полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » try to crack a smile


try to crack a smile

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/Vu2Q214.png

  Kai Miller and Lea Havertz
somewhere in US, 2022 

интересно, тяжело жить взаперти? когда каждое твое действие контролируют, когда каждый твой шаг зависит от прихоти продюсеров? я вот не знаю, никогда такого не переживала, а ты вот какой-то забавный. может, просто чуток расслабимся, потусим, пропустим по бокальчику?

[NIC]Lea Havertz[/NIC][STA] stay [/STA][AVA]https://i.imgur.com/bxZ2SUG.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛЕЯ ХАВЕРЦ, 26 y.o.
profession: музыкант, художница;[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2022-09-22 09:54:22)

+1

2

У Кая аллергия на пудру. Он в райдер каждый раз просит добавить таблетки от аллергии, чтобы не чихать прямо в ладони, но просьба игнорируется в тысячный раз. На очередной съемке его гримируют так сильно, что слизистую разъедает, он носом шмыгает и старается на свет не смотреть. Под вспышками режет глаза, в них отражается блеск от слез. Перерыв пять минут и Кай щурится, пальцем водит под глазами, слезы сгоняя в слезный канал. Он молчит, терпит, старательно изображает улыбку, чтобы агент кивнул одобрительно, хлопнул в ладони и дальше по расписанию.
График плотный настолько, что нет времени перекурить.
После съемки на интервью, дальше – готовиться к светскому мероприятию, чтобы все вокруг знали, какие они благородные и неравнодушные. В чью честь ужин созван – не важно, Кай говорить речи не будет, его дело простое – улыбаться и не оттенять. Он на новом снимке с глазами большими и грустными. Агент говорит – очаровательно. В социальных сетях тизер съемки уже собирает бесчисленное количество лайков и каждая девочка от девяти до пятнадцати оплачивает кредитной картой матери новый плакат.

Кай волосы красит в цвета необычные, чтобы заметнее быть из-за своей барабанной установки. Палочки у него необычные, всегда самые классные и неудобные. Кай просит хотя бы инструменты дать выбрать самостоятельно, у него палочки на запястья потерянного человека похожи – истерзанные порезами от соприкосновения с углом малого барабана. Хэд ходуном ходит. Том из пластика совершенно незвучного. Ему в ответ язвительно улыбаются, спорить глупо и бесполезно. Кай сразу из студии, глаз потирая рукой, мчит на улицу, садится в машину и выдыхает спокойно. Ребята между собой вне интервью практически не разговаривают. Они не группа – они группка людей, которые плод славы вкусили и, кажется, сами не рады, какую цену приходится платить за всеобщий восторг. У них план концертов расписан на месяц, здесь нет времени даже подумать. Они украдкой задремывают в дороге, чтобы не думать, пытаются листать свежие новости. Агент ставит запрет на телефоны и социальные сети, все связи. У них все аккаунты ведет смм-специалист. Девочка лет двадцати дотошно к носу сует камеру «улыбнитесь, типа вы счастливы», никто не заметит подвоха.

Кай снова от спазма сжимается, за шею хватается и воет от боли. Смазывает кадр удачный и давит улыбку для нового. Ему бы к остеопату, но времени нет катастрофически. Его жизнь по минутам расписана, может быть, в следующий раз. После тура, после концентров, после завершения контрактов. Давай обсудим это в другой раз. Не сегодня, не завтра, нет времени, на полгода расписаны планы вплоть до каждой минутой. Малыш, нам очень жаль, но закинься таблеткой. Стоишь на ногах? Славно, улыбку пошире, пригладь свои волосы и вперед, давай, милый, работай.

Кай с сестрой судится, мать звонит с чужих номеров, они божатся раздуть шумиху, но агент регулирует семейный конфликт. Который месяц не подпускает Кая к общению с некогда близкими. Семья под запретом. Никаких звонков, писем и смс. Кай устал от войны с близкими и устал не иметь возможности нормально оплакать отца, он не может позволить себе роскошь в виде человеческих эмоций, слез, истерики, грусти, тоски. Или визита с цветами на кладбище. Дела, лапушка, давай в другой раз. Через полгода выбьем тебе полчасика на свой личный досуг. Не волнуйся, мы все уладим, за всем проследим. Но давай, пожалуйста, без самодеятельности.

Он должен всем вокруг улыбаться, у него образ такой, агент постарался сделать ребят идеальным тандемом самых разных людей по характеру. Молчаливый бунтарь, типичный брутальный парень, славный зазнайка. Здесь у каждого роль своя, роль Кая – быть славным и милым. Всегда жестом показывать сердечки и очаровательно улыбаться. Он миловидный, хоть и не солист. Даже не басист, чтобы все девочки восхищались, но продается наравне с лидером группы. Потому что волосы цвета небесного – очень уж необычно. И родинка на кончике носа – очаровательно. И потому что Кай со снимков весь такой живой, настоящий, искренний, что не докопаешься. А он морально гниет изнутри. Но кто заметит, кому дело-то есть. Он смеется в камеру и отлично. Продано, куплено. И так по кругу, снова и снова.

Машина паркуется, ребят расталкивают и из самого сладкого сна вырывают. Собрались, поправили ладонью прически, улыбки натянули на лица и вперед на интервью. Их текста расписаны, заучены до первых вопросов. Шаг от сценария в сторону – агент чайной ложкой выест нутро. Безбожный контракт сулит суд, долги и жизнь в нищете, никто не рискует ослушаться. И Кай журналисту с искренним смехом в голосе говорит, как он счастлив дарить свою музыку людям. На деле он выменял творчество на иллюзию. Он не творец, жалкий подражатель, продажная шваль, что таскается на чужом поводке. Дешевле шлюхи портовой.

Кай на вопросы о личной жизни смущенно улыбается и взгляд опускает. Юные девы растащат этот фрагмент на гиф-изображения и будут с восторгом лелеять анимацию. Кай рад бы хотя бы попробовать, да времени у него нет даже на дрочку. Об этом он не говорит, зато говорит приторные и романтичные речи. Еще не встретил ту самую, он однолюб по натуре, ему сложно влюбиться, но он отчаянно ищет ее. Чтобы каждая девочка, прижав печатный журнал к груди в тайне подумала «он про меня», Кай еще пару сладких слов добавляет, описывая свою избранницу так, чтобы под описание подходила любая. Добрая, славная, милая и нежная. Засим он благодарит журналиста за интервью и уходит, уступив место другому парнишке из группы. Они переглядываются и во взгляде – лишь боль понимания и принятия. Они не друзья, братья по несчастью, не более. Но вид делают, будто вместе со школьной скамьи. Легенда красивая, чистая, в нее поверит любой. У кого мозг размером с зерно маковое.

В их райдере выпивки нет, им нельзя напиваться до важных приемов. Кай таблетку запивает апельсиновым соком, наплевав на аллергию на цитрус. Шею сводит так сильно, что от боли он зубами скрипит. Потирает затылок и дергается от спазма снова. Не дай Бог кто-нибудь на приеме заметит, папарацци раздуют скандал и репутация будет в грязи. Этот черный пиар ему не простят, но остеопата в расписание не втиснуть никак. Потерпи немного, пройдет обязательно, а пока съешь еще что-нибудь, что по райдеру вам предоставляют. В смысле не любишь? Надо любить. Тебе по образу это положено.

Кай после концертов не может ходить, у него все нервные окончания в узлы связаны. Больно настолько, что на поклон он тратит последние силы, а после плетется устало в машину. Он не способен без таблеток справляться, но боль терпится из-за безысходности. Очередной суд с семьей через пару недель, агент опять не разрешит заявиться и старый дом обожаемого отца по решению судебному перейдет Герде, которая, разумеется, память продаст. Кай допустить этого не может психологически, Кай с боем и криком выбивает для себя хотя бы возможность вырываться на пару часов. Агент в лицо смотрит с вызовом и осаждает лишь взглядом. Как мерзко чувствовать себя игрушкой в чужих руках, Кай сдается и на диван оседает, чтобы снова скорчиться от спазма, что в плечо отдает. Однажды у него откажут обе руки, и он освободится, получив инвалидность, но пока не все соки выжаты, он работает на износ. До победного, до победы. Он сам себя продал. Подписал контракт с дьяволом. Был обречен.

Кай задремывает в машине по пути на светский прием. Агент зачитывает примерный сценарий вечера и говорит, кто и как обязан себя вести. Кай инструктаж слушает сквозь дремоту, он мысленно не здесь, не сейчас, он дома с отцом на рыбалке, ловит окуня на червя. Пахнет резиной, сыростью и покоем. Отец смеется и треплет сына по светлым вьющимся волосам. Теперь у него волосы цвета синего хмурого неба, а в машине пахнет мятной жвачкой и черным кофе. У Кая аллергия на кофе, но он пьет его каждое утро для образа. Потому что коллаборация обязывает наслаждаться вкусом и строить из себя эстета в столь необычной области. Кай просто ждет, когда это закончится и он освободится. Когда сможет иск подать в адрес агента, продюсера и всей системы, что парней превращает в мартышек подопытных. Но струсит же, забоится. Терпеть привычнее и безопаснее.

Ну а пока, мальчики, пригладили волосы, на лицо натянули улыбки.

Перед приемом обязательная примерка. Фотографии их нарядов будут оценивать ведущие модельеры и нельзя показаться в том, в чем они уже были на интервью. Кай в неудобную обувь не может залезть, но эти туфли идеальны к костюму. Агент одобрительно кивает, а Кай жалобно стонет, пытаясь влезть в обувь, что на размер меньше. Он решает, что сегодня будет стоять молчаливо в углу, не оттенять, как и просили. А почуяв приближение спазма, сбежит от столпотворения. План звучит идеально, он не в центре внимания. Групповая фотография в полный рост, пара портретов – свободен. Агент ему в руки вручает бокал. Мне плевать, что ты на таблетках, Кай, пей.

Миллер делает глоток, другой, третий, удар по печени себе нанося. Плевать, ему бы просто довести себя до истощения, чтобы ни один грим не мог скрыть синяки под глазами. От улыбки скулы сводит, он даже на заднем плане должен излучать счастье и благополучие. И плевать, что ему неудобно настолько, что выть хочется во весь голос. Он чувствует дискомфорт и шаг делает в сторону, скрывается от обилия вспышек – все еще режет глаза. Прячется в тень, вернув бокал официанту. За шею хватается, чувствует – сейчас ебанет. Скрывается от толпы, сбегает с всеобщего праздника туда, где побольше свежего воздуха, чтобы ладонью своей надавить на шею и спазм удержать. Стреляет так больно, что Кай корчится, боль в кончиках пальцев отдается и с губ срывается нервный хрип. Настолько больно, что слезы из глаз брызнули и Миллер просто молится, почти в голос молится, чтобы никто этот позор не заметил. Заклюют, изведут, не придумать речь в оправдание.

Он снова слезы сгоняет в канальцы, шмыгает носом и глаза раскрывает, боязливо осматривается по сторонам, продолжая потирать свой затылок. И в момент, когда он успевает выдохнуть спокойно и принимает решение вернуться к толпе, чтобы продолжить свои актерские навыки демонстрировать всем вокруг, его взгляд встречается с ее глазами и он нервно дергается на месте, провоцируя новый спазм дикой боли, которую приходится терпеть сквозь зубы стиснутые и щеки, закусанные изнутри. Это конец.

[NIC]Kai Miller[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/bKxRL0w.gif[/AVA]
[LZ1]КАЙ МИЛЛЕР, 26 y.o.
profession: звездный мальчик[/LZ1]

+1

3

Каждый новый день приносит новые эмоции, остается в памяти особенным воспоминанием, откладываясь там чуть ли не навсегда. Вчера ты тусовалась с какими-то исполнителями хип-хопа, они предложили тебе прокатиться и посмотреть на город с высоты их пентхаусов, тусовка, очевидно, продолжалась и там, и так до самого утра. Сегодня ты должна выступить в небольшом клубе, там солд-аут, раскупили все полторы тысячи билетов, пришлось вкинуть даже две сотни дополнительных (а все благодаря возможности небольшой перепланировки в развлекательном заведении). Вот только есть небольшое «но», этот клуб находится в другом штате, и вот уже в восемь утра ты на всех парах мчишься в аэропорт, закидываясь таблетками. Главное, не перепутать, сейчас нужны исключительно от головной боли. А уже завтра будет что-то новое: светское мероприятие, куда тебе советовали ходить, ну или очередная тусовка, а может плюнешь на все это и отправишься куда-нибудь на озера, чтобы искупаться без одежды. Выбор только за тобой, ты свободная птица, и нет никого, кто бы тем мог посоветовать.

Хавертц знала пару продюсеров, пиар-менеджеров, но никогда не связывала себя обязательствами касаемо всех этих контрактов. У нее были помощники, которые помогали с графиком, но бывало такое, что довольно оторванная музыкантша плевала на все планы, летела через всю страну, чтобы с кем-нибудь увидеть, а потом обратно, буквально через пару часов. На это нужны деньги: человек творческий, всегда придумывает способ заработать. Отыграть сет на платной и закрытой вечеринке по особому приглашению — конечно, обеими руками «за», только это будет стоить две тысячи зеленых. Играть всю ночь дороже — десятка. Может принять участие в каком-нибудь шоу, посниматься для журналов, да и, в конце концов, у нее есть поклонники, есть люди, которые покупают все билеты на ее сольных выступлениях, которые любят свою Лею, да и плюс донаты, от них становилось особенно тепло на душе. Среди фанов вообще есть и всякие крейзи, с которыми лучше никогда лично не пересекаться. Два года назад ей написал один чел из Денвера, буквально за два дня до концерта. Не могла ответить всем чисто физически, но ему повезло — сообщение прилетело в тот момент, когда исполнительница просто валялась на диване, листая ленту социальных сетей. Он начал довольно стандартно, рассказал о том, что следит за ее творчеством, что восхищается и что хочет поддержать ее материально. Кто, блин, она такая, чтобы отказывать в таком порыве. Но осторожность не повредит. У нее была специальная ссылка, по которой желающие могли оставить любые пожертвования, примерно такая же, которую использую все эти стримеры. Думала, если честно, что это просто шутка. В ту пору она писала много треков, выкладывала их в интернете, только лишь набирала популярность, обретала своих поклонников. Что-то выстреливало, несколько композиций завирусились настолько, что права на их прокрутку приобрели сначала на радио, а потом пришли и с ТВ, предлагали какие-то контракты, говорили о том, что неплохо бы снять клип, все дела, но Леа послала всех куда подальше, ей это было просто не интересно. Так вот, вполне возможно — неравнодушный ценитель музыки, человек, который хочет помочь со стартом карьеры. Не очень то и долго думая, Леа отправляем ему ссылку, но говорит честно, что никаких нюдсов взамен он не получит, она не модель с онли-фанс, чтобы такими вещами заниматься. Он соглашается, все понимает, казалось бы, а потом на телефон Хавертц поступает сообщение о пополнении ее баланса на тридцать пять, мать его, тысяч. Это огромные деньги, неплохая квартира в Нью-Йорке на два года (с коммуналкой и всеми делами), ну или машина, да, на тридцать пять штук можно купить себе авто. Хавертц в шоке, даже в ступоре, она пытается спросить, не ошибся ли он, если так, то готова вернуть деньги, но он уверен, отправлял именно тридцать пять, не больше, не меньше.

Но дальше началось самое интересное. Он продолжал написывать, ну а музыкант отвечала, как бы игнорить его было, как минимум, странно и не очень прилично. Вот только сообщения, их содержание оказывалось весьма странным. Безответная любовь, граничащая с маниакальным пограничным расстройством. Одно сообщение за другим, а потом еще пошли фотографии, слишком странные для двух то дней общения. Он сказал, что будет на концерте в этот четверг, купил лучший билет (хотя они все были одинаковыми), и очень хотел бы встретиться. На что ожидаемо получил отрицательный ответ, Леа не из тех девок, что встречаются, когда им платят. Опять же, своя безопасность превыше всего. В день икс ничего не предвещало беды, она вовсе не пыталась найти его среди прочих в толпе, а он не давал о себе знать до поры до времени. Все случилось на одном из перерывов. Свой сет отыграла, должна была выйти еще на гостевой, а потом спеть несколько песен под гитару, ничего сложного. На заднем дворике клуба она и еще человек пять, кто-то местный, другие — приезжие музыканты. Общаются, ее угостили пивом, человек с ножом подкрался незаметно, громко прокричал о том, что хотел бы получить взаимность, и раз она ему отказала, теперь более никто не добьется сердца этой женщины. Наверное, слишком долго готовил свою речь, слишком много в ней было ненужных слов, успела среагировать, а нож в руке лишь скользнул по лицу и руке, войдя в мягкие ткани ноги. Его моментально оттолкнули куда-то в сторону оранжевой кучи осенних листьев, кто-то уже звонил в полицию, обидчик хотел скрыться, но неравнодушные граждане не позволили преступнику уйти.

Ситуация крайне стремная и неординарная. Кстати, часть денег из того самого доната пришлось направить на лечение и реабилитацию. И, казалось бы, должен остаться след (ну шрам, конечно, теперь с Лейей надолго), но вот только меня свой стиль жизни она явно не хотела. Ей нравился актив, нравилось находиться в центре внимания, нравилось быть если не популярной, до этого, очевидно, далековато, но просто своим присутствием разбавлять серые будни. Но, возвращаясь в настоящее, скажем, что неделька выдалась забойной. Событий не так много, но каждое из них — неповторимое. Например, вчера подралась с одной потаскухой, решившей возомнить себя вершительницей чужих судеб. Алкоголь до добра не доводит, а уж тем более, если есть с головой проблемы различного характера. Не стоило предъявлять Хаверц за ее стиль, не стоило толкать ее сторону фонтана, не стоило плевать в нее. Как итог — один разбитый нос, а на другой стороне — три гематомы, но они пройду быстрее, маленькая победа Леи. Ей все еще больно, но слой тонального крема скроет огрехи внешности, нужно двигаться дальше, впереди новый вечер и новое мероприятие. В инстаграме написал один знакомый музыкант, знаете, один из тех, за кем все еще продолжают бегать молодые девочки-фанатки, но он уже пару лет как остепенился, теперь просто изредка светит своей довольно узнаваемой мордой то там, то здесь, изредка выдавая новый материал. Денег явно хватает, чтобы существовать безбедно, ну а подобные выходы – лишний раз познакомиться с новыми людьми, да и узнать, что вообще в индустрии творится.

Ей заказали персональный транспорт, большой и черный джип, в котором чувствуешь себя, как минимум, губернатором штата. Не хватает только толпы людей по обеим сторонам улице, а самой смотреть на свой электорат, не имея возможности им даже помахать. Откинулась в большом кресле, вытянула ноги, в небольшом холодильнике дорогое шампанское, какие-то напитки, но она просит водитель заехать в ресторан быстрого питания, интересуется, не хочет ли он чего-то. Парень сначала стесняется, а потом выдает, что за рулем сегодня с девяти утра, и не отказался бы от двойного бургера и большой картошечки. Она выпрыгивает из авто, не дожидаясь открытия дверей со стороны мужчины, ей не нужны эти ухаживания, делает заказ, просит доставить его на парковку, кто-то из местных даже узнает ее, просит фотку, Лея не отказывает, чуть высунуть язычок, закрыть один глаз, согнуть ногу в колене, одна из коронных стоек, ее благодарят, а ей ведь и не составило никакого труда согласиться на эту фотку. Они опоздали из-за перекуса, но всю ответственность музыкант берет на себя, когда их спрашивают о причинах.

Здесь не то, чтобы особо весело, даже напротив, откровенно грустила. Полно разных людей, кого-то знала, некоторых видела впервые в жизни. Единственная, с кем смогла разговориться, одна певица, что начинала свою карьеру на ютубе, а потом перешла от влогов к музыке, причем сделала это довольно удачно. Ее часто звали в разные программы, а студии чуть ли не в очередь вставали, чтобы получить ее себе, однако, жизнь ее целиком и полностью находилась в руках родителей, которые оказались умелыми продюсерами, а их семейный подряд ловко справлялся со всеми возможными сложностями, получая при этом неплохую прибыль. – Семь сотен? – Для пари весьма неплохо, ведь все, что нужно сделать – сделать пару фоток. Одна из двух девчонок подбегает к какой-нибудь знаменитости, а другая делает кадр. До первого человека, который попросит удалить снимок. У кого в итоге больше – та и победила. Ладно, звучит довольно просто, да и можно хоть как-то разнообразить свое нахождение в этом месте, не просто же напиваться без всякой цели.

Первой жертвой стала какая-то престарелая звезда рок музыки. Этому мужику уже за семьдесят, он еле двигался, и не особо понятно, на кой черт вообще сюда приперся, но теперь в коллекции у него будет фотка с довольно молодой и прогрессивной музыкантшей. Могла бы заключить еще оно пари, на меньшую сумму, очевидно, что он и понятия не имеет, кто она вообще такая и зачем решила с ним сфотографироваться, если для этого на мероприятии есть специальные фотографы, а снимки в больше своей части – постановочные композиции. Да и не нужно ему этого понимать, пусть дальше пытается добраться до очередного бокала с горячительным напитком. У Леи следующая цель, которая оказалась куда сговорчивее первой, правда тоже понятия не имели, кто она такая, и зачем делает такие странные вещи. Но два есть. за ним третий, еще парочка. Есть все шансы победить. Интересно, а если это группа, а не отдельный исполнитель, диджей или кто либо еще, засчитают за пятерых, либо за одного? Можно проверить. Вроде бы где-то их видела, точно, песенки этого бойз-бэнда крутились на первых строчках чартов, до которых Хаверц было далековато. Уверенной походкой направляется к одному из парней, он, кажется, немного отстал, оторвался от основной стаи, вот его и выцепила. Как же его звали? Вот спроси практически у любой девочки, назовет всех по именам, расскажет истории, споет все песни, ну и дальше по списку, а сама вспомнить точно не смогла бы, ненужная информация, такие дела.

Приближается ближе, обычно в таком случае уже впрягается охрана, но тут все свои, ничего не предвещает беды. Он смотрит на нее как-то необычно, может, узнал? Да нет, такое попросту исключено, хотя внешность Леи могла бы показаться знакомой, ее снимали для рекламы популярного стримингового сервиса, и там вроде около сотни билбордов по всей стране с ее мордашкой на них, плюс какое-то количество показов инете. П-популярность. Она подходит слишком близко, берет его за руку, чтобы сделать очередную фотку, но что-то идет явно не по заранее заготовленному плану. В голове мысль о том, что может проиграть свои семь сотен, а это все, что у нее было сегодня наличными, не больше, не меньше. Вспышка камеры, ее смартфон такие вещи делать не способен, тем более, если сниматься на фронталку, да и подруга тоже не держит при себе профессиональных камер. Источник раздражения где-то чуть поодаль, слева. Уже после обращает внимание – это фотограф, один из тех, которого зовут на подобны е мероприятия, чтобы пощелкал гостей, а потом все фотографии скину для отчетности. Вот только еще они пытаются иногда на стороне заработать, какие-нибудь инсайды запечатлевая на пленке своих дорогущих аппаратов. Ей все равно, одной фоткой больше, одной меньше, жизнь от этого никак не изменится, но вот выражение лица паренька весьма  интересное, на нем читался благоговейный ужас, его будто бы голым увидело сразу тысяч восемьдесят человек. – Хэй, с тобой все в порядке, - Щелкает пальцами рядом, чтобы привести в чувство. – Ты будто бы призрака увидел, или кого  похуже. – Сама решила оглядеться, может, источник подобного поведения находился где-то еще… Но нет, лишь камера и ощущение, что жизнь закончилась в момент, когда яркая вспышка озарила их лица.

[NIC]Lea Havertz[/NIC][STA] stay [/STA][AVA]https://i.imgur.com/bxZ2SUG.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛЕЯ ХАВЕРЦ, 26 y.o.
profession: музыкант, художница;[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2022-09-14 18:43:07)

+1

4

Агент у Кая умеет делать деньги из воздуха. Акула, что вгрызается в любую возможность. Такое, наверное, у всех, кто в этом бизнесе столько, сколько ребятам не суждено будет прожить. Любая реклама, интеграция, фит, коллаб – вопрос денег. Сухая фраза, суровый взгляд, лицемерная улыбка чисто для отвода глаз. Парни с ним никогда не спорят, лишь послушно кивают. Камео в новом сериале от Нетфликс. Реклама хлопьев на завтрак. Запуск нового мерча для официального сайта. Концерт в следующую пятницу. Благотворительный вечер. Еще парочка интервью. Съемка клипа в декорациях старого замка. Костюмеры мерки снимают, хореографы ставят танец с массовкой. Кай улыбается слаще других, прямо сахарной патокой, а как только хлопок перерыв объявляет – он тучи черней. Сам не знает, кем он является. Заложник образа славного парня, готовый от боли скрутиться в истерике. Он ближе всех остальных к суициду, балансирует у последней черты.

Отпустите на суд. Прошу, ну, пожалуйста. Это важно. Мне это нужно. Всего пара часов.
Да, мой хороший, только веди себя славно. Обязательно пустим, но сначала ты отпуск свой заслужи. Отдели просо от ячменя, рис от гречи, улыбнись на камеру широко и еще фото для социальных сетей, голову положи на плечо солисту. Говорят, девочки от такого в восторге, хэштег новый гуляет по твиттеру. Поддерживаем образ хороших мальчиков.

Кай вздыхает и снова просит хотя бы массажиста. У него боль отдает в руки, на репетициях палочки выпадают из пальцев неловких, он мимо тарелки бьет и промахивается. Перепишем, ты соберитесь. Пишем, ребята, Кай, давай попробуем без косяков. Кардан бьет по бочке, у Кая сводит ноги от боли и он, щеки изнутри закусив, с воем доигрывает партию. Выдыхает, испарину со лба стирает и ложится на малый без сил. Его дееспособность стремится к минимуму. Он скоро себя потеряет, пытаясь за славой угнаться. Но долг обязывает, контракт наручники на запястьях защелкивает. И ты себе больше не принадлежишь. Вся жизнь по строгому графику. Собираемся, дальше, вам нужно фотографию сделать за бранчем. Стол заказан, ребята, вперед. На снимке у них стол накрыт, а сил жевать нет ни у кого. Щелчок камеры, улыбки искусственные, ребята едва за приборы хватаются, а тарелку уносит. В дороге перекусите, надо спешить. Они исхудали настолько, что больно смотреть. Но зал и стакан протеинового коктейля все сглаживает. У них очередной клип с пляжной тематикой. Съемки назначены на ноябрь, не страшно. Не так холодно, что вы ноете. Так, под пледом понежились, а теперь быстро все в воду. Реклама хлопьев и Кай нос воротит. У него аллергия на мед. Кай, еще ложку, крупный план, улыбайся. А Кай потом в уборной ведет себя, что девочка с булимией на нервной почве. Стирает блевоту с уголка рта, рот полощет и снова шмыгает носом. В зеркале не человек, а простая фикция в чистом виде. Кай себе отвратителен настолько, что хочет осколками отражения вскрыть себе вены. Эй, Кай, ты в порядке, нам нужно ехать назад. Как он устал, это неописуемо. Да, я в порядке, уже выхожу.

Чужая ладонь ожогом на коже. Он руку одергивает, но слишком поздно. Этот щелчок в голове эхо множит, вспышка ярче молнии прямо в глаза. Слезы снова скапливаются, их не сморгнуть. Кай взглядом бегает из стороны в сторону. Где, откуда, как спрятался, где притаился. Он оборачивается, по сторонам озирается воровато, но не замечает того, кто крест ставит на его жизни. Кнопка затвора мажет кляксой кристальную репутацию. Ему нельзя контактировать с женщинами без дозволения. У него другой образ, самый сладкий, чисто для девочек. Кай от нервов новый приступ ловит и корчится, вжимает голову в плечи и щеки кусает. Побитым ребенком в толпе агента выискивает, чтобы тот подбежал, разрулил. Камеру журналиста выхватил цепко из рук. Удаление снимка. Минус инфоповод. Кай руку свою одергивает, но слишком поздно, вторая вспышка слепит глаза, а у него сил нет прокричать что-то в след убегающему гонцу за сенсациями.
Это конец.
Это финал.
Это отсутствие Кая на финальном слушании важного заседания.
Минус дом, хранящий воспоминания, плюс очередное бичевание от агента.
Он умрет от нового приступа, не вымолив слезно помощи и поддержки со стороны.
Узел нервов стягивается потуже. Кай только хрип отчаянья издает.

Голова раскалывается надвое, рукавом проводя под глазом, Кай назад пятится. Ему бы таблетку выпить, еще одну, чтобы боли не чувствовать, но карманы пусты – моветон прятать в дорогущем костюме личные вещи. Он хлопает себя по карманам, обескуражено в лицо девочки смотрит и головой в отрицании качает из стороны в сторону. Она все испортила. Ворвалась в его микромир с яркой вспышкой, границы стирающей. Его жизнь теперь в руках самодовольного алчного человека. Кулак агента сжимается, мокрое пятно оставляя на ладони. Кай в порошок сотрется, у него ничего не останется. Ни славы, ни денег, никаких перспектив. У него даже дома собственного больше нет, куда податься, кто его подберет с обочины жизни. Ему нельзя находиться в кадре с кем-то без дозволения со стороны. Ему не разрешалось покидать место общего сбора. Он живет в запретах, тоталитаризм – его жизнь, а здесь свободолюбивая дура, думающая эгоистично лишь о себе. Кай теряет интерес к незнакомке и взглядом выискивает того журналиста, в сторону дергается, но его след простыл. Остаток вечера Кай пытается дернуть агента, ситуация слишком серьезная, Боже, послушай. Но тот лишь отмахивается, убираясь шампанским. Смеется, улыбку белозубую демонстрируя. Кай, улыбайся, иначе я вырву тебе твой больной шейный отдел позвоночника и заставляю играть так, как ты не играл никогда. Здесь столько людей, столько денег, а ты с ебалом унылым. Взбодрись. Миллер вздыхает, сдается, что толку бороться, если завтра желтая пресса свое дело сделает за него. Остаток вечера он пытается в толпе высмотреть ту, что стала фатальным событием его жизни. А когда им на выход командуют – выдыхает спокойно. Он даже имени ее не спросил. Даже не обменялся с ней репликой. Господи, как же все плохо, знал бы хоть кто-нибудь.

Переодеться.
Выпить таблетку.
Попробовать выйти с агентом на диалог, но тот уже занят звонками.
Вроде пьян жутко, а может еще словесно кого-то унизить, требуя от кого-то предоставление доказательств.
Его мальчики на красный не ездят, никакого вождения в пьяном виде.
Кай, я занят, опять ты со своим бредом про остеопата, угомонись.
Миллер в машине в плед кутается, ежится зябко и пытается подремать лишние двадцать минут. Он существует на автопилоте. Сам не знает, как дома оказывается и без сил падает в мягкость подушек. Ожог чужого касания горит на ладони. Когда Кая кто-то касался по своей воле в последний раз?

Он просыпается утром от барабанной дроби в дверь входную и сразу беду чувствует. Без сил поднимается, шагает вперед. Перед глазами рыжие пятна, боль с утра давит на шею, затылок. Хочется стиснуть зубы и маленькие язвочки с внутренних сторон щек раскусить посильнее, чтобы вектор боли сместить в сторону – тщетно. Кай дверь открывает и пустым взглядом впивается в злое лицо. Агент размахивает печатным изданием и, толкая юношу внутрь, проходит вперед. Началось.

В лицо Каю летит журнал и фотографией, агент закуривает, закинув ноги на стол. Одну за другой статьи зачитывает вслух, на крик срывается и спрашивает, чем Кай вообще думал.

Поебываешь ее, нет, ты скажи мне в лицо, Кай, трахаешься?
Кай, это не пиар-ход, она не актриса, она скучная баба без таланта и денег.
Это низко.
Мы ее пиарить не будем.
Кай, ну, рассказывай, как давно вы ебетесь?
Говори, хороша?
Сосет тебе, ну?

Он даже имени ее не знает.
Не слышал ни разу.
Лицо незнакомое.
У него времени нет на попытку вчитаться в фамилию.

Я не знаю ее, ни разу не видел.
Сама подошла.
Так получилось, случайность.
Я хотел рассказать, ты не слушал.

Агент вскакивает и руками размахивает. Это должно отразиться на рейтинге группы. И все это прямо перед туром. Этот черный пиар никуда не годится. Агент по комнате маячит, пока Кай губу закусывает до крови. На снимок глядит, в лицо свое пальцем тычет.

Ты посмотри, Боже, я не похож на счастливого человека на кадре.
Давай выкрутим новость иначе.
Меня просто застали врасплох.

На лице его страх вперемешку с паникой и болью. Кай оправдывается и снова дергается, пытаясь приступ унять. У него уже нервные тики. Агент сигарету проглатывает, вторую, пятую. Дома кумар, Кай молчит об аллергии на дым. Он готов выступить с официальным опровержением слухов. Может доверить это кому-нибудь, кто ведет от его лица социальные сети. Сгонять на интервью в вечернее шоу, посмеяться кокетливо в камеру и снова растянуть жвачку и сопли про большую любовь.
Что угодно сделает.
Каминг-аут.
юбое признание.
Выставит себя асексуалом.
Или кем будет угодно.
Кем нужно.
Ему уже все равно, просто дайте покоя.

Агент жестом призывает Кая к тишине, минуту молчит, задумчиво губу жуя. В досье этой девочки вникает. Зачитывает какие-то факты вслух. Лея Хаверц – дурная репутация, не дотягивает по рейтингу, как ни крути. Кай без сил на край дивана садится. Его судьбу решают, а он апатичен, на эшафот шествует без лишнего звука, любой приговор примет с достоинством, лишь бы больше не мучали. Агент голову опускает в мобильник и не реагирует на Кая где-то минут десять. Пока тот морально гниет, выжигая стыдом на собственной коже речь оправдательную. Он так устал испытывать стыд за себя, что суицид в двадцать семь кажется чем-то сродни цели в жизни, мечте и блаженному успокоению. У него на ладони ожог чужого прикосновения. Стыдно признаться, что все еще помнит.

В твиттере новый хэштег.
Народ ненавидит Лею без повода.
Сотни девчонок ей в аккаунт пишут проклятия.
Делают фотожабы, отстаивая кумира.
Она недостойная. По их авторитетному мнению.
Безродная дура.
Волна необоснованного негатива в ее сторону, в сторону Кая – слова о предательстве и разбитых сердцах.
Зато имя Миллера на устах миллионов, агент смотрит на все это, глаза превратив в узкую щелочку.
Он уже думает, как продать эту новость и подороже, как привлечь внимание к группе и выкрутить этот проеб себе в плюс. В ладоши хлопает и командует собираться. У Кая по расписанию через час завтрак и зал, затем новая съемка и репетиция перед записью. Всем до пизды, милый, у тебя сегодня свидание. Его только что официально продали и сосватали с человеком, имя которого он спросить не успел. Кай ловит адрес, присланный в сообщении, и агент руки на груди скрещивает. Двадцать минут на сборы, быстрее и, хороший мой, следи за прической, из образа не выходи. Ты самый милый и плюшевый зайка, а эту девочку мы прожуем и сотрем в порошок. Кай вздыхает, пижаму меняет на удобное худи какого-то новомодного дизайнера. Казуально и просто, как раз для рядовой прогулки. Кай волосы приглаживает, справляется своими силами. Без персонального визажиста и пудры у носа, без ассистента по волосам. Он в зеркало смотрит и себя ненавидит. Но что поделать, надо идти.

Он в тайне надеется, что Лея не согласится, что ее не подкупят, что она отрицать будет всю ситуацию. И их слова против всего мира вес заимеют. Но агент в машине хмыкает самодовольно. Для нее, наверное, это большая удача. Для нее, очевидно, это хороший пиар. Кай, ты петь-то умеешь? Не важно. Споетесь дуэтом. Мы сейчас это все выкрутим так, что весь мир схлопнется. Только, Миллер, без глупостей. Наша цель – растоптать ее и уничтожить. Будь пай-мальчиком, Кай, обязательно. И тогда, так уж и быть, дадим тебе сутки для посещения своего судебного заседания. Только выслужись и сделай эту пару самой обсуждаемой за текущий год.

Кай апатично в окно смотрит. Мимо пролетают деревья, дома. Кто он такой сейчас? Марионетка, чужая игрушка. Выкрутить ситуацию себе в плюс – поиграть в отношения ради пиара, чтобы публика обсуждала и ненависть в социальных сетях сменялась на всеобщее ликование. Чтобы вместо оскорблений Лее писали, что она милая и за их пару фанаты довольны. Кай потирает переносицу и кивает. Его репутация в пизде полной, а на девушке ушат помоев. Все в минусе. И игра по сценарию кажется очевидной идеей. Вот только агент выдумал подлость очередную, что он задумал, нагадить ей посильнее? Кай даже вопрос задавать боится, он из машины выходит в назначенном месте. Агент благословляет кивком. Столик заказан, за вами будут следить. Только без глупостей и улыбайся.   

Кай из машины выходит и сразу оказывается на сцене. Не знает, где притаились крысы с объективами, но нутром чувствует – их здесь несколько. И все голодны до сенсации, до новых снимков. Кай улыбается так, будто и правда доволен своим положением. Окрыленный, влюбленный, настолько цветущий, что не отличить ложь от истины. Юноша нужный столик глазами высматривает и замечает за ним Лею. Сердце удар пропускает от страха, но проще считать, что от большой и чистой любви. Улыбка широкая, искренняя, чистая и лучистая. Кай, наверное, уже с ума сходит от галлюцинаций, но он уверен, что слышал щелчок спускового затвора. Ладонь его мягко касается плеча девушки и он к ее уху склоняется, чтобы со стороны их приветствие было похоже на теплый поцелуй в щеку. Скрываясь за ее длинными волосами, Кай шепотом спрашивает:
– Тебе заплатили же, да?

Он усаживается напротив и улыбается, словно влюбленный дурак. Глаза свои с Леи не сводит, лицо ее изучает. Красивая. Но насколько убогим выглядит этот фарс. Глаза юноша опускает в меню и пробегает по строчкам. Наверное, столик на имя агента. Наверное, ему удастся хотя бы поесть. Наверное, здесь поблизости нет никого, кто мог бы подслушивать их пустую беседу. Кому дело есть до воркования двух влюбленных сердец, если всем нужны снимки как доказательство. Кай улыбку давит изо всех сил.
– Если говорить тише и улыбаться, все будут думать, что мы тут обмениваемся любезностями, – он даже смеется показательно, будто шутку какую-то ей рассказал, изображает счастье, восторг, эйфорию, а во взгляде читается паника и смятение, – мы часто так делаем на концертах, – куда проще общаться друг с другом, надевая на лица прочные маски, Кай голову чуть склоняет, ладонью подпирает щеку и улыбается, – много говна начиталась? Прости. Я это не контролирую. Но нас с тобой народ посчитал парой. Подыгрывать будем?

Как же он заебался.
У него просто сил никаких не находится.
Но он хотя бы сегодня поест.

[NIC]Kai Miller[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/bKxRL0w.gif[/AVA]
[LZ1]КАЙ МИЛЛЕР, 26 y.o.
profession: звездный мальчик[/LZ1]

Отредактировано Keith Kelly (2022-09-07 18:15:46)

+1

5

Время уже где-то половина третьего, может, даже ближе к трем часам дня. После посещения увеселительных мероприятия, особенно, если еще и вечеринка после них назначена, хочется выспаться, причем чем дольше спишь — тем лучше для организма. Натянула одеяло практически до макушки, просто не хочет отвлекаться на любых раздражителей из мира живых. Сейчас с ней только сны и осознание того, что вчера довольно просто выиграла у своей подруги семь сотен. Бредовое пари, просто пофоткаться с местными селебрити, большая часть которых даже имени то ее не знали: но раз пригласили, нужно улыбнуться в камеру, наверное, какая-то очередная начинающая музыкантша. Да ей эти снимки самой не сдались, удалит через пару дней, оставив парочку, где сама получилось наиболее привлекательно. - Ты слышала, что сейчас в твиттере обсуждают? - Не одна в этом доме? Неужели с кем-то переспала, да не может такого быть, была довольно трезвой для совершения подобных действий, это раз, ну а два — на вчерашнем мероприятии не было ни одного человека, с кем бы ей хотелось разделить постельное ложе (ну, только если за малым исключением). Из под защитного кокона достает сначала одну руку, затем вторую, делая это очень медленно, привыкает к прохладной погоде. Теперь и одеяло можно приопустить, явив миру свои спутанные волосы. Ну конечно, она ведь не дома, все начинает вставать на свои места: это съемная квартира, в которой тусуется последние пару дней, живет здесь с одной своей знакомой, которая и отношения никакого к шоу-бизнесу не имеет. И нет, они не переспали, ну не этой ночью так точно. - Ну и чего там? Опять кого-то отменяют? - Ей было весело наблюдать за всеми проявлениями культуры отмены, за тем, на самом деле, насколько сильным может быть общественное мнение, даже если оно явно противоречит нормам этики и морали. - Да, кажется, - подруга сама не верила в то, что происходило на небольшом экране ее собственного телефона, - прикинь, ты попала под раздачу. Двенадцать тысяч твитов за последний час, становишься популярной.

Подобные новости способны были взбодрить лучше всякого горячего кофе, лучше энергетических напитков перед ночным сетом. Что? Вчера точно не танцевала стриптиз на барной стойке, точно ни с кем не дралась, не провоцировала, не напивалась так, чтобы потом вести себя неадекватно. Все было в порядке вещей, даже слишком скучно. В памяти быстро перебирает события вечера, но зацепиться просто не за что, тянется за собственным телефоном, одного быстрого взгляда на экран хватает, чтобы понять — сегодня у нее будет адский денек. На экране уведомления из инстаграма и твиттера, причем сотни. Кто-то писал ей в директ, другие отвечали в реплаях, были и те, кто подписывался. У нее за одну ночь подписчиков стало на несколько тысяч больше, а на последней фотографии, как раз с преддверия вчерашней тусовки (фотка, стоит отметить, шикарная, Лея там в своих сапожках, безразмерной майке и довольно коротких шортах, сидит где-то на задворках, на нее падает свет одинокого фонаря — мастерское произведение) лайков больше, чем на остальных, наверное, вместе взятых: что-то около тысяч пятидесяти, о таких цифрах даже не думала никогда. Какого хрена? Откидывает волосы в сторону, они сейчас мешают, заходит в сеть синей птички, ей кажется, что именно там можно разобраться, что к чему: в инсте просто сотни бессмысленных сообщений, в некоторых из которых ей почему-то решили пожелать смерти.

Листает вниз, даже нашла хэштег с собственным именем, интересно. Оказывается, вчера во время своего спора совершила одну единственную ошибку — попалась под объектив одного из профессиональных фотографов. Смутно вспоминает тот самый момент, вот только этот снимок слишком быстро попал на полосы желтой прессы, а тысячи фанаток решили в своих социальных сетях раздуть историю, которой в реальности не было. - Ты крупно попала, зай. - Говорит подруга, а Хавертц понимает это без слов. Просто откидывает мобильный в сторону, тот по какой-то случайности не отскакивает от кровати, чтобы упасть на пол. Падает ниц обратно в теплую кровать, пытаясь закрыться теплым одеялом, забыть все происходящее словно дурной сон, будто бы ничего и не было. Вот только ни подруга, ни телефон, который теперь возбудился и раз за разом щебечет, напоминая хозяйке об ее позоре. Отключить звук, да и дело с концом, но она, как никак, тоже личности медийная, подобное делать нельзя, но явно уменьшит количество уведомлений из социальных сетей, засирать свои мозги лишним спамом не будет, как и комментировать происходящее. Первый звонок, неизвестный номер, обычно такие не берет, но здесь почему-то разыгралось воображение, захотелось почувствовать себя в центре мира. На другом конце представляются прежде, чем она успевает сказать банальное «да, слушаю». Репортер из очередной газеты, если честно, название как-то пропустила мимо ушей, одно из тех типичных, что даже не запоминаются. Он даже не выслушал, кто на другом конце, не удостоверился, Лея ли с ним разговаривает. Лишь выпалил стремглав что-то быстрое, упомянул какого-то Кая, а затем попросил комментариев. Спросонья, пусть даже взбодрившись странными новостями, не совсем уследила за скоростью, с которой вылетали слова на том конце провода, даже не стала ничего отвечать, просто положила трубку. Теперь предстоит веселая жизнь, да?

Пока приводила себя в порядок, пока умывалась, принимала утренний (уже дневной) душ и сушила волосы, пропустила еще дюжину звонков, каждый с нового номера, доселе неизвестного. Пытаться теперь будут, наверное, до скончания веков, или пока кто-нибудь не обзаведется эксклюзивным материалом, заткнет всех остальных за пазуху. Другая мелодия, из знакомых — тут кто-то из списка людей, которых она, по крайней мере, хоть немного знает. Один из агентов, с которым сотрудничала на протяжении некоторого времени. Она вольная птица, не заключает обременяющих контрактов, но помощь требуется даже таки: нельзя самой и с лейблом сойтись и записаться и продумать до мелочей свой новый тур, вот только первым делом говорит о том, что будет делать все, что ей захочется, а уж потом — искать выгоду для толстосумов, желающих немного поживиться на очередном подающем надежды музыканте. Может, именно по этой причине у нее не было до сих стадионных туров, да и по всему миру ее с турне пока тоже отправлять никто не спешит, но зато дважды уже успела выступить на крупных фестивалях: Бернинг Мен, причем вечером, а это вдвойне круто, там все самые известные собираются, а еще у нее было сорокаминутный сет на коачелле, который даже зашел многим музыкальным критикам, писали что-то о глотке свежей музыки в индустрии, а кто-то из реперов даже намекнул ей на фит, вот только потом так ничего и не написал: непостоянные, что с них взять. - Слушай, Лея, ты в дерьме, - будто бы без его звонка она сама этого не понимала, но человек этот за спиной своей опыта имел куда больше, мог им поделиться, причем делая это на безвозмездной основе. - Ты чего такого вчера вытворяла с этим пареньком? - Ответила весьма убедительно, что просто делала совместные снимки со всеми подряд, не особо разбирая, кто был рядом с ней. А потом нашелся один фотограф, который сделал еще один кадр, ну а дальше пошло — поехало.

- Короче, они там все обязанностями повязанные, мальчики-марионетки, сам работал раньше с одной такой командой, только вот меня не хватило. - Говорил на другом конце мистер Аарон Каспер, человек в музыкальной индустрии не последний, обросший за время работы связями. - Все жестко, даже жестоко отчасти, никаких встреч, никакой личной жизни — лишь слепое следование пунктам их контракта. Тяжкое бремя, а тут появляешься ты, внося хаос и разрушение в привычный лад. - Он немного посмеялся, будто бы представляя эту ситуацию. Наверняка держал снимок со вчерашнего вечера прямо перед собой. - Вообще, это круто, ты безбашенная, нахуй этих рабовладельцев с их группешками. - Леа грустила, понимая безвыходность складывающейся ситуации, но от этих слов ее настроение даже как-то изменилось, в лучшую сторону. Он сказал, что его звонок далеко не последний в череде, и что теперь ее захотят видеть разные агентства, что теперь ее жизнь круто изменилась, по крайней мере, на ближайшие пару месяцев, и от этого вряд ли получится сбежать. Но главный совет с его стороны — действовать аккуартно с представителями этой музыкальной группы. Люди не прощают подобного поведения своим подопечным, и теперь всеми правдами и неправдами захотят заставить Хавертц под свою дудку плясать, вот только нихрена у них не получится, Лея уверена в этом если не на сотню процентов, то на девяносто восемь с половиной.

Игнор, полный. Кто-то, видимо, слил ее номер, потому что звонки поступали один за другим, но перед квартирой никого. Зашторила наглухо окна, посылала подругу за продуктами, наблюдая за путешествием той через небольшую щель, в этой стране остались у человека еще хоть какие-то права на неприкосновенность личного пространства, пусть на ее собственное тысячу раз посягнули через мобильник, выбросить бы симку, отвязать все сети, да бегство — не для нее. К вечеру раздался звонок, который хотела было пропустить в числе прочих, но за первой попыткой последовала вторая, а там и третья, кто-то оказался слишком настойчивым. Конечно, как иначе — опекуны ее нового «знакомого», которые теперь решили обратиться к ней с решением всех проблем. Все, что нужно, по их словам — один ужин в компании молодого человека. Пообещали, что там не будет лишних глаз, и что он тоже не посмеет ее пальцем тронуть, они даже не потребовали объяснений, не стали спрашивать, что она вчера делала, зачем и кто ее на это подтолкнул. Ничего лишнего, лишь язык сухих фактов. - Десятка, и я согласна. - В ней проснулась меркантильная жилка, хотя по сути — просто сказанула это, чтобы проверить, а вдруг прокатит. И прокатило, человек на том конце немного подумал, будто бы собирался торговаться, но согласился, хотя в его голосе чувствовались подозрительные нотки, расставаться с деньгами, конечно, никому не хотелось, но для них десятка — копейки,  и потратить эти гроши ради сохранения репутации они были готовы. Вот только теперь можно подумать, что она нарочно решила сфотографироваться, чтобы потом заниматься вымогательством. Посмотрим, к чему приведет эта дорога. Пока что стороны пришли к соглашению.

У нее был день до «свидания», успела прочитать много чего нового про себя в сети, интерес возрос, вот только не будет в полемику вступать с обитателями нижнего интернета, доказывая кому-то, что большая часть из написанного к ней отношения не имеет. Каждый час в бан отправлялось с десяток неадекватных девиц и людей, писавших что-то о смерти и о том, где именно они видели мать Хавертц. Зато количество прослушиваний на спотифае за последние сутки возросло примерно раза в три, а то и в четыре, и сказать нужно, что были люди, которым заходило, они об этом писали в директ, правда не так много новых поклонников у нее прибавилось, в сравнении с неумолимо растущим числом хейтеров. С сожительницей проводят два часа времени на подготовку к свиданию. На Лее в этот раз рваные джинсы и охуенные чулки в мелкую сетку под ними, очень удобные кроссовки и очередная безразмерная майка с символами какой-то спортивной команды. Завершает образ золотыми цепочками, браслетиками и не забывает нацепить солнцезащитные очки — кажется, так селебрити от надоедливых папарацци скрываются? На улице, кстати, весьма прохладно, запрокидывает голову, что взглянуть наверх — над ней пасмурное и хмурое небо, ей нравились такие серые переливы, а еще и Солнце где-то там пытается посветить из-за туч, может, очки окажутся не только средством маскировки. В назначенное место прибывает на такси, но делает аккуратно, заказывала не со своего адреса, исключая возможность так просто ее вычислить. Пусть многие знают номер ее телефона, но не хватало, чтобы люди с камерами начинали скапливаться у порога ее временного жилища. Не слишком ли пафосное место? Сообщение из банка сигнализирует о том, что теперь она стала той, кто ходит на свидания за деньги, какая смешная ситуация, вот только хохотать совсем нет сил. Он опаздывает ровно настолько, сколько положено для представителей бойз-бендов, они не могут приехать ровно, так надо, так заведено.

- За встречу или за фотку? – Интересуется Лея, сближаясь со своим новым знакомым. В любом случае, не его дело, но совету следует, лишний раз не хочет, чтобы подноготная на всеобщее обозрение выставлялась, хотя уже, куда уж дальше. Начиталась и правда немало, правда пару раз ей скинули даже весьма прикольные выдуманные истории о том, что она вся такая золушка смогла, наконец, получить себе ледяного принца, кто-то обязательно по этой теме напишет фанфик, и не один. – Подыгрывать чему? Я просто пришла на эту встречу посмотреть, что будет. – Правда. – Знать не знала, что из этого мою личную жизнь начнут перестраивать, свидания – нет уж, извини. – Она откинулась на стуле, помотав головой из стороны в сторону. Она уже успела заказать себе салатик, а потом еще что-нибудь возьмет, ему тоже явно лишним не будет. – Тебя как одного отпустили, чудо? – Хмыкает, осматривая своего собеседника с ног до головы, какой-то он странный, и вроде скрывается за фальшью желание творить, но он топит его глубоко, в угоду слову контракта. Примерно так ей и описывали,  а  теперь сама убеждалась. – Почему не свалишь, почему на них в суд не подашь? Они страшные такие? – Наверное, да и рычаги давления имелись, на каждого управу найти можно, да и что делать в подобной ситуации понятия не имела, как вообще можно себя довести до такого, неужели нет не только чувства собственного достоинства, но и элементарной возможности прочесть, что подписываешь? – Десять штук дали за то, чтобы с тобой посидеть, ну это я вообще просто так сказала, а они согласились. – Он всего лишь заложник, сожми руку в кулаке, подмигни, если все плохо. – Не пробовал просто свалить? Ну, там плюнуть на все, послать, на концерте взять и послать всех на три буквы? – Никакого рока, никакой старой школы.

Ничего общего (пока что), никаких общих тем для разговоров, они просто сидели и смотрели куда-то в пустоту, изредка поглядывая друг на друга.  Лея томно ковырялась вилкой в салате, ожидая первых действий от своего собеседника. Интересно, а после  ресторана он позовет ее к себе? Будет прикольно, еще он ей руку на плечико аккуратно положит, будто бы защищая девочку свою от посторонних, в любом случае найдется человек или два заснимут это, а фотки потом оперативно по твиттеру разойдутся. А уже у него дома будут сильно кричать и стукать кулаками по стене, имитируя бурный половой акт, ну или для него еще рановато, когда там звезды обычно начинают трахаться? – А почему именно этот ресторан? Тут за углом несколько баров есть, более-менее сносные, я пиво не пью, ну зато могу текилы, ты это так, имей в виду, если надоест пялится на дорогие блюда. – Цены в заведении были чуть выше среднего, но по своей воле и  в здравом уме Лея бы сюда не пришла, как-то слишком некомфортно себя ощущала, не в своей тарелке. Сама бы сейчас свалила куда подальше (в тот самый бар), вот только не может, будто бы и саму ее уже подвели под очередной контракт, магия, да и только. – Они тебе что-то сказали? Ну там сколько времени посидеть, о чем говорить? Будто бы на свиданке вслепую, ну или как мама привела. – На телефоне еще с десяток уведомлений. Ей приходилось озираться теперь по сторонам, а вдруг за углом очередной голодный до сенсаций со своей камерой?

[NIC]Lea Havertz[/NIC][STA] stay [/STA][AVA]https://i.imgur.com/bxZ2SUG.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛЕЯ ХАВЕРЦ, 26 y.o.
profession: музыкант, художница;[/LZ1]

+1

6

Кай смеется. Беззлобно хмыкает, губы в улыбке растягивая. Она забавная, но вряд ли с ней будет легко. Не связанная по рукам и ногам контрактами и обязательствами, она не поймет всей тяжести его ноши. Его крест на спине. Его проклятье. Наверное, Лея счастливая. Может творчество не ставить на конвейер бездушной машины и не купаться в лучах славы, которая положена не тебе лично, а образу, которому всего-то следует соответствовать. Едва ли ее график расписан на полгода вперед, вряд ли она минуты считает до очередного пункта в своем расписании. У нее, наверное, все хорошо. И Кай искренне ей завидует. Так сильно, что волком выть хочется от несправедливости.

Официант приносит меню, Кай отмахивается, прося такой же салат. Чтобы тоже пару минут поковыряться в нем вилкой, а затем с голодом диким начать есть. Он просто надеется, что там нет аллергенов. А если и есть – уже поебать. Организм настолько привык балансировать где-то на грани, что очередная порция вредоносных продуктов уже не добьет.  Добьют его после. Агент упреками, продюсер криками. И новой причудой, которой придется подыгрывать. Кай спокоен. Ему уже нервничать нечем. От любого малейшего напряжения становится больно физически. Он эмоции контролирует, запирает на ключ. Чтобы не корчится от спазмов и боли.

– За фотку, мне кажется, я заплатил гораздо больше тебя, – он смеется, на свиданиях принято много смеяться, давить улыбку и мерзкий липкий влюбленный взгляд. Кай рассматривает девушку, будто видит впервые. Не может налюбоваться. Он не уверен, но кажется, будто слышен щелчок спускового затвора. Как перезарядка ружья. Без вспышки, погода идеальная для удачных кадров. Уровень ISO можно не поднимать. Долго не возиться с настройками. Из Кая снова сделают великомученика, навесив грязные ярлыки на его спутницу. Она скоро разгибаться под тяжестью медалей не сможет. Кай в салат опускает глаза, продолжая подпирать рукой щеку. За нее грустно немного. Но цель Кая – выжить, а не ее обелить. Хоть и совестно. Хоть и не хочется по головам идти и новую жертву преподносить миру. Кай все еще думает, как поступить. Играть роль или скатиться до правды. Спасти кого-то в ущерб себе, не надеясь на благодарность или же потонуть вместе. Кай мальчик добрый. Кай слишком хороший. И Кай выбирает путь правды. Потому что сам он – уже не жилец.

– Не вижу ничего дурного в этой фикции, так безопаснее, – юноша пожимает плечами, от этого действия неприятно давит на затылок и шею. Нервы в пучки связываются узлами прочными, волну мурашек заставляя спуститься к копчику, одну за другой. Он выдыхает, пытаясь сморгать яркие точки перед глазами. Мозжечок словно примерил на себе образ игольницы, неприятно покалывает в лопатках. Откашляться хочется, но Кай терпит, Кай всю свою жизнь только и терпит боль разного уровня. Снова выдох и он голову поднимает. – Твоя карьера пойдет в гору, меня перестанут мучать. Мой агент предложил нам записать совместный трек. Ты поешь – это здорово. Я петь не люблю, но поблею на бэке. Плюс тебе везде будут рады, с тебя смоется грязь, которая развелась в социальных сетях. Это выгодно. Для тебя. Своей выгоды я в этом так и не рассмотрел. Ну, помимо того, что меня теперь обсуждает чуть чаще фронтмена. Это лестно, но мне оно не сдалось.

Липкими пальцами холод лезет за шиворот, стягивает кожу, обнимая за плечи, вдавливает юношу в спинку стула, заставляя корпус от стола отодвинуть. Кай выпрямляется, слегка морщит нос и по сторонам осматривается с опаской. Вопрос этой девушки заставляет снова смешок с губ сорваться. Его никто никуда не отпускал. За ним пристально следят папарацци и агент где-то неподалеку бродит, вороном кружит, чтобы с жадностью впиться в глазницу, стоит Каю слегка оплошать. Коршун своего не упустит, полакомится падалью. Он не свободен, у него связаны руки и дистанционная марионетка движения, отточенные до максимализма, демонстрирует зрителю.

– Меня никто не отпускал. Агент бродит где-то неподалеку и надеется, что я не совершу глупость. И не предложу тебе сговор с целью наживы. Не вступлю с тобой в фикцию. Он наивно надеется, что моей знаменитой мордашки достаточно, чтобы ты добровольно кинулась мне на шею и пищала от радости, – Кай улыбается, почти искренне, но слегка переигрывает, снова изображая влюбленный восторг, – но тебе не двенадцать, чтобы ты кипятком ссалась с моего образа, будем честны, – губы растягивает чуть сильнее, находя эту девочку очень приятной. Она милая, но совершенно не понимает, за сколькими слоями решеток Кай прячется. Он даже не принцесса в высокой башне, которая окружена лесом из чудищ. Он просто узник, которого водят, словно мартышку на поводке ради фотографий. Погладить – пять баксов, фото платное, вон там сувенирная продукция. И никакого простора для творчества, целое нихуя на блюде. Кстати, о блюдах.

Кай за вилку хватается, подцепляя кусочек салата и пережевывает его, кивая с одобрением. Десять штук за свидание с тем, по кому текут девочки-подростки – неслабо. Кай вместо денег получил хуев за щеку и кучу упреков. Сожженные нервные клетки и втоптанная в грязь самооценка. Почти равноценный обмен. Она получила деньги. А он новую нитку привязал к конечности и радушно в зубах хозяину принес поводок.

Он думал о том, чтобы сбежать. Кажется, слишком часто, но Миллеру бежать некуда – у него ничего нет. Родная мать выступает против сына в суде, сестра взгляд полный ненависти на брата кидает, пряча племянников за спиной. Отец умер, дом делится. У Кая жизни не было адекватной, он не готов уходить в никуда. В одиночестве он растает, как тают снежинки в горячей ладошке. Кто он такой, без своего образа. Начать с нуля, пытаться прибиться к другой группе или же исполнителю, творчество делать смыслом своего бытия. Звучит утопично, на деле он везде будет в черных списках. Это не свобода, это изгнание и бессрочный игнор со стороны любой студии звукозаписи. Мы рады всем, кроме этого парня. Ты, Кай Миллер, идешь на хуй.

– Все слишком сложно, – он переносицу потирает. Хотел бы просто встать и сбежать, отправиться, куда глаза глядят, но скитался бы так недолго, вернули бы назад. Влепили бы оплеуху, потыкали носом в дерьмо. И на исходную, крутиться хомячком бестолковым в колесе, что заставляет людей верещать от восторга. Кай очень устал, но словами это не выразит. Для первой встречи достаточно откровений. Он к себе в душу никого не пускает. А еще у них что-то типа свидания. И лучше не ныть. Они, в конце концов, не друзья.

– Дай мне руку. Это не страшно. Я не кусаюсь, клянусь, – Кай раскрытую ладонь кладет на стол и улыбается. Чтобы, чуть позже, указательным пальцем второй руки начать вырисовывать на ладошке Леи примерную карту, – вот здесь – сидим мы. А вот отсюда – прекрасно нас видно. Представь, что на моей шее ошейник, который бьет током. Шаг вправо, шаг влево – и я корчусь от боли, – свои спазмы Кай описывает примерно так. Молния через все тело. Длинными щупальцами хватается за каждую клеточку кожи и стягивает все на себя. Миллер молчит, Миллер продолжает выводить круги на чужой ладони. Уже без цели и смысла. Словно ему, влюбленному, уже плевать на еду. Изголодался по тактильным контактам. Или пытается всю судьбу своей спутницы прочитать по линиям жизни. У нее-то она красивая, длинная. У Кая перечеркнутая тремя крестами – дурной знак. Он поджимает губу и очень медленно, осторожно, едва заметно пожимает плечами. Лишний раз старую травму старается не триггерить.

– Мне сказали тебя очаровать. Чтобы можно было набрехать, что у нас уже давно тайные отношения. И вот мы, наконец-то, всему миру тайну раскрыли. Теперь ты – мое солнышко, везде рядом. На каждом мероприятии, концерте, репетиции, званном ужине и ковровой дорожке. Наверное, мы надоедим людям быстро. Но если нет, на нас сделают кучу бабла. Думаю, однажды на каком-то концерте, где обязательно будет солдаут, я встану перед тобой на одно колено и сделаю предложение. Пиздец романтично. Мы еще немного поводим друг друга за нос и объявим о расставании. Будем свободные и счастливые, но порознь. Меня окрестят импотентом. Тебя шлюхой безвольной. А потом все уляжется и нас оставят в покое. Проблема в том, что я не очаровательный. Я обычный. И кроме фикции мне нечего тебе предложить, – Кай убирает руку и снова за вилку хватается, – но здесь вкусная кухня, можно поесть, потом прогуляться, я красиво и героически закрою тебя от папарацци собой. Достаточно на сегодня. А на будущее решай сама, мне все равно. Если мы больше не встретимся, мой агент выкрутит это себе в плюс. Я стану жертвой с разбитым сердечком, напишу слезливую песню, а тебя волна хейта утопит. Проблема в том, что тебе никто не поверит, если ты скажешь правду. Мне, впрочем, тоже, – Кай к меню тянется, – выпьем? – ему пить нельзя, таблетки не схватятся, будет от приступов мучиться, но поделом. Это не мука – это его искупление. Подготовка к Аду еще на несколько лет. Кай еще одну вилку салата отправляет в рот, пережевывает, внимательно изучая барную карту. Он из этой психологической игры хочет хотя бы немного личного профита для себя урвать. Если плясать под чужую дудку, то хотя бы раз в жизни выйти за рамки привычного вальса. Кай по минному полю танцует, пляшет, боясь подорваться. А если и подорвется, то каждый кусочек его тела будет счастливым. Не агония – счастье, восторг и утопия. Его радует только тот факт, что Лее никто не поверит. Даже если она прямо сейчас побежит на вечернее шоу с инфоповодом первой свежести. Каю влепят затрещину, снова потрут седеющие виски и придумают за очередной сигаретой, как выкрутить любой проеб себе в плюс. Он наконец-то может быть честным. Хоть с кем-то. Отложить в сторону маски и говорить не заученными заранее фразами. Не мягко вещать лирические тексты о вечной любви, не манерничать, наседая со сладкими комплиментами. Это удивительно странное чувство.

– Мы можем после всего этого цирка поехать ко мне, выбьешь мне выходной, – Кай смеется, будто в меню шутка написана, добрая такая, с красивым панчлайном в конце, – у меня от улыбки сводит скулы и мне некомфортно быть у всех на виду. Там поговорим спокойно. Вдруг окажется, что я все же очаровательный без масок и образов, а ты и правда милая и интересная, а не только такой кажешься на первый взгляд. Это не комплимент. Констатация факта. Мой агент сказал, что ты слишком сырая, чтобы крутиться рядом. Но у меня есть гугл и мне понравилось твое творчество, – Кай головой качает, – встреться мы в другой ситуации, я бы расстроился от невозможности с тобой заговорить, – он снова по Лее пробегается взглядом, не врет, даже если бы сильно хотел, такой строчки в его личном сценарии нет, агент бы такого не написал, – зачем ты, кстати, тогда ко мне подошла?

Кай просит подошедшего официанта принести текилу и джин. Чтобы агент сейчас начал нервно губу жевать, наблюдая за действиями Миллера. Выпивка – это совсем не по образу. Еще и средь бела дня. Все спишется на безумие от высоких чувств. Все спишется на игру для публики. Кай снова слышит щелчок. Слуховая галлюцинация на фоне стресса или развивается паранойя. Плевать. Он выдыхает, отвлекаясь от официанта, меню, заказов. Чтобы голову опустить и уткнуться в салат. Кай ковыряется в тарелке, подсчитывая продукты, на которые у него аллергия. Достаточно, чтобы снова начать задыхаться и полночи блевать. Интересный эксперимент над собственным организмом. Новый вираж для истерзанного тела. Хуже уже точно не будет. Хуже просто не может быть.

Уже пустую тарелку Кай в сторону отодвигает и лениво осматривается по сторонам. Словно скучает, не имея возможности снова увлечься беседой с предметом своего восхищения. Дает девушке спокойно поесть. Он думал, что будет хуже. Что она с восторженным взглядом начнет на шею вешаться. Что окажется одной из полоумных фанаток, которая затопит подвал. Раскроет рот и проглотит любую чушь. Лишь бы влюбился. Лишь бы было, что показать подружкам, рядом крутясь. Приятно и лестно встретить кого-то, кто в тебе бога не видит. И все текущее не считает удачей. С кем можно спокойно поговорить, оценив все риски и добраться совместно до логических выводов, план обсуждая. У Кая ощущение, будто он свою судьбу ухватил и теперь может хоть немного влиять на ход игры. Ошибочное мнение, но приятно в груди щекочет. Словно он своей жизни хозяин, наивный дурак.

Миллер снова ладонь раскрытую мягко кладет на стол. Так же принято на свиданиях. Держаться за руки, смотреть друг другу в глаза. И много болтать о всяком, не думая о папарацци. Кай не знает, но надеется, что все делает правильно. Делает вид, что делает правильно. Чтобы агент гнев на милость сменил и выбрал день, когда Миллера можно отпустить на суд. Золушка рис от пшена отделяет, мелкую моторику рук развивая. Еще немного движений пальцами и можно сбежать от мачехи прямо на бал.

– Дай руку, – это похоже на какую-то детскую игру, когда ждешь подвоха, а его нет и нет. На какой раз он укусит ее пальцы. Или напялит на них дорогое кольцо. У Леи красивые руки, длинные музыкальные пальцы. Аккуратные. Она в целом ухоженная и следит за собой. Наверное, много спит и нормально питается. Вряд ли умрет к тридцати от проблем с сердцем, сосудами, печенью. Ей не грозит инсульт от истощения. И до инфаркта ее никто не доведет. У нее не будет отека квинке. И боковой амиотрофический склероз ее не сломает. Приятно видеть свободного человека.
Кай словно тот самый цветастый попугай в клетке, что пищит, глядя на ласточку за окном.

[NIC]Kai Miller[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/bKxRL0w.gif[/AVA]
[LZ1]КАЙ МИЛЛЕР, 26 y.o.
profession: звездный мальчик[/LZ1]

+1

7

Не такой она планировала свою дальнейшую жизнь. Думала, конечно, особенно сидя перед снов в свой собственной кровати, вот со всеми этими масками на лице, накинув одеяло на ноги. Думала, залипая в эти моменты в телефон, о том, что число подписчиков неизменно растет, как и количество предложений о выступлениях, да и коммерция оказывалась под боком раз за разом, предлагая все новые контракты: кто-то говорил о том, что круто будет, если музыкант, специализирующийся на электронной музыке, прорекламирует какие-нибудь современные ноутбуки, ну или почему бы ей просто не стать лицом современного аромата для девочек-подростков. Ко всем подобным предложениям относилась со свойственной ей опаской, у самой пока не было достаточного опыта ведения дел, а передать возможность кому-то другому решать за нее не стала бы ни при каких обстоятельствах. Тихо и мирно вкатывалась в этот мир, становясь его незаменимой частью, укрепляясь в своей нише, завоевывая сердца слушателей и тех, возможно, кому она нравилась внешне. Но почему все пошло именно так, надо было ей этот спор дурацкий устраивать? Теперь сиди, разгребай лопатой все то, с чем не можешь справиться. - Я не особо много пою, больше играю, очевидно, - заверила Леа, удостоверившись в том, что с творчеством ее особо никто не знаком. Конечно, иногда петь приходится, обрабатывая потом свой голосок множеством различных эффектов, но основное занятие — качественная музыка, заставляющая активно двигаться и дающая заряд энергии.

Совместный трек? Пожалуй, к такому фиту она была пока еще не очень готова. - Знаешь, передай там своим агентам и прочим крутым дядям, что совместные треки это порыв сердца и души, это когда два ума начинают действовать в одном направлении,  - Пыталась применить все возможные сравнения и метафоры, доступные ее памяти. - Это как ребенок. Лично я обеими руками только за то, чтобы дети росли, окруженные заботой и лаской, а не были продуктом чьих-то проектов, надеюсь, вполне доходчиво? - На самом деле, искренне надеялась, что ее речь не покажется ему грубой, как-то не казался он таким уж опасным, скорее наоборот — вызвал доверие, ведь сам признавался в том, что агенты его рядом, что вокруг уже готовятся снимать их на камеру, что все это не способ договориться и вырулить текущую ситуацию, а лишь первый акт разыгрываемой кем-то трагикомедии, где две главных роли теперь будут играть Кай и Лея. Она вверяет парню свою руку, даже не удивлена, что ее холодная ладонь теперь теплом окружена. Сидит и слушает, речь похожа на сказку, все слишком гладко и идеально. Нет, такой расклад ее не устраивает, ей не хочется участвовать в этом цирковом представлении, не хочется становиться частью глобального музыкального проекта, в котором будут задействованы эти ребята, их стиль ей даже вовсе не импонирует, разве что слышала пару прикольных песенок, на этом знакомство с дискографией поспешила закончить.

Закинула глаза наверх, перебирала в голове все вышесказанное, а с губ лишь тяжелые вздохи срывались, камнем слетая вниз и разбиваясь о бесперспективность каждого из возможных вариантов развития событий. Она не Доктрор Стрендж и всех вариантов, объективно, увидеть не может, но те, что всплывают на горизонте, многообещающими пока что не выглядят. Ей бы свалить просто, можно даже за еду не платить, за все заплатят агенты этого парня, но вроде как и его самого тоже немного жалко, тяжелая судьба, все такое, рабство и кабала в современном музыкальном обществе. Вот да, выпить ей сейчас хотелось больше всего, поэтому на предложение соглашается без всяких раздумий. - Не к такому я привыкла, - так, со всеми проблемами нужно справляться по мере из возникновения. Для начала — что делать в ближайшие пару часов, может, день-другой. Она обязательно наберет «старшим товарищам», спросит совета, попадали ли они в подобные ситуации, и если да — как из них выкарабкивались. - Передай потом как-нибудь своему агенту, что сам он сырой. - А еще и мудак конченный, но эту мысль пока при себе оставила. - Я не первый год в индустрии, в курсе вообще, что два года назад в списках Форбс значилась в качестве перспективной? - Не самый большой, очевидно, повод для гордости, но все равно факт приятный. Пусть музыку пишет лет с тринадцати, а первые выступления были в семнадцать, попасть в поле зрение такого информационного гиганта — довольно весомый толчок для успешной карьеры. Возможно, могла бы уже сейчас собирать стадионы, отправляясь в турне по всему миру, найти она себе вот таких же агентов, но пока и больших клубов по всей территории Северной Америки было достаточно. Соберет свои стадионы, выпустит еще несколько громких хитов (один уже в процессе), что разрывать будут, доносясь из каждой машины, но потом, как только разберется со сложившейся ситуацией.

- Это был спор, не подумай ничего такого. - Она вспоминает события злосчастного вечера, каждая минуты въелась в голову настолько сильно, что забыть будет, наверное, практически невозможно. - На подобных мероприятиях бывает скучно, вот и решили немного разрядить обстановку, собрав фотки с  местными «селебритис». Кто больше, тебя я где-то раньше видела, ну вашу группу, поэтому и решила, почему бы и нет, вовсе не думала, что рядом окажется кто-то еще, с камерой большей, чем мой телефон. - Может, вся вина лежит на ней? Гнать прочь от себя мысли такие нужно, но не получается. - Ты говоришь о выходном дне, мне этот вариант нравится больше других. Заметь, на ваши авантюры я не соглашаюсь, послушной девочкой, которая под дудку какого-то всезнайки пляшет, тоже быть не собираюсь, но и тебя в беде бросать не хочу, блять, Мать Тереза. - Она подзывает официанта и просит, чтобы тот их как можно быстрее рассчитал. Всего ничего, пара блюд и по бокалу напитка. - Платишь ты, так и быть, разрешаю побыть джентльменом, особенно, если говоришь, что за тобой следят, потом за себя могу вернуть наличными. Сейчас тогда поедем к тебе, будем выбивать выходной. - Вариант разговора тет-а-тет весьма неплохой, учитывая сложившуюся ситуацию. Лишние глаза и уши тут явно будут лишними, ну а так — возьмут такси, хотя вроде у звезды такого уровня, как Миллер, должен быть, как минимум, собственный водитель на большой такой машине, обязательно вместительной и сильно тонированной, чтобы ни один зевака не знал, кто проносится мимо.

Знакомиться начинать можно уже хоть сейчас, хотя какой в этом смысл, если Лее не очень хочется изображать девушку музыканта? Ну, с другой стороны, всегда новыми знакомствами обзавестись можно, да и кто знает, как повернется жизнь потом, вдруг, у Кая вырваться получится из этой зависимости, Хаверц первой его со знаменательным событием поздравит и предложит где-нибудь затусить. - Далеко живешь? - Вопрос, на который он бы мог и вовсе не отвечать, ей, по большому счету, все равно. Наверное, около ресторана уже ждут ребята с камерами, но вполне вероятно, что у дома таковых будет меньше. Он вряд ли отсюда, да и Лея не местная, просто оказались в неподходящее время в на самом лучшем мероприятии в их жизни. - С трех лет играю на фортепиано, - неожиданно начала Хаверц, пока их считали. - гитара, осваивала скрипку, но с ней не срослось, как и с духовыми. Начала что-то свое сочинять лет в тринадцать, скидывала одноклассницам послушать, им нравилось, выступала на всех школьных мероприятиях, а в семнадцать была хедлайнером городского всеобщего  бала, там народу было сотен восемь, наверное, вот как-то так. - Не особо понимала, зачем вообще эти странные факты о себе рассказывает, но если вдруг все пойдет по непредусмотренному плану, если вдруг придется импровизировать, лучше знать хоть что-то о человеке рядом.   

[NIC]Lea Havertz[/NIC][STA] stay [/STA][AVA]https://i.imgur.com/bxZ2SUG.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛЕЯ ХАВЕРЦ, 26 y.o.
profession: музыкант, художница;[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » try to crack a smile


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно