полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » save or kill


save or kill

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Aidar & Haina
5079 год // время правления Маллидариуса // окончание войны

[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

Отредактировано Sean Brennan (2022-09-03 09:21:20)

+3

2

Бессмысленная война.

Пустые жертвы, зазря пролитая кровь, безвозвратно потерянные души. Так рассуждали трусы, отсиживающиеся в стороне и способные лишь на осуждение всего, что тем или иным образом нарушало их неприкосновенный покой. Так думал и Айдар, голыми руками вырывая кадык очередному людскому отродью.

Перешагивая через множество трупов своих товарищей по оружию и беспардонно ступая по хладным телам тех, кто явился на чужие земли с недобрыми намерениями; принимая грудью вражеский огонь, чтобы защитить работающих в поле лекарей и раненых, ожидающих помощи; с клокочущим в глубине души гневом наблюдая за тем, как — почти что методично — выводили из строя самых молодых и слабых, буквально забивая толпами; разбивая собой стаи ничтожного порождения низших духов да отгоняя от жертв их коварства и подлости, он убеждался лишь в одном: эта война не должна была начаться.

Если же Владыка допустил подобный расклад событий — в его прямых обязанностях — и ответственности за страну и народ — было максимально быстро, с наименьшими потерями любого характера, закончить боевые действия ничем иным, как нейтрализацией конфликта. Кому как не единственному наследнику знать, что сейчас они располагали достаточными ресурсами, чтобы поставить жалких человечешек и их прихвостней на место. Он сам, являясь одним из отряда силовиков, служил тому прямым доказательством.

Только вместо того, чтобы единственной неделей освободить границы, Айдар был вынужден выполнять кардинально отличающийся от желаемого приказ: обороняться, сохранять занимаемые позиции, сдерживать натиск противника, но не атаковать. Иными словами, жертвовать своими жизнями во имя самой обыкновенной трусости, которой всё чаще смердело всяко принятое действующим Владыкой решение.

Мало разговоров о злости.
Мало мыслей о гневе.

Прибыв на очередной военный рубеж и узрев воистину ужасающую картину, полыхающую цветами аршханской крови, Айдар был в бешенстве. В миг забыв про главную задачу в ведении боя, он убивал. Без спешки. С особой жаждой до мучений. Отдав приказ оставшимся на ногах аршханам забыть про оборону и сконцентрироваться на перекрытии любых путей отхода для людей, которые, столкнувшись с воистину животной ненавистью, сбавили пыл натиска, а вскоре и вовсе принялись отступать, он никому не оставлял шанса на спасение. Отстаивал своих, а после, ломая конечности, с неподдельным удовольствием наблюдал за тем, как человеческие глаза наполнялись не только страхом, но и сожалением — последним, что им удавалось почувствовать при жизни. Вдавливал в мерцающую алыми отблесками грязь, кроша грудные клетки да скручивая с характерным хрустом, так ласкающим слух, хребты. Замирал могучей скалой, будто насмехаясь, над теми, кто умудрялся отыскать в себе достаточно смелости для попытки противостояния. Принимал один удар. За ним другой. Одаривал кивком, если сила или же оружие умудрялись его коснуться. Тогда как после наносил ответный. Чаще всего — первый и последний.

Айдар не думал о последствиях. Выживет он или погибнет в лишенном всякого смысла поединке со смертью. Возмутится ли отец и насколько серьёзным окажется его наказание за нарушение приказа. Всё это не имело ровно никакого значения.

В какой-то момент, ускользнувший из внимания, что всецело было поглощено боем, из сознательного взора потерялись и жизни, за которые он до того старательно боролся.

Он ли?...

Не злость, не гнев — бешенство.
Свобода.

Мужской взгляд замер на пустеющих глазах некогда молодого и наверняка перспективного мага. Застыл и сам аршхан. Всего на несколько мгновений, которые, в изменении условий, показались вечностью: ему, наконец, это удалось. Подавить разум. Стать выше.

Вне всякого сомнения наследник Владыки и до того обладал довольно пугающим видом: без малого два с половиной метра ростом, взъерошенные сальные волосы, словно режущие без того заострённые тенью черты лица, рваная рубаха, до последней нитки пропитанная потом, по колено в грязи, грудь — в ожогах, ссадинах и порезах, тогда как руки — по локоть в крови.

Теперь же...
Рядом с ним не останавливались даже свои.

Под расслабленно опущенными веками заиграли фиолетовые огни. Кровь — будь то его или чужая — стремительно засыхала, облепляя темнеющую на глазах кожу трескающейся от малейшего движения коркой. Пространство вокруг постепенно наполнялось черной дымкой, что всё отчётливее напоминала языки бушующего пламени и не только стремительно обволакивала тело, но и заполняла собой окружающее то пространства.

У души одно единственное желание. Убить.

Именно с ним поднял голову не то сам Айдар, не то жившее внутри него естество. С жаждой крови и абсолютной готовностью к любым действиям, способствующим её утолению. Не важно, кто окажется на пути. Старый вояка аль молодая магичка. Приятная на черты; ещё слишком бойкая и, вероятно, наивная. Достойно держащаяся на ногах, но нагло врущая самой себе наигранной самоуверенностью. Его не обмануть — глаза беспомощно тонули в страхе.

— Вам конец, — глубокий, едва различимый шепот, в котором потерялись и слова уже давно забытого языка, и хруст чьих-то костей, оказавшихся под ногами на плавный, но грузный шаг, сделанный аршханом по направлению к очередной жертве.

Он убьёт. Убьёт их всех.
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

Отредактировано Sean Brennan (2022-09-03 09:21:11)

+2

3

Тонкие пальцы перебирали волосы цвета спелой пшеницы, убирая мягкие пряди в нехитрое плетение, туго, до боли затягивая каждый новый виток причёски. Несмотря на неприятные ощущения, на лице не двигался ни один мускул, в то время, как глаза цвета лазури невидящим взглядом были устремлены на одежду, сложенную стопкой на скамье. Жёсткие наручи с сияющими блеском начищенными металлическими пластинами, украшенными барельефом с изображением гордого крылатого невиданного создания, хищно раскрывшего когти и с криком пикировавшего на добычу; белый дублет с длинными фалдами сзади, да с закрепами для металлических пластин, закрывающих грудную клетку; сами металлические пластины с выгравированной и украшенной позолотой военной геральдикой; брюки да высокие сапоги, подогнанные под её небольшую стопу. Пальцы механически, словно отдельно от сознания девушки, продолжали плетение, когда мыслями - за плотно стиснутыми от напряжения зубами, - Хайна была далеко. От дома, от войны, от политики её страны.
Стянув последний узел причёски, Хайна заплела оставшиеся волосы в косу, закручивая ту тугим пучком на затылке. Волосы не должны ей помешать.
Хайна вздохнула, прикрыв глаза и позволяя себе задержаться в этом мгновении, когда на ней ещё была привычная ей одежда, когда за гулом голосов за пределами шатра слышались трели птиц в лесу, когда тяжёлая защита, - что не спасёт от звериного удара аршхана, способного одним махом дикой силы, скрытой в мышцах и преумноженной яростью души, сломать хребет, - ещё не оттягивала плечи. Лишь плетение волос с непривычки больно врезалось в голову. Но это пройдёт.
Хайна раскрыла глаза, а её лицо осветилось непоколебимой уверенностью. Лишь во взгляде просматривался тот дикий страх, что тисками сдавливал душу перед приближающимся сражением. С этой уверенностью Хайна стала переодеваться. И, пока непослушные похолодевшие пальцы затягивали ремешки да справлялись с завязками, Хайна думала совсем о другом. О вербене, распустившейся под окнами её дома крупными соцветиями. Нужно будет собрать - думала Хайна, закрепляя пояс с тяжёлыми ножнами, - высушить и передать старой соседке, которой это растение должно помочь справиться с вечной мигренью. Обязательно. Как только вернётся...

Тугие узлы причёски не позволили волосам рассыпаться, когда начались боевые действия. Она разлохматилась, а пучок распался, ударив по спине толстой косой, но волосы не превратились в помеху. Пальцы мёртвой хваткой сжимали рукоять меча, лезвие которого побагровело от крови. Это была не равная схватка, - отстранялась мыслями Хайна, с осевшим в груди холодом вместе с парой других магов держа оборону против аршхана, - её ноги стояли на чужой земле, этой битвой она не защищала свой дом, а была участницей нападения на чужой. Аршханы бились с остервенением диких зверей, взбешённых, поднятых на дыбы после входа на их территорию. Их же - людей и магов - вела горячая идея правительства, да холодные головы, в которые были вложены чёткие действия и задачи.
Они продвигались дальше, встречая силу и рост аршханов своей многочисленностью, ловкостью. Её грудь сжимал страх, заставляя сердце заходиться в жарком бою. Ей было страшно, откровенно страшно. Но то же сердце пылало огнём, не позволяющим обернуться, вынуждающим стойко держать позицию бок о бок с товарищами, уворачиваться от мощных ударов аршханов, проходящих так близко, что почти её задевали, и наносить свои собственные - обладающие меньшей силой, но преумноженные в своей мощи магией. Зуб не попадал на зуб, а тело пробивала дрожь от вида ковра тел, по которому топтались продолжающие схватку войны. Сердце подскакивало к горлу, когда неудачно поставленная нога встречала под собой скользкие от крови куски рук, ног, осколки раздробленных костей. Но голова оставалась удивительно холодной, лишь изредка сбиваемая горячими мыслями.
Они наступали до тех пор, пока не встретили агрессивное сопротивление. Люди и маги падали замертво от рубящих ударов врага. Стоны, крики, душераздирающие вопли окружили со всех сторон, выбивая из лёгких кислород от охватывающего тело нечеловеческого страха.
- Назад! Назад! - кричали свои, разворачиваясь и отступая. Нужно было податься назад, объединяясь с большей группой, чтобы оказать достойное сопротивление напору аршханов. Но их брали в кольцо... Аршханы заходили с тыла, встречая отступающих новой силой удара, а люди да маги отчаянно пробивали себе путь к выживанию, вступая в неравную схватку и вгрызаясь в единственную возможность спастись из этой ловушки.
Хайна и сама двинулась прочь, торопясь покинуть ставшее резко опасным место вместе с несколькими людьми. Кольцо прорвалось, позволяя выйти на свободу, когда те, с кем она отступала, задохнулись в ужасе. Хайна обернулась, встречая глазами наступающее на них чудовище. Залитое багряной кровью, с пылающим, жаждущим новых смертей взглядом. Это было не разумное существо - дикий зверь, питающийся разрушениями и гибелью других, получающий наслаждение от причиняемой им боли. Он нагонял, не оставляя сомнений в том, что скоро доберётся до них всех. А людям, торопящимся прочь, нечего было поставить против громады чистой ярости.
Хайна остановилась, слыша лишь гул собственного сердца, торопящемуся в ударах и жаждущему убежать также, как и другие. Обернулась, подняла меч и твёрдо шагнула навстречу, когда сама была объята ужасом.
- Пока я стою, - в обуявшем жаре душу неторопливо и будто плавно, но от того с непоколебимой уверенностью, скрытой в звучных, но негромких словах, заговорила Хайна, - ты никому не причинишь вреда.
И пусть, она боялась, похолодевшими от ужаса, влажными от пота пальцами стискивая рукоятку меча, пусть её пробивала мелкая дрожь, пусть колени норовили подогнуться от усталости и страха, было нечто сильнее, взявшее верх в вихре собственных чувств. Может, она не жила идеей, положенной в основание этой войны, может, она не разделяла взглядов, свойственных власти, но за её спиной были те, с кем она билась плечом к плечу. И за них - незнакомых ей людей, магов, которые сами прикрывали её спину - незнакомой для них магички, - она была готова стоять небольшой, но уверенной скалой до конца. 
Хайна направила свои душевные силы к земле, бойко отскакивая назад и силой души поднимая земляной пласт, чтобы обрушить его на наступающего противника. Направила силы, чтобы замедлить - цепляла его ноги взвивающимися ростками, размывала под его грузными шагами почву, намереваясь уронить, сбить с ног.
Но с каждым его шагом, Хайна всё отчётливее ощущала, как электризуется вокруг него воздух, как тяжело становится дышать. Какой непомерной силой обладала его душа!.. А Хайна продолжала делать попытки ей противостоять, цепляясь за идею выживания всем своим естеством. Выживания и спасения других.

+2

4

Долгожданное чувство абсолютной свободы опьяняло — стирало всякие границы разумности и дозволенности: теперь, обретя полноценный контроль над собственным естеством, он мог позволить себе всё. Не сдерживаемый физическими оковами тела, которое сейчас находилось всецело в его власти; не подавляемый упёртым, но по итогу так и не сумевшим сдержать его сознанием — слишком самоуверенным и высокомерным, а на деле таким же жалким и беспомощным, как и все они; не имеющий нужды внимать кому-либо — подчиняться чьей-либо воли, кроме своего нутра. Ему пришлось выждать достаточно, чтобы в настоящий момент не задумываться о последствиях и не видеть перед собой никаких преград. Кроме тех, что способны были не только разжечь в нём пламя азарта, но и оказать достойное сопротивление.

По-настоящему развлечь.

Отнюдь не словами, что донеслись до слуха не более чем неудачной шуткой — мужские губы дрогнули, вздымаясь уголками и замирая в недоброй ухмылке, ещё сильнее уродующей без того потерявшее всякую адекватность выражение лица. Уверенность, кою излучала молодая магичка, ведомая в своих действиях крайне сомнительными причинами, смердела то ли грубой фальшью, то ли детской наивностью, то ли незнанием такого элементарного понятия, как самоуважение. Неужто на своем веку девчонке ещё не довелось увидеть истинной сущности своего народа?

Как те начинали пустые войны, зазря посылая на смерть своих солдат. Ими же жертвовали для того, чтобы спасти репутацию на политической арене. Их жизнями пытались расплачиваться за совершенные преступления на межрасовом совете. Никогда не рассматривали предложения об обмене или выкупе военнопленных; тем более — тел погибших. Не возвращались за людьми, которые бились за их прогнившее благо; не забирали магов, не щадящих ни себя, ни свои души в погоне за их лживой правдой. Разве жертвы оправдывались? Нежели за это стоило воевать? За то, чтобы оказаться спасенным не родной страной — силами заклятых врагов? За то, да простят Духи, чтобы быть похороненным не на своей земле — в аршханской могиле средь тех, кого сам же и убил?

С другой стороны, как мог хоть что-то узреть тот, кто первым покидал поле боя, оставляя тела своих товарищей — лишь по кровавому оружию, — на совесть чертей, которые, если верить проносившейся молве, использовали те в своих исключительно извращенных целях?

Бедная магичка не знала, за кого воевала.
И едва ли ей уже успеется прозреть.

На секунду задержавшись на месте, мужчина с неестественной непоколебимостью принял всем телом направленный в него земляной снаряд. Конечно, сохранность физической оболочки волновала в последнюю очередь, но и той, с увеличением концентрации энергии — как внутри, так и снаружи, — не несло смертельной опасности никакое внешнее воздействие. Когда в том увидится необходимость, убьёт сам.

— Такая низкая ложь, — процедил на людском языке аршхан, возвращаясь к наступлению и всецело игнорируя любые другие попытки его остановить. Перед глазами стояла она одна: худая светловолосая девчонка, которая не сдавалась, отчаянно продолжая топить ресурсы собственной — и наверняка ничтожно малой, — души в бессмысленном противостоянии самой неизбежности. Той, что не жалела никого; особенно тех, кто достойной борьбе предпочёл унизительный побег.

Похвально. Но очень глупо.

Мужской шаг замедлился. Руки, уже по локоть поглощенные чернотой, плавно потянулись вверх, обращая ладони к затянутому тучами небу, и замерли ровно в тот момент, когда идеально сложенные пальцы оказались на уровне магички, будто указывая на неё. Аршхан остановился. Мгновение и пламя его глаз вспыхнуло новой силой, тогда как тьма, до того всё плотнее окутывавшая его тело, стремительно бросилась вперёд, поглощая собой всё на своём пути. Кроме неё. Выпущенная на волю душевная материя ловко обогнула девчонку, не коснувшись и малейшей своей крупицей, пусть чуть и не сбив с ног возникшей силовой волной. Совсем скоро за спиной наивной магички, приглушенные далью послышались предсмертные вопли людей и дикие крики умирающих в агонии душ.

Значит, никому не причинит вреда, пока она стоит?..

Расслабив руки, аршхан улыбнулся. Нездорово, криво, но искренне. Выбив ногой из хватки распластавшегося на земле мертвеца меч, он опустился на корточки и медленно его поднял; стоило пальцам коснуться окровавленной рукояти, как и она, и металлическое острие принялись стремительно терять себя во тьме, оставаясь лишь в едва различимых очертаниях. Мужчина сделал ещё несколько широких, уверенных шагов по направлению к девчонке. Когда же между ними осталось чуть больше десятка метров, он вновь остановился. Спустя несколько секунд молчания, аршхан присел, став практически одного роста с магичкой, и всмотрелся в её удивительно голубые глаза. По-прежнему переполненные страхом.

Совсем ещё ребёнок. Невинное дитя.

— Если такова твоя воля — убью тебя последней, — под аккомпанемент бушующей вокруг смерти, мягко, будто с какой-то заботой протянул получивший свободу дух, делая не одолжение, а настоящий подарок. Той, которой удалось своей смелостью его добротно позабавить.
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

Отредактировано Sean Brennan (2022-09-03 09:20:55)

+2

5

Обычно такое светлое лицо, сейчас перепачканное грязью и чужой кровью - аршханской и людской, - как и вся её одежда, ощутило дыхание смерти вместе с нарастающим беззвучным звоном да беспокойством окружающего её пространства. Это не её волнение, как Хайне показалось первоначально. Это волнение самого окружения, которое поднимало, наэлектризовывало волоски на теле, сгущало воздух, не позволяя сделать вдох полной грудью, лишь усиливало дрожь во всём теле. Она стояла одна, ощущая, как её союзники отдаляются от неё. Ощущала от того облегчение, помня цель своей жертвы, но, вместе с тем, и нарастающую беспомощность от уединения с настоящим монстром. 
Он нахально смеялся ей в лицо, когда она за своим внешним страхом крепче сжала меч и в ещё большей уверенности выпрямилась. Если она одна, если все далеко позади и никто не вернётся ей помочь, то ей не на кого рассчитывать. То вытащить себя сможет лишь она сама. Преодолеть всё нужно самостоятельно. Также, как она шла до того по жизни - в одиночку.
Когда аршхан начал поднимать руки, Хайна догадалась о скором ударе и, вновь направив свою энергию в землю, торопливо стала поднимать оборонительную стену. Ту, которая разлетелась клочьями грязи, так и не успев вырасти, стоило стремительной атаке тьмы промчаться мимо них.
"Это конец" - возникла яркая, но отчего-то спокойная мысль в сознании девушки, сделавшей под силой напора шаг назад, едва удерживая равновесие. Но тьма захватила не её - скоро догадалась она, - а то, что было за ней. Сердце пропустило удар, а по спине пробежал могильный холод, стоило позади неё раздаться диким, нечеловеческим крикам. Хайна замерла, едва сжимая рукоять меча, острие которого было направлено в землю. Приоткрыла рот в ужасе слыша, как погибают те, на защиту которых она встала. В этом переживании она осталась безучастна к тому, что аршхан стал к ней подходить. Молча выслушала его слова, прозвучавшие для неё обещанием отсроченной, но оттого лишь более страшной, мучительной гибели - гибели после созерцания умерщвления её боевых товарищей. И лишь тогда всмотрелась в искажённое звериным довольством лицо, встречая его ненавистью.
- Нет, - хрипло произнесла Хайна, выдерживая бешенный взгляд противника своим. В этот раз она не торопилась давать обещаний, которые могла не сдержать. Не провоцировала на показательные смерти, которые продолжали жать ей сердце. Молча, с ледяной уверенностью в собственных действиях, направила свою энергию, безжалостно её расточая, в воздух, разгоняя до большой скорости ветер и с силой ударяя им в лицо мужчины, поднимая земляными змеями мечи, ножи, стрелы убитых и направляя их жалящие удары во врага. Она отступала, пытаясь увеличить расстояние с аршханом, но продолжала попытки противостоять ему. Продолжала, пока не остановилась. С приближением аршхана воздух вокруг лишь усиливал своё напряжение. Словно эпицентром возникшего жара, звона окружения был он сам - дикий, сумасшедший аршхан, глаза которого пылали жаждой крови. И впервые Хайна не постаралась отдалиться от этой материи, вызывающей у неё беспокойство, ужас, а прислушалась к ней, ощутив в той сильное волнение, раздирающее её беспокойство, неестественную тягу к движению. Ощутила и, словно забыв обо всём, захотела дотянуться до этой материи своей собственной энергией души.
- Ты не в себе, - уверенно и мягко произнесла Хайна, поражённая своим открытием. Тогда, прикрыв глаза, повинуясь собственному чувству, потянулась всем естеством в гущу этого сгустка ярости, и тихо вздохнула, успокаиваясь, отстраняясь от иных мыслей, и призывая к тому же ту беспорядочную материю, что обуяла её. Хайна ощущала себя такой маленькой в мощности звенящего, обжигающего напряжения, но, вместе с тем, чувствовала, что поступает правильно. Это чувство внушало уверенность в собственных силах, позволяло вознестись, когда круг неё была лишь тьма чужой души. Как не просто - почувствовала она, - когда твоя душа находится в такой буре, как не просто, когда эмоции затмевают рассудок, выходя из-под контроля. Хайна это чувствовала, оттого жалея стоящего перед ней аршхана, и внушала то, чем была наполнена сама - спокойствие, тишину, в которой даже забыла про недавнее волнение собственного сердца. Она всецело сосредоточилась на том, что было пред ней, задерживая всю себя на уверенной попытке успокоить и примирить. Она не знала, что из этого выйдет, движимая лишь ощущением сопутствующего успеха. Она не могла объяснить точно, что делала, ведомая подсказками собственной души. Но чувствовала, как злоба, до того нагнетающая невидимым облаком, стала отступать, будто прячась, будто засыпая, и уступая спокойствию и тишине - тому, что диктовала сама Хайна. Тому, чем была объята её душа эту, по ощущениям, вечность, когда на деле - всего несколько долгих, растянутых минут.

+2

6

С каждым пройденным мгновением, для некоторых оказывающимся слишком дорогим, если не бесценным; с каждой забранной жизнью, не иначе как заслужившей подобную участь; с каждым свободным вдохом, предающим всё больше сил и уверенности в чувстве собственного естества, неумолимо росло ощущение легкости и долгожданного могущества. Тело всё активнее пронизывала — вплоть до молекул, — тёмная материя, лишая всякой значимости; некогда белая рубаха не горела — буквально тлела по мере того, как кожа под ней заливалась чернотой; лицо же очень медленно, едва заметно начало менять черты, вытягиваться, как будто молодеть. Всё зашло слишком далеко: тьма распространялась всё дальше, забирала с собой всё больше, становилась всё сильнее. Дух ощущал волнение. Не только стоявшей перед ним девчонки и тех смертников, которым не посчастливилось, слепо следуя приказу, явиться на чужие земли, но и самих аршханов. Они лучше кого-либо сознавали происходящее: наблюдая вражеское отступление уже вызывали любого находящегося в доступе силовика, который мог оказать поддержку в усмирении вышедшего из-под контроля духа. Только явись сюда сам Вархариус — уже было слишком поздно.

Он более не подчинится.

— Нет, — магичка высказала очередное сопротивление, в котором не находилось ровно никакого смысла, но которое разожгло ещё больший огонь интереса и азарта. Эмоций, мгновением позднее заигравших в редких ослепляющих отблесках, которыми заискрилась тьма. Дух выпрямился, вновь взглянув на девчонку с высоты значительно превышающего её роста, и с неподдельной жалостью наблюдал за воистину детскими попытками его остановить. Порывы ветра, сталкиваясь с тёмной энергией, беспомощно замедлялись и по итогу едва ощутимо трогали кожу. Оружие меняло траекторию, разлетаясь в стороны и попадая в различные места — включая уже остывшие трупы, — но только не в первоначальную цель. Разве что пара последних, нарочито и демонстративно пропущенных сквозь защиту, пробила аршханские плечо и бок. Лезвие меча, застрявшее под ключицей, совсем скоро раскрошилось чёрным порошком, падая двумя уже несовместимыми частями в грязь. То же произошло и с древком стрелы, сумевшей нанести урон телесной оболочке. Не духу. Ровно как и другие труды магички, положенные во спасение жизни, окончание которой ещё не наступило лишь по удачному стечению обстоятельств — лишь потому, что все эти бессмысленные брыкания вдруг осмелевшего щенка находились слегка забавными.

Окончание нападений и остановка девчонки на секунду-другую озадачили, но не привнесли большего интереса, а потому воспринялись признанием поражения — окончанием, возможно совершенно случайно, заведённой игры, которая бы, при правильном и последовательном ведении, могла подарить лишние — едва ли драгоценные, — минуты жизни. Айдар никому и никому не давал второго шанса. Что ж, он — тем более не станет.

Перехватив удобнее меч, мужчина стремительно двинулся вперёд с явным намерением положить конец; и войне, и жизням, что лежали в её основе. Только, не успев сделать и нескольких шагов, дух почувствовал недоброе: странные, доселе незнакомые колебания душевной материи. Слишком неуверенные и слабые, но уже — кажущиеся опасными, вынуждающие к более активным действиям. На месте довольной ухмылки тут же появился животный, злобный оскал. Тьма же, став ещё плотнее и агрессивнее, накинулась на наглую девчонку, окутывая, поглощая, буквально сжирая.

Её нужно остановить!..

Дух чувствовал, как неумолимо слабеет. Не понимал, как такое могло произойти. Не верил в возможность подобного, но невольно убеждался в том, всё сильнее теряя себя. Он видел, как маленькое девичье тельце сгорает заживо в его огне, как остатки её души дотлевают в последнем куплете агонии, но не мог ничего, кроме как отступать. Забиваться обратно в тело, которое в какой-то момент уже не справлялось с объёмами душевной материи; растворяться, безвозмездно — как будто имелся другой выбор, — жертвуя миру часть себя; отпускать, отходить от неё, удаляться. Как можно дальше, но...

Последний шанс. Не убьёт сейчас — уже не спасётся никогда.

В один единственный шаг преодолев расстояние, что разделяло актеров короткой сцены военного театра, аршхан вцепился свободной рукой в горло магички, захватывая то в мёртвое кольцо, и поднял девчонку над землей. Сжал что было сил, которых ещё совсем недавно было достаточно для того, чтобы ломать мужские хребты, но так и не достиг желанного. Вглядывался в голубые глаза и ждал, когда они, наконец, померкнут, но не видел и тени подступающей смерти.

За ускользающей надеждой он не заметил, как оказался на коленях.

— Не убивай его, — из последних сил, с трудом цепляясь за теряющееся телесное ощущение, прошептал дух. Руки, ослабевшие и также потерявшие контроль, поочерёдно упали к земле. Позвоночник уже не являлся внутренней опорой — мужчина смотрел перед собой, тогда как мир — постепенно наклонялся, теряясь в ненавистном мраке. Тело безвольно припало к земле. Дух же, неистово вгрызаясь в последнюю возможность, пытался найти...их.

Он обязательно запомнит.
Её голубые глаза.
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+2

7

Хайна ощущала себя опустошённой. Спокойствие, разлившееся по телу, не торопилось отступать, но оно не заглушало волнения, нападающего на Хайну с постепенным возвращением в реальность событий. Картины недавнего прошлого: гнев противника, его попытки атаки, то, как он сжал её горло в своей лапе, отрывая от земли, - казались просто данностью, не вызывающей никакой тревоги. Чувство сопровождающего её успеха, с которыми Хайна пошла на незнакомые, но уверенные действия, сглаживало любые переживания о только что произошедших событиях. Сейчас уже она стояла выше аршхана, что оседал на земле под взглядом её лазурных глаз. Хайна спокойно наблюдала за тем, как аршхан опускается, как теряет силы. Она не сомневалась: он не убит. Лишь успокоен. И ощущала от того дюжую лёгкость, словно сумела расправить за спиной крылья.
        - Не убивай его.
        А стоило бы. Сколько жизней унёс этот аршхан? Сколько он причинил зла, выйдя на поле боя? Но Хайна даже не глядела в сторону меча, который выронила некоторое время назад, не заметив того. Она смотрела на аршхана, чьё лицо казалось удивительно мирным. Хайна глядела, и в её душе взыграла жалость. Та, которая возникла, когда она успокаивала аршханскую душу. Та, которая появилась, стоило Хайне почувствовать, что творилось в душе самого аршхана. Девушка вздохнула: она была готова оставить его в живых и уйти, но при этом продолжала стоять на месте. В памяти возникали истории. Старые, которые рассказывались шёпотом, будто рассказчики страшились накликать беду. Истории о зверствах, свойственным аршханам, о том, чем те живут, и что является их обыденностью. Хайна знала: этому бойцу не дадут выжить свои, имеющие привычку расправляться со слабыми и ранеными самыми жестокими способами.
        Она стояла, понимая, что будет значить её решение о спасении аршхана, идея о котором зародилась в душе. Готова ли она лишиться дома, места у людей и магов, привычного уклада жизни, спасая того, кто, возможно, достоин жизни меньше других? И снова сердце сжалось в жалости к тому, чью душу она спасла. Несмотря на размышления, решение уже было принято.
        Сил было не много, но Хайна, взяв крупное тело подмышки, направила струи воздуха под аршхана, приподнимая его над землёй и, тем самым, помогая себе. Она шла, ощущая, как ноги подгибаются даже под небольшой частью веса аршхана, который достался её рукам. Чувствовала, как колотится сердце от волнения, что люди и маги, завидев её, не пройдут мимо, а заинтересуются её добычей и помогут доставить прямиком в лагерь, куда собирали тела аршханов, в которых ещё были живы души. Хайна несколько раз останавливалась, озираясь и выбирая место, чтобы спрятаться. И, в конце-концов, спустила аршхана в небольшой овраг, по которому, скрытая от чужих глаз, двинулась в направлении леса.
        Она понимала всю ненадёжность положения, в котором оказалась. Если она собиралась выходить аршхана, то им нужен был кров, а не навес из купола лиственной кроны. Если им придётся пробыть в одиночестве несколько дней, то нужно было пропитание. Было очень много "если", на которые Хайна, потная, тяжело дышащая и едва не падающая от бессилия, пока не могла ответить. Лишь уходила глубже в лес, пока поле не спряталось за стволами деревьев, а где-то вблизи не зажурчала вода. Аршханское тело Хайна припрятала среди кустов, а сама упала рядом, собираясь с силами. Она ещё не имела права отдыхать. Ещё - нет.
        В этот же день девушка вернулась в лагерь, стараясь оказаться незамеченной. Взяла еды, свои вещи, пару склянок с обеззараживающими жидкостями да лечебными мазями, нож, и скрытно вернулась обратно. Понимая, что дорога в лагерь для неё более закрыта.
        Несмотря на слабость и бессилие, Хайна не сомкнула за ночь глаз, сидя с ножом наизготовку подле аршхана, обмытого смоченной в ручейной воде тряпкой, с обработанными ранами, перевязанными бинтами. И опасалась как угрозы, которая могла прийти извне, так и той, что лежала за её спиной и могла в любой момент проснуться.
        Девушку терзали переживания: что будет дальше? Куда ей идти, где искать пристанище, когда их с аршханом дороги разойдутся? Она удивительно спокойно восприняла мысль о возможной разлуке с людьми и магами, больше беспокоясь за неизвестность будущего. Аршхан волновал не меньше. Что будет, когда он проснётся? Есть ли в сердцах этих дикарей место для благодарности или её убьют одним беспощадным ударом? Есть ли в их культуре место для других рас и их уважения, или, завидев рядом девушку, он её обесчестит, пользуясь случаем и следуя обычаям своего народа: дикого и свободолюбивого. Хайна прижималась спиной к горячему телу аршхана, поджимала к себе ноги, замерзая от ночной прохлады и, вопреки идее уйти вглубь леса, дабы наблюдать за незнакомцем со стороны, оставалась рядом. С ножом, который придавал уверенности, хотя девушка понимала, что в бою он её не выручит.
        Под тяжестью мыслей и усталого тела, Хайна сама не заметила, как стала засыпать вопреки страхам, которые пронизывали сознание множеством вопросов, на которые не находилось ответов. А к первым лучам солнца - окончательно уснула, уронив голову с пшеничными волосами, из которых по усталости Хайна так и не вымыла бардовые пятна крови, на мужской торс, укрытый её собственной накидкой.

+2

8

Он отчетливо слышал ленивую трель дождя.

Перед глазами — тёмное пространство, в котором не найти было ни конца ни края. Единственный ориентир — дрожащий источник мягкого света, лучами цвета ясной лазури пробивающийся во мраке. Ноги, едва плетущиеся друг за другом, с удивительной, необъяснимой прытью старательно, не жалея себя несли к нему. Как можно ближе. Однако чем больше становился проделанный путь, чем тяжелее воспринимался ещё только предстоящий, тем сильнее отдалялась неизвестная голубая гладь горизонта. Шаг всё сильнее ускорялся, переходя на бег. Равновесие терялось в будто ускользающей опоре. Сбитое волнением дыхание всё больше выбивалось из ритма и здравости. Мысли осаждала тревога, за которой прятался, подло выжидая своего часа, страх. Воображаемый ужас, который не мог — не должен был! — воплотиться в реальной жизни.

Когда это произошло...
Он отчетливо слышал ленивую трель дождя.

Свет померк.

— Нет! — отчаянный мужской хрип басистым эхом разнёсся по лесу, пробуждая всяку спящую живность: заходила недоброй рябью водная гладь, с волнительными криками в небо взмыли птицы, в хаотичной смешке зашуршала трава. Айдар, вырвавшись из дурного сна, забывшегося сразу же, как только сознание обрело относительную ясность, резко сел, игнорируя и лишнее давление на грудную клетку, и боль, которая саднила в самых различных частях тела.

Первыми перед глазами оказались руки, только коснувшись которых аршханский взгляд мгновенно замер. Ему уже доводилось и видеть, и переживать подобное. В последний раз, кажется, тьмой отнялся весь указательный палец на правой руке, что воспринялось старшими серьёзной проблемой, а им самим — значительной тревогой, с которой он сам не имел ни единой возможности что-либо поделать. Сейчас же, поднимаясь глазами всё выше и выше, Айдар не мог поверить, что материя его духа достигла грудной клетки и уже двинулась плести свою паутину дальше — к шее. Не понимал аршхан и того, как ему после этого удалось остаться в живых: ни он, ни его отец, никто из всего единения стран не знал того, кто мог бы без вреда для собственной силы помочь молодому с контролем, а уж тем более — усмирить взбесившегося духа.

В том, что это всё же произошло, не оставалось ни единого сомнения: Айдар помнил момент потери сознания, после которого, аккурат до настоящего момента, не находилось ни одного разумного воспоминания. Доказывала то и чернота на руках, которая бы наверняка не пошла выше кистей, пребывай она в покорном подчинении; и большое количество ранений, неизвестно откуда появившихся на теле без ведома самого аршхана.

Выровняв дыхание, мужчина протёр грязной рукой лицо и стиснул пальцами виски — головная боль явно планировала разыграться не на шутку. Что ж, с этим можно было разобраться и позднее, а пока...

Стоило успокоиться.

Девчушку он заметил не сразу — лишь спустя продолжительное время, которое ему понадобилось для того, чтобы найти себя в пространстве и определить собственное состояние, едва ли способное радовать. Размытый усталостью — как физической, так и душевной, — взгляд сначала зацепился за крохотный нож в женской руке и лишь после обратился ко всему силуэту, на котором Айдар не нашёл смысла концентрировать, чтобы более четко разглядеть: по размерам так и так обычный человек, одним Духам известно что забывший рядом с ним в непонятно какой части мира. Что уж говорить о конкретном местоположении.

А ведь нужно было возвращаться: война не могла так быстро закончиться, а значит...
Он должен быть сейчас там, сражаться бок о бок с другими аршханами. Где угодно, но точно не здесь.

— Сколько я уже здесь? — словом, интересен был и то, где им приходилось находиться. Бегло осмотрев окружающее пространство, Айдар пришёл к двум выводам. Во-первых, резко поднимать голову ему ещё было рановато — так недолго и сознание снова потерять, а во-вторых, местность казалась довольно знакомой, но этого, к сожалению, оставалось недостаточным для определения точного ориентира, относительно которого могло было бы уверенно выдвигаться в необходимую сторону. Тогда аршхан задумался. — Это вы в такие места забираете наших? Или я не вовремя пришёл в себя? — с удивительным спокойствием, пусть и пропитанным приглушенным усталостью гневом, поинтересовался Айдар, припадая головой к тонкому стволу молодого дерева, так удачно оказавшегося рядом.

Закрыв глаза, он отчетливо слышал ленивую трель дождя.
И никак не мог вспомнить цвет выведшего его из владений смерти солнца.
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+2

9

Хайна дёрнулась, резко раскрывая глаза. Она бы и не догадалась о том, что успела заснуть, если бы ночь не сменилась дождливым утром - до того неощутимым, стремительным и словно больным был столь желанный и необходимый организму сон. Веки словно налились свинцом, всё тело болело от усталости, неудобного положения сна. Хайна проснулась ещё более разбитой, чем засыпала. Но хрип, пробудивший её, отогнал прочь любую сонливость, как и саму Хайну, отскочившую в сторону. Полезная мысль пришла запоздало: нужно было зажать ему рот, чтобы не кричал так громко. И, небо ей свидетель, если крик повторится, она не побоится ничего, и своими ладонями приглушит аршханский голос, который мог накликать на них обоих беду. Но крик не повторился.
        Девушка, не поднимаясь с места, стиснула пальцами рукоятку ножа, и, сидя на коленях, глядела на аршхана, который не торопился замечать её саму. Он осматривал свои руки, залитые чернотой. Хайна не знала, как лечить это. Не понимала сущности ранения, чтобы выбрать подход лечения. Ещё ночью на уставшую голову Хайна решила, что понаблюдает. И станет беспокоиться только если чернота продолжит расти.
        Но Хайна не могла оставаться незамеченной долго и глаза аршхана нашли её фигурку. Она ждала, одновременно боясь и стойко выдерживая взгляд, брошенный, будто без особого интереса, готовая к любому исходу. Но простой вопрос выбил её из колеи.
        Вопрос звучал очень обыденно. Словно адресовался не тому, кто был совсем недавно врагом, а простому прохожему. Оттого и обезоружил Хайну, успевшую вообразить все мыслимые и немыслимые исходы пробуждения аршхана. Подобный вариант казался невозможным. Только рано было ликовать и расслабляться.
        - Половину суток, - девушка обнаружила в своём голосе спокойствие. И сама несколько расслабилась, не забывая о тревоге, но не ставя её во главе.
        Сейчас, когда аршхан не шёл на неё с оружием, не цеплялся за её шею, а его лицо не было искажено озлобленным оскалом, он был похож на обычного человека. Крупного, но человека. Хайна наблюдала за аршханом с любопытством, отмечая всё больше сходств с обычным существом, которое не ревело от боли диким зверем, которое могло проявить слабость.
        Гневные нотки в голосе вновь заставили насторожиться. Может, аршхан ещё не пришёл в себя и пока набирает сил, лишь вскипает в своём гневе прежде, чем на неё обрушиться? Она не знала, чего ждать от существа, которое было окутано вереницей страшных, пробирающих до дрожи, слухов и историй.
        - Нет, - всё с тем же спокойствием и неторопливостью возразила Хайна, не зная, как объяснить положение дел аршхану. Унизит ли его спасение магом? Поверит ли он её словам? Девушка задумалась, но вскоре отмела все тревожные мысли прочь. У неё не было сил искать пути наименьшего сопротивления. Хайна сказала правду. - Ты просил не убивать тебя. Я исполнила просьбу. Мы в лесу, восточнее от места сражения.
        Сражения, которое оставило следы и на её коже, волосах, одежде. Всё той же, в которой она вернулась с поля битвы. Лишь открепила пластину, некогда защищающую грудную клетку, бросив её где-то на поле. Та больно впивалась краями в кожу, когда на неё падал вес переносимого аршхана.
        Хайна смиренно сидела, глядя на аршхана, и ожидая его реакции на её слова. Унизится ли он? Примет ли правду стойко? Или просто уйдёт? Ей не нужны были слова благодарности - не для неё она старалась. Она ничего не ждала и ни на что не рассчитывала. Сделанный выбор был лишь её бременем. От аршхана же она надеялась не получить новых бед - тех, которые вынести ей будет уже не по силам.

+2

10

Лес, ставший холодным, но безопасным убежищем на ночь, постепенно окунался в лучи восходящего солнца, искрящегося в мокрой листве, на поверхности воды и любых досягаемых каплях влаги. Меж размашистыми кронами разномастных деревьев виднелась полоса разноцветных переливов, как главный свидетель скорого окончания дождя. Напуганная совсем недавно живность медленно, но верно возвращалась к своему привычному ритму жизни, разве что ещё несколько опасаясь и предпочитая обходить стороной незваных гостей. Монотонный, успокаивающий гул природы усыплял, огромным соблазном тишины наливая тяжестью веки, забирая силы и дурманя уставшее сознание — завлекая обратно в сон.

Хорошо, если они и правда провели здесь меньше суток — мысли уговаривали, заверяя, что за это время едва ли могло произойти что-то глобальное и непоправимое. А уж тем более что-то из разряда тех катастроф, которые могли обойтись уничтожением целой расы. Отстояв рубеж — Айдар отчего-то не допускал иного расклада событий даже несмотря на своё состояние, которое могло свидетельствовать об обратном, — аршханы имели в запасе как минимум несколько дней, если не десяток таковых, до нового нападения: за меньший промежуток людям банально не удастся подтянуть свежие войска. К тому же моменту, когда это произойдёт, он точно успеет вернуться. Вне зависимости от того, потратить ли ещё сутки на сон и восстановление или уже сейчас, собрав волю в кулак, отправится в путь.

Что ни говори, а в бою от него в настоящий момент не было ровно никакого толку. Как бы он не хотел оказаться полезным своей стране и вывести её из войны...

— Ты просил не убивать тебя, — сквозь плотную дымку дремоты донеслись слова девчонки, о присутствии которой аршхан успел благополучно позабыть. Слова, заставившие задуматься. Сидя посреди дикого леса, поддерживаемый стволом молодой эхваи и не находивший в себе сил сделать такое элементарное действие, как сжатие руки в кулак, Айдар не имел оснований для отрицания оговоренных магичкой обстоятельств — тех, в которых ему действительно могла потребоваться помощь: мёртвым он себя ощущал куда больше, чем живым. Однако сам факт того, что спасителем оказалась юная девушка низких кровей, вызывал откровенное непонимание: как она могла оказаться достойной мольбы о пощаде? Его мольбы.

Айдар без конца обращался к памяти, но та продолжала покоиться в девственной пустоте.

— Я? — тихо переспросил, не взывая к благоразумию и скорейшему возвращению своих слов назад, а не более чем уточняя. — Тебя? — с трудом открыв глаза, мужчина ещё с некоторое время привыкал к солнечному свету, прохладному и слишком яркому, чтобы вынуждать щуриться и черной ладонью прикрывать лицо. С тяжестью выдохнув из легких весь воздух, он плавно повернул голову к магичке, одновременно с тем не отрывая затылка от дерева. Из-под полуприкрытых век аршхан смотрел на девичий образ — слишком маленький, хрупкий, будто невинный; образ, которому было не место на войне средь бесчисленного множества окровавленных, хладных трупов; образ, который он не помнил. Кажется, с ней ему не доводилось встречаться до потери контроля над духом. Значит, это произошло после?

Но...

Айдар присмотрелся, сосредоточив взгляд, который невольно замер в странном, словно желанном касании бескрайних просторов ясного, чистого неба.

Откуда он знал эти глаза?..

— Почему? — чуть более громко вопросил аршхан, всем собой — и расслабленной позой, и безобидным взглядом, и ровностью голоса, — призывая к откровенному ответу, в котором он сейчас нуждался, как ни в чём другом. Ему требовалось понять всё, что с ним произошло за то время, что дух беспрепятственно властвовал над них и, одним только Высшим известно, каких дел успел натворить. Это было важно. Ведь он был всё ещё жив.

Айдар не подгонял, пребывая в непоколебимом, ленивом терпении; он просто сидел на промёрзшей за ночь земле и смотрел на удивительно знакомые очи, не в состоянии от них оторваться.

Ибо за тем следовала беспросветная тьма...

— Ты замёрзла, — прошептал мужчина, констатируя очевидное, но вместе с тем... Открывая что-то новое. И для себя, и для всего мира.

[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

Отредактировано Sean Brennan (2022-09-11 09:59:13)

+2

11

Чем дольше Хайна сидела подле аршхана, пусть и на некотором - дарящем ощущение безопасности - удалении от него, тем больше успокаивалась. На неё всё ещё не набросились, ни с целью убить, ни с целью отомстить за поражение, ни под властью животных инстинктов.
        - Я? Тебя?
        Хайна поёрзала на месте, ощущая абсурдность той картины, которую она рисовала аршхану, по-видимому не помнившему ничего за помутнением рассудка. Девушка и сама не поверила бы себе, услышь она от себя подобную реплику днём ранее. Он - громадный аршхан, в руках которого хранится дюжая сила. Он одной рукой мог сломать её, не испытав при том никаких сложностей. Аршхан, который мог легко защититься от её магических атак. Существо, ранить которое Хайна смогла лишь на исходе собственных сил, и то, во время боя, не видела, чтобы эти ранения приносили мощному телу аршхана хоть малейший дискомфорт. И она - молодая магичка, глаза которой совсем недавно пылали в страхе. Ей до сих пор казалось, что выжила она по странному стечению обстоятельств: те, с кем она стала отступать, погибли. А она - магичка, которая не была сильнее других, не выделялась ничем среди своих сородичей, и никогда не привлекала своей тихой натурой к себе внимания, становясь незаметной и будто незначительной даже в собственном поселении, смогла дать бой существу, превосходящему её во всём. Случившееся продолжало казаться необъяснимым чудом. Но вместе с тем в душе появилась уверенность: Хайна могла это повторить. В ней словно открылась та комната, дверь в которую до того пряталась в тени, а теперь - сияла блеском драгоценных камней в солнечном свете, открывая Хайне проход в свои глубины.
        Магичка была бы рада ответить на вопрос аршхана. Она опустила нож на землю, зажимая пальцами ткань некогда светящегося белизной дублета. У неё не было точного объяснения произошедшего. Хайна не знала, как рассказать всё так, чтобы оказаться понятой, ведь у неё самой оставалось так много вопросов.
        - Ты был не в себе, - после продолжительного молчания заговорила Хайна, найдя поддержку в беззлобности аршхана. Но как описать то, что происходило после? Как рассказать, что охватило душу Хайны: уверенность, с которой она окунулась во тьму, становясь не рабой, а её хозяйкой, управляя той, задавая необходимое движение, направляя. Сейчас Хайна задумалась о том, что сделанное ей - лишь один вариант её действий. Она захотела, всей душой возжелала угомонить бурю, волнение которой задело её, вызвало жалость по отношению к аршхану. Но Хайна могла поступить с тьмой иначе. Сколько ещё ей предстоит сделать открытий в собственных возможностях! - Я тебя успокоила, - коротко изъяснилась девушка, не видя практического смысла в дополнительных словах. Зачем приукрашивать или наполнять бессмысленными яркими словами ту простую истину, которая объясняла всё? Хайна не видела собственного подвига ни в том, что сделала на поле боя, ни в том, что сделала после. Лишь чреда выборов, которая привела к тому, что было сейчас. Ей нечем было хвалиться перед аршханом. Нечего было выставлять напоказ. Были лишь действий, которые совершал он, она. И их суть.
        - Ты замёрзла.
        Только сейчас Хайна заметила, что её тело и правда дрожит мелкой дрожью. Ткань брюк пропиталась влагой травы, в которой Хайна сидела. От той же травы намок и низ дублета, холодя кожу под ним. За жаром эмоций от пробуждения аршхана, магичка позабыла про саму себя. Она вгляделась в лицо мужчины. Не отрицала взглядом ту очевидную истину, которую он произнёс вслух, но и не соглашалась устно, в какой-то момент вовсе уверенно сказав:
        - Это не важно, - и это было правда не важно после того, как женские глаза поймали выглянувшие из-под сползшей с плеч аршхана её накидки бинты, наложенные на мужские раны и пропитавшиеся кровью. - Я хочу поменять перевязку, - произнесла Хайна. - Раны глубокие, тебе нужно к лекарю, - и, найдя опору в земле, поднялась на ноги. Смахнула с ткани брюк прилипшие травинки и распрямилась, в полной мере ощутив слабость тела и души после вчерашнего дня. Ей бы восстановиться, но теперь Хайна даже не предполагала о том, когда ей удастся спокойно поспать, не переживая за собственную судьбу и подстерегающую её опасность неизвестности. Уняв возникшее головокружение, девушка подошла к ногам аршхана, возле которых, под укрытием куста, лежал бурдюк, наполненный водой из ручья да свёрток со скудными запасами еды: несколько походных лепёшек, немного варёного мяса, сушёных фруктов, сыра. Хайна раскрыла его, уложив перед аршханом. Всё ещё остерегаясь последнего, но лишившаяся былого страха перед ним. Бурдюк же Хайна откупорила, со скрытой осторожностью в движениях подсаживаясь ближе к аршхану и намереваясь того напоить.
        Вы в ответе за души тех, кого спасли, - ни раз слышала Хайна. И пусть, эта мудрость играла во многих смыслах, позволяя найти в себе глубины знания, сейчас Хайна ощущала ответственность за раненого. Она его спасла. Она же его и ранила. А теперь она убедится, что он может стоять на ногах. И тогда с лёгкостью отпустит, если он не решит уйти раньше сам.

+3

12

Мир вокруг как будто терял себя и в пространстве, и в звуке, и в красках: постепенно сужался, становясь меньше и всё сильнее концентрируясь на одних только девичьих глазах, в глубины которых хотелось безвозвратно погрузиться — стать частью удивительного лазурного света, так греющего душу своим присутствием. Айдар не игнорировал — просто не замечал ожившую в лучах утреннего солнца природу, не чувствовал пробудившуюся живность, наконец осмелевшую и решившую изучить его рваные и местами обгорелые штаны, не видел теней, что плавно ползли по земле тёмными пластами от гонимых ветром по небу остатков туч. Наблюдал перед собой лишь её одну. Со всё более отчётливым ощущением, что подобное уже было раньше; с чувством долгожданного обретения давным давно потерянного; с непониманием и странным, неизвестным, доселе неведомым волнением, в котором не бушевала — смиренно, словно желанно пребывала душа.

Он не удивится, если вдруг проснётся, а всё сейчас происходящее — окажется обыкновенным сном.

Девчонка же после длительного затишья — полного физически различимых обоюдных раздумий, — отложила в сторону нож, в котором аршхан находил скорее шутку, нежели какую-то опасность, и ответила на поставленный вопрос, подтверждая его догадки: дух в самом деле заполучил право на единоличное правление. Как собой, так и тем, кто ещё совсем недавно стоял выше и управлял, отдавая приказы. Что, если рассуждать здраво, выглядело вполне объяснимым и закономерным явлением: в последние годы контроль без того давался Айдару со всё большим трудом, так как ему приходилось не только поддерживать стабильность состояния душевной материи внутри себя, но и контролировать концентрацию таковой в теле, потому как последнее с возросшими в разы объёмами уже не справлялось и начинало поддаваться процессам старения, за которыми, к видящим не ходи, совсем скоро последовала бы смерть.

— Я тебя успокоила, — донеслась до слуха фраза, смысл которой, как думалось Айдару, до конца не был понятен самой магичке. Однако, несмотря на данное незнание, ей удалось усмирить взбесившегося внутри аршхана зверя. Хотя бы на время. Мужские мысли, переваривая сказанное, всё настойчивее возвращали к вопросу: как же девчонке удалось сделать то, что оставалось не по силам никому? Как? Чем она обладала? Что в ней было настолько особенного? Только рой не перестававших терзать сознание вопросов оставался невысказанным вслух: Айдар не сомневался, что не получит вразумительного ответа. Как минимум потому, что его спасительница — как же легко и одновременно невыносимо сложно давалось сознание и признание простой, но такой абсурдной истины, — наверняка ещё сама не до конца разобралась в произошедшем. Получается, в живых он остался только благодаря... Чистому везению?

Не важно. Слова, которые заставили аршхана слабо усмехнуться.

— Ты придаешь важность тем делам, что не имеют скорого решения, но лишаешь её тех, с которыми можно покончить за считанные минуты?.. — проявил неподдельный интерес Айдар, следуя за поднявшейся на ноги магичкой взглядом. Чувствуя нечто совершенно непривычное, когда она отворачивалась, а спадавшие с плеч сальные пшеничные волосы прятали за собой её лицо, и вновь обретая внутреннее спокойствие при возвращении зрительного контакта.

К лекарю он попадёт не раньше, как доберётся до ближайшего родного населения или военного пункта; да и те физические ранение, что были получены в последнем бою, не представляли для него фатальной угрозы. Они не более чем мешались легкой, едва заметной болью, и куда более надоедливым зудом. Для аршхана наибольшую опасность представляла собственная душа: её особенно сильная страсть к свободе и как таковая потеря контроля над ней. После же того, как магичке удалось совладать с последней и усмирить до следующего приступа, время которого никак нельзя было, к огромному сожалению, определить заранее, ему едва ли что-то угрожало. У него едва ли имелась необходимость в спешке в лазарет или хоть какой-то худо-бедный лекарский пункт. Тогда как с холодом, которым девчонку буквально до костей продрогла, они могли разобраться уже сейчас. В этот момент Айдар не мог объяснить ни себя, ни свои мысли, ни свои действия. Как не мог объяснить и того, почему её состояние его вообще волновало.

Отметив появление перед собой раскрытого свертка с едой, аршхан тут же про него забыл, вновь всем вниманием обратившись к девушке, которая, достав бурдюк с водой, не без внутренней опаски — отдавшейся в душе непреодолимым желанием доказать её абсолютную ненадобность, — подсела ближе. С несколько секунд он смотрел на протянутые к нему женские руки, а после, приподняв свою, ухватился. Не за мешок — за её тонкое запястье, обхватив его всеми пальцами, но не сжимая.

Холодная.

Айдар с ещё большим вниманием — пусть и прежней усталостью, — всмотрелся в её ясные глаза, в которых не увидел ни единого отголоска боли ни в момент касания, ни мгновениями, растянувшимися вечностью, после. На секунду опустил взгляд к бледной руке, кожу которой тьма чёрного захвата даже не пыталась тронуть, а уж тем более — поглотить. Затем спешно — и желанно, — вернулся к ней.

— Он тебя не трогает, — сорвался с мужских губ шепот, в котором не находилось веры. Аршхан собственными глазами видел, что подобное реально, но никак не мог понять: как вообще такое возможно?..

С этим вопросом он обязательно разберётся. Но не сейчас.

Отгородившись мыслями от того, что откровенно не поддавалось никаким объяснениям, Айдар потянул девчонку на себя, вынуждая упасть к нему в ноги. Не отпуская её руки, он чуть пододвинулся, расширяя свободу движений, и выдохнул, расслабляясь, словно только что выполнил непомерное по силовым затратам действие. Поудобнее устроив голову на добром дереве, что по-прежнему предоставляло ему хорошую опору, аршхан беззлобно протянул: — Опрокидывайся, — позволив векам вновь опуститься, он чуть сильнее сжал женское запястье, призывая избавиться от волнения, страха, чувства неудобства и прочих совершенно неуместных ощущений и сделать то, о чем он говорил, — у меня нет сил тебя обнять. Так хоть скоро согреешься...

[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+2

13

Слова аршхана пробудили интерес в женских глазах, взгляд которых вот уже некоторое время был обращён к мужскому лицу. Удивительно, но ей не хотелось ни отвести глаза, ни опустить, смущаясь столь долгого зрительного контакта. Аршхан словно подбадривал её на контакт, словно сам цеплялся за него своим взглядом, не позволяя Хайне отвести глаза от истерзанного усталостью лица. В речах мужчины Хайна услышала то, чего не ожидала обнаружить в словах аршхана - образованность, мудрость. В его голосе жила уверенность, звучность умудрённости. Его слова закручивались в сложную конструкцию, в которой ощущалась высота построения, но отсутствие чего-либо лишнего, нагружающего слух и сознание.

        Может, аршханы не такие дикари, как ей это казалось первоначально?

        - Я придаю важность тем делам, что не могут быть сделаны без моего участия, откладывая те, с которыми могу справиться сама, - уверенно, но обыденно неторопливо произнесла девушка, а после смягчилась в голосе, стала чуть тише в звуке. - Будь ты в силах дойти до ручья, чтобы утолить жажду, или справиться с ранами, отнимающими у тебя силы, я без волнения занялась бы тем, что беспокоит меня, - и сама удивилась - приятно удивилась - своей многословности, которая обыденно сопровождала ход её размышлений, но не находила выхода в слова. Ей не о чем было говорить с людьми, утопающих в своих бытовых проблемах, она не находила себя в обществе магов, либо глупых для полноценного общения, либо возносящих себя в своём положении и глядящих на неё с высоты позиции учителя, но уютно ощущала себя со стариками, правда, и среди них занимала позицию внимательного слушателя, позволяя тем выговориться, пока она хранила ставшее привычным и уютным молчание.

        Хайна не торопилась подносить бурдюк к губам аршхана. Не только из осторожности, но и в попытке прочитать его реакцию. Заденет ли его помощь слабого существа, и захочет ли он сам, выдернув из её рук бурдюк, через боль утолить жажду - самостоятельно, но не упав гордостью. Позволит ли он сделать это ей, подпуская если не словами, то взглядом, выражением лица. Хайна не торопилась, вглядываясь в лицо мужчины, словно в пергамент, на котором появлялись слова. Но написанное Хайна не могла истолковать должным образом: на лице играла задумчивость.

        Касание горячих - слишком горячих - пальцев вынудило девушку напрячься каждой клеточкой своего тела. Её опасения ожили, завихрившись в сознании и предупреждая о возможной опасности. Хайна ждала, молчаливо вглядываясь в мужские глаза, изучающие её руку. Смысл сказанного мужчиной так и остался для Хайны не понятным. Чьё присутствие он имел ввиду? Кто должен был её тронуть? Или же аршхан так говорил о себе? Нет, это не так, ибо тогда Хайна обратила бы на это внимание раньше, но ей казалось, что до того аршхан говорил, используя привычное её слуху лицо. Мог ли он запутаться, говоря на не-аршханском языке? "Он тебя не трогает". Предлагал ли аршхан ей тем самым успокоиться, убеждая, что он её не трогает, или он бредил, наблюдая кого-то ещё? Хайна растерялась. И ахнула, когда её кисть сжали и потянули. Всё ещё напряжённая, Хайна замерла, когда, потеряв равновесие, нашла опору свободной рукой. Расширившимися от вновь возникшего в душе страха глазами, взгляду которых мешали упавшие на них пряди волос из растрепавшейся причёски, магичка смотрела на аршхана, ощущая, как её опасения находят себя. Он ей воспользуется! Он сделает то, чего она боялась.

        Но аршхан не делал ничего, что могло утянуть Хайну глубже в страх. Наоборот, своими словами породил мысли иного рода. Мысли о том, что аршхан хочет помочь. Напряжённая, ощетинившаяся, словно дикая кошка, девушка, увидела, как мужские глаза закрываются. Опрокидываться? Он хотел согреть её собой?..

        Сперва неуверенно и неловко Хайна стала усаживаться рядом с аршханом, касаясь его своими бёдрами, прижимаясь ногами, которые уже не чувствовались из-за холода пропитавшихся влагой штанов. А после, затаив дыхание, и сама приникла к боку аршхана, ощущая, как её запястье всё ещё находится во власти его руки. Не в заключении, а будто... под защитой. Ощущая себя сперва очень неуютно, Хайна начала расслабляться. Искать более удобное положение, пристраиваться, начиная чувствовать, как её дрожь унимается от тепла, исходящего от мужчины.

        Тепла...

        Хайна снова напряглась телом, обращаясь обеспокоенным лицом к аршхану. Она заметила это ещё вчера, когда занималась перевязкой, поднимая тяжёлые руки аршхана, пытаясь протащить бинт под его торсом. Мужчина горел, у него был жар. В ночь Хайна не смогла сделать ничего лучше, чем несколько раз выйти к ручью, вновь смачивая тряпку и оставляя ту на мужском лбу, омывая ей мужское тело, чтобы хоть немного остудить. Тогда, едва не падая в сон от усталости, Хайна решила, что с утра найдёт куст калины, чтобы отпоить аршхана его соком и сбить температуру.

        - У тебя жар, - тихо и обеспокоенно поделилась она и, подтверждая свою догадку, прикоснулась тыльной стороной ладошки к мужскому лбу. Нездорово горячему, - и встала бы, отправляясь на поиски, если бы мужские пальцы ни держали её руку. Хайна без труда догадалась: ей не позволят уйти, пока она не согреется. Отчего-то от подобной мысли телу стало ещё теплее. На этот раз не из-за лежащего рядом аршхана, а будто её согрели изнутри: от самого сердца.

        Девушка всё больше расслаблялась, убаюкиваемая наступающим спокойствием тела. Даже боль, ломавшая ноги, руки стала отступать, уступая накатываемой сонливости. Спать, прислонив голову к плечу аршхана! Ещё некоторое время назад Хайна посчитала бы это злой шуткой, но сейчас позволила себе расслабиться, понимая странную, но правдивую истину: этот аршхан сделал то, чего для Хайны не делали очень многие люди и маги - проявил заботу.

        - У тебя есть имя? - всё также негромко спросила она, прикрывая веки под наполнившей их тяжестью. Может, кличка или прозвище? Хайна не знала, как принято у аршханов называть детей. Но сейчас ей хотелось узнать. Чтобы после ответить своим тихим, - А я - Хайна, - и мирно утечь в сон, столь желанно наполнивший согретое тело.

+3

14

— Эти раны беспокоят меня меньше всего, — искренне поделился мужчина, казалось бы, очевидным фактом, объясняя свою позицию, в которой находилось место заботе о враге. Физические травмы и правда доставляли дискомфорт, но не являлись серьёзными, так как ни одна из них не касалась души. Сердце по-прежнему гоняло по организму кровь, легкие не давали остановиться циркуляции воздуха, да и мозг продолжал исправно функционировать. Впрочем, даже если с какой-то из перечисленных функций или же всеми сразу возникали проблемы — это всё равно не могло сравниться по значимости с тем, что относилось к внутренней материи, а так же вопросам о её целостности и стабильности. Пока жива была душа — не было смысла зазря переживать о телесной составляющей, с которой с лёгкостью — по крайней мере, на это хотелось бы надеяться, — разберётся любой среднестатистический лекарь, вне зависимости от расы и половой принадлежности. Тем более что центральная страна аршханов уже больше десятилетия активно вкладывалась в развитие военно-вспомогательной составляющей, воспитывая новых специалистов и с охотой перенимая чужой опыт. Правда, вопреки ожиданиям, смертность от того сильно не уменьшалась...

Айдар сидел на земле, прислонившись виском к древесной коре, которая наверняка оставит на коже заметный отпечаток после пробуждения, и старался не двигаться. Не торопил, не настаивал и не действовал против воли; он не хотел спугнуть. Оттолкнуть от себя возродившимся из-за неправильного слова или слишком резкого движения страхом, который уже не позволит ей приблизиться к нему без лишней опаски и ожидания худого. Не сопротивляясь наваливающейся сонливости, аршхан безвольно тянулся ощущениями к каждому её прикосновению — всякому, пусть даже самому малейшему, движению, проходящему вскользь по руке, рёбрам, бёдрам. Он всё ещё чувствовал женскую неуверенность, душевные, не избавленные от сомнения колебания, за которыми следовало очередное, но уже более плотное касание. Когда же девчонка успокоилась, как он полагал, приняв окончательную позу, Айдар приобнял её непривычно маленькое тело рукой, ладонь которой смыкалась на тоненьком запястье.

Не сразу осознав причину высказанного волнения, он заметно затянул с ответом: им уже и позабылось, что его температура тела превосходила человеческую и могла быть неправильно воспринятой, особенно в условиях только-только оконченного боя.

— Не более чем жар аршханской крови, — сонливый, расслабленный шепот становился всё более неразборчивым и менее охотным: усталость настойчиво брала своё. Айдар успел только произнести своё имя, как беспомощным, будто вовсе бессильным созданием провалился в сон. Сон, пропитанный тёплым, лазурным светом, который он наблюдал уже не в первый раз, но...

Всей душой боялся узреть в последний.

* * *

Если верить солнцу, которое только-только начинало подниматься из-за горизонта, сон забрал по меньшей мере сутки. Однако ему стоило отдать должное: на сей раз пробуждение далось гораздо спокойнее и легче. Айдар, найдя себя в реальном мире, ещё долгое время дремал, не имея за душой ни малейшего желания подниматься. Не без причины.

Когда же позвоночник начал всё сильнее отдавать тянущей болью, он попытался чуть пододвинуться и обнаружил, что лежал лопатками на крупном корне, из-за которого теперь неприятные ощущения растекались до самого копчика. Ещё одним открытием оказалось и то, что девчонка находилась не под боком, а уже аккурат на его груди. Её растрепанные волосы стекали по его плечам, щекоча шею и кончик подбородка. Но он не торопился избавляться от этого; не менял положения и в целом оставался неподвижным, с удивительной теплотой наслаждаясь моментом. Вслед за которым совсем скоро явилась тяжесть, по итогу заставившая аршхана пересилить себя и подняться.

Аккуратно переложив магичку, практически поменявшись с ней местами, Айдар, стоя коленями на земле, на мгновение замер, нависнув над её телом то ли грозовой тучей, то ли солнечным затмением. В очередной раз изучив уже известные черты лица, он — не веря той необъяснимой, будто детской радости, что заводила свою песнь в груди, — замечал для себя едва ли имеющие вес нюансы: чуть более резкий изгиб одной из бровей, забавная ямочка на верхней губой, кажется, только начавшая прорезаться морщинка над левой скулой. Почему-то хотелось верить, что исключительно от улыбки.

Поднявшись на ноги, аршхан первым делом размялся. Обратился вниманием к душе, которая в ответ отдалась подозрительным спокойствием, но, воспользовавшись случаем, создал вокруг спящей девушки звуковой барьер, чтобы ненароком не разбудить. Закончив с ним, Айдар поймал себя на глупом интересе: она просыпалась за это время и сама решила лечь ему на грудь, или?.. О втором варианте думать ему откровенно не хотелось, пусть и исключать его мужчина не смел, прекрасно понимая, что и сам неосознанно мог стать причиной полученного итога.

Мотнув головой, безуспешно пытаясь отделаться от целого урагана мыслей, только-только набирающего обороты, он направился к ручью. Тот оказалась слишком мелким, чтобы окунуться в полный рост — на что Айдар вообще надеялся, — и тогда аршхан с головой лёг с воду, отдаваясь утренней прохладе и осторожным объятиям неспешного течения. Проведя так с несколько минут, он поднялся, умылся и вышел на берег. Развёл костёр, с чем проблем не возникло даже без использования магии — последние сутки, видимо, прошли без дождей, — и отыскал бревно, которое уронил поблизости. Опустившись на него, Айдар принялся просыхать, то и дело переводя взгляд с огня на спящую магичку и обратно.

Неуверенность. Он уже стал забывать об существовании такого чувства...

Размышления, в которых аршхан надеялся найти прямо противоположное, буквально топили в сомнениях. Судьба столкнула его с этой девчонкой отнюдь не в мирное время — на поле боя, где они оба боролись за разную правду. Друг против друга. Кто мог гарантировать, что "спасением" она не продолжала преследовать свою? Кто мог знать, что её не ждали дома родные, к которым она не возвращалась только из-за незавершенности выполняемого задания правительства? Как он мог думать о каких-либо перспективах, когда одна из таковых имела все шансы обернуться уничтожением всей их расы? Люди, маги... Всё едино. Они не знали ни уважения, ни преданности, ни любви. Как он мог позволить себе довериться? И...

Зачем?

Только, вопреки всему, ему не находилось дела до здравости. Всячески игнорируя предостережения трезвого разума, он, стоило девчонке проснуться, убрал барьер и задал один единственный, но — жизненно, — важный вопрос.

— Что ты думаешь о жизни среди аршханов?
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+2

15

Уютное негромкое жужжание пробудившихся насекомых мягко впорхнуло в сон - тягучий, приятный и столь спокойный, что Хайна не хотела его покидать. Манящая тьма сна стала отступать, уступая место солнечным лучам, игриво пробивающимся через лиственные узоры и касаясь тёплыми нитями лица, глаз, вынуждая жмуриться, отворачиваться и... просыпаться.

        Хайна раскрыла глаза, но не торопилась двигаться. Голова была ясной, словно небо над головой, а тело наполнилось запасённой за время сна силой. Девушка смотрела на траву, с её ракурса кажущейся высокими сочно-зелёными зарослями, и думала, не сводя с творения природы глаз. Думала о том, что будет дальше. Думала и поражалась собственной легкомысленности, так ей не свойственной, с которой Хайна откладывала мыслительный процесс. У неё не было уверенности ни в чём, кроме того, что ей нигде не будут рады: всюду она будет чужой. К кому бы она ни пошла: люди, маги, друиды, ассиры. Кто будет рад чужаку без особых навыков, без уникальных знаний, без знания языка - без всего того, что могло оказаться полезным? Можно было жить в уединении. Хайна не сомневалась: она сможет устроить своё хозяйство, но... От этой мысли на душе становилось тоскливо. А ведь то лишь мысль...

        Решив повременить со столь тяготящими голову размышлениями, Хайна села на траве, тут же замечая изменения. Костёр, который она не рискнула разжечь в первую ночь, остерегаясь, что выдаст их местоположение аршханам или людям, которые могли быть совсем рядом. Бревно, на котором восседал сам Айдар - имя, произнесённое слабым шёпотом легко возникло в памяти, тут же став единой частью с аршханом. Мужчина не выглядел более слабым или подавленным болью. Крепко сбитые плечи, крупный торс, сильные руки. Хайна помнила, как эти руки, когда в них ещё была сила, оторвали её от земли, намереваясь задушить, лишить жизни. Помнила, но отчего-то доверяла. Не полностью, находя в себе тревогу, сомнения, осторожность, но доверяла. Он не тронул её за то время, что она спала. Она проснулась живой и целой. Что может стать лучшим доказательством? Но Айдар принадлежал племени аршханов - тех, кого Хайна боялась, как и многие другие люди, маги. Раса, не знавшая культуры и приличий. Сложенный с детства образ аршхана сильно разнился с тем, что Хайна наблюдала в Айдаре. Он не был необразованным и диким, он умел быть спокойным, он не бросался на всё живое, что было отличным от строения аршхана. Был ли он исключением? Или её взгляды требовали пересмотра?

        - Что ты думаешь о жизни среди аршханов?

        Вопрос, поразивший Хайну, как гром средь ясного неба. Она глядела на мужчину из своего сидячего положения, а после поднялась. Двинулась к месту, откуда раньше забрала свёрток да бурдюк и, из кожаной сумочки, с которой Хайна когда-то явилась в военный лагерь, достала свой деревянный гребень. Могло показаться, что вопрос она не услышала - оттого молчит. Но взгляд был наполнен размышлениями. Хайна словно присутствовала здесь лишь телом, в то время как мыслями, глазами находилась в совершенно ином месте. В задумчивости она развязала узелок плотной ленты, до того стягивающей остатки причёски, в ней же опустилась возле костра, напротив бревна и восседающего на нём Айдара. Устремив взгляд на пламя, Хайна стала перебирать пшеничные пряди пальцами, распуская причёску, выуживая из волос прутики и травинки, спутавшиеся в них. И бесконечно думала.

        Идея отправиться жить к аршханам ей казалась до того нелепой и абсурдной, что до того девушка даже не брала её к рассмотрению. Но всё же... Айдар предлагал ей это. Не насмехаясь или принижая, а не оставляя сомнений в уверенности и честности своих слов. Он говорил совершенно серьёзно. Он хотел слышать её мнение. Хайна не знала, за что браться: за молву, ходящую вокруг расы аршханов, и ставшей во главе её мнения о них, пусть, теперь и терпящую критический взгляд Хайны, но не теряющей силы в её глазах; за свои собственные опасения, имеющие под собой основательную почву - она сражалась против аршханов, она никто иной, чем враг, и сам Айдар парой дней ранее с удовольствием сломал бы её, не задержавшись подле и мгновением дольше; за неизвестность будущего, в котором Хайна не видела себя абсолютно нигде - так почему бы, тогда, ни у аршханов?

        Девушка взялась за гребень и, перекинув волосы на левое плечо, стала неторопливо скользить им меж прядей, расчёсывая спутанные локоны.

        - Меня, - наконец заговорила Хайна, всё также глядя на пляшущие языки пламени, обращаясь вниманием к собственным мыслям, - настораживает мысль об этом. Я мало осведомлена о твоей расе. Но известное меня пугает. Сейчас я сомневаюсь в истине этих знаний, но пока они - основа моих представлений об аршханской расе, - но ни это пугало Хайну больше всего. Девушка опустила гребешок и подняла направленный взгляд на Айдара, делясь своим переживанием. - Аршханы меня убьют. Я - враг. Я сражалась против вас, - и убьют с особой жестокостью, отыгрываясь на ней за всю её расу, словно она, спасшая одного из них, могла расплатиться за все деяния своего правительства, когда сама во многом противилась его политике. - Если же не убьют, то будут видеть за мной лишь преступления, совершённые против них магами и людьми, - а Хайна не хотела становиться презираемым всеми образом. В глубине души она, словно надеясь на исполнение несбыточной мечты, всё ещё хотела мирной жизни, в которой она будет не лишней - неотъемлемой частью. До чего ей того хотелось бы...

+2

16

Молчание, с которым девушка — а ведь он до сих пор не знал её имени, — поднялась ноги, Айдар воспринял с пониманием. Не без собственного удивления обратившись памятью к озвученному вопросу он и сам не мог точно определить, чего ожидал в ответ и был ли ему тот действительно нужен; наполненный смыслом, а не одним необъяснимым желанием. В ней бесспорно заключалась сила, способная усмирить душевную материю; мощную, злую, беспощадную и не терпящую подчинения. Ей удалось сделать невозможное, во что вера всё сильнее укреплялась с каждым найденным тому подтверждением. Эта магичка могла стать единым целым с точкой, на которой всё заканчивалось не дальше второго столетия, и написать за ней продолжение — будущее, сейчас мелькающее перед глазами мрачным, стремительно приближающимся горизонтом его жизни.

Удивительный поворот судьбы.
В котором не находили слов оба.

Вместе с ними постепенно затаился и сам лес, словно так же погрузившись в глубокие думы. Правда, когда девчушка уселась напротив и принялась распутывать, а после расчесывать деревянным гребнем свои волосы, аршхан медленно, но верно терял всякую мысленную нить, которая до того казалась ему особо важной и требующей срочного внимания. Наблюдая за методичным процессом, которым были заняты тонкие женские пальцы, он обратился слухом к ответу, улавливая общие моменты, но подробностей будто не слыша; не концентрируясь на словах, но понимая суть. Айдар не встревал, не перебивал, не сбивал с мысли, терпеливо — с глубинным нежеланием встречи с завершением монолога, — ожидая, когда девушка сама изволит закончить.

За её последним словом последовала продолжительная тишина, что всё сильнее наполнялось ожиданием: он должен был что-то сказать. Что-то, что его в настоящий момент волновало больше всего.

— Не заплетай впредь волосы, — протянул на низкой ноте аршхан, неотрывно глядя на блестящие солнечным светом переливы завораживающей голубизны её глаз. — Тебе не к лицу, — ровно как и война, которая неумолимо крала всё: жизни, знания, любовь, красоту...

Им не должно было встретиться на поле боя, гонимыми отчаянным стремлением убить друг друга. Убить, чтобы спасти: себя и тех, кто был по-настоящему дорог. Не ей было затягивать тугие косы, надевать тяжелые корсеты и сжимать дрожащими руками оружие, чтобы совсем скоро с ним броситься в бессмысленный бой, который мог запросить за себя слишком высокую цену. Не каждый имел достаточно сил и веры, чтобы её выплатить. Однажды не смогла бы и она.

Этого не должно было произойти.

— И в каком же.., — вернулся Айдар к ответу магички, через силу опустив глаза к костру, — представлении о нас живёт ваш народ? — слухов об аршханах по всему Дэухару ходило бесчисленное количество. Духи тому свидетели: один другого краше! Однажды единственному наследнику действующего Владыки довелось узнать о странной, по-своему забавной молве, в которой объяснялась якобы истинная причина редкой смены власти: поговаривали, что всем детям правящей семьи в определённом возрасте родители отрывали головы, тогда как на трон взойти мог лишь тот, у кого она отрастала заново. Успешное же перерождение пятой конечности, как понял Айдар из рассказа чужестранца, происходило крайне редко, из-за чего и Владыка иной раз не менялся с несколько веков. — Людские бредни гораздо реже других доходят до наших земель, — мужчина объяснил свой интерес, выразив и отношение к тому, что о них думали чужаки: во-первых, аршханов уже едва ли можно было удивить абсурдностью их видения со стороны — чего им только не доводилось выслушивать!, — а во-вторых, сам Айдар воспринимал те не более чем горькие шутки, в которых не раскрывалось ничего, кроме бездарности и невежества их составителя.

Ему правда хотелось узнать, что о нём, как о представителе недружественной расы, думала девушка. Как минимум для того, чтобы понимать, какие образы помогать перестраивать в первую очередь. Ведь...

— Не убьют, — и голос, и взгляд, вернувшийся к утонченным чертам женского лица, резко наполнились уверенностью и сталью. — Выйдешь за меня и тебя никто не посмеет тронуть, — сталью, что была слишком холодна для подобных слов. Ровно как и для возникновения сомнений.

Это не было шуткой.

[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

Отредактировано Sean Brennan (2022-09-11 21:49:42)

+2

17

За её словами последовала тишина, в которой Хайна вновь вернулась к уходу за волосами. Плавно проводила по ним гребешком, ощущая, как те без труда поддаются, мягко уступая редким зубчикам и расплетаясь, выравниваясь длинными пшеничными локонами.

        - Не заплетай впредь волосы.

        Хайна подняла до того опущенный взгляд на Айдара и, кажется, впервые за последние несколько дней улыбнулась. Искренне, от всей души. Улыбнулась, ощущая, как эта тема лёгким мотыльком пропорхнула над необъятно тяжёлыми громадинами мыслей, сейчас владеющих разговором за костром, опаляющим теплом кожу. Как она приятно защекотала душу, вызывая столь же ясные, как небо, мысли, играющие на сердце эмоции! Хайна и рада была бы не заплетать свои волосы в причёски, но, как и совсем недавно, жизнь, порой, того требовала.

        Последующий вопрос дался Хайне не просто. Она сперва сомневалась, высказать ли то, что вот уже второй день оттягивало ей сердце, раз за разом вынуждая ожидать от Айдара подвоха - тех действий, которые, в её сознании, были неотъемлемы с аршханской расой. Как он отреагирует на те слова, которые сам объявил людскими бреднями? Выдержит ли эту позицию до конца или изменится в своих эмоциях, вновь становясь живой угрозой?

        - Я слышала, что вы можете оттрапезничать телом убитого товарища, чтобы заполучить часть его способностей, забиваете слабых сородичей и убиваете женщин, когда они надоедают. Берёте то, что любо, будь то вещь или живое существо, и никто не может вам отказать, если вы превосходите в силе. Что при свете определённых звёзд вы обращаетесь дикими чудовищами, лишаясь рассудка, - Хайна не поднимала глаз, продолжая созерцать пламя костра и неспешно водить гребнем по волосам. Всякий слух строился на истине, нося в себе крупицу искажённой, но правды. Всякая легенда имела за собой историю, из-за которой она и появилась на свет. Что было правдиво в её словах, а что - лишь отголоском истины? И какова тогда была эта истина, преобразованная чужими устами и домыслами? Если подумать: Хайна так и не знала, кто сидел напротив неё. У неё было лишь имя, действия, которые позволили ей довериться, но остальное: традиции, которыми он жил, привычки, ставшие в основу его личности, устои, формировавшиеся его расой из поколения в поколение, - оставались для Хайны неизвестными, но пугающими, ведь мысли о них нагнетались уже имеющимися знаниями - теми, что вложили в её голову люди.

        Рука с зажатым меж пальцами гребнем вновь поднялась вверх, чтобы зацепить очередную прядь волос, но резко замерла, а после упала вниз, на колени. Неожиданные слова опалили Хайну холодом той звенящей уверенности, в которой были сказаны. Женский взгляд рассеялся в пространстве, а сама Хайна глубоко зарылась в мысли. Аршхан предлагал ей стать её женой, обещая защиту? Сердце, словно, так и не определившись, то заходилось в скором биении, то пропускало несколько ударов, пока Хайна пыталась угомонить бурю мыслей, эмоций, возникшую в ней и не собирающуюся униматься.

        Ей стоило бы сразу отказать, но она преданно сохраняла уверенное молчание, в котором не давала - и едва ли собиралась то сделать, -  конкретного ответа. Размышляя. Идея отправиться к аршханам, будучи женой одного из них, казалась пугающей, неестественной, словно над ней смеялись, заливаясь жестоким, распарывающим доверившуюся душу, хохотом. Но Айдар не давал повода для сомнения в собственных словах. Что это? Что было мотивом его действий? Почему сильный аршхан, превосходящий ростом других, предлагал ей стать его супругой? Не заманивал ли он её в ловушку, которую самолично захлопнет, когда Хайна в ней погрязнет?.. Но Хайна думала и о другом: о том, что ещё ей предлагала её резко изменившаяся жизнь.

        Тьма неизвестности нависла над всеми путями, которые видела перед собой девушка. И лишь над одним из них был виден свет. Слабый, едва различимый, но он давал надежду. Хайна была готова к тому, что он померкнет, оказавшись лишь приманкой для отчаявшейся души. Но сейчас ей хотелось ему верить. Хотелось верить в то, что жизнь может ещё повернуться к ней лицом, принимая в свои объятия: мужественные, защищающие, горячие.

        Хайна подняла глаза, и в них горела уверенность сделанного выбора. Может, однажды она пожалеет, коря себя всеми словами за то, что пошла на это. Может, она собственными действиями убивала себя, подводя черту под своей жизнью. Но, давая Айдару ответ, Хайна была готова подписаться под всем, что последует дальше. У неё был выбор, и она его сделала. С немыслимой надеждой, с желанием примкнуть к кому-то, кто давал ей так давно забытое чувство безопасности, даже если сам являлся крупным существом с нечеловеческой силой в руках.

        - Тогда, Айдар, - впервые произнесла она имя аршхана, которое очень непривычно и тяжело слетело с её уст, - я пойду за тобой. - и одни Духи ведали, на что обрекла себя Хайна своим выбором. И к чему приведёт та тропа, на которую она решила встать, прячась от солнца за широкой спиной аршхана. Того, которого согласилась однажды назвать мужем.

+3

18

Бесконечным эхом, с каждым разом повторяющимся всё более отчётливо, наполнили сознание слова, которые аршхан не ожидал услышать. Пусть в глубинах непривычно молчаливой души они были воистину желанны: с коснувшимся слуха ответом без видимой причины тело тут же бросило в неестественный жар, а вдоль позвоночника пронёсся будто электрический разряд, растекшийся коликами до самых кончиков пальцев. Сердце не пропустило удар — отбило его настолько сильно, что издалека, казалось, можно было услышать характерный гул, в котором заключалось нечто странное и ещё не до конца понятое, но светлое и очень тёплое, манящее к себе своим спокойствием.

Лес с осторожностью зашептал листвой, напоминая о четырех заветных словах.

" — Я пойду за тобой. "

Короткая фраза, которая, если приглядеться — не значила ничего: разительные отличия между двумя представителями враждующих рас любую их совместную ноту лишали всякого смысла; но фраза, которая одновременно с тем меняла многое. Слишком многое, чтобы не отзываться в груди тянущей болью — неверием и благодарностью. Своим согласием, возможно поспешным, необдуманным и абсолютно легкомысленным, девчонка, сама того не понимая, не подарила, но зародила надежду. Чувство, на которое аршхан — при всём желании, что некогда имело шанс взять над ним верх, — не мог себе позволить всецело положиться, но учитывал, заглядывая в будущее и внезапно наблюдая в том удивительно яркий восход. Солнца цвета ясной лазури.

— Хорошо, — твёрдая сталь так и не покинула мужского голоса, но вместе с ним стала значительно тише. Незаметнее. В отличие от взгляда, которым Айдар уже не касался — буквально впивался в образ магички, впервые с момента их знакомства — осознанного как минимум с его стороны, — не только останавливаясь на деталях, но и оценивая их. С перспективой на внезапно замаячивший на горизонте брак и всё, что из него вытекало: перевоплощение души, вынашивание наследников и многое другое, отнюдь не лишенное рисков. Скорее наоборот, из них одних и состоящее. Едва ли, принимая окончательное решение, девчонка в полном мере сознавала ту опасность, на которую подписывалась; она не знала, с кем однажды согласилась связать себя узами брака. Но всё равно дала положительный ответ...

Ответ на вопрос, который Айдар обязательно задаст ей ещё раз. Позднее. Когда она — сможет здраво оценить предложение, а он — уже будет не готов получить отказ.

— Но люди, стоит отметить, — на более спокойной и мягкой ноте аршхан вернулся в разговоре на шаг назад — к теме ложного представления их расы глазами чужестранцев, которую, если вспомнить, он от начала до конца выслушал с выраженным равнодушием. Озвученные девчушкой факты, конечно, и близко с истиной не стояли, но... — не так далёко ушли от правды, как это сделали многие другие. — Айдар обратился взглядом к костру, ослабевающим треском потребовавшему к себе внимания, и подкинул в него несколько сухих веток, что совсем скоро голодным зверем поглотил огонь, возвращая себе прежнюю силу. — Хотя с некоторыми моментами я бы не согласился в корне, — задумчиво протянул он, не глядя на неё. Но всё равно видя перед собой. Мелкую, худую, совершенно нескладную. Без притягивающих мужской взгляд форм аль утонченного женского шарма. Слишком тихую, будто в себе забитую. Но обладающую в его глазах удивительной красотой, не позволявшей выцепить из памяти ни единого образа, который был бы ей под стать.

Постепенно, одним крохотным шагом за другим, сложившаяся ситуация, полная сомнений, непонимания и разве что Духам известно каких ещё несостыковок, начинала обретать ясность.

Она не просто усмирила его...

— Как, например, с тем, что отказы мы принимаем вне зависимости от разницы в силе, — не зазря выдержав паузу, Айдар сложил перед собой руки в замок и чуть тише продолжил. — Проблема не в отсутствии возможности. Ведь гораздо проще наречь тиранами и насильниками, чем всмотреться в суть; как проще отгородиться собственной слабостью от правды, чем признать, что согласие было не вынужденным, а желанным, — тёмный аршханский взгляд плавно поднялся к светлому девичьему личику с таящимся в нём немым вопросом — жирным намёком на её собственный ответ. Действительно ли в том отсутствовал выбор? А главным решающим фактором являлось не желание, а жизненная необходимость? Или же стороннее давление, если не насильственные предпосылки? Какую позицию занимала именно она, молодая магичка, сумевшая, пусть всего единожды, но подчинить себе самого черта?

Ответа Айдар не ждал, тогда как вскоре его вниманием всецело завладело иное. За женской спиной едва заметно зашуршали кусты. Так, будто их чуть сильнее других затронула волна воздуха. Только направление волнения листвы, кое наблюдал мужчина со стороны, говорило об обратном. Да и крохотные пухлые ручки, вдруг протянувшиеся к разложенной еде, с вывалившимся вслед за ними маленьким ребёнком — приземлившийся аккурат на голую попу, — никак не походили на стихийное явление. Однако не успел аршхан выстроить и предположения относительно расовой принадлежности неудачно затаившегося в пышных кустах малыша, как до слуха донесся мелодичный, растекающийся по лесным просторам мощным эхом волчий вой.

Тогда же стало понятно, отчего на самом деле затаилась природа...
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+2

19

Ответ мужчины, оказавшийся столь же холодным, как и сделанное им предложение, словно окатило Хайну водой - ледяной, вгрызающейся в тело и сжимающая в своих клыках кожу до боли. Отрезвляя. Хайна плавно и задумчиво кивнула. Магичка ощущала себя неуютно под цепким оценивающим взглядом, которым аршхан методично обследовал её тело. Но не постеснялась и сама внимательно присмотреться к мужчине, ища ответы на свои вопросы. Несло ли предложение за собой холодный расчёт? Хайна склонялась к положительному ответу, но пока не понимала, что то будет для неё значить. Супруга, жена... Слова, занимающие в сознании Хайны возвышенное положение чего-то недосягаемого и прекрасного. До того она не думала об этих словах - отгораживалась от мыслей о них, лишённая направленного мужского интереса и внимания, - но теперь обратилась к ним всей собой. Сохранят ли они ту мягкость, мелодичность и тепло, которым были наделены для самой Хайны, после заключения брака с аршханом? Может ли она рассчитывать на что-то большее, чем защита, - которая, в имеющихся обстоятельствах, тоже выглядела очень нужной и желанной, - сможет ли стать, следуя за своим безрассудным, но в то же время желанным выбором, той, на кого его глаза взглянут с теплом? Хайна отстранялась от этих мыслей, стараясь не заглядывать далеко в будущее: не окружать его надеждами, что могли провалиться, не нагнетать его переживаниями, которых и без дополнительных размышлений было вдоволь. Имелся настоящий момент: аршхан, сидящий напротив, она - магичка, - позабывшая про гребень, теперь покоящийся на коленях, костёр, чей треск гармонично сочетался со звуками лесной жизни, и беседа, позволяющая лучше узнать своего собеседника, и получить информацию.
Выслушав речь аршхана и разобравшись в громоздких конструкциях слов, наваливающихся друг на друга, но формируя красивый базис со вложенным в него смыслом, Хайна встретила его взгляд - открыто вопрошающий. Чем был мотивирован её ответ? Что своей тёмной лапой подталкивало Хайну к совершению выбора? Было ли то осознанно, или..?
- Не один только гнёт внешнего давления может сподвигнуть к согласию, - Хайна сделала паузу, обдумывая, что она хочет сказать далее. - Я не думала о молве о вас, когда искала решение. Ощущала в себе силу отказать. Но согласие обрело желанность, когда в нём я увидела надежду. Мне хочется верить в свой выбор, пусть, пока он кажется неясным и... - девушка осеклась, оборачиваясь на шуршание листвы, выбившееся из мягкого шума скольжения ветра меж древесных ветвей. И совсем скоро источник шума дал о себе знать: маленький ребёнок, невесть как оказавшийся в лесу. Хайна обратилась всем вниманием к малышу, ощущавшему себя будто беззаботно в чужом лагере, служащем прибежищем Хайне и Айдару уже третьи сутки. У магички было бы время на рассуждения о ребёнке, если бы не вой, зазвучавший так громко и так близко.
А живы ли были родители?..
- Волки... - едва слышно выдохнула Хайна, подрываясь с места и подхватывая малыша на руки. С ним она вернулась к Айдару, чтобы костёр отделял их от непрошенных диких гостей.
Ещё в первую ночь Хайна остерегалась волков. Она даже не могла разжечь костёр, способный стать защитой, боясь людей, магов и аршханов ещё больше хозяев леса. Теперь же при свете дня, под треск костра, Хайна ощутила возвращающееся чувство страха. Аршхан же не торопился ни вставать, ни действовать. Не видел в волках угрозы? Отчего он казался столь равнодушным к возникшей проблеме?
Ощущая себя в лесу совершенно беззащитной пред животными, Хайна сосредоточилась на том, что привлекало и занимало её взгляд много времени да того - на костре. Чьё пламя тоненькими струйками, под внимательным контролем Хайны не превращаясь в пожар и не разбредаясь по траве дальше необходимого, расползлось, окружая бревно с сидящим на нём аршханом, да Хайну с мальчишкой на руках, полукругом. Огонь отпугнёт волков. А значит, за обжигающей стеной они были в безопасности.

+2

20

Посеявший волнение звук животного зова не заставил аршхана повести и мускулом, лишь вселив непоколебимую уверенность в том, кем по крови являлся неожиданно возникший в поле зрения маленький мальчуган. С предельным спокойствием он наблюдал за реакцией магички, тогда как сам пребывал далеко от этого места — в поиске ответов, размышлениях и мыслях, которые всё активнее одолевали разум, буквально крича да срывая голос своей неправдоподобностью. Айдар не верил в совпадения, случайное стечение обстоятельств или удачу; отказывался от предрешенности будущего, в формировании которого участвовал и всегда добивался своего; упованию на пустое везение предпочитал усердный труд, без которого успех — вне зависимости от того, где, в чём и с кем, — был попросту невозможен. Столь абсурдную на первый взгляд встречу, в особенности как базис для развития чего-то воистину великого, он также не мог назвать судьбоносной: ему ничего не стоило поставить в ней жирную точку и уйти, со временем, которого у него не так уж много осталось, перестав возвращаться и воспоминаниями к сейчас так манящим голубым глазам.

Мальчишка оказался в женских руках — когда касаться и уж тем более брать его столь безрассудно лучше не стоило, но не человеческое невежество в том винить, — а мысли аршхана по-прежнему были заняты иным. Защитным полукольцом вокруг них восстал огонь, управляемый душевными силами магички, а он никак не мог для себя окончательно решить. Надежда. Тем ли это было словом, которым объяснялось всё с ним в настоящий момент происходящее и одновременно с тем не поддающееся полноценному осознанию? Надежда. Она ли загорелась внутри ярким пламенем, когда в воздухе застыли слова согласия? Надежда. Её ли для наследника Владыки центральной аршханской страны олицетворяла хрупкая, пусть и мужественная девушка, обладающая удивительной силой души?

Надеялся ли он?
Или действовал...

— Тебе предстоит многое переосмыслить, — тихо произнёс Айдар, возвращая огонь к костру и наблюдая за тем, с каким спокойствием ребёнок сидел, объятый кольцом женских рук. Игрался с волнистыми волосами, но не вырывался прочь из ограничившего его, совершенно чужого пространства. Необычное явление, которое заставило мужские губы дрогнуть в едва заметной улыбке. Ей очень шёл образ матери...

— Не тот враг, кто больше, сильнее и опаснее, — как полагали люди, окликая аршханов чертями и не упуская ни единой возможности предпринять очередную попытку по их уничтожению, — а тот, в чьей душе зло, которое он намеревается принести тебе и твоему народу, — простая истина, которой они старательно придерживались, но всё равно были вынуждены жить в войне.

Неожиданный звонкий чих моментально перенял на себя всё внимание. Ребёнок, видимо, играл с локонами женских волос да не чурался их засовывать и в рот, и в уши, и в нос, который от этого скорее всего защекотало, что спровоцировала соответствующую реакцию. Малыш, впрочем, выглядел безумно счастливым, и не заметив, как обратился крохотным — по размерам своей расы, — щенком, в слюнях которого теперь путались тонкие пшеничные колосья магички.

— Это Коллирамы, — пояснил Айдар внезапное изменение внешнего вида мальчишки, — их считают хранителями лесов, — что было очень близко к правде: коллирамы жили в лесах и хранили в мире и безопасности свои дома, изгоняя из них любого чужака, явившегося с недобрыми намерениями. — Если будешь уважительно относиться к ним и их владениям — они тебя не тронут. По крайней мере, с целью убить, — уточнил аршхан, заслышав приближающийся шорох травы и характерный писк. Не прошло и нескольких секунд, как с одной из сторон лесной чащи принялось выбегать — считай, вываливаться на всех четверых, — ещё совсем молодое поколение коллирамов, которое сначала с невообразимой скоростью поело всё находящееся в доступных пределах съестное — и не очень, — а после принялось облеплять собой магичку. Одного тоже заинтересовали волосы, второму понравилось ёрзать спиной по её правой ступе, третий со смешным, ещё не набравшим мощи рыком за шкирку вытаскивал из её объятий первого и пытался в них устроиться, забираясь носом под самую грудь. За остальным десятком разбушевавшихся щенков глаз даже не трудился успеть — так и так бесполезно. Тем более что все они были на одну морду и едино белоснежную шерсть.

Развернувшаяся вакханалия стала источником хаоса и шума, в которых затерялся сорвавшийся с уст шепот.

— А ты и вправду удивительна...
[LZ1]АЙДАР, 147 y.o.
profession: наследник главного Владыки[/LZ1][AVA]https://i.imgur.com/hRO4KGM.png[/AVA][NIC]Aidar[/NIC]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » save or kill


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно