полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » я - свободный человек


я - свободный человек

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Код:
<!--HTML-->
<style type="text/css">
.rich{
   position: relative;
   margin: none;
}

.epic_rich{
   text-align: center;
   height: 460px;
   padding-top: 25px;
   background: #000;
   width: 600px;
   margin-left: 90px;
   padding-left: 10px;
   padding-right: 10px;
}

.epic_rich img{
filter: grayscale(1) brightness(35%) ;
transition: filter 1s ease;
}

.epic_rich img:hover{
filter: none;
}

.h1_rich{
font-size: 10px;
letter-spacing: 2px;
margin-bottom: 5px;
margin-top: -20px;
margin-left: 240px;
position: absolute;
z-index: 500;
color: #efefef88;
}

.rich_text{
font-size: 10px;
letter-spacing: 1px;
padding: 10px;
text-align: center;
z-index: 500;
color: #efefef;
}

.rich_text_date{
font-size: 8px;
letter-spacing: 1px;
padding: 10px;
text-align: center;
z-index: 500;
color: #efefef90;
}

.rich_info_block{
position: absolute;
width: 400px;
height: 440px;
background: #efefef;
display: none;
}

.rich_divider{
position: absolute;
width: 200px;
background: #efefef90;
height: 1px;
margin-left: 200px;
margin-top: -35px;
cursor: pointer;
}

.epic_rich img {
width: 85%;
}

</style>

<div class="rich">
      <div class="epic_rich">
              <div class="h1_rich">а не чей-то пёс</div>
              <img src="https://i.imgur.com/UXk0RFl.png">  
              <div class="rich_text">roy harper & john kent<br>
               <div class="rich_text_date">где-то в африке</div>
              </div>
              <div class="rich_divider">
               
       </div>
</div>

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+2

2

Наверное, это было глупо пытаться бегать от криптонца, отчаянно желавшего его общества. Во-первых, потому что это просто гулпо. Во-вторых, потому что он был пусть и несовершеннолетним, но чёртовой копией супермена, возможно, с нюансами, но Харпер не интересовался во избежание вопросов к нему с чьей-либо стороны. И не в последнюю очередь, ему двадцать пять хреновых лет, он был при смерти пару десятков раз, всё его тело было расписано шрамами, частично перекрытыми татуировками, уже испорченными новыми шрамами, он влезал в переделки, о которых было неловко даже упоминать в приличном обществе и... И он бегал от несовершеннолетнего криптонца по всему миру, будучи в больше чем половине его стран в розыске. Очень по-умному, очень по-взрослому. Нет, ну правда, Рой ведь взрослый человек, достаточно взрослый, чтобы держать в руках оружие, пользоваться им налево-направо, нести ответственность за собственные поступки и жизнь, и так далее по списку. Но, видимо, недостаточно взрослый для того, чтобы смочь отказать без пяти минут подростку так, чтобы его услышали - глупость, Рой согласен, что глупость, но ему приходилось с этим жить. Все его «нет» воспринимались как белый шум, все его «не могу» игнорировались, а ведь он в самом деле вывернул перед пацаном душу наружу, лишь бы его поняли, лишь бы Джон услышал, лишь бы обратился к рациональной составляющей своего интереса, и всё без толку. И Харпер правда не придумал ничего лучше давно и хорошо известного лично ему способа решения проблем, а именно бегства.

В Готэме его всё равно ничего не держало (а главное тень большой мыши не спасла его от присутствия Джона, хотя он вообще-то на это очень рассчитывал) - у Джея были свои проблемы с, как бы смешно ни звучало, одним из представителей Кентов, правда другого характера - Рой не лез. Ему своих проблем хватало, чтобы ещё и другу пытаться доказать, что кресты, поставленные им на себе же вообще не бьются с реальностью, так-то не ему о подобном говорить. Он первый по случаю и без орал, что они с Джеем отбросы - это ведь правда.

Наёмники, охотники за головами, террористы и это даже не весь список их достижений. Вообще не те люди, которым стоило бы стоять рядом с общепризнанными героями, спасающими мир в самом деле, а не понарошку, теми, что не тратят своё время и силы на мелкую шоболу, которую с таким упоением душили Джей с Роем за деньги и просто для души. Да и моральный облик их не поддавался сомнениям до некоторых пор (хотя Харпер и сейчас считал, что люди просто сошли с ума, но его никто не спрашивал), в отличие от собственно его личного. Бывший пьяница, бывший герой, бывший воспитанник, бывший Титан, бывший почти военный, бывший заключённый. Не хватало только добавить в список «растлитель малолетнего Кента» - Рой мог быть сколько угодно плохим человеком в своих глазах глобально, но на самом деле по-прежнему оставался хорошим парнем и ни капли этого не стеснялся, да не гордился тем, что делал, но всё равно старался поступать по совести, по заветам тех самых good boy из весьма картонных сериалов про спасителей мира. А хорошие парни не разбивают чужие сердца, не мельчашат на чужих экранах, причиняя боль, не усугубляют ситуацию и едва ли дают зелёный свет отношениям, которые были просто невозможны. Марать чужие белые плащи грязью и кровью не входило в список его обязанностью.

И нет ничего удивительного в том, что в результате своего весьма искреннего и отчаянного порыва убежать на край свет, Рой очень глупо попадает в плен в Африке, даже толком не зная, где именно его держат. И это была бы смешная история, не будь Харпер здесь в одиночку и не окажись он в чьём-то подвале совершенно случайно, вообще не планируя подобного. Правда... когда было иначе? Было бы странно планировать свой плен, даже для Роя странно, а это уже звоночек. И тем не менее он правда был в каком-то подвале, устало повисший в кандалах, стоящий на коленях на усыпанном песке полу, весь ломанный - не человек, а один сплошной кровоподтёк. По его внутренним ощущениям ему как минимум сломали нос, как максимум пару рёбер, был ряд вопросов к ключице, запястья едва ли были готовы к нагрузкам в виде веса всего Роя на протяжении несколько дней и на счёт рассеченного бедра он не был так уж уверен, что оно будет функционировать, если ему вдруг представится случай им воспользоваться (веры в лучшее Харпер не терял, но в целом смотрел на ситуацию реалистично). И реальность была такова, что он хорошо так встрял, и стоило бы уже заняться вопросом своего освобождения - помнится он уже бывал в заключении в какой-то южной стране и готовился к расстрелу, но ему подсобил Тодд. А кто сейчас ему мог бы подсобить Рой не знал, и пока пытался придумать план своего спасения, периодически проваливаясь в забытье - весьма приятное в сравнении с бодрствованием, отягощённым болью во всём теле и попытками местных аборигенов узнать кем он был нанят, порой весьма экзотическими способами - воды Харпер нахлебался вдоволь, хоть и страдал постоянно от жажды - жарко, душно, мерзко.

Больно.

- Я поставлю вашему отелю 2 звезды, если вы не дадите мне воды, хреновы садисты,- в целом он был в весьма плачевном положении, но это не мешало шутить и быть Роем. Вообще ничего не мешало ему быть собой - хуже то уже не будет, правда получив прикладом под рёбра он всерьёз задумался, хорошо ли продумал все возможные последствия своего микробунта. Немного поразмыслив и решив, что ещё пару ударов и он опять отрубится, ну или сделает вид, и попытается уже как-нибудь свалить, Харпер открывает рот, чтобы сказать что-нибудь ещё, но его прерывает шум наверху. Интересно. - Ой, у вас гости кажется.

За свою весьма нелицеприятную улыбку в силу запёкшейся крови Рой получает очередной удар - шипит зло, насилу прислушивается к диалогам между его охраной, пытаясь разобраться в диалекте, снова терпит неудачу и просто решает временно сдаться, снова повиснув на кандалах, давай тем самым отдых спине - пригодится, наверное. Помощи он особо не ждал, но планировал воспользоваться местным переполохом чуть позже - опыт по ускользанию из любых оков у него всё равно был, жаль, конечно, что здесь он оказался в обычных милитари штанах карго, а не своём костюме, так было бы проще, но что делать.

- Джоннибой, тебе не кажется, что это уже перебор?

Ну, допустим, он удивлён. И может быть самую малость рад, но это спорный момент.
Потом что Джонатана Кента в его жизни вообще не должно было быть. Ни когда он жив-здоров, ни когда он встревает в какие-то передряги.
Они люди с разных полюсов. Даже разных поколений. Ну и почему тогда он?...

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+1

3

Наверное это глупо ждать кого-то, кто не вернется, наверное это глупо терпеть, перебирать в уме варианты слов, не отпускать ни на миг мысль, что может быть завтра? Может быть еще чуть-чуть? Может быть он будет рядом? Может быть…

Джон усмехается глядя в зеркало, грустно, отчаянно, так как никому не стоит видеть. Он усмехается, потому что нет иного выбора, нет иного пути, нет вариантов, он не может отпустить но и стоять рядом ему нельзя. Ему нельзя даже вслушиваться в перестук чужого сердца, вдруг ритм снова подскажет что там новая влюбленность, партнер на одну ночь или еще что-то, от чего придется задыхаться ночами от ревности.

Святой. Супербой нового поколения. Криптонец, которого холили и лелеяли, которого любят так отчаянно, так отчаянно желают ему счастья, только светлого, только солнечного, только вечного. Святой.

Джон усмехается горько и отчаянно, сжимая края раковины руками. Он вынужденно измеряет свои силы, он вынужденно стоит на земле, он вынужденно раз за разом возвращается в родительский дом, потому что хотя бы здесь нет лиц, нет слов, нет информации, нет сплетен.

Мир героев полон тайн и теней, но как же часто вспоминают Роя. Как же часто его и Джея ненавидят, осуждают, презирают, пытаются сделать виновными. И если на Тодда плевать, этот сам виноват не так ли? То Рой? От слов становится плохо, а от чужих взглядов, чужого неприятия тошнит, потому что Джон же Супербой нового поколения, пока его брат занимается черт его знает чем, пока он на небе.

Тот самый Джонни-бой, который всегда улыбается, который всегда помогает, который никогда не отвернется от друзей в беде, который всегда поддержит в минуту опасности и будет рядом, пока идет отходняк.

Порой кажется что у него две личности, одна из которых не слишком хорошо известна даже ему. Та, что наивная, упрямая, сумбурная, не слишком понятная, не слишком исследованная и всегда скрыта в тени. Та, что влюбилась в человека, который не хочет его знать.

Та самая личность, о которой сам Джон мало что может сказать, кроме собственной влюбленности и отчаянного желания что-то с ней уже сделать. От нее так больно, что жить не хочется и если бы он мог… если бы он только мог избавиться, прекратить, остановить эту агонию.

Но он все также упрямо сжимает губы и пытается оставаться спокойным. Он в ванной родителей, ничего не происходит, у Роя сердечный ритм, у Джона очередной виток разочарования в себе, в собственных силах и в собственном понимании мира. Он мог бы быть более правильным, взять пример с Кона? Стать чуть-чуть более современным? Может быть носить кожанку? Это ему понравится? Повзрослеть может быть, тоже как вариант.

Джон кусает губы и вздыхает, приводя волосы в порядок. Скоро нужно будет выдвигаться с фермы обратно, скоро нужно будет видеть титанов, скоро нужно будет снова быть тем собой, которого они все привыкли видеть. И разочарование, сомнение, тень на лице - снова надо будет прятать подальше.

Святой.

Джон мрачно фыркает и выбирается из ванной, натягивая футболку, в кои-то веки без S, потому что ну к черту ее. Отца к черту, мать, хотя нет, мать не стоит, она единственная кто знает что он чуть сложнее чем кажется. Она видит в нем тень себя самой, хитрой, смышленной, пронырливой, упрямой. Джон ценит в ней это, она ценит в нем это.
Он все еще пытается выбраться с фермы, когда что-то идет не так.

Он старательно избегает Роя, не так ли?
Он не должен.
Ему запрещено.

Если бы рядом был отец Джон не решился бы. Если бы рядом был Кон, он уже был бы в башне Титанов и там оставался как можно дольше.
Черт.

Он слушает стук чужого сердца. Он уже знает как оно звучит во сне, как оно звучит в покое, как оно звучит в драке и он знает как оно звучит в сексе. Он знает разницу, он знает нюансы, он знает что что-то не так. Этого паттерна нет в его голове, этого нет в его памяти, значит Рой где-то, где ему не положено быть.

Логика всего этого очень простая. Драка может быть с Джеем или без, ничего особенного, Рой тоже герой, пусть он не верит в это, пусть избегает этого слова, пусть ненавидит себя, но он герой. Он бьет плохих парней когда это требуется, иногда бьет слишком сильно, иногда стреляет. Драка - понятный паттерн. Ритм сердца сейчас? Нет.

Слишком частое, слишком редкое, слишком быстрое переключение. Как будто лампочку то включают, то выключают.

Он не слишком хорошо думает прежде чем начать действовать, он вообще не слишком хорошо думает в данный момент, потому что ему страшно, потому что Рой кажется где-то не в Америке даже, потому что мир слишком большой и он ищет единственное что ему в нем дорого.

Супермен обладает многими способностями, его дети такие же, тепловое зрение ерунда в сравнении с тем, какую скорость они способны развить, тем более если паникуют, тем более если паника сильнее всего сказывается именно на контроле сил. Он влетает в какое-то здание через забор и не сразу соображает что это. Забор - стена, кажется бетонная, здание кажется кирпичное, Джон отмечает это слабо, для него важнее то, что сердце, то самое что он ищет, еще где-то рядом, еще бьется.

Кто-то кричит на каком-то наречии, кто-то бежит, кто-то пытается стрелять, Джон не обращает ни на что внимание, добираясь в глубь здания, разыскивая того, ради кого он бросил все, ради кого он и дальше будет так поступать на самом деле.

- Ты не слишком хорошо выглядишь. - Джон не слишком многословен, его паника все еще на кончиках пальцев, которыми он прикасается к кандалам, сковывающим руки Роя. - Бывало и лучше.

Он раздирает их, потому что нет ничего невозможного, не так ли?
И ловит тело, которое оседает на пол, но до пола не добирается. Он ловит его руками, удерживая в положении стоя.

- Я могу понести? - Джон может, он знает что может, но Рой и его гордость всегда ему запрещают. Но может не в этот раз.

Где-то за стеной кричат, где-то слышна перестрелка, где-то происходит что-то ужасное и Джон мог бы спасать мир, правда мог бы, но он держит в руках человека, который для него мир и пока не готов выпустить его из рук. Рой как туман, рассеется с рассветом, ускользнет с какими-нибудь горькими словами, поэтому хочется побыть рядом чуть дольше, пусть он и не хочет этого.

[nick]John Kent[/nick][status]только мечта[/status][icon]https://i.imgur.com/AdQVOeZ.png[/icon][sign].[/sign][lz1]ДЖОН КЕНТ, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> супергерой<br><b>relations:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7506">все с ним плохо и сложно</a>[/lz1]

+1

4

Если бы Рой был в менее плачевном состоянии, он бы обязательно рассмеялся - от удивления, от переизбытка чувств, от мысли насколько же он смешон, что его спасает ребёнок, которому он как заведённый повторял «нет», прежде чем сбежать куда подальше в своей попытке оставить себе право и дальше жить свою жизнь, в которой он никого не мог подвести, однажды не вернувшись домой. Справедливости ради, он и сейчас мог попытаться подвести своего напарника, не давшего ему разрешения помирать в богом забытом подвале. Но Джей в целом был готов и к такому сюжетному повороту, можно сказать, что они об этом договорились на берегу. Но, к счастью, наверняка, к счастью, ведь задеть Джона было не так уж и сложно, не смотря на то, что физически вред ему нанести было практически невозможно (и это по-прежнему пугало), ему правда было не до смеха, и сколько бы он не бил себя кулаком в грудь, уведомляя Джона, что взрослый и самостоятельный мальчик, сейчас при виде его рыжий без пяти минут калека испытывал исключительно облегчение. Облегчение от мысли, что так глупо его история не закончится. Облегчение от понимания, что с Джоном всё в порядке - он то не мог никак сжульничать и узнать как дела у его воздыхателя, но нет-нет, да задумывался об этом. Облегчение от неприемлемой для себя мысли, что в этом мире до него есть кому-то дело, кроме птенчика, которому он себя давным-давно навязал и отказывался отпускать. И в совокупности всё это его не красило. С другой стороны, он ведь полчаса к ряду распинался на тему собственной ущербности и причинам по которым ему в светском обществе были не рады, так что можно было даже сказать, что он был честным малым. Сразу с порога расписался в собственных слабостях, описал себя как человека необязательного и весьма проблемного, местами сложного, местами сломанного.
Да и сейчас было как-то не до очередной исповеди на тему «почему он не должен нравиться Кенту».

- Рад слышать, что всё-таки обычно я выгляжу получше,- Рой улыбается осторожно, плюс-минус представляя, как плохо сейчас выглядит - мало кому нравилось смотреть на разбитые лица, ещё меньшему количеству людей нравилось смотреть на то, как на подобном смотрится улыбка. Широкая такая, типично Роевская. Поэтому он ограничивается чуть разведёнными уголками губ и изо-всех сил старается бодриться. Сложно, больно, душно, хочется пить и совсем не по-геройски отключиться. Наверное, не относись он к собственной смертности и всем слабостям чуть менее пренебрежительно, его бы волновало, что Джон видит его в таком виде, не смотря на то, что отступать от своей позиции, что они не то что не пара, даже не пересекающиеся прямые. Но ведь не волновало - быть слабым, быть жалким, быть избитым привычно. Быть в чьих-то глазах ярче и светлее, чем сам себя ощущал - вот это дикость. Рой делает заметку, что говорить подобного вслух при его спасителе не стоит - не поймёт. - Спасибо.

Харпер давно не удивляется чужой нечеловеческой силе, даже не смотря на то, что наследник Криптона перед ним выглядел как подросток, не комментирует, не выделывается, не пытается травмировать его ещё больше, вынимая себя из кандалов более приземлёнными способами, предполагающими выбитые суставы. Просто плывёт по течению - не повод для гордости, но уж как получалось. Ощутив свободу, рушится как подкошенный в чужие руки, издав то ли стон, то ли вздох, то ли всё-таки смешок - сам не разобрался. Ему и до этого было сложновато удерживать себя в сознании, а уж получив свободу после нескольких дней условной неподвижности, стало ещё проблематичнее - организм явно сдавал позиции, требуя помилования. Всё-таки ему уже давно не восемнадцать, а каждый новый перелом или ранение едва ли забирали прожитые преимущественно на грани годы у тела, скорее уж наоборот. Рой об этом знал, просто не думал - жалко должно быть тех, кто нуждается в помощи, а он.. Он не нуждался, но принимал, если кому-то приходило в голову протянуть ему руку. Правда ровно до того момента, пока был прикован к кровати, а дальше в зависимости от обстоятельств.

- Да, сегодня, пожалуй, да, малыш. Я немного не в форме,- голос звучит тише, чем ему хотелось бы, да и он сам в самом деле не в том состоянии, чтобы препираться, ругаться, отстаивать какие-то свои интересы и уж тем более идти на поводу собственной всё ещё какой-никакой, но имеющейся гордости, придуманной кем-то исключительно для того, чтобы людям сложнее жилось. Ему бы не отключиться и славно. А там, как окажутся в месте побезопаснее, как-нибудь да перемотается - бедро зашьёт, дело привычное, рёбра просто потуже затянуть, с ключицей тоже что-нибудь придумает. Придётся немного обождать со своей наёмнической деятельностью (не геройской, конечно же, какой из него герой? за героями разве ходят по пятам призраки, призывая к ответу?), потому что лук он навряд ли сможет натянуть, но с другой стороны это тоже неплохо - отдохнёт, ну или перейдёт на огнестрел - ему по большому счёту всё равно. Правду ведь говорят, как уйдёшь на фриланс, так и забудешь, что такое отдых - вот Рой позволял себе подобную глупость исключительно в случае травм несовместимых с работой, да и то мог потратить освбодившееся в его плотном графике приключений время на то, чтобы изучить получше информацию о следующей цели. Но к чёрту. К чёрту детали - Харпер виснет в чужих руках, очень опасно уткнувшись носом в плечо, на которое не имел никакого права, всё ещё отчаянно пытаясь уцепиться за собственное сознание, призывающее его к порядку. Перечисляет мысленно всё, что чувствует, что слышит, заземляясь - странный диалект, звук стрельбы, тепло Джона совсем рядом, его дыхание, глупые вопросы в своей голове (криптонцам нужно дышать или это очередной способ мимикрии?), жар собственного тела, без пяти минут готовый преобразоваться в крупную дрожь, корочку крови на губах, неприятно саднящей, стоило пытаться заговорить, боль в каждом сантиметре тела, жжение в освобождённых запястьях...

- Верни меня домой.

Рой совсем не думает, о чём именно просит - подсознание подсказывает, что Кент может всё. А ему здесь уже делать нечего - снаряжение заберёт потом из тайника, а может быть и вовсе никогда не вспомнит, что его лишился - сделает лучше, так даже интереснее, его никогда не интересовало материальное - быть бедным было проще. А дома... дома лечат даже стены и плевать, что они бетонные, а вокруг сплошные коробки. Как и плевать, что город его приютивший едва ли вызывал хоть у кого-то желание остаться там на подольше - Готэм это город потерянных душ и ничейных детей, в общем-то самое то для Роя. Спасибо и на том, что у него теперь есть хоть какой-то дом - не всегда он мог похвастаться подобным достижением. И всё-таки пояснить, что именно он считает своим домом, не успевает - в глазах темнеет по щелчку.

///

Сны Роя - алые. Как кровь, что плохо смывалась с рук. Как его костюм, давно набивший оскомину причастным к его подвигам и крушениям. Сны Роя странные и болезненные - он вечно тонет в собственных страха и мыслях, задыхаясь как от приступа аллергии. У него, наверное, самая страшная версия этого недуга - аллергия на самого себя, на свои решения, на своё несовершенство, на собственную слабость, на то, что сделал и на то, что сделать не решился. Сны Роя тревожные - полные чужих голосов, в них никогда нет солнца - только хмурое небо и мелкий дождь, заставляющий ёжиться. Джей когда-то говорил, что Харпер даже во сне говорит, а Рой не спрашивал, что именно, потому что знал, что наверняка просит прощения. Ведь что ему ещё говорить этому миру?

Поэтому Рой не любит свои сны и редко спит, предпочитая отдыху энергетики, кофе и короткие перерывы на подремать. Рой любит просыпаться - ведь в своём беге по планете он не так уж часто успевает задуматься о собственной ничтожности, о своём статусе, о смысле своего существования в принципе, да и мир не был красным, как его сны. Реальность к Рою гораздо добрее чем он сам - ведь ничего страшнее клетки его собственной головы с ним уже и не случится.

Харпер открывает глаза медленно, плохо понимая, где он и что он, припоминает смутно, что ему помогли, вспоминает Джона, улыбается даже - глупо, конечно же, и неуверенно. Может быть приснилось?.. Вот бы приснилось.

- Привет?

Рой смотрит на криптонское чудо перед собой, снова подмечая какие же удивительно голубые у него глаза, точно зная, что не заслуживает. И речь даже не о чужих чувствах, заботе и готовности помочь. Просто даже рядом не заслуживает. Вся эта канитель про белые плащи, про святость - это бред, Рой знает, как это должно бесить Джона, смутно догадывается, имея честь наблюдать за его братом, бьющимся о стеклянные стены, возведённые вокруг него окружающими. Все его «нет» были больше про него самого. Это он ненадёжный, слабый, ничтожный, нищий. Ему нечего было дать Кенту, ему нечем было отблагодарить, это он себе не разрешал ни к кому приближаться, боясь испортить, уничтожить, сломать - разрешал себе подходить только к раненым, предлагая помощь и отходя, когда им становилось легче, он только и мог бежать вперёд, не жалея ног, в попытке убежать от своего прошлого, от самого себя, от страхов, от груза, что тащил за собой полжизни. Бывший герой, бывший Титан, бывший воспитанник, бывший - самое точное определение его как человека. Он просто бывший. Неважно какое существительно подставлять после - это всё Рой. Рой, забывающийся в случайных объятиях, Рой, подставляющийся, спасая других, Рой, не пьющий, но сидящий в барах. Рой он пропащий - вечно в шрамах, вечно избитый, вечно танцует на краю.
Зачем же Джону такое счастье? Джон молод, добр, упрям, сияет как солнце и его ждёт великое будущее, кем бы он не решил стать - героем или просто Джоном. У Джона впереди вся жизнь, у Джона всё только начинается. Рой же не знал куда поставить очередной крест на себе, ведь всё было занято.

И тем не менее они снова на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Один как всегда идеален (недостяжим), второй весь в бинтах и с лёгкой тошнотой, застрявшей в горле.
Если бы Харпер не был уверен, что смеяться ему будет больно, он бы обязательно расхохотался. Но дураком он всё-таки не был. Идиотом, конечно, да, но это другое.

- Долго я в отключке провалялся?

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+1

5

Джону страшно к нему даже прикасаться, того и гляди Рой просто потеряет сознание, а у Джона силы супер-семейки, где никто толком не может даже ему пояснить с какого перепуга они могут ломать людей. Ах нет, пояснение сводится к плотности атмосферы, к сомнительным опытам и к тому что они пришельцы, по крайней мере отец, по крайней мере сейчас.
Джон скрипит зубами но стоически ждет.

Рой шутит, он всегда шутит, у него всегда все отлично, у него всегда есть готовая отмазка, слово, жест, который пошлет Джона далеко и надолго. На самом деле он к этому готов, он терпеливо ждет того, что будет дальше. Как быстро от него попробуют избавиться? Как быстро ему скажут свалить? Где Тодд, который обычно всегда крутится рядом? Где спасательная бригада?

Если бы он не был так напуган видом Роя он, пожалуй, даже осмотрелся бы поподробнее. Какая-то захудалая тюрьма не иначе, что он тут делал? Что искал? Кого прикрывал? Чей это был посыл? Чья великолепная идея? Стоило ли оно того, Рой? Стоило?

Джон молчит, только кивает в ответ на попытки шутить и осторожно прижимает к себе израненное тело. Рой все равно вряд ли сможет ходить в ближайшее время сам, Рой все равно не может отсюда выйти, Рою нужна его помощь. Это и радует и огорчает, потому что Джон мог бы повидать его просто так, в добром здравии, в нормальном настроении, не после любовника, не после драки, не во время какой-то пытки… Джон еще раз осторожно сжимает Роя в руках, пытаясь понять как действовать дальше.

- Ты один?

Он даже не слишком серьезно ждет ответа на этот вопрос, это же Рой. Он не скажет или пошутит в очередной раз, как будто это правильно, как будто Джону есть дело до жалкого чувства юмора в таком положении дел.

Единственное чего Джон не ждет - это просьбы. Рой никогда не просил его ни о чем, всегда посылал, всегда готов был выгнать, всегда готов был променять на Тодда или других, всегда улыбался и натянув майку исчезал. Для Джона его просьба, как мантра, которую он бы повторял из раза в раз, но тут ничего не поделаешь не так ли? Можно списать на ситуацию.

Он попросил бы любого.

Джон слабо улыбается и крепче прижимает к себе тело Роя, который вот-вот потеряет сознание. Джон не собирается искать выходы, Джон не собирается ждать подмоги или каких-то мифических спасителей, он собирается разрушить тут все, сжечь дотла и умчаться обратно в Готэм, куда ему путь заказан.

Он даже не слишком задумывается о том что делает, подхватывает Роя, стреляет лучами из глаз в потолок, пробивая себе дорогу наверх, сносит теми же лучами все здание к черту, не особенно думая о пострадавших, там есть кому о них позаботится судя по медикам и судя по военным. Джону потом достанется от отца, Джону потом прилетит от матери, Джону потом придется искать оправдания тому что он сделал.

Но не сейчас.

Сейчас самое дорогое, самое нужно, единственное ради чего он тут появился, в его руках. Сейчас он достаточно сосредоточен на точке выхода и точке входа, сейчас ему не нужно отвлекаться на то, что Рой весь под цвет своих волос, сейчас ему не нужно думать, как рисунок татуировки обхватывает чужие руки и как она красиво смотрится на шее. Сейчас ему…

Джон скрипит зубами только на подступах к Готэму, придется найти Дэмиана и попросить поддержки. Друг, конечно, поможет, но скорей всего не слишком и скорей всего все закончится очередным скандалом и кошмаром. Но сейчас ситуация, когда в Готэме остается только часть семьи не так ли?

Джону беспокоится бы о себе, но он не может.

Он обрабатывает, как умеет, раны Роя, заворачивает его в бинты, смывает кровь, переодевает его и даже укладывает в постель. Это трудоемко, это страшно, он старательно закрывает глаза на особенно впечатляющие шрамы, он старательно не смотрит на голого парня, он старательно избегает любой попытки выпустить все это из-под контроля. И собственные чувства в первую очередь не стоит никуда выпускать, ему больно и страшно, ему хочется чтобы все прекратилось, чтобы он прекратил убивать себя таким образом, чтобы он перестал быть человеком на грани.

Ему страшно, но ничего сделать уже не получится. Не сейчас.

Джон старательно моет руки и второй раз за день смотрит на себя в зеркале. Все еще святой, все еще тот самый парень, который спасает мир, все еще тот, кто должен прикрывать и отца и брата, все еще тот кто не может быть плохим. Он улыбается и улыбка выходит кривой и вымученной, что-то темное крадется, отображается на периферии, скользит по краю радужки. Что-то мрачное, что-то решительное.

Джон знает что от святости скоро не останется и клочка. Но кто будет вместо святого? Что появится там, где раньше был милый, добрый, смешливый паренек? Что будет там, где ранее было счастье и улыбка? Кто?

Он садится у кровати, молча, прямо и слишком осторожно. Он знает что здесь он не слишком желанный гость, он знает что должен держаться от всего подальше, он знает что не стоит смотреть чужие вещи или копаться в ящиках, он знает все нормы приличий и правила поведения. Он отчаянно хочет их все нарушить, он хочет знать о Рое больше, еще больше, еще и еще, пока не будет мест, в которые он не заглянул, пока не будет все раскрыто, все рассказано, все сделано. Он знает, он хочет, он не делает ничего.

Джон смотрит на то, как Рой медленно дышит. Он будет долго заживать не так ли? Синяки сойдут, раны затянуться, но пройдут месяцы прежде чем он вернется в форму, прежде чем он сможет двигаться без боли, прежде чем он сможет снова криво и широко улыбаться. У Джона дрожат руки и болит сердце, потому что он очень неравноправно влюбился в человека, которому не нужна его любовь. Он хотел бы отмотать назад и не поддаваться, может быть не говорить, может быть не смотреть, может быть избегать… Он хотел бы сделать так, чтобы Рой больше не боялся его, чтобы он не всматривался в него с содроганием, отвращением и чем он там еще обычно пользуется.

Он бы очень хотел.

Проходит несколько часов, прежде чем Рой приходит в себя, Джон успевает сделать себе чай и сесть обратно у постели, когда тот открывает глаза. Ему лучше бы не двигаться. Ему лучше бы чтобы за ним кто-то присмотрел. Ему лучше бы не попадать в переделки в ближайшее время.
Джон закусывает губу и всматривается в лицо, на котором почти не видно веснушек.

- Несколько часов, но тебе на самом деле нужно принять лекарства, обезболивающие и спать дальше. - Джон сглатывает свой страх и нервозность. - Я перевязал тебя и стер кровь, основную по крайней мере, до душа не добраться, пока ты в таком состоянии. И я позвонил Робину, чтобы вызвать тебе доктора, потому что не слишком хорош в первой помощи, извини.

Джон сжимает кружку с чаем чуть крепче, пытаясь перестать бормотать и оправдываться. Все что он сделал - правильно, каждый его жест, каждый звонок, даже орущий Дэмиан, все сделано правильно. Потому что кто-то должен присмотреть за Роем Харпером, потому что самому Рою это оставлять нельзя, потому что да еще тысяча и одна причина. И только одной из них, самой последней или первой, как посмотреть, будет любовь Джона.

Он вздыхает.

- Я не смог вызвать Красного колпака. - Он слабо усмехается. Его ревность должно быть смешная и очень жалкая, но ему пока что плевать. - Он не доступен для вызова даже с компьютера Бэтмена, так что я останусь, пока не придет врач.

Он гордится тем, что смог сказать это без дрожи.

[icon]https://i.imgur.com/XPCXK4D.png[/icon][nick]John Kent[/nick][status]только мечта[/status][sign]...[/sign][lz1]ДЖОН КЕНТ, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> супергерой<br><b>relations:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7506">все с ним плохо и сложно</a>[/lz1]

Отредактировано Garrett Batler (2022-09-17 21:02:28)

+1

6

Харперу, пожалуй, стыдно. За то, что попросил вернуть себя домой, зная, в общем-то, что Готэм не лучшее место для последнего из Кентов, до которого ещё не добрались с криптонитом (или чем там нынче баловался самый известный контрол-фрик из Готэма? Рой делает заметку на полях, что было бы неплохо всё-таки найти Джея и узнать, что вообще происходит, раз уж ему всё равно не удаётся пока убедить Джоннибоя, что ему бы держать подальше). За то, что Джон навряд ли входил в список людей, для которых перевязка Роя и его транспортировка в состоянии далёком от здорового была чем-то обыденным - это легко читалось по тому как тот нервно сжимал кружку и как перечислял всё, что сделал, как будто извиняясь, а ему всё равно пришлось этим заниматься. Наверное, ему должно было быть стыдно и за то, что он вот такой бедовый - вечно ломанный, раненный, похожий на отбивную или живой труп, но не было. Даже перед Джоном. Это ведь просто заранее известные риски, особенности его работы, стиля жизни, его человеческой натуры, жаждущей нести в этот мир добро, но не умеющей созидать без ущерба для себя. Если так подумать, лет десять назад Рой бы мог сделать другой выбор, навсегда остаться сайдкиком, быть безумным учёным Стар-сити, поучаствовать в гонке вооружений наравне с другими любителями создавать смертельно опасные игрушки, и никогда не узнать, что такое жизнь на обезболивающих, не знать какого цвета его кровь, не научиться шить себя наживую, не стать экспертом в переломах и что с ними делать. Мог бы, но не сделал. И не жалел, правда не жалел, даже когда ему было больно не то, что шевелиться - дышать, даже когда казалось, что игра закончена и главный герой едва ли доживёт до следующей серии. Вот только что это тогда за странное чувство вины поселилось в его голове? Почему от взгляда на Джона изо-всех сил пытающегося скрыться своё волнение, сидящего неестественно прямо, так и норовящего невзначай сломать чашку (наверняка последнюю на складе) Рою так не по себе? Это потому что ему не всё равно? Или потому что Рой уже почти научился жить с мыслью, что никому нет дела, а кому есть, так те никогда не будут жалеть и просто принимают как данность его жертвенность и умение вляпаться по самые уши, а Джон он вот не так и не этак - что-то другое.

- Ты всё правильно сделал, не переживай так, но врача отмени - ни к чему пугать людей, честное слово, я не умираю,- своё «бывало и хуже» оставляет при себе, да и про то что навряд ли у мышиного семейства появился какой-то семейный врач помимо Альфреда тоже не говорит, толком не понимая, как отреагирует Джон. Альфред, конечно, профессионал, но Харперу совсем не хотелось оправдываться ещё и перед ним за то, что бросил Джея и его проблемы на личном фронте, не готовый влезать меж двух огней, за то, что опять попытался убиться об очередных плохих парней, и за то, что с его подачи младший Кент оказался в Готэме. Рой в целом не входил в список птенчиков дворецкого Уэйнов, но считался за друга Джея, коих у него было мало, и в целом получал по ушам за то, что плохо себя ведёт, наравне - забавно, конечно, что рядом с Альфредом все они по-прежнему ощущали себя детьми. Только вот они давно уже не дети, потеряли было очарование и неуверенность, да и в целом чудом дожили до своих лет, не оказавшись на том свете (и то не все), а Альфред всё равно видел в них хорошо если подростков - шумных, глупых, отчаянных, нуждающихся в опёке и безапелляционной заботе. - Ты и не должен быть хорош в первой помощи - этот навык обычно приобретается опытным путём, так что, расслабься. Я чуть полежу и посмотрю, что там со мной.

Джон для Роя - загадка. От и до. В нём совершенно нет понимания, что его заденет, а что нет, нет правильных слов для подростка, упрямо следующего за ним, способного найти его на другом конце света и вытащить играюче, возвращая домой. Харпер ведь правда не знает, что ему говорить, как с ним быть, кто он для него - не понимает, слышит всё, что тот говорит, и всё равно не понимает. Может быть аналог бездомного пса, которого можно приручить, вылечить, отмыть и попытаться посадить на цепь? Или сомнительный кумир, которому приписывалось слишком много дел, им не совершённых? Или всё-таки просто Рой, но за вычетом всего, что Кент так яростно отрицал, а сам он навряд ли мог забыть? Что вообще Джон хотел услышать сейчас от него? Ну кроме спасибо - Рой ведь был благодарен за помощь, за отсутствие нравоучений в первые же пять минут, за деликатность, но вот только что с этим всем делать не знал. Иногда ему казалось, что из них двоих мальчик из стали был гораздо более хрупким, ведь там где Рой считал, что ему ничего не должны, и спокойно шёл дальше, Джон спотыкался. Это всё было бы мило, не будь Харпер главным героем этого сомнительного сериала про... про что к слову? Про любовь? Даже подумать страшно.

- Ага, Джей занят немного, у него...,- Рой спотыкается об очевидное, замолкает на пару секунд, смотря на Джона и прикидывая насколько ему нужно знать с кем там проблемы у Колпака, а главное какого характера и решает, что это всё вообще не его дело - братья там как-нибудь сами разберутся, если захотят, а Тодд для его временного надсмотрщика вообще никто. - У него проблемы личного характера. И я, если что, про врача серьёзно - не надо. Во-первых, этот склад не место для гостей, мне бы не хотелось менять место жительства, я уже привык, во-вторых, я не люблю врачей, в-третьих, если я очнулся, то всё в порядке. Давай только вот не будем сейчас разбираться чья позиция вернее - я не собираюсь спорить, просто... просто отмени.

Рой знает, что ему хватит сил, а главное мозгов разобраться с потенциальным врачом в свою пользу, но не хочет тратить время на очевидно бессмысленные вещи - в нём много про доверие к миру, но мало про доверие к врачам, даже тем, что зашлёт в гости Робин, вернее особенно к тем. Уверенности правда, что у него получится убедить Джона в нём мало, но есть одна идея - идиотская по большому счёту, очень похожая со стороны на прыжок веры с небоскрёба вниз в надежде, что как-нибудь да получится, но с другой стороны и такое он уже проворачивал.

- Но ты можешь остаться, пока мне не полегчает,- это глупо, это самонадеянно, это очевидный торг и попытка обойтись малой кровью в силу собственной слабости. Это жалко и низко, если уж совсем начистоту - Рой сбежал на другой континент, чтобы не маячить на периферии Джона и не быть для него сомнительной целью, к которой нужно было стремиться, а теперь сам разрешал Кенту сидеть возле него и следить за тем, как он дышит. С другой стороны выгонять теперь парня было бы чересчур жестоко, даже не смотря на их недопонимание в целом. Джон ведь сам его нашёл (следил, видимо), сам спас, не сделал ничего на что Рой не соглашался, и видно же, что переживал - Рой криво усмехается своей мысли, понимая, что ну вот же, всё как он и говорил - дать ему парню абсолютно нечего, он подведёт, не вернётся однажды, сломается, погибнет бесславно и будет забыт. Харпер это про боль, а не про радость, как бы он не старался нести в мир последнее. - Только у нас тут, кажется, негде спать.

В нём ни капли сомнений, что период восстановления затянется и тем не менее он уже знал, как всё будет - ближайшую неделю ему едва ли захочется вставать с кровати, следующую он скорее всего проведет в районе мониторов, поглощая гигабайты информации, упущенной им из виду за время своего отсутствия на континенте, прерываясь на сон, который ему так претил, но был так необходим для восстановления. А потом.. потом просто вернётся к своей жизни на седативных и обезболивающих. И Джону всё это не понравится, Джону вообще судя по всему не нравилось то как Харпер к себе относился, но поменять что-то он всё равно не мог - в глубине души Рой ему даже сочувствовал, но этого было недостаточно, чтобы резко изменить вектор своей деятельности. Свой выбор он сделал почти десять лет назад, прожил свою дурацкую жизнь как умел, как получилось, честно заработав каждый шрам, каждую зарубку на сердце, и едва ли был готов всё это бросить - теперь уже поздно, теперь уже со щитом или на щите, и никак иначе. Достаточно с него брошенных дел и спрятанных в шкатулку воспоминаний званий.

И людей, в нём разочаровавшихся, уже тоже достаточно - Джон не должен был стать очередным трофеем в его коллекции сожалений. Не потому что Джон слишком хорош для этого, просто... просто в кои-то веки Рой, наверное, мог предостеречь и остановить всё на корню, не дать подойти ближе, не позволить связать их тросами доверия и общих воспоминаний. Мог, наверняка мог, только у него плохо получалось, а он ведь правда старался. И всё равно, и всё равно Джон оказывался подле него со всей своей нервозностью, со страхом идти наперекор, ведь Рой так отчаянно ему отказывал, и со святой уверенностью, что всё, что Харпер говорит - бред. И всё-таки Рой ему не врал, если бы они встретились раньше, не сейчас, когда у него уже не было сомнений относительно себя и своей полезности для этого мира, всё было бы иначе. Когда он ещё не был таким сломанным, когда не баловался случайными встречами, когда не держался одного лишь Джея, когда ещё верил во что-то, когда умел прощать, а не вычеркивал из жизни, когда думал о себе чуть чаще и всё чего-то хотел. Но не сейчас, сейчас он уже не был готов быть чьим-то обещанием, как и быть чьим-то свежим разочарованием. Ведь ничто не удержит его в четырёх стенах, ничто не остановит, никогда он уже не выберет себя, вместо другого. И это даже звучало плохо - болезненно. Ему совсем не хотелось, чтобы в него кто-то верил - слишком большая ответственность, слишком он жалкий и слабый, слишком человек, чтобы с ней справиться.

- Расскажешь, как у тебя дела? - старается не шевелиться, чтобы не проверять себя на прочность, позволяет себе самую малость, чуть сместившись на кровати, чтобы было удобнее смотреть на Джона, никак не комментирует то, что тот его переодел, не пытается оценивать качество оказанной помощи - правда считает, что Кент молодец, едва ли он мог рассчитывать на что-то большее, даже уже сделанное - это гораздо больше, чем Рой со всеми своими загонами и попытками изгнать спасителя из своей жизни, заслуживал. На самом деле он всё ещё был уверен, что в принципе не заслуживал искреннего беспокойства за себя, не был рад чужой нервозности, едва ли наслаждался заботой, предложенной ему за бесплатно - ему не нравилось быть должником, привычно было быть беспомощным в той или иной ситуации, но должником... должником он быть не умел. А платить по счетам было решительно нечем - а что он мог? Поступиться своими принципами и позволить быть рядом в благодарность? Звучало плохо. Ещё хуже ему было от мысли, что сам не заметил, как нет-нет, но привязался к настойчивому чудо-мальчику. Привык к его присутствию, возвращался мыслями к нему, даже будучи в другом конце мира спрашивал себя а в порядке ли Джон, ограничиваясь собственными мыслями. Уже знал как тот выглядит, когда злится, когда обижается, когда не слышит то, что хочет. Как нервничает, как старательно контролирует каждое своё действие, боясь навредить. Знал, что голубые радужки могут окраситься красным, видел, как он защищает и атакует. Рой очень старался ничего не узнавать про Джона специально, потому что не хотел, чтобы его слова расходились с действиями, но ведь всё равно так много знал, так много подмечал. Гораздо больше, чем ему стоило бы.

- И спасибо, малыш, ты молодец,- его слова звучат скупо, его слова звучат глухо, его слова кажутся ему обезличенными. Если бы он мог - обязательно взъерошил тёмные волосы, не отдавая себе отчёт в том, что это тоже про ложные надежды. Если бы он только не был таким хрупким, таким пропащим он мог бы позволить себе больше, но получилось как получилось. Поэтому только слова, только горькое наверняка для Джона «малыш» без уточнений, что прозвища - это как признание чужой ценности, способ вписать не принадлежащее Рою в его жизнь - так он сделал с Джеем, а теперь и с Джоном. Отсутствие попыток подколоть вопросами всё ли он тут изучил, пока он сам был в отключке, вместо белого флага - «пожалуйста, Джон, делай, что хочешь, я не буду тебя останавливать. Просто никогда не пойду навстречу и всегда буду убегать.»

Рой знает, что он сложный, упрямый, непонятный. Как и знает, что правда о нём где-то между его словами и словами Джона, вот только он всё равно скорее разбитый витраж, чем что-то цельное, способное сиять, способное дарить хоть что-то кроме боли.
А ему очень не хотелось, чтобы Джону было больно. И это был его секрет.

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+1

7

Джона все еще потряхивает от напряжения, ему все еще дурно и больно от того, во что превратили Роя в том месте, откуда он его вытащил. Он сжимает кружку, рассматривая чаинки на самом дне, на самом деле он вряд ли сможет даже глоток сделать, его горло сведено судорогой от невозможности спросить: зачем? Зачем ты так с собой?

За что?
За что он использует себя как грушу для битья? Какие грехи он искупает? Что у него в голове? Что он думает о том, чтобы не умирать? Чтобы не делать этого пока Джон слушает его сердце? Чтобы не причинять себе боль? Не ставить на себя новые шрамы?

Джон зажмуривается и кусает губу. Рой пришел в себя, это же хорошо, это отлично. Он жив. Он дышит. Что еще ему нужно в самом деле, он ведь не так много просит не так ли? Быть живым.
Джон закусывает губу и почти прокусывает ее насквозь в попытке удержать в себе просьбу, в попытке не говорить Рою что переживает за него, что боится его потерять, что не важно с кем он и не важно, что он не с Джоном, не так ли? Важно чтобы был.

Чтобы был.

- Нет, врач должен тебя осмотреть, я не умею полноценно оказывать первую помощь. Я не Джейсон. А Роб сказал, что док опытный и разберется со всем, что ты на себя навлек.

Джон сам себе уничижительно улыбается и дергает плечами. Он не Тодд, чтобы прикрывать, чтобы быть рядом, чтобы быть выбранным Роем. Он не Тодд, чтобы управлять всем этим хаосом вокруг Роя, но он останется, пока Рой не сможет делать хоть что-то самостоятельно или пока не вернется Джейсон. Он останется и будет следить за состоянием Роя, за его питанием, за его сном, за его работой.

Он мог бы сделать больше. Наверное, попроси Рой, он бы мог попробовать свернуть горы. Но он не может. В Готэме он тоже незаконно, потому что если Бэтмен узнает, Джон содрогается, у Титанов ему было бы куда более безопасно. Но Дэми не выдаст, а в остальном он может за себя постоять, он не собирается бежать от опасности при первых ее звуках и так далее. Он собирается отстоять звание Супербоя, потому что кто если не он.

Джон еще раз осматривает Роя, зрелище уже лучше того, что он увидел там, прикованного к потолку, избитого, окровавленного, почти мертвого. У него все равно дрожат руки от волнения, он не был ближе к Рою с того момента, как признался, в самом конце, испортив всю атмосферу. Рой его избегает и ладно, Джон может понять почему, Джон может признать, что он не слишком хорошо подходит Рою, что он слишком не зрел, покладист и еще тысяча недостатков.

- Я останусь. - Джон смелый когда это требует его внутренний цензор, он смелый там, где другой бы отступил или отпустил, он не может. - Пока ты не выздоровеешь я имею ввиду, я вряд ли тебе помешаю, скорей всего у тебя будет постельный режим и неважно склад это или что-то другое, пока здесь нет Бэтмена, это приемлемо.

Он вздыхает, проблемы Джейсона и проблемы Джона и проблемы Роя. Все они герои в какой-то мере и каждый из в свое время был тем человеком, который ошибался и оступался, Рой наказывает себя за это? Или есть что-то еще? Или есть что-то что он пропустил?

Джон смотрит, выжидая реакцию на собственные слова. Он мельком успел осмотреться, здесь есть диван, кухня, в остальном это место не слишком похоже на что-то обжитое. База Колпака и Лучника? Или просто дом, к которому они оба привыкли. Джон старательно не думает о том, что Джейсон здесь живет, где-то здесь его амуниция, его одежда, его место.

Не Джона.

Он сглатывает горькое чувство ревности и старательно смотрит на Роя, который все еще сопротивляется чужой заботе. Он знает что так и будет, пройдет пара недель и он снова будет сидеть и смотреть на Роя, как побитая собака, которую уже выгоняют. Пройдет пара недель и Рой выздоровеет, так он объявит, что будет на самом деле кто знает.

Джон вздрагивает от стука в дверь и непроизвольно сканирует человека за ней. Это дворецкий семьи, его Джон узнает сразу и сумку с медицинскими инструментами тоже узнает.

- Я открою, не двигай и не пытайся сбежать. - Джон слабо улыбается и поднимается со своего места.

Он не хочет отвечать на чужие вопросы, как у него дела? Он не знает как у него дела уже какое-то время. Наверное они не слишком хороши, раз он прячется в Готэме, в городе, в котором его и быть не должно от Бэтмена. Он мог бы спасать мир или исчезнуть в другой галактике, чтобы не попадаться ему на глаза, пока он сходит с ума, но в целом.

Это просто не проблемы Роя, вот и все. Чтобы не происходило с Джоном без Роя - это для Джона не так ли? Он должен уметь справляться с такими вопросами сам, он должен уметь быть сильным, он должен уметь быть смелым, он должен выдерживать любые удары.
И улыбаться.

Он открывает Альфреду дверь и улыбается. Солнечный мальчик, который некогда был воспитан в хорошей семье, из тех, которые вечерами собирались на диване и обнимались. Он не может показать что ему страшно или больно, ему плохо, ему не по себе от происходящего, ему может быть опасно, Джон просто вздыхает.

Это пройдет.

Он ведет Альфреда к Рою, осматривая того на предмет попыток сбежать. Кажется ничего серьезного не произошло и не случилось, кажется Рой даже положение не поменял. Что говорит только о тяжести его собственных ранений на самом деле, а не о том, что он стал вдруг благоразумен. Джон вздыхает и молчаливо спрашивает взглядом, чем может еще помочь? Он уже смыл основную грязь, остальное наверное требует еще чистки, но кто знает что нужно Альфреду.

- Я принесу таз с водой и полотенце. - Это он уже нашел, это он уже знает где лежит.

Он избегает взгляда Роя и его вопросов, которые там отражаются. Глупо, но лучше пусть так.

[icon]https://i.imgur.com/XPCXK4D.png[/icon][nick]John Kent[/nick][status]только мечта[/status][sign]...[/sign][lz1]ДЖОН КЕНТ, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> супергерой<br><b>relations:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7506">все с ним плохо и сложно</a>[/lz1]

+1

8

Рою совсем не хочется объяснять врачу, кого бы там не прислал Роб (хотя он всё ещё был уверен, что штатного врача у мышиного семейства не было хотя бы по причине паранойи их предводителя), как так вышло, что он скорее похож на плохо отбитый кусок мяса, чем на человека, который неудачно упал. Ему вообще не хочется, чтобы кто-то тратил на него своё время, силы, отлично знает, что его травмы совместимы с жизнью - были бы не совместимы, он бы сейчас не имел чудесной возможности пытаться вытребовать себе свободу от манипуляций над своим телом. Ему скорее хочется, чтобы Джон продолжал смотреть так затравленно и болезненно - ему хватало мозгов понять, что причина подобной печали на лице, которому гораздо больше шла улыбка, он сам, но решительно был не согласен с такой постановкой вопроса.

В его планы совсем не входило расстраивать кого бы то ни было своими злоключениями, в принципе примерно поэтому он всё чаще ограничивал свой круг общения Джеем, который скорее был сосредоточен на том, чтобы зашить, ругаясь на его высокохудожественные татуировки, чем зазря терзал себя всякими глупыми «если бы» и уж точно не тратил силы на то, чтобы сочувствовать бедовому Харперу до сих пор лезущему поперек любого узкого горлышка, где выбор стоял между его целостностью и чьей-нибудь жизнью, отлично зная, что это бессмысленно. Ведь в таких вопросах Рой себе не изменял вот уже... много лет, очень много лет, ни к чему уточнения. Другой вопрос, что сегодня он был в столь плачевном состоянии просто потому что был в раздрае из-за ситуации с младшим из представителей криптонцев на Земле и мало думал, прежде чем что-то сделать (то есть ещё меньше, чем обычно) - это он, конечно, будет отрицать даже на смертном одре, особенно, если рядом будет собственно Джон, но факт остаётся фактом. Был неосторожен, затупил, а ещё как будто бы считал, что ему и должно быть так больно, позволяя и дальше проверять себя на прочность, хотя на самом деле мог бы сбежать, если бы захотел, не доводя ситуацию до точки невозврата, из которой тоже бы выскреб себя, конечно, а когда было иначе, но уже с гораздо большим трудом. Его в принципе часто крыло ощущением, что все что с ним происходит плохого он заслуживает, а хорошее - это сбой в системе - чтобы там не говорил Джон, в Рое от святого не было ничего. Да, старался быть хорошим парнем, да, в целом берёг гражданских, да, следовал каким-то своим внутренним принципам, в которые, к слову, «не убий» включено не было. Но святым он не был. И прощения ему не заслужить даже, если он прямо сейчас уйдёт с головой в религию и будет жить как-нибудь по-особенному - такое не прощают. Не прощают смерти людей, которые доверяли, не прощают попытки покончить с собой чужими руками, не прощают предательства, не прощают малодушие, не прощают работу киллером за деньги в конце-то концов. Это всё уловки маркетологов, мол, измени жизнь к лучшему, начни смотреть по-другому и всё в корне изменится - увы, но нет. Если корень сгнивший, уже ничего не поможет.

Говорить всё это вслух Рой не собирался, в очередной раз пытаясь убедить Джона, что ему рядом с ним не то чтобы не место, банально нечего делать, по крайней мере пока не найдёт в себе сил встать с постели и посмотреть на себя в зеркало. Во-первых, ему правда было паршиво, во-вторых, начинать спор, в котором у него не получалось выиграть даже будучи в полном здравии - это глупо. А Рой, как известно, не был дураком, он был идиотом - это всё ещё другое. Не про умственные способности как таковые, больше про отношение к жизни и выбор, который он делал вполне осознанно, несясь сломя голову исключительно туда, где жарко.

Но сегодня он, видимо, проигрывал вообще во всех спорах - мысленно парень, конечно, взвыл от упрямства Джона по поводу врача, но внешне только закатил глаза и предпочёл снова закрыть глаза, устав разглядывать потолок, выжидая их гостя. Он всё ещё надеялся, что вызвали по его душу хотя бы не Альфреда, но с другой стороны тот по крайней мере не удивится тому, что Харпер опять пытался об кого-то убиться. Дело привычное, даже не смотря на то, что они с Джеем не были частыми гостями в логове большой мыши, смотрящей на них как на отбившихся от стада овец. Справедливости ради, у Роя в целом было ощущение, что Альфред - это тот редкий человек, который, как и он сам, видел в действиях Джея неубиваемую любовь к семье, и также об этом молчал, просто показывая, что для него ничего не изменилось маленькими, но очень важными жестами, вроде закинутых через третьи руки в их дома продуктов - они, конечно, оба взрослые и самостоятельные, но еды у них тут отродясь не водилось (может и к лучшему, а то бы завелись крысы).

- А будь тут Джейсон, ты бы сбежал получается? То есть ты не только Бэтмена опасаешься? - с его стороны это, конечно, подло, но в своё оправдание Рой хотел бы напомнить, что его тут силой пытаются лечить, а он такое не любит и становится от этого сварливым стариком, у которого, к слову, ломит кости перед дождём. Он и так догадывался, что у Кента какие-то проблемы с Джейсоном (судя по всему у всех Кентов были с ним какие-то проблемы, просто разные), но уточнять не рвался - ему в своём мире на двоих было вполне комфортно, Джона он туда не звал и вообще всячески отговаривал влезать, так что... Так что он просто весьма некрасиво пытался поддеть ребёнка, который позаботился о нём, притащил домой, и отказывался уходить, пока он оживёт.

- Ладно, неважно, прости. Можешь не отвечать,- стыдно ему стало в принципе сразу же как он спросил о лежащем на поверхности и тяжело вздохнул. Видимо, его ждут две интересные недели в заключении, да ещё и в компании парня, который вообще не скрывал своей влюблённости, и при этом игнорировал все попытки Роя сказать «нет», судя по всему Харпер заслуживал конфетку за то, что очень быстро скакал по всем стадиям принятия новой реальности.

- Да куда я сбегу,- в принципе вариантов было много, но вопреки всем легендам о его идиотизме, врагом он себе не был. Так что находясь в безопасности, даже больше - дома, едва ли горел желанием выпрыгивать в окно, рискуя потерять сознание либо в момент когда попытается в него прыгнуть, либо когда приземлится. Хотя в целом идея была неплохая, если бы не миллион но - Рой прикрывает глаза согнутой в локте рукой и по шагам пытается угадать кого прислали по его душу.

От совершенно не соответствующего ему и его статуса «мастер Рой», сказанного как и всегда ровно и в особенной манере Альфреда, рыжему захотелось провалиться под землю. Проблема не в том, что он не мог принять помощь от этого во истину чудесного человека, больше в том, что ни для кого не секрет, что Рой в семье мышей просто плюс один к одному из воспитанников Уэйна. Раньше это был Дик, теперь Джей. И как плюс один он был порой абсолютно бесполезен. Ну или сам так себя ощущал, отрицая сам факт того, что кому-то может быть до него дело кроме как до информатора, что с мышиным семейством всё в порядке - так глубоко Харпер не копался в себе. Но по крайней мере он уже точно знал, что с оказанием помощи придётся смириться - спорить с Алом было бесполезно, тут даже Джей не справлялся, а Рой был в разы более воспитанным мальчиком.

- Вы были один?
- Да.
- Мастер Джейсон?
- Я правда не знаю, где он, но уверен, что в порядке. Насколько позволяет ситуация.

В основном они молчат, вскользь обменявшись информацией в момент, когда Джон пошёл искать тазик. Рой не знает, что известно семье Джея о его похождениях по Метрополису и прочим местам, сам он сбежал как раз в разгар истории про потерявшего силы Кона - помощи у него не просили, на связи он был всегда, да и Красный отлично справлялся с информационной и огневой поддержкой отбившихся от своих семей новых Ромео и Джульетты, тем более, что сейчас тот был банально ближе к источнику достоверной информации, да и сам Харпер был больше по созданию нового, чем поиску чего бы то ни было. Это всё не было войной Роя, но он всегда был готов подсобить, просто в кои-то веки был не тот случай, когда стоило лезть вопреки всему - Джей же не один. Он вот тоже не один, сидит, сцепив зубы, терпит, пока ему зашивают ногу, позволяет себя бинтовать, невольно охая, когда на груди бинт затягивается сильнее, и почти не смотрит на Альфреда, нет-нет, но поглядывая на Джона, чтобы убедиться, что тот ещё не сходит с ума от беспокойства. Рой в качестве пациента идеален - всегда молчалив, всегда послушен. Его уже столько раз шили на живую, что он как будто привык к этой боли, к боли вообще как оказалось достаточно легко привыкнуть, вот к тому, что он снова кому-то нужен по непонятным причинам, неподкреплённым никаким материальным интересом гораздо сложнее. Рой смотрит на Кента и как будто надеется увидеть в его глаза разочарование - вот же он настоящий Рой, бывалый воин, наёмник, вечно лезущий куда не надо, вечно ломанный, вечно раненный, давно привыкший к этому своему состоянию, почти не жалеющий себя. А видит в синеве напротив только беспокойство, которого не заслуживает, и поджимает губы сильнее, не разжимая зубов, дыша через нос. Он не позволяет себе показать, что больно не потому что хочет выглядеть героем (смешно, правда?), только потому что понял уже, что Джона его ранения ранят больше, чем его самого.
И от этой мысли ему дурно.

- Теперь доволен? - Рой выжидает, пока за Альфредом закроются ворота (обычные двери это для нормальных людей) и внимательно смотрит на вернувшегося Джона. Всё ещё считает, что тревожить и так едва ли беззаботно доживающего свою старость дворецкого Уэйнов не стоило -  в принципе не стоило, а ради него тем более, но этот свой комментарий держит при себе. Потому что он тоже был по-своему токсичным. В вопросе отношения к собственной жизни они с Джоном едва ли найдут точки соприкосновения, если Рой правильно понял всё, что ему было сказано ранее, будь у Кента такая возможность, он бы запер Харпера в четырёх стенах, обложенных мягкими подушками, потому что ему.. страшно? Да, наверное, ему страшно за великовозрастного дурака, в которого ему не посчастливилось влюбиться. А Рой, а что Рой? Если бы он себя жалел, не был бы наёмником, не был бы Арсеналом, был бы каким-нибудь захудалым учёным, ну или программистом, да кем угодно, но не собой. А ему себя любить было сложнее, чем других - в других он видел только лучшее, ловко игнорируя все шероховатости и неровности, в себе он видел чревоточину, так и норовящую затянуть в себя всё хорошее, что по ошибке оказывалось рядом. В себе он видел много боли, страхов и в тоже время пару тонн мужества. Мужества признаться, что не так хорош, как мог выглядеть других. Мужества не отрицать очевидного, мужества говорить об этом вслух.
Вот только Джону его это мужество не нравилось.

- И что ты собираешься делать тут две недели? Тебе вообще домой не надо? - Рой мог бы спросить про комендантский час или позубоскалить в формате «родители не заругают», но осознанно этого не делает. Разница в возрасте - это, конечно, тоже проблема в их случае, учитывая нежные чувства Джона, но не самая главная, да и Харпер не отличался злобностью. Ему не доставляло удовольствия топтаться по чужим болевым точкам, находя новые и продолжая свой безумный танец. К другим он умел относиться бережно. Да и в своей исповеди он был честен - никто бы не помешал ему подождать, не позволяя себе лишнего, если бы вся эта глупая история случилась с ним лет пять назад. Сейчас ждать не было смысла, сейчас он просто отрицал саму возможность подобного мезальянса. Потому что Джон не нагрешил столько, чтобы быть связанным с ним. Джон должен улыбаться, жить свою интересную жизнь, набивать свои шишки, играть в это вечное противостояние добра и зла, находить свою нишу в их мире, полном амбиций. Он должен был жить во всю мощь своей широкой души, а не смотреть волчонком из угла на успевшего за свои двадцать пять лет прожить пару жизней, в основном чужих, раненного наёмника, не зная куда себя приложить.

- Чувствуй себя как дома, что ли. Думаю, что уже завтра я смогу переползти на диван - мне не нравится эта кровать, а ты навряд ли привык спать на чём-то, что по ошибке называется мягкой мебелью. Тебе вообще что-нибудь нужно? Не то чтобы у нас тут много чего было кроме оружия, но всё-таки. И прекрати смотреть на меня так, как будто я сейчас умру - Альфред бы сказал, если бы был такой риск. Пара переломов, гематомы, одна резаная рана, обезвоживание и банальная усталость - это пустяки, на мне всё заживает как на собаке. Давай, вдох-выдох, люди весьма хрупкие, тебе должны были об этом рассказывать, малыш.

Рой осознанно пытается держать дистанцию в словах, хотя на деле ему было бы гораздо свойственнее заставить себя встать с кровати и помочь заземлиться, привычно уже взъерошив волосы на макушке или обняв невзначай - ему в принципе было проще общаться с людьми бесконечным потоком слов, отвлекающим от мрачных мыслей и касаниями, говорящими «ты не один», но с Джоном он просто не знает, что может себе позволить. Ему совсем не хочется давать никаких обещаний, не хочется ранить словами или действиями, и в тоже время ему не хочется быть для Кента страницей жизни, в которой было очень много одиночества и тоски, но что он мог? Он говорил «нет» - на него смотрели с болью. Он говорил «не могу» - его не понимали. Он говорил «не надо меня спасать» - его выносили на руках из локального ада бережнее, чем когда-либо с ним в принципе обращались. Всё это было похоже на ловушку, из которой не было выхода. И Рою от всего этого было не по себе не меньше Джона, просто у их беспокойства были разные причины, наверное, разные. На самом деле рыжий успел привязаться к младшему Кенту ещё когда выступал на стороне Титанов, развлекая себя помощью молодёжи - оно как-то само вышло, с возрастом он стал то ли глупее, то ли меньше стал обращать внимания на тревожные звоночки, давно укрывшись бронёй уверенности, что никому он не нужен. Но знать об этом и признаваться вслух Джону, в глазах которого читалось, что ему всё хочется, но ничего не можется, потому что сам Харпер сделал это с ним, совсем разное.

Ну почему, почему всё так сложно? Почему именно Джон? Почему именно самый... самый перспективный что ли из знакомых ему начинающих героев ввязался в подобную хренотень как влюблённость в падшего титана? Рою хочется скулить как побитому псу, но вместо этого он продолжает говорить, неловко балансируя между неуместной, но раздирающей его на части нежностью, перемешанной в неравных пропорциях с желанием загладить свою вину за то, что он правда создан только чтобы подводить и разочаровывать, и чётко сформулированным ещё в предыдущую их встречу желанием не усугублять ситуацию ( а по возможности свернуть весь этот неуместный концепт на корню, хотя тут он уже явно проигрывал).

- Извини за весь этот перфоманс, в мои планы не входило пугать тебя собой. Ты сам как, а? Что я могу сделать, чтобы тебе полегчало? Ну или не делать?..

Харпера штормит от несерьёзности к серьёзности. Ему всё хочется извиниться за себя и за то, что как будто обманом занял место в чужом сердце, и в тоже время утешить-успокоить. Ему от чужого страха, от чужой боли только хуже - чужие переживания хуже собственной боли, ведь к последней он привык, а от всего остального давным-давно отвык. Только как это сделать не усложняя всё ещё больше? Хотя куда уж больше.

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+1

9

Джону нужно оставаться спокойным, это он знал как знал и то, что если он выйдет из себя, если даст слабину, если перестанет смягчать удары Роя все закончится слишком некрасивым сценарием. Он знал и все равно судорожно стискивает стоит кулаки в кухне, глядя на таз с водой, который должен доставить. Стискивает так сильно, что на ладонях остаются следы от ногтей. Он ненавидит Готэм и его мрачность, он ненавидит то, что здесь так комфортно тем, кто выбрал преступную жизнь, он ненавидит отсутствие солнца, он ненавидит то что Рой здесь даже не один.

С одной стороны хорошо, что он не один. Джон знает что это хорошо, потому что Джейсон прикроет, вытащит, поможет, спасет, сделает хоть что-то, чтобы Рой был в порядке. С другой стороны, Джейсон был всегда рядом, опора, семья, избранный и выбранный. От этого внутри что-то темное поднимается волной, от этого хочется скрипеть зубами, от этого хочется немного разнести комнату или кухню.

Джон делает пару глубоких вдохов чтобы взять себя в руки. Раньше он не так остро реагировал на происходящее с Роем, раньше у него было больше терпения. Что изменилось теперь? Он смотрит на воду, которая чуть-чуть остывает и вздыхает. Ничего не изменилось, кроме того что его собственничество, его жажда, его желание - прогрессируют.

Отец говорит что со временем все пройдет, любые чувства исчезнут, острота спадет. Рой говорит тоже самое, с насмешками и острыми подколками. Джон знает что это ложь, но не может спорить ни с одним, ни с другим. Не может выбрать даже для себя, какой из аргументов он должен опровергать первым, который вторым, который третьим. Возраст? Его статус и положение в Лиге Героев? Его имя? Его отца? Его происхождение? Его наследие?

Он сглатывает и берется за таз. Стоять тут несколько тысяч лет, пытаясь решить для себя что именно ему стоит сказать раненому - ерунда. Он может обойтись действиями. Может быть действия что-то ему докажут? Может быть так будет проще? Может быть так он справится с происходящим?

Джон возвращается в комнату тихо и молча предоставляет Альфреду таз и полотенца, чтобы в случае чего оттереть что-то или зажать рану. Это пока все что он может сделать, чтобы помочь. Джон сцепляет руки между с собой и следит за тем, как работает пожилой мужчина, как он управляется с бинтами, как зашивает рану на ноге, как вертит телом больного, как просто это кажется. Сам Джон мучился слишком долго со всем этим, нужно было сразу доставить его в пещеру, но тогда была возможность столкнуться с Бэтменом, мало ли.

Он смотрит и ему страшно от происходящего. Обширные повреждения, кровоточащие раны, порезы, синяки, переломы, Джон не дрожит, но ему не по себе от такого количества. Он со своей физиологией с таким даже не столкнется, но смотреть как кто-то дорогой тебе это переживает - больно. Рой молчит, покорно предоставляя Альфреду простор для работы, наверное это хорошо, если бы он кричал от боли, Джон сломался бы.

Он все еще хочет сломаться. Все еще хочет умолять его остановиться, прекратить, закончить этот променад самоубийства и уничтожения. Он все еще хочет забрать его обратно в башню Титанов и оставить там, при себе.

Джон знает что он не совсем прав в своем желании, но и что-то изменить в нем, что-то исправить - не может.

Он молча дожидается пока заканчиваются перевязки и кивает Альфреду на его вопросительный взгляд. Да, он останется здесь, он присмотрит за Роем, он позаботится о том, чтобы сменить повязки, чтобы помочь ему передвигаться по комнате и чтобы покормить его. Старик все прекрасно понимает судя по его взгляду, но ничего не говорит.

Джон получает только краткие инструкции о том, когда и что необходимо менять, как это должно происходить и какие медикаменты в какой дозировке Рой должен использовать в ближайшее время и с этими знаниями он возвращается в комнату Роя.

- Теперь тебе нужно отдыхать. - Джон игнорирует вопрос про собственное довольство, кто будет доволен увидев кого-то ценного в таком состоянии? Даже Рой не был бы счастлив, если бы тот кто ему дорог лежал перед ним полутрупом. - Альфред оставил мне указания по дозировке таблеток и перевязкам.

Он вызывающе и мрачно смотрит в ответ. Он останется, даже если придется просто сидеть у постели и смотреть за тем, как Рой спит, даже если здесь будет пустошь и все будут умирать вокруг. Джон не собирается сдаваться там, где от него, вероятно, этого ждут.

- Я буду помогать тебе выздоравливать. - Он звучит еще мрачнее, потому что по лицу Роя и его вечному “малыш” итак все понятно. Он попытается выбраться из кровати как только Джон отвернется, потом он сделает вид что все в порядке, потом он скажет что он справляется сам и в няньке не нуждается, потом просто сольет его в никуда.

Что ж.
Как бы глупо это ни было, он останется чтобы позаботиться. Чтобы попробовать вылечить Роя, побыть рядом с ним, просто провести время вместе пусть обстоятельства несколько грустные.

Джон пожимает плечами в ответ на вопросы по его удобствам.

- Не волнуйся, я способен о себе позаботиться и ты не встанешь с кровати на диван, даже если будешь сильно об этом просить. Альфред сказал, что твои травмы требуют покоя и неподвижности, поэтому ты остаешься там где лежишь, я обо всем позабочусь и со всем остальным разберусь. Вряд ли ты в ближайшие две недели сможешь сам что-то делать. - Джон отчетливо подчеркивает голосом места, где спорить с ним будет бесполезно. Постельный режим, две недели - точка. - Все что ты можешь для меня сделать я перечислил, в остальном, расслабься и получай удовольствие.

Джон ярко улыбается своей счастливой улыбкой. Каламбур конечно же так себе и он достаточно осведомлен о том, что Рой не позволит ему действовать самостоятельно, но он будет оспаривать каждый шаг до тех пор, пока не выиграет. Никто не выигрывает у Джона в упрямстве и Рою придется как-то это признать и признать его как человека, который в данный момент заботится о нем.

Находится рядом.

Он усаживается на стул рядом с кроватью и берет свой чай, который уже давно остыл. Его все еще потряхивает от напряжения всего случившегося, от ран, от травм, от страха что он мог умереть, что если бы… Но туда Джон сознательно не идет, туда ему нельзя, там ему не рады.

Джон просто смотрит на свой чай и вздыхает.

- Почему ты был там один? Ты же знал что что-то может пойти не так, почему один? - Он пристально смотрит теперь уже на Роя, пытаясь найти логику в его действиях или хотя бы ее малую часть.

[nick]John Kent[/nick][status]мальчик-мечта[/status][icon]https://i.imgur.com/XPCXK4D.png[/icon][sign].[/sign][lz1]ДОН КЕНТ, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> супербой<br><b>relations:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7506">все с ним плохо и сложно</a>[/lz1]

+1

10

Джон - смешной, вот что думает Рой обо всей этой ситуации. Смешной и до одурения милый в своей ультимативной заботе, в своём желании сделать всё, как прописал дядюшка Альфред, со всеми этими своими мрачными взглядами исподлобья и бесконечными постановками перед фактом. «Я останусь. Я позабочусь. Ты не сдвинешься с места.» Ну разве не мило? Хотя Харперу было бы больше по душе, если бы от него отстали, дав ему залезть в свою привычную уже конуру, зализать раны как умел, как практиковал уже очень много лет, не трогали, не прессовали, не требовали от него невозможного, читай, жалости к себе. Так правда было бы проще, при чём не только ему - им обоим.

Джон пока этого не понимал, вернее может и понимал, но принимать отказывался. Ему как будто бы нужен был Рой, но не такой, какого он имел счастье видеть и вызволять из переделок, а другой. Не такой ломаный, не такой искалеченный, не такой отчаявшийся, не такой пустой в местах, где должно быть много наращенного за годы жизни в любви и достатке мяса, уберегающего от новых переломов при болезненных падениях. А Рой таким не был, да уже и не станет. Потому что не было этих самых пресловутых лет в любви и достатке - всегда был очень одинок, находясь в толпе людей. Всегда недолюблен, всегда недооценён. Всегда яркий, как последний фонарь на богом забытой улице Готэма, всегда готовый разбиться и погаснуть прямо как всё тот же пресловутый фонарь. Рой - это про помощь другим, про протянутую руку, про своевременный разговор и хороший совет, про прикрыть собой, про всё кроме любви к себе и желание выжить во чтобы то ни стало. Так исторически сложилось, его всё устраивало. Не искал способа лишить себя жизни - нет-нет, это совсем не про него, тут он был честен, латал себя так, чтобы выжить, вытаскивал за волосы из любого болота, правда старался продлить свою агонию, просто не все это понимали. Не все были в самом деле в состоянии понять, что парень просто жил как умел, как научился, прихрамывая то на одну ногу, то на другую, то сразу на обе.

Рой Харпер - это катастрофа гуманитарного характера. Человек, способный уболтать кого угодно, вытащить из любой переделки, Рой, чёрт возьми, человек, умудрившийся стать семьёй Джейсону, а это на самом деле можно было считать подвигом. Рой не святой - нет-нет, конечно же, нет. Он весь в грязи, в лохмотьях, в кандалах смотрится естественнее чем в приличной одежде, разбитый, сломанный - это его естественное состояние. Его руки в самом деле по локоть в крови и не отмываются, в его кошмарах за ним по пятам идут сплощь до зубного скрежета знакомые лица - он может назвать каждого по имени, зная, что виноват, вся его жизнь сплошной калейдоскоп боли и страданий, вся его чёртова жизнь, в течение которой он так много и так отчаянно улыбался вопреки всему.
Но Джону ведь нужно что-то другое. Что-то более жизнеспособное, вернее кто-то. И это даже не Рой придумал.

- Тебе не кажется, что ты пытаешься лишить меня остатков моей гордости? Перестань быть таким серьёзным и хмуриться - мне больше нравится, когда ты улыбаешься,- говорит одно, а думает, конечно, о другом. Всё больше о том, что на самом деле ему ничего не стоит прогнуться под чужие хотелки, вести себя прилично, пить таблетки, не бодрствовать перед мониторами, соглашаться на все манипуляции. Ничего не стоит, пока он кому-нибудь не понадобится - Джон был объективно сильнее, просто в силу своих криптонских штучек, тут Харпер вполне осознавал расстановку сил, но едва ли был готов ко всему, что мог вытворить Рой, если ему срочно что-то понадобится. К такому вообще никто не был готов, даже Джей, и это был маленький секрет рыжего. Нет, он, конечно, уже понял, что с криптонцами играть на опережение сложнее, но едва ли сомневался в том, что сможет сменить свои без пяти минут кокетливые комментарии на острые как лезвие ножа фразы, способные разрушить всё.

Он ведь не только мосты строить успел, разрушал их даже чаще чем успевал положить последний кирпичик - это просто. Говоришь то, что другой не хочет слышать. Ему всего-то нужно произнести вслух, что он категорически не заинтересован, что заставить влюбиться, окружив заботой и загнав в угол не получится, напомнив, что ничего хуже раненного зверя, отчаявшегося зверя в этом самом углу в принципе нет. Всего-то нужно было озвучить всё, что стояло между ними, с каждым часом увеличивая расстояние между их фигурками на шахматной доске лиги героев. Взять и исповедаться, но не как в прошлый раз, пытаясь утешить тем, что просто не то время, что момент упущен, потому что их прямые пересеклись слишком поздно. А как есть.

Ведь Джон - потенциально последний способный защитить мир криптонец. Джон - наследник дома Эл, юный Титан, звёздочка на небосклоне без пяти минут ушедших на пенсию героев, решающих прямо сейчас за стенами их временного жилища, кто же останется у руля и чей порядок будет установлен до следующей революции имени внутренних конфликтов. Джон - ещё совсем ребёнок, не по возрасту даже, не внешне, по количеству дерьма, что ему пришлось пережить, в котором его вынудили измазаться - Рой не сноб, просто он кое-что да знал. И ему нравится, что жизнь Кента так хороша со стороны, светла, полна надежды, что он сам проекция лучшей жизни, которая была недостижима вот уже столько лет. В конце концов Джон смотрелся слишком инородно на улицах Готэма, а это на самом деле лучшая лакмусовая бумажка, даже Коннер, которого так упорно гонял отсюда Джейсон, смотрелся в небе города ничейных детей не так глупо, со всей своей неуместной яростью и кожанкой. А Джон.. Джон другой. И это хорошо. Упрямый, явно собственник, непоколебимый в своей заботе, но другой. У Харпера нет сомнений, что образ хорошего мальчика - это образ, угадывает по жестам, по словам, по взглядам, полным уверенности, что всё будет по его. Кто бы что ни говорил - он неплохо разбирается в людях, и ему, конечно же, нравится что в это светлом образе мелкого Кента кроется какая-то тайна, неопознанная, непризнанная пока ещё никем тьма, так и зовущая расковырять, посмотреть, что же за секрет прячется внутри. Но даже она не делала Джона кем-то другим, не Джоном, которому абсолютно нечего было делать в Готэме, подле бедового Харпера и в целом в этом клоповнике имени простых смертных, на ножах решающих свои вопросы.

А Рой... а что Рой? Рой слишком давно в этом всём, Рой слишком красный, слишком чужой на празднике жизни, слишком привык к своей полумаргинальной жизни на обочине. Ему не нужен блеск, не нужен лоск, не нужна защита, не нужны лишние обязательства и ответственность перед теми, кто дорог. У него внутри пара червоточин, жрущих его заживо, заткнуть которые едва ли было кому-то под силу, целый список друзей, погребённых под землей, мальчик-зомби под боком и верный лук в руках. Ему хватает коротких ночей в случайных объятиях, ни к чему не обязывающих, ему гораздо удобнее быть той самой мишенью, в которую бьют, чем делать ею кого-то другого. Он слишком преисполнился всей этой героической чепухой в своё время, чтобы сейчас менять своё привычное поле деятельности, чтобы в принципе что-то менять. И Джон во всю эту историю не вписывался, понятно, что при желании можно было изменить всё что угодно, но в Рое желания не было - если у них и было что-то общее с Тоддом, так это привычка вопреки всем предупреждениям хватать красивые вещи и ломать их, только вот у Роя выдержка была получше. Ещё бы. Столько лет в завязке - у него буквально чёрный пояс по управлению своими желаниями.

- Джон, я могу как подыграть тебе, так и не подыгрывать и пока мне не хочется, если честно. Помнишь, да? Я взрослый человек, для которого проще сказать, что он не ломал, чем перечислить всё, что было сломано, так что я знаю всё, что перечислил Ал наизусть, и даже немножко больше,- Рой шевелится в своём непривычно мягком (до отвращения мягком, если честно, Харпер уверен, что у него будет болеть спина) ложе, чтобы лучше видеть Кента и на удивление лучезарно улыбается для человека, которого только что шили, попутно вправляли кости и фиксировали. Ну а почему нет? Ему на самом деле даже весело от чужих реакций, от слова, от постановки вопроса. Игра, конечно, не стоила свеч, Джону бы в принципе лучше не тусоваться в городе давно обезумевшей очень страшной мыши, но слушать его тут явно никто не собирался, что совершенно не мешало ему противостоять чужому упрямству. - Давай, просто не будем, хорошо? Я знаю, что ты сильнее, не переживай, можешь мне не доказывать на практике, наверняка упрямее, хотя тут пока непонятно, конечно. Но давай не будем проверять кто на что способен? Я не люблю игры с переодеванием и всё такое. С подчинением, кстати, тоже. Вообще не моя тема.

Не расхохотаться от чужого слишком серьёзного «точка» - сложно, но Рой держится, хотя бы потому что не хочет ощущать, как это отразится на покалеченных рёбрах. И дело не в том, что он не верит Джону - верит на самом деле, от и до, в каждое слово, которое лишало его права на собственные решения, верит. Просто это смешно, как он всего раз улицезрев чем заканчиваются некоторые миссии Харпера, вдруг решил как будет лучше - хороший парень, самостоятельный, далеко на самом деле пойдёт. Но если продолжит смотреть только на Роя, наверняка сойдёт с ума. Наверняка всё закончится тем, что уже Джон сломает Харпера, потому что слишком сложно, потому что невыносимо смотреть как ценный для тебя человек с усердием бьётся обо все стены, разрушая себя - Рой знал каково это - и всё вернётся на круги своя. На самом деле лучник был согласен и на такой исход, если это поможет Джону разочароваться и успокоиться - ему себя ведь в самом деле не жалко ради великих целей, и даже целей поменьше, а не только на словах. Но это позже, не сейчас. Сейчас он мог говорить, что угодно и быть в безопасности, не то чтобы он собирался этим пользоваться. Не то чтобы его беспокойство и попытки в заботу были не от чистого сердца. Просто Кент правда не понимал, что за человека только что перед ним собирали по кусочкам.
И это вот уже было не так смешно.

- Почему один? Хах, ну я ведь одиночка, Джоннибой,- Рой улыбается широко, он давно улыбается без боли, озвучивая очевидное. Это раньше было больно признавать вслух, что он один, что за спиной нет команды, что за спиной нет наставника, которому было бы не всё равно. Раньше вообще много что было в разы травматичнее, достаточно давно, чтобы вспоминать об этом без заминки - всё прошло, он справился. Знал ли Джон, что такое быть одиночкой? Нет, навряд ли. И это хорошо, правда хорошо. Как объяснить ему, что одиночка - это не что-то плохое, по крайней мере в парадигме, в которой существовал наёмник, Харпер не знал. Как и не знал, как объяснить, что Джей - это семья, а семья это про другое. Не про всегда быть плечом к плечу, больше про то, что живёшь с чувством, что есть надёжный тыл (и это гораздо больше, чем у Роя когда-либо было). Что-то ему подсказывало, что говорить про Колпака вообще в присутствии Джона было плохой идеей - в чужих глазах он видел больше, чем ему хотели показывать и, наверное, даже понимал, просто не был уверен, что должен реагировать - ведь он не давал никаких обещаний, отрицал всё, отказывался. И всё-таки. - Я давно уже играю во все эти геройские игры в одиночку, так что привык. У меня правда есть только Джей, но это не про всегда вместе, и никак иначе, про другое. Джей - семья. А на улицах и в разных сомнительны местах мы частенько по одиночке - так исторически сложилось. У меня есть я, все мои игрушки и лук. Когда-то был наставник, но я был недостаточно хорош для него. Была команда - история в принципе такая же. Одному проще. Ты, видимо, так не считаешь?

Рой не считает нужным объяснять, что ему вообще ничего не нужно было от тех аборигенов, как и пытаться на пальцах пояснить, что это вообще ошибка, что он там оказался - так просто вышло, потому что он был в раздрае, между прочим из-за Джона. Ему сложно сформулировать словами причины, по которым не смылся оттуда при первом же удобном случае, почему в его голове боль - это то, что он заслужил, почему сам себя спасает только в самом конце. Это правда сложно. Это не то, что мог бы понять Джон - парень ведь в принципе отказывался видеть в Рое эти червоточины, признавать его право на крест, который он так щепетильно нёс по жизни.
Ну и пусть. Если Рою повезёт, то Кент разочаруется в нём раньше, чем докопается до истины, а если не повезёт, то это не та история, после которой его рады видеть возле себя. Спасать других весело - тут Харпер не мог спорить, вот только спасать тех, кто спасения не ищет дело гиблое. В этом Рой был экспертом.

[nick]Roy Harper[/nick][status]почему всегда рой[/status][icon]https://i.imgur.com/PXVIMYf.png[/icon][lz1]РОЙ ХАРПЕР, 25 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> наёмник<br>[/lz1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » я - свободный человек


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно