигарету и разъебу всех вокруг, только про сигареты маме ни слова.

Молли говорит, а Кит видит, как брови мамы ползут вверх. Она все принимает буквально. Отец же, напротив, спокоен, будто знает и Соль и Тадеуша. Или думает, что Молли просто шутит так неудачно. Волнуется слишком. Папа кивает в такт речи, улыбается искренне, радуется, что девочка в целом говорит. Первым тянется, чтобы салат положить, пока Клэр молча показывает Киту язык.

Эта девочка видела многое. Истерики Келли, его поникшим и хмурым. Хит-парад разных девчонок, что из комнаты выбегали с рассветом. Клэр всегда поджидала их в коридоре, чтобы спугнуть слишком уж дружелюбным «привет». Но Молли – не кто-то, кого Кит притащил, чтобы пожмакать в комнате, пока мать с отцом уехали на выходные к друзьям. Молли – та, кого Кит назвал своей супругой, женой. С кого взгляд влюбленный не в силах свести. Это другое. Это не описать. И Кит, зубы стиснув, голову опускает, чувствует дыхание Молли, вникая в слова. Тайный заговор шепотом прямо на ухо и сердце удар пропускает. Больше всего хочется ее, глупую, сейчас в кольце своих рук спрятать. Но Молли отсаживается под аккомпанемент тишины гробовой, и Кит тяжело выдыхает. Хочется встать и уйти. Спасибо за ужин, мы, пожалуй, домой. Все было вкусно, увидимся в другой раз. На Рождество может быть с Коулом приеду. А может и нет. Ладно, пока.

Мокрый нос трется о руку, Кит улыбается уголками губ, взгляд, поддержки просящий, бросает то на мать, то на отца. Папа реагирует первым. Папа спокойно приподнимается из-за стола и свой стул оттаскивает, симметрию за столом возвращая, усаживаясь напротив Молли, пытаясь продолжить с ней диалог. Расскажи мне подробнее про своего брата и его жену. Тебе нравится, вкусно? Еще салат положить?

У Кита в висках пульсирует. Он откашливается, от тарелки отодвигаясь. Съел пару кусков, а наелся досыта. Рыбной костью поперек горла встала атмосфера за семейным столом. Мама пытается углы сглаживать, поручая сыну принести бутылку вина. Клэр, ты поможешь. Клэр, встань с места и помоги брату отыскать штопор с фужерами. Кит просто тонет в рефлексии, когда его под локоть сестра хватает и, льня щекой, тянет в сторону кухни. Ему переживать уже нечем. Он шаг в сторону делает через силу. Взглядом цепляется в затылок жены. Мама кивает, ладони складывая замочком и присоединяется к пустому расспросу. Отец куда лучше из человека тянет слова, мать лишь может заботой кутать. Наверное, извинится за поведение Клэр, наверное, лишний раз назовет дочь дурехой. Кит еще шаг делает ленивый, неторопливый, переживает, не поддается на попытки сестры поскорее его утянуть за широкую дверь. С другой стороны, убрать Клэр из комнаты – минимизировать дискомфорт. Это все ради Молли. Ради нее Кит не шагать, Кит парить над полом готов. Делаешь шаг – за тобою весна и поля из ромашек ковром под подошвой. Он справится, сможет, он вытерпит все.

– Ты зачем это делаешь, – Кит без прелюдий долгих обходится, скрываясь за дверью, с важным видом рыская по ящикам кухни, – ты зачем так вцепилась в нее, – открывает коричневые дверцы, бегло взглядом рыщет по полкам, закрывает, – я в жизни тебя ни о чем не просил, никогда, никогда в жизни не просил тебя ни об одном даже самом крохотном, маленьком одолжении, – у Кита в голосе обида всю палитру превращает в серость и грязь, он на сестру даже не смотрит, будто поиски выпивки куда важнее семейной беседы, словно мама и правда так сильно хочет вина, – неужели ты не понимаешь, что я люблю этого человека и просто хочу, чтобы вы с ней считались?

Упирая руки в кухонный стол, Кит голову опускает, с мыслями собираясь. Сестра мягкой поступью по кухне вальсирует, не торопится никуда. Издевательски наслаждается своим мелким триумфом, заставляя Кита сильнее чувствовать себя идиотом, которого из душеного равновесия можно вывести по щелку пальцев. Не колоть шпагой его лично – задеть то, что ему дорого. Молли – его персональная слабость. Сам бы удар любой вытерпел, но когда задевают ее… Он пальцы сжимает в кулаки, когда Клэр легонько ладонью касается плеча брата. Семью не выбирают, он должен стерпеть это все.

– Ты с ней какой-то другой. Я волнуюсь. Мы же семья. Ты себя никогда так не вел. Это все – на тебя непохоже.

И Кит понимает, что родители на сладкие речи поведутся, им можно кинуть красноречивой пыли в глаза, что ими просто вертеть-крутить в своих целях, что их любовь логику перекрывает. Их обмануть – проще простого, главное как можно больше деталей в рассказ добавлять. Но обмануть свою уменьшенную копию, которая зрит прямо в суть, к сожалению, с той же легкостью просто нельзя.
Кит собирается с мыслями и говорить все. От начала и до конца. Нет у него ни дома, ни работы, ни денег, ни нормальных условий для существования. Он прохвост, плут и просто хочет, чтобы родители не волновались. Он пропащий наркоман, живущий без смысла и цели, настолько убогий, что на героя не тянет. Кит смеется и говорит правду. Про жаркий день и пыльный асфальт, про побег и упавшую шляпу, про попытку Молли очаровать и обиду, потому что та не ведется. Извести ее – дело принципа, интерес чисто спортивный. Запутанный Кит в собственной паутине задыхается от удушья. Про каждый доллар рассказывает и улыбается, вспоминая свой пьяный визит. Случайные касания, приятный ток волнами через все тело, Кит говорит, что сам себя перестал понимать, где здесь объяснить это кому-то другому. Он говорит все. Про Коула и про аварию, про больницы, реабилитации, шрамы на теле. Показывает пару белесых полос, что с ним теперь на всю жизнь отпечатком тех дней. Чтобы Клэр была в курсе, раз так сильно переживала. Кит говорит, говорит много, все выкладывает, правдивую историю прямо на кухонный стол. Никакой сказки красивой. Это все – слишком сладкий пиздежь.

– Я раньше думал, что семью не выбирают, – Кит на сестру не смотрит, отворачивается и пожимает плечами, – оказывается, это не так. Клэр, родственников не выбирают. Понимаешь, ты, мама, папа, Коул – мои родственники, кровь моей крови, близкие люди, который я обожаю и за которых убью, но, – Кит чуть медлит, слова подбирая, – а Молли – моя семья, которую я выбрал самостоятельно. И я не прошу тебя любить ее, восхищаться ею, просто пойми, что это был мой осознанный взрослый выбор. Возможно первый правильный за всю жизнь. Блять, куда матушка вино спрятала, зачем прятать выпивку, если я здесь больше не живу?

Кит оборачивается и видит Клэр с бутылкой в руках. Она уже нашла и вино, и штопор и даже фужеры. Стояла молча за спиной брата, вникая в каждое его слово и теперь мнется от неудобства. Неуютно становится всем в помещении. Кит выдыхает, бутылку забирая из рук, чтобы открыть. Клэр молчит, пока брат бокалы наполняет. Молчит слишком долго, как никогда в жизни. У нее на лице – смесь досады с щепоткой стыда. У Кита лишь маска усталости и поджатые губы.

– Она мне нравится, – выдыхает сестра, – просто хотелось проверить ее стрессоустойчивость. Выдержит ли она такого придурка, как ты. Ну и любопытно было проверить, как ты отреагируешь, если ее кто-то заденет. Думала, ты пиздишь. А ты ее правда любишь. Кошмар. Дожили. Мой брат стал взрослым мужчиной с семьей.
Клэр примирительно пальцем тычет Кита под ребра, подгадав момент, чтобы брат вино не разлил. Он едва заметно отвешивает ей подзатыльник. Ребра, Клэр, лучше не трогай. Их из трухи собирали заново по кусочкам. Кит говорит об этом легко, беззаботно смеется. И Клэр смеется с ним в унисон.

На выходе Кит чуть путается, неуклюже задевает вешалку с верхней одеждой. Летят на пол легкие куртки, весеннее пальто, мамин вязанный кардиган. И все это под аккомпанемент лая собаки и издевательский смех сестры, что бокалы из рук брата забирает, унося их к столу. Кит пожимает плечами и извиняется, пока родители смеются, головами качая. Он поднимает легкие куртки, мамин кардиган, пальцами хватает пальто, чтобы вернуть все обратно. Слоном в посудной лавке себя ощущает. Если бы не попытки щенка под ногами крутиться, Кит бы от градуса неловкости начала плавиться постепенно. Но, нет, улыбается, поднимая собаку на руках. С восторгом смотрит на маму, носом тыкаясь в ухо щенку. Просто надеясь, что остаток совместной трапезы пройдет чуть спокойнее.
Что радует – Клэр улыбается Молли.
Что радует – сестра первая идет на контакт с вопросом а вино-то ты пьешь?

+3

9

В том, чтобы отсесть от Кита, был один огромнейший плюс: теперь можно свободно нарезать индейку и отправить в рот. Блаженство вытесняет из головы беспокойство. Она так вкусно не ела ни после прихода, когда голод превращал абсолютно любую еду в самую вкусную, ни в то время, когда родители уверовали в Бога и пытались готовить. Молли улыбается своей тарелке и отправляет в рот ложку салата, почти забывая жевать, —  я ещё не разработала шкалу оценивания, но мне кажется, это самое вкусное, что я пробовала в своей жизни.

Отец Кита отодвигается следом, снова усаживается напротив неё. Молли кажется это забавным, ведь он в этом доме, скорее всего, нравится всем. Даже ей. Спокойный, как камень лишь легка солнцем нагретый — о такой не обжечься, если ладонь приложить. Где-то в глубине чувствуется успокаивающая прохлада, как скрытый источник силы. Очень приятный взгляд прямо в глаза, а голос как ветер, нашедший покой в кроне деревьев — когда-то может быть и безрассудный, но не сейчас. Такому довериться хочется, но Молли всё равно приходится подбирать слова. Рассказывать кому-то о брате сложно, потому что как объяснить, какой он замечательный и как важен ей — все попытки напрасны, это не передать. В каждом слове о нём восхищение, как своей лучшей частью, — Моего брата зовут Тадеуш. Мы близнецы, но он старше. Он очень умный и весёлый, и хорошо ладит с людьми. Ещё он коллекционирует зажигалки. А его жену зовут Соль. Она любит расставлять кристаллы по дому и совсем не умеет готовить, но она тоже очень хорошая. Мы сперва не поладили, но теперь это как иметь сестру, — о Соль с теплотой и принятием. Воспоминания о вражде колют кончики пальцев — это было не глупо, но зря. Понадобилось немало времени, чтобы научиться делиться вниманием и не видеть друг в друге угрозу. Молли не хочется проходить это с Клэр, быть в роли захватчика утомительно, первой идти на контакт, сердце своё на ладонях протягивая, и вовсе возможным не кажется. Первый раз радуется, что телепорт ещё не придумали и обычно дорога длинною в 7 часов разделяет их с роднёй Кита, уберегая от частых встреч, от ревности неприятной и глупой с обеих сторон.

— У неё своя мастерская украшений. Я помогаю ей, пока готовлюсь к поступлению в университет. Я собираюсь изучать химию, — на одном дыхании придуманная Тадеушем ложь. Молли иногда крутится рядом, пока Соль свои украшения творит, подаёт ей материалы и примеряет уже готовые колечки, что помощь сомнительная. Ей за это не платят, только если разговорами по душам, раскладами или уютным молчанием. Больше Молли ничего и не нужно, но родителям Кита подносит реальность, заботливо обёрнутую в красивую фольгу чужими руками. Я не варю амф в подвале, я готовлюсь к поступлению на факультет химии. Я не безработная, я ассистент ювелира. Врать Молли не нравится, её неправда на вкус как солёная карамель — сочетание несочетаемого, странный вкус, липнущий к нёбу. Пытается прогнать его ещё одной ложкой салата.

Молли вслед Киту старается не смотреть, но не видеть его ей не нравится. Воздух словно тяжелее становится, беспокойством насыщенный, когда слышит как стихают шаги. Вопросы сыплются, как конфетти, Молли едва успевает ловить их. Переводит взгляд с отца Кита на мать, на тарелку и обратно по кругу. Всё идёт вроде неплохо, но плечи расслабить под взглядами внимательными не выходит. Мать Кита почти ничего не спрашивает, но беспокоит Молли больше всего своим теплом, как от печки, когда стоишь слишком близко, и слишком подвижным лицом.

— Не беспокойся из-за Клэр. Наверное, просто ревнует. Кит раньше не знакомил нас со своими избранницами.
— Ничего. Я, кажется, понимаю.
— Кажется, вы с братом тоже очень близки.
— Да, так и есть.
— Так значит тебе интересны естественные науки?
— Да, хочу понимать как всё устроено.
— В какой университет ты собираешься поступать?
— В Университет штата Калифорния. Он в Сакраменто, так что мне не придётся уезжать, и он входит в 5% топовых учебных заведений США.
— Наверное, твои родители очень гордятся тобой.
— Не думаю.

Кит с сестрой возвращаются вовремя, неприятную тему прогоняя из комнаты. Все умиляются неловкости Кита и Молли не исключение. Склоняет голову на бок с непроизвольной улыбкой — так рада снова видеть тебя. Почти руку протягивает, забыв, что решила держаться подальше, пока они здесь. Бросает опасливый взгляд на сестру и непонимающий снова на Кита — он откуда-то достал сменную голову и ей прикрутил? Откуда улыбка эта широкая, Молли ведь не успела сделать хоть что-то для изменения градуса между ними. Неуверенно в ответ улыбается, пока вопрос не заставляет её побледнеть.

— Нет, я совсем не пью, — пожимает плечами и ждёт, что будет дальше. Не понимает, может ли Клэр расстроиться так, что вернёт на губы усмешку холодную, как лезвие ножа, и этой усмешкой попробует её проткнуть. Если бы Молли понимала эмоции на чужих лицах лучше, она бы предположила, что Клэр в первую очередь удивлена.

— Совсем? Даже вино? А шампанское?
— Вообще не могу пить алкоголь. Шампанское тоже.
— ...
— Боже, значит ли это... может ли это быть, потому что ты беременна? Кит?
— Нет, конечно, нет!
— Или у тебя проблемы с алкоголем?
— Клэр!
— Я просто пошутила!
— Думаю, можно и так сказать.

Молли пожимает плечами и понимает, что коротким ответом не обойтись. Никогда не обходится. Взгляды даже ей понятные видит — недоумение, шок. Посторонние люди вопросами засыпают, а здесь родители мужа, которые знать хотят, что это за девчонка, с которой связался их сын, можно ли ей доверять. Молли взгляд на фужер бросает — поставили всё же поодаль один для неё, не уносить же теперь, вдруг передумает. — Мои родители были алкоголиками. Не теми, что пьют немного после трудного дня или в конце недели, а... постоянно. Кажется, можно по пальцам пересчитать разы, когда я видела их трезвыми. Один раз в детстве я очень хотела пить, пошла на кухню и увидела бутылку с водой. Я начала пить и поняла, что это только выглядело как вода. Уронила бутылку, разлила водку и заплакала, кажется. Проснулся отец, увидел, что водка разлита и избил меня. Воду я, кстати, так и не нашла в тот раз. Потом пробовала пить вино и пиво с друзьями, когда стала старше. Просто из любопытства, потому что остальным очень нравилось, а мне хотелось веселиться со всеми. Но мне становилось плохо от одного запаха и так я поняла, что, кажется, вообще не переношу алкоголь. И пьяных людей тоже не очень, — Молли проводит рукой по волосам, чешет нос и вновь пожимает плечами. Голос звучит так, словно она параграф из учебника истории пересказывает, а не делится одним из самых травмирующих событий в своей жизни. Потому что она его таким не считает — ну было и было, у кого не было? У людей, живущих в этом доме, очевидно. Ей кажется она видит плесень, выросшую на стенах от её рассказа, и Молли чувствует досаду — испортила своей историей такие светлые стены. Никто не предупреждал, что так может случиться. Молли взглядом говорит Киту прости, я не специально. Плесень исчезнет через пару дней и всё станет как прежде. И улыбается. — Я попью воду. Если можно?

+2

10

Кит с щенком на руках вальсирует, кружится. От коридора с поваленной вешалкой дальше к камину. Смотрит на фотографии, что на нем стоят, щенка к ним подносит, чтобы нос любопытный в каждое изображение ткнулся. Кит смеется, показывая собаке весь хлам, что родители здесь хранят. Ни пылинки на старых воспоминаниях. Сам засматривается, сладко мурлыча, почесывая смешного дурачка за ушком. Привычка, навязанная обществом кошек вокруг. Кит для мурчащих своеобразный магнит. Пес в руках крутится, щенок отчаянно хочет назад, Кит наклоняется, чтобы его опустить и пальцами проводит по фоторамкам. В основном здесь старые кадры из детства. Кит вместе с маленьким Коулом впервые играют в футбол. А рядом Клэр вместе с Коулом соревнуются, кто из них выше. А вот крошка-сестра на руках старшего брата и Кит глядит на нее завороженно. Маленькую ладошку малышка тянет к лицу, мир познает через касания, близких запоминает. Пальчиком тянет нижнюю губу брата, что сверток держит неправильно. Мама потом наругалась, что Кит с детьми обращаться совсем не умеет. Кадр красивый, но эта деталь все портит – ее игнорировать трудно. А вот мама с отцом молодые, счастливые. У папы столько счастья в глазах – не описать. Сейчас их вытеснило спокойствие, он познал дзен. Когда в доме три спиногрыза ты либо ломаешься, либо весь мир становится абсолютно понятным. Мама красивая, волосы у нее густые, без проседи на висках. И Кит улыбается, пальцами по рамке проводя. Рядом кадр, где он подросток, крутой и очень важный едет на своем скейте в закат. Кит этот кадр рассматривает дольше других, смакуя воспоминания. В те годы он был беззаботным, смешным дураком, что изводил соседскую женщину навязчивостью и дотошностью. Он ее заебал, измучил визитами каждый день. Выслеживал, по пятам ходил, слезно вымаливая расположения. Я для тебя – все. Никто другой так не сможет. Вот мое бьющее сердечко на ладонях, держи. Весь – твой. Просто хватай и крути как заблагорассудится. А она нос воротила. Кит, просто уйди. Он со всей душой – ему в эту душу плевок, Кит как с цепи срывается, отрицая реальность, где отказ больно бьет по лицу оплеухой. Кит по камину пальцами проводит, немного думает и отвлекается на посторонние звуки. У него за спиной семья, умещенная в человека. А он снова ныряет в прошлое. Скучает по тем дням и по тому, кем когда-то был. И отражение свое в стекле ловит – все тот же дурак, отчаянно рану свою забивающую любым мусором. Молли на этот рубец клеит пластырь со смешными рисунками. Один и второй, крест на крест. По ранке проводит ладонью, к прикосновению привыкая. Она не стала таблеткой и не залечила, но приняла больше участия, чем те, кто в рану открытую пальцы совал. Кит головой качает, в своих мыслях тоня и разворачивается, когда с губ мамы фраза слетает. Резко слух режет. Келли аж вздрагивает. Молли не пьет, сколько Кит ее помнит и нос морщит, когда он, пьянчуга, подвыпивший к ней заявляется. А Кит пьяный примерно всегда, у него такой способ расслабиться.

– А чего сразу Кит? – Снова попытка весь диалог свести к шутке, быть фильтром-барьером, который неловкости не дает просочиться. Кит вальяжно на стул усаживается, чуть свободнее себя ощущая. Молли все еще далеко, не дотянуться рукой. Кит свой бокал подносит к губам, глоток жадный делает и выдыхает. Мать с отцом все еще смотрят, ждут ответа, подтверждения или же отрицания. Кит пожимает плечами. – Погодите, а детей не в капусте находят? Мам? Мам, я не понял? Мам, объясни, – он дурачится и кривляется, заставляя Клэр прыснуть со смеху, а маму махнуть на сына рукой, – однажды я соберу весь урожай капусты, но мы с Молли ни разу о детях не говорили, – наверное, потому что нахуй оно сдалось им обоим. Их брак – шутка, которая ничего не меняет. Они даже кольца не носят и статус супругов используют лишь понта ради. Кит так уж точно. Куда интереснее звучит «моя жена» вместо «моя краля». Он пожимает плечами. Они никогда не говорили о будущем. О чем-то совместном, серьезном, как бывает в семьях нормальных. Кит не думал взяться за ум и пойти копить денег на новое жилье, чтобы съехаться, как это принято в обществе. Он не думал о детях, которые будут в доме носиться, смехом своим уют навевая. Просто эта история не про Кита и Молли, у них все слишком иначе. Молли никуда из своего дома не выберется, будто к нему цепями прикована, а Кит никогда в жизни не покинет свой лофт – он душа этого места. Места, где пахнет дымом и сыростью. Счастливый брак и семейные устои – не про их пару. И осознание этого факта больно кусает Келли за кончик языка. У него может быть адекватное будущее. Как мама мечтала, с семьей, домом, детьми и собакой, обязательно, сука, с собакой. Но без Молли. А у нее может быть адекватное существование с комфортом и кучей любимых чашек с разными рисунками, с заботливым человеком без лишней тактильности. Но без Кита. Вот и все.

Еще один глоток вина – и он почти об этом не думает. У него эти мысли на перспективу после коматозного состояния злобным роем ос внутри головы. Жалят и трупиками валяются внутри черепушки, больно давят, навевая сознательность, которая Киту совсем не присуща. Он пытается еще шутку вставить, но отвлекается на кусок индейки, цепляет вилкой апельсин и сыром и ошибается в очередной раз. Пока Кит жует, Молли начинает историю и чем больше она говорит, тем сильнее Киту истлеть хочется. Столько пьяных визитов, смазанных поцелуев. Он пахнет пивом и немного травой, у него всегда взгляд слегка размытый. Кит топит боль на дне бутылки, там же ищет ответы. Он рука об руку с алкоголизмом шагает по жизни. История Молли – пиздец. И стыд сжигает Кита изнутри. Кусок поперек горла, взгляд в тарелку прикованный. Столько раз обижал ее, задевая касанием, жег дыханием пьяным. Как эту пытку вытерпела – Кит не знает, но механически тянется к вину, чтобы осечься, будто обжегся. А как теперь вести себя адекватно, чтобы его действия флешбеки в ней не вызывали. А как поступить правильно ради нее.

Кит выбирает глотать. Кусок. Ком в горле. Обиду и стыд. Киту снова в рот жизнь спустила, ничего необычного. До боли знакомый солоноватый привкус язык разъедает. Где здесь Геронин с его гейскими шутками, Господи, где.

Отец на Кита смотрит и все понимает. По глазам видит – его сын не знал. А у Кита доля секунды на реакцию, чтобы совсем уж придурком не выглядеть. А защитная реакция у него всегда только одна.
– Поэтому в нашей семье за алкоголь я отвечаю, – и Кит смеется, смеется так сильно, так громко, так нервно и истерически, что даже мама чувствует атмосферу давящую. Она из-за стола приподнимается, но Клэр ее осаждает. Щепотку участия песком бросая гостье в лицо. Принесет сама. Воду, сок, газировку, молоко, чай, кофе – что скажет. Кит в лицо жены взглядом цепляется, словно репей за штанину. Она не считает этот спектр эмоций по сетчатке, он не найдет слов, чтобы все объяснить. Отец пытается разговор продолжать в привычном ключе теплого понимания, а Кит думает, сколько ему нужно прожить и сколько детских конфликтов пресечь, чтобы мутировать в подобного человека. Он больше отдушина матери с целым списком заученных песен вперемешку с рецептами. Но отцом он сейчас восхищается, похвалой ли прельщенный или завороженный умением чувством такта так легко оперировать.

– Мам, а в моей комнате все на своих местах? – Это Кит так намекает на закругление вечера, ему нужно закрыться за дверью и о многом подумать. Обилие информации грузом на плечи. Молли – семья его, о которой он не знал ничего. Пойми он ее раньше, разгадай, раскуси, согласился бы на предложение Соль. Взял бы деньги и исчез навсегда, не травмируя душу чужую. Кит не из тех, у кого брак значит «на всю жизнь оставшуюся», но он так прочно впитал в себя Молли, что уже не отделить и не отодрать. И странно осознавать, что ты столь долгое время был человеку противен, лишь потому что ты тот, кто ты есть.

Кит всегда пьяный, у него вино на губах слаще меда, он даже сейчас еле сдерживается, чтобы бокал Молли себе не забрать. Наверное, об этом надо поговорить, выразить свои переживания, поделиться мыслями и эмоциями, но с Молли говорить тяжело. Кит слова нужные не находит, Молли в целом в них не сильна. У него все через касания, у нее от них болит голова. Кит на нее смотрит и думает. Как же так получилось. Чья же в этом вина. И почему из тысячи – он, а из миллиона – она. Мама кивает с улыбкой. В комнате все осталось на прежних местах. Кровать узкая, гитара акустическая, даже доска Кита осталась на месте. Вся одежда в шкафу. Гардероб подростка. Рубашки в клетку и мешковатые худи. Это до платьев и юбок, до цветных шуб и кричащих цветов, до кучи колец на каждом пальце, до цепочек со смешными подвесками. До того, как Келли решил превратить себя в клоуна и посмешище на потеху толпе. Кит себя прежнего почти не помнит, но ностальгия уже ударила по голове кувалдой, раскроив черепушку. Он сейчас – всецело открытая рана. И больно настолько, словно по нему прокатились катком. Будто все кости снова поломаны, в труху превращенные и ни один хирург повторно за такой рабочий процесс не возьмется. По струнам нервов мимо нот отыграли концерт. Кит даже сил на улыбку не может найти, когда рядом щенок тихо поскуливать начинает.

Ему двадцать восемь через пару часов.
Он вообще нихуя не понимает.

+2

11

Я почти уверена, что ты знаешь, что детей находят не в капусте, — Молли голос понижает, но лишь слегка, взгляд озадаченный в Кита вонзая. Она неловкость вопроса не чувствует. Она в его обсуждении не нуждается. Одна из простейших вещей в её жизни, понятная истина: у неё детей быть не может, потому что гены её — глупая шутка, лотерея без выигрыша. Молли не сможет, просто не вынесет быть причиной чей-то разрушенной жизни. Достаточно собственной, которую она по кусочкам выстраивает, подбирая с пола цветные осколки, создавая нелепый хаотичный витраж. Из неё примерная мать, как из Кита офисный работник со страховкой и полным социальным пакетом. Не сможет печь пироги и пахнуть печеньем, уйдёт от громкого плача в другую комнату, потому что слова в крике младенца утонут. Пожимает плечом — а что тут обсуждать? Лучше давайте поговорим о важности контрацепции.

Ага. Хочешь мой тоже? — Молли слова Кита подтверждает, свой бокал к нему ближе пододвигая, и пытается продолжать диалог с его отцом.  Пустые слова, но тёплые и лёгкие над столом летают, Молли ловит почти все, не замечая, что остальные всё больше молчат. Для неё атмосфера всё так же слепит глаза, не изменилась ни на градус температура в комнате. Кит никогда не спрашивал, у Молли не было повода рассказать, почему в прикроватной тумбочке у неё склад из жевательных резинок, которые она ему так старательно скармливает, если сама трезва. Молли думает, что это и есть компромисс. Тот самый взрослый способ решать проблемы, о котором она читала на форумах. «Мой парень пьёт алкоголь, хотя я терпеть не могу алкоголь. Что делать?» — кто-то всегда писал, что нужно бросить его, но Молли эта мысль претила больше горького привкуса в поцелуе. Кроме тех случаев, когда Кит был слишком пьян, а она слишком трезва, его смех всё ещё был соткан из солнечных лучей и щекоткой ютился в сердце.

Ей сестра Кита принесла воду в прозрачном высоком стакане и что-то сладко-шипящее в забавной кружке с мухоморами. Молли, конечно же, за кружкой в первую очередь тянется, пробуя газировку на вкус. На первый взгляд — кола со вкусом ванили. Неплохо. Она в этом доме нелепа, как родинка на кончике светлого носа, но сопротивляться очарованию не находится сил. Словно попала в конец рождественского фильма, где-то за десять секунд до титров, и неважно, что за окном весна. От семьи Кита тепло, как от камина, Молли большими глотками газировки пытается охладиться, ладонями прижатыми к кружке. Улыбается Киту и не понимает, почему вдруг парень, что с улыбкой родился, не улыбается больше в ответ. Голову на бок склоняет и брови в немом вопросе приподнимает — откуда этот внимательный взгляд, что случилось? Обеспокоенность в груди нарастает, в пружину закручивается. Неужели, испортила всё? Очень хочется из этого дома вместе с Китом сбежать. Знала ведь, что знакомство с родителями идея плохая. Она врать не умеет и ей чуткое материнское сердце заученной вежливостью не обмануть.

Твоя комната? Покажешь? — ответа не дожидается, хватая Кита за руку и поднимая из-за стола. Несколько благодарностей и комплиментов бросает родителям и сестре — чересчур много и невпопад. Последняя попытка спасти положение, сделать вид, что их отступление — стратегический ход, а не бегство, паникой вызванное. У неё социальный заряд на последнем проценте, решимость держаться подальше от Кита уже на нуле. И всё равно, если снова голос девчачий снежинками-сюрикенами в кожу впиваться начнёт. Она всё ещё эгоистка, что не умеет делиться и нравиться людям. Её стратегия — запираться в комнате, только теперь Кит нужен ей с её стороны двери. И щенок, что движению обрадовался, на игру рассчитывая, волнует её меньше всего.   

Твоя семья такая нормальная. Ты вообще на кого-то в этой семье похож? Я всё испортила, да? Ты снова выглядишь как в тот раз, когда мы почти расстались — шёпотом, словно их будут подслушивать, как только закрылась дверь комнаты. Беспокойство своё не может унять в ожидании приговора. Не уточняет, в который из раз, ведь не сосчитать, сколько она этот взгляд, полный нечитаемых ощущений, ловила. Расстаться с Китом было сложнее, когда они не были парой. Он приходил, когда она просила дорогу забыть. Писал сообщения, раздражая количеством непрочитанных. И пропадал, когда Молли ждала. Даже умер почти, что ею засчитывается за попытку расстаться. Возможно, это детская травма тянуться к партнёру, что как солнечный зайчик выпрыгивает из рук, пропадая, оставляет после себя только побочки в виде головокружения и ряби в глазах.

Прости, я правда старалась. Не надо было рассказывать про родителей, да? Может быть попробовать заново с самого начала через пару лет? Скажешь, что меня зовут Изабелла и я немая. А я выучу язык жестов за это время? Или скажи, что меня сбил поезд. Прямо сейчас, — Молли к Киту тянется, лбом утыкается в плечо и дышит раздосадовано-сердито, не выпуская его ладонь. Не шутит, но как ребёнок, за самые фантастические версии цепляется в надежде, что сработает хотя бы одна. Не понимает, что пошло не так, в какой момент допустила ошибку. Родители Кита улыбались, даже Клэр не подлила в её колу уксус, так почему на лице Кита вдруг вечная ночь? Не понимает, что сделать, где кнопку отмены найти, чтобы вернуться к началу и не приезжать в этот дом никогда. В Молли беспокойства и досады столько, что переливается через край тёмной жидкостью, скоро затопит всю комнату, а пока по лодыжкам бьёт холодом, вызывая мелкую дрожь. Для Кита это было так важно, познакомить с семьёй, а она всё испортила, даже этого сделать для него не смогла. Не знает как извиниться, как ещё показать, что ей действительно жаль, и поэтому продолжает прятать лицо на груди. Хотелось бы осмотреться, бросить взгляд любопытный на полку, вытащить кофту из шкафа, чтобы примерить, и попросить сыграть на гитаре, чтобы глазом одним подсмотреть, каким мальчишкой когда-то был муж; узнать, чем увлекался, и что изменилось; представить это счастливое, наверное, детство в доме без собаки, но с задним двором. Но грудную клетку сожаление и беспокойство сдавили так сильно, что сложно вздохнуть — ещё немного и Молли решит, что не может дышать и попробует задохнуться, вместо полки увидит лишь размытое очертание и скорую смерть.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мам, я дома


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно