полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » позови меня с собой


позови меня с собой

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

реал

Элоиза Белова и красивый-молодой-человек
https://i.imgur.com/uNsfNbg.png

Снова от меня ветер злых перемен
Тебя уносит,
Не оставив мне даже тени взамен,
И он не спросит,
Может быть, хочу улететь я с тобой,
Желтой осенней листвой,
Птицей за синей мечтой.

[NIC]Eloise Belova[/NIC][STA]будь моим смыслом[/STA][AVA]https://i.ibb.co/8P6Q4NT/1212.png[/AVA][SGN]одевает Хельга
https://i.ibb.co/Qf1mN7P/11121.png[/SGN][LZ1]ЭЛОИЗА БЕЛОВА, 47 y.o.
profession: муза, меценат;
husband: Стас Белов[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-09-01 22:35:58)

+1

2


     Хитклифф ликовал. Наконец-то его многолетний усердный труд был замечен, и к тридцати двум годам он все таки смог организовать свою собственную выставку. Это было непросто. Многочисленны резкие отказы больно резали по самолюбию художника, но как в великих романах - он не сдавался, продолжая гнуть свою линию и видение творчества в виде сюрреалистичных портретов. За свою жизнь он испробовал много разнообразных стилей - метался от реализма до импрессионизма, писал пейзажи, мучал юных натурщиц многочасовыми портретами, после бросал. Много пил, сокрушаясь о том, что занимается бесполезным делом, и во время не послушал отца, что предлагал идти по его стопам и работать в автомастерской. Тосковал, ныл и скулил из-за недостатка вдохновения, и после снова просыпался с яркими красочными идеями в своей голове. Водоворот экспрессивных картин опутывал его полностью, пока однажды не привел сюда.
     Картинна галерея Голдбергов.
     Хиту чертовски повезло, что одному из представителей этого творческого семейства весьма приглянулись его творения. Сначала он предложил скромное сотрудничество. Чуть позже взял под свое крыло, спонсируя все новые и новые подвиги ранее никому неизвестного художника. Вуд не сопротивлялся, наоборот - учуяв верное направление мчался вперед на всех парах, одаривая своего спонсора новыми  новыми работами. Через два года сотрудничества, тот, в свою очередь организовал для него данное мероприятие. Его первую собственную вставку.
     Мужчина медленно шагал по широким коридорам, с удовольствием наблюдая, как многочисленные посетители то и дело надолго задерживаются у той или иной работы. Активно обсуждают, всматриваются в детали и узнают о ценах. Впервые он чувствовал такую отдачи после многолетних трудов. Впервые довольствуется своими картинами, что висели на каждой стене галереи, а не где то в темном углу недалеко от туалетов. Он гордился собой, гордился своим трудом и верил, что таких грандиозных выставок у него будет еще очень много.
     Он не всматривался в людей. Не замечал их. Толпа стала для него лишь раз размытым облаком на фоне его триумфа. Он гордо расхаживал от одной картины к другой, пока не столкнулся взглядом с ней. С ней...
      Она выделялась среди всех. Словно светилась божественным светом, некая аура безусловной женственности словно обнимала ее фигуру едва заметным ореолом. В каждом ее жесте было столько элегантности, что по началу он даже не поверил в ее реальность. Но она здесь, стояла напротив одной из его лучших (по собственному мнению) работ, медленно потягивала шампанское из бокала и практически не моргая тщательно всматривалась в картину. Интересно, о чем она думает?
     - Я написал ее в январе. - он незаметно оказывается рядом, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности чужого присутствия. - Задумывалось как автопортрет. Вот тут... - указывает ладонью на нижнюю часть холста. - В горячих пальцах снежный ком. Уверен, при желании, мое сердце так же быстро растаяло бы в ваших ладонях. - он улыбается, рассматривая ее лицо и замечая малейшие детали  тонкие паутинки морщин возле глаз, четкий контур алых губ, уверенно вытянутый вперед подбородок. - Вы самый прекрасный экспонат на галерее, знаете? Потратил бы все деньги мира, если бы знал, что этого будет достаточно, чтобы провести с вами вечер.

[NIC]Heathcliff Wood[/NIC]
[STA]тобою очарованный[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R3nedIN.png[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/O7lrWia.png[/SGN]

Отредактировано Helga Walker (2022-09-02 12:59:36)

+2

3

застучали в двери, кто ж теперь поверит
в дом зашли без ключа

Осень приносила с собой не только золотые краски, но тяжелые чувства, разрастающиеся в душе темными цветами. Элоиз никогда не умела справляться со своими чувствами. С ходом времени стала спокойнее, но если что-то терзало ее, просто так не проходило. Женщина жила чувствами и никогда не понимала, как можно иначе. Кто вообще придумал, что как-то иначе - можно? Потому если эмоциональный ураган набирал обороты, она уже не могла его остановить, даже если хотела. Сейчас она уже ничего не хотела контролировать, потому слова лились потоком, половину из них завтра она уже и не вспомнит. Но это будет завтра, а сейчас: - я уже устала от твоей жизни. Слышишь меня? Устала! - Женщина поднимает тонкие руки к небу, как будто пытается призвать молнию Зевса: порази этого мужчину, который отравляет каждый день жизни. "Этот мужчина" сидит на подлокотнике массивного кожаного кресла, молчит, только смотрит устало. Поток женских причитаний не заканчивается. Он почти уверен, что на самом деле все не так трагично, как она пытается сейчас преподнести. Не прожили бы они вместе больше двадцати лет, не воспитали бы троих детей, не спали в одной постели, будь на самом деле все настолько ужасно. Стас любил свою жену всем сердцем, принимал такой безумной и прощал все, даже других мужчин. Ему было легче в бетон закатать очередного любовника, чем жить без взгляда ее глаз. - Я от тебя уйду. - Ногой пинает раскрытый чемодан с накиданными туда вещами. Мужчина опускает взгляд, рассматривает не по погоде сваленные вещи, хмурится. - Если ты собираешься взять это, то давай я помогу собрать вещи. - Это его способ заботиться. Это его способ показать, что она не безразлична и он волнуется, наденет ли она шарф в эту холодную Нью-Йоркскую осень. Женщина хватает с тумбочки вазу с алыми розами и кидает в него. Мужчина уворачивается, ваза разбивается о стену, разлетаясь осколками, брызгами воды и лепестками роз. - Ты бандит, за что я только полюбила тебя! Ты же людей убиваешь! - Белов хмурится, она редко касалась его дел. Если вдруг однажды он попадет на скамью подсудимых - Элоиз нечего будет сказать и она ни в чем не будет виновата, потому что она ничего не знает и даже косвенно не причастна к его темной стороне жизни. Беречь ее - это его выбор. - Эля... - он не обязан был оправдываться, но внутри что-то начинало закипать. Что-то нехорошее и злое. - Se taire! Нет, знаешь что? Это ты убирайся из этого дома! Я здесь все купила и обустроила, а ты сюда приходишь, только чтоб спать. Пьяным! - Между собой супруги разговаривали на английском, но во время ссор Элоиз могла перейти и на французский, наивно полагая, что за это время муж не выучил его. Сам же Станислав часто ругался на русском, чем раздражал жену только сильнее, ведь ей язык совершенно не нравится. Звучал грубо, неприятно и оскорбительно. Дети в семье знали все три языка, как родные, потому как бабушки не желали учить другой язык. Родители мужа говорили по-русски, родители жены на французском, а жила семья уже давным давно в США. - Ладно, я уйду, только пообещай, что если надумаешь уехать, попросишь Мэнди собрать тебе чемодан. Ты ведь совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни. - По голосу было слышно: мужчина зол, но находит в себе силы, чтобы не натворить дел и не сказать лишнего.
Мужчина уходит, оставляя Элоиз наедине со своими демонами. Женщина подходит к окну, открывает его, впуская в комнату мелкую морось и холодный ветер. Тонкие плечи подрагивают, она еле сдерживается, чтобы не зарыдать в голос, чтобы не завыть от боли. Провожает взглядом мужа, который быстрым шагом отдаляется от дома, садится в машину и уезжает. Элоиз почти окликнула его... мысленно, она это сделала. Мысленно же не считается, верно?
Белова обнимает себя руками, но это не дарит ни тепла, ни душевного равновесия. Ветер выстуживает из тела тепло, а из мыслей - сумбур. Остается только боль, сжавшаяся на внутренностях острыми когтями, держа в своих горячих пальцах нежное нутро. Ее мутит от избытка чувств.
Женщина стоит у окна еще минут десять, пока окончательно не замерзает, одетая в тонкую шелковую комбинацию. Все тело - острое и напряженное. Все тело покрыто мурашками, а ледяные руки гладят плечи. Ей так жалко потраченного времени. Ей так жалко своей жизни, проведенной с этим страшным человеком. Холод заставляет чувствовать безысходность только острее. В комнате темно и пасмурно, как и на улице, но в душе самая настоящая буря с молниями и громом.
Снежный ком проблем, свалившихся им на голову, не возник в одночасье. Все собиралось по чуть-чуть, слой за слоем снег проблем падал и падал, но никто его не убирал, и вот - с горы терпения сошла лавина, раздавившая хрупкий семейный мир. Это не первая их ссора, явно не последняя. Оставалось только ждать, что же будет дальше. И решить для себя, стоит ли оно все. Не велика ли цена за терпение?
Элоиз отходит от окна, поднимает с кровати плед, кутается в него до самых ушей и в коконе из тепла устраивается в кресле. Ей не просто грустно: она растоптана и разбита, как та ваза. Лежит на паркете, обдуваемая всеми ветрами и разве что не кричит от боли. Так видела женщина саму себя со стороны, сидя в это время в кресле. Греясь. Что-что, а страдать женщина умела. Смаковала свою грусть, как изысканный напиток. Потому что в конечном итоге эмоции и чувства - это все, что дарит жизнь человеку. Если не испытывать весь спектр эмоций, то и жизни нет. Холодные слезы чертили по щекам дорожки, падали со щек на ключицы и грудь. Сейчас она готова наглотаться таблеток или даже перерезать вены. Сейчас она готова закончить свою жизнь на красивой ноте - по ее мнению.
Элоиз грустила.
Элоиз страдала.
Элоиз умирала... в это утро.
вв, без очков
Даже если тебе больно - блистай. Людям на самом деле не важны окружающие, только они сами. Их боль, их мысли, их жизнь. Никто не хочет смотреть на тебя раздавленного и разбитого. Никто не хочет знать твоих проблем. Никто не разделит твою боль пополам. Ведь всегда найдет тот, кто разделит радость. Вот с ним - с этим легким, приятным, веселым - и хочется иметь дело. Не правило, но кредо по жизни. Элоиз любила страдать, любила ощущать эмоции на пределе, любила радость. Любила любить, в том числе безответно - лучше даже, если безответно.
Утро закончилось, а вечером умирать было уже никак нельзя. Чем больнее в душе, тем ярче помада и больше блеска в глазах. Сегодня у Беловой - красная помада, а в синей радужке вспыхивают звезды. Даже плачущее небо под ногами не способно заставить рыдать ее. Зонтик сдает на входе в галерею, оставляя вместе с тем и капли дождя, пробравшиеся в душу. Ссора с мужем совсем не повод оставаться вечером дома, предаваясь поеданию мороженного и положенным грустным фильмам. Элоиза не из того теста. Она вообще не из теста - скорее ртуть. Красивая, пластичная и токсичная. Смотреть, не прикасаться, и уж точно - не губами.
На выставке молодого амбициозного художника так много знакомых людей. Всем улыбнуться, со всеми перекинуться ничего не значащими словами, спросить как дела - абсолютно не желая этого знать. Боль все еще жила в кончиках пальцев и где-то в районе солнечного сплетения. Боль не давала ни вдохнуть, ни выдохнуть, но совсем не мешала улыбаться. Потому Белова улыбалась и играла в себя: счастливую, спокойную и расслабленную. В себя привычную. Нимфу. Музу. Женщину.

Выкроив для себя минуту одиночества, остановилась у очередной картины, рассматривая мужчину. Он смотрит на нее так, как должен был с утра смотреть муж. Без жалких попыток быть понимающим. Ей хотелось, чтобы он стукнул кулаком по столу и сказал, что будет так, как он решил. Элоиз как будто не понимала, что оно будет только так и никак иначе, но за годы совместной жизни Стас научился не давить. Научился - и разрешал ей - жить в этой круговерти эмоций и чувств, но не растрачивая при этом своей любви к ней понапрасну. Ведь через боль, скандалы и уходы, она каким-то чудом находила дорогу к нему, а не от него. Такую женщину или любить и убить, или терпеть ее выходки и любить. Стас выбрал второй путь.
Увлеченная в свои мысли, женщина совершенно выпала из реальности, потому когда ее окликнули, даже вздрогнула. Обернулась на голос, улыбнулась. Перед ней стоял молодой мужчина, чем-то напоминающий картину, которую она только что рассматривала. Подумала даже - натурщик? Но тут же получила ответ на не заданный вопрос. Элоиз не знала художника в лицо, а теперь не понимала, почему не была знакома с ним раньше. - Добрый вечер, - переводит взгляд на картину, как будто сравнивая. Как будто пытаясь найти десять отличий. - В моих руках ваше сердце заледенело бы и взорвалось тысячью осколков. Я замужем. - Она говорит "нет", но почему же звучит, как будто согласна? В ней все выглядит так, словно она благосклонна к этому наглецу, что так решительно с первых же минут попытался очаровать ее. Очаровал? Одним предложением или все же своими картинами?
Элоиз всегда тянуло к творческим людям, она была лишена хоть какого-то таланта, но что она умела делать хорошо, так это вдохновлять окружающих. Ей как будто бы не составляла никакого труда ворваться в чью-то жизнь и буквально несколькими словами направить в нужную сторону. Вытащить из души творца то, что и так там давно уже сидело, но никак не могло вырваться, разлететься красками более материальными. Есть такие люди, которые живут, чтобы мир становился лучше. Чтобы он расцветал. - Да что вы, какие деньги, - отмахивается от материального, как от чего-то непонятного и ненужного, - разве интерес можно купить? - Она раскрывает свой клатч, выуживает оттуда черную визитку, на которой тонкими серебряными буквами и цифрами записаны ее имя и телефон. - Скажете секретарю кто вы, она найдем в расписании время для встречи с вами... но только если пообещаете, что напишите мой портрет. - Протягивает мужчине, а в глазах пляшут бесы: не разобрать серьезно ли, или шутит?
Элоиз без зазрения совести считала себя произведением искусства, которое создала сама. Любовью и вниманием, взрастила в себе такую Женщину, на которую хотелось смотреть и которой хотелось обладать. Так почему бы ни стать той музой, которая останется в веках: как Мона Лиза или девушка с жемчужной серёжкой?[NIC]Eloise Belova[/NIC][STA]будь моим смыслом[/STA][AVA]https://i.ibb.co/8P6Q4NT/1212.png[/AVA][SGN]одевает Хельга
https://i.ibb.co/Qf1mN7P/11121.png[/SGN][LZ1]ЭЛОИЗА БЕЛОВА, 47 y.o.
profession: муза, меценат;
husband: Стас Белов[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-09-04 15:25:10)

+1

4


     Ее голос звучал мягко, иллюзорно, искренне. Ее на секунду раздраженный взгляд тут же сменился на благосклонный, когда встретился с ним. Время остановилось. Музыка, еще пару мгновений назад заполняющая пространство, вперемешку с человеческим шепотом вдруг испарилась. Хит любовался ее лицом, идеальным, с прямыми и четкими линиями без намека на плавность. Единственное, чего он желал сейчас - заполучить ее улыбку, украсть и спрятать в карман своих поношенных джинс, чтобы любоваться ею в самые темные и пасмурные дни.
     Она была замужем. Он лишь раздраженно фыркнул на эту фразу, всем своим видом показывая, что информация эта его никак не тронула. Его это не задело. Никак. Совсем. Ни сколько. Он никогда не воспринимал женщин, как объект, принадлежащий другим мужчинам. Штамп в паспорте, колечко на пальце - это лишь очередные из многочисленных ярлыков, на которые он чхать хотел, и не собирался на них зацикливаться. - Вас это не портит. - ухмыляется ее озадаченному виду. Ей идет удивляться. Брови мгновенно выгибаются в изящные ниточки, позволяя лазурным глазам занять все свое внимание. Наверное, ей часто приходилось отшивать неумелых кавалеров. Наверное, ей часто приходится говорить нет на настойчивые ухаживания. Вуд не собирался быть первым. Не собирался и одаривать ее вторым. В первую очередь он воспринимал эту прекрасную женщину как музу. Воздушную, нежную, легкую. Он думал - смог бы он перенести ее красоту на холст?
     Таких женщин как она - сложно воспринимать исключительно как сексуальный объект. Она томно вздыхает, ее грудь то поднимается, то опускается от такта ее дыхания, но мужчину больше манили ее повадки. Элегантные, кошачьи. Как она хитро прищуривает пушистые ресницы. Как неспешно открывает сумочку в поисках визитки. Когда она протягивает ему квадрат бумаги, он не может сдержаться и касается ее руки.
     - Какая нежная кожа. Вы вряд ли привыкли к тяжелому труду. - Его шершавые, грубые пальцы осторожно гладили ее. Он проверял - отдернет ли руку, или же позволит ему такие вольности.
     Позволила. Он сжал ладонь крепче. Наклонился, касаясь влажными губами запястья, замирая лишь на секунду, чтобы жадно втянуть в легкие аромат ее тела вперемешку с цветочными духами. Легкий поцелуй и взгляд исподлобья. Смутится ли? Нет, все так же холодна, как полярная ночь.
     - Я обязательно свяжусь с ним. Не надейтесь, что так легко избавились от моего общества.
     Он прячет визитку в нагрудный карман рубашки, хлопает по нему сверху, для надежности. Закрепит этот ничтожный шанс заполучить самую прекрасную музу из всех возможных, а после разворачивается на пятках и скрывается в толпе шумных и безликих зевак.

     После выставки прошло чуть меньше недели. Хит не сразу вспомнил о визитке - не до этого было. Его картины прогремели по всему Сакраменто, и каждый день он подписывал новые контракты об их продаже. Постоянные встречи с потенциальными покупателями - казалось, их не смущала никакая цена, и Вуд смело снова и снова прибавлял нули к изначальным цифрам. Слава и прибыль опьянили его. Он купался в деньгах и внимании, и уже которую ночь подряд в его скромной квартире оказывалась новая пассия.
     Пожалуй, именно им стоит сказать спасибо. Спасибо за напоминание. Ведь если бы крайняя девица не умоляла Хита о собственном портрете, он вряд ли бы вспомнил о ней. О той, чей портрет действительно стоило нарисовать.
     Ее секретарь оказался на удивление благосклонным, словно он был в курсе и ожидал его звонка. Предложил Вуду несколько свободных дат, и мужчине едва хватило терпения, чтобы не занять их все. Он остановился на четверге. Восьмого сентября, в пятнадцать часов он будет ждать ее. Ждать и верить, что она окажется такой же прекрасной, как и в тот вечер.

     Когда в дверь позвонили - он был занят. Делал наброски на оном из холстов, пытаясь по памяти нарисовать ее профиль. Все шло скверно. Краска не ложилась как надо, лини были черными и грязными. Он чувствовал себя скверно - словно своей мазней опошлил весь ее лик. Возможно, он зря все это затеял. Возможно пытался прыгнуть выше своих способностей и немного преувеличил свои таланты. Может не открывать? Может хер с ней, а? Найдет другого художника, более способного и менее темпераментного, того, что сможет совладать со своими эмоциями и нарисовать ее портрет. Такой же холодный и четкий, как ее тон на выставке.
     Он открыл лишь после второго звонка.
     Она стояла в дверях, словно так же сомневалась, стоит ли переступать его порог, как и он думал - впускать ли ее. Минутное смятение, пока мужчина раздраженно оттирал краску с рук, незаметно кивая головой в сторону платяного шкафа.
     - Можешь оставить свое пальто там, и проходи. - проходит в комнату, бросая через плечо. - Обувь не снимай.
     Она послушалась. Стук каблуков по старому паркету зазвучал за его спиной. Хит поставил высокий барный стул у панорамного окна в пол, приглашая жестом натурщицу присесть. Как только она заняла свое место - приблизился, осторожно касаясь пальцами ее точеного подбородка и разворачивая лицо к свету. Глаза пристально поглощали каждую деталь на лице - морщинку, родинку, едва заметный шрамик у нижней губы. Он протер его пальцем, словно пытаясь удалить с лица, как лишний штришок на своих картинах. - Идеально.
     Все волнения отошли на задний план. Он убрал ее руку с лица, наконец глядя на нее как на собеседника, а не как на объект.
     - Честно скажу, не думал, что договориться о встрече с вами окажется так просто. - Он ухмыльнулся, шагая в угол, где покоилась небольшая стопка его картин, что были на выставке и не успели найти своего покупателя. Одну он приберег специально, надеясь растопить с ее помощью холодное сердце блондинки. - Кажется, эта работа больше всех привлекла ваше внимание. - он отставляет ее на видимо место. Свой автопортрет. Поворачивает задней стороной и размашистым почерком пишет на ней свое имя. - Думаю, в ваших руках ей самое место. Примите от меня такой подарок, Элоиза?
     Он уже договорился с ее секретарем. Тот заберет картину вечером, как только Элла покинет его квартиру. А пока у них впереди целых четыре часа на попытки перенести ее красоту на холст.
     Хит устроился перед мольбертом, делая первые неровные линии, обозначая силуэт женщины. - У вас есть какие-то пожелания? С каким цветом, вы ассоциируете себя?

[NIC]Heathcliff Wood[/NIC]
[STA]тобою очарованный[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R3nedIN.png[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/O7lrWia.png[/SGN]

Отредактировано Helga Walker (2022-09-06 22:37:27)

+2

5

Летним днём я что-то потерял
Но ни разу не подумал попрощаться с сознанием
Никогда никому ничего
Гори синим пламенем

Жизнь летит, как лист на ветру, даже в свои года Элоиз никогда не говорила, что опытна и мудра. Наоборот, она подходила ко всему миру, как будто все это видит впервые. Давала шансы людям, которые не оправдывали ее доверия. Позволяла себе ошибаться и чувствовать. Позволяла другим переходить грань и подходить к ней настолько близко, как они сами себе могли позволить. Элоиз была той, которая могла стать наваждением и кошмаром в жизни любого мужчины, но сама предпочитала скромную роль вдохновительницы. Ей было не страшно, что ее ранят, потому что на каждую рану она знала, чем ответить. Правда, отвечала далеко не всегда, потому что больше ей нравилось не ранить, а лечить. Сейчас же, перед этим художником, она играла ту роль, которую от нее полагал ее статус: айсберг в океане. Но даже мимолетное прикосновение пальцев к ее кисти не останется незамеченным. Мимолетный поцелуй станет красной тряпкой для мужа, который непременно узнает об этом знакомстве. Элоиза вызовет его ревность, что бы ей это ни стоило... даже немного жаль этого юнца, рассыпающегося в комплиментах. Элоиз оценила и его работы, и его самого, но не придала значения. В душе бушевал совсем иной ураган, а Хит лишь оказался не в том месте, не в то время. Главное, чтоб его не постигла участь маленькой Элли, покинувшей Канзас, ради приключения всей ее жизни. Потому что в этой сказке Элоиз отведена незавидная роль ведьмы. Удобно ли будет художнику танцевать в ее башмачках, желая вернуться домой? А вернувшись, останется ли он собой? - До встречи, - улыбка и прощание. Женщина возвращается к созерцанию картин, думая, что забудет его глаза уже через несколько часов, даже не подозревая, что именно они теперь будут посещать ее во снах. Худшее, что могло произойти - она увидела себя в отражении его глаз и ей понравилось.

То, что Зэйн общается со Стасом было известно сразу, но что шпионит и передает мужу о всех ее делах, выяснила недавно, потому как пришла на работу следующим утром, после выставки, сразу и рассказала, что ждет звонка от художника. Элоиз не вдавалась в подробности, но четко дала понять, что художник ей интересен весьма и весьма. Ход конем: муж узнает, почувствует укол ревности. Пожалеет и покатится! Не то, чтобы она ждала, что Станислав приползет на коленях, умоляя пустить его домой, но как-то активно зашевелиться - точно. Он всегда смотрел сквозь пальцы на ее увлечения другими, считая это все несерьезными вещами. Он и представить себе не мог, что жена однажды уйдет от него к другому. Не на эмоциях и с желанием внимания, как недавняя ссора, а потому что увлечена. Потому что влюбилась в кого-то другого. Даже хуже, не влюбилась, а полюбила... ведь на ее любовь он претендовал полностью и безоговорочно. Не деля ее с другими. Откуда в нем было столько мудрости и любви к Элоиз сказать сложно, ведь она не была настолько благоразумна. А сейчас и того хуже, вела себя как девчонка. Ей ведь достаточно было сказать Зэйну, что соскучилась по мужу, но она выбрала долгий путь. Через ревность и манипуляции. Такой уж была Элоиз - если мужчина не переворачивает ради нее горы, ей становится не нужен этот мужчина.

Звонок зажимается пальцами, он недовольно пищит. Как будто Элоиз здесь совсем не ждали. На улице серо и пасмурно. Женщине не нравится ждать, она считает про себя до десяти и зажимает кнопку вновь. Договаривается с собой, что третий раз звонить не будет. Ей совсем не хочется навязываться, раз уж ее позвали, то - встречайте. Третьего раза не потребовалось, он открыл, и замер. Тонкие женские пальцы вцепились в шарфик, сжались на нем, вдавливая длинные ногти в ладонь. Замерла. Казалось, почти даже не дышит. Смотрит, ждет приглашения, но больше почему-то, что ее вот-вот выставят за дверь. Точнее, даже не пустят на порог. Но он что-то для себя решает и отступает, пропуская внутрь. Шарф одним движением слетает с длинной красивой шеи. Пальто отправляется на вешалку, темное платье и яркие красные туфли. А еще такие же яркие красные губы на белоснежной коже лица. Она выглядит идеально. В принципе, это то что она любит: выглядеть идеально. Быть идеальной.
Каблуки стучат по паркету, а кажется, будто гвозди забивают в сердце. Стоит что-то сказать? Наверное, но женщина задумчиво молчит. Осматривает мастерскую, отмечая как здесь много всего. Весь мир заключен в четырех стенах. На какой-то миг Элоиз думает, что у некоторых нет той глубины, как в одно из его картин. Одергивает себя. Не увлекаться - это план на сегодня.
Садится на указанное место, и в этом молчании больше, чем могло быть во всех сказанных словах. Позволяет повернуть свое лицо, подчиняется беспрекословно, даже не задумываясь - так ли важно это сейчас. Даже один миг не заглянуть в глаза, выуживая ответ на один вопрос: почему так долго?
- Я закурю? - Игнорируя его комментарии. Он не глуп, должен понять, что "так легко" лишь потому, что она этого захотела и никак иначе. - Повешу его в своем рабочем кабинете, - легкая улыбка, а мысленно добавляет: негоже любовников тащить домой. Он не ее, но то, что будет происходить сейчас интимней секса и они оба это прекрасно понимали. Секс ничто, по сравнению с тем, когда сливаются воедино души.

Элоиз была всем и ничем одновременно. Для далеких - холодная, для близких - огненная. Но и для одни, и других несомненно чарующая, манящая. - Представьте лед в конце зимы: на глубине темно-синий, но чем ближе к поверхности тем светлее, и прозрачнее. И все в голубоватых трещинах. Они расходятся во все стороны. Ступи на этот лед и треск. Дотронься - еще больше трещин. Но лет крепкий, трещит от мороза. - Замолкает на какой-то миг, а после улыбается, обнажая ряд ровных белых зубов. - Похоже? - Ему рановато смотреть на огонь, который живет в глубине ледника. Рановато - сейчас, но как знать, может и в принципе. Творцы чувствуют тоньше. Что чувствует он сам? - Я знаю, как чувствую сама, интереснее, как видите вы. Расскажите. - Могла потерпеть и увидеть сама, но зачем тратить время, если можно получить все и сразу? Белова умеет многие вещи, но вот терпением совсем не обладает. Ей даже как будто слово такое неизвестно.

[nick]Eloise Belova[/nick][status]будь моим смыслом[/status][icon]https://i.ibb.co/8P6Q4NT/1212.png[/icon][sign]одевает Хельга
https://i.ibb.co/Qf1mN7P/11121.png[/sign][lz1]ЭЛОИЗ БЕЛОВА, 47 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> муза, меценат;<br><b>husband:</b> Стас Белов[/lz1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-09-07 22:59:43)

+1

6


     Она красиво говорит. Чарующе. Каждым словом увлекает, заставляя замереть и прислушиваться. Голос мягкий, волнующий, с сексуальной хрипотцой и придыханием в конце, словно рассказывая о себе будничные факты про цветность - пытается заманить художника в свои сети. Он воспринял ее тон как флирт, понадеялся, что не ошибся, и в ответ лишь устало улыбнулся ей.
     - Предпочитаю импровизировать. И зажигать натурщиц в подходящий цвет для моей палитры.
     Натурщица. Такое пошлое слово не подходило Элоизе, но он снова и снова называл ее именно так в своей голове. Хотел немного приземлить ее облик и приглушить чувство очарования с примесью юношеской влюбленности у себя в голове. Такие как она редко позируют в его студии. Чаще - это просто юные студентки, рассчитывающие получить легкие деньги раздевшись перед художником. Они не были интересными - в своей голове он сравнивал и относился к ним как обычным предметам, вазам, скульптурам, изображение которых он стремился перенести на холст. Скучные, безликие люди, взятые за основу его произведений. Взять черты лица, линии тела - и обернуть все это в безумное творение красок и штрихов. Он считает, что именно так написали Мону Лизу. Именно поэтому так прекрасна девушка с жемчужной сережкой. Изначально, во всех этих позирующих людях не было ничего цепляющего, важного - обычные, серые, блеклые - в руках мастера становились произведениями искусства. Правильно ему говорил учитель - на роль статистов не подойдут яркие личности. Их свет будет перекрывать поток вдохновения и собственного чутья. Тогда какого черта он согласился нарисовать именно ее портрет?
     Госпожу Белову точно нельзя было назвать типичной моделью. Она сияла. Здесь и сейчас, потягиваясь на высоком стуле, закуривая сигарету и вальяжно выпуская дым изо рта. Каждый ее жест, каждая черта была слишком отвлекающей - уже минут десять Хит просто смотрел на нее, так и не притронувшись к холсту. - Вам не идет морозно-синий.
     Ей не идет синий. Категорически и абсолютно точно не идет синий цвет.
     Она излучала огонь, скрытую страсть, порочность. Пожар полыхал в ее глазах, сочетаясь с алым цветом губ. И как бы она не пыталась скрыть свою натуру под напускным спокойствием и идеально отточенными манерами - мужчина видел ее насквозь. - Серый. - неожиданно для себя самого слетает с его уст. - Серый, мраморный... С алыми и пурпурными прожилками, как дорогой камень. Вы хороша, как скульптура. Идеальная Афродита высеченная из камня. Да, это будет то, что мне нужно.
     Поймав поток вдохновения за хвост и притянув к сердцу он рева схватился за кисть.
     Штрих.
     Мазок краской.
     Снова штрих.
     Кажется, часа два они провели в глухом молчании. Женщина лишь изредка нарушала тишину томными вздохами, пока художник пыхтел над своим творением. Его привлекали ее руки. Тонкие длинные пальцы, яркие украшения, обручальное кольцо. Он вновь и вновь обводил золотой ободок на холсте, словно пытаясь отметить в нем самую важную деталь рисунка. Чуть позже, однажды, он узнает, что кольцо это больше играло роль оков в ее жизни, и Белова отчаянно страдает от его тесноты и жестких объятий. Ей хотелось свободы, воздуха в своей жизни, сумбурности, чтобы кто-то огранил ее жизнь не четкими и понятными линиями, наоборот - подарил пару мягких небрежных мазков, чтобы вспомнить, как хороша и приятна жизнь в своей неожиданности. Хит мог бы вытащить ее из этого бесконечного потока серых и одинаковых будней. Смог бы, если бы понял, но пока... Обручальное кольцо, тонкие пальцы и алые губы. Завершающий штрих, и он устало откинулся на спинку стула.
     - На сегодня мы закончили. - левой рукой смахивает капельки пота на лбу, после приглаживая и без того взъерошенные волосы назад. Он критично осмотрел набросок, медленно переводя взгляд на женщину. - Устала? - переходит на ты, забивая на условности и на то, что Элоиза не позволяла. - Кофе будешь? - Дешевый, из банки. Не смотря на то, что мужчина сейчас был вполне успешным - перестроиться на новые привычки и траты он не успел, да и не зачем было. Напиток бодрил и был всегда под рукой, так стоит ли усложнять себе жизнь лишними хлопотами с кофе-машиной?
     Кухня была так же захламлена, как и другие помещения в квартире. Бардак здесь был настолько постоянным, что теперь смотрелся органично на фоне грубой фигуры Вуда. Он скинул свою футболку со свободной табуретки, приглашая женщину устроиться за столом. С него же стряхнул крошки, оставшиеся после завтрака. Рукой. Прямо на пол. Не особо зацикливаясь о том, что подумает Элла. - С молоком? С сахаром? Может добавить немного коньяка? - себе он добавит в любом случае, не помнит, чтобы он пил кофе как то иначе. Через пару минут перед ними обоими стояла кружка с дерьмово пахнущим напитком. Хит умастил свою задницу на краю стола, отхлебывая из своей и глядя на Элоизу сверху вниз. Здесь и сейчас, сидя на его кухне и спокойно попивая кофе - она уже не казалась такой далекой. Протяни руку - и она здесь, твоя целиком и полностью, делится своим светом, заставляя сердце трепетать, а член твердеть. Но ведь хотеть такую красивую женщину не считается криминалом, верно? Тем более секс с ней ему точно не светит - Белова дала понять это с первой секунды их знакомства.
     - И что ты, счастлива? - вопрос прозвучал слишком громко и грубо, как осуждение. Прокашлявшись, Вуд поправил. - В браке. Ты заявила об этом в день нашего знакомства.
     - Мне интересно - почему? Настолько устала от надоедливых ухажеров, или же просто хотела сразу поставить рамки дозволенного? - он наклонился, заглядывая ей в глаза и любуясь растерянностью. Ей идет быть такой простой и сконфуженной - он рад, что так быстро перешел от приличного общения к более простому - вести себя как джентльмен у него редко получалось. - И чтобы ты знала - если я чего-то захотел бы - меня не сильно смутил бы твой брак. Но вот вопрос - захочешь ли ты сама? - отошьет. Точно отошьет. Хлестнет ему мерзкий кофе в лицо и оскорбленно уйдет, каждым ударом каблуков о паркет забивая гвоздь в гроб с его надеждами заполучить такую женщину в коллекцию своих подвигов. Хит был готов к этому. Готов, но все же надеялся, что искра загорелась не только у него в душе, и Элла так же чувствует витающую в воздухе химию.

[NIC]Heathcliff Wood[/NIC]
[STA]тобою очарованный[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R3nedIN.png[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/O7lrWia.png[/SGN]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » позови меня с собой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно