полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Если тебе нужна помощь, попроси.


Если тебе нужна помощь, попроси.

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

26/12/2022

Kira and Aurora stertman
https://i.pinimg.com/564x/3c/cb/4c/3ccb4cdee266357bdac3904d60f7dcf0.jpg

Мы вносим во взрослую жизнь привычки своей семьи и часто таким образом проблемы непониманий, упреков, дa и силового решения споров перетекaют из семьи в семью.

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-03 11:37:34)

0

2

Синие стены вокруг... Голубая сорочка на непослушном теле... Рождественские украшения в коридоре, которые видно сквозь стекло палаты... Она отлично отпраздновала Рождество, тут ничего не скажешь. Помнит только то, что упала в снег. Мягкий, пушистый, такой белый-белый, прежде чем сознание погасло.

Авроре недавно исполнилось двадцать лет. Кажется, что в таком возрасте вся жизнь впереди, потому что нет ничего плохого, и не может ничего с тобой случиться. А что делать, если уже все было? Если девушка сознательно уходила в алкогольный запой, потому что не могла справиться с происходящим своими силами?

Начиналось все так прекрасно. Мама с папой, старшая сестренка, которая так о ней заботилась. И куда что ушло? Неужели Кира так ее ненавидела, что сбежала, оставив ее одну? Бросила, обещая забрать к себе, обещая защитить и уберечь... От того ада, который начался сразу после ее отъезда. Папа начал пить, мама тоже не выдерживала... И лишь маленькая Аврора наблюдала за происходящим.

Сначала она верила, что сестренка вернется. Потом перестала. Поняла, что она ей просто не нужна, ведь у Киры своя жизнь, в которой сводной сестре просто нет места.

А в последнее время Аврора сдалась. Что-то надломилось в девушке. Отсутствие контроля родителей, работа, бросивший парень - все это навалилось и больше не имело никакого значения. Младшая Стертман начала пить. Сначала пару бокалов вина после работы, просто, чтобы расслабиться. Потом - пару бутылок, ведь это все равно ничего не значит, а она так устает. Потом взятый лишний выходной, потом больничный... Вино сменилось виски, но осталось в том же литраже - по несколько бутылок за раз. И в этом девушка винила только свою сестру. Ведь та могла забрать ее, а вместо этого - бросила.

Аврора изменила своим привычкам, оставаясь дома вместо дома родителей, пользуясь случаем, чтобы отметить Рождество без каких-либо помех. Тем более, что один из знакомых предложил попробовать некую добавку к алкоголю, уверяя, что совершенно не будет похмелья, как обычно. Видите ли, новая разработка - алкогольный угар есть, а последствий для организма нет.

Она уже возвращалась домой, когда смешение виски и той самой "добавки" дало о себе знать. Ноги подкосились, и рыжая упала в сугроб, сжимая в горячих пальцах снежный ком. Белый-белый. Такой прохладный, в отличии от горящего тела.

- Вы пришли в себя? Мисс Стертман уже приехала, - в палату зашла медсестра, а Аврора медленно соображала, кто такая вторая мисс, и почему она приехала... Пока не поняла, что с самого детства был единственный контакт для спасателей - Киры. И с тех пор сама Аврора никогда его не меняла, забыв про такую мелочь и искренне веря, что это ей никогда не понадобится. Да и в принципе, странно, что спустя столько лет и телефон сестры не поменялся, и она захотела посетить младшую... Ведь ей же плевать на нее! Она бросила ее и уехала! Сейчас то что?

Промолчав, Аврора повернула лицо к окну, наблюдая за падающим снегом. На нее навалилась апатия, от которой хотелось плакать. А еще лучше - снова спрятаться в алкоголе. Так было проще... Проще для всех. Не видеть, не знать, не замечать. И не отвечать за свои действия.

[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;
relations: мать-одиночка[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-03 10:33:35)

0

3

Нервная дрожь пробирает меня, когда на том конце трубки я слышу женский голос. Мне приходиться выйти из гостиной, где сейчас было слишком шумно – я праздновала Рождество в  компании близких мне людей, и когда с самим ужином было покончено, настало время шуток, разговоров и историй. И хоть до полуночи оставалось всего ничего, расходиться по домам никто не планировал.
- Стоп, что? – Переспрашиваю я у девушки, ибо все услышанное, после имени сестры, пролетело как-то мимо меня. – Что с Авророй? Где она?
Не думала, что именно так и при таких обстоятельствах вернусь в родной город спустя столько лет бегства. А это было именно оно, ведь, собрав все необходимое, я молча уехала из дома, оставив записку, зная, что стоит мне сказать об этом открыто, как все мои планы и мечту разрушат, не желая дать мне единственную возможность на счастье. Устало потерев переносицу, я тряхнула копной рыжих волос, отгоняя от себя плохие мысли. Встреча с сестрой меня не пугала, а вот возможность встретиться с теми, кто в социальном мире были моими родителями, нервировала.
- Все в порядке? – Мужские руки ловят мои, останавливая какую-то дрожь в конечностях, чтобы отпустить и на этот раз взять уже за плечи. Он выше меня, поэтому, склонив голову, заглядывает в глаза, вопросительно вскинув бровь. – Такое ощущение, что ты сейчас где-то на грани…
- В какой-то степени так и есть… - Произношу расплывчато, ощущая, как какой-то приступ паники вот-вот накроет меня. Руки начинает покалывать так, словно я в горячих пальцах снежный ком держала.  Из гостиной до меня долетают обрывки разговоров. Идея отметить Рождество в нашем доме принадлежала целиком и полностью мне. Мы с Лисой занимались украшением весь сегодняшний день: развешивали гирлянды, я на окнах из баллончика наносила иней, а рождественскую елку  мы припорошили искусственным снегом. – Мне надо уехать на пару часов. – Поджав губы, качнула головой. – Может, дольше. Еще точно не знаю. Присмотришь за Лисой?
- Поехать с тобой?
- Нет, не стоит. – Качнув головой, я высвободилась из его рук, начиная доставать из кухонных шкафов все необходимое, чтобы заварить чай. Напиток поможет мне унять нервную дрожь и успокоиться. Пока чайник закипал, я бросила взгляд на парня. – Поднимусь к Лисе, скажу ей, что уезжаю. Не хочу, чтобы она проснулась и переживала, что меня нет.
Детская была на втором этаже, напротив моей спальней. Из приоткрытой двери было видно свет ночника, имитирующего на потолке звездное небо. Она уснула за просмотром мультика, с остальными детьми, поэтому, даже переодевать ее не стали. Так и лежала в кроватке в штанах и футболке с рождественскими оленями. Подтянув синий плед, я накрыла ее, убрав с лица рыжие волосы, почти такие же, как у меня.
- Милая, - обращаюсь к ней. – Мне надо уехать, но я скоро вернусь. – Все, что от нее сейчас можно добиться – это вялый кивок, и я беззвучно усмехаюсь. Поцеловав в лоб, покидаю детскую, а вскоре и сам дом, взяв в собой сумку с документами, термо-кружку с горячим чаем и запас терпения и прочности, ведь с Авророй у нас отношения в последнее время были весьма… ладно, их просто не было.
Дорога занимает чуть больше двух часов и то только потому, что город не спал, и машин было куда больше на загородной трассе, чем обычно. Я ехала и не знала – что сказать, что сделать и как себя вообще вести? Мне не сообщили каких-то подробностей – медицинская этика, но женский голос заверил, что все не так страшно и сейчас переживать уже не о чем. А до этого, видимо, было?
Не любила больницы еще с самого детства, а уж после аварии и перенесенной операции – тем более. Сам их вид, запах, причиняли мне какую-то боль. Девушка на административной стойке встречает меня, и услышав мои имя и фамилию, вызывается проводить. Раздвижная дверь остается закрытой еще пару мгновений, пока я замираю в нерешительности, вспоминая…
Плачущее небо под ногами напоминает о том, что осень подкралась слишком близко. Сумка уже была собрана за несколько дней до, и пока дома никого не было, я просто хватаю ее, документы и покидаю пределы дома, оставляя здесь не только большинство своих вещей, но и часть себя.
- Привет. – Произношу, когда все же попадаю в палату, кидая внимательный взгляд на сестру. – Что случилось?

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-03 12:45:17)

0

4

И так не хочется говорить, признаваться, оправдываться... Аврора молчит на приветствие сестры, просто разглядывая ее в первое мгновение. Сколько они не виделись? Пять лет, десять? Усталый мозг не хочет соображать и соотносить даты, вялость, апатия и тошнота - последствия передоза и лекарств, создают мутную пелену в голове. Нет сил даже ругаться и злиться.

- Привет. Все хорошо, - она выдавливает из себя ничего не значащие фразы, продолжая разглядывать такую похожую на себя и такую далекую Киру. Такой она будет через восемь лет? Это ее ожидает? Хотя нужно быть честной самой с собой - если продолжить идти по такой легкой и приятной дорожке, этих восьми лет просто не будет. Хотя... Разве есть кому-то до этого дело? Всем плевать, в первую очередь, той же старшей сестренке.

- Ты можешь ехать, откуда ты там приехала, - махнула рукой Аврора, поджимая губы. - Я вообще не понимаю, какого черта тебя вызвали. Ничего страшного не случилось.

Она вспомнила тот день, когда родители посчитали ее достаточно взрослой для оформления медицинской страховки, и отправили со старшей сестрой этим заниматься. Две рыжие сестренки в припрыжку бежали по осеннему парку, Аврора не смогла пропустить уже собранную кучу листьев, и с радостью бухнулась туда, смеясь от восторга. А после торжественного вписывания Киры в экстренный контакт, потому что младшая сестра обожала старшую, так, как могут любить лишь дети, девочки бежали до дома, спасаясь от осеннего ливня.

И вечером сидели на подоконнике под одним пледом, мама принесла им по чашке вкусного чая, который обязательно Аврора пила сразу, кипятком, наблюдая, как дождь смывает с улиц осенние листья. И Кира тогда заметила, что под ногами - плачущее небо, настолько вся земля покрылась лужами.

А потом Аврора грустила год за годом, уже в одиночестве завернувшись в плед и дожидаясь, пока ею заваренный чай хоть немного остынет... Так, как пила Кира. Кира, сбежавшая из дома, бросившая свою младшую сестру.

В какой момент все пошло не так? Почему ее бросили? За что? Что Аврора сделала настолько ужасного, что та, которая всю жизнь за ней следила, вычеркнула из своей жизни?

- Странно, что приехала. Думала, для этого реально кто-то должен сдохнуть, чтобы увидеть ваше высочество, - злые слова сами вырвались, без участия сознания. Стертман не знала, как больнее укусить, отомстить, показать, насколько Кира причинила ей зла. Да и не задумывалась над причинно-следственными связями, просто выплескивая агрессию. Раз уж заглушить ее алкоголем в данном состоянии было невозможно.

А выплеснуть требовалось. Словно яд скорпиона, который может убить собственного владельца, агрессия от безысходности и непонимания убивала Аврору. Отравляла каждый вздох, каждую секунду жизни. И с каждым днем становилось все хуже и хуже.

Папа говорил, что Кира ее не любит на самом деле, иначе бы и приезжала, и звонила, и писала. Потому что такие, как Кира - не умеют любить. Да и она семью предала, как ей в принципе можно доверять? И если в первые годы Аврора не хотела это верить... То потом приняла за аксиому. Кира - обманщица.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;
relations: мать-одиночка[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-04 16:00:28)

0

5

Глядя на Аврору, лежащую под тонким пледом,  первые пару минут, мне кажется, что она совсем не изменилась, но стоит присмотреться внимательно, и изменения на лицо и на лице. Ее взгляд далек от детского, в нем читается, если не ненависть, то озлобленность, направленная, в первую очередь, на меня. Черты лица заострились, и от детских следов не осталось. Но эти рыжие волосы и веснушки напоминали о маленькой и улыбчивой, не смотря на все то, что происходило в нашем доме.  Я вспомнила момент, когда сама лежала в больнице, и попала в подобную ситуацию – в контактах был указан биологический отец, который приехал, а вместе с собой привез еще и мать с отчимом. И я так же злилась, и ненавидела.
- Ничего страшного… - Повторяю ее слова, киваю головой, словно, понимаю всю нелепость произошедшего. – Тебя нашли в снегу, посреди улицу, без сознания и с явными признаками передоза. – Произношу спокойно, понимая, что криком все равно ничего не добьюсь. – Если это действительно «ничего страшного», - пальцами имитирую кавычки, а после пожимаю плечами, - то будь, по-твоему. Дождусь результатов анализов, и, если они будут в пределах нормы – поеду, не переживай.
Ее слова цепляют больно, впиваются в кожу как сотни маленьких иголок, стремящихся попасть точно в сердце. Я злилась на нее за подобные фразы, но больше на себя, за то, что позволила всему этому случиться. Когда-то я сама себе пообещала, что буду присматривать за ней, но не смогла и нарушила слово. Отведя взгляд от сестры, я качнула головой, уставившись в синие стены палаты, а после перевела взгляд за окно, где сквозь темноту и свет от уличных фонарей, было видно, как падает снег, укрывая собой землю. Я грустила по прошлому, но ничего исправить уже не могла.
- Я всегда приеду, если тебе понадобится помощь. – Произношу, не оборачиваясь к ней. Плачущее сердце сейчас хотело рвать куда-то в небо, а после с той огромной высоты упасть, приземлившись где-то под ногами у прохожих. И то было бы не так больно, как от ее слов. Прямо сейчас во мне что-то надламывалось вновь, словно, едва зажило, а кто-то умело вскрывает рану и сыплет эту соль проклятую. – Не говори так. Ты ничего не знаешь о том, что действительно происходило, чтобы делать такие выводы обо мне. И не тебе меня судить. – Голос звучит уставше, и сил объяснять что-то нет.
Можно было бы думать, что вот-вот все изменится. Словно, сделаешь этот проклятый шаг, и за тобою закроется дверь со всем плохим, что угнетало тебя, а впереди – весна, и жизни новая страница начнется, перевернутая тобой с немалыми усилиями. Ага, размечталась. Вместо этого ты стоишь посреди вьюги, чувствуешь, как снег иголочками проходится по твоей коже, а ты и защититься от него не можешь. Лишь стоишь и терпишь, и ждешь, когда же?
- Ты так сильно и упрямо упрекаешь меня в том, что я тебя бросила, но ты сама-то удосужилась ответить хотя бы на одно письмо? Я пробовала звонить на домашний, но все мои звонки игнорировались, тогда я стала писать письма, надеясь, что их ты сумеешь заметить первой. – Необъяснимая злость и обида сама стала подниматься внутри меня, и вот теперь уже это проявлялось и в голосе. – Я к тебе в больницу приехала, но тебе видимо не захотелось приехать ко мне, когда я лежала после аварии, ведь так?
Я сделала несколько шагов вдоль противоположной от нее стены, и стук ботинок на каблуке показался мне слишком громким. Я не успела переодеться во что-то удобнее, чем черная кожаная юбка-карандаш до колена, и нежно-розовый шелковый топ с открытой спиной. Благо пиджак в цвет юбки прикрывал спину. Кидаю на нее взгляд и вижу непонимание на ее лице, и это срывает с губ какую-то горькую усмешку.
- Так мамочка с папочкой тебе не сказали о том, что я чуть на тот свет не отправилась? – Усмехаюсь. – Конечно, нет. А ведь они были в больнице, даже «ОН», - и это слово срывается с губ как самое последнее ругательство, - стоял и усмехался надо мною. А она молчала, как и всегда, когда он обижал меня. Стояла, смотрела и не влезала. – Снова горькая усмешка. – Даже мой родной отец не влез, а это сделал совершенно посторонний человек. Поэтому, пока ты не знаешь всей чертовой правды о нашей семейке, не смей меня осуждать или обвинять в чем-то. – Она собирается что-то сказать, но я прерываю ее первая. – Я прекрасно знаю, что я тебе обещала, но кто бы отдал восемнадцатилетней девушке десятилетнего ребенка? Ты никогда не задумывалась о том, как я сама жила все эти годы? – Поняв, что кровь внутри начала закипать, я замолчала, покачав головой и вновь отвернулась, понимая, что перед глазами чертовы слезы.

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-04 18:54:31)

+1

6

Обидно, досадно, но ладно. Она не хочет верить в происходящее. Не хочет осознавать, что десять лет ей врали близкие люди. Что кто-то намеренно скрывал письма, или изменил номер домашнего телефона. А ведь это было! Проблемы с телефонной линией, сказал ей отец. Теперь будет другой номер, его надо запомнить. И Аврора кивнула, устремившись на прогулку и не придав этому значения. А почта... За это всегда отвечала мама, девочка, а потом и девушка, никогда не проверяла почтовый ящик, да и кто бы ей писал написанные письма и это в наше время-то!

Но ведь она спрашивала у родителей, как дела у Киры. Где она, что она, когда приедет домой? Видела хмурое лицо отца, и как он замыкался, когда слышал от дочери подобные вопросы. Сначала отмалчивался, а потом словно психанул - закричал, что Кира - неблагодарная дрянь, укравшая деньги на дом, и даже те, которые откладывались Авроре на колледж. Что яблоко от яблони недалеко падает, и ее сводная сестра - копия своего блудного папаши, и мало он ее порол в детстве. Не всю дурь выбил, еще осталось. Что хорошо, что Кира убежала сама, иначе отец сам за себя не отвечал бы, и рано или поздно прибил эту дуру.

Младшая Стертман стояла как вкопанная, первый раз видя такую ярость у своего отца... И такое молчание у своей матери. Та словно не слышала всех гадостей, обращенных в сторону своей старшей дочери, лишь кивая в каких-то особо эпических высказываниях мужа.

А потом начался персональный ад Авроры. Словно тот разговор вскрыл давно болящий нарыв, и отец решил не допустить превращения дочери в Киру. Комендантский час, контролирование передвижений, отчеты по домашней работе, по звонкам и смс-кам... А потом отец напился, и поднял руку на Аврору, в пьяном угаре обращаясь к ней как к Кире. Мать просто вовремя вернулась с работы, но... Ничего не сделала, просто замолчала этот эпизод.

А рыжая сломалась. В ней что-то надломилось, и слова отца не стали казаться вдруг какими-то нелепыми (ведь это же Кира, она не может быть такой!). Да, уехала, да, кинула, да, пропала, да, не пишет и не звонит, да, бросила... Негодяйка, гадина, все беды из-за тебя!

Сейчас же... Аврора делает попытку, даже открывает рот, и послушно ничего не говорит старшей сестре. Нет, эти вопросы ни разу ее не посещали. По ее мнению, никто бы и против не был, ведь старшая сестра должна защищать младшую - это понятное дело. И находится рядом, тут тоже все правильно. Кто бы что сказал? Они бы ели хлопья на ужин и смотрели мультики под пледом, когда за окном идет дождь. Встречали Рождество в одинаковых пижамах, просыпаясь в гостиной после ожидания Санта-Клауса. Делали самые ужасные наряды на Хэллоуин, собирая самое большое количество конфет, чтобы потом честно поделить пополам и следующие сутки валяться в кроватях из-за больных животов. Кира встречала бы ее из школы, дергая за хвостик и спрашивая "Как ты, белочка?". Так, как делала всегда.

Аврора осознает, что плачет, лишь когда нос забивается соплями, и становится невозможно дышать. Вот только понять, почему и отчего эти слезы - невозможно. Некрасиво всхипнув, шмыгая носом, словно ей снова десять, девушка порывисто провела тыльной стороной ладони по глазам, стирая влагу.

- Я не знала! Мне ничего не говорили! - и Аврора скривилась сразу, как только выпалила эти нелепые слова. Даже сквозь затуманенный рассудок это звучит жалко и по-детски. - Мне было десять, и моя сестра меня бросила! Ты ни разу не приехала, Кира! Я ждала тебя! Ждала каждый гребанный вечер, пока он...

Она дернула головой, не став продолжать. Об этом не знала и мама, что случилось в тот вечер, когда Аврора в очередной раз спросила у папы "Когда приедет Кира?". Точнее, мама приехала позже, уже к финалу, скажем так, но никогда и никому девушка не рассказывала, с чего все началось и что именно произошло. Что конкретно ее сломало и отвернуло от старшей сестры, которой не было рядом.

- Ты обещала мне... Обещала беречь и заботиться, чтобы ни случилось. И ты бросила меня, уехала, и не сказала мне куда... Что могла сделать десятилетняя девочка? - Аврора больными глазами взглянула на свою сестру, машинально потирая запястья. Жест, появившийся у нее лет десять назад на нервной почве...
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;
relations: мать-одиночка[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

0

7

Стою и смотрю в окно, а сама мысленно перенеслась далеко от этой больницы, почти в другой конец города, где и прошло мое детство. На мгновение я даже почувствовала запах, который показался таким родным, вызвавший у меня приступ ностальгии с примесью страха и невроза. Поведение сестры было мне понятно и объяснимо. Она была слишком маленькой, чтобы помнить самые страшные моменты моих дней, проведенных в том доме, а когда подросла, то меня уже не было, и в ее детскую светлую головушку поселили именно те мысли, которые были необходимы для «правильного» воспитания.
-Я однажды позвонила, - произношу негромко, все так же смотря в окно и обнимая себя за плечи, растирая кожу, казалось, озябшую под пальто. Хотелось завернуться в теплый плед и, заварив горячего травяного чая, сидеть перед камином и не думать о плохом. – Он взял трубку, - я качнула головой, плотнее сомкнув глаза, стирая из памяти тот пьяный голос на том конце провода, - я просила дать тебе телефон, просила возможности поговорить с тобой, а он лишь в красках рассказал, что сделает со мной, если неблагодарная тварь лишь появится на пороге его дома. И знаешь, что самое паршивое? – Открыв глаза, я оборачиваюсь на сестру, поджав на секунду губы. – Я ему поверила. Я знала, что, если приеду, то он сделает со мной все то, что сказал… И, если тебя он любил, особенно, когда ты была маленькая, то меня – ненавидел с первого дня, с того самого момента, как переступил порог нашей квартиры.
Я вижу ее надломленный взгляд, я понимаю, что он означает, и мне хочется подойти и утешить ее. Она казалась такой маленькой в этой палате с синими стенами, бледная, лишь рыжие волосы ярким пятном выделялись. И я подхожу ближе, присев на край кровати, и через пару секунд, достаю из сумки маленькую упаковку бумажных платков, чтобы протянуть ей.
- Ты говоришь так, словно, я в свои восемнадцать имела все то, что имею сейчас.. – Я усмехнулась и вновь качнула головой. – Я не могу тебе объяснить, не знаю как, но именно тогда, именно в тот момент моей жизни, у меня не было другого выхода, кроме как сбежать. В кармане у меня было всего пара сотен, сэкономленных абсолютно на всем, и небольшой рюкзак с вещами. Ни жилья, ни друзей, ни знакомых. Я не жила в роскоши и достатке, я выживала, Рори. Пахала и училась, а после училась и пахала, чтобы иметь хоть какой-то шанс выбиться в люди. – облизнув пересохшие губы, я повернулась к ней. – Я была уверена, что он не будет тебя трогать, если не буду мозолить ему глаза. Если не буду выводить из себя одним своим присутствием, то вы сможете жить нормальной семьей. – Пожав плечами, я отвернулась, позволяя чертовой слезе скатиться по щеке. – Когда мой отец ушел, я чувствовала себя лишней, видя счастье мамы с человеком, который меня ненавидит, а потом и она стала безразлична ко мне и к моей судьбе. Стояла и смотрела, словно, все, что он делал, все, как он поступал – нормы воспитания…
Плачущее сердце мое всегда тосковала по сестре; я смотрела в небо, и думала, что оно у нас одно на двоих, так же, как и земля под ногами. Думала ли я, что он действительно переключит свое внимание на нее? Выберет свою родную дочь, любимую и ненаглядную, игрушкой для битья? Черт, даже не предполагала. А смогла ли бы я что-то сделать, чтобы помочь ей тогда? Вероятно, нет, но могу сейчас. Смотрю на нее, и боюсь прикоснуться, боюсь, что оттолкнет.
- Ты звонила им? Они знают, где ты? – Спрашиваю, затаив надежду глубоко внутри. – Я твой экстренный контакт, и я могу забрать тебя отсюда без их участия. – Начинаю я, выбирая слова осторожно и обдумывая. – Им понадобиться время, чтобы понять, где ты и отыскать это место, но к тому моменту нас здесь уже не будет. Позволь тебя забрать? – Задаю ей вопрос, и сжимаюсь вся внутри, ожидая ответа. – Я знаю, что должна была это сделать тогда и не сделала, но хочу сейчас исправить свою ошибку. Позволь тебе помочь. Там они нас не найдут, там нас никто не тронет, а, если даже и появятся на пороге, то, есть люди, которые смогут нас защитить. Доверься мне, как доверяла прежде, и я все исправлю, обещаю. – Ощущение, словно, я в горячих пальцах снежный ком держала и надеялась, что смогу растопить его – смогу достучаться до нее. И тогда настанет оттепель, коснётся меня, накроет, принося с собой умиротворение и спокойствие душе. И мы еще сможем отпраздновать Рождество вместе, с подарками под елкой и новогодними гирляндами, только пусть появится шанс, хотя бы призрачный.

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-05 16:49:18)

+1

8

Он не просто избил тогда Аврору. Никому и никогда девушка не рассказывала полной истории. Не говорила, что было между ударами и крепкими сжатиями рук, чтобы девочка не вырывалась, находясь на том месте, которое указал ей отец. Может, он и сам не помнил, потому что был безобразно пьян.

За давностью лет полная картина стерлась из памяти, психика закрыла эти воспоминания, иначе можно было сойти с ума. Сойти с ума, как сошел с ума отец, под алкоголем продолжая телефонный разговор с Кирой, и выполняя все те обещания, что произносил в адрес неродной дочери. Использовать в полной мере всю физическую силу против девчонки, которая и сопротивляться то не могла, испуганная до полуобморока и отсутствия голоса.

Аврора помнила лишь некоторые моменты. Что длинные рыжие волосы в косе так легко наматываются на запястье мужчины. Что школьная юбка до колен может очень быстро оказаться задранной на поясе. Что может быть очень, очень больно от мужчины, если тот решит использовать власть от силы. Что тебе никто не поверит. Что родной человек может быть чудовищем. Что родной человек не встанет на твою защиту, просто пропустив мимо ушей и глаз все, что можно и нельзя. Категорически нельзя!

Детская психика более гибкая от незнания жизни и некоторых нюансов. Столько раз взрослые, заговаривая со смешками о своей юности, начинают с ужасом осознавать то же самое с высоты прожитых лет. Аврора же еще не достигла этой высоты. И предпочла забыть, потратив несколько месяцев на мантру перед сном "ничего не было".

И уже сама не обращала внимания, что не стремится перевести отношения с парнями в горизонтальную плоскость. Что не носит кос, ни одну, ни две. Максимально распущенные, так, чтобы схватить за всю массу было проблематично. Что из гардероба исчезли все юбки и платья, оставив рубашки с длинным рукавом и джинсы с трудными застежками. Что пьет сама, но убегает от выпивших мужчин. Аврора даже не заметила, что перестала почти разговаривать с мамой, которой раньше могла рассказать почти все. Это тоже осталось на воле подсознания. И только вбилось в подкорку, что во всем виновата Кира и только она...

Рыжая покачала головой на слова сестры, принимая платок, чтобы высморкаться. Да, стояла и смотрела, словно это была норма... Да, Кира ошиблась - отец тронул ее, не смотря на отсутствие падчерицы... Кира ошибалась...

- У меня нет телефона, я не звонила им с конца декабря, - кажется, это было именно тогда. Мама позвонила ей, договариваясь о приезде на Рождество, и Аврора почти согласилась, с тоской представляя себе праздничный ужин... Когда в трубке послышался пьяный голос отца, спросивший "Это твой хахаль звонит?". Слова были другими, ситуация - другой, но что-то зацепило подсознание. Интонация, алкоголь в голосе, характерное произношение слов - кто знает. И Авроре снова десять, и она снова смывает кровь с внутренней стороны бедра, всхлипывая от боли и унижения.

Скомкано попрощавшись, рыжая выкинула телефон в ближайшую урну. По совпадению, находящуюся возле винного магазина... И девушка ушла в запой, который закончился вполне логичным образом - сильнейшим отравлением и больницей.

- Я не живу с ними... Ты ничего не исправишь, ничего, Кира! Ты опоздала! - Аврора снова зарыдала, не замечая, как стиснула руки сестры, хватаясь за них холодными пальцами. - Опоздала, не пришла... Я тогда пришла вместо тебя, и ему было все равно... А она потом ничего мне не сказала, просто закрыла на это глаза... Кира, он... - она задохнулась, не решаясь произнести вслух это слово. Тогда это будет приговор, нельзя будет отмотать назад эти десять лет. Это будет признание всей чудовищной ситуации, о чем даже в мыслях невозможно было думать. Замотав головой, прогоняя страшное слово, Аврора закрыла глаза, отрицая даже для самой себя что случилось тогда.

- Увези меня... - едва слышно выдавила девушка, на краткий миг позволяя поверить в лучшее. Поверить, что у нее есть шанс жить нормально. Без кошмаров. Без алкоголя. Без бегства в дурман от реальности. - Только не к ним. Увези. Ты обещала... Обещала...
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-05 19:50:08)

0

9

Ее пальцы в моих сейчас ощущались ледышками. Это семейная особенность, доставшаяся нам от матери – в момент сильного стресса пальцы превращались в лед. Говорят, что у таких, как мы – сердце горячее. Смотря на свою мать, я очень сильно сомневалась в этом. Наклонившись вперед, я сгребаю ее в объятия, прижимая к себе, растирая плечи, спину, и, как в детстве, глажу по рыжим и непослушным волосам, стараясь успокоить. Едва ощутимо до меня доносится запах сигарет и алкоголя, но я не обращаю на это внимания. Не это меня сейчас волнует. Ее слезы, ее истерика – не реакция на побои или оскорбления, а на что-то гораздо хуже, и я даже думать боялась о том, насколько эта мразь сломала светлого и доброго человека, которым была Аврора в своем время. И, как ни крути, а в этой поломке виновата была я.
Мне действительно некуда было забрать десятилетнюю девочку, я едва сводила концы с концами, но потом, когда все стало более или менее. Мне стоило приехать, стоило проявить настойчивость и войти в этот дом, пусть и с полицией или еще с кем-то из своих друзей, надо было забрать ее оттуда как можно раньше.
  -Я больше не дам тебя в обиду. – Произношу не громко, но уверено, сглатывая противный ком, вставший поперек горла. И я плачу вместе с ней, только тихо, почти беззвучно, стараясь сохранить остатки самообладания, а хотелось кричать, и… Много чего хотелось: наказать этого ублюдка, может, даже убить, сжечь к чертям тот дом, что стал личным филиалом ада на земле для двух юных девочек, и мать… Мать хотелось наказать не меньше, чем отца, даже, ожесточеннее,  по крайней мере за то, что не заступилась, что не поверила и не помогла, а лишь вынуждала делать вид, что все хорошо, играя в его эту треклятую игру.
- Посмотри на меня. – Взяв ее заплаканное лицо в ладони, я утерла слезы большими пальцами, заглядывая в ее карие глаза, такие же, как у нашей матери. Мне цвет достался от отца. В остальном, в один этап нашей жизни, мы были точной копией своей матушки, и это сходство меня всегда раздражало. С появлением Алисы в моей жизни я стала делать все, чтобы не быть такой, как она.  – Я увезу тебя отсюда. – Четко и уверенно. – Мне надо узнать у врача, можно ли тебя забрать, и я сразу вернусь. – Снова вытираю слезинки. – Заодно узнаю, цела ли твоя одежда. У меня в машине есть леггинсы и толстовка, если понадобится – принесу. Подожди меня здесь.
Она с трудом отпускает меня, хоть и кивнув в знак согласия, но все равно цепляется за меня пальцами, словно, боится, что я снова исчезну. Поджав губы, душа в себе злость и ярость, спешным шагом покидаю палату, чтобы быстрее уладить все формальности, мешавшие забрать мне ее прямо сейчас. Найти дежурного врача оказалась не так уж и легко. Рождество –это пора различных опасный и глупых выходок, не приводящих ни к чему хорошему, соответственно, вызовы по скорой просто зашкаливают. Картер как-то говорил мне, что готов работать несколько смен без выходных, лишь бы не выезжать в эту ночь – слишком много пустяковых вызовов, которые лишь тратят время и силы спасателей, изматывая их.
Мужчина с сединой на висках и армейской выправкой, был чуть выше меня, учитывая, что сейчас я стояла на каблуках. Он внимательно слушает меня, а его серые глаза смотрят оценивающе. Я была немногим старше на вид самой Авроры, пусть и разница в возрасте все восемь лет, но говорила четко и уверенно, без каких-либо колебаний. Я даже на миг осознала, что, если бы мне не дали разрешение, то я бы выкрала ее, ну, или увела бы в наглую, срезав с нее больничный браслет, который был начал сигнализировать при самовольном уходе. Стоит ли говорить, что, видя свою сестру настолько сломленной, я готова была сейчас пойти абсолютно на все?
Не знаю, что повлияло на доктора – состояние сестры или мое сосредоточенное выражение лица, но забрать ее мне разрешили. С одной лишь помаркой, что первые сорок восемь часов следует наблюдать за ее состоянием. Меня заверили, что в ближайшее время я получу документы на выписку, и в правдивости его слов я не сомневалась – свободные палаты были необходимы.  А вот с одеждой вопрос был проигнорирован, так как по громкой связи его позвали в приемное.
В палату я вернулась через минут пятнадцать, держа в руках спортивную сумку, которую досмотрели на входе – безопасность превыше всего. Как и говорила, в ней были черные леггинсы, чистые, но с крапинками от краски, которые, увы, уже не отстирывались, а также бежевая толстовка, достающая мне до бедра, а Рори и вовсе, должна быть еще ниже, и спортивный топ на широких лямках, вполне способный заменить собой футболку. В любом случае – выбирать не приходилось. Даже, если одежда Рори была цела, он, как минимум, после сугроба, была бы влажной, если не мокрой насквозь.
- Я не знаю, где твоя одежда. – Пожав плечами, я поставила сумку на край кровати, расстёгивая молнию. – Все чистое, мы с тобой почти одной комплекции – должно подойти. Там есть носки и шлепки, но я не знаю твоего размера. – Я наичнаю торопиться, испытывая внутри себя нервное возбуждение, словно, банк ограбить собиралась. - Сейчас должны принести документы на выписку, и как только я их подпишу – мы уезжаем. Сразу и без заездов куда-либо. Чем быстрее мы уберемся, тем больше форы получим. Согласна? Я так понимаю, твои документы у тебя с собой, раз они узнали кто ты и сообщили мне?
  Я отошла к окну, чтобы не стеснять ее своим взглядом, пока она будет менять больничную сорочку на более или менее комфортную одежду, однако, нездоровую худобу все же успела углядеть. Пока я слабо представляла, как мы вновь впишемся в жизнь друг друга, но одно понимала точно – ей от меня теперь не избавиться, как бы сильно она этого не хотела. В голове, вдруг, стал постепенно простраиваться план действий, и первым пунктом было убедить ее в том, что больше ничего не угрожает ее жизни и психическому спокойствию. Она запугана, она сломана, и собрать по кусочкам то самое, утраченное, будет очень сложно.
  Как и обещали – в дверь тактично постучали прежде, чем девушка в медицинской форме заглянула в палату, натянув профессиональную улыбку, которой улыбались только медики – кончиками губ. Ей сперва понадобилось еще раз проверить мои документы, сверить с теми данными, что указаны в выписке, а после, получив мою подпись и еще раз повторив рекомендации, удалилась.
  Поджав губы, уже, наверное, в тысячный раз за этот гребанный час, что я находилась в больнице, я сделала глубокий вдох, подбирая слова, боясь ее реакции и того, что прямо сейчас и отсюда она сбежит черт знает куда, посчитав подобное – предательством. Ох, Боже, пусть это будет не так. Слишком шаткое доверие сестры ко мне, и мне только предстояло заслужить его в полной мере. Но ставить ее перед фактом, когда мы зайдем в дом – идея еще куда более неудачная.
  - Прежде, чем мы поедем, ты должна знать еще кое-что. И я надеюсь, что это не повлияет на твое решение. Одна маленькая девочка хочет познакомиться с тетей Рори, которую она видела на фотографиях. Она говорит, что у нее красивые глаза и добрая улыбка. – Я не смотрела на сестру все это время, но решилась все же поднять взгляд. Ее недоумение и непонимание отразилось на лице, и я буквально слышала, как шелестят шестеренки в ее голове, что-то прикидывая. Пока она не придумала себе невесть чего, я поспешила добавить.  – Я прошла процедуру удочерения, став приемной мамой для одной малышки. Когда ты ее увидишь, то поймешь почему. – Едва заметно улыбнувшись, я нервно стала крутить кольцо на среднем пальце. Сделала шаг вперед, сокращая небольшое расстояние, между нами. – У тебя есть возможность стать старшей сестрой и быть такой, какой ты меня видела или хотела бы видеть. И я искренне верю в то, что ты полюбишь ее так же, как я – тебя.
И я неосознанно задержала дыхание, а кровь с шумом пульсировала в моих собственных ушах. Я надеялась, что когда-то смогу их познакомить, что смогу подружить и обрету наконец-то нормальную семью в моем извращенном понимании нормальности, где есть я, есть приемная дочь и несколько близких друзей мужского пола, которые души не чаят в этой девочке, а есть еще младшая сестра, которая улыбается и мир немного лучше становится. Нужен ли был мне кто-то еще? Да, один человек был необходим, но это уже другая история.

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-06 22:44:25)

+1

10

Как ей хотелось в это верить. Как хотелось верить в то, что чудеса на Рождество бывают, и даже приятными. Что это не игра больного, воспаленного алкоголем и никотином мозга, а действительно правда. Что Кира, найдя ее в этот раз, больше не даст в обиду... Аврора послушно заглянула в глаза сестры, принимая ее ласку и заботу с тем ощущением, что собачки испытывают после долгого времени в приюте, когда их кто-то выбирает. Недоверие, страх, и оглушающая надежда в широко раскрытых глазах - возьмешь, заберешь, правда? Не обманываешь?

Ей было двадцать лет, но что на самом деле значит возраст, кроме цифры в документах? Опыт в межличностных отношениях, неудачах и проблемах, то, как их решает человек, и что происходит дальше? Аврора испытала нечто, что должно было ее заставить повзрослеть заранее, вне возраста, но... Но отчасти это не произошло. Она так и осталась маленькой десятилетней сломанной девочкой, ко всему относясь именно с позиции ребенка. Как многие мечтали, слыша от родителей "нет, никакого мороженного на ужин", вырасти и "есть только мороженное на завтрак, обед и ужин, а не это ваше брокколи". И если в нормальном состоянии ребенок вырастал и осознавал своим умом, что чрезмерное употребление мороженного это не только неинтересно, но и приведет к проблемам, то Аврора... Аврора просто делала то, что было доступно взрослому, относясь к этому с ребячеством.

Рыжая только кивнула на просьбу подождать, не находя слов, или, вернее, сил, чтобы их сказать. Ее гнев и обида прошли, как летний зной после теплого дождика, оставив лишь детское ожидание чуда. Девушка не сказала ни единой колкой фразы, а ведь могла выдать нечто вроде "ну и куда я денусь, по твоему? голой под снег побегу?", или "да какая разница, чья будет одежда, только давай побыстрее"?

Аврора не задумывалась над перепадами своей психики, от "я взрослая и самостоятельная" до "мама, смотри, тут кися!". Для этого требуется как минимум - трезвость рассудка, которой не могла похвастаться ни сейчас, ни вообще девушка, и знание о том, что психика может быть разной в принципе. Аврора просто делала, что считала нужным в данной ситуации, не задумываясь над своими мотивами. Ей было плохо - надо купить вина, ведь она взрослая и может себе позволить тратить свои заработанные деньги как пожелает. Захотелось мороженого - купила ведро. Понравился вон тот парень, почему бы и не провести с ним ночь-другую, не заботясь о последствиях?

Не зря говорят, все, что ни делается, все к лучшему. Авроре стоило попасть в больницу, чтобы получить шанс на исправление своей жизни. На получение той любви, которой так не хватало, а ведь это лучшее лекарство для израненной души...

Пятнадцать минут отсутствия старшей сестры младшая провела сидя в том же положении, в котором Кира ее оставила. Просто так же, не отрываясь, смотрела на дверь без единой мысли и прикусив кончик языка, чтобы отвлекаться на эту боль и не думать. Не думать, что Кира просто привиделась, что она не вернется, что снова обманула и бросила, что сейчас приедут родители, узнав каким-то неведомым образом о том, что дочь в больнице... Нельзя о таком было думать, нельзя и все!

Когда Кира вернулась в палату, Аврора выдохнула, даже не обратив внимания, что последние минуты задерживала дыхание в ожидании. Для нее прошло много часов одиночества, и вот... Сестра ее не бросила! Пришла!

- Согласна, конечно, - хрипло произнесла девушка, осторожно поднимаясь с кровати и чувствуя странное похмелье. Вроде от алкоголя, но другое, такое описать просто невозможно. Голова закружилась, и Аврора схватилась за спинку кровати, выжидая несколько мгновений, чтобы собраться с духом и одеться. - Да, я всегда ношу документы с собой...

Язык ответил машинально, без участия мозга, и Аврора, путаясь в завязках, принялась раздеваться из больничной одежды. Пальцы не слушались, и хотелось все бросить и снова сесть, а лучше лечь, но какой-то инстинкт, видимо, тот же, что и у Киры, категорически требовал через "не могу", но собираться. И чем скорее, тем лучше. Почему-то это казалось важным.

Синий спортивный топ прижал длинные волосы, и девушка поморщилась, слишком резко выдергивая их из под лямок. Но не сделала разумного, казалось бы, действия - не собрала пряди даже в хвост, или в жгут, или косу, или в пучок - ничего из этого, как сделала бы любая другая девушка, вынужденная быстро собираться и одеваться, когда волосы мешают и доставляют неудобства.

Леггинсы пришлись в пору, и их широкая резинка на поясе позволяла не переживать о том, что Аврора останется без штанов при следующем шаге. Носочки пришлось надевать сидя на кровати, потому что рыжая не смогла ни наклониться без головокружения, ни присесть на корточки. Да и пальцы не особо слушались, не подчиняясь для мелкой моторики. Зато с большеразмерной толстовкой никаких проблем не возникло - она полностью укрыла фигуру Авроры ниже бедер, спрятав рукавами ладони до кончиков пальцев, и еще девушка сразу накинула капюшон, не делая попытки вытащить гриву волос наружу. Максимально закрытая одежда - то, что доктор прописал. Хотя и так Аврора полюбила те вещи, которые не демонстрировали фигуру, подсознательно боясь привлекать к себе внимание.

Вздрогнув от стука в дверь, так как больше никого не ждала (да и явление сестры стало неожиданностью), Аврора наблюдала, как Кира подписывает документы для выписки, стянув пальцы обеих рук в неких многогранный замок, так как не знала, куда их деть. Заодно и послушала рекомендации на ближайшие сорок восемь часов: никаких больше снежных комков в пальцах, иначе они не будут никогда горячими (тонкий намек на возможное обморожение рук); лучше первые сутки полежать, много пить чистой воды, и горячего бульона столько, чтобы он из ушей потек. Возможно, медсестра говорила что-то иное, и какими-то терминами, но Аврора поняла это именно так.

Слишком много всего, чтобы осознать именно сейчас, на затуманенный разум. Да еще сестра не пошла сразу к выходу, как подписала документы, а... Набрала воздух, чтобы сказать что-то неприятное. Рыжая знала это выражение лица, у мамы оно всегда становилось точно таким же, когда она объявляла, что ужина не будет, потому что папа запретил из-за плохих оценок, или что вместо поездки с классом на экскурсию, Аврора останется дома, потому что папа заболел и ему нужна помощь... Помощь в уборке пустых бутылок и полных тазиков, разумеется. Но, по версии мамы, папа - болел. Почему тогда его не лечили, оставалось загадкой, над которой Авроре не давали задуматься.

Девочка... с тетей Рори? Рори это... Аврора не понимала ничего, ее много-много лет не называли этой детской кличкой, она и думать забыла про такое возможное сокращение собственного имени. И девочка... Взгляд стал совсем ничего непонимающим, и как же хорошо, что сестра решила пояснить более подробно.

- Дочь? У тебя? - Аврора пошатнулась от таких новостей, успев сесть на край кровати, хотя и чудом попала точно по назначению, пара сантиметров левее, и девушка оказалась бы на полу. - Эээ...

Слишком много информации в двух предложениях. Маленькая девочка, которая ждет с ней встречи - это приемная дочь внезапно приехавшей сестры. И... И что делать с этой информацией? Почему Кира предупредила ее, чтобы что? Не обижалась, что старшая сестра нашла себе замену, принявшись заботиться о неродном ребенке вместо младшей сестры? Что на самом деле девочка НЕ хочет видеть никакую тетю, и будет пакостить, сражаясь за внимание приемной мамы?

В коридоре раздались приближающиеся громкие голоса, и Аврора вздрогнула всем телом, подпрыгивая на кровати и тут же опираясь на старшую сестру, потому что ноги все еще не слушались, с ужасом смотря то на нее, то на дверь. Двое людей шли по больничному длинному коридору, и, судя, по паузам, с ними был кто-то еще, кто говорил тише, не позволяя акустике доносить до палаты эхо слов.

- Кира, идем, пожалуйста! - ей даже объяснять не надо было ничего, как Аврора думала. Почему-то рыжая не была уверена, что воссоединение семейства по такому поводу и в таком составе будет радостным, счастливым и приятным.

Судорожно оглядевшись, младшая потащила за руку старшую, выводя из палаты и снова смотря по сторонам. Ее палата была угловой в Г-образном коридоре. И если с одной стороны приближались голоса... То в другой никого не было, куда Аврора и потащила старшую Стертман, забиваясь вместе с ней в первую попавшуюся дверь, оставляя щелочку для наблюдения.

- Я вам объясняю, ее недавно выписали, мисс Стертман забрала... мисс Стертман! - судя по голосу врача или медсестры, она уже устала повторять одно и тоже упрямым посетителям. На эту фразу порывисто оглянулся Марк, заставив и девушек отшатнуться за дверь, и медсестру, спасаясь от явно злого взгляда.

- Никакой второй мисс тут быть не может, вы кому отдали мою дочь?! Да я вас под суд отдам! - так же, не снижая тона, почти зарычал родной отец Авроры, и она сжала ладонь сестры, как никогда нуждаясь в поддержке. Она знала этот тон, этот рык, и подсознательно сжалась, прижимаясь к плечу Киры. Сейчас, под действием лекарств, слетела окончательно вся шелуха прошлых лет, и рядом с Кирой стояла выросшая, но не повзрослевшая десятилетка, которую сломал родной отец, даже не вспоминая об этом, возможно, даже не зная.

- Прекратите кричать, я вызову охрану!- скандал в коридоре набирал обороты, а Аврора смотрела на молчавшую, как и обычно, мать, видя, что та снова не собирается ничего делать. Стоять в стороне, искренне веря, что ее муж всегда прав априори, и если кто-то с этим не согласен - то это его проблемы.

- Вы отпустили мою несовершеннолетнюю дочь с какой-то девкой, и я должен замолчать?! Кто тут отвечает за этот бардак?! Куда они поехали?!

- Мы не можем разглашать конфиденциальную информацию, если нам не оставили контактов для связи с родственниками...

- Я тебе покажу, конфиденциальную! Я сейчас такое тебе устрою, тварь!

Аврора замерла, превратившись в статую. Она не видела больше уходящего за угол отца, который отправился вместе с медсестрой и матерью к заведующему больницей. Ничего этого больше не было. Только крик "Я сейчас такое тебе устрою, тварь", и боль. Крик Марка, и ее боль. Она, оказывается, может быть совершенно разной.

Давящей, как объятия питона, на запястьях, когда их сжимает мужская рука, прямо так - два запястья одной ладонью, крепко, не вырваться, над головой, чтобы убрать все возможные попытки сопротивления. Резко-притупленной, когда ткань сначала натягивается на теле, а потом лопается, не выдержав напряжения. Безвоздушной, когда чужое тело наваливается всем весом, не понимая, что кислорода для дыхания просто нет, и дышать все сложнее, потому что горло сдавлено криком и слезами. Острой, как проникающий нож, когда случается невозможное и непоправимое, и в теле появляется что-то чужое, сильное, грубое, раз за разом. Обжигающая, потому что нельзя терять сознание, надо видеть и знать все, что он делает, запоминать и помнить, и оплеухи на щеках раз за разом вколачивают всю информацию в память. И обжигающая боль синхронизируется с острой, пульсируя в едином ритме, под звуки рычания, в котором не осталось ничего человеческого...

- Он же... - ее ногти оставляют лунки следов на ладони сестры, а Аврора переводит взгляд в глаза Киры. - Он же изнасиловал меня?

Неверие звучит в голосе, потому что она не помнила, не помнила до этого самого момента, что случилось десять лет назад. Из глаз текут прозрачные слезы, пока Аврора пытается осознать, не принять, хотя бы осознать все, что подкинула память, решившая, что в двадцать лет это можно и переварить, сработав на ту же самую фразу, что и в том случае.

- Да... - как в забытьи, рыжая переводит взгляд вниз, на свои пальцы в веселых желтеньких носочках, и медленно поднимает пальчик за пальчиком, наблюдая только за ними. - Да... Ты ему позвонила, он разозлился, и решил, что я это ты. И изнасиловал, как тебя, повторяя, "я тебе такое устрою, тварь"... Ты поэтому ушла, Кира? Ты боялась вот этого?

Ее голос, на удивление, был абсолютно заморожен и спокоен. Словно Аврора наелась инея, заледенев от таких воспоминаний. Ее ладони отпустили руку сестры, по температуре так же являясь такими, как будто Аврора вывалялась в снегу, целиком и полностью.

- Увези меня. Пожалуйста, я не доставлю тебе проблем, правда, - она снова взглянула в глаза Киры, не зная, что та может увидеть в ее взгляде. Непонимание, обиду, страх, или же просто закрытую ледяную шторку, за которой спрятались все чувства и эмоции, чтобы не скатиться в истерику? Ведь здесь было не место и не время для подобного...

[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

0

11

На долю секунды, на такой короткий миг я перестаю дышать, слушать и слышать. Просто замираю на месте, оцепенев от страха, чувствуя то, как собственное сердце бьется в грудной клетке пойманной птицей и вырваться наружу хочет. Голос Марка не единожды являлся мне в ночных кошмарах, я просыпалась, уверяла себя в том, что все это плод моего воображения и поломанной детской психики, но реальность сейчас оказалась для меня слишком неожиданной.
Аврора ориентируется лучше. Хватает заторможенную меня, и чуть ли не на буксире тащит из палаты, скрывая тем самым наше присутствие здесь. Первая ближайшая коморка, которая оказалась незапертой становится нашим укрытием, и мне хотелось верить, что вполне надёжным. Мы успели закрыть за собой дверь за секунду до того, как троица столпилась возле дверей в пустую палату, и голос этого ублюдка…
Марк хватает меня за шею, сжимая свои огромные ладони на моей тонкой и хрупкой с такой силой, что разом перекрывает все дыхание и легкие начинает жечь огнем. Он что-то говорит, яростно выплевывая слова в мое лицо, с такой ненавистью и злостью, что мне бы испугаться, да, только это не в первый раз. Правда, с каждой попыткой доказать то, что он в доме главный, доказать свою доминирующую позицию, он заходил все дальше и дальше, нанося урон так мастерски, что с первого взгляда и не заметишь. А после удар в стену с такой силой, что по затылку расходится тупая боль, и ослабевшая хватка позволяет скатиться по стене, свернуться там клубочком и жадно вдыхать через слезы и адскую боль, под озлобленный смех.
Никто из моих близких, окружавших меня сейчас, не знал о том, как проходило мое детство. Лишь в общих чертах было оговорено, что с родителями я не общаюсь ввиду расхождений взглядов и приоритетов. Довольно дипломатическая отмазка, позволяющая не пускать никого в этот круг ада. Никого, кроме Райса, бывавшего свидетелем или участником нечто подобного, но уже в стенах своего дома. И именно он мне нужен будет этим вечером. Главное, удержать его самого от необдуманных поступков, не заразить его своей ненавистью к этому человеку и страхом перед ним.
Вынудив Рори сделать шаг назад, я увлекла нас в большую тьму, скрывая от яркого белого света больничных коридоров. На него я даже не хотела смотреть, ненависть к нему снова поселилась в моем сердце, расцвела там ярким, огненным цветком, вырабатывая яд, что будет постепенно отравлять мою душу, если я позволю случиться этому. А, вот, на мать я смотрела открыто, не без презрения, разумеется, но факт оставался фактом. Я помнила ее еще в браке с моим биологическим отцом, и она была совсем иной. Имела свою точку зрения, всегда высказывалась открыто и свободно, не боясь реакции. Иногда даже сама провоцировала ссоры так, как будто ей это приносило радость. Что же, пора признать, что наша мать – чертова мазохистка, которая получает удовольствия, наблюдая за тем, как дети ее страдают. Иных объяснений у меня не имелось.
Разговор на повышенных тонах продолжался, и я молилась всем известным богам, чтобы персонал этой больницы не поддался на угрозы и провокации со стороны Марка, чтобы они не выдали мой адрес, навлекая на голову всех, кто там окажется, больше проблем, чем они есть сейчас. И я судорожно думала, пока ногти сестры впивались в кожу, но боль эта была какой-то отдаленной и неважной, а после ее слов, таких неуверенных и вовсе стерлась с восприятия.
- Что? – Смысл произнесенных фраз доходит не сразу, а понимание отражается в непролитых слезах, что перед глазами пеленой встали. И, вот, что-то еще оборвалось внутри меня, все большее позволяя цветку расти и набирать яркости. Из нежно розового он постепенно становился красным, под цвет моих эмоций и желаний. Я открыла было рот, чтобы сказать ей что-то, но не знала. Какие слова могут помочь в ситуации, когда родной отец изнасиловал ребенка? Думаю, таких еще не придумали.
-Я становилась взрослее, - отвечаю ей сдавленным голосом, - а его придирки никуда не девались, лишь становились хуже и грубее. Ты была с мамой в отъезде, уже не помню, если честно, куда именно вы уезжали… - Попыталась вспомнить, но не смогла. – Он попытался, а я дала отпор, как Томас меня учил. – Аврора должна была помнить Райса – соседского мальчишку, пожалуй, он был единственным, с кем я общалась по своей воле. – Тогда он избил меня так, что на мне, казалось, живого места не осталось, а я сама в конечном счете потеряла сознание. Немного оклемавшись, я собрала сумку и сбежала.
Мне следовало идти в полицию, следовало рассказать обо всем, что творилось в доме, но кто мне поверит? В глазах общественности мы были идеальной семьей, такой, о каких пишут в журналах по домоводству и прочему. Прилежно учащиеся дети, верные друг другу супруги и родители, чистый дом, где всегда пахнет едой. Никого не волновало, что все это был фасад, прикрытие для любопытных глаз, старающихся залезть в чужую жизнь. Особенно, учитывая, что я сбежала из дома, тогда все было против меня.
- Увезу. – Повторяю вновь, кивнув головой. Это принятое наспех решение крепло во мне с каждой минутой, проведенной в компании сестры, которая таковой уже и не была. Моя Рори улыбалась и смеялась так беззаботно, словно перезвон колокольчиков на ветру. Любила заплетать волосы, собирая их в такие причёсок, что я порой поражалась красоте этой конструкции и тому, что все это держалось на минимуме заколок и резинок. А как она любила крутиться перед зеркалом – о, даже в столь юном возрасте она умела сочетать вещи, выбирать что и с чем, чтобы выглядеть по—детски мило.
От нее осталась бледная тень, с черными кругами под глазами, с яркой россыпью веснушек по лицу и плечам, как и у меня. От той лучезарной улыбки, пожалуй, не осталось и следа, ни намека на то, что она вообще умеет улыбаться. А в глазах столько боли и страха, что сердце сжимается в груди, когда я смотрю в них, ища там прежнюю Рори. Внезапный стук в дверь, которую мы прикрыли парой минут позже, чтобы не привлекать лишнего внимания, заставил нас вздрогнуть синхронно. В темноту палаты проскользнула женская фигура девушки, оформлявшей выписку. Успеваю прочесть на бейдже имя – Карли.
- Я так и подумала, что вы в одной из этих комнат. – Произносит она негромко, щелкая одним из выключателей, и свет в дальнем конце зажигается, освещая нас, державшихся друг за другу, и девушку с кожей оттенка кофе с молоком и копной русых кудряшек, собранных на затылке. – У вас есть примерно пять минут, пока ваших родителей развлекает дежурный врач, а я помогу вам выбраться по служебному коридору.
- А? – Я вопросительно вскинула бровь, не понимая откуда бы взять жесту доброй воли от той, кого видела впервые.
- Передашь привет Картеру, он немного зол… - Вторая вопросительная бровь взлетела ввысь. – Девушка на стойке – новенькая. Перепутала в системе вас двоих, и…
- Позвонила сперва моему экстренному контакту? – Кивок в ответ, и я делаю глубокий вдох. – Твою мать.
- Не совсем так, но это уже не важно. Он попросил помочь вам всем, чем может только понадобиться.
Я крепко держала Рори за руку, когда мы следовали за медицинской сестрой, чуть ли не бегом, а на деле спешным шагом, покидая больницу. Не стоило даже говорить о том, что м обе сейчас просто молились, что Марк до сих пор закатывал истерику  дежурному врачу, а не караулил на парковке, расхаживая туда-сюда, надеясь застать нас сразу, так сказать, на месте преступления. Не могу сказать, что я не испустила облегченный выдох, когда парковка оказалась пуста, а моя машина в безопасной близости от запасного выхода. 
- Картеру привет и мои заверения, что в следующий раз его не побеспокоят по ошибке. – Поняв, как это прозвучало, она зарделась краской, а я лишь махнула рукой, снимая приус сигнализации. Картер и его нарушенные планы звонком подобного плана – то малое, что меня сейчас волновало. Нам предстояло покинуть город и раствориться в серой массе машин, следующих по хайвею в сторону Сакраменто.
- Пристегнись. – Обращаюсь к сестре, пока завожу машину, и накидываю ремень безопасности сама. Когда-то эта штука позволила мне остаться относительно целой, а не вылететь из машины, пробив своим телом лобовое стекло. Немного приоткрываю окно со своей стороны, чтобы унять в зародыше возможное чувство паники и приступ клаустрофобии. Их у меня не было давно, но в состоянии стресса такую вероятность списывать со счетов было бы просто преступной халатностью. Телефон остается в специальном держателе, когда спокойно, не привлекая внимание резкими и торопливыми маневрами, я покидаю парковку, чуть успокаиваясь.
- Мне надо позвонить. – Поджав губы, я набираю номер Северайда, морально готовясь к тому, что он может высказать о моей рыжей головушке, которая в очередной раз нашла себе приключений на задницу. Так уж получалось, что он когда мне была необходима помощь – он оказывался рядом и помогал, не задавая лишних вопросов, откладывая прилюдную словесную порку на потом. Он не упустит момента, чтобы объяснить, что те решения, которые я принимаю сгоряча пагубно отражается на моем будущем, – Я жива и со мной все в порядке. Ты на громкой связи, а Карли передавала тебе привет.
- Я уже готов был выезжать, когда она позвонила и сказала, что они – ошиблись. – Включив поворотник, я мысленно простраивала маршрут, который бы максимально быстро вывел нас на трассу. – Что случилось?
— Это долгая история, - произношу, качнув головой, - главное, что сейчас все в порядке и мы едем домой. Спасибо, что прикрыл.
- В следующий раз хотя бы позвони мне сама. – В его голосе звучит раздражение, но я лишь усмехаюсь.
- И я тебя люблю. – Я даже мысленно представляю, как он потирает голову, чешет затылок и усмехается.
- Береги себя, понадобится помощь – звони.
С этими словами он кладет трубку, не дожидаясь прощания. Мы их не любили. Друг друга – да, любили, а прощаться – нет. Когда-то мы были хорошей парой, красивой и влюбленной по уши в друг друга, но оказалось, что порой одной любви недостаточно, чтобы сохранить отношения и укрепить их. Разошлись полюбовно, чувствуя какую-то нежную привязанность.
- Нам ехать примерно полтора часа. – Обращаюсь я уже к Авроре, сидящей рядом. – Может, поспишь немного?

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-07 19:12:18)

+1

12

Аврора заторможенно-заморожено смотрит на вошедшую девушку, даже не особо вникая в эти, на первый взгляд, для нее бессмысленные разговоры. Да и что она может сказать, если Кира сбежала чуть раньше, но тоже полной ложкой откушав "семейного счастья"? У ее старшей сестры были все поводы для того, чтобы уйти из дома вот так: быстро, едва собрав самое-самое необходимое, не попрощавшись. И были аргументы для того, чтобы не появляться в доме лично за все эти годы.

Она просто следовала за сестрой, не произнося ни звука, послушно замирая на лестнице, едва услышав подозрительный звук, и даже ничего не произнесла, когда едва не потеряла шлепок на усыпанной снегом парковке. Ее лишь немного начало колотить мелкой дрожью, потому что температура опустилась еще ниже, и в даже теплой толстовке, считай, на голое тело, было зябко. А может, это дрожь была совершенно по другому поводу, в свете открывшейся правды.

Никогда и не было счастливой семьи, как Аврора видела ее все эти годы. Мозг, обрабатывая поступившую информацию, буксовал на месте, не справляясь с нагрузкой. Поэтому, оказавшись в машине, послушно пристегнувшись ремнем безопасности, девушка молча выслушала достаточно странный разговор. И так и не смогла понять, кем Кире приходится тот самый Картер, настоявший, чтобы медсестра помогла им сестрой, кто такая Карли, и куда они, собственно, едут. Какая разница?

Здесь Аврору ничего, совершенно ничего не держало. С работы ее в любом случае бы выгнали. Маленькая съемная квартира была оплачена лишь до конца года, а до него оставалась какая-то неделя. Родители... Нет, Анита и Марк, точно не держали рыжую девушку тут. Наоборот. От них хотелось скрыться так далеко, как только возможно, и, почему-то Аврора верила, что если она сама не знает, куда направляется, то и они точно не узнают, и не появятся внезапно на пороге дома старшей сестры, категорически забирая младшую дочь с собой в тот ад, из которого она только что вырвалась.

- Да... Наверное... - согласилась Аврора, сворачиваясь клубочком на сиденье так, чтобы ремень не врезался в тело, и отвернулась от Киры, бездумно смотря в окно. Спать, да даже дремать, не хотелось, казалось бессмысленным и беспощадным закрыть сейчас глаза. Потому что она знала, что может увидеть. Знала, куда может погрузиться тогда, когда сознание особенно беззащитно. Аврора боялась засыпать. Потому что туда мог прийти он, с криком "Я тебе сейчас устрою, тварь".

Но мозг решил иначе. Ощутив себя в безопасности, что можно не беспокоиться о будущем, что о ней заботятся и больше не бросят, а еще что необходима небольшая передышка, тело расслабилось, подчиняясь действию лекарств, и Аврора сама не заметила, как погрузилась в глубокий сон, крепко сжимая обеими руками ручку двери. Так, чтобы было наверняка не страшно.

И, на удивление, ей ничего не снилось. Абсолютная темнота без малейших проблесков сновидений. Дернувшись от остановки, ощутив парковку машины, Аврора открыла глаза, медленно возвращаясь в сознание и пытаясь понять, где она, и приехали ли они... Куда они должны были там приехать?

Со сна в неудобной позе все тело затекло, и девушка поморщилась, разгибая согнутые колени и разжимая руки. За все полтора часа поездки она не шевелилась и не меняла положение, что негативно сказалось на возможности двигаться.

- Мы приехали? - тихо спросила Аврора, садясь ровнее и смотря по сторонам. А потом взглянула на сестру, кашлянув, прочищая горло, и понимая, что должна это сказать. - Спасибо, Кира.

Спасибо за то, что приехала. За то, что не оставила, не смотря на холодную встречу. Спасибо, что забрала с собой. Спасибо, что вернулась...

Эта почти встреча с родителями полностью избавила Аврору от малейшей обиды на сестру. Потому что если бы не тот маленький чуланчик, кто бы знал, как дальше сложилась бы ситуация. Но там, в полумраке небольшой комнаты, они были вдвоем против целого мира, против тех, кто дал жизнь и обязался ее хранить. И кто не сдержал своих обещаний, откинув их, как нечто не заслуживающее внимания.

А больше слов не было. Аврора сильно отличалась от десятилетней болтушки, у которой рот не закрывался, потому что она говорила обо всем, что видела. Взрослая девушка не говорила ни о чем, просто-напросто боясь это сделать лишний раз. Да, порой была порывиста и не сдерживалась, но под эмоциями или, особенно, под алкоголем. А вот в этом тихом замороженном трезвом состоянии, младшая Стертман практически не разговаривала.

И у нее были для этого причины. Целых десять лет причин, чтобы молчать и прикусывать кончик языка каждый раз, когда хотелось что-то ляпнуть. Чтобы не прилетел кулак в ребра, с присказкой "Мала еще рот раскрывать". Чтобы губы не были разбиты пощечиной наотмашь, со словами "Не дерзи отцу". У нее было много причин для молчания.

Даже удивительно, как при таком подходе, Анита и Марк благосклонно разрешили съехать на отдельную квартиру. Кажется, тогда ей сказали нечто вроде "Ну наконец-то и от тебя будет хоть какая-то польза, не все тебе нашу еду есть". И это при условии, что Аврора работала с шестнадцати, сначала выходя на подработку после школы, а после и на целый рабочий день. Ведь в колледж она пойти не смогла - Кира же украла деньги.

Этой осенью Аврора переехала, и почти сразу же начала пить. Сначала, потому что боялась спать одна в квартире, и требовалось чуть-чуть вина, чтобы спокойно заснуть. Ей все время казалось, что дверь может распахнуться, и зайдет отец, с очередными пьяными воплями. Потом Аврора осознала, что при выпитом совершенно не страшно разговаривать. Да и кто ее мог заткнуть? А она так устала молчать... Словно слова копились все десять лет, и только ждали возможности выйти. А дверь эту снова-таки открывал алкоголь.

А потом стали приходить кошмары, и Аврора увеличила дозу алкоголя, только чтобы спать спокойно. И снова, и снова, и снова... Она не знала, как по другому справиться со всем этим, не знала, куда обратиться за помощью, и рядом не было никого, кто бы мог помочь. Ни одного близкого человека.

Да и сложно завести друзей, когда ты шугаешься от мальчишек, а с девчонками не знаешь, о чем разговаривать. Так и сидела на задней парте всю школу, зато учителя не могли нарадоваться - тихая, послушная, неконфликтная, и всегда так аккуратно одета, даже в старшей школе. Ничего вызывающего, прямо образец для подражания. Ну а что волосы распущенные постоянно, так она же все же девочка, пусть ходит, как ей нравится... В остальном-то она - золото.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

0

13

Покинув Сан-Франциско, я выдохнула; черт знает сколько раз посмотрела в зеркало заднего вида, убеждаясь в том, что ни одна из машин целенаправленно не следовала за темно-серым приусом, мчавшим прочь из города, но при этом все же соблюдая скоростной режим. С тех самых пор, с аварии, я стала приверженцем соблюдения дорожных правил и часто ругала кого-то, когда сидела на пассажирском, и видела эти самые нарушения. Близкие уже знали, и свыклись с таким молим заскоком.
Я расслабилась, позволила  себе немного отпустить руль, не цепляясь за него тонкими пальцами так сильно от напряжения, что аж костяшки побелели. Включила негромко музыку, совсем еле слышно, крутанула колесико, прибавляя пару градусов, когда заметила, что сестра, даже погрузившись в сон, свернувшись не в самой удобной позе на сидении, мелко дрожит. Даже окно прикрыла, оставив лишь пару миллиметров открытого пространства, чувствуя прохладный воздух тонкой струйкой, обдававший кожу шеи и лица с левой стороны.
Всю дорогу, я ехала и думала о том, что же будет дальше. Начнут ли родители искать нас и, если да, то как скоро сумеют отыскать? Всеми фибрами своей души, я все же надеялась, что они больше не угроза, и готова была сделать все возможное, что только в моих силах, чтобы мечты стали явью. Картер сказал, что я могу звонить, если мне понадобиться помощь? Думаю, что писать я тоже могла. Чуть сбавив скорость, я перестроилась в левый ряд, и быстрыми движениями пальцев написала сообщение с просьбой быть у меня в доме через полчаса – ровно столько оставалось до места назначения.
Аврора не проснулась, когда скорость сбавилась окончательно, а автомобиль вошел в поток ночных жителей города, не отреагировала на несколько светофоров, на которых пришлось выстоять отведенное время, чтобы после двинуться дальше. Уже заворачивая на свою улицу, нажатием на брелок, я открыла ворота, загоняя автомобиль на территорию дома. Глядя на это строение – я все еще была влюблена в него, считая его лучшим нашим творением. Жаль, что позволить я себе смогла его лишь с помощью компенсации, которую мне выплатил водитель, виновный в аварии, а также страховка и ипотека, пусть и на гораздо меньшую сумму, чем он стоит на рынке. Необычный, высокий и массивный с виду, он был просторный с открытой планировкой внутри. Такой дом выделялся среди остальных, расположенных по соседству.
- Приехали. – Подтверждаю ее слова, наблюдая за тем, как она садится ровнее, растирая затекшие конечности из-за неудачной позы.  – Пойдем в дом, думаю, горячая ванна или душ немного поднимут твое настроение. – Улыбнувшись, я открываю дверь машины, а слова благодарности все еще звенят в голове. Вот только я их не заслужила. По крайней мере, пока. Прежде, чем окончательно покинуть машину, я кидаю взгляд на приборную панель. Почти четыре часа утра.
Обойдя машину, протягиваю сестре руку, сжимая ее чуть крепче, стараясь тем самым подбодрить и отогреть замершие пальцы. Мы только подошли к входной двери, как она распахнулась, заставляя и меня, и Аврору вздрогнуть.
- Твою мать, Картер! – Чертыхнувшись, я качаю головой, чувствуя, как сердце пропустило удар. Аврора испугалась не меньше, нырнув мне за спину, но по-прежнему не отпуская руки. – Ты напугал нас! – Кинув на него злобный взгляд, я качнула головой. Он же в свою очередь изучал Аврору, стоявшую максимально за мной, и я видела, как его глаза округлялись по мере того, как он видел очевидное сходство. – Аврора, этот дурак, мой близкий друг – Картер Северайд. – Аврора сделала шаг в сторону, видимо перестав опасаться. – Картер, это моя младшая сестра – Аврора. А теперь пусти нас, черт побери в дом, тут холодно, между прочим.
- Еще одна Стертман? Приятно познакомиться, - он сдержано кивает, пропуская нас вовнутрь, а после закрывает за нами дверь. – И извини, что напугал. – На секунду замолчав, исправляет. – Извините.
- В этом доме помимо него бывают еще три мужчины. – Предупреждаю девушку. – Все они безобидны для тебя, но при случае могут помочь и защитить. На них можно полностью положиться и доверять.  С одним из них ты знакома еще со времен детства – Томас Райс. С остальными познакомлю при случае. – Скинув пиджак, я обрадовалась тому, что система кондиционирования сейчас гоняла теплый воздух. – На первом этаже гостиная, кухонная и обеденная зона, а также выход на задний двор. На втором этаже моя спальня, детская и теперь уже твоя комната. – И уже обернувшись к Картеру, который занял место на кухне. – Лиса спит? И где…
- Спит и уехал, вызвали куда-то там. Он написал тебе. – Кивнув, я снова повернулась к сестре. – Пойдем, я покажу, где одежда и где можно принять душ. – На втором этаже с лева располагалась моя спальня с выходом на отдельный балкон, после шла гостевая спальня, меньшим размером, чем моя, с выходом на террасу, расположенную с другой стороны дома, а вот третья целиком и полностью превратилась в детскую. Заведя ее к себе, я распахнула двери небольшой гардеробной. – Выбирай все, что тебе понравится и все то, в чем тебе будет комфортно. Если чего-то не найдешь, завтра можем докупить. Запасная щетка в дверце за зеркалом. – Толкнув еще одну дверь, я показала ей и саму ванную комнату. Как и полагалось хозяйской спальне, у меня была отдельная ванная. – Я буду ждать тебя внизу. Сварю какао и что-то жидкое, чтобы согреться. – Видя ее сомнение или смятение, я притянула девушку к себе. – Здесь ты в безопасности.
Уже внизу, стоя на кухне, я молча чистила овощи, пока Картер по-собственнически распоряжался на кухне, варя мне и себе порцию кофеина. Я рассказала ему все, как было, умолчав лишь о том, что этот ублюдок сделал с Рори. Он был знаком с моей семьей, представившись им, как моим женихом. Может, поэтому, они и перестали лезть в мою жизнь? Руки дрожали, а перед глазами стояла пелена слез. Мужчина стоял, смотрел и в конечном счете не вытерпел, отодвинув меня в сторону, забирая из подрагивающих пальцев режущий предмет.
- А теперь, давай, еще раз. – Повторяет он, не отвлекаясь от дела. – Ты хочешь посадить его. – Звучит утвердительно, ведь так и было. Радовало, что вариант с убийством я больше не рассматривала, немного остыв. – За что?
- Я не знаю, Северайд. – Обращаюсь уже привычно по фамилии, разливая кофе по чашкам. Для Рори стояло какао, кофеин сейчас для нее под запретом. – За езду в нетрезвом виде, за оскорбление при исполнении, черт, да хоть за то, что он припарковался в неположенном месте. Пока он на свободе, я поджала губы, стискивая кулаки, - ни она, ни я не сможем спокойно жить. Наши слова и показания – ничто, так как прошло много времени и доказать что-либо практически нереально. У тебя есть кто-то, кто может помочь упрятать его? Потому, что, если не упрятать, я найду того, кто решит это дело по-другому. – Он смотрит на меня, и не моргнув я выдерживаю его серьезный взгляд. Картер словно пытается залезть мне под кожу, в душу, чтобы разглядеть там те изменения, которые произошли со мной сегодня.
- Я поговорю кое с кем, но ничего не буду обещать. И этого разговора между нами не было.
- Спасибо. – Коротко киваю ему, делая маленький глоток терпкого напитка.

+1

14

- Да, было бы неплохо... - горячий душ и снова спать в теплой постели, вытянувшись как положено, что может быть лучше? Да учитывая позднюю ночь или раннее утро. У Авроры не было часов никогда, а телефон, как она уже рассказывала сестренке, выкинула в урну. Кстати, ни разу после этого не пожалела, потому что в принципе не зависела от смартфона по причине замкнутости.

Картер оказался огромным мужчиной, который заполонил собой дверной проем. Или так девушке показалось? От него прямо веяло чем-то таким, что заставило Аврору вздрогнуть и машинально задвинуться за сестру, огромными испуганными глазами разглядывая незнакомца. При этом вцепившись намертво в руку Киры, и так, что только приложив усилие, смогла разжать свои пальцы, когда уже все выяснилось.

Кивнув на приветствие Картера, снова от испуга растеряв все слова, Аврора даже не обратила внимание на внешний вид и обстановку дома, просто следуя за Кирой на второй этаж. Трое мужчин в доме, не считая Картера? Зачем? Друзья, охрана, любовники? Томаса Аврора смутно помнила, но тот был ближе по возрасту к старшей сестре, и особо к младшей не проявлял внимания, так что рыжая просто кивнула, принимая это все к сведению, но, честно говоря, не особо веря.

Она в принципе не доверяла мужчинам, стараясь держаться от них подальше, и как можно меньше контактировать, чтобы... чтобы не провоцировать. Исключением становились мужчины, когда Аврора выпивала. Вот тогда она искала кого-то старше себя, подсознательно выбирая "папочку", и только в действительно сильных руках могла расслабиться и получить удовольствие в постели. Выверты психики после насилия имеют свои особенности.

Кира показывает ей дом, обстоятельно, так, словно готова оставить ее прямо здесь, чтобы жить вместе. Это странно для Авроры, но она слишком устала, чтобы задавать вопросы, по крайней мере, вербально. Зато старшая сестра спокойно распознает все ее взгляды и жесты, и, кажется, совершенно не нуждается в словах от младшей. Что Аврору на текущий момент полностью устраивает.

Крепко обняв сестру, провожая ее взглядом, Стертман раскрывает гардероб, выбирая себе самое обычное белье, спортивные штаны и обычную футболку, уже оценив, что в доме, в отличии от улице, не просто тепло, а жарко, а значит, укрываться по уши просто глупо. И рубашка с длинным рукавом будет не к месту, особенно со спортивными штанами, а менять их на джинсы Аврора не захотела.

Пройдя в душ, вставая под горячие упругие струи воды, девушка прижалась к прохладной стенке душевой кабины, закрывая глаза и наслаждаясь этим контрастом. На нее слишком много всего налипло, не только за сегодня, и простым душем тут было не справиться. Чувствуя, что пальчики на ногах согрелись, после шлепок и тонких носочков, Аврора выдохнула, и принялась мыться, с удовольствием нюхая разные баночки и выбирая один из нейтральных цитрусовых гелей. Ей казалось, что с каждым проведенным жестом мочалки, с тела смывался слой кожи. Грязный слой кожи, от которого хотелось избавиться.

Разумеется, ничего подобного в реальности не было, но Аврора подсознательно заставляла уйти все негативное, что произошло за последние сутки как минимум. Алкогольное отравление, нахождение в больнице (а это и так и так не самое приятное место на земле), крики Марка, безразличие матери, всплывшие воспоминания, о которых вот сейчас лучше не думать от слова совсем (Аврора была уверена, что это и так всплывет при ближайшем сне), долгая дорога в неизвестность, и, как вишенка на торте, здоровенный мужик на пороге. Картер. Аврора покатала языком это имя, и оно ей понравилось. Каррртеррр. Что-то такое сильное и мощное, он наверняка сможет защитить их с сестрой. Впрочем, он уже и так это сделал, разве нет?

Выключив воду, девушка принялась тщательно вытираться, упаковав длинные волосы в отдельное полотенце. Она не смотрела на себя в зеркало, как и обычно, потому что боялась того, что там может увидеть. Излишнюю худобу, которая совершенно не подходила девушке ее комплекции. Бледную кожу, на которой проступали несколько шрамов и синяков. Шрамы в основном из детства, как тот, над губой, совершенно незаметный, если не вглядываться, или же под лопаткой. Маленький, круглый, похожий на ожог... Это тогда Марк год назад застал ее курящей, и потушил сигарету своеобразным способом.

Более свежие синяки, и синие, и уже желтые, но достаточно мелкие, покрывали руки замысловатым узором. Больше всего их скопление было на запястьях и ближе к плечам, словно Аврору кто-то удерживал на одном месте. Сама же девушка не обращала на них никакого внимания, не ведя им учет, и зная, что на смену одним спокойно могут прийти другие, и нет сил переживать еще о них. Рубашка, свитер, толстовка - предметы с длинными рукавами могли спрятать что угодно. А сейчас она просто про них забыла, настолько сроднившись с синяками, что даже не представляла свои руки выглядящими иначе.

Закончив одеваться, более уверенно себя чувствуя только в одежде, особенно - в штанах, Аврора тщательно промокнула волосы, не притрагиваясь к фену. Не хотелось шуметь, тем более, Кира сказала, что Лиса спит. Лиса - это, наверное, та самая приемная дочь, маленькая девочка, которая хочет с ней познакомиться. Вот лучше знакомство провести когда все выспятся, а не будут разбужены посреди ночи назойливым шумом фена. Тем более, волосы густые и длинные, и сушить их любым аппаратом было бы долго.

А ведь Кира что-то говорила про какао и какую-то еду, и желудок Авроры отозвался спазмом. Когда она ела последний раз? Вчера? Позавчера? Она чем-то закусывала, пока упивалась от жалости к себе и страха? Этого вспомнить девушка не могла, как не старалась. Положив ладонь на живот, упрашивая настырный желудок чуть-чуть потерпеть, рыжая босиком спустилась на первый этаж, первый раз представая перед Картером в нормальном виде, а не закутанной в толстовку с капюшоном. Да и Кира могла ее рассмотреть в обычной одежде, а не больничном халате.

- Какао будешь? - вздрогнув от обращения, Аврора перевела взгляд на мужчину, который по столу пододвигал к ней кружку. Кивнув, девушка едва заметно улыбнулась, и автоматически заняла место поближе к сестре, и подальше от Картера, который продолжал ее изучать.

- Спасибо, - тихо произнесла Аврора, и опустила глаза, пряча взгляд и грея пальцы на кружке с какао. Что-то говорить не хотелось, да и сил не было, хотя она прекрасно видела, что Кира разозлена и при этом чуть не плачет. Но вряд ли это было связано с Картером. Скорее всего, сестра просто рассказала, как прошла их великолепная встреча и поездка, и что вскрылось по мере встречи.

- Кира... А у тебя есть еда? - поняв, что горячее какао только дразнит желудок, но не дает насыщение, Аврора подняла голову, прекращая прятаться за волнистыми влажными прядями, и почти в упор посмотрела на сестру. - Я... Не помню, когда ела.

И она снова смущенно улыбается, понимая, что за это признание на нее не будут кричать. Не будут подкалывать. Не будут ерничать или заявлять "и куда тебе еще, и так кобыла выросла". Это было странное ощущение, и требовалось время для его принятия. Но сначала очень хотелось кушать. Точнее, жрать. Кушать хотелось часа два назад, хотя Аврора и не обращала на это внимание, не до того было.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/OGr0lqmm.jpg[/AVA]

0

15

Иногда Северайд  с его правильными жизненными устоями был занозой в моей заднице, хотя, если говорить откровенно, я была в его – гораздо чаще и зудела куда серьезнее и сильнее. Он был старше, опытнее и мудрее, и иногда просто демонстрировал собой образец для подражания, а иногда становился упертым бараном, с которым спорить было просто невозможно ввиду того, что все равно останешься в дураках. Дружить у нас получалось куда больше, чем строить отношения, и я была безмерно благодарна ему за все эти годы и то, что имела сейчас, ведь не рискни он тогда…
По дороге домой я поняла одно – Аврора сейчас нуждалась в поддержке, а потому, пока ее не было, я позволила себе немного раскиснуть. Прикрыла глаза и судорожно вздохнув, уперлась лбом в мужское плечо, как делала сотни раз до этого. В ответ он скользнул рукой по волосам, поцеловав в макушку, так целомудренно, даря этим жестом уверенность в силе и одновременно с этим поддержку. Раскисать я буду потом, не сейчас. Я говорила себе это слишком часто, откладывала эмоции на потом, не выплескивая их и боялась, что рано или поздно истерика тихонько подкрадется ко мне, коснется плеча и примет в распростертые объятия.
- О чем задумалась? – Негромкий мужской голос вырывает из раздумий, пока я гипнотизировала взглядом сотейник, стоящий на плите. От него вкусно пахло грибами и специями, а овощи почти дошли до готовности. Перевожу на него взгляд, и он поворачивается ко мне, упираясь пятой точкой на кухонный шкаф, а после скрещивает руки на груди.
- Не знаю… - Произношу растеряно, тряхнув волосами. Сняв тугую резинку, я почувствовала облегчение. Хотелось сменить юбку и топ на что-то более удобное и домашнее, но нарушать личные границы сестры пока не хотела. Ей надо было сперва привыкнуть к моему присутствию в ее жизни. – Просто голова гудит из-за всего того, что в ней творится. Слишком много мыслей, вопросов и мало каких-либо конкретных планов и ответов.
- Не удивительно. Я помню, как ты отреагировала в прошлый раз на свою семью и представляю, какие эмоции у тебя были сегодня. – Он хмыкнул. – На самом деле я удивлен, что ты не вцепилась в его лицо, пытаясь глаза выцарапать. – Поймав мой взгляд, он пожал плечами. – Я вполне серьезно. Ты слишком сильно любишь тех, кого считаешь близкими или и вовсе семьей, а потому, в экстремальных ситуациях твои эмоции становятся тебе неподконтрольны…
- Не начинай цитировать мне доктора Корнеги. – Отмахиваюсь я, отведя взгляд снова на бульон. К психологу мне пришлось идти после того, как Лису похитил ее биологический отец с целью вытрясти из меня деньжат побольше. Все закончилось благополучно, и папаша сел, но страх за ребенка был таким сильным, что в какой-то момент доходил до абсурда. – Бесишь. – Произношу, когда тот отключает плиту и садится за широкую барную стойку, игнорируя наличие обеденного стола прямо позади него. Мне, честно говоря, кухонный островок и стойка так же больше приходились по душе.
-Что думаешь делать? – Он задает вопрос, который и сам крутился в моей голове. Его эта способность читать меня и мои эмоции действовала мне на нервы. А, может, он за эти годы просто так хорошо выучил меня, что знал порядок моих действий и прочее? Об этом, я, кстати, как-то не думала.
Прежде, чем я нашлась что ответить, я услышала, как дверной замок спальни с характерным щелчком открылся, а спустя несколько мгновений, благодаря открытой планировке, я увидела Аврору. Выглядела она чуть более лучше, и смотрела по сторонам уже не таким зашуганным взглядом. Эта перемена не смогла укрыться от моих глаз, и вызвала легкую улыбку на губах. На моем же лице оставались следы тех эмоций, от которых я хотела бы избавиться скорее.
- Согрелась? – Спрашиваю у нее, когда та занимает место со стороны кухни, садясь напротив Северайда. На ней те же спортивные штаны и моя темно-серая футболка. Ее волосы, как и мои, от природы вились легкими волнами, и, если не высушить и не уложить их сразу после мойки, могли превратиться в объемную рыжую копну. Не знаю, как у сестры, а мне тогда даже расческа не помогала. Поэтому, с мокрыми волосами меня видели крайне редко и при определенных условиях. – Кстати, - отзываюсь я, вспоминая еще одну деталь, о которой забыла упомянуть, - где-то в этом доме еще живет кот. Но эта наглая пушистая… - Я запнулась, подыскивая слова, пока Картер коротко хохотнул. – Моська появляется чисто поесть и показаться на глазах, мол, да, я жив, и да, накладывая мне еду в миску, женщина. В остальное время мы его не видим, но, если тебе посчастливиться, и ты узреешь сие чудо – не пугайся. Эта мохнатая задница может быть милым, если захочет, чтобы его погладили…
Примерно пару минут на кухне повисает тишина, и слышно ли то, ка кза окном ветер шумит. В доме было тепло, а значит, все окна и выходы на свежий воздух были надежно закрыты. Отпив из кружки, я слышу вновь голос сестры и успеваю проглотить кофе прежде, чем та задает свой вопрос. На секунду он ставит меня в тупик, а после с моих губ слетает тихий, непродолжительный смех.
- Конечно есть. – Какое-то облегчение проскальзывает в моем голосе. Накормить кого-то – это малое, что я сейчас могла сделать и предпринять. Развернувшись спиной к стойке, я открываю холодильник, изучая содержимое. Кто-то очень заботливый разложил все по контейнерам и убрал в холодильник. Осталось лишь определить, что за блюда упакованный в пластик, и выбрать то, что придется ей по душе. – Я вижу мясо с овощами,  салат, - на секунду запинаюсь, крутя в руках один из них, - паэлья с морепродуктами, снова какой-то салат… - По мере перечисления мной содержимого, я откладывала выбранное сестрой в сторону, чтобы после переложить на тарелку и отправить в микроволновку. – И обязательным блюдом будет бульон. Душ – хорошо, но стоило бы согреть организм еще изнутри.  Картер? – Спрашиваю, обернувшись, но не закрывая холодильник.
-Я дальше справлюсь сам, а ты хотела переодеться. – Он напоминает мне, и я киваю головой, переводя взгляд на сестру.
- Мне надо буквально пару минут, и я вернусь. – Коснувшись ее плеча, когда проходила мимо, я чуть сжала его, а после спешным шагом поднялась наверх, скрываясь в глубине своей спальни. Домашние серые штаны в красную клетку, уже полинявшие из-за частой стирки, но такие любимые, что рука не поднималась выкинуть. Укороченный топ в такую же раскраску открывал ровную полоску живота и шрамом поперек него. Раньше я стеснялась и чувствовала дискомфорт, но со временем это все исчезло. На ноги привычно натягиваю большие пушистые тапки, и понимаю, лишь сняв с себя одежду, облачившись во что-то родное и удобное, я до конца выдохнула.
По пути на первый этаж, заглядываю в дверь детской спальни, тихонько приоткрыв ее. Светильник, имитирующий на потолок карту ночного звездного неба, позволял увидеть очертания дочери, звездой, расположившейся на кровати. Улыбка сама тронула губы, и какое-то желание подойти и поцеловать в лоб, коснуться волос и прикрыть пледом, заполнило меня настолько, что я едва ли не поддалась ему. Только будить ее не хотелось, поэтому, дверь остается закрытой, а я спускаюсь вниз.

0

16

Кот - это всегда прекрасно, и Аврора кивает, принимая к сведенью, что в доме, кроме четверых мужчин, маленькой девочки, самих сестер Стертман, есть еще и пушистая моська. Девушке очень хочется его увидеть, погладить и, может быть, даже подружиться. Она всегда мечтала о кошке или коте, чтобы это небольшое животное, не требующее особых забот, приходило к ней спать под бок, утешающе мурлыча, если чувствовало, что хозяйке грустно или плохо.

Интересно, а какой у Киры кот? Большой, маленький, пушистый с длинной шерстью, или наоборот, гладкошерстный? Он одноцветный или имеет необычный окрас? Породистый или дворовый? Оказывается, в котах так много нюансов, что Аврора просто хочет уже выловить эту неуловимую моську, чтобы хотя бы посмотреть. Ну, если он сам не захочет большего, разумеется.

Отпивая еще какао, Аврора внимательно наблюдает за сестрой и ее манипуляциями с контейнерами.
- Мясо с овощами, пожалуйста, - она понимает, что слишком много она не съест, тем более, что будет еще и бульон, и ограничивается лишь одним видом еды. Чтобы... Чтобы если что-то пойдет не так, не вернуть еду обратно. Такое бывало на нервной почве, иногда, но бывало. А сейчас рыжая была не то, чтобы в нервном состоянии, наоборот, она успокаивалась и расслаблялась, но понятия не имела, как отреагирует организм после долгого голода на еду.

Услышав, что Кира уходит, оставляя ее наедине с этим огромным по ее меркам, мужчиной, Аврора напряглась, и даже пожатие плеча не успокоило. Даже обещание, что сестра скоро вернется, даже понимание, что ей точно так же надо прийти в себя... Выдохнув, изнутри прикусив щеку, рыжая кивнула, понимая, что должна с этим справиться. Ведь справлялась как-то все эти годы, верно? Например, надо просто представить, что она выпила, и тогда смущение пройдет.

Тем более, что Картер заботливо переложил порцию на тарелку, поставив ее в микроволновку, и сложил руки на груди, облокачиваясь на кухонную тумбу, явно разглядывая новую знакомую. Аврора же мелкими глоточками отпивала какао, чувствуя взгляд мужчины всем телом. Он отметил синяки на голых руках, длинные волосы, хрупкие запястья... Это было странно, не видя, знать, где именно на нее смотрят, словно взгляд обжигал.

- Завтра Сочельник, - негромко заговорил Северайд, и девушка подняла на него глаза, чуть хмурясь, так как не понимала, зачем ей эта банальная информация. Да, Сочельник, да, а у нее не то что подарков, даже вещей личных не было... От этого стало неудобно, неуютно и тоскливо от безысходности. Ведь что она могла с этим сделать прямо сейчас? - Я к тому, как бы ты хотела провести этот день?

Моргнув от неожиданности, Аврора непонимающе молчала, переваривая вопрос. Картер больше не подталкивал ее к ответу, достав из пиликнувшей микроволновки горячую тарелку и ставя ее перед рыжей, так же кладя вилку и снова отходя от девушки, соблюдая дистанцию. И она это отметила краем сознания, благодарная за... участие? Понимание? Деликатность?

Я хотела бы покататься на коньках. Я каталась с Кирой в детстве, и не думаю, что что-то забыла. Я бы ехала на скользящих лезвиях по огромному катку, набирая огромную скорость, и словно оказывалась бы в полете. А после того, как я до одурения покаталась на коньках, я выпила глинтвейн. Знаешь, Картер, в Сан-Франциско возле катка была синяя палаточка, в которой разливали из больших чанов потрясающе горячий глинтвейн. Прямо с апельсиновыми дольками и с обязательной палочкой корицы в каждом стаканчике.

А еще, Картер, мне так нравится произносить твое имя, пусть даже мысленно, я хотела бы слепить снеговика или нескольких. Чтобы в горячих пальцах снежный ком формировался в какую-то фигуру. И делать снежных ангелов, пока нос не станет синим. Я хочу нормальное Рождество, как показывают в классических американских фильмах. Чтобы с утра разбирать подарки под елкой, обрядившись в дурацкие пижамы с оленями. И петь дурацкие, навязшие на зубах, рождественские песни, обязательно дурным голосом, чтобы получить подушкой по голове, и устроить битву подушками.

Чтобы было застолье вечером, с красной скатертью и свечами. И леденец, Картер, я безумно хочу полосатую красно-белую сахарную палочку. Или даже две, хоть и не особо люблю сладкое. Но я хочу напечь имбирных пряников, с удовольствием вывозившись в муке. И кто знает, может, я хочу, чтобы ты мягким жестом, так, как сейчас заботливо положил вилку, едва коснулся моего носа, стирая муку?

Я тебя едва знаю, Картер. Ты огромный, ты сильный, ты мужчина, и ты пугаешь меня где-то в глубине души. Впрочем, теперь мне понятно, почему у меня такая реакция на всех мужчин. Но при этом я чувствую от тебя безопасность, и спустя три минуты наедине мне комфортно с тобой находится в одной комнате. Ты не угрожаешь мне.

А еще я хочу подружиться с маленькой девочкой, и заплетать ей косички, чтобы удобнее устроить ободок с оленьими рожками. Конечно, она будет помогать мне лепить печенья, как же без этого. И тогда я смогу коснуться ее носика, вытирая муку... Мне так хочется семейного Рождества, Картер. С вот этими дурацкими ритуалами и традициями. Со смехом, с музыкой, и с семьей. Я хочу почувствовать себя в безопасности, я хочу раскрыться. Я так устала бояться...

Я так хочу начать говорить.

Аврора поняла, что у нее появляются слезы на глазах, пока она машинально сжимала свое горло рукой, чувствуя себя русалочкой, у которой ведьма отобрала голос.

- Аврора, ты чего... Я что-то не то спросил? - он обеспокоенно меняет положение, хмурясь, и девушка отрицательно мотнула головой. Нет, дело не в вопросе. Не в вопросе, не в Картере, ни в чем. В самой Авроре.

- Ты... - понимая, что она снова сжимала горло, рыжая расслабила пальцы и кашлянула, снимая хрипы с голоса. - Ты первый, кто поинтересовался, чего я хочу делать в Сочельник.

Слабо улыбнувшись, девушка вытерла глаза, понимая, что эти слезы - тот самый растаявший лед с ее сердца. Что она начала отогреваться не только снаружи, но и в душе. Как и хотела Кира, которая как раз вернулась, уже переодевшись. Такая домашняя, такая родная... И в пушистых тапках. Тапки добили рыжую, и она подошла к сестре, крепко ее обнимая. Потому что не могла сейчас сделать ничего другого.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/Hn28Vpb.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-15 13:05:14)

0

17

Спускаясь вниз по лестнице, я на мгновение замираю, прислушиваясь к череде собственных мыслей, постепенно успокаивающихся в моей голове. Картер сказал, что попробует помочь в столь деликатном деле – и я ему верила. Я знала, что он сможет предпринять что-то, чтобы, как и всегда защитить меня, Лису, а теперь уже и Аврору. Своей семьи у него не было, он не спешил даже девушкой обзаводиться, предпочитая связи на одну ночь и исключительно без обязательств, но меня и малышку считал родными. Он не только сам говорил об этом не единожды, но и демонстрировал всеми возможными способами.
Иногда мне казалось, что я поступаю с ним нечестно, стоит только вспомнить тот факт, что наши отношения были разорваны исключительно по моей инициативе. Ситуация была сложная для меня в эмоциональном плане, и вместо того, чтобы как-то ее решить, я собрала вещи и исчезла, заперевшись в собственной квартире. Я бросила его, и хоть мы после поговорили по душам и продолжали это делать еще не раз, поступила некрасиво. Но, вот, мне нужна помощь, и первым, пожалуй, кому я звоню, неизменно Картер Северайд.
Мотнув головой, я делаю шаг, спускаясь вниз, когда слышу его голос, обеспокоенный и тревожный. Уже спустившись, я обхожу лестницу, но одной рукой все еще продолжаю держаться за перила, пока могу их достать – привычка. Кидаю взгляд на Аврору и видя непролитые слезы в глазах, вопросительно вскидываю бровь, переводя его на Картера. Тот лишь пожимает плечами, мол, не причем, а Аврора в это время чуть ли не вскакивает с места, чтобы обнять меня. То, что ее эмоциональные качели будут еще долго мотать туда-сюда логично, но столь резкая перемена ставила меня в тупик.
- Если он что-то не так сказал или сделал, - начинаю я, обняв в ответ и гладя по еще влажным волосам, - то разрешаю стукнуть его или запустить, к примеру, полотенцем. – Услышав от нее приглушенный смешок, я сама улыбнулась. – Давай, надо поесть, пока не остыло. – Подержав ее в кольце своих рук еще пару минут, мягко подталкиваю обратно к стойке. Выудив из шкафа широкую кружку с двумя ручками по бокам, заполняю ее бульоном, чтобы после поставить перед сестрой, ложка появляется там же спустя пару движений. – Кушай и надо ложиться отдыхать. Завтра трудный и суматошный день.
- Завтра… - Начинает Картер нравоучительным тоном, и я закатываю глаза.
-Я знаю, что завтра Сочельник, но мне утром надо заехать на один из объектов, иначе Генри рискнет и выдернет меня прямо в рождественскую ночь.
- Не дозвонится? – Предлагает Северайд усмехаясь, садясь на свое место, уступая мне мою кухню в распоряжение.
- Приедет. – Тяжело вздыхаю, выстраивая в голове план завтрашнего дня. Кинув взгляд на часы, замираю, прикидывая. – Нам на сон осталось около пяти часов. Подъем, завтрак, - начинаю перечислять обычный распорядок, внося коррективы с учетом праздника, - потом все загружаемся в машину, кроме тебя, - обращаюсь к Картеру. – Либо ты можешь посидеть с Алисой, пока мы смотаемся по своим девичьим делам… Ты же уже собрал сумку?
- По девичьим делам – это на стройку и в магазин за заказом строй материалов? – Он в открытую смеется, и, как и было оговорено, я ловко запускаю в него темное кухонное полотенце, правда, он перехватывает его раньше, чем оно достигает цели. – Посижу, мы с ней пока сладостями запасемся, а то сладкоежки с вас так себе… Успеете?
- Думаю, что да. Встречаемся там же, где договаривались? – В ответ он кивает мне головой, и я повторяю его этот жест. – Отлично. – Уже обернувшись к Авроре, я поясняю. – Завтра мы уезжаем в горы, где снег, природа и комфорт сплелись воедино. Это наша первая подобная поездка, поэтому, как все будет происходить, пока не сильно понятно, но мы будем большой компанией, а значит, повеселиться все же сможем. Нас сколько? – Спрашиваю у Картера, пока мысленно веду подсчеты сама. – Около десяти человек и один большой дом с пушистой елью в центре гостиной. Праздник должен получиться славным, а пробудем мы там пару дней. С утра мы едем по магазинам утепляться, возвращаемся домой, собираем необходимое и – в путь.
Я только что в ладоши не хлопнула, предвкушая поездку, от которой сперва осталась не в восторге. Не любила незнакомые места, а тем более задерживаться там на ночь, к тому же, слабо представляла, как Алиса отнесется к такому времяпрепровождению, но у кого-то из моего окружения слишком подвешенный язык, и уже спустя сутки девочка трындела не успокаиваясь о том, что хочет за город и снег. Отказать я не имела права, а потому в конечном итоге согласилась, заразившись этим, черт возьми откуда появившимся, духом праздника.

+1

18

Она усмехнулась на предложение ударить Картера, и послушно вернулась за стол, принимаясь неторопливо, помня о... манерах, наверное зачерпывать ложкой вкусный наваристый бульон. Хотя как же хотелось жадно отбросить ложку и просто поднять эту миску ко рту, захлебываясь и обжигаясь глотать жидкость, ощущая, как она проваливается в пустой желудок, наполняя его такой приятной теплотой.

Но Аврора сдержалась, где-то краем сознания помня, что большое количество пищи после долгой голодовки может быть вредным, едва ли не привести к смерти. С другой стороны, долгая голодовка это сколько? Пара дней, как у нее, или больше недели, месяца? Еще всплыла мысль о том, что человек без еды способен прожить около месяца, а без воды не больше недели. Но, с учетом приехавшей сестры, вряд ли рыжей грозило воплотить в реальность и проверить на себе такие цифры без необходимого.

Ехать по магазинам с Кирой, то ли за стройматериалами (сестра связана со стройкой???), то ли утепляться, поспав пять часов... И утепляться... Девушка прикусила губу, так как брать деньги у Киры категорически не хотелось. А ее карточка, вместе с одеждой, осталась в больнице. Или же... Может, карточка вставлена в документы? Такое у нее бывало иногда. Особенно, после потери телефона, хотя раньше карточка всегда была вставлена в чехол. Вот вытащила она ее оттуда перед тем, как отправить мобильник в урну со всем содержимым?

Могла вытащить, накрытая волной взрослости и ответственности (не смотря на дальнейший поступок, не свойственный взрослым рассудительным людям). А могла и забыть, в наш век, когда существуют электронные приложения на смартфонах, и ты расплачиваешься конкретно телефоном... Но ведь это время Аврора как-то делала покупки, верно? Тот же алкоголь, и оплатила она без телефона, следовательно... Следовательно, карточка лежит в документах, и у нее есть доступ к своим пусть небольшим, но деньгам. Не все сестренке придется тратиться.

С другой стороны, насмотревшись сериалов про детективов, если Аврора расплатится кредиткой, или снимет деньги, разве ее так найти не смогут? Или Киру? Не приедут ли через три часа за ней родители, обвиняя в побеге, безрассудстве и больной голове? Что, если ее найдут, и заберут в больницу, на правах опекунов до 21 года в состоянии решить запереть ее в той же психушке, "лечить от алкогольной зависимости"? Оттуда не так просто будет выбраться - уж это тоже показывали в многочисленных фильмах и сериалах...

Передернувшись, Аврора подняла голову на сестру, внимательно слушая, что ожидать в ближайшие пару дней. Подготовка, закупка, и праздники не в городе, пусть и в незнакомой компании. Зато Картера она уже знает, будет держаться его поближе. Ну так, на всякий случай. Мало ли что. И Киру.

После описания предстоящих радостей, она сразу представила себе некое шато из фильмов про студентов, где-то в заснеженных горах. Там обязательно будет залит небольшой каток, и Аврора уже каталась на коньках посреди этого рукотворного чуда. В мыслях, конечно. В синей шапке с помпоном на макушке, с распущенными длинными волосами, кружась под ту музыку в голове, что не может воспроизвести ни один музыкант.

А потом, когда Аврора не будет чувствовать носа из-за мороза, она пойдет в дом, шаркая ногами и собирая снежные комья в пальцы для будущего возможного снеговика. Но, увидев горящий камин в большой комнате, точно позабудет про снежные забавы, потому что можно будет съесть что-то вкусненькое с украшенного стола, получить порцию глинтвейна и забраться с ногами в пушистых носках на диван, глядя в стреляющие искрами поленья. И да, вокруг будут незнакомые люди, с радостными улыбками, обсуждая что-то свое, что ни коим образом не касалось Авроры, но впервые за долгое время, это не будет напрягать. И мысленно девушка подкинула дров в камин, чтобы тот разгорелся еще жарче.

Ни незнакомцы, ни эта чужая вечеринка, на которую она пробралась словно вор, ничего. Потому что у нее снова есть Кира. И пока она медленно и верно заставляла себе доверять, всеми своими действиями показывая, что этого заслуживает, и не допустит старых ошибок.

- О, да ты спишь уже сидя! Кир, смотри! С открытыми глазами! - кажется, Картер был прав, по крайней мере, только благодаря его рукам, рыжая не навернулась со стула, действительно задремав над чашкой с бульоном. Ну, или так глубоко погрузилась в мечты, что не заметила перехода между реальностью и сном.

Вздрогнув, девушка слабо улыбнулась и встряхнула головой, двумя глотками допивая уже остывший бульон. Надо было вставать и идти в кровать, пока тот же мужчина не донес ее на руках до комнаты. А он мог это сделать, судя по его подозрительно-оценивающим взглядам, которые он бросал на Аврору, как только убедился, что она не свалится со стула, и его помощь не требуется.

- Да, замечталась что-то. Тогда разбудишь меня? Спасибо за еду, было очень вкусно, - встав на ноги, чувствуя невероятную слабость, видимо, отходняк от лекарств, тепла, душа и еды дал о себе знать, Аврора обняла сестру, и отправилась на второй этаж, едва перебирая ногами. Каждый шаг требовал невероятных усилий, так что, как только она добралась до той комнаты, которую Кира назвала ее, девушка не раздеваясь упала на кровать, моментально засыпая.

Проснувшись от мягких прикосновений к плечу, Аврора потянулась и посмотрела на сестру, улыбаясь ей. Самочувствие было не в пример лучше, чем вчера. Казалось, что все беды уже прошли, и сегодня точно будет что-то хорошее. Она не знала, что именно, но предчувствовала.

- Доброе утро. Пора вставать? - легко поднявшись, рыжая пошла умываться, в голове продумывая минимально-необходимый список покупок для хоть небольшого, но личного комфорта. Вроде расчески, той же самой, зубной щетки, своего геля для душа и шампуня... Да, у сестры это все было, но хотелось привычных запахов и ароматов. Чтобы окончательно чувствовать себя в безопасности и на своем месте.

Да и стоило поговорить с Кирой по поводу дальнейшей жизни. Или же, оставить этот разговор после праздников? Почему-то Авроре не хотелось заглядывать далеко вперед, серьезно задумываясь о будущем. У нее что-то было интересное в настоящем.

Выйдя из ванной, девушка оделась во вчерашнюю одежду, и направилась на кухню, вздрагивая, когда увидела здоровенного кота на лестнице. Он вылизывал заднюю лапку, и был необычно занят этим увлекательным занятием. Увидев, что его разглядывают, кот муркнул и отправился вниз, на кухню, иногда оглядываясь, проверяя, следует ли Аврора за ним.

Едва слышно рассмеявшись, девушка пошла, с улыбкой заходя на кухню и оглядывая всех, кто в ней находился.

- Доброе утро.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/Hn28Vpb.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-15 13:47:33)

0

19

Обняв сестру перед сном, я наблюдаю за тем, как она, едва передвигая ногами, шагает сперва в сторону лестницы, а после поднимается на второй этаж. Я же машинальными движениями принимаюсь убирать со стола, запихивая остатки еды обратно в холодильник. Картер сперва молча наблюдает за моими действиями, больше хаотичными, чем спокойными и размеренными, а после ловит меня за кисти рук, заглядывая в глаза.
- Перестань. – Отзывается он, когда я пытаюсь высвободить руки и отвести взгляд. Защитный механизм моего организма от стресса был порой непредсказуем даже для меня самой. Я могла впасть в истерику, с громкими и некрасивыми всхлипами, слезами, стекающими по щекам чуть ли не ручьем и подобному. А могла уйти в агрессию, срываясь на всех, кто попадался мне под руку. И не поверите, но предпочитала первое второму, боясь со временем превратиться в своего отчима. – Со временем все наладится. Сейчас вы нужны друг другу, а об остальном не думай.
Как-то грустно улыбаюсь ему, когда все же расслабляю руки, и в конце концов просто утыкаюсь лбом в его плечо, прикрыв глаза. Порой, Картер был голосом здравого смысла, который чаще всего я стоически игнорировала, совершая опрометчивые действия. Отчего-то я ему верила. Ведь, все действительно может наладиться. Открыв глаза, понимаю, что пелена из слез все же появилась.
- Диван в твоем распоряжении. – Перевожу тему, отстраняясь, чтобы закончить с посудой. Еще одно прекрасное умение Северайда, выработанное за годы общения со мной – он знал, когда стоит прекратить напор и оставить меня в покое. Едва заметно кивнув, он идет в сторону дивана, выуживая из встроенного шкафа дополнительные постельные принадлежности – одеяло и подушку.
Спустя примерно полчаса я все же, и сама нырнула в постель. Правда, перед этим я выкурила тайком сигарету, выйдя на отдельный балкон, прилегающий к спальне. Мороз пробегает по моей коже, но мне плевать. Сидя в плетенном кресле, я растягивала удовольствие, понимая, что это грозит мне вновь вернуться к вредной привычке, но сейчас желание было слишком острым, что сдержаться не вышло бы даже имей я силу воли покрепче. Первая затяжка и легкое головокружение вынуждает прикрыть глаза. Уезжая сегодня из дома, я даже не предполагала, чем может закончиться эта поездка и какой она в дальнейшем будет иметь смысл. Жалела ли я о том, что привезла Аврору в дом? Определенно нет.
Сигарета, почти выкуренная до фильтра, затушена в пепельнице, когда я, едва поднимая ноги, направляюсь в спальню. Без сна я уже была минимум сутки и организм просто сопротивлялся делать что-то, кроме того, чтобы уснуть крепким сном. На душ я силы наскребла. А после переодевшись в пижаму из все того-же топа, но уже шорт, чуть короче, чем следовало бы, нырнула в постель. Стоит ли говорить, что уставшее сознание отключилось почти сразу, как я коснулась головой подушки?
Спала я беспокойно. Призраки прошлого явились ко мне во сне, напоминая о самых жестоких моментах совместного быта с отчимом и матерью, игнорировавшей факт физического насилия в семье. Я четко и ясно видела искаженное злобой его лицо, а голос звучал в ушах даже тогда, как сквозь пелену сна услышала голос дочери. Открыв глаза, я вижу, как Лиса заспанным котенком ныряет ко мне под одеяло, сворачиваясь в моих руках, а после довольная улыбается.
- Привет, тыковка. – Отзываюсь хриплым голосом, кидая взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. До официального подъема оставался час, а значит поспала я от силы часа три с половиной. В теле ощущалась разбитость, но вот в голове поселилась уверенность в том, что я все делала правильно. Целую девочку в макушку и ощущаю запах цитрусовых, улыбка сама появляется на губах. – Мы сегодня уезжаем, помнишь? – В ответ она сонно кивает, но все же открывает глаза с интересом смотря на меня. – А еще у нас гости.
- Я слышала, как дядя Картер храпит внизу. – Эта фраза со всей ее детской непосредственностью вызывает во мне приступ тихого смеха.
- Нет, милая. Помнишь, ты спрашивала у меня про девушку на фотографии с такими же рыжими волосами, как у нас с тобой. – На ее лице отражается задумчивость, а после кивок служит мне ответом.
- Аврора. – Произносит она имя, и теперь уже моя очередь кивнуть.
- Она приехала к нам в гости и поживет какое-то время с нами. Я познакомлю вас, когда она проснется. Договорились? – На ее лице мелькает смесь радости и предвкушения от знакомства с новым человеком. – А теперь пойдем. Надо приготовить завтрак. Поможешь мне или еще поваляешься?
Стандартный завтрак в этом доме включал в себя: тосты с ветчиной и сыром; свежие и пышные вафли, рядом с которыми стояла креманка с сиропом; а также рисовая каша с ягодами, как обязательный рацион для Алисы. Из напитков молоко, сок, кофе или чай на выбор. Это прозвучит странно, но мы редко были наедине с девочкой в этом доме, а потому привычка готовить всего, но понемногу, выработалась со временем. Пока выдалось свободное время, я завариваю себе фруктовый чай, решив отказаться от кофеина на сегодня.
Первым мы разбудили Картера. Тот лениво потянулся, глянув на нас из-под едва приоткрытых глаз, но все же встал, хотя по лицу и видела, что было откровенно в лом. Прежде, чем будить Аврору, я переодеваюсь в синие джинсы и легкий серый свитер, собираю волосы в хвост. Алиса останется дома, а потому, отправляется заправлять кровать и собирать игрушки, раскиданные по всей комнате еще со вчерашнего дня.
- Доброе утро. – Отзываюсь, когда легким прикосновением к обнаженному плечу, бужу рыжеволосую. Улыбка трогает губы, когда та легко поднимается с постели. – Завтрак внизу. Как будешь готова – спускайся. Одежда по-прежнему в твоем распоряжении.
Признаться честно, я даже не слышала, как Картер открыл входную дверь. Увидела блондинку в гостиной лишь тогда, когда спускалась вниз, застегивая наручные часы, прихватившие из своей спальни. Кая улыбалась широкой улыбкой, пока весело щебетала Картеру о том, как добралась до моего дома. Пара увесистых пакетов, стоящих возле входной двери, заставили немного напрячься. Я как-то не была морально готова праздновать Рождество вместе с блондинкой, зная размах ее щедрой души и то, на что она была способна, выпив пар бокалов игристого. Забрав у нее пальто кремового цвета, я аккуратно вешаю его на спинку высокого стула.
- Хреново выглядишь, подруга. – Вместо приветствия отзывается она, но тепло обнимает.
- Но ты, как всегда, на высоте. – Кая была младше меня, являясь почти ровесницей Авроры и сестрой Картера заодно. С девушкой мы познакомились именно в те года, когда наивно предполагали, что сможем построить отношения с Северайдом, но увы, жизнь распорядилась иначе. Имея взбалмошный характер и, буду легкой на подъем, она все же считалась с голосом здравого смысла, не совершая слишком необдуманных деяний. А еще она была слишком дружелюбной и открытой к людям, если видела в них что-то хорошее, что-то доброе.
Первой по лестнице быстрым шагом спустилась Алиса, буквально растянув улыбку на все лицо, когда увидела Каю, сидящую за обеденным столом. Блондинка не редко баловала ее, поддаваясь на все детские провокации. Этакая фея-крестная на минималках. Спустя еще минут пять появилась и Аврора, пусть и не совсем открытая, но держалась уже куда лучше, чем это было вчера.
— Это Кая, - представляю сначала подругу, махнувшую рукой в знак приветствия. – Моя подруга и сестра Картера по совместительству. Аврора, - теперь уже поворачиваюсь лицом к семейству Северайд, - моя младшая сестра. – В это время Лиса с интересом выглядывает из-за меня, рассматривая девушку. – А эта маленькая тыковка, - беря ее за руку, вывожу чуть вперед, - Алиса – моя маленькая копия.

Отредактировано Kira Stertman (2022-09-16 19:00:26)

+1

20

Я не знаю, что мне делать с этою бедой...

На кухне оказалось больше народу, чем Аврора была готова принять с утра пораньше. Картер уже пил кофе, и отсалютовал своей кружкой, погруженный в изучения ленты новостей на экране смартфона. Рядом с ним сидела красивая блондинка, которая широко улыбнулась, увидев младшую Стретман на кухне.

- Привет, - машинально кивнула Аврора, сразу чувствуя свою ущербность на фоне такой девушки. А ведь они были ровесницами на первый взгляд, или около того. Оказывается, как важна подобранная под тебя одежда! Почему-то раньше девушка на это не обращала внимания, погруженная в анабиоз и алкоголь. Но сейчас, после вчерашней точки невозврата, Аврора возвращалась из сна. Просыпалась, робко и нерешительно оглядывалась по сторонам, и видела те несостыковки, на которые раньше не обращала внимания.

Вся ее одежда, включая позаимствованную у Киры, была достаточно мешковатой, длинной, и, если бы не длинные волосы, Аврору можно было принять за субтильного паренька, которого в наше время легко можно встретить в торговом центре. А Кая была девушкой от макушки до кончиков пальцев. Ухоженная, красивая, с маникюром, прической и макияжем, в со вкусом подобранной одежде по фигуре, которая, с одной стороны, не показывала ничего лишнего, и при этом - интриговала.

Как-то сразу стали заметны и обкусанные, обломанные ногти, и секущиеся кончики довольно тусклых волос, да и от лежания в снегу на лице появилось шелушение... Натянув рукава толстовки на пальцы, Аврора еще более смущенно посмотрела вниз, на ту самую маленькую тыковку, которая только что вышла из-за спины Киры.

- Привет, - едва слышно прошептала девушка, потерявшая почему-то голос, и так не отличающийся звонкостью. Вчера в больнице Кира сказала одну фразу "когда ты ее увидишь, надеюсь, ты поймешь, почему я ее взяла", или что-то вроде этого. До знакомства Аврора и не задумывалась над этими словами, пропустив их мимо ушей из-за многого другого, происходящего прямо сейчас, решив разбираться по ходу.

И вот теперь... Да, старшая сестра сказала абсолютно верно - "Алиса - копия". Потому что сейчас на кухне стояло три рыжеволосых, с бледной кожей девушки, и все три явно были родственницами. Не только из-за волос, ведь у них тоже бывает разный оттенок. Нет, черты лица, выражение глаз... Смущенные улыбки.

Единственная разница заключалась в том, что самая маленькая была не сломана. Ее любили, ценили, холили и лелеяли, воспитывая, и при этом не ломая. Кто-то другой мог почувствовать зависть или гнев, "почему это все ей, а не мне", но Аврора испытала совершенно другое. Желание уберечь, защитить, чтобы никогда в жизни Алисе не пришлось не то что испытать, а даже узнать, через что прошла ее мама и тетя. Никогда и ни за что.

Повинуясь желанию, Аврора присела на корточки перед малышкой, и протянула ей руки навстречу. Молча, что было характерно для рыжей вообще, и особенно сейчас. Помявшись с пару секунд, Алиса все же шагнула в руки тети, и Аврора бережно ее обняла, поднимая на ручки. И замерла, крепко прижимая к себе девочку.

Это странное ощущение единения, родства, какой-то безумной, щенячьей нежности. Не удержавшись, девушка потерлась о макушку Алисы щекой, не в силах, да и без желания сдерживать какую-то шальную радостную улыбку.

- Завтракать будешь? - оценив картинку, Картер приподнял бровь, давя ухмылку, и достал еще кружки, выставляя их на стол. Аврора только кивнула, усаживаясь на высокий барный стул вместе с Алисой на руках и устраивая ее поудобнее на коленях. Отпускать малышку она точно не собиралась, да и сама девочка не показывала ни малейшего дискомфорта от подобного тискания малознакомого человека.

- На завтрак есть то же самое, что вчера на ужин, а еще хлопья, молоко и йогурт. Что будете? - переглянувшись с Алисой, Аврора улыбнулась. Наверное, впервые так светло и искренне, как не улыбалась давно. Словно засветилась изнутри.

- Хлопья с молоком и йогурт.

И даже голос прорезался, словно обретя краски. Учитывая, что это сказали две рыжие в один голос, то дальше они так же синхронно и рассмеялись, снова переглядываясь между собой.
[LZ1]Аврора Стертман, 20y.o.
profession: продавец;[/LZ1]
[NIC]aurora stertman[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/Hn28Vpb.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Если тебе нужна помощь, попроси.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно