Джоан не выходила на связь уже вторые сутки. Нет, не так. Эта чертова Джоан не выходила на чертову связь уже чертовы вторые сутки. Всякий раз, когда кто-то из своенравных девиц, пыталась мнить себя беспрецедентно крутой, востребованной и высокооплачиваемой, с ней явно начинались проблемы...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Independence Day


Independence Day

Сообщений 21 страница 25 из 25

1

Сакраменто | 4 июля 2022

Isabelle Gaultier, Ms Lo Adams, Rem Weiß
https://i.imgur.com/MVLL6zJ.jpg https://i.imgur.com/KTLO0X4.jpg https://i.imgur.com/bLGUsY0.jpg

ost Lullaby by Nickelback

Продолжение The Dark Knight

[NIC]Rem Weiß[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/AVA]
[STA]OEF-A[/STA]
[LZ1]РЭМ ВАЙСС, 29 y.o.
profession: телохранитель ms. Lo Adams[/LZ1]
[SGN]078-05-1120[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2022-10-12 19:23:33)

+7

21

Ло улыбается. Эта улыбка липнет к губам клейкой лентой, какой заклеивают рты, чтобы не кричали. Ло не кричит. Ло в принципе не кричит, предпочитая тишину. От громких звуков внутри до сих пор все сжимается в тревожном ожидании — даром что со временем перестает цепенеть и терять связь с реальностью. Вот они оба перед ней, как парные куклы из какого-нибудь набора. Быть может, не совсем классического, но, тем не менее, отлично подобранного. Изящная хрупкость рядом с монументальной грубостью. Рэм выглядит как человек, который поможет пройти по головам, предварительно их срубив, чтобы сделать процесс перемещения более безопасным. У нее нет причин предъявлять претензии кому-то из них. Она просто продолжает разыгрывать роль и плавными движениями потирать бокал. Монотонные действия успокаивают. Заставляют чуть меньше зудеть подушечки пальцев: тактильный голод не отпускает с самого детства.

Этот спектакль — ее детище. Сама и режиссер, и сценарист, и исполнительница главной роли. Это жалкие попытки удержать контроль, словно он у нее есть. Почувствовать себя важной, потому что можно отдать приказ, а его выполнят. Говорит Рэму, что ему нужно сходить на семейный ужин, и он соглашается. Говорит Исе, что ей нужно выбрать платье, и она идет переодеваться. Все как по нотам. Как повелевает дирижерская палочка. Только в этом ли истинная власть? Ло не знает другой. Ло контролирует ораву шлюх с помощью страха и боли, а потом пытается контролировать Вайсса с помощью денег и Ису — с помощью манипуляций. Гнилая тактика, в которой впору утонуть, как в болоте, но останавливаться слишком поздно. Шрам над губой обдает фантомным зудом, и языком касается тонкого и глубокого рубца. Корочка отваливалась несколько раз, уменьшая шансы на то, что останется незаметным. Ло носит его, как знамя. Демонстративно выпячивает, не гнушаясь акцентировать внимание. Как сейчас. Все ее действия — сплошная нездоровая акцентуация. Рэм придвигается к Исе ближе. Не потому что ему приказали, а потому что сам захотел, как захотел трахнуть Мелестину или запереться в комнате на втором этаже с какой-то девкой, якобы, ради попытки разобраться в неприятной ситуации. В этом и есть настоящая власть: заставить кого-то хотеть. Ло может заставить хотеть лишь свое тело, а от души давно ничего не осталось.

Сценарий внезапно оказывается отброшен. Ло даже не дергается, как не дергаются ее пальцы. Это могло бы быть спокойствием, но причины заторможенности психомоторных реакций лежат в более глубокой плоскости. Пожалуй, это глубже горловых минетов, которые ей даются отлично. Рэм касается руки Исы и даже извиняется, кажется, смущенный тем, как все выходит, но девчонка внезапно вскрикивает, чуть не ли подпрыгивая на месте, будто кто-то решил напасть на нее сзади. Нездоровая реакция, но Ло наблюдает, как родитель, дающий возможность своему маленькому ребенку с честью справиться со стрессовой ситуацией. В принципе хоть как-то справиться. Но все происходит гораздо печальнее, а с другой стороны — предсказуемо. Иса пятится назад, как олененок, пытающийся скрыться от волка. Рэм не нападает, не пытается преследовать и в целом не предпринимает никаких действий, но преисполненные ужасом лазурные глаза все равно смотрят на Ло так, словно у той есть волшебная палочка, способная решить все вопросы. У Ло есть только клинковидная бритва, доставшаяся в наследство от Мейса, и ту Иса никогда не видела: на их свиданиях предпочитала обходиться ножами, которыми затачивают акварельные карандаши.

Ло — не рыцарь. Иса выбирает не тот объект для мольбы о спасении. И боится Рэма, которого стоило бы просить о помощи. Спектакль превращается в хаос, и впору бы объявлять антракт. Все свободы и должны выдохнуть. За перепуганной собственными страхами девчонкой закрывается шторка в примерочной кабинке. Продавщицы усердно делают вид, что ничего странного не происходит. Вайсс выглядит будто растерянным. Практически обычный вторник. Шампанское оказывается внутри после одного резкого движения кисти. Ей не привыкать играть роль психиатра и жилетки. Она в принципе многозадачна. Ее власть зиждется еще и на кнуте и прянике. Без поощрения закрепить положительный эффект бывает трудно. Едва заметный вдох: ей не занимать терпения, но непонимание, почему нельзя быть более приспособленной к жизни, остается болтаться черным флагом где-то на периферии мыслей. Как любой человек, поломанный множество болезненных раз, не видит ничего странного в том, что всем стоит это повторить. Просто потому что жизнь — то еще отхожее место.

— Не бери на свой счет, — ласково гладит Рэма по щеке, бросая короткий взгляд, за который успевает заглянуть ему в глаза: дело в девчонке — не в нем. Он, на самом-то деле, хороший человек. Уж точно лучше Ло, по мнению последней. Даже если выглядит так, словно способен вытащить хребет через рот. Но где-то там в кабинке трясется Иса, и есть вещи, которые она должна сделать. Которые она делала раз за разом, когда очередная шлюха считала, что ей стоит сломаться. Открывает шторку, не особенно размениваясь на любезности или попытки проявить уважение к чужому личному пространству. Сейчас дело не в последних нюансах. Просто перед нею травмированный ребенок, и чем больше видит в нем саму себя в юности, тем сложнее смотреть.

— Ну, ну, зайчонок, все хорошо, — присаживается перед ней на корточки, и джинсы опасно натягиваются на заднице. Иса сидит на полу, раскидав вокруг себя рукава-фонарики, и те, как-то мигом сдувшись, лежат кривыми кляксами в ярком потолочном свете. В таком удобно рассматривать новые шмотки, фотографируясь с разных ракурсов во множестве зеркал, отражающихся друг в друге. Иса похожа на ребенка, пытающегося спрятаться от злобного мира, и какая-то часть Ло хочет защитить хотя бы ее, потому что себя когда-то давно защитить не смогла. Более рациональная часть, извечно говорящая внутри хриплыми интонациями Мейса, саркастично советует бросить разбираться самой. Иначе урок так и не будет усвоен, а тогда уже проще скидывать со скалы, как поступали в Спарте. Мол, те ребята знали толк в естественном отборе еще до того, как Дарвин придумал эволюцию.

Все хорошо. Просто дыши, ладно? — у нее тихий бархатистый голос и терпение профессионального воспитателя. Правда, в качестве детей выступают обдолбанные шлюхи, для которых информацию необходимо повторять десятки раз, чтобы убедиться, что та усвоена. Возможно, настало время протестировать границы обучаемости еще одного зайчонка. Ло аккуратно обхватывает лицо Исы ладонями, мягко, но неотвратимо заставляя ту поднять голову. У Мейса были панические атаки. Она знает, что делать. Еще знает, как зашивать раны, блефовать в покере и бороться с острыми психозами у наркозависимых, когда те перестают отличать бред от реальности. У нее много специфических навыков, которые вряд ли пригодятся в нормальной жизни, но, вроде как, пока и не планирует жизнь нормально. Точнее, при ее роде деятельности этого ей не светит.

— Смотрит на меня, хорошо? Просто на меня. И дыши, как я. У тебя получится, зайчонок, — ласково улыбается и намеренно громко и медленно вдыхает и выдыхает. Раз. Два. Три. Все размеренно и неторопливо. Не отпускает ладоней, чтобы даже не думала снова смотреть на пол или на свои руки. У Ло редко бывает паника — истерика куда чаще. В эти моменты забивается куда-то в угол и кричит, затыкая себе рот ладонью, словно хочет, чтобы от крика порвались и без того не полностью функционирующие голосовые связки. — Вдох и выдох, зайчонок. Все просто, — контролирует процесс с опытом, не торопя. Нужно время, чтобы прийти себя. Нужно время, чтобы снова начать контролировать собственное тело. Такое бывает, когда видишь в жизни некоторое дерьмо. Иса на него тоже успела насмотреться, несмотря на кукольный вид и внушительную цифру на банковском счете. Вот только ей нет необходимости сидеть внутри собственной скорлупы. Она может снять наличку, сменить имя и уехать на другой конец света, но вместо этого медленно пытается ожить после приступа. Что за порочный круг. Ло осуждает, но потому что из своего выбраться так и не смогла.

— Вот, так уже лучше, правильно, продолжай дышать, ты умница, — тембр льется нежной патокой. Ло продолжает дышать вместе с ней, а за спиной суетятся продавщицы. Марго остается на попечении Рэма, которому доверяет достаточно, чтобы не волноваться о судьбе болонки. Тем более он ей нравится: всегда просыпается и поднимает голову — а иногда даже тявкает — в качестве приветствия, когда видит его. Иногда это происходит несколько раз на дню, словно каждое появление Вайсса в одном с ней помещении заслуживает отдельного немого или вербального комментария. Что за чудное создание.

— Лучше? — ласково уточняет, заглядывая в глаза пристальнее, а после гладит щеки большими пальцами и наклоняется, чтобы легонько поцеловать. Никакого нажима или чрезмерной страстности. Просто поддержка. Мягко отстраняется, продолжая гладить чужое лицо. Прикосновения отвлекают. — Я понимаю, что тебе может быть непросто, но Рэма не стоит бояться. Он не желает тебе зла. Просто хочет помочь, как и я. Он хороший человек, поверь мне, — говорит, как пытается зачаровать змею игрой на дудочке. Давит на привязанность к самой себе, от этого внутри возникает легкое ощущение вины. Оно сглатывается легко вместе со слюной. Ло встает ловко и легко, протягивая Исе руки и помогая встать тоже. Она выглядит сейчас еще более хрупкой и болезненной, но все равно ее тянут обратно в общий зал. Так ведут детей принудительно мириться между собой после драки. У Ло придуман план, и им не стоит его нарушать. Она уперта, а когда упирается, то едва ли видит перед собой препятствия, предпочитая вести себя пусть даже с самоубийственной абсурдностью.

— Вот, смотри. Совсем не страшный, — Ло кивает на Вайсса, а после, отпуская руку Исы и позволяя той стоять в некотором отдалении, подходит к Рэму и берет за руку уже его. На тыльной стороне ладони напряженные вены, но ими разворачивает вниз, раскрывая и демонстрируя линии жизни, сердца и чего-то там еще, продолжая удерживать запястье, чтобы не вздумал вырваться. У него горячая кожа. Язык непроизвольно вспоминает ее вкус. — Можешь потыкать пальцем, чтобы убедиться, — лукаво хмыкает, смотря на Ису с вызовом. Пальцы, тем временем,  ложатся на бьющуюся жилку у него на запястье: ей нравится засыпать, ощущая мерное биение его сердца. Пульс у него не шкалит. Это успокаивает даже сейчас, когда она спокойна.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]это не больно[/status][icon]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/icon][sign]i am void of
e m o t i o n
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

+2

22

Что такое панические атаки, Вайссу известно. Чувство тревоги повышается разом на десяток пунктов невидимой шкалы – этот скачок ощущаешь мгновенно, он упирается в глотку как в потолок и трепыхается в ней учащенным пульсом. Боишься сойти с ума или что уже сошел. Или что умрешь. Он видел, как ведут себя люди – мужчины переживают такое ровно так же, как женщины, разница полов значения не имеет, потому что паника поражает человеческое без скидки на сочетание хромосом. Он переживал подобное сам – парализующее чувство беспомощности уничтожает, невозможность контролировать свое тело страшнее даже, чем отказ разума сопротивляться надуманным страхам. Поэтому ежедневные изнурительные тренировки помогают чувствовать себя уверенно: его не подводят руки, его не подводят ноги. Он отжимается с кулаков и с пальцев одинаково играючи, словно проводя быстрый техосмотр: все работает как часы, как отлаженный механизм.

Исабель же сбита с ног. Она пятится назад, за штору примерочной, и опускается в ворох подола под тихий шелест дорогой плотной ткани. Вайсс оборачивается на мисс Адамс, та как будто не удивлена. Ее как будто никогда ничего не удивляет, не застает врасплох. Даже пушистые ресницы едва вздрагивают. Значит, наблюдает не впервые? И что же теперь делать? Ему к девочке не сунуться – она скорее тут же упадет в глубокий обморок.

Мисс Адамс говорит, чтобы он не принимал ничего на свой счет, и что дело совсем не в нем. Вайсс перехватывает собственную руку и сжимает запястье, словно проверяя, правда ли с той все в порядке. Впрочем, срастить картинку не составляет труда после того, как мисс Адамс скрывается следом за Исабель, чтобы ей помочь. Вайсс не подумал, что после сотворенного папашей-извращенцем любые прикосновения любого мужчины могут быть Исабель неприятны. Неприятны, впрочем, слабо сказано. Он напугал ее своим жестом, очевидно, напомнив о прошлом (насколько не/давнем?) и запалив те участки мозга, которые отвечают за плохие воспоминания и пережитое унижение. Блядь. Вайсс садится на край дивана, болонка тут же тычется под руку, но остается без внимания. Это ее, впрочем, мало волнует, она просто приваливается рядом. Вайсс смотрит на нее: что? Болонка зевает и укладывает морду на лапы: ничего, наделал дел.

То, что говорит мисс Адамс, пытаясь привести Исабель в чувства, можно услышать, не напрягаясь. Ее голос тихий, но тон уверенный, словно у нее солидная практика в таких делах. Похоже, что талантов реально много, и узнать все еще предстоит. Вайсс опускает голову в ладони. Да, он не виноват, но оказался причиной такого срыва. Или все-таки лучше, что это выяснилось сейчас, чем на ужине, когда он решил бы ее приобнять, играя свою роль?

Девушка-консультантка приходит едва ли не на цыпочках и ставит на столик стакан с водой, а потом молчаливо удаляется. Плюсы ненавязчивого сервиса налицо: показать все, что клиент может купить, но не подавать вида, если со своей стороны увидено больше, чем следует.

Время то ли тянется, то ли идет своим чередом, но только мисс Адамс наконец появляется и выводит за собой Исабель. Девчонка совсем бледная, а румянец на щеках не от полноты жизни, а какой-то лихорадочный. Вайсс слышал, как мисс Адамс сказала, что он хороший человек и не обидит ее. Поверила? Потому что это правда, и он скорее отобьет себе руки. Кстати, о них. Символический жест мисс Адамс должен установить доверие между ними, его запястье у нее в пальцах – те лежат ровно у края манжеты на пульсе. Вайсс улыбается: похоже на демонстрацию пса гостям. Не бойтесь, он только выглядит злым, но не кусается.

Обычно подразумевается: своих не кусает.

Исабель смотрит на него, все еще замирая и не решаясь принять приглашение потрогать. Раскрытая ладонь может продолжать казаться ей капканом. По крайней мере синие глаза распахнуты именно с таким выражением. Тогда Вайсс мягко высвобождает свою руку из руки мисс Адамс и, осторожно приблизившись к девушке, присаживается на корточки у ее ног, ныряя макушкой под ее прохладную ладонь. Ну, по крайней мере сейчас она не отпрянула. – Так – не страшно? – теперь и их взаимное положение в пространстве этого залитого светом зала, и разница в росте в ее пользу.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+1

23

Дышать больно и кажется, будто воздуха совсем-совсем не хватает. Прижимает дрожащие руки к груди как будто бы это может чем-то помочь или уменьшить страдания. С ней такое не в первый раз, конечно же, но она всё равно теряется. Царапает ногтями кожу на груди над платьем - остаются некрасивые красные полосы, контрастные на белой коже. Они привлекают к себе внимание и точно будут заметны, когда Исе удастся успокоиться, но сейчас, когда мысли внутри черепной коробки спутываются и мечутся в агонии, а тело раздирает паника, это не имеет никакого значения вовсе.
Ло не спрашивает разрешения перед тем, как нарушить личное пространство Исы - оно ей не нужно. А даже если бы было, она всё равно едва ли стала бы спрашивать. Готье подымает на неё мечущийся взгляд и хрипло выдыхает воздух сквозь приоткрытые губы. Почему тут так мало кислорода? Ей нужно больше. Желательно, чтобы кто-то нацепил на её лицо кислородную маску, потому что кажется, иначе не выжить. В качестве кислородной маски выступает Ло и её руки, мягко обхватывающие лицо Исабель теплыми ладонями. Мягкий вкрадчивый голос немного успокаивает и девчонка находит в себе силы, чтобы чуть кивнуть в ответ. Ло приподымает её лицо, заглядывает глаза, создавая между ними некий контакт-мостик: тот шатается, но пройти по нему можно, если найти силы сделать первый шаг. Иса находит.
Приятное и привычное "зайчонок" касается слуха как самая ласковая в мире мелодия, способная унять боль в сердце. Готье смотрит прямо перед собой, в омуты глаз напротив, до тех пор, пока те не становятся всей её вселенной. Всё правильно. Так и должно быть - Адамс и есть её вселенная, потому её близость приносит с собой чуть ли не моментальное облегчение.
Иса чувствует себя обузой. Ей страшно, что Ло обязательно бросит её за эту слабость, оставит одну и больше никогда не вернется. Но сейчас всё нормально. Всё нормально до тех пор, пока можно тонуть в глазах напротив и дышать шумно в такт, пытаясь успокоить сбившийся ритм сердца и рваное дыхание. Исабель вдыхает и выдыхает ровно так, как ей показывает Ло. Синхронно. В унисон.
Голос нежный и ровный, окутывает и обнимает Ису, сжимает в своих объятиях и она чувствует, как каждый новый вдох даётся ей всё легче и легче, до тех пор, пока боль совсем не отступает вместе с тревогой, сжимавшей сердце. И вот она уже может вдохнуть глубоко, заполнить легкие воздухом до упора. Мысли в голове больше не мечутся, а укладываются слоями-пластами размеренно и закономерно.
- Да, спасибо, - ей правда стало лучше, что не укрывается от цепкого взгляда Адамс, направленного куда-то вглубь Исы: она никогда ничего не может скрыть от Ло, даже если в самом деле этого хочет. Готье как открытая книга - можно протянуть руку и пошелестеть страницами. Она переживает, что из-за этой открытости Адамс однажды станет с ней скучно. Впрочем, правда такова, что скучно станет в любом случае.
Ло мягко целует в губы, невесомо и для поддержки, не требуя ответа и не подразумевая продолжения, и Иса находит в себе силы улыбнуться уголками губ на этот поцелуй. Ло просит верить ей и Иса верит, не задавая лишних вопросов и не требуя никаких ответов или объяснений. Всё что у неё есть - выводы, которые можно сделать из поведения Рэма и самой Ло, но даже тут Исабель не просит никаких подтверждений собственным догадкам. Она просто верит. Так обычно дети верят своим матерям - безоговорочно и полностью, без всяких компромиссов и попыток договориться с собой.
На самом деле Готье и сама сделала тот же вывод: Рэм хороший. Вот только дело, к сожалению, совершенно не в этом. Дело в ней самой и в её прошлом. Дело в том, что Рэм мужчина, а они просто априори вызывают в ней как минимум опасение. Ситуации могло бы не случиться, если бы Иса была готова к тому, что к ней могут прикоснуться. И это не вина Вайсса, конечно же - от этого очень и очень стыдно. И ей неловко от одной только мысли, что сейчас придется выйти из примерочной и смотреть мужчине в глаза. Иса не знает как объяснить, что она вовсе не хотела его обидеть своим поведением и отношением, потому что страх это вообще не то, что она должна испытывать к мужчине, согласившемуся ей помочь.
Хватает протянутые ей пальцы, легко сжимает их и подымается на ноги следом за Ло. Точно так же, следом за ней, выходит обратно в зал. Снова думает о том, что здесь слишком светло, и чувствует себя так, словно стоит на сцене. Сейчас её выходит и главная роль переходит в её руки. Ей не нравится, потому что она знает - все взгляды направлены на неё. Пусть даже не прямо, а украдкой. Девочки-консультантки даже не шушукаются, каждая занимается своим делом в рамках торгового зала: но все они - внимание. Иса это знает. Знает, что каждая из них навострила уши - это их работа.
Рука у Ло теплая и мягкая, её совсем не хочется отпускать. Вдвоём они подходят к Рэму и сначала Иса не решается на него взглянуть: удушливая волна стыда за себя и своё поведение накрывает с головой. Ей так жаль, что он стал и причиной, и свидетелем произошедшего. Шумно сглатывает и всё же решается посмотреть. Ло подводит Рэма ближе к ней и воображение зачем-то рисует Исабель то, как он бы смотрелся у той на поводке словно цепной пёс. Иса встряхивает головой, выбивая из неё ненужную и неуместную мысль. Предложение прикоснуться к Вайссу отзывается в ней любопытством и нервным трепетом - она хочет, но они стоят посреди торгового зала, в котором пусть и нет людей, кроме них самих, но невольные свидетели странной сцены всё равно присутствуют. О том, что все они стали и свидетелями её панической атаки, Иса хочет забыть.
Рэм присаживается перед ней на корточки и губы Исы округляются в удивленное "О". Она смотрит на него почти не моргая, чувствуя как подрагивают пальцы в нервном напряжении [желании коснуться?]. Оглядывается, сканируя помещение на предмет лишних взглядов, и приходит к неутешительному выводу. Впрочем, вместе с тем приходит трепетное осознание того, насколько хорош Рэм: он не стесняется опускаться на корточки в угоду её состоянию при посторонних. Это приятно, но снова вызывает удушливую волну стыда. Ей неловко, что людям приходится считаться с её особенностями. Кажется, всем было бы проще, если бы они делали вид будто никакой проблемы у Готье не существует.
Взгляд натыкается на шрам. Он уютно расположился слева над виском Рэма и теперь гипнотизирует её своим внешним видом. Иса тушуется, но протягивает дрожащие пальцы. Прикосновение неуверенное, но подушечки пальцев ложатся на гладкую выпуклую кожу, оглаживая. Она внимательно смотрит за реакцией самого Рэма: вдруг ему тоже может стать неприятно? Но, кажется, всё в порядке, и тонкие пальчики бегут от шрама вверх, касаются гладко выбритой макушки. Кожа под пальцами - теплая и Иса неосознанно чуть улыбается, проводя рукой взад и вперед, удивленная тем, что ей позволяют это сделать - Рэм сидит перед ней на корточках в одном из самых дорогих бутиков Сакраменто и выглядит так, словно его это вообще не беспокоит. Иса чувствует как в груди разливается восторг и оглаживает бритую голову уже уверенней, поднимает взгляд к Ло и ищет в нем не то понимание, не то одобрение и что-то вроде "вот видишь, я же говорила". Ей хочется потрепать Рэма по щеке, так обычно с ней самой поступает Ло, но она сдерживает в себе этот порыв.
- Спасибо, - она благодарит искренне, не для галочки и не знает, стоит ли подать ему руку, чтобы помочь подняться. Наверное, это может быть неуместно? Ущемляют ли такие жесты мужественность? Готье не знает, а потому не решается, просто убирает руку с чужой головы. Впрочем, Рэм отлично справляется и сам с тем, чтобы подняться на ноги легко и без чьей-либо помощи, его физическая подготовка не заставляет в себе сомневаться.
- Мне понравилось, - звучит по-идиотски, но какая разница, - извини, если я тебя напугала или что-то такое. Ты тут ни при чем, конечно же, - она не знает надо ли об этом говорить или лучше смолчать, но расстраивать хорошего человека точно не было в её планах, а потому считает за благо извиниться, чтобы поставить в неприятной ситуации точку. Хотя бы попытаться.
- Из-за меня мы немного сбились с курса, но, кажется, одежда выбрана успешно, - ситуацию хочется побыстрее закрыть и не привлекать к себе больше внимания. Иса ищет в своих спутниках поддержки, хотя до этого Ло предлагала померить что-то еще, но теперь, наверное, настроение и момент упущены? Из-за самой Исы, конечно же. Она не забывает напомнить себе о собственной ущербности перед тем, как сообщить девочкам-консультанткам о том, что они берут платье, рубашку и брюки, а еще ботинки, что выглядят на Рэме просто восхитительно. Носки и ремень, впрочем, Исабель требует тоже завернуть вместе с галстуком, что шикарно смотрится на шее мужчины. Склоняет голову и осматривает того неожиданно придирчиво, как будто соображая, что еще может не хватать в образе, а потом шагает к Ло и, чуть приподнявшись на носочках, жарко шепчет ей на ухо, опаляя дыханием кожу:
- Нужно и белье, наверное? Выберешь для него?
Сама Иса не может. Это слишком личное. Но зато она знает наверняка, что под дорогими брюками должны быть дорогие боксёры.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

+2

24

Разжимает ладонь с легкостью, даже не особенно пытаясь задержать пальцы. Это просто: отпускать. Только кажется, что сложно. Что нужно бороться. С борьбой у Ло плохо. Возможно, потому что бороться ей не за что. Не за кого. Несколько месяцев назад была готова бороться за своего ребенка, но проблема решилась сама собой. Несколько лет назад была готова бороться за Мейса, но и там это стало бессмысленным. Намечается неприятная тенденция, и Ло делает пару шагов назад, пока диван не упирается в голени. Садится, будто устала стоять; будто так зрелище начнет выглядеть более красочно. Марго лезет мордой под руку, и пальцы зарываются в белоснежную шерсть автоматическим движением, перебирая и почесывая. Болонке нравится: даже пытается поймать фаланги и облизать. Это забавно в любое другое время, но сейчас смотрит на то, как одним легким плавным движением Рэм садится на корточки прямо перед Исой — один в один послушный и преданный пес, ожидающий, пока почешут за ухом. Наряд не подходит моменту, но спокойная властная сила, исходящая от самого Вайсса, гипнотизирует. Правда, начинает действовать на девчонку только сейчас, точно пинг слишком высок. Ло тянет губы в улыбке, и она такая алая, что может сойти за открытую рану. Не дрожит ни единый мускул, пока наблюдает с пассивной сосредоточенностью. Ребенок знакомится с бойцовским псом. У последнего поводок и вроде крупные породы любят детей, но кто его знает.

Тонкие пальчики касаются бритого виска будто робко, но вместе с тем любопытно. Иса изящна, как фея, и создает рядом с Рэмом куда более занимательный контраст. Ло знает, какой в том месте шрам на ощупь, но у нее под пальцами горячая холка, и это похоже на предзнаменование. Естественно, дурное: в ее жизни иных нет. Ло наблюдает, как подглядывала годами за жизнями незнакомых людей на улицах и в парках, не касаясь их напрямую. Иса гладит гладко выбритую голову так, словно это какой-то удачливый памятник или один из тех пузатых божков, которыми завалены любые сувенирные магазинчики. Быть может, в этом и есть что-то сакральное, или она снова надумывает себе хреновые концы. Просто, будучи готовой к плохому, жить становится хуже, но проще. По крайней мере сейчас девчонка не выглядит напуганной — больше похожа на рождественскую гирлянду. У Ло в таких весь дом, и все равно не хватает, а тут — пожалуйста. Освещает все помещение, смотря так, словно ждет похвалы. Получает одобрительный кивок: да, все хорошо. Можешь дальше играться, детка, собачка не станет кусать. Не тебя.

Когда Рэм все же поднимется на ноги, в нем нет ни капли смущения. Этот жест нисколько не умалил мужественности и самооценки. Никакой гипертрофированной гордости или чрезмерной горячности, мешающих принимать взвешенные решения. Массивная простота характера прельщает, но вместе с тем настораживает, заставляя искать слабые места. Что нужно сделать, чтобы потерял голову? Чтобы перестал себя контролировать? У него есть кошмары — это единственные демоны, о которых знает. Ничего странного, что после Афганистана остаются не только физические шрамы. Но об этом не говорят, как не обсуждают ее разбитое лицо. У японцев есть вид реставрации разбитой посуды, — не помнит, как называется: видела в какой-то документалке — когда трещины заливают лаком с добавлением золота. Проще делать вид, что она тоже такая ваза. В некотором роде искусство. Не похожее на нежную травматичность Исы, которую может быть страшно касаться. Ту хочется поставить на полку и смотреть, даже пыль смахивая с опаской. Ло хочется разбить так, чтобы трещин осталось настолько много, что больше никакой лак не поможет соединить.

И никак не получается отделаться от ощущения, словно все делает неправильно. Это как познакомить подругу с парнем, а через пару лет получать приглашение на их свадьбу. Только у нее все достаточно хорошо с актерским мастерством, чтобы притворяться, словно ее ничего не волнует. Иса трогательна в словах и поступках, потому что искренние. Ни грамма лишней фальши. Никаких попыток сместить ракурс на то, что требуется показать, или выглядеть кем-то другим. Жизнь и без того достаточно потрепала, но до сих пор держится. Не ломается. Ло не помнит, когда именно сломалась сама: просто в один день проснулась, осознавая, что больше ничего не будет, как прежде. Иса испытывала то же самое? Не спрашивает. Они друг друга ни о чем не спрашивают, если речь, конечно, не идет о темпе движений пальцев или силе нажатия языка на клитор. Все сугубо в горизонтальном пространстве. Ло в этой плоскости живет, тогда как в остальных существует. Плавает в вязком эфире в затянутом ожидании.

Идея перемерить весь имеющийся ассортимент не приживается из-за инцидента, но никто и не настаивает. В конце концов подобранный комплект и без того выглядит и д е а л ь н о. Послушные продавщицы получают распоряжение запаковать все и тут же кивают подобно китайским болванчикам. Полнейшая клиентоориентированность. Но, чтобы завернуть, нужно сначала снять, вот только перед этим у Исы есть еще одно пожелание. Пожелание. Словно, раз она расплачивается кредиткой, заодно покупает и саму Ло — просто не думать так сложно. Чуть потеряешь концентрацию, и вот уже снова оказываешься в привычной шкуре. Ту не скинуть во время линьки: эта срощена с мясом. В любом случае идея для той, кто несколько минут назад трясся в приступе паники в углу примерочной кабинки, оказывается дерзкой, и Ло хмыкает как-то понимающе. Хотя не может отделаться от мысли, что все это попахивает игрой в куклы, где в роли так и не выросшей девочки неожиданно вырастает она сама. Познакомь. Найди одежду. Отправь на свидание. Положи в одну кровать. Потом засели в один пластмассовый домик с такой же пластмассовой мебелью, конечно, розового цвета. У нее в детстве таких не было, но наверняка были у Исы. Исы, которая хочет, чтобы нижнее белье Рэма подходило по статусу остальное одежде, как если бы ему потребовалось раздеваться перед всей ее семьей.

— Тогда тебе тоже стоит подобрать что-то подобающее случаю, — тянет губы в лукавой улыбке. Если играть роль, то до конца. Нитки уже намотаны на пальца, пока ее руки свободно висят. Ее кукловода здесь нет, и марионетка может притвориться живым человеком. Может играть с другими, словно бегая по порочному кругу. Проблема в том, что тот сужается, как если бы в процессе хождения веревка, повязанная на шею, оборачивалась вокруг столба, к которому привязана. — Но белье нужно только для того, чтобы его хотелось снять, не так ли, Рэм? — тянет его имя с уже привычным бархатным мурлыканьем: первая “р” приятно рычит на кончике языка. Ло задает вопрос громко и без какого-либо стеснения, в отличие от Исы, шептавшей свой на ухо, жаром дыхания опаляя кожу. Улыбается кокетливо. Ну же, Рэм, что скажешь? С нее снимать белье ему, вроде как, нравится. Но, не дожидаясь ответа, тянет его в сторону мужского нижнего белья. То кажется каким-то одинаковым, а ему совершенно точно лучше вообще без трусов, чтобы взгляд не скользил по тренированному жилистому телу ломанной линией, обрываясь на тазовых костях и резинке боксеров. Она может выбрать ему еще и их, а потом снять. Будто недостаточно того, что покупает время, защиту и расположение. Бля.

Иса точно не имела ввиду ничего такого, но Ло бросает взгляд в зеркало, а видит там куклу, которую точно так же рядили, во что нравится, чтобы после играть, как вздумается. Мимические мышцы цепенеют, как если бы в них закатали ботокса. Это то, кто она теперь есть? Мягкая улыбка прирастает к губам. — Думаю, тебе стоит выбрать то, в чем будет удобно, — мимоходом замечает, но слова кажутся мыслями, случайно высказанными вслух. Вина не Исы — они тут все играли непонятно во что, и Ло ласково гладит девчушку по щеке костяшками пальцев. — Выбери что-то, что тебе понравится. Пусть будет сюрприз, — когда я решу тебя раздеть. Окончание фразы повисает в воздухе недосказанностью. Ло привычно выцепляет взглядом болонку: та все еще лежит на диване, уложив морду на передние лапы, и с поистине буддистским терпением ожидает, пока они тут закончат и можно будет вернуться домой. За ней здесь есть, кому присмотреть в ближайшие десять минут. — Я пока схожу на улицу, покурю, — голос безразличием похож на прямую линию, которую выдает кардиограмма, когда сердце останавливается. Ей не нужна компания, да и вроде указания розданы, чтобы могли дальше действовать сами. Всего-то и остается, что разобраться с бельем, снять выбранную одежду и передать ту в бережные руки продавщиц, которые упакуют по всем канонам дорогих магазинов. С самоуничтожением справится самостоятельно, как бы банально это ни звучало.

Огонек зажигалки треплется на ветру, и Ло прикрывает его ладонью, когда прикуривает. Трет ногтем большого пальца шрам над губой. У него все еще нет приличной истории возникновения, как и у нее самой. Дело всего лишь в крови и боли; в качестве осоновных ноток — щепотка ненависти к себе и желание ничего не чувствовать. Сигаретный дым оседает в легких, заполняя хоть какую-то часть внутренней пустоты. Ло стоит у одного из не_главных выходов с видом на заполненную парковку, неловко обнимая себя свободной рукой, как если бы было холодно. Ей не холодно. Просто немного мерзко от того, кем является. Не привыкать. Взять над собой контроль проще, чем докурить до фильтра, который давит в пепельнице на урне, возвращаясь уже более подходящей к обстоятельствам версией себя. Иса и Рэм уже переоделись и стоят в ожидании окончания упаковки, Марго болтается у их ног пушистым комком, не понимающим, кто из них двоих должен взять на ручки, но, едва завидев хозяйку, резвое семенит к той навстречу. Ло подхватывает болонку ловко, нежно целуя влажный нос. И не спрашивает ничего о выбранном белье. Есть еще одна вещь, которую об этом всем знает: клиентам борделя зачастую плевать, какого цвета на тебе трусики — главное, чтобы ты как можно скорее осталась без них.

— Ну что? Точно ничего не забыли? — осматривает обоих неспешно и спрашивает спокойно, бережно прижимая к груди собаку. Так прижимают горячо любимых детей. У них тут скоро знаменательное событие, а потому не хотелось бы в последний момент заботиться о какой-нибудь мелочи.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]это не больно[/status][icon]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/icon][sign]i am void of
e m o t i o n
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-09-14 19:09:47)

+1

25

Исабель, кажется, совсем приходит в себя, к ней даже возвращается цвет лица, который схлынул с нее в одну секунду, оставив лишь всеобъемлющую синеву распахнутых от испуга глаз. То, что сделал Вайсс, теперь не заставляет ее дрожать: все как будто даже наоборот. Ее пальцы ложатся ему на голову, это ощущение оказывается приятным. Они скользят по гладкой коже макушки и стекают ко лбу, трогая шрам. Да, он, несмотря на свой вид, тоже уязвимый – об этом достаточно и других отметок на его теле, о которых известно, правда, только мисс Адамс. Исабель убирает руку, и Вайсс, поднимаясь, ловит ее смущенную улыбку, улыбаясь в ответ. Все хорошо. И нет, его мужское достоинство ничуть не уязвлено, потому что он не видит в том, что сделал, ничего особенного. Душевное равновесие девушки стоит любых странностей, и, если бы потребовалось, он прошелся бы тут на руках. – Все хорошо, – подтверждает уже вслух. Ей нет необходимости ни за что извиняться. Случившееся останется между ними тремя и парой девушек с однообразно услужливыми выражениями лиц.

Им действительно уже пора, к тому же с выбором они уже определились. Брюки и рубашка сели на него идеально, ботинки оказались впору. Платье Исабель тоже кажется лучшим из возможных вариантов, даже без тех больших рукавов, которые она сбросила. Хотя, с ними, конечно, лучше. Необычнее. Впрочем, Вайсс тот еще знаток моды и нюансов подбора гардероба, что называется, от носков до запонок, поэтому, например, ему совершенно не пришло бы в голову, что под новый аутфит требуется еще и соответствующее белье. Его брови ползут удивленно вверх. Бесстрастное выражение покидает его лицо. Он смотрит на мисс Адамс с вопросом о том, что не так с его трусами. Видимо, все, потому что она, вместо ответа, отправляет его выбирать и этот элемент. – Что это за ужин, на котором мне придется раздеваться? – спрашивает Вайсс, глядя на Исабель. Та заливается розовой краской до кончиков ушей. Он усмехается. – У меня отличные трусы, – и, не особо приглядываясь, просит у тут же подскочившей консультантки свой размер. По крайней мере в этом магазине одевают, что называется, под ключ, и нет необходимости болтаться по этажам в поисках всего нужного. Удобно для деловых, вечно занятых людей: приходишь и получаешь готовый образ. Вплоть до трусов. – Подойдет? – он демонстрирует Исабель черные боксеры с каким-то отличительным признаком брэнда по шву. Девушка быстро и смущенно кивает, у нее в руках комплект для себя. Вайсс не заостряет на нем внимание, чтобы не вгонять ее в краску еще больше. Их знакомство и без того развивается очень стремительно. Как бы не вернуться в Сан–Диего фиктивно женатым?

Между тем мисс Адамс оставила их, сказав, что потратит время на то, чтобы покурить, потому что доверяет всецело их вкусу. Ее настроение как будто изменилось, и она или вспомнила о каком-то дерьме, которое вдруг стало ее занимать, или Вайсс не может объяснить по-другому. Как будто протрезвела, что ли, хотя не была пьяна.

– Сделаем вам скидку, – улыбается девушка на кассе, пока ее феи-коллеги упаковывают вещи сперва в бумагу, потом в коробки и затем – в фирменные пакеты. Исабель внимательно наблюдает за ними и даже дает какие-то распоряжения. Вайсс не участвует, а просто принимает покупки, собирая тесемки в руке. Болонка, оставленная мисс Адамс, туда-сюда семенит под ногами. Обычно собачонка ни на шаг не отстает от хозяйки, но сейчас ее оставили под его присмотром. – Не бойся, она за тобой вернется, – говорит ей Вайсс, глядя вниз, а потом ловит вопросительный взгляд Исабель. И за нею мисс Адамс вернется тоже, не о чем переживать, но вслух этого, конечно, не произносит. – В подарок от нас саше для шкафа с ароматом «Весна», это наш фирменный парфюм, – сообщает девушка, наконец приняв оплату за покупки. Кредитная карта издает писк, а глаза Исабель довольно загораются. Что такое «саше» Вайсс не в курсе, зато у него нет сомнений, что Исабель счастлива нанести убытки отцовскому счету.

Чековая лента еще не напечаталась полностью, как к ним возвращается мисс Адамс. Она тут же подбирает болонку на руки и целует. Только благодаря этому выражение ее лица прекращает быть маской и самую малость преображается. Вайсс смотрит на нее с небольшой паузой. – Да, едем. Отвезем тебя домой, – это уже Исабель.

Дорога снова не занимает много времени, и, остановившись у дома, Вайсс выходит из элантры. – Я провожу, – он поднимается на верх вместе с Исабель, оставляя мисс Адамс и болонку в машине. Вносит ее пакеты и оставляет у двери. Да, те не тяжелые, но это элементарные правила вежливости, да и нужно было убедиться, что девушка окажется у себя в целости и сохранности. Так получилось, что пока он здесь, то и отвечает за нее тоже. – Все в порядке? – все в порядке, они с мисс Адамс могут ехать. – Спокойной ночи и до встречи. – Мисс Адамс внизу курит в приоткрытое окно. Тоже интересуется, все ли в порядке. Он поворачивает к ней голову и спрашивает: – Да. А у вас? – и у нее. Ей просто хочется домой, она устала и мягко ложится на подголовник, перебирая шерстку болонки, похожей на игрушку. Та, уснув, с ее рук потом переместится в лежанку, а сама хозяйка – на руки Вайссу. Он поднимает ее легко, словно в ней не веса, несет в спальню и роняет на кровать, расстегивая джинсы и стаскивая те вместе с бельем. В самом деле, зачем оно нужно, если не для того, чтобы снимать?

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Independence Day


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно