полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Беги, если можешь, беги


Беги, если можешь, беги

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Мир ведьмака

Saevel & Irima von Farason
http://u.kanobu.ru/editor/images/0/1a556abf-c095-4fa1-98b2-409c633ad6bb.gif

Гонения на скоя'таэли...

+1

2

Натянутый капюшон до самого носа, и он тенью шмыгает, между домов плутает. В порту Новиграда всегда пахнет рыбой и потом. Моряки свои товары выгружают, руки у них крепкие, с рисунками, что чернилами вбиты под кожу. Жалкое зрелище. Бессмысленные каракули. Сэвель брезгливо нос морщит и осматривается по сторонам. Здесь многолюдно, купцы товар осматривают, а портовые шлюхи высматривают клиента. Все при деле, для всех найдется занятие.

Люди пахнут грязью и похотью. Смердит аж до самого леса. У моряков голоса грубые, у торгашей, обычно, высокие и с надрывом. Шлюхи же томно шепчут ласковые лживые реплики. Сэвель, пользуясь возможностью, рыбу достает из корзины и прячет за пазухой. Идет дальше безмолвно, заворачивая за угол дома. Ему больше в порту делать нечего. Только в людях разочаровываться.

Новиград прогнил насквозь, здесь столько грязи и погани, но это единственное место, где можно выжить. И пусть якшаться с dh’oine постыдно, лучше так, чем со стрелами в боку. Сэвель помнит тело Йорвета, что больше походило на тушу ежа. Облава подкралась с тыла, откуда не ждали. Сам эльф отделался лишь шрамами на плечах и одной полосой щеке, а командир пал, защищая народ. Люди никогда не терпели равенства с эльфами, сгоняя их дальше от городов. Жить в мире – слишком простой выбор, а вот превращать эльфов во врагов – слишком удобное и выгодное решение. Отличаясь от dh’oine, скоя'таэли никогда никого не убивали забавы ради. Выжить хотели, мирно решить конфликтую ситуацию, поделить земли, дань платить. Они не отпетые разбойники, не грабители, не душегубы. Они просто хотели выжить, не более. Но злобные люди превратили их в банду бандитов и за голову остроухих назначали награду. Кичились убийством представителя старшей расы и смеялись так громко и глухо, что нутро сжималось до размеров песчинки.

Опасность заставляла вооружаться, не нападать – защищаться и выживать, ставить ловушки, выискивать любую возможность прокормиться. Многие в город перебирались, отрекались от прошлого в угоду удобству. Изгнанники не были приняты и среди людей. Чужие среди своих, чужие среди чужих. Проще поймать грудью стрелу и подставиться под удар меча, нежели жить мелкой сошкой, выслуживаясь перед dh’oine. Так думал Сэвель, тетиву натягивая и целясь очередному убийце в район шеи, где венка пульсирует. Раньше было чуть проще. И как все поменялось, стоило Йорвету испустить дух. Врассыпную разбегаются эльфы. Лбом чужого лба касаются и растворяются среди деревьев. Голод стягивает тех, кто в лесах остался ближе к городу. Опасаясь факелов стражников, ненавидя смрад здешних улиц, снуют эльфы, побираясь жалко, объедками кормясь. Охота не приноси плодов, в лесах близь Новиграда жизни уже не осталось. Сэвель, залечив свои раны, божится за чужую заботу отплатить делом. Он пропах ласточкиной травой и крушиной насквозь. Его с того света вытягивали заговорами, отварами, мазями. Эльфы честные и за спасения не благодарят тихой репликой. Доказывают все делом. Вот эльф и собрался в ненавистный, мерзотный город за пропитанием. Не окреп окончательно, но обузой быть утомительно.

Сэвель опускает голову, проходя мимо Жреца Вечного Огня, что сейчас сконцентрировал свой негатив на чародеев. Эльф знает, изгнав из города их, эти ироды примутся за нелюдей. Лишь бы у них был кто-то, на кого можно все прегрешения мира спихнуть. В своем глазу не видя бревна, малодушные dh’oine вечно ищут угрозу в ком-то другом. Сэвель людей не выносит на дух, но чувствует взгляд, к своей спине прикованный. Неприятное, липкое ощущение. Интуиция лучника не обманывает, и он чует опасность. Эльф ускоряет шаг и наутек пускается, не испытывая судьбу. Его очередь на вылазки выбираться, его черед с едой возвращаться назад. Он не может вернуться домой без провианта. Сэвель оступается неуклюже, по грязи скользит, по лужам шлепает сапогами. Взглядом высматривает новый путь для себя, руку к груди прижимая. Не растерять бы украденную рыбу, не вернуться бы обратно с пустыми руками. Его-то простят – сам себя не оправдает.

Сэвель через небольшой каменный уступ перепрыгивает и осматривается по сторонам – капюшон с его лица соскальзывает назад, обнажая слишком длинные для обычного воришки уши. Такому путь на костер под всеобщее ликование и остаться скромной строчкой в песнях барда. На него люди оглядываются. Брезгливость. Презрение. Страх. Что угодно на их лицах читается. Кроме понимания и признания равным. D'yaebl!

Йорвет не терпел трусости. Йорвет ценил хитрость и желание биться за жизнь. Сэвель, капюшон накидывая, юркает в сторону, по узким улицам несется, людей расталкивая впереди. Спотыкается о нищую попрошайку с ладонью протянутой, чертыхается на старшей речи и несется все дальше от стражников. Он без битвы не сдастся, у него под плащом колчан со стрелами и в ножнах пара клинков для ближнего боя. Не станет очередным трофеем в копилке охотника за головами, справится, он спасется. Сэвель с бешеным пульсом несется вперед, петляет, следы путает, в тень ныряет и выбегает к высокому дому, что скрывается за высоким забором. Плевать, что ждет его там, лишь бы не на открытой местности оставаться, лишь бы спастись.

Рыба, к груди прижатая, неприятно липнет к коже, пока Сэвель по дереву карабкается, чтобы перелезть через забор и отряхнуться, оказавшись на другой стороне. Ухо свое приложив к ставням, он отдышаться пытается, слыша сомнение в голосах стражников. Потеряли след, не уследили за беглецом. Улыбка победителя лицо искажает, а капюшон снова спадает. Сэвель голову поворачивает в сторону и дергается нервно на месте от неожиданности. Рука тянется к ножнам рефлекторно. Хотя следует поднять ладони в жесте «сдаюсь», чтобы девчонка, напротив стоящая, шуму не поднимала. Она завопит. Завопит истерически, как вопят все люди, когда им до одури страшно. Сердце эльфа удар пропускает. Измазанный грязью, пропахший местным портом и крушиной, он ослаб и измучился.

Сэвель палец указательный к губам прижимает и взгляд смягчает. Шаг назад делает, вжимаясь лопатками в ставни. Смотрит на человека и безмолвно просит – пожалуйста.

Thaess, dh’oine. Thaess.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

+1

3

Я не очень понимаю, что происходит, но мне это не нравится. Я не колдунья, и у меня нет никакого дара, но даже я, простой человеческой интуицией чувствую, что что-то не так. Это вязкое ощущение на кончике языка не дает сидеть спокойно. С каждым днем в Новиграде все неспокойнее, хотя, может, я просто себе это выдумываю, как сказал бы батюшка.

Будучи дочерью графа, я лишь дома именовалась графиней, по факту, имея лишь титул учтивости - леди. Но даже титулы сейчас не спасали от многочисленных проверок от стражи, от ордена Вечного огня... Последний месяц я настаивала уехать в загородное поместье, подальше от города. Все мои чувства и инстинкты говорили лишь об одном - надо бежать. Бежать, спасаться, тут опасно, опасно, опасно!

Я не могла спокойно спать, подверженная кошмарами. Мне снилось, что дом поджигают, и я не успеваю спастить от оранжевого пламени. Или же, что крышу уносит ураганом, и сильнейший ливень заливает весь двор городского дома, так, что небо, плачущее дождем, оказывается под ногами, и стирается грань между водой и облаками... Или что я все же уезжаю, успеваю уехать из Новиграда, но я потерялась в тумане, и нет никакого выхода, и лишь тоска в душе...

Я выпила из кружки чай, кутаясь в плед и глядя в окно. Отчего-то сегодня было особенно неспокойно, хотя, казалось бы, ничего не предвещало беды. Поняв, что сидеть и смотреть просто так я не могу, я выдохнула, оправляя пышное платье, и вышла во двор. Отец просил меня не выходить за ворота городского дома, но в сад-то мне можно! Тем более, что отец вот-вот должен был вернуться. Он отдавал последние указания, прежде чем покинуть город.

Он все же прислушался к мнению единственной и любимой дочери, и, не смотря на дела, был готов отправиться со мной пережидать несколько месяцев в поместье. А для переезда требовались повозки, слуги, распоряжения по устройству на месте, собрать вещи... С минуты на минуту ворота могли распахнуться и можно было садиться в карету.

Пока же я решила обойти вокруг дома, сидеть на месте... Может, еще вышивкой заняться, право слово! Задумавшись о своем, я не сразу разглядела среди деревьев возле забора какую-то фигуру. Замерев на месте, уже приоткрывая рот, чтобы позвать стражу, я ждала какого-то действия от незнакомца. Жеста, взгляда, движения - что угодно, что его обозначит как категоричного врага...

Но он... Он прислоняет палец к губам в жесте молчания. Взглядом умоляет не кричать, и я закрываю рот. В конце концов, я леди, и мне положено держать лицо вне зависимости от ситуации. Даже такой нестандартной, не описанной ни в одном из известных сборников манер и этикета. Вряд ли авторам могло прийти в голову, что леди в собственном саду может встретить незнакомца, от которого пахло рыбой и болью, уж не знаю, как описать второй запах, но им веяло так же отчетливо, как безысходностью.

Этот человек точно не собирается причинять мне вред, он всего лишь хочет переждать погоню, но... Почему?

- Стража, откройте ворота! У нас есть подозрение, что один из эльфов, преследуемых по закону, мог забраться в ваш сад!

Мы не настолько далеко от главных ворот, чтобы я не слышала этот громкий крик. Один из... эльфов? Этот парень - настоящий эльф??? Я наклонила голову, внимательно разглядывая незнакомца, насколько это было возможно с его капюшоном.

- Леди, там... - ко мне подбежала служанка Тисса, запыхавшись от быстрого бега, не смотря на свои пятнадцать лет. Пока отца не было в доме, всем управляла я, вне зависимости от продолжительности поездки графа.

- Я слышала, - жестом оборвав все, что могла сказать Тисса, я повернулась к ней. - Проводи моего нового слугу на кухню, и накорми его. Дай умыться. Он будет сопровождать меня в поместье. Я хочу, чтобы он был готов к дороге до того, как вернется отец. И да, Тисса, он немой, так что ничего у него не спрашивай.

Повернувшись обратно к эльфу, я мягко улыбнулась одними глазами, а потом и лукаво подмигнула, кивая головой на свою служанку. Вроде: следуй за ней, тебя накормят и ты передохнешь. А заодно я помогу тебе выбраться из города в своей свите. Отец не особо считал слуг, для этого был управляющий, а уж в режиме полной неразберихи, связанной с довольно поспешным отъездом, наличие нового лица никто и не заметит.

Я давала небольшой шанс, маленькое спасение для эльфа, просто из уважения к его расе. До меня доносились слухи о нападениях эльфов на людей, и людей на эльфов, но... Но сейчас ко мне обратился просто незнакомый человек, который попросил моей помощи. И от меня не убудет, если я ему помогу по мере сил.

Сама же я направилась к воротам, требовалось и пустить, и задержать стражу, пока эльф не пройдет вместе со служанкой на кухню через черный вход.

- Здравствуйте, господа. Чем обязана? - я решительно задрала подбородок, становясь истинной графиней фон Фарасон, дочерью графа. Безупречные манеры, осанка, поворот головы. Стражники переглянулись, а потом один из них шагнул вперед, склоняя голову в поклоне.

- Мы ведем по городу слежку за скоя'таэли, говорят, одного из них видели на этой улице. Он может быть опасен, леди, и нам надо убедиться, что эта тва... что он не пробрался в ваш сад.

Я сверкнула глазами на эту оговорку, но промолчала, не став распинаться перед ними о том, что каждое существо надо оценивать по поступкам, а не по длине ушей. Конечно, я не знаю, виноват ли тот, кто сейчас номинально присоединился к моей челяди, не отплатит ли мне он моим же перерезанным горлом, но... Но я ко всем отношусь изначально хорошо, пока кто-то не докажет своими словами и поступками обратного.

- Вы можете проверить сад, господа. В сопровождении Лайноса, разумеется, - я кивнула своему управляющему, подошедшему к воротам не так давно, и стоявшему неподалеку от меня, готовый вмешаться в разговор, когда потребуется. Сама же, убедившись, что стражники отправились в сад, развернулась на каблучках, и отправилась в сторону кухни. Требовалось найти моего подопечного и более подробно поговорить. Если он знает наш язык, конечно, я никогда раньше не задумывалась об эльфийском, да и об эльфах в целом.

- Марта, проводи моего нового слугу из кухни в малую гостиную и подай чай. Мне необходимо отдать ему последние распоряжения перед дорогой, - выловив в коридоре служанку, я отдала распоряжения и последовала в гостиную, устраиваясь в удобном кресле так, чтобы успокоить дрожавшие ноги. Такое поведение было для меня несвойственным...
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-07 17:23:47)

+1

4

Жизнь dh’oine никакой ценности не представляет. Так думает Сэвель, сильнее сжимая в ладони рукоятку кинжала. Резкий выпад и горло девушки будет перерезано. Вся дорожка зальется ее теплой кровью, что будет пульсировать из открытой раны, пока стражники в панике попытаются дверь проломить. К тому времени Сэвель уже сил наберется, дыхание восстановит, сиганет через забор и побежит дальше. Главное, не растерять по пути рыбу, вернуться назад до заката. Звездные ночи помогают ему сориентироваться на местности, эльф всегда знает свой ориентир. Он будет бежать через силу, через боль от едва заживших рубцов, по пути срывая полевые травы, чтобы приложить их к ранам. Безобразный шрам на щеке не затянется даже с годами, боевое крещение в нелепой попытке защитить командира. О чем думал Сэвель тогда – не понятно, но грусть все еще сковывает по рукам и ногам. Он грустит, потому что не успел защитить того, кем восхищался и кого почитал. И теперь его народ вынужден побираться, скитаясь по городам.

Услышав шум за спиной, он тушуется, голову в плечи вжимает и готов наброситься на девчонку без мыслей, без жалости, без сочувствия и сострадания. Сэвель не был жестоким, но здесь правило одно: или ты убьешь, или тебя. Он выбирает первое в любом случае, без него голодать будут товарищи, у него нет иных альтернатив. К девочке подбегает другая, кажется, младше. Обеспокоенно глядит, запыхавшись бормочет, но ее речь прерывают суровым надменным тоном. Сэвель, пользуясь случаем, снова натягивает свой капюшон до самого носа, теряя из вида двух девушек, внимательно вслушиваясь в слова той, что в поле зрения попала первой. Эльф до конца не понимает, но, кажется, dh’oine решила помочь. По крайней мере не закричала, не позвала помощи, а головой кивнула в сторону второй девочки. Наверное, это ловушка. Очередная пакость людская. Заманивают несчастных изголодавшихся нелюдей, чтобы, чуть позже, продавать их охотникам за головами. Сэвель колчан под плащом ладонью нащупывает, сколько стрел нужно, чтобы всех перебить в этом месте? Он и не знает, но уверен, что справится.

Позволять dh’oine командовать – ниже его самооценки, однако он кивает и шествует следом за девушкой. Коричневые грязные пятна въедаются в ткань – не отмыться. Сэвель насквозь пропах рыбой и смрадом здешнего города. Ему кажется, что даже при помощи собачьего жира не вывести этот запах из кожи. Он ощущает себя грязным и порченным. Надкусанным человеком. Это так низко, но нужно для дела, у него за пазухой все еще спрятана рыба и, если он верно услышал, его ведут прямо на кухню. Даже если там будет ловушка, девочка впереди на голову ниже, прижать бы лезвие ножа к ее горлу, надавить на нежную кожу и выдвинуть свои указания, чтобы впервые dh’oine плясали под дудку скоя'таэлей, а не наоборот, по привычке. Сэвель взгляд через плечо бросает на своего спасителя в лице человека. Смотрит на осанку ровную и на умение гордо держать подбородок. В лесу такая не выжила бы и пары часов. Богато одета, дорого стоит, эльф думает, можно ли получить за нее выкуп, сколько еды они себе смогут позволить?

– Умыться можно вот здесь, – девочка ладонью указывает на ковш с водой и эльф склоняется, чтобы увидеть свое отражение. Пресмыкаться перед dh’oine – позор на весь его род. Следовать их указаниям – стыд. Но Сэвель альтернативы не видит и, в водную гладь глядя, мысленно просит у почившего командира прощения. Он должен все сделать, чтобы выжить, он добычу несет народу, который поклялся оберегать и плевать, что придется сделать для этого. Эльф, прежде чем отмыть лицо свое от липкой грязи, черпает воду и пьет. Его действия вызывают изумление у девчонки, она охает многозначительно и голову отворачивает. Сэвель с лица грязь смывает, подушечкой пальцев проводит по рубцу через всю щеку. Лишь бы не задавала вопросов, да какой с немого может быть спрос. Под капюшоном локоны длинные, Сэвель пытается ими острые уши прикрыть. И думает грешным делом, что dh’oine с улицы не так глупа, как принято думать о людях. Раз разговоры с незваным гостем свела к минимуму. Ему бы одежду свою сменить, но проще напороться глоткой на вражеский штык, чем влезть в одежду людей по собственной воле, меняя колчан и кинжалы на модный кафтан. Сэвель длинными пальцами по пятнам проводит. Уж коль не отмоется, так тому и бывать.

На кухне его глаза блестят от восторга, Сэвель слюну сглатывает, стоя в изумлении. Столько яств он в жизни не видел. Должно быть отрава, подлая ловушка от бесчестных людей, но желудок крутит от боли. Прижимая к себе рыбу, он пальцами хлеба боится коснуться, просто дышит рядом со свежей и теплой выпечкой. Словно умалишенный рассматривает еду. Изголодался, измучился, извелся. Он взгляд на тарелку бросает и брови чуть хмурит, плоды рассматривая. Таких дивных фруктов не встретить в лесу, не умыкнуть с рынка, не стащить у тучного корчмаря, они не растут в Дол Блатанне и Сэвель уверен, что никогда ранее их не видел. Подушечкой пальцев он проводит по хлебу и снова сглатывает слюну. Если стащить все отсюда, сколько дней они вытянут, сколько продержатся. А если там яд, скольких своих он подведет. Пальцы теплой выпечки касаются, запоминают тактильное ощущение. Достаточно, чтобы насытиться на годы вперед. Жуя листья в лесу вспоминать это чувство тепла под ладонью будет. И греться воспоминанием. Эльф головой мотает, не голоден. Проще и дальше побираться на улицах, нежели преломить пищу за одним столом с dh’oine. Он в положении невыигрышном, но чести не растерял. Себя изведет, но себе не изменит.

– Зовут тебя, – девочка в дверях появляется и улыбается приветливо, руки сложив за спиной, – Леди видеть желает, пойдем, – Сэвель снова взгляд на изобилие продуктов бросает и дорогу до кухни запоминает. Жует нервно губу, все еще держа руку на рукояти кинжала, опасливо озирается по сторонам, готовый в любой момент отразить нападение. Но здесь слишком спокойно, если внимания не обращать на снующих туда-сюда, видимо, слуг. Дверь открывается женской рукой и Сэвель с восторгом рассматривает убранство. Это нельзя сравнить с ковром из полевых цветов и потолком бескрайнего неба, но здесь все дорого и помпезно, как dh’oine и любят. Он взглядом встречается со своей спасительницей и улыбается уголками губ. Ждет, когда вторая девушка удалится с поклоном. Держится ровно и твердо, не желая примерять на себе роль слуги. Скорее погибнет здесь смертью жалкой и гнусной, но выслуживаться перед человеком не станет. Сэвель капюшон не снимает, боится, но в его взгляде решимость читается. Он себя не стыдится, осторожничает излишне. В горячих пальцах снежный ком сомнения сжимает.

– Aé, – ладонь эльфа с россыпью мелких порезов мягко ложится на грудь, – Aen Seidhe, – он смотрит на девочку и сквозь зубы процеживает, – ceádmil, dh’oine. Ess’tuath esse, – ему будто физически больно произносить эту речь. Сэвель глаза прикрывает и руки складывает в одному только ему ведомом жесте, стоит так с пару мгновений и концентрируется. А после, будто из транса неведомого выбираясь, взгляд свой устремляет на девочку. С людьми говорить нельзя, не извинившись за малодушие перед павшими, Сэвель просто отдал дань уважению всем товарищам, погибшим от человеческой длани.

– Зачем ты спасла меня, – у него голос тихий, но твердый, эльф говорит без акцента, будто всю жизнь подражал человеку, он взгляд свой не сводит с лица незнакомки, не зная, что чувствовать должен сейчас. Балансирует между благодарностью и любопытством. Чаша весов ко второму склоняется. Он шаг вперед делает, чувствуя резкое отторжение к этому месту. Слишком богато, дорого и очень уж тесно. Ему ближе просторы бескрайних полей и бег с ветром наперегонки. Он птица вольная и любой клетки страшится, даже если та золоченая. Нос брезгливо поморщив, взглядом своим пробегая по здешним убранством, он снова глазами цепляется за чужое лицо. Голову чуть набок склоняет, смотря пристально из-под плотной ткани его капюшона. Что движет девочкой, любопытство, жажда наживы, жестокость, вера в сказания бардов? Каждый человек враг по умолчанию, Сэвель исключений не делает. Люди нож вонзают в спину без жалости и без стыда с совестью. Довериться dh’oine – уверенной поступью отправиться на эшафот.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

Отредактировано Keith Kelly (2022-09-07 17:14:39)

+1

5

Я знаю, что мерить эльфов человеческими мерками несколько... неразумно, и все же не могу по другому. Разглядывая своего гостя точно так же, как и он меня, я понимаю, что он все же молод. Или же - недостаточно стар? Может, я просто иначе себе представляла эльфов. В голове складывался образ из рассказов, что они высокомерные, с вечно задранным подбородком и бесстрастным лицом. Ведь они - вечные, что им дела до людей. И при этом - мудрые, готовые делиться этой мудростью, как с маленькими детьми, с людьми.

Тот же образец эльфа, что стоял передо мной, явно не тянул на высокородного предводителя прекрасного племени. Оборванный, потрепанный, весь в непонятных грязных пятнах, он не пах, нет, он вонял рыбой, словно одна из них была засунута под его замызганную рубашку. Или, может, это какой-то морской эльф, а я просто не знаю? И это его природный запах? Хотя нет, вот это точно бред. Всем известно, что эльфы живут в лесах, но море - не их стихия. Интересно, а он плавать умеет? Какие у меня глупости в голове!

Пока я размышляла о способностях дивного народа покорять морские глубины, мой гость сделал шаг вперед, произнося, видимо, какую-то ритуальную фразу. По крайней мере, я не почувствовала, что это обращено ко мне. Со всем вниманием прислушавшись, я приподняла бровь, услышав вопрос на человеческом. И я это посчитала за хороший знак, ведь как с ним объясняться, если я не знаю эльфийского, а он - моего языка?

- Потому что ты нуждался в моей помощи, - я пожала плечами, немного не понимая такого вопроса. - Можно привязать это к закону гостеприимства, по которому каждый, кто попросит помощи в доме графа фон Фарасон, получит ее. Ты попросил не выдавать, и у меня не было причин, чтобы это сделать.

Может, я слишком романтичная натура, которая верит в добро, справедливость, мир, прекрасное, но... Нет, а как мне надо было поступить? Закричать, вызывая стражу, чтобы его казнили на моих глазах? Вляпаться по уши в то, что я пыталась избежать, не желая участвовать в гонениях на эльфов? Просто потому, что эльфу пришло в голову появиться именно в моем, а не соседнем, саду? Обречь живое существо на смерть? Так надо было поступить? Я не строила иллюзий, что было бы с ним в руках стражников. Скорее всего, дивный просто не дошел бы до тюрьмы, и уж точно не дожил бы до суда. Да и какой там суд?

Я слышала разговор отца вместе с управляющим, за бокалом гномьей самогонки в кабинете. Отец сетовал, что торговля, которой он поддерживал состояние, начинает разваливаться, из-за боязни людей выходить на улицу. Якобы, получив распоряжение откуда-то сверху, стражу усилили новым набором, собрав весь сброд с улиц, и дав им почти ничем не ограниченную власть. Что уже были случаи, когда нападали на тех же девушек, задирая им юбки, а потом отбрехивались, вроде "да она пособница этих ушастых, вы ее не слушайте". Что мужчину, который заступился за свою даму, прирезали там же, а потом отрезали уши, испортив их форму, и еще и отчитались, вроде "лазутчика эльфов добыли, но он оказал сопротивление". И это были только цветочки, из-за которых папенька категорически сказал мне не покидать городского дома. Уж лучше пересидеть за каменными стенами, зато потом оказаться в поместье, вдалеке от всего творящегося ужаса.

А еще я слышала слуг и служанок, когда они искренне верили, что молодая графинюшка обязана гордо цокать каблучками по натертому мрамору. Кто же так делает, если хочет узнать скрывающуюся информацию и достоверные слухи? Я не настолько глупа, и титул тут вовсе не при чем. Поэтому и подкрадывалась, и шпионила, а что остается делать, если прямо в лицо никто ничего не рассказывает? А ведь так еще страшнее...

Хотя, может, эти слухи и стали причиной моих кошмаров, хотя может и наоборот... Слишком уж все перемешалось в голове и во времени, чтобы понять, что я увидела раньше - кошмар про ломающийся дом, под котором погибли мои родные и близкие, к которым я причисляла и слуг, или услышала про ужасные пытки, которым подвергали скоя'таэли тех, кому не повезло попасть им в руки? Теперь уже и не узнаешь...

Но я хотела бежать, бежать из города, потому что чувствовала, как с каждым днем тучи над Новиградом становились все плотнее, и совершенно не важно, что именно было на небе. Солнце, облака, дождь или ясное небо... Я чувствовала давление, и просто задыхалась в каменных стенах городского дома.

- Через несколько часов мы уезжаем из Новиграда. Ты можешь остаться со мной, и я помогу выбраться из города... Или же, ты можешь поехать со мной и в поместье... Там тебя никто не тронет, правда! Еще ты можешь просто перелезть через забор точно так же, как залез... Но отсюда надо уезжать... И поскорее... - я встала из кресла, подходя к окну и машинально потирая горло. Я не преувеличивала, говоря, что начинаю задыхаться.

А еще отца так долго не было, что сердце сжималось от тоски, и не хотелось верить, что с ним могло что-то случиться, ведь он граф, в конце концов, но я читала книги, и там описывалась подобная ситуация. В ней люди теряли всякий разум, не разбирая, кто прав, кто виноват, и полностью оправдывали свое животное начало.

Об этом еще и размышлял папа, тогда же, в кабинете. Что ситуация накаляется, и рано или поздно произойдет взрыв. Кто станет причиной первой разбитой витрины магазина? Кто первым бросит тот камень, от которого пойдут волны по всему городу? Кто первым убьет краснолюда, решив под шумок ограбить процветающую кузницу? И плевать, что пострадают не эльфы, если будут убивать всех, кто отличается от массы. А вот чем отличается - тот еще вопрос. Расой, цветом глаз, магическими способностями, формой ушей, состоянием, титулом...

Я не обольщалась на свой счет. Я красива, умна, образована и с богатым приданным, и составлю прекрасную партию любому лорду. Но в период бунта - я всего лишь слабая девушка, и дать отпор я не смогу даже ценой собственной жизни. Я читала в романах про прекрасных принцесс, сражающихся мечом, слышала баллады Лютика про Цириллу из Цинтры, и понимала, что вот так - не смогу. Не смогу сражаться, не смогу повести за собой, да я даже ножа тяжелее столового в руках не держала. Моя сила - в моем разуме, а вот физическое - не мое.

И да, мне приходило в голову, что я слишком наивна, оставаясь наедине с незнакомым эльфом, за которым бегает стража. Что я могла все напридумывать про его благородство, честь и достоинство, а он просто вор, своровавший рыбу с прилавка на рынке, и неуспевший ускользнуть от охраны. Но... Но то же чутье, которое почти кричало "НАДО БЕЖАТЬ", подсказывало, что если я буду честна с этим незнакомцем, то он не причинит мне вреда.

Права я в таком подходе или нет - время подскажет. А пока я снова растерла ладони, будто пытаясь согреться и в очередной раз посмотрела на входные ворота, виднеющиеся из окна. Внезапно там открылась калитка, и появился гонец, передавший какой-то пакет стражнику. Нахмурившись, не понимая, кто мог прислать письмо, я повернулась к двери в комнату, на некоторое время совершенно позабыв про своего гостя.

- Леди, вам письмо от милорда, - Тисса с поклоном передала мне запечатанный конверт, любопытно взглянула на стоявшего столбом эльфа, и убежала за дверь, повинуясь моему машинальному жесту ладони. Вскрыв знакомую сургучную печать чуть подрагивающими пальцами, я вчиталась в прыгающие строчки.

"Дочь моя, помню, что мы с тобой сегодня собирались выезжать, но дела не терпят отлагательств. Будь готова к трем часам, за тобой приедут сопровождающие, и отвезут в поместье. Я приеду позже, как только разберусь с делами. С любовью, отец".

Коротко, но информативно. Во-первых, он жив, и это позволило мне выдохнуть, а то уже ужасов сама себе напридумывала и сама же и испугалась. Во вторых, даже не смотря на свои дела, он помнит и действительно любит меня, понимая, насколько мне тяжело было оставаться в доме в последнее время, буквально запертой в четырех стенах. Поэтому да, собирались выезжать вместе, но поедем по раздельности, такое тоже уже бывало.

- Тисса! - в комнату снова заглянула моя служанка, и замерла в ожидании указаний. - Еду только я, отец задерживается. Приготовь поклажу к трем часам!

Да и слуги уже тоже прекрасно знали свои обязанности. Кто остается в доме, кто едет со мной, кто потом поедет с графом. И вещи собраны, там оставалось уложить самое последнее, всякую мелочевку, в которую я не вникала.

- Так что скажешь? Ты свободен в своем решении... А я выезжаю через час, - и я внимательно посмотрела в глаза незнакомого эльфа. Как-то был упущен момент для знакомства.
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-09 21:55:49)

+1

6

В Дол Блатанне ковер из цветов. Рой пчел усердно трудится, их опыляя. Жужжат, с цветка на цветок перелетая, пока эльфы свой быт выстраивают. Чинно складывают ладони, молясь Королеве Полей, просят Дану Меабдх об урожае. Мимо пробегают дети с острыми ушками, играются в мяч и смеются. Женщины собирают пожитки, готовят еду. В хатах просторно и пахнет выпечкой свежей, тепло от костра навевает улыбку. Сэвель стрелы в колчан отправляет. Он местный охотник, ничего необычного. Не выучился на чародея, слишком глупый для травника, но в навыках стрельбы из лука с ним конкурировать может лишь Торувьель. Проворная дева пихает локтем в бок и предлагает охотиться наперегонки. У них соревнование ежедневное, кто больше дичи притащит из леса. Сэвель кивает и расходится с ней по разным сторонам. Сам юрко взбирается на дерево, выше и выше. Он ловкость свою оттачивал до мастерства. С ним в этом практиковалась Эвелина Галло. Она, позже, сбежала из поселения в бродячий цирк вблизи Карстен и промышлять стала мелкими кражами. Но прежде всего она высоко тянула носок и взбиралась на ствол под присмотром Сэвеля. Падала, не сумев зацепиться за сук и всех птиц в округе пугала громким возгласом разочарования. Эльф смелся, тянул ее за руку вверх и учил пародировать пение птиц. Он ладонь протягивал в сторону, сминая в пальцах хлебные крошки и пел, уподобляясь пению сойки, жаворонка, зяблика и малиновки. Чтобы птица, голову повернув, нехотя на ладонь приземлилась, своим журчанием наполняя пространство. Сэвель птиц обожал больше жизни и их пение превратил позже в сигналы для Врихедд. Кавалерия мчится вперед и переговаривается между собой никому непонятным свистом. Чтобы рыцари в черных доспехах не смогли догадаться. Но это все позже, сейчас же Сэвель ладони протягивает, высматривая впереди дичь, тетиву натягивает, пока Эвелина с замираем сердца боится дышать. Стрела прямо в бок и эльф спускается вниз, чтобы освежевать тушу оленя. Высматривает в чаще своего оппонента – как там дела у Торувьель, любопытно. Два зайца и белка не ровня оленю, но Сэвель хвалит напарницу по охоте, смеясь. Ей куда проще мечом орудовать, нежели луком. Жаль, глупая, пока не нашла себя в этом.

Дождь – благодать, дождевая вода собирается в сосуды. Сэвель пальцы протягивает, чтобы лицо умыть, пока все остальные навес над костром натягивают, суетясь. Эльф у костра общего отвар полевых цветов пьет. Травницы заботливо собирали их половину текущего дня. Чтобы детям крепче спалось, а взрослые сил набирались быстрее. У них посевы взрастают и с рассветом наступит время сбора нового урожая. Они жилища свои укрепляют, запасы готовя к зиме. Йорвет достает излюбленную коричневую флейту и подносит к губам. Звуки музыки наполняют пространство вокруг, чуть позже флейта тоже станет сигналом для эльфов. Ну а пока эльфийка по струнам лютни проводит, подыгрывая. Тянет гласные нараспев. Они не поют песни бардов, не подражают людям, не слагают легенды. Они молятся Королеве Полей и выпрашивают у нее благодати. Сэвель глаза прикрывает, глоток отвара делая. Я так хочу, чтобы лето не кончалось и звуки музыки не прекращались. Как жаль, что его мыслям не суждено сбыться. И с первым днем осени все летит наперекосяк. Больше нет ни отвара, ни музыки, ни лютни, ни слов нараспев.

Первые черные доспехи на горизонте и Торувьель сойкой кричит, подавая сигнал. Тогда у них были кони, мечи и броня. Жажда выжить и отстоять территорию. Травницы и детьми остроухими сбегали в чащу густую, прятались за оврагами. Готовили вместо чая лекарства. Слезы с глаз смахивали, переживая за близких. Сэвель стрелы смачивал в новом отваре. Ядом подправленные стрелы не шли в сравнение со взмахом меча. Эвелина скрылась из поля зрения первой. Торувьель впервые взялась за меч. Эльфам пришлось бросить дома и поселение покинуть в спешке и панике. Сэвель с болью и грустью смотрел на оставленное жилье в излюбленной Дол Блатанне. Ему грустно. По-настоящему. Печаль эта сердце пронзала сильнее кинжала, бежать вперед без оглядки – тяжело, невыносимо. Он уставшее дитя берет на руки, малыш утомился ножками семенить через бурелом. Сэвель его на руках уносит поодаль, спрашивая, где его мать. Ни матери, ни отца, никого не осталось.

А дальше жизнь, превращенная в ад. Трупы эльфов, прикованные к деревьям. Повешенные, обезображенные. Со срезанными ушами, чисто для трофея. Обезглавленные тела. Изуродованные. С язвительными записками, к груди прикованными. И тело Торувьель, за ладони к стволу сосны прибитое. Стигматы кровоточащие. Сэвель пальцами по острым скулам проводит. Отгоняет от тела падальщиков. В нем что-то ломается постепенно. Надламывается с мерзким хрустом. Сирот среди сбежавших становится больше и Йорвет первым сдается, седлая коня. С щитом или на щите, плевать уже, как будет дальше. Сэвель лбом лба Торувьель касается, божась отомстить, но до армии Нильфгаарда не добирается. Все карты путает новая армия dh’oine. Войны людей эльфов не интересуют, но именно их считают козлом отпущения. Знамена синие с белыми лилиями и Врихедд под градом стрел мчится назад.

Теперь флейта командира звучит как всеобщий гимн надежды на будущее. Уставшие эльфы вытягивают ноги, точат клинки. Травницы перестают отвары варить, варят мази. И дети уже не смеются, бегая по коврам из цветов. Пение птиц – новый сигнал. Охота – не развлечение, а способ выжить. Боевой дух падает день ото дня и Йорвет встает, чтобы мудростью поделиться с соратниками. Люди, говорит он, не ломаются просто, как кони, овцы, олени и белки. Чем сильнее бьешь их, тем больше они ожесточаются. Чтобы сломать волю dh’oine, их дух, нужно сломать хрупкий человеческий разум. Dh’oine ошибочно думают, что следует сражаться с честью, достоинством, гордостью, что имеется верный и правильный способ лишать жизни врагов. Но это лишь фисштех для совести. Нужно пережить настоящий ужас убийства, разрушив эту иллюзию. Мы пережили. И теперь нам следует показать чертовым dh’oine, как страшно убивать врага, а затем показать, что эльфы воистину этим процессом наслаждаются. Отмщение слаще меда. Мы раним, затем медленно и мучительно добиваем раненного, чтобы его крики эхом в чужих сердцах отзывались. Сжигаем еще живых, чтобы согреться теплом. Горло перерезаем, чтобы кровью умыться. Если уж рушить, то наверняка. Мы отомстим. За каждую мать и отца. За каждого сына и дочь. За любимых и близких. Мы отомстим.

Флейта Йорвета на поясе покоится. Наследие, завещание, последнее подаяние командира. Сэвель теперь боевой дух поселения подбивает короткой заученной песней. Играет на флейте под покровом ночным, пародирует птиц, сигнализирует. Он учит детей отличать сойку от зяблика. Одно – опасность, второе – все хорошо. Трель соловья, услада для острых ушей, Сэвель пародирует, пытаясь придумать значение новое. Лишь бы один из осиротевших детей улыбнулся, из укрытия выбираясь. Лишь травницам сил хватило на новое лекарства для исхудавших малышей.

Сейчас Сэвель голову чуть наклоняет, не переставая хмуриться. Ему непонятно. Люди – жестокие алчные твари, что уши с трупов срезают под гортанный хохот толпы. С чего бы dh’oine ему помогать. Он чует ловушку, нутро лучника не обманывает, но эльф мягко ступает, перемещаясь по комнате. Здесь все не так, как у него дома, в лесу. Здесь все по-другому, иначе. Здесь пахнет затхло. Мерзкая пыль на поверхности оседает. В воздухе нет привкуса мнимой свободы, когда целое поле в ладонь умещается, а небосклон с россыпью звезд можно лицезреть сквозь свои пальцы. Здесь все по-другому. Неправильно. Непривычно.

Эльф слушает предложение от своей незнакомой спасительницы и подбородок приподнимает, будто пытается ее со всех сторон рассмотреть. Он чуть глаза щурит, пытаясь в обмане ее уличить и шаг назад делает непроизвольно. Сколько секунд потребуется, чтобы метнуть в ее горло кинжал. Сколько крон дадут торгаши Новиграда за убранство этого помещения. Сколько стоит девочка, если похитить ее с целью выкупа. Богата, недурна, наделена властью. Сможет ли он прокормить свой народ, взяв девочку в плен? Сэвель думает пару секунд и головой качает. Хочет что-то сказать, но служанка врывается в их диалог. Приносит письмо, заставляя эльфа вновь опустить голову, прячась за капюшоном. Чем меньше людей знает, тем меньше трупов рискует он оставить за собой, уходя из этого дома. Он выжидает пару минут, пока хозяйка этого дома не отправляет служанку на сборы. И снова взгляд поднимает, встречаясь глазами со своей собеседницей. Интересно, выйдет ли разжалобить ее, словно дурочку из песенок барда. Получится ли взывать к совести, пользуясь законам гостеприимства. Сэвель шаг вперед делает и уголками губ улыбается. Попробовать стоит. Для нее его просьба  – пустяк.

– Отправлюсь с тобой, dh’oine, но прежде, – он из-за пазухи достает рыбу, демонстрируя причину мерзкого смрада, что комнату наполнил зловонием, – мне необходимо вернуться к моему народу с едой. Если мы выдвинемся вместе, если ты дашь мне запасы провизии, если по пути нас не ждет засада с ловушкой – я вернусь к тебе в поместье с закатом. Покажу тебе настоящее чудо в знак своей благодарности. Все, что я могу тебе пообещать. – Сэвель шаг вперед делает. Голос его грубее становится. Он смотрит исподлобья. Взгляд не сулит ничего положительного. Тень от шрама по щеке червем расползается. Он нарочито запугивает. – Но, если обманешь меня, dh’oine, если надумаешь выдать охотником за головами, если продашь в плен Темерским войскам, если вставишь нож в спину – я выживу и вернусь за тобой. Перебью всех служанок. Одну за другой. Сожгу дом, где ты будешь скрываться. И, волю твою ломая, умоюсь кровью тех, кто тебе близок и важен.

Он выдыхает. И рыбу сильнее в ладони сжимает. Снова прячет за воротом и одергивает край рубахи. Не согласится – он своего добьется в любом случае. Дождется заката и через кухню выбьет себе путь к свободе. Сложит припасы и через забор переберется, шмыгнет в тень и юркнет бесшумно за спиной стражников с факелами. Лишь бы успеть вернуться обратно с провизией. Доказав призраку Торувьель, что он на большее способен. Эльф шагает в сторону, брезгливо ежится.

– Если путь проложен через реку, я покину тебя там. Мне нужно вымыться дочиста, – он головой качает, – я насквозь пропах смрадом этого города, – вонь куда хуже рыбы, гораздо противнее, запах dh’oine рисунком нелепым под кожу въедается, – твое поместье отыщу по следам. С тобой не останусь, но обещание выполню, – Сэвель думает с секунду и ладонь свою протягивает человеку, пытаясь губы не кривить в брезгливой гримасе, aé esse cáelm aevon. Esseath ess en'leass eigean.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

+1

7

Я посмотрела на хмурое небо в окно, и поняла, что собирается дождь. Осень - не самое лучшее время для путешествий, с другой стороны, ведь совсем недавно было лето... Еще тепло, но уже не так. И хочется уюта, а не этого давления на психику в городе.

Эльф пытается меня пугать и... Кажется, именно такие случаи папа называет шантажом от безысходности. Граф давал мне уроки политики, в том числе интриг и всей той подковерной игры, которая проходит во дворце. А вдруг меня пригласят ко двору? Или мой муж будет там работать, и мне тоже придется выходить в свет на постоянной основе? Это сейчас я могу манкировать обязанностями дочери графа, но той же зимой меня ждет бал дебютанток и представление. А потом - помолвка, договорный брак, в принципе, как и у всех аристократов.

Чуть покачав головой, не понимая, как с обдумывания мыслей эльфа я перескочила на замужество, я собралась с духом. Отец объяснял, что самый опасный зверь - это раненный и загнанный в угол. Вот сейчас мой гость угрожал и шантажировал, но... Но у него не было выхода. Не было никаких гарантий, обязательств, обещаний... И, будем откровенны, он видел перед собой юную девушку, на которую можно надавить. Вот только...

Это стало почему-то обидно. Чувствуя под ногами плотный ковер, я снова отвернулась к окну, так, что в моих глазах отразилось плачущее небо. Дождь все же пошел, и мне придется туда выходить. Я загрустила окончательно.

- Мне не нужна твоя благодарность, как и нет нужды предавать, правда. Ты хочешь еды для своего народа? Хорошо, тебе дадут столько, сколько ты сможешь унести. Хочешь дойти со мной до реки - пожалуйста, я не против, - я посмотрела на протянутую руку, ничего не понимая в том, что он произнес на эльфийском. Красивый язык, жаль, что ни один носитель не согласиться меня ему научить. Да и он без надобности, но почему бы и нет?

Вздохнув, я протянула руку, видимо, скрепляя рукопожатием наш договор. Я выдаю ему еду, под своим именем, защитой и охраной провожаю до речки, а потом наивно жду в своем поместье, что ко мне явится высокородный дивный эльф, чтобы передать свою благодарность. Как по мне, сделка была такой себе. Но с другой стороны... Я изначально не хотела никакой благодарности, и все мои действия не были расчетливыми и корыстными. Я просто помогла чел... эльфу в беде. Точно так же, как если бы ко мне в сад залез человеческий мальчишка, от голода укравший хлеб и пытающийся спрятаться от стражи. Для меня не было никакой разницы.

Но мой гость... Он своими словами заставлял расставаться с романтическими представлениями об эльфах в принципе. Мне казалось, что они не должны так угрожать. Не должны быть настолько... высокомерными? Я бы сказала, что он пропах рыбой, и город тут не причем, но уточнять не стала, к чему это? Да и спрашивать, что ж он тут забыл, если весь такой эльф - тоже. Не мое это дело.

- Тисса! - вернув себе руку, я вновь позвала служанку. Та объявилась на пороге, внимательно смотря на меня. - Собери ему корзину с едой. Положишь все, что он захочет на кухне. Иди с ней, - я перевела взгляд на эльфа, смотря несколько... разочарованно? - Мы скоро уезжаем.

Дождавшись, пока они выйдут из комнаты, я сделала несколько вдохов, прочищая голову, и отправилась к себе. Требовалось накинуть плащ, и взять небольшую сумочку в дорогу. Милые женские мелочи, роман... Ехать будет тоскливо, учитывая погоду на улице, так что без книги никуда.

Накинув капюшон, я вышла на улицу, и подставила лицо под дождь, языком слизывая капли с губ. Я так хотела увидеть именно дивный народ, во всех этих значениях, но единственный знакомый мне представитель оказался таким же, как и любой дворянин. Высокомерный, заносчивый, и не делающий ни малейшей попытки договориться по хорошему, исключая любую, просто малейшую возможность, что такое может быть по доброй воле в принципе.

Наверное, именно это меня задело. И интонация, с которой он произносил "dh’oine". Я не знаю, что это значит, но по едва заметной мимике, мне показалось это ругательством. Потерев замерзшие пальцы, я огляделась по сторонам. Время прошло, и в ворота дома уже въезжали три кареты, как папа и обещал.

- Леди... - ко мне подошла Тисса вместе с моим гостем, который без особого усилия держал достаточно большую корзину.
- Мы поедем с ним вместе, - отдала я приказ, и кивнула эльфу на самую богато украшенную карету, первой отправляясь усаживаться.

Устроившись на диванчике, молча наблюдая, как эльф садится напротив меня, я перевела взгляд в окошко, напоследок рассматривая оранжевые герберы под окнами. Скоро холода, цветы прекратят украшать подоконники, но сейчас они были единственным ярким пятном среди всего этого серого мира.

Наконец, устроив все вещи и слуг с охраной в другие две кареты, мой маленький обоз выехал из ворот, и я выдохнула. До последнего ожидала, что что-то пойдет не так. Но чем дальше оставался городской дом, а мы приближались к реке, тем сильнее меня отпускало напряжении. Все было правильно, мы успели. Теперь все будет хорошо.

Наконец показалась река, почти сразу за городскими воротами, и я попросила кучера остановиться на другом берегу. Ведь мне следовало выпустить моего попутчика.

- Твоя остановка, - мягко улыбнулась я.
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-09 21:56:03)

+1

8

Сэвель смотрит на провизию в корзине с прищуром недоверчивым, все еще подвоха ждет от людей. Быть может, очередная форма злобного издевательства. Но запах еды рассудок туманит. Он вспоминает о голоде, который ноги подкашивает и глаза прикрывает, лишь бы вынести это все, лишь бы вытерпеть и добраться домой. Корзина увесистая, но эльфы всегда славились силой, выносливостью и стойкостью. Сэвель не может позволить себе роскошь в виде бессознательного состояния в доме врагов. Он взгляд разочарованный вспоминает и хмыкает едва слышно. Досада на чужом лице неприятно колола. Что эта dh’oine о себе мнит и какой реакции ожидала? Благодарности, унижения, слезной мольбы. Сэвель бы наступил сапогом на собственное горло, быть может, скатился бы и до унижения, меняя остатки гордости на провиант. Но себя бы простить за подобное точно не смог и, петлю через сук перекинув, гонимый стыдом отправился бы вслед за товарищами. Одним трупом с ушами острыми на ветвях больше, одним меньше – плевать. Свою миссию завершив, он бы сгорел от стыда, зная, что мертвые призраками следят за каждым его действием и движением, позор на весь род наслал бы выслуживанием бестолковым. Сейчас же его пальцы пищи снова касаются, и он едва заметно рыбу кладет сверху корзины. Улов куда больше, чем он себе представлял.

Он никогда не ездил в каретах. Либо верхом на коне, либо перемещался пешком. В самых редких случаях использовал порталы, но те казались ему неудобными. Больно давило внутри, словно органы местами менялись, неприятное чувство. Ходить пешком ему нравилось куда больше, по ковру из цветов. Ладонью касаться росы и задумчиво глядеть на россыпь звезд над головой. Звездные ночи Сэвель обожал и завороженно глядел ввысь при любом случае, он учился так ориентироваться на местности, чтобы без карт точно знать, куда следует держать путь. Даже если небо тучами затянуто, даже если он пробирается сквозь завесу дождя, всегда интуиция верную тропу укажет. Сколько раз сквозь дождь мчался, глядя вверх, сколько раз от беды скрывался за коричневым стволом деревьев. Это, кажется, дар. Быть невидимкой в родных местах. Плачущее небо под ногами, сапогом топча свое же отражение, скрываясь дальше в чаще – в этом он сам. Для него другой жизни не было, да и быть не могло. Всегда в бегах, всегда в гонке с судьбой.

Он молчит, смотрит в окно, дорогу запоминает и на dh’oine не смотрит. Все ждет, когда за очередным выступом армия в черных доспехах появится. Или, что хуже, армия под синим знаменем с лилиями. От одной мысли внутри все сжимается. Сэвель подушечкой пальцев по шраму проводит, все еще помнит боль раны горящей и крики товарищей, которым не смог помочь в самый нужный миг. Слабый и малодушный, истерзанный хладом чужого клинка. Наверное, не стоило ему тогда выживать, но упущенного не воротить. Две рубленные раны крестом от плеч. Издевательская отметка от dh’oine. Этот выродок остроухий угрозы не представляет, оставим его на потом. Йорвет все пытки стойко выдерживал и не срывался на крик даже под пятой стрелой. Сила воли в нем рысью неслась, славя имя воина. Где бы он ни ступал – расцветали цветы. Тюльпаны благоухали, склоняясь пред ним. Сколько жизни в нем было – не описать. Сэвель с грустью глазами пробегается по пейзажу и замирает, когда карета останавливается. Взгляд на dh’oine и он понимают – его не держат, он здесь не в плену. Эльф, чуть склонив голову, за корзиной тянется. Осматривается по сторонам, не чуя при этом подвоха. Он глаза прикрывает с блаженством и втягивает носом запах свободы. Наслаждается покоем, не чуя беды.

– Va faill, – он голову чуть опускает в поклоне, на небо бросает короткий взгляд, ждет с пару минут, чтобы траекторию кареты запомнить и шаг к реке делает. Надо умыться. Развести костер, просушить одежду и, наконец-то, поесть, чтобы набраться сил. Сэвель немного бредет в сторону леса, прячется у реки, несет добычу народу и чувствует ликование. Улыбка с лица его не стирается, даже когда ветер гудит. Знала бы Торувьель, знал бы Йорвет, что dh’oine не чуждо добро. Не поверили бы и в жизни. Сэвель в водах реки отмывается дочиста, просушивая одежду у небольшого костра. Он ласточкину траву разминает камнем, смешивает с собачьей петрушкой и втирает пальцами в свои шрамы на теле. Говорят, заживет лучше, но навыки травника у него никудышные. Зато удается отломить кусок хлеба и утолить голод, прежде чем снова двинуться в путь. Теперь он рыбой не пахнет, он пахнет феаинневеддом и немного древесной корой. Солнце скатывается за горизонт. Ярко-оранжевой вспышкой гаснет за кронами родных деревьев. Сэвель, удобнее перехватив корзину, свистит лаггаром. Ему отвечают кречетом. Первые факелы видятся впереди и сердце ликует – он дома.

Сытые эльфы смеются, делят добычу. Запасливо прячут остатки еды. Травницы исхудавшие новый отвар готовят, протягивают снадобье, чтобы силы восстановить. Сэвель снимает свой плащ и проверяет колчан, точит кинжалы, рассказывая о путешествии в Новиград. Без деталей, без красок, без лишних подробностей. Он поднимается и пересчитывает оставшихся. Самое жуткое после вылазки – недосчитаться. Но все на месте, храни их Великая Мать. Дети тянут ладони к фруктам заморским, делят поровну плод. Нежатся близь костра, кутаются в теплые шкуры и засыпают под тихие голоса эльфиек, которые и без помощи лютни могут сложить нехитрые колыбельные. Их голоса множит эхо, уносит вдаль, в чащу лесную, пока дозорные на высоких соснах всматриваются в даль и зябликом заливаются. Здесь спокойно и хорошо настолько, что Сэвель к флейте тянется, чтобы колыбельным эльфиек слегка подыграть. Счастливый вечер до боли тяжелого дня. Он принес своему дому покой и, подкинув в общий костер еще немного дровишек, приподнимается с места. Не хочется уходить, боязно, но обещание данное нельзя нарушать. Сэвель лбом лба травницы касается и малиновкой заливается, информируя всех неспящих о намеренье двинуться в путь. Пошли детям чудесные сны. Сохрани от беды мой народ.

Он несется сквозь степь, ориентируясь по своей путеводной звезде, вдоль реки семенит, периодически земли касаясь ладонью. По следу движется, сверяясь с небесной россыпью драгоценных камней. Колчан за спиной придерживает, несется вперед. На половине пути понимает, что плащ свой скинул под дубом, забылся совсем, торопясь поскорей. Черные, словно смоль, волосы не скрывают длинных ушей, но плевать, ему пророчили безопасность в поместье. Эта dh’oine не соврала ранее, так к чему же ей врать сейчас. Даже если за высоким забором его ждет засада – плевать. Народ сыт и провизии хватит надолго. Его жизнь на сегодняшний день больше ценности не представляет, он сделал все, что было в его силах. И теперь по следам от кареты мчит, несется быстрее самого шустрого зайца.

Он у забора чуть медлит, осматривается, лазейку высматривает и вспоминает учения Эвелины. Даже каменные преграды имеют мелкие выступы, за которые удобно хвататься рукой. Сэвель взбирается на забор и, осмотревшись, бесшумно сигает через него. Пригибается, снова по сторонам оглядываясь воровато, тенью юркает ближе к стене. Не хочет светиться, помнит бесчисленное количество служанок на одной только кухне, уши свои пытается скрыть за прядями длинных волос. Получается скверно, все равно если заметит кто – сразу поймет. И, как знать, может слуги у dh’oine куда малодушнее ее самой. Эльф в окна заглядывает боязливо, высматривает комнату той, к которой пришел с наступлением ночи. Словно танцуя перемещается от одного окна к другому. А, когда высматривает знакомый силуэт, улыбается. Два раза костяшками пальцев стучит в стекло, просясь внутрь. Продолжая через плечо оглядываться по сторонам. Неприятно, некомфортно, совсем неуютно. Людское зодчество всегда навевало на эльфа тоску. Он вздыхает и на небо взгляд устремляет, выбирая новую звезду за свой ориентир. Окно открывается, и эльф забирается внутрь. Отряхивается и старается ровно спину держать. Он по сторонам смотрит, убеждаясь, что в комнате никого больше нет. Никаких случайных свидетелей этой встречи. С плеча лук снимая, снимая колчан, Сэвель здоровается с хозяйкой дома кивком. Всем своим видом демонстрирует – он безоружен, если закрыть глаза на пару клинков.

– Обещал вернуться, но слегка опоздал, – он шаг вперед делает, осматривая внутреннее убранство и оценивающе кивает, недурно, богато, – как быстро тебя хватятся, если мы оба сбежим, – он через плечо на нее смотрит и улыбается, – я обещал тебе показать чудо, чудес не бывает в четырех стенах ваших домов. В ваших домах нет ни света, ни радости, ни покоя, – он каждое слово сопровождает очередным шагом, осматриваясь по сторонам, – как твое имя?

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

+1

9

Я проводила взглядом своего гостя, и дала приказ трогаться дальше. Честно говоря, я была уверена, что мы больше не увидимся с эльфом. Ведь я - как он сказал, dh’oine, и, сомневаюсь, что с вершины своего высокомерия, способен искренне благодарить за помощь именно dh’oine. Ведь, по слухам, люди для эльфов недалеко ушли от свиней. Или это эльфы для людей? Я запуталась, и очень не хотела в это вникать.

Осень за городом полноценно вступила в свои права. Оранжевые деревья окружали дорогу, и я наслаждалась их терпким запахом. Пока... Пока не пошел ливень. Я намокла под косыми струями дождя, затекающими в открытое окошко кареты, и была вынуждена задернуть шторку, отсаживаясь посередине диванчика. Сразу стало темно, и самое время, чтобы я порефлексировала.

Наверняка сейчас дорогу размоет, и под ногами лошадей будет отражаться плачущее небо. Под хмурым небом придется путешествовать скорее всего, до самых сумерек, и вряд ли до темноты мы будем дома. Скорость уменьшается из-за последствий погоды, и я с ужасом и тоской представляла ночевку в открытом поле, или лесу, или где угодно, только не дома.

Но все обошлось. Да, поздно вечером, даже, скорее ночью, но мы добрались до поместья. А там - меня ожидал вкусный ужин, горячая ванна... Которая полностью прогнала усталость, так что, переодевшись в мягкое домашнее платье, я устроилась с книгой в гостиной. Тисса принесла мне травяной сбор, небольшие пирожки, и оставила в покое. Я отпустила ее до завтра, потому что из домашнего платья я была способна переодеться и самостоятельно, не прибегая к услугам служанки.

Поместье затихло, окутанное ночной мглой. В комнате было тепло, приятно пахло свечами и лавандовыми букетами. Мне нравился этот полумрак, пока я полулежала на диване, разбирая новый роман, основанный на приключениях Геральта из Ривии. Кажется, автор либо знал кого-то, кто знал ведьмака, то ли пил вместе с Лютиком, но я почему-то хотела верить именно этим книгам.

Пока в окно не раздался легкий стук, и я подскочила, чтобы из-за спинки дивана получше разглядеть, что происходит в ночной тишине. Чувствуя, как у меня заполошно заколотилось сердце, я наконец-то разглядела своего утреннего знакомого, который внезапно объявился в поместье.

Вдохнув и выдохнув, успокаиваясь, я отложила книгу в сторону, и направилась открывать окно для ночного гостя. Отодвинувшись, позволяя залезть внутрь, я кивнула на его приветствие.

Как быстро меня хватятся, если я сейчас уйду вместе с ним? Я настолько похожа на идиотку? На доверчивую, наивную дурочку, которая честно признается, что до утра она "полностью свободна"? Если уж эльф боялся меня, жалкую представительницу dh’oine, не доверял мне, угрожал мне, то почему я внезапно должна была довериться ему, воспылав внезапной страстью к приключениям?

- Мое имя Ирима. Прежде, чем меня рискнут потревожить, пройдет не больше пары часов. Слугам нужно будет убедиться, что все свечи погашены, и не будет пожара, - я едва пожала плечами. - А как тебя зовут?

Это было странно, знакомиться после того, как уже можно сказать, пережили приключения. Зато, для меня это стало показателем. Эльф сам решил узнать мое имя, чтобы выделить из всех остальных людей. Можно ли это назвать некой... Ступенькой?

- Дом это не стены и не свет. Дом это те, что его наполняют. Что ты хочешь мне показать, и как далеко это находится? Стоит ли мне переодеться? - я была в домашнем платье, которое явно не подойдет для продолжительной прогулки по лесу, и в тряпичные туфельки, которые испортятся в первой же луже. Поэтому мой вопрос был связан далеко не с кокетством, а с обыкновенной практичностью.

А сейчас я могла просто рассматривать своего гостя, который умылся и привел себя в порядок. Кончики ушей проглядывали сквозь черные распущенные пряди длинных волос. На лице был едва обработанный шрам, видимо, от удара какого-то оружия, на болячку это не было похоже. Черные глаза, прищурившись, смотрели на меня и на обстановку, и я все не могла понять, считаю ли я эльфа красивым, или нет. Он был... эльфом. Просто другим.
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

+1

10

Под дождем пробираться – благоговение небес. Мокрые волосы ничуть не смущают. Сэвель, кажется, напротив, доволен. Он гордится поцелуями капель дождя. Взглядом бегает от одного рыжего огонька свечи к другому и внимание обращает на книгу. Он ухмыляется едва заметно, бестактно берет в руки книгу и с улыбкой мягкой пробегается по строчкам. Сэвель никогда не переставал удивляться тому, как люди могут восхвалять беловолосого убийцу чудовищ, загоняя клинок в горло эльфам-соседям. Превозносят одних, убивают других – нелогичные существа. Vatt’ghern был славным бойцом, которому сострадание не чуждо. Сэвель помнил – ведьмак изо всех сил пытался решить конфликтную ситуацию между эльфским отрядом и войнами под знаменами белых лилий. Дипломатии не случилось, но ведьмак так старался выстраивать мост между врагами заклятыми. Йорвет и Вернон Роше. Врихедд и Синие полоски. Сэвель с улыбкой по строчкам пробегается дальше, сгоняя тоску по минувшим дням вне конфликта. Приятно видеть имя товарища на страницах печатных изданий. Еще и без негативных подтекстов. Жаль, что в балладах и песнях бардов об эльфах не говорят правды.

– Ты знала, что Цирилла из Цинтры – дитя Старшей Крови? – Сэвель вот не знал, ему было плевать на падение Цинтры. Ему было плевать на войны между людьми. Но когда близь Новиграда рыскает представитель Народа Ольх – становится любопытно. Aen Elle не часто вступают в контакт с Aen Seidhe – между ними нет общности, нет вражды, нет взаимных обид. Нет ничего, что могло бы заставить представителей разных народов вступать в диалог. Потому, наверное, ни один эльфский чародей на помощь не ринулся в Дол Блатанну. И, наверное, именно по этой причине присутствие Аваллак'ха вызвало резонанс. Помогать тому, кто на зов не откликнулся Йорвет посчитал неосмотрительной глупостью. За него говорила задетая гордость. А Сэвель лишь плечами пожал, обещая указать кратчайший путь до Вызимы. На тот момент эльфу казалось, что получить должника в виде Знающего – идея хорошая. Aen Saevherne может быть полезным в перспективе. Допустим, помочь освоить азы элементарной магии или оставить в лесах несколько мест для порталов. Или предоставить убежище в Тир на Лиа. Хотя бы для детей Aen Seidhe.

Сэвель наперед думал, ведя эльфа по тракту, вступая с ним в пустую беседу без смысла и цели. И божился обязательно оказать любую поддержку девочке с пепельным цветом волос. Но она Сэвелю так и не повстречалась, зато Геральт из Ривии на уши поднял все окрестности Новиграда. Оставшихся скоя'таэлей его паника тоже коснулась. Так Сэвель снова свиделся со старым товарищем, но помочь Геральту ничем не смог. Его народ едва отошел от погребения командира, раскол заставлял эльфов мигрировать мелкими группками, здесь не до помощи ведьмаку с поиском дочери – выжить бы. Им нужно собрать урожай, приготовить запасы, баррикады с ловушками соорудить. Нет ни времени, ни желания, ни, уж тем более, сил. Некого выделить ведьмаку на помощь, никому нельзя покидать лагерь. Сэвель пожимал плечами и извинялся. Нет больше кавалерии Врихедд, нет Йорвета, им просто нечем помочь.

Знающий, спустя время, заявился с визитом и желанием вернуть долг. Жужжащей надменной пчелой суетился вокруг. Неподалеку от поселения спасенных скоя'таэлей, Аваллак'х и Сэвель встретились вновь. Знающий в ладони эльфу вручил артефакт для портала. Только тот, к сожалению, не вел эльфов в гостеприимный мир Народа Ольх – он вел в никуда, в пустоту, засуху и разрушающийся Ddiddiwedht, где, по словам Аваллак'ха, раньше жило разумное море, а теперь не живет никого. Сэвель оценить подарка не мог по достоинству – еще один умирающий мир. Иссушенная земля с песчаными червями – недостойная плата за помощь. Дни шли, недели сменяли друг друга и все чаще эльф сбегал по порталу в пустыню, чтобы просто посидеть в тишине. Его персональное место силы – целый мир, где наедине с тишиной думается чуточку легче. Эльф туда никого не водил, не впускал в свой хрупкий мирок ни соратников, ни травниц, ни эльфских детей – не было смысла. Там не спастись и не выстроить на руинах новое поселение, не укрыться от битвы, не скрыться от вражеских глаз. Там можно лишь думать время от времени, рассуждать. Это и есть его настоящее чудо – кусок спокойствия среди суеты жизни. Аваллак'х, кажется, и правда видел Сэвеля, словно тот покоился у него на ладони.

– Сэвель, – кратко отвечает эльф, отвлекаясь от книги, – мое имя – Сэвель, – он оценивающе пробегается взглядом по одежде своей новой знакомой и поводит плечами. Переодеваться ей точно не стоит. В мире, где умерло море – вечно тепло. Нет ни дождя, ни осадков. Нет ничего, кроме оглушающей тишины с редким шорохом, что свидетельствует о жизнедеятельности песчаных червей. Эльф головой качает из стороны в сторону, выуживая из поясной сумки артефакт, принесенный ему в дар за помощь с поиском кратчайшей дороги. Чем чаще Сэвель практикуется в открытии порталов, тем легче это дается из раза в раз. Эльф не упоминает, что ни разу не пытался открыть портал и перенести сразу двоих, не пугает человека напрасно, но морально готовится к и плохому исходу. Ей может быть некомфортно, процесс перемещения не из приятных. Или, он может ее потерять между мирами. Или, что еще хуже, она рискует не пережить путешествие в другой мир. Здесь как повезет. Артефакт из сумки эльф кладет на пол, прямо напротив окна. Так будет удобнее. Сэвель за колчаном и луком тянется, возвращает их на себе плечо. На всякий случай, так безопаснее. Эльф делает шаг к девочке и ее плеча пальцем касается.

– Болеть может здесь, – тычет чуть ниже, в районе локтя, – здесь, – немного мнется и пальцем мягко касается прямо под грудью, – и здесь. Но это не точно.

Эльф пальцы складывает в загадочном жесте, глаза прикрывает и портал активирует. Удивительно, получается с первого раза. Артефакт Знающего впитал в себя магию мастера пространства и времени. Сэвель часто думает, что было бы славно обладать схожими навыками и путешествовать между мирами, не имея проблем. Быть везде и нигде одновременно. В горячих пальцах снежный ком сжимая, он гордо шел бы в мире, где господствует Tedd Deireadh. И через несколько мгновений оказывался в тишине Тир на Лиа. Вне времени. Вне существующих реалий. Между миров. Сэвель глядит на действующий портал, затем бросает взгляд на девочку и тянет ей ладонь. Так она, наверное, не потеряется. 

– Если тебе станет страшно – мы быстро вернемся назад. У тебя нет ни единой причины доверять мне, но если бы я хотел тебя убить – убил бы, не пытаясь тратить силы на этот портал. Ты читаешь романы и глупые сказки. Я же покажу тебе то, о чем в балладах никто не споет. Возьми меня за руку и не бойся.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

+1

11

- Хм, нет, не знала... - приключения Цириллы меня мало увлекали, тем более, что про них было больше слухов, чем правды. Да и странно было бы, если я увлекалась молодой принцессой вместо мужчины-ведьмака, разве не так? Тем более, что в истории Цири очень много было реализма, вроде переворота в стране, войны, смерти всей королевской семьи... Это страшно, плохо и больно, и совершенно не вдохновляет узнать еще больше.

То ли дело похождение Геральта из Ривии. Его сражения с нечистью и нежитью, гуляния с Лютиком, какой-то романтизм бесконечной дороги. Вне политики, вне титулов, вне религии и всего остального. Он словно был в своем, другом мире, и где-то в уме я понимала, что это наш общий мир, вот только я жила совершенно по-другому.

Меня охраняли, холили и лелеяли, не давая поранить пальчик в работе. Если не считать дурацкую вышивку, разумеется. Мне не доносили слухов о подранном каким-нибудь гулем скоте, или что утопцы утащили еще одного мужика в деревне. Бабочки, цветочки, все прекрасно, миледи, все прекрасно. Даже удивительно, что эльф, которого разыскивают так много людей, настолько беспрепятственно проник не просто на территорию поместья, а прямо сюда, в дом. Стоит ли задавать вопрос управляющему о качестве охраны? Наверное, стоит. Ведь сейчас такие времена, что безалаберность может стоить жизни.

С другой стороны, в поместье мое чутье, так терзающее меня в Новиграде, успокоилось, словно его и не было. Я больше не видела плачущее лицо в зеркале, небо вновь радовало своим естественным цветом, а под ногами мягко пружинил ковер. Я была дома и в безопасности. И совершенно не чувствовала угрозы от полуночного гостя, хотя и стоило, вероятно.

- Очень приятно, Сэвель, - я изобразила нечто вроде книксена, понимая, что эти банальности больше вбиты мне в голову, чем имеют под собой реальную нужду и необходимость. У эльфа было необычное имя, так редко встречающееся в книгах. Там все больше называли дивный народ как-то особо по-изящному, вроде Астрамаэль, или Лиллибаэль, или еще как-нибудь, чтобы точно не сказать с первой попытки. А Сэвель... Да, мягкое, какое-то пушистое, напоминающее о душистом сене. Или, что вернее, такое же ощущение у меня было, когда я съела яблочный штрудель. Сэвель - как осенние яблоки, красные, почти уже коричневые от налитых соков, такие крепкие, не смотря на внешнюю хрупкость.

Я внимательно посмотрела за его приготовлениями, понятия не имея, что именно меня ожидает. Болеть может? Или не может? И он так и ничего не сказал по поводу одежды. Я простудилась, когда осенний ветер дул чуть сильнее, поэтому выходить сейчас ночью на улицу - не самый разумный вариант из всех.

Но, казалось, Сэвель и не собирался никуда выходить... Точнее, из дома. Артефакт непонятного назначения, и... Портал! Прямо в моей гостиной! Я разглядывала это чудо, наблюдая, как половина ковра тонет в голубой дымке, и снова проступает с другой стороны... Или нет? А если портал закроется, мой ковер вернется в целости? Какой ковер! Мне тут сказали, что болеть может или не может! Почему у меня в груди поднимается уверенность, что эльф ранее никого не звал вместе с собой попутешествовать... Куда он там путешествует?

Меня на секунду захватила волна паники так, что я даже задохнулась от нахлынувших чувств. Эльф, портал, путешествие, опасность... Безрассудство, полное безрассудство! И я, так гордившаяся своим разумом и чистой логикой, позволю себе взять его за руку и шагнуть в неизвестность? Поверить тому, кто снова сказал о моем убийстве так легко и просто? А если что-то сломается или пойдет не так? О том, что со мной случилось, даже никто не узнает, я просто пропаду ночью из гостиной, оставив о себе на память лишь недочитанную книгу и догорающий камин.

Выдохнув, я протянула заледеневшую, едва дрожащую ладонь в руку Сэвеля, и крепко сжала его тонкие пальцы, не особо сильно отличающиеся от моих по изящности. Зато она была теплой, что придало мне немного уверенности, и позволило справиться с паникой. Хотя бы на ту же самую секунду.

- Поздно, я уже боюсь, - призналась с легким нервным смешком я, прежде чем сделать шаг в портал, вцепившись в своего спутника.

- Ох... - мне пришлось прижаться к Сэвелю, пережидая приступ дурноты. Я медленно вдыхала и выдыхала, с закрытыми глазами прижимаясь лицом к груди эльфа, вот ни на секунду не думая ни о том, как это выглядит, ни о том, что может думать сам ушастый по этому поводу. А то мало ли, вдруг нарушила великий кодекс великого народа, по своей человечности припав к груди высокородного Aen Seidhe. Сейчас, и прямо сейчас, мне было все равно на все условности, я была всего лишь девушкой, которой стало плохо, он - мужчиной, у которого где-то в генах просто-таки было обязано прописано помогать девушке в беде. Все. И плевать на все расовые предрассудки. Впрочем, мне и до этой минуты было все равно на них, хотя, казалось, у Сэвеля явно все было по другому...

А он вкусно пах. Травой, цветами, чем-то лесным. Ни капли аромата рыбы, чем он сшибал в первой встречи. Наверное, вот так и должны пахнуть эльфы - полем и лесом, природой во всем ее великолепии. Чем-то легким и неуловимым, что хотелось вдохнуть полной грудью. Правильный запах, мне понравилось.

Но приступ дурноты прошел, мой желудок успокоился, и я выдохнула, отстраняясь от своего путеводителя. С некой долей сожаления, но понимая, что так будет лучше. Тем более, пора было оглядеться, куда именно забросил нас портал. Мое платье было осенним, из плотной ткани, и сейчас в нем становилось... жарко? Где мы?

Сделав шаг назад, я пыталась осознать, что видят мои глаза. И хотя в голове всплывали такие слова как "пустыня", "пески", "барханы", они не описывали всего, что я вижу. И я никак не могла понять, как это все может быть - такое пространство, безжизненного песка, и пригревающего солнца. Это отличалось от всего того, что я когда либо видела, и мозг просто отказывался признавать.

Не лес, не поле, не город и не деревня. Пустое ничего вокруг, и только мы одни. Испугавшись этого одиночества, я сама не поняла, как снова спиной прижалась к груди Сэвеля, так же без единого слова разглядывая и впитывая окружающий пейзаж. Мне требовалось время, чтобы все осознать.
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-15 22:50:57)

+1

12

Если сравнивать это место с Долиной Цветов – здесь все истлело. Смерть словно пропитывает воздух, делая его очень сухим. В этом мире умерло все, что когда-то жило, развивалось и существовало. Здешние обитатели, огромные существа с покровом хитина – исключение из всех правил – слишком живучие гады. Сэвель к ним привык, он старается их не беспокоить. Осознает – он здесь гость, а гостю не следует нарушать покой обитателей здешнего мира. Эльф спокоен, его спутница же напротив. Девочка жмется к груди, боясь изменений. Этот мир для нее не чудесен, он чужероден и странен, но это пока. Сэвель тоже не сразу привык к однотонным пейзажам, к безжизненной пустоте и одиночеству, что навевает тоску. Первые несколько дней ему было тоскливо и грустно, будто дар Знающего – издевка, потеха над глупым наивным Aen Elle. Но дни шли и одинокие странствия по песчаному миру Ddiddiwedht приносили свои плоды и сюрпризы. Сэвель отыскал здесь постройки эльфов, добрел до разрушенного моста. По скалистым уступам забрался на самую верхнюю точку, откуда весь этот мертвый мир как на ладони. Акустика там прекрасна и флейта звучит идеально. С вершины можно рассматривать жизнедеятельность песчаных червей, что выглядят не такими ужасными, если их просто не трогать. Этот мир привлек эльфа своей тишиной, безмятежностью. Он похож на умирающего, что уже смирился со своей участью и, прежде чем дух испустить и воспарить в небеса, запоминает, фиксирует взглядом реальность. С таким взглядом погибал его командир, отчаянно хватаясь за каждую мелочь глазами. Этот мир – будто память о Йорвете. И здесь стало уютнее. Шаг за шагом эльф в это пространство вдыхает жизнь. Словно сделаешь шаг - за тобою весна, что приносит цветения новые.

Эльф шаг назад делает, соблюдая безопасное расстояние. Осматривает девчонку и, убедившись, что та цела, невредима и способна сама стоять на ногах, едва заметно кивает. Все получилось, отрадно и славно. У него все эмоции сдержанные и ликование умещается в дерганье уголков губ. Он так восторг свой выражает. Иначе – не может. Сэвель осматривается по сторонам, чувствуя кожей легкий порыв ветра, что здесь гоняет песок из стороны в сторону и ласкает игриво нехитрую флору. Любопытно было бы посмотреть, каким этот мир был до смерти. Живое разумное море – звучит удивительно даже для эльфа, даже для того, кто давно удивляться не может. Сэвель маршрут планирует. Этот мир для него, что заученная колыбельная матери – прост и понятен без карт. Эльф снова взглядом скользит по девчонке, пальцем касается ее плеча, затем чуть ниже локтя, повторяя движения перед порталом. Будет больно – даст знать, вытерпит – все хорошо. Ирима не издает звуков, которые могли бы сообщить о дискомфорте. Значит, ей повезло и портал не превратил ее внутренности в труху. Суставы не ноют, мышцы не тянет, все органы на местах – хорошо.

– Идем, – Сэвель двигается в сторону, выбирая наиболее короткий маршрут, он бы часами здесь бродил, добираясь до излюбленного места, но с гостьей негоже долго ходить, – мы здесь не одни, поэтому если услышишь шорохи и заметишь движение – просто замри, – эльф поправляет колчан и пытается изобразить пародию на улыбку, – и помни, мы в этом мире – лишь гости и не стоит злоупотреблять гостеприимством. Я это понял не сразу. Лишь на третьем убитом здешнем жителе, – он лишь поводит плечами, ступая по песчаной земле. Первые дни были ужасными, Сэвель не был готов к встрече с песчаным червем. Опаснее сколопендроморфа, юрче, с плотным хитиновым панцирем и мощными лапами. Стайные твари. Эльф тогда думал, что живым назад не вернется, так и остается здесь, окропив своей кровью песок. Но свезло, впредь Сэвель осторожнее перемещался и старался не вступать с инсектоидами в контакт. На фоне коричневой грязи они слишком заметные. Яркие синие панцири блестят на солнце – маячок и сигнал.

Забираясь на возвышение, он ладонь тянет своей спутнице, помогая преодолеть небольшой подъем. Идти немного, здесь недалеко, здесь тропа безопасная и спокойная, в окружении бедной флоры, что пробирается, за жизнь борется в иссушенном мире, который готовился к вечному сну. Сэвель вперед смотрит, руку одергивая как от кострища горячего – не шибко любит тактильный контакт. Девочка вроде выглядит напуганной и дезориентированной. Та, чей мир волшебства был лишь чернилами на страницах излюбленных книжек, воображающая себе приключения, встретившись с ними нос к носу слегка растерялась. Еще пару минут назад она смотрела в плачущее небо под ногами, а сейчас гуляет по песку. Сэвель на нее смотрит с улыбкой, не надменной ухмылкой классической, а с примесью нежности – как на дитя. Люди похожи на глупых детей, что излишне бахвалятся и наивно думают, что им все по плечу. По колено глубокое море. А мертвое море – пугает своей тишиной.

Неблизкий путь сокращая с каждым шагом, эльф к любым звукам прислушивается. Находясь чуть поодаль, на выступе, он голову поворачивает и кивает куда-то в сторону, вниз. Там хитиновые создания, побросав свои норы, выбрались чтобы явить себя миру. Ползают ракообразными тварями с синими панцирями. Они смешные, когда далеко. Сэвель ухмыляется, почти смешок с его губ срывается, он не хотел девочку напугать. Лишь показывал, что здесь что-то еще за жизнь борется. Отчаянно хватается корнями и лапками за свое продолжение. Выжженная ярким светилом небесным почва радушно принимает любую жизнь, лелеет в себе. Сэвелю этот мир нравится. А еще нравится быть в стороне от него. Наблюдать за всем с вершины собственного величия, величия существа, что здесь просто гость. Он улыбается шире, пальцами нащупывая свою флейту. Акустика в этом месте божественна настолько, что звуки эхо уносит и множит. В каждом сантиметре этого мира мелодия откликается, назад возвращаясь.

Пальцы длинные скользят по музыкальному инструменту, пока эльф глаза прикрывает. Наслаждается, растворяясь, отдаваясь всецело симфонии звуков. Знает – так следует предупреждать о визите, чтобы хозяева этого мира гнев сменили на милость и возмущение сводили на ноль. Инсектоиды лишены чувств и рассудка, но громкие звуки мелодии для них – успокоение. Пляшущие в песчаной буре хитиновые существа суетятся недолго чтобы замереть на пару секунд и разбежаться в разные стороны, скрываясь кто за выступом скалистым, кто в тени от колючих кустов. Глаза приоткрыв, эльф, словно волшебник, крыс из домов прогоняющий, звуками флейты прогоняет живущих здесь обитателей. Ему они не мешают, но сильно смущают ее. Что-то хорошее ради dh’oine – он из ума выжил.

– Не тронут, не бойся, – флейта опускается, Сэвель поводит плечами, – идем.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

0

13

Плачущее небо под ногами? О нет, тут скорее "Я так хочу, чтобы лето не кончалось". Увядшая, но все же зеленая листва? Нет! Исключительно оранжевые пески, в какую сторону ни посмотри. Может, я поймала тут божью коровку, бабочку или стрекозу? Нет, скорее эта пустыня идеально подходит для того, чтобы я порефлексировала. Зато, пока я загорала на солнце, я не надела пальто, не нуждаясь в нем.

И все же эта пустыня была ужасна. Безжизненна, бескрайняя, она навевала тихий, беспросветный ужас. Тут не на чем было отдохнуть глазам, уже начинающим слезиться от яркого обжигающего солнца.

Что? Замереть, услышав шорох? Не стоит злоупотреблять гостеприимством? Да я готова вернуться обратно прямо сейчас! Вернуться домой из этого ужасного, умирающего мира! Тут все просто пахнет безысходностью и смертью! Медленной, мучительной, долгой. Смертью.

Я в шоке смотрела на эльфа, который достал флейту, явно получая от этого удовольствия. Его музыка идеально подходила этой пустыне. Словно ноты от лютни Лютика к его балладам, звуки добавляли ужасающему меня миру завершенность. И даже не знаю, от радости или от ужаса, те, исконные жители этого мира, находящиеся под нами, разбежались, услышав музыку.

А я замерла, не в силах сделать ни шага, ни жеста, ни издать звука, парализованная ужасом, который древнее моего мозга. Инстинкта, который требовал замереть на месте и ничем не выдавать собственного местоположения. Они... Эти существа... Они не были похожи ни на что, что я могла видеть в своем мире и ужаснее всего, что я могла представить себе, читая про путешествия и работу того же Геральта.

Зачем? Зачем я здесь? Зачем Сэвель привел меня сюда? Убить испугом, чтобы я умерла от разрыва сердца? Да для этого не требовалось так мучиться с порталом!

Я перевела взгляд на него, благо, что глаза мне подчинялись, в отличии от остального окаменевшего тела. И только сейчас поняла, что из глаз у меня все это время текли слезы. Может, от яркости солнца и сверкания песка. Может, от все глубже проникающего ужаса от смерти мира. Я - человек. Я не эльф. Я не воспринимаю такие термины, как "вечность". Для меня вечность это... Ну, моя жизнь, наверное. Но никак не жизнь эльфов! А этот мир... Он отжил свою вечность.

- За что? - еле выдавила я непослушными губами, вглядываясь в лицо эльфа, которое перестало казаться мне хоть каким-то приятным. - Что я тебе плохого сделала? Захотел поиздеваться над глупой человечкой? Этот мир умирает, ему больно, неужели ты, о великий эльф, не чувствуешь этого? Не чувствуешь весь этот кошмар? Тут нельзя находиться!

Я не знаю, каких целей добивался Сэвель, вытаскивая меня сюда. Похвастаться, поиздеваться, или же просто показать нечто иное, отличное от моего собственного мира... Но этот отвратительный в своей боли мир у меня никак не связывался с эльфами как с народом. Они должны были жить в прекрасных долинах и лесах, где вечнозеленые деревья и роскошные озера. Понимаю, что меня туда не пустят, но и... Я никак не могла воспринимать путешествие сюда как благодарность за помощь. Моя простая человеческая логика не справлялась.

Хотя... Может, мой новый знакомый и не подозревал о моей чувствительности? Не знал, что я так отзывчива к подобным эфемерным вещам?

- Сэвель... - я сглотнула, восстанавливая контроль над телом, и вцепилась в собственные пальцы, чуть выкручивая их, и пытаясь подобрать слова. - В Новиграде было ужасно, там ужасная туча, и надо было бежать... Не могу это объяснить, но как птицы чуют дождь, я чую опасность... И здесь... Здесь я не могу дышать. Тут больно, мир не хочет умирать, и знает, что это неизбежно. Тут безысходность, и она давит... Ты же должен это чувствовать, Сэвель, ты же эльф...

Я не выдержала и вцепилась в его ладонь, задирая голову, чтобы посмотреть в глаза, желая понять - принял он эту информацию, или нет? Понял ли меня? Или... Или это действительно коварный замысел по доведению доверчивой человечки?

Из-за скалы донесся шуршащий звук, и я впервые в жизни ощутила, как волосы поднимаются дыбом. Замерев как статуя, я боялась даже посмотреть в ту сторону, не то, чтобы издать хоть слово.
[LZ1]Ирима фон Фарасон, 18y.o.
profession: леди[/LZ1]
[NIC]Irima von Farason[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/eVcS5Uq.jpg[/AVA]

Отредактировано Eva Black (2022-09-20 23:32:02)

+1

14

Люди фантастически глупые. Из раза в раз контактируя с ними Сэвель испытывает лишь разочарование. Каждый раз вера в dh’oine зарождается едва заметной искрой и тут же гаснет, стоит им глупость очередную совершить. Эльф не был надменным и не считал dh’oine низшим сословием, он справедливо в них видел врагов, но не более. Не было в нем злорадства, но и не было жалости. Dh’oine мало живут и представление о мире у них узкое, скупое. А эта девочка слишком юна, чтобы взывать к логике, ею движут эмоции. И отчего-то она думает, что мир знает и чувствует лучше других. Иронично, забавно, но очень печально.

Сэвель на нее смотрит с жалостливым состраданием. Ее слова – стрелы, пролетающие мимо цели, не задевают, хотя могли бы. Незнание ее очаровывает, она словно дитя, что вчера родилось и мир познает методом проб и ошибок. Это – ошибка.

Ее пальцы в ладонь впиваются, эльф хочет что-то ответить, но не успевает. Реакция заставляет моментально схватить девушку за руку и увести себе за спину. Глупая, раскричалась, не понимая суть этого мира. Не важно, сейчас это абсолютно не важно, поскольку прямо на них надвигается инсектоид. Отбился от стаи и сбился с пути, в одиночестве они не охотятся. Сэвель флейту прячет и достает лук, натягивает тетиву, готовясь отразить любую атаку. Песчаный червь издает неприятный скрипучий писк, то вперед делает пару шагов, то боязливо назад пятится. Эльф прицеливается, не моргая, не реагируя на фон. Есть только он и чудовище напротив него. Остальное – детали.
В момент, когда инсектоид делает выпад вперед, Сэвель стреляет, попадая в большую мягкую голову, что не скрыта под хитиновым покровом. Песчаный червь заваливается на бок с предсмертным писком, эльф делает к нему шаг, лук опуская. Он просто хочет проверить, что песчаный червь повержен и больше его не побеспокоит, не напугает Ириму.

– Четвертый, – эльф на одно колено присаживается, ладонью проводит по панцирю, произнося полушепотом неразборчивую речь. Никогда не склонялся так над телами людей. Все дело в отсутствии уважения к ним. В их глазах эльфы чуть ближе к подобным чудовищам, нежели к ним. И взгляд, и слова Иримы тому лишнее подтверждение. Сэвель поднимается через пару мгновений и, отряхнувшись, берет свою спутницу за руку. Без лишних слов, без очередных попыток изобразить дружелюбие. Тянет ее за собой, сильнее сжимая запястье. Торопится нарочито, злость свою выражая широким шагом. Ее слова пролетели мимо, но все же задели. Кольнули где-то под ребрами. Неприятное, гадкое чувство, что тянет куда-то к земле.

Через несколько минут они доходят до полуразрушенных эльфских строений и Сэвель тянет девушку за собой, чтобы среди колонн, вдали от обитателей этого мира, отодвинуть навес, из листьев и веток сплетенный. За ним спрятаны небольшие квадратные рамки с землей. Не песком, которым усыпано все вокруг, а плодородной почвой. Эльф потратил много времени и сил, чтобы здесь разбить свой небольшой сад. В почве прорастают посевы – травы и несколько видов разнообразных овощей. По углам холодных стен из каменной клади стоят емкости для сбора воды. Сэвель слишком часто бродил здесь бездумно и первые капли, упавшие на каменный пол, он услышал мгновенно. Горячий воздух, пробираясь сквозь окна, здесь оседает на холодных поверхностях в виде жидкости, что позволяет растениям жить. Эльф ладонь своей спутницы отпускает, проверяя посевы, анализируя, что прижилось. Урожай трав собирает, чтобы вернуться домой не с пустыми руками. Он к этому не привык.

– Раньше здесь жило разумное море, – начинает Сэвель, собирая травы, – этот мир не умирает, ты ошиблась, – голос эльфа от стен отражает эхо, – он уже умер, Ирима, – Сэвель осторожно срезает тонкие стебельки, складывая их в сумку на поясе, – тебе сложно понять, но там, где прошлась смерть – пройдет следом и жизнь, – эльф проверяет почву, осматривает листья высаженных овощей, – этот мир заслуживает нового начала. Море я не воскрешу, я не всесилен, а вот спрятать здесь посевы и дать им жить – смогу. И, если здесь приживется большая часть семян, – Сэвель пальцами формирует лунку и отправляет туда несколько крошечных семечек, – мой народ никогда не будет голодать, а мне не придется воровать рыбу в смердящем городе, который прогнил до конца.

Пальцы эльфа касаются стебля ромашки, он срывает цветок и вертит в руках. Из ромашек травницы варят лекарства. Сонные снадобья для детей. Делают мази, чтобы боль отступила. Столь хрупкий цветок очень полезен для жизни. Сэвель его рассматривает со всех сторон и, чуть подумав, протягивает своей спутнице. У него на лице маска досады с примесью той самой печали, которая свойственна тем, кто прожил уже не один век. Не детская обида, а глубокое разочарование.

– Я обещал показать тебе чудо, – он ухмыляется, – чудо рождения нового мира, – эльф взгляд бросает на свои труды и поводит плечами, – но ты не смогла его оценить, – иного он, впрочем, не ждал. Тепличное дитя, не знающее бед и тревог. У которой проблема – отсутствие счастье у персонажа любимых романов. Вскормленные балладами, взращенные на пуховых перинах.
От людей не жди ничего хорошего в принципе.
Досадно, что Йорверт был прав.

[NIC]Saevel[/NIC]
[STA]Dh’oine, meh[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/PH1nl39.gif[/AVA]
[LZ1]СЭВЕЛЬ, ???y.o.
who? остроухая погань.[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Беги, если можешь, беги


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно