полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » shit happens;


shit happens;

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.ibb.co/5xYBXxN/image.png
2021, AUTUMN;
LAZARUS & KIERAN

Отредактировано Lazarus Bridges (2022-09-05 00:29:36)

+1

2

- Кир, привет
- Сидишь?

- лежу
- а что такое?

- Давно с Арчи говорил?
- ну, вчера
- а че с ним опять?

- Мне написал тренер, они с Честером решили, что команда должна знать. У Арчи был передоз. Не смогли спасти. Я написал пока только тебе, вы вроде дружили. Попрошу дальше не распространять, по понятным причинам. Пускай остается внутри команды.


Дальше какие-то базовые вопросы и никакой реакции. Только чувство, будто внутри что-то сжало, а ты не можешь выдохнуть. Потом ты даже не вспомнишь, о чем спрашивал, но, быть может, их суть была не в том, чтобы получить ответы, а в том, чтобы поддержать связь с реальностью.

Первым делом заходишь в соцсети и проверяешь онлайн. Никто бы не стал прикалываться на эту тему, но решаешь перепроверить. Онлайн стоит вчерашним числом. Даже не подозрительно. Если бы через секунду кружочек загорелся, ты бы не удивился. Но он не загорится. Перепроверяешь вашу переписку, смотришь, что болтали о какой-то незначительной фигне. Твое сообщение там последнее, прочитанное. Мысль о том, что с другой стороны тебе уже никто не ответит, кажется немного бредовой. Ты пока не можешь осознать и поверить.

Затем проверяешь инстаграм, другие мессенджеры, зачем-то ищешь его последние следы и сообщения. Это как-то поможет? Нет. Так зачем? Заходишь на страничку к Чесу, проверяешь ее — там ничего не изменилось. Всё как будто бы как и прежде, но почему-то писать второму брату не хочешь. Боишься услышать это от него.

Ощущения какие-то непонятные. Ничего не изменилось, но ощущение сдавленности в груди усиливается, голова начинает гудеть и просыпается легкая дезориентация в собственной квартире. Не можешь найти яблоко, лежащее прямо перед тобой.

Не веришь.

Вспоминаешь когда вы последний раз виделись, когда говорили и о чем. В последний раз получается? Бред. Слишком обыденные беседы для того, чтобы стать последними, они же ничего не стоят. Верно?

У тебя на самом деле друзей толком и нет. Хорошие приятели — да, знакомые, с которыми приятно проводить время. Даже команда — они тебе как семья, конечно, но не друзья. Друг слишком громко и ответственно, слишком близко к телу и душе. Вот Арчи был как раз тем, кто к этому статусу приблизился ближе всех. Не только среди команды, но и в принципе. Где-то дурной, да, но очень близкий тебе во всем остальном.

Становится нехорошо.

Решаешь выйти на улицу, натягивая на себя куртку и старые синие кроссовки.

Предлог совершенно глупый, дойти до кофейни. Кофе пить вечером идея посредственная да и его ты не хочешь, но дома давят стены, в здесь, снаружи вроде бы прохладно и должно быть получше. Вроде бы один, а вроде бы и людей много. Должно отвлекать, еще и музыка в наушниках, но почему-то срабатывает наоборот. Ты просто не замечаешь происходящее вокруг: людей, улицу, по которой идёшь, мужчину, в плечо которого врезаешься, а потом скомкано извиняешься. Музыка в наушниках — фон. Музыка в наушниках — из плейлиста Арчи. Мысли о нем, обо всем этом роятся стаями ос, кусая в каждый бит песни. Ты помнишь, как он тебе её скидывал? Как смеялись вместе и гоняли курить в перерывах между тренировками, пока тренер не видит? Помнишь, как покрывал его после очередного проёба все перед тем же тренером? А помнишь? Помнишь? Помнишь?

̸͓͕͎͇̣̑͂̎̈͑̉͠͠ П̴͈̀͛о̴̢͔͉̯̼̠̖̲̌̏̍̀̎̀м̷̛̦͈̃̄̀͌͘н̸̭̙͇̮͉̝̀́͗̏͆̉͘͠й̵̲͑̾̄͒̂͌ш̶̧̡̨̣̜̜̝̪̀ь̶̦͕͚͚͈͎̖̓͗̿?̶͚̳̮̪̣̀͜ ̴̳͐͂̿̆͒͗

Осы кусают уголки глаз, трешь их, злясь, и спасает тебя только то, что доходишь до кофейни. Собираешься в момент, заходишь, успеваешь даже улыбнуться и разговариваешь как-то для себя неестественно дружелюбно, с перегибами. Теряешься в себе, так, что девочке-баристе приходится окликать тебя дважды, прежде чем ты забираешь свой стакан капучино, а потом уходишь, едва не забыв расплатиться.

И идешь. Куда-то, не важно куда, главное идти. Слишком быстро и обесцеленно. Кофе обжигает язык, но ты не чувствуешь, ровно как и его вкус. Теплый, он по идее должен согревать ноябрьским вечером и успокаивать, но легче не становится. Становится только хуже, и в голове от мыслей начинает шуметь.

Ты хочешь отгородиться от мыслей, хочешь их не думать. Не вспоминать, не оглядываться, не представлять всё это. Будет больнее, ты это прекрасно знаешь, но оно работает без тебя, против твоей воли. Чем сильнее отгораживаешься, тем сильнее кроет. Где ты, понимаешь плохо. Наверное, где-то в парке. Плевать. Никого все равно нет кроме пары собачников, но не то чтобы ты обращал внимание — садишься на корточки прямо посреди дороги и опускаешь голову и прячешь её, накрывая сверху руками. Крепче закрываешь глаза и сжимаешь челюсть. Хочешь сжаться и просто ничего не чувствовать. Главное не плакать, начнешь плакать и не остановишься. Диссонанс — в смерть до конца не веришь, но кроет. Обманываешь кого-то? Наверное. Кого?

Хочется с кем-то поговорить и одновременно не хочется. Да и кому, кому-то из команды? Другим нельзя, а они [почему-то] не поймут. И вообще, зачем рассказывать. Как вообще стоит себя вести сейчас? Ты не знаешь.

Потому что, если не расскажешь, не выдержишь.

Не долго думая, телефон в руку.

- К тебе можно?

Отредактировано Kieran Strid (2022-09-10 23:45:56)

+4

3

Вчерашняя пицца с уже совсем не зеленым халапеньо крутится в микроволновке неимоверно медленно, а секундомер на ней отнимает секунды в два раза медленней, чем телефон добавляет в бар уведомлений сообщения из университетских чатов. Все на взводе, ты их не читаешь уже целых двадцать минут, это самое время ты используешь, чтобы перепроверить свои записи и таблицы. Бокал вина уже составляет компанию тебе и бегающим цифрам на экране ноутбука, они уверяют, что твоего недосмотра тут нет. Красное — пытается закрепить эффект. Получается не очень. Тебе всегда грустно, когда умирает кто-то молодой. Твое сравнение с сериалом, который выключили на самом интересном месте, мало кто понимает, но вряд ли в такой ситуации можно описать как-то иначе.

Очередной звонок. Номер неопределен. На другом конце трубке детектив. Так представляется, по крайней мере.

— Да, в курсе... Нет... Да, понимаю.... именно поэтому нужно всё сделать правильно. Нужен запрос судьи на эти данные, без них я не могу никому их передавать, даже в такой ситуации, вы же это знаете, как это должно проходить, — ты сдерживаешься, чтобы не нагрубить, мелкими глотками локая вино вместо «ты блядь издеваешься» в трубку, — конечно, детектив, пришлите постановление на университетскую почту и добавьте мою в копию, — диктуешь, — можете позвонить, как отправите, чтобы это было быстрее? Да, хорошего вечера, детектив.

Пролистываешь в шторке уведомлений сообщения с мыслями о том, в каком же курятнике ты работаешь. Глаза то и дело хватаются за слова «какой кошмар», «стыд-то какой», «ну и поделом», «вы представляете...?». Еще пять личных сообщений от преподавательского состава с похожим содержанием и два из администрации, отвечаешь только последним небрежное «в этом нашей вины не было». Это заставляет тебя поставить на мьют чаты, откинуть телефон подальше на диван и уложить лицо в ладони. Ненадолго.

Микроволновка уведомляет звонко, что подсохшая пицца подогрелась. «Иду-у-у». Чуть приглушеннее звенит и вибрирует телефон, sms.

— К тебе можно?

Киран. Набираешь без лишних вопросов. Тренер говорил, что Стриду тоже должны сказать. Как капитану и тому, кто с ним хорошо общался.

— Конечно.

Следом отправляешь адрес, так, на всякий случай. Ждать приходится не долго. Дверной звонок чирикает ровно один раз, замок прокручивается дважды, чтобы можно было увидеть Кирана совершенно без лица. Кажется, что таким ты его видишь впервые.

— Тебе уже рассказали..? — скорее утверждение, нежели вопрос, — проходи, — освобождаешь проход, а следом закрываешь дверь всё так же на два оборота, — что-нибудь будешь? — будет, достаешь бурбон, отодвигая подальше ром (свежей мяты и льда нет, чтобы сделать мохито) и цепляешь пальцами два стакана для виски с верхней полки кухонного гарнитура, не успеваешь сесть, телефон в кармане удобной домашней одежды вновь начинает вибрировать. — открывай.

Все тот же незивестный номер, ты вздыхаешь, извиняешься перед парнем и отвечаешь, уходя к ноутбуку, который стоит на барном столе на кухне.

— Да, детектив. Сейчас посмотрю, — обновляешь почту, находишь письмо с ордером, тебе приходится его проверить через реестр, как ты и предполагал: никакого запроса по номеру в базе нет, тебя совершенно не заботит, что данные могут сихронизироваться какое-то время, как утверждает детектив, ты об этом как можно более вежливо пытаешься объяснить, но на той стороне зарождается протест на полминуты с объяснением, что тому вообще не всрался этот наркоша и это дело под конец дня, что его ждет дома семья и собака — я все понимаю, и как проверю подлинность запроса, всё вышлю, — кладешь трубку, — сраный идиот, — удержаться от комментария неимоверно тяжело, хватаешь с собой ноут и усаживаешься рядом с парнем.

Тот держит в руках бутылку и, кажется, находится в какой-то прострации, потому что так ее и не открыл, не окликаешь его, а аккуратно забираешь из крепкой хватки бутылку со словами «давай я», откручиваешь крышку и наливаешь. Осторожничать с объемом тут бессмысленно, когда умерли твои родители, ты вообще пренебрегал стаканами, пил изгорла.
— Ты вряд ли это хочешь, но лучше выговориться, будет полегче, поверь, — ты делаешь глоток бурбона, — либо мы можем напиться.

Отредактировано Lazarus Bridges (2022-09-11 23:47:13)

+2

4

Щелчок зажигалки, и лицо озаряется короткой яркой вспышкой.

Ты смолишь одну сигарету за другой, пока идешь к дому Лазаря, хотя расстояние здесь и скромное. Происходящее в голове не укладывается, можно почти физически чувствовать, как мозг отторгает саму идею смерти. При этом отчетливо понимаешь, что, если ущипнешь себя – не проснешься. Это сюр, но не страшный сон. Вполне себе реальность. Просто так не должно быть, это сбой в матрице, сбой в твоем сознании и восприятии реальности.

Идёшь и не видишь пути. Время скатывается в единообразную массу, как катышки от ластика, только что стершего чью-то жизнь. Упс. Сравнение нелепое, но весьма точное, да и не время сейчас мериться литературными изысками. Думать об Арчи не хочешь, но не можешь не. Никаких воспоминаний о совместно прожитом или чем-то подобным: перед глазами только его образ и попытка осознать, что его больше нет. Смириться, принять как факт.

Нет, у тебя не получается.

Быть абсолютно рациональным и спокойным тоже. Каждый из нас умрет неизбежно, остается только принять – это всё чушь. Как можно по-настоящему принять факт того, что вещи и детали важные тебе/вам теперь ничего не значат и будут существовать только в твоей памяти? Повадки, привычки, шутки, заставлявшие тебя смеяться, предпочтения, где сесть на обеде, какое пиво он возьмет, каким персом сыграет в вечерней катке. Это все обыденное, чем не придаешь значение, но с чем успеваешь породниться в процессе близкого общения. Этого всего больше? Оно не имеет значения? Чего вообще все это стоит?

Как вернуть?
Да никак, лол.

Еще одна затяжка.

Почему идешь к Лазарю, к слову, вопрос тоже хороший. С каких пор он стал тебе настолько близким, что можешь позволить себе прийти к нему вот так. Загадка, решать ее не хочешь. Думать о том, что скажешь ему – тоже не хочешь, тебе просто нужно дружеское плечо рядом, потому что, если останешься один, сожрешь себя бесконечными рассуждениями, размышлениями, загонами.  Останешься один – разрыдаешься, как пятилетка.

Ты не помнишь, как доходишь до Лазаря – это происходит на автомате. Сперва даже не в ту дверь тычешься, но вовремя соображаешь, что промахнулся, не успев потревожить жильцов звонком. Ждешь на пороге, спешно докуривая, даже не думаешь о том, как выглядишь, а выглядишь ты совершенно потерянно: растрепано и устало, как будто за эти от силы сорок минут прошло несколько дней. Лазарь открывает, и ты здороваешься как-то скомкано, входишь внутрь и по его лицу видишь – он тоже все знает. Его реакция как лишнее подтверждение того, что это все не прикол – подкашивает не хуже самой новости, и ты чувствуешь, как внутри что-то обваливается. Ты вроде и не верил, что может быть иначе, но, видимо, какая-то талая надежда внутри все-таки оставалась. Становится страшно.

Тебе что-то говорят, к тебе обращаются, но ты не слышишь толком, пропуская мимо ушей. Проходишь вглубь комнаты, послушно садишься на диван, больше по инерции, чем осознанно.  Лазарь зачем-то дает тебе бутылку, не понимаешь и не улавливаешь суть, догадываешься о назначении смутно. Моментально ощущаешь сенсорный перегруз, от которого прячешься в своих мыслях. Вернее, в сером шуме, который их заменяет. Все твои силы уходят на то, чтобы хоть как-то утихомирить эмоции внутри, чтобы как-то их укротить и с ними сжиться. Теперь они будто бы стали сложнее и комплекснее, а еще глубже. Ты вязнешь в них, медленно погружаясь всё глубже и глубже. Вырывает тебя оттуда только Лазарь, присутствие которого не замечаешь, пока он не вытаскивает из твоих рук бутылку. Поднимаешь на него взгляд и долго смотришь, просто чтобы установить прочную связь с моментом, комнатой, где находишь и в последнюю очередь с собеседником. Тебе все равно, что он делает и что говорит, идёшь на поводу. Наверное, где-то внутри рокочет тихое «не хочу»: не время сейчас, но не сопротивляешься. Может, так правда лучше.

Ты не знаешь, хочешь говорить на тему или молчать.

Ждёшь, пока тебе нальют. Не решаешься начать разговор. Если ты проговоришь всё это вслух, оно точно станет реальностью. Страшно.
Тебе дают стакан, ты тупишь в него взгляд разглядывая янтарную жидкость внутри.
Тебе не станет лучше. Вероятнее даже наоборот – тебя в последствии разъебет, ведь и без того трудно держаться. Но у тебя в принципе с проявлением эмоций не очень и никогда хорошо не было.

- Он.. Ты давно узнал?

Всё-таки решаешь. Не говорить об этом сложнее, чем обсуждать, хотя от мысль о том, что об Арчи приходится говорить_думать в прошедшем времени всё ещё не по себе , и это вызывает у тебя какой-то болезненный внутренний смешок.

На самом деле параллельно с этим у тебя есть еще другая мысль: а нет ли в произошедшем твоей вины? Ты ведь знал про проблемы парня. Знал и ничего не делал. Оправдывался тем, что это бесполезно, что Арчи уже большой мальчик, чтобы сам решать, а ты ему не нянька. Да и нянька у него есть. Что если, осуждай ты его чуть больше, не покрывай иногда перед братом и тренером, все закончилось бы иначе. Что если, позвав его провести время вместе на этой неделе, получилось бы избежать неизбежного? Что если ты сам виноват?

Всё тоже рацио подсказывает тебе, что это все бред. Ты уж точно сделать ничего не мог, а сослагательное наклонение все равно ничего не исправит. Да, это все, наверное, верно, и ничего кроме самоистязания ты обвинением себя не добьешься, однако.

Что если?

Что было в твоих силах, а что нет? Как смириться с тем, что так и должно было быть? Почему так? Почему?

Сжимаешь стакан в руках крепче, все ещё не решаясь сделать глоток. Не решаясь спросить у Лазаря, что знает он. Он ведь наверняка знает больше тебя из обстоятельств дела. У администрации, наверное, теперь будут проблемы. И у команды, и у тренера с Лазарем. А как на соревнования ехать? Кто займет позицию Арчи? Будут ли еще проверки? Пизда.

Удивительно, но мысли такой бытовой фигне почему-то успокаивают. Будто бы мозг нашел какую-то иную полезную деятельность, кроме как скорбеть. Ты даже как-то немного оживаешь, приходя в себя и, наконец-то, обращая внимание на своего собеседника. Он выглядит куда спокойнее. Не в первый раз проходит сквозь подобное, в отличие от тебя.

- Ты знаешь, мы ведь действительно были с ним чем-то вроде друзей. – чем-то вроде да. Менее больно от того, как ты его сейчас назовешь, все равно не станет, но голос звучит ровно и тихо, даже слишком. То ли ты все-таки смог взять себя в руки, то ли просто кончился. – Как ты… Как ты справился с этим? – даже не можешь объяснить, что понимаешь под «этим». Чтобы не думать просто выпиваешь половину стакана залпом. Плохая идея. Но других у тебя сейчас все равно нет. Замечаешь, как руки слегка дрожат, но унять их не выходит.

+2

5

I know it's hard to tell how mixed up you feel
Hoping what you need is behind every door
Each time you get hurt, I don't want you to change
Because everyone has hopes, you're human after all
(c) VNV Nation

тебе нужно это принять.

Но... Каждый справляется с утратой, как может. Ты насмотрелся за свою врачебную практику на всевозможные реакции, но в конечном счете история с пятью стадиями принятия работает всегда. Они последовательны, не равномерны по времени, но их проходит каждый: кто-то застревает на какой-то из и не может выбраться долгое время, кто-то же проходит внутри какие-то стадии, а какие-то вырываются наружу, кто-то так и не может справиться.

говори, не держи в себе

Стадия первая — отрицание.

Ты не собираешься говорить, что это всё можно пережить, что дальше будет легче, что рана заживет — это не поможет (ну разве что немного, совсем чуть-чуть), нет одинаковых утрат, как и одинаковых людей. Этот путь нужно пройти самостоятельно. Всё, что можешь — просто быть рядом и следить, чтобы парень не натворил бед: с собой, с кем-то, просто каких-то. Хоть как-то направить.

Будет хотеть что-то разбить? Эти стаканы не самые лучшие — об стену их. Курить, как паровоз, пить, как верблюд в оазисе, или всё вместе — пожалуйста, просто приоткроешь фрамугу. Нужно будет выместить злобу на ком-то? Подставишь плечо и будешь терпеть, пока всё не закончится. Синяки пройдут, а кости сращивать ты научился давно.

говори...

Тишина рушится, робко, тихим скрежетом.

— Думаю, что не сильно раньше тебя, — голос совсем не отличается от обычного, ты привык, настолько - насколько это возможно, ведь иначе пришлось бы всякий раз после неудачной операции с дрожащими руками и комом в горле пытаться говорить ЭТО хоть как-то (по слогам) родственникам, которые до последнего надеются, что все прошло хорошо, обрывать жизнь на «до» и «после», быть тем лицом, которое те запомнят надолго, которое будет ассоциироваться с болью, с утратой.

Ты обрывал так жизни. На счету ужасающее число — 37. Это по одной на год твоей жизни без четырех. Это сотни часов попыток отстраниться от чувств и сделать всё возможное в операционной. Это в разы больше родственников: жён, мужей, отцов, дочерей, внуков, которые должны смириться с утратой. Это хорошее число, если ты серийный маньяк.

— Если ты ждешь от меня какого-то лайфхака, — еще глоток, — его нет, — всё так же отвратительно ровно, — ни у кого и никогда не будет, каждый проживает по-своему это — вынимаешь скелеты из шкафа, они протерты и пахнут полиролью, — по моей вине, когда я еще учился, был интерном, а потом и ординатором, умерли двое, — ты подсаживаешься ближе, забирая на время бокал, чтобы еще немного долить, руки с хирургической точностью это делают, — сотни комитетов могут до усрачки говорить, что такое в медицинской практике не редкость и что нельзя быть готовым ко всему, знать всё, — глотаешь еще, — но это не поменяет того, что две жизни оборвались, потому что я был недостаточно подготовлен, недостаточно собран...

нисколечко не поменяет.

Во врачебной практике это решающая проверка, которую ты либо проходишь, либо идешь на все четыре стороны. Каким бы ты классным хирургом, диагностом не был, люди всё равно умирают, даже без видимой на то причины, просто потому что так сложились обстоятельства, просто потому что кто-то в небесной канцелярии так решил. Главное - понять, что ты сделал всё, что мог, а если ошибся - исправить это в будущем, чтобы такого больше не было и чтобы клерки свыше не записали на твой счёт кого-то ещё.

— После этого ты миллион раз будешь прокручивать в голове, что если бы я сделал вот это, был внимательнее, НЕ сделал бы вот этого, то всё было бы иначе, но, по правде говоря, нихера подобного. Нихерашечки. Это всё попытки найти виноватого — закатываешь рукава водолазки, как делал это отец во время серьезных разговоров, — ты это уже НЕ сделаешь, НЕ поправишь. Это НЕ изменить и ты в этом не виноват, — запах полироля заставляет голосовые связи вибрировать, сбивает привычную частоту спокойствия, а попытки их контролировать превращаются в акценты на «не», — скажи это себе, — вынимаешь бокал из рук Кирана, накрывая его слегка треморные руки своей ладонью, а следом второй медленно и аккуратно, как делал когда-то твой биологический отец, пытаешься встретить ваши глаза, регулируя подбородком парня, — слышишь, — киваешь отрицательно в подтверждение своих слов скорее неосознанно, убирая руку с подбородка, — легче тебе и уж тем более Арчи не будет.

давай, реагируй.

— Злись на жизнь, на ее несправедливость, можешь злиться на меня, что я не выбрал его для сдачи анализов чуть раньше, чтобы потом попытаться ему как-то помочь,, — кадык с двухдневной щетиной шуршит, отправляется вверх, провожая глотком слюну по пищеводу, — и это не попытка с высоты моего опыта тебя чему-то научить, как справляться, нет, — вернувшееся самообладание в голосе прерывается опустошением залпом своего стакана, а затем сменяется тихим — это лишь то, что я могу посоветовать, но не факт, что это поможет, поэтому я еще раз спрошу: что ты сейчас хочешь?..

Отредактировано Lazarus Bridges (2022-09-24 23:04:54)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » shit happens;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно