полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » One More Light


One More Light

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

КОСМОС

участники: Miles Quinn(Emily Kane) & (Arthur Young
)Malcolm Morgan

https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018441563564687360/11.png

с планеты Иерихон отходит исследовательский корабль и каждый из космонавтов на борту планирует вернуться домой

[icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-11 12:09:29)

+2

2

[icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][nick]Emily Kane[/nick][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

Мне снилась трава. Знаете, бывают такие реалистичные сны, которые невозможно отличить от реальности, пока не откроешь глаза. Вот это то же самое. Трава. Ее мягкость и прохлада, когда она касается обнаженных стоп, заставляя морщиться от приятных ощущений. Ее запах, напоминающий о лете и счастье. Во сне наша звезда обласкивала мое лицо своими лучами, и я прикрывала веки, чтобы подставить под тепло и их. Да, на коже вскоре выступят маленькие темные веснушки, но мне нравились эти поцелуи света, я не хотела скрываться и прятаться от них. Конечно, как ученый я прекрасно понимаю все процессы в организме, что происходят под воздействием лучей. Как реагирует кожа и почему. Но от этого все это не перестает быть для меня волшебством. Магией, чудом, созданными самой природой. Имея все это под боком, мы никогда не задумываемся над тем, как это прекрасно и удивительно. Как уникально все: от строения снежинок из микроскопических кристаллов льда, костяк листьев, если смотреть через них на звезду, запахи цветов и утренней росы… Все это составляет обычные человеческие вещи, которые люди особенно не замечают до тех самых пор, пока полностью не утратят. И только в тот момент начнут понимать, какого же огромного куска бытия они лишены сейчас. Внутри космического корабля все стерильно и безжизненно, и это кажется вполне терпимым лишь первое время, а потом ты начинаешь отчаянно и мучительно скучать по таким обыденным и совершенно простым вещам. Например, по чашечке кофе с хрустящим тостом, пока смотришь утром бессмысленную комедию перед тем, как отправиться на работу. По сладкому запаху ежевичного геля для тела, по шуму транспорта, который явно говорит о том, что жизнь не стоит на месте и люди спешат по своим делам.

Они ведь все так же спешили по своим делам, не зная и не понимая, что сейчас я нахожусь за световые годы, изолированная и потерянная, уже не особенно уверенная, что мои психологические тесты были правы: такая длительная изоляция от социума, отсутствие четких ориентиров миссии, невозможность спрогнозировать то, что будет с нами завтра, все это изрядно ломает все внутренние установки. Конечно, у нас было несколько тренировочных месяцев, когда нужно было прожить вдвоем в имитации корабля, и у нас нормально выходило. Но тогда мы знали, что за плотной обшивкой наших блоков были люди, что находились мы в самом центре научного центра, что мы всегда могли вызвать помощь или сообщить о том, что нам необходимо выбраться наружу. В реальном полете нет ни единой такой возможности. Есть только корабль, пусть и проверенный, и испытанный, но все же, полный не самых приятных сюрпризов во время эксплуатации. И два человека, которые до всех этих «приключений» были даже не знакомы друг с другом. Да даже будь знакомы, не факт, что поладили бы, учитывая, что и меня и Артура не связывало ничего общего. Как две планеты, что вращаются вокруг разных звезд по разным орбитам. Такая себе метафора, но вот в голову пока ничего более существенного мне не приходит. Будь у меня более гуманитарный склад ума, я бы сумела красиво оформить свою мысль о нашей с ним непохожести, но увы – я лучше разбираюсь в схемах, чем в красивых словах. Впрочем, моя спокойствие и рассудительность и были моими сильными сторонами, за которые меня и приняли в группу для отбора исследователей. Стоило бы хоть раз проявить деструктивные эмоции и можно распрощаться с любыми надеждами на длительное покорение космоса: такие люди просто не сумеют перенести то, что их ждет. Внутри огромной консервной банки вы будете всего лишь мясной начинкой, и важно не начать по этому поводу накручивать себя, расшатывая психику. И так всем придется не особенно сладко, а человек, потерявший самообладание – это полный провал миссии.

Это даже поначалу казалось чудовищно неправильным, заключать свободолюбивых и гордых людей в крошечные капсулы, чтобы они могли увидеть другие миры. Сначала под водой, а после за пределами планеты. Иерихон не первых дом, но уютный. Жаль, что слишком бедный, маленький и тесный для населения, растущего все активнее. Нельзя же запретить обзаводиться семьями и потомством? Даже если ресурсов почти нет, даже если будущее выглядит не просто туманным, а откровенно опасным. Так что я бы не сказала, что природное любопытство потянуло людей снова к звездам, а острая необходимость в этом. Желание спасти себя и своих потомков. Удивительное решение эволюции – коллективный разум и защита социума ценой жизни индивида.

Такое ведь уже было в первых полетах, когда выяснилось, как же хрупок человеческий разум, и как легко вывести его из нормального состояния. Любое отклонение от нормы или сверхподвижная психика – это прямое противопоказания к полетам. Даже в резерв таких людей не возьмут, потому что они поставят под угрозу всю миссию. Такие случаи, увы, были нередки, и теперь проверке устойчивости удаляется куда больше времени, чем физической подготовке. Стресс-тесты, изоляция, постоянная работа с психологами, неожиданные проверки – все это позволяло оценить, насколько человек может быть готов к условиям, в которых он биологически и социально не должен был быть. Не хочу хвастаться, но мои результаты были в десятке лучших, так что даже особенности моего пола не могли исключить меня из списка основных претендентов на один из очередных полетов. Это было почетно, но, наверное, мне было важно не это. Не звания и статус, а нечто большее. Большее именно для меня. Ведь не каждый человек мечтает не просто смотреть на звезды, а дотянуться до них рукой.

Почему я? Почему для меня это стало делом всей жизни? Моя мать говорила, что мне атласы и книги были куда милее всего, что окружало нас. Я все время углублялась в знания, познавая мир не через опыт, а через науку. Не самый обычный путь, но именно так мне хотелось. Робототехника и космос навсегда стали моей страстью, которым я готова была отдаваться полностью, оставляя за спиной и личную неустроенность, и некоторое разочарование, которое я принесла родителям. Конечно, я знаю, что в какой-то степени они действительно гордились мною, но предпочли бы, чтобы я была самой обычной женщиной с самой обычной жизнью. Но свой выбор я сделала очень давно, еще в тот момент, когда в раннем детстве научилась с легкостью находить на сумрачном небе яркие звезды. Меня манил их свет, представляясь чем-то уникальным и сказочным, чем-то до невозможности волшебным. И с того самого момента я просто уже не могла себе представить свою жизнь без этого. Может, я просто так и не повзрослела? Стала серьезнее, опытнее, но так и не стала действительно взрослой?
П
Рассветы на Иерихоне прекрасны, и я не хочу даже допускать мысли о том, что я больше никогда не увижу их. Что не буду сидеть на покрывале с теплым чаем в руках, наблюдая за тем, как из-за горизонта появляется наша звезда, знаменуя новый суточный цикл. Не слишком поэтично, но бесконечно прекрасно. Наверное, именно поэтому мне так часто снится что-то обыденное, но чего я сейчас лишена – это так мое подсознание кричит о том, что причиняет ему самую большую боль и самые страшные мучения. Мне не хочется просыпаться, но я знаю, что мне придется это сделать, разрушая безрадостной реальностью прекрасный миг забытья. Я бы хотела, наверное, оставаться в своих снах вечность, но не могла позволить себе подобной роскоши – у меня были другие цели и задачи, у меня было острое желание выжить и вернуться домой. Но, сейчас я просто ненавижу моменты пробуждения, когда медленно начинаю осознавать, что никогда больше не увижу ни зелени травы, ни почувствую на коже блики теплых ласковых лучей. Здесь меня будет окружать лишь безжизненная пустыня и тишина, и что самое главное – тотальное, беспросветное одиночество. Не так я хотела прожить свою жизнь, не так.

Вздыхаю и протираю кончиками пальцев глаза, стараясь не зацикливаться на том, по чему так остро соскучилась. Мне требуются все мои силы и мне нельзя поддаваться отчаянью, потому что это будет концом. По крайней мере именно так нам говорили при предполетной подготовке, отбирая самых психологически устойчивых людей без склонности к перепадам настроения и истерикам. Отбор длился бесконечное количество времени, где психологические тесты сочетались с физическими, чтобы отобрать максимально оптимальную команду. Да, они так и говорили «максимально оптимальную», имея ввиду, что не потратят бездну времени и средств на исследовательскую миссию, которая провалится из-за того, что кто-то из экипажа окажется недостаточно устойчив. Они говорят «человеческий фактор». Они хотят сказать «сойти с ума от одиночества внутри космического корабля, отрываясь навсегда от дома ради того, чтобы отыскать ресурсы для остальных обитателей планеты». Агнцы, посланные в жертву во имя человечества. Мне казалось это правильным, мне хотелось увидеть мир за пределами нашей небольшой планеты, мне хотелось применить свои навыки и знания, и я (в тот момент) верила, что все закончится удачно и я вернусь домой. Да, три года назад я была очень наивна, но целеустремленна. Я верила в то, что теперь мне кажется просто несбыточными мечтами.

Каждый новый день наполнен рутиной, которая необходима мне, чтобы окончательно не сойти с ума. Первым делом я фиксирую время пробуждения, время рассвета на планете, отмечаю в дневнике все, что только может пригодиться в дальнейшем. Мне или тем, кто меня найдет. Нас учили вести подробные записи, отмечая абсолютно все, что есть вокруг и свое состояние как психики, так и здоровья. По таким подробным дневникам потом можно восстановить полную хронологию, если что-то пойдет не так, и если уж откровенно смотреть на ситуацию, то со мной не так пошло все. Обычная исследовательская миссия, призванная отыскать в галактике ресурсы, которых уже недостает на Иерихоне. Экипажи небольшие, всего по два астронавта, чтобы можно было направить сразу несколько челноков в разные части космоса. Чтобы увеличить вероятность удачи. Конечно, никто не мог исключать рискованности всего мероприятия, но тщательность подготовки должна была максимально исключить все возможные проблемы.

«Максимально исключить» не равно «исключить полностью». Именно поэтому я здесь сейчас одна, без Артура, который, как ни крути, за эти три года стал важным человеком в моей жизни. Вернее, эти три года он был единственным человеком, и сейчас мне приходится оставаться в полном одиночестве в богом забытом месте.

Если честно, то мне он не понравился сразу – слишком резкий внешне, такой же сдержанный, как и все отобранные исследователи. Но на психологической адаптации мы удивительно слаженно работали, и было очевидно, что в полете мы не доставим друг другу проблем. Конечно и закадычных друзей из нас не вышло, но тепло и комфорт, насколько это возможно, мы друг другу дарили. А теперь… Учиться жить без него было куда сложнее, чем жить три года с ним на корабле бок о бок, не имея других собеседников. Ни единой живой души на световые годы вокруг, только мы друг у друга и были. По очереди опускаясь в гибернацию, мы знали, что через месяц встретимся, и уже не будем ощущать такое жуткое одиночество. Проблема человеческих существ в том, что они до одури социальны – они должны существовать группами, им необходимо общение, им нужен контакт, пусть не тактильный, но любой другой. Изгнанный или потерянный член не долго сохранит рассудок, особенно если он не был готов к подобному. Нас, меня и Артура, готовили к тому, что миссию придется завершать в одиночестве, но никто не принимал это настолько близко к себе. Просто обычные меры предосторожности на случаи возникающих проблем, они же не означают, что такие проблемы действительно могут произойти, разве не так? Мы сдавали зачеты и экзамены, заучивали правила и технику поведения, способы оказания медицинской помощи и другие важные вещи, но были уверены (идиоты) что нам это не пригодится и полет пройдет в штатном режиме. Может быть, чуть дольше, чем планируется, может быть, не так результативно, но без жертв и без необходимости применять на практике наши знания. Моих навыков хватит чтобы осуществлять текущий ремонт шаттла, и моя научная степень была отличным в этом подспорьем. Конечно, считается, что женщина в космосе – это куда больший риск, чем мужчина. Больше подверженность гормональным всплескам, меньшая физическая сила, но опыт и квалификация решили свое дело, и я была допущена к полету.

Отредактировано Miles Quinn (2022-09-11 17:08:29)

+1

3

Audiomachine - Guardians at the Gate Remix

Небольшая комнатка и по совместительству мостик. Нынешний дизайн кораблей достаточно эргономичен и в тоже время максимально экономен в плане потраченных на них средств. Одинокий худощавый мужчина с тёмной бородкой сидит в кресле пилота, наблюдая за показаниями датчиков. Флегматик по своей природе, что немаловажная штука в условиях космоса. Увы, большие шишки решили, что отправлять целые экипажи на разведывательные миссии - это пустая трата ресурсов. И тот единственный напарник что достался Артуру часть времени проводил в режиме гибернации.
Собственно по этой простой причине и затяжных периодах изоляции в которых оказывался каждый космонавт, поиск и подбор партнёров мог растягиваться на долгие месяцы и даже годы. Всему виной наверное первые космические полёты которые нередко заканчивались тем, что кто-то да сходил с ума, а дальше всё шло к тому, что из космоса не возвращался ни сам корабль, ни команда. Ситуация как не крути плачевная, так что, любой специалист независимо от ранга следовал инструкциям, искали до того самого волшебного щелчка, когда компьютер выдаст стопроцентную совместимость.
Эмили Кейн была его партнёром, но каждый месяц он проводил без напарника и нужно было чем-то занять себя, дабы не сойти с ума. Одни вспоминают свою бурную жизнь, другие отдаются литературы, третьи музыки. У Артура с семейной жизнью всё не заладилось изначально. Два брака и два развода, исследователь и путешественник по натуре, он с детства мечтал исследовать космос и за это пришлось заплатить свою огромную цену. Сейчас вспоминать жён и думать почему жизнь не заладилась - было делом пустым. К счастью у Артура была ещё одна страсть. Она помогала ему выживать в условиях полной социальной изоляции и выступала неким внутренним двигателем, ведь в отличии от них, он был здесь один и лишь его маленькая страсть помогала просыпаться ему по утрам, сохранять в себе силы и двигаться дальше.
Эм относилась к этому увлечению с опаской и непониманием, но быстро привыкла к странному хобби Янга. На одном из экранов была запущена симуляция, воссоздана муравьиная колония, которая спустя три года уже два раза терпела крах и возводилась старателями муравьями с нуля. Это были удивительные насекомые, со своей иерархией и историей. Неким напоминанием о том, что некогда было на Земле. Сейчас сама Земля всё чаще становилась мифом, а Иерихон хоть и был замечательной планетой, едва ли мог удовлетворить пищевые запросы всех жителей по расценкам экспертов.
Как не крути, они с Эм делали важное дело и являлись частью огромного процесса по исследованию космоса. Они приносили пользу и если им удасться что-то отыскать, они спасут тысячи и даже миллионы жизней. Вот только уже третий год подряд они находили только безжизненные астероиды и зачахнувшие минерализованные планеты. Всё это поступало в лог и соответствующие отчёты. Периодически отправлялось через бортовой компьютер обратно на Иерихон, через контрольные спутники, которые они проходили. А муравьи в это время строили стены и возводили укрепления, копили запасы и позволяли не сходить Артуру с ума, но всё меняется…
Сложно сказать как так произошло и почему произошло в принципе, но то ли компьютер не заметил, то ли всё произошло  в опасной близости от их корабля. Астероиды сошлись в одной точке и астероидные обломки целым облаком начали лететь в их сторону. Артур среагировал почти сразу, ведь в сложившейся ситуации едва ли несколько секунд сыграли бы крупную роль. Облако было огромным и вывести корабль с траектории полёта астероидных обломков было заданием изначально провальным, всё же корабль был предназначен не для этого, и хоть и был оснащён по последнему слову техники, увы это не могло спасти от столкновения.
Мужчина переоделся в костюм как раз для таких случаев, надел кислородный шлем и начал пытаться преодолеть эту историю в одиночку, так что первые минуты осколки астероидов принял на себя специальный щит, мощности которого оказалось недостаточно чтобы спасти корабль от повреждения, когда действие щита закончилось, в дело пошли прямые столкновения, в корабле появлись первые вмятины. Его иногда мотало и толкало в разные стороны. Один из отсеков пробило. И у них возникли дыры, которые пришлось заблокировать. Дабы не потерять весь запас кислорода внутри корабля.
Артур прилагал все силы и знания, чтобы вывести корабль из этого природного обстрела и его поля, и ему это удалось, не без труда конечно. Корабль был потрёпан и это ещё мягко сказано, он был в критическом состоянии и едва ли мог продолжить полёт в сторону Иерихона или в сторону хоть какой-нибудь базы населенной людьми. Говоря языком их предков, они оказались в глубокой заднице. Артур вышел на связь и сообщил о текущем положении дел, - На связи член экипажа "Papercut" Артур Янг, обшивка корабля находится в критическом состоянии. Боюсь мы не можем продолжить дальнейший полёт. Будем искать возможности эвакуации. Запись от 25.09.2231. (пометка) Возможна это последняя запись. В бортовом журнале прилагаются наши координаты и возможные координаты по которым мы отправимся искать помощи. Я, Артур Янг, направляюсь в медотсек чтобы вывести из сна свою коллегу, Эмили Кейн. Конец записи.
Мужчина поднимается со своего места, отмечая есть лёгкое головокружение и некая вялость движени. Во время попытки изменить курс корабля с чем он в итоге успешно справился, он рассек себе лоб и сейчас кровь на левой части его лица запеклась. Мужчина прикусывает язык, чтобы дать себе понять, что он живой. И у него есть задание. Преодолевает путь, по ощущениям длинной в бесконечность, и в итоге оказывается в медотсеке. Пару движений по клавишам и вот капсула в которой спит Эмили открывается, женщина постепенно начинает выходить из сна, чтобы увидеть напарника не в лучшем свете.
- Прости Эм, ты проспала всего восемнадцать дней, но тут кое-что пошло не по плану. Нужно покинуть корабль в кратчайшие сроки, - мужчина кивает на комплект одежды, которую он прихватил для неё, - Астероиды встретились совсем близко с кораблём, компьютер или пропустил это в расчётах или предупредил об этом слишком поздно. Повреждена обшивка. И мы слишком далеко, чтобы помощь прибыла быстро. Придётся рискнуть, - мужчина жмурится, понимая что от похода, его давление лишь усилилось. Всё же схватка на смерть отняла у него слишком много сил.
- Одевайся. Нужно направляться к капсуле. Я связался с кем мог и оставил запись в бортовом журнале. Когда корабль найдут - это хоть какой-то след, - Эм не маленькая и должна понимать, что они должны действовать по протоколу, но за эти три года - это она ратовала за соблюдение правил и протоколов, а не он. Так что всё должно пройти по оптимальному варианту, но ситуация не из лучших и Артур этого не скрывает. Если они покинут корабль и куда-то долетят, в лучшем случае их ждёт два-три месяца в неизвестности, в худшем… Он отбрасывает мысли в дальний угол и смотрит на Эм.

[nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-11 16:28:23)

+1

4

Да, забыла сказать – клаустрофобия. Это тот недуг, при котором вам никогда не стать астронавтом, даже если вы идеально подходите по состоянию здоровья и квалификации. Человеку нужно проводить все время в тесноте, без возможности выйти наружу и ощутить всю бескрайность этого мира. Даже если вы живете в крохотной квартирке три на три метра, то вы все равно можете покинуть ее, наслаждаясь просторами планеты и чувствовать себя песчинкой в этой бескрайности вселенной. В корабле все иначе: он может быть сколько угодно эргономичным и удобным, но со временем его теснота начинает сдавливать со всех сторон так, что ты физически ощущаешь давление на себя. Сначала на психику, а потом ощущать это физически. Игры разума порой чудовищно разрушительны для такого хрупкого существа, как человек, так что кандидатов, не способных пробыть в герметичной капсуле достаточное время отсеивали практически сразу. У меня такой проблемы никогда не стояло, но, увы, спустя многие месяцы полета начала ощущаться эта тяжесть. Конечно, я понимаю, как важно потратить минимум ресурсов для постройки летательного аппарата. Каждый килограмм веса шаттла потребует добавить огромного количества топлива для реактивного запуска. Точные расчеты показывают, насколько же дорого было бы отправлять в миссии крупные и удобные для людей корабли, так что да, консервная банка, где экипаж (пусть и из двух человек) не сможет разместиться с полноценным комфортом, стали оптимальным решением. Знаете, в последние годы я начала ненавидеть слово «оптимально». За ним кроется так много неприятных и даже страшных моментов, которые намеренно окрашивают во что-то нейтральное и формальное. «Оптимальный» экипаж – это два человека, которые не переубивают друг друга в течение миссии, да и потеря двух астронавтов не так критична. Оптимальная площадь – это чуть больше минимально необходимой для жизни. Оптимальное питание – просто калории без особенного вкуса, которые ты поглощаешь по необходимости, а не потому, что голоден. Все это «оптимальное» совершенное бездушное, но экономичное в перспективах, а до всего остального никому не было дело. Да, нам рассказывали, что вернемся мы непременно героями, если раздобудем какие-то ресурсы, подходящие к концу на Иерихоне. Конечно, можно было смотреть наверх, на звезды, но при этом понимать, что все, что нам осталось - это плачущее небо под ногами. Слишком мало всего осталось для людей, и мне грустно сейчас и очень тоскливо думать, что в какой-то момент наше счастливое пребывание на планете закончится. И обязательно катастрофой или трагедией. И этого никак нельзя было допустить в обозримом будущем.

Маленькая планета для большого количества людей – это лишь временный вариант. Об этом старались не говорить слишком громко, но все понимали, что в какой-то момент она просто не сможет удовлетворять всем нуждам жителей. И это станет закатом всего человечества, если не получится придумать что-то еще. Переселиться куда-нибудь в более подходящее место или же найти планету/звезду-донора, из которых можно будет черпать нужные ресурсы. Но увы, как бы сильно люди не стремились к этому, поиск новых миров был занятием далеко не простым и не быстрым. И очень, очень, очень, очень дорогим. Это была не просто прогулка до ближайшего спутника, а многолетняя миссия, с не самыми высокими шансами на итоговый успех. Но нужно было делать хоть что-то, а не сидеть и ждать конца, который был уже виден.

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

Чтобы облегчить многолетний перелет придумали поочередную гибернацию – по одному месяцу для каждого из членов экипажа, а после две недели совместного полета, чтобы окончательно не рехнуться от невозможности поговорить. Опять же проблема социальности людей, без которой они сходят с ума просто потому, что созданы не для одиночества. Люди, которые считают себя одинокими на Иерихоне, не понимают, что их так или иначе окружают люди, социум, что они могут общаться, делиться чем-то, получать ответную реакцию и поддержку. Это невозможно сравнить с тем, что происходит внутри космического корабля, когда ты один на один со своими мыслями и слышишь только писк приборов и механическо-электронные звуки работающего корабля. Единственный человек помимо тебя находится в капсуле, и тебе ждать еще месяц до того момента, как ты сможешь услышать его голос. Поверьте, это действительно непростое испытание, куда более тяжелое, чем перепады давления и потеря ориентации в пространстве.

Сейчас была моя очередь спать, хотя я не назвала бы это сном, скорее полное отключение человека от всего, что только возможно. В таком состоянии было больше шансов доставить хоть кого-то живого до пункта назначения, хотя состояние после гибернации было ужасающим. Но это нужно было пережить, и я относилась ко всему со смирением и пониманием. В конце концов это было логичной инструкцией, а я всегда максимально точно соблюдала все, что было в протоколах. В них ведь было все, даже как утилизировать тела умерших членов экипажа, но я очень надеялась, что мне никогда не доведется воспользоваться этими записями. Мне даже не хотелось думать об этом, пусть такой вариант и казался довольно реальным. Сколько экипажей, особенно из первых запусков, так и не сумели вернуться обратно? Как много сгорело при неудачных посадках или отказе оборудования? Как много промерзло и задохнулось при повреждениях обшивки? Все эти случаи то и дело всплывали в голове, оставляя на языке неприятную горечь. Нужно было просто отвлекаться, чтобы не попасть в ловушку собственного мозга, то и дело пытающегося утянуть на дно. У Янга была его муравьиная ферма, которая становилась его «якорем». У меня – дурацкие любовные романы, скачанные просто в невероятных количествах на планшет. Мой мозг не загружался и не перенапрягался, не погружался в философские вопросы, не травмировался душераздирающей драмой. Грязное и постыдное удовольствие для ученого, но мне было плевать, если мне это помогало в часы бесконечных перелетов, когда вокруг корабля была только лишь чернота и ничего больше. У него – ферма, у меня очередные страдания простушки, влюбившейся в лорда, но они сумеют все преодолеть. А чем еще заниматься целый месяц, пока твой напарник спит? Либо так, либо самокопание и рефлексия, которые я себе не могу позволить по статусу и должности.

Выходить из сна чертовски неприятно, как будто некромант пытается вдохнуть жизнь в безжизненную плоть. Что-то отдаленно напоминающее сонный паралич и состояние, когда затекает нога. Только затекает все тело, становясь будто ватным и чужим. Никакой бодрости, как от обычного сна, так что никаких «проснуться, потянуться, новому дню улыбнуться». Я не слышу звука, с которым открывается моя камера, я не вижу своего напарника, клацающего кнопками, до того момента, пока не открываю глаза, делая глубокий вдох. И сразу слишком много новых ощущений, которых быть не должно – другой шум, не похожий на размеренный рокот корабля, какой-то треск. Стоит повернуться к Артуру, как глаза мои расширяются, обнаруживая кровь на его лице. Надетый в помещении костюм тоже не сулит ничего хорошего – просто так ради хохмы Янг бы не оделся и не стал вытаскивать меня раньше времени. На табло отсчета времени стояло 18 дней и несколько часов. Слишком рано. Значит ничего хорошего.

Поврежденная обшивка в их ситуации – это конец. По крайней мере во всех тех инструкциях на случай самого страшного, почти всегда упоминалась пробитая обшивка, которая больше не могла защищать экипаж и выполнять свои функции. Я киваю, выбираясь со своего ложа несколько неуклюже, но у меня нет времени на адаптацию и спокойный выход в режим бодрствования. – Черт, в этой части галактики все время крутится мусор, который техника плохо фиксирует. – Скорее я говорю сама с собой, чем с Артуром, который серьезно ранен. Но заниматься им, пока мы находимся здесь – это умереть обоим сразу, тогда как спасательная капсула может стать хоть каким-то шансом на спасение. Да, все корабли всегда снабжены капсулами, если речь не идет о пробном запуске с животным. Собак и обезьян не возвращают, они не смогут самостоятельно провернуть ручной запуск и активацию нужных режимов. Так что я просто порадовалась, что доверия к людям немного больше, и нам дают хотя бы призрачный шанс на спасение. Вернее, на продление своего биологического существования.

В голове тут же всплывали все пункты протоколов, что нужно делать в чрезвычайных ситуациях. Мы всегда заучивали их наизусть до точек, и в те моменты, когда я находилась на корабле одна я повторяла их, выбивая в памяти намертво, чтобы в такой ситуации как эта не паниковать. Паника – это когда не знаешь, что делать и твой мозг впадает в состояние поиска решений и осознания последствий. Мы с Артуром не могли позволить себе ничего даже близко похожего – я надевала на себя костюм, крепила его намертво и герметично, стремясь защитить свое хрупкое тело от условий, в которых оно быть не должно. Мы росли в других условиях, приспосабливаясь к ним миллионы лет, адаптируясь для лучшего выживания. Природа не подразумевала, что за несколько столетий ее венец и дитя полезет туда, где физически выжить не сможет. Любопытные глупые люди всегда забирались туда, где им существовать не подобает, но у нас с Артуром есть хотя бы объяснение – мы ищем ресурсы, чтобы выжили другие. А для всего Иерихона мы лишь расходный материал, но материал, который собирается бороться за свое существование.
- Дыра большая? Сколько у нас времени? – Я говорю быстро, хватая ртом воздух, поглядывая на Янга. Он выглядит откровенно плохо – кровопотеря явно серьезная и ему бы зашить рану сейчас, а не бежать куда-то, в надежде оседлать капсулу. – Молодец, кто-то сигнал поймает рано или поздно, а по журналу найдут нас. Хоть что-то, могло быть хуже. – Я не знаю, кого я сейчас подбадриваю – его или себя. Я произношу те слова, которые должна была сказать, чтобы не показывать ужас от того, что нас ждет впереди. Протоколы помогают действовать машинально, но они не дают полной уверенность в том, что все действительно может закончиться хорошо.

Запищала сирена, которая должна была включиться лишь тогда, когда дела совсем плохи – значит времени почти не осталось.

Отредактировано Miles Quinn (2022-09-12 22:32:45)

+1

5

I never meant to be the one who kept you from the dark
But now I know my wounds are sewn because of who you are
I will take this burden on and become the holy one
But remember I am human and I'm bound to sing this son
g

- Пробоина пришлась на инженерный отсек, мне пришлось его запечатать. Обшивка остального корабля повреждена, но в меньшей степени. Всё могло бы быть более позитивно, если бы у нас было необходимое количество ресурсов для ремонта или где поблизости была бы ремонтная верфь, но сама понимаешь, вокруг нас ничего нет - это неизведанный космос… В общем перспективы нерадужные и мы сами по себе, - Артур почесал шлем сзади, как будто это могло бы помочь или облегчить его головную боль. Признаться честно, он и сам не рассчитывал, что подобное случится.
И до этого дня у них было лишь два главных врага, отсутствие необходимой флоры и фауны, что они искали на протяжении трёх лет и одиночество, с которым они попеременно сталкивались. Не хотелось уйти в космос и стать космической пылью из-за маленькой случайности, что будет стоить им жизней, поэтому Артур заставляет себя отвлечься на решение локальных проблем, - Переодевайся. Нам нужно торопиться, - старается быть примером, во многом из-за разницы в возрасте, хоть на то были и другие причины. Паника им сейчас вообще не поможет и Янг это понимает.
Когда Эм оказывается в костюме, он протягивает ей шлем с кислородным фильтром и указывает на дверь. Они начинают движение, возможно наблюдая за этим кораблём изнутри в последний раз. Пятнадцать минут и вот они уже оказываются в капсуле. Артур что-то шаманит на приборной панели, пока у Эм есть время проверить всё ли необходимое присутствует в капсуле. Может она хочет прихватить что-то с собой. Мало ли. К тому времени как оба приходят к финишу в своих работах, Артур кивает Эм и забирается в капсулу, - Костюмы в порядке?
Согласно кивает и смотрит на напарницу, - Компьютер нашёл исследовательскую базу Sharp Edges в двух сутках пути от нашего месторасположения. Она отмечена в базе, хотя сама планета безжизненна. Цель базы в журналах не отмечена, но скорее всего она заброшена. В лучшем случае необходимо найти рабочий генератор или собрать его - это уже по твоей части больше, но если необходимое окажется на месте, наши шансы на выживание стремительно выживут… Перед полётом ты почувствуешь укол в шейный позвонок. Это специальная инъекция позволит провести полёт в максимально безопасном режиме для нас, - Янг конечно имеет в виду сон.
А потом их капсулу выбрасывает в космос и она начинает набирать ускорение. Топлива увы не совсем того, чтобы хватило. Так что посадка либо будет жёсткой, либо они вообще никуда не долетят и тогда последует ещё одна безболезненная инъекция, которая подарит лёгкую и безболезненную смерть, - говорить о таком Янгу не хотелось, поэтому он старался оставаться ради Эм до последнего оптимистом и будь что будет. Через несколько секунд Янг надел кислородную маску обратно и последовал тот самый укол из верхней части кресла. Сон накрыл мгновенно.
Минуты превращаются в часы, те в дни, а капсула всё парит и парит в космосе, пока в какой-то момент не входит в нижние слои безжизненной планеты LP-OML-17 у которой имеется всего лишь код для классификации сотни таких же безжизненных планет как и эта. И тем не менее иногда на таких планетах что-то да строят, даже во времена Янга, подобные исследовательские базы были не редкостью, но вот подобными старыми базами занимались разве что мусорщики, которые могли тащить с планеты всё, что могли снять и открутить. Очередной сон на финише.
Янга кто-то шлёпает по лицу и он не сразу смекает что это Эм, - Порядок, - произносит он сухими губами, скорее по иннерции, нежели всё действительно так. Температура его тела на пару градусов далека от нормы, он бледнее обычного. Сразу же тянет руку под кресло и находит под ним бутылку с водой, жадно опустошает её до последней капли и на несколько минут ему якобы становиться лучше, - Что с приборами? Мы долго летели? Может что-то можно забрать с собой или это бесполезно в принципе? - мужчина встаёт с кресла и начинает распаковывать собственный костюм, для выхода на поверхность.
Очередной минус планеты. Климат здесь не для людей и этот поход до исследовательской базы явно будет не развлечением, но другого выхода у них и нет. Очередной переодевание. Проверка баллонов с кислородом. Сбор рюкзака с предметами первой необходимости и запасом воды и еды. Хотя едой последнее назвать сложно, но всегда есть какие-то но, можно ли считать плюсом то, что она возможно им не понадобится? Янг хмыкает себе под нос, - Знаешь, если мы это переживём, пожалуй возьму академический отпуск на год и уеду на море, научусь играть на гитаре и буду наблюдать закаты каждый день, не думая что где-то там, чего-то не хватает, а я могу что-то сделать.
Они открыли люк и выбрались,
В тусклый серый мир. Идти!

[nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

0

6

К такому никогда нельзя быть готовым ни на 100 процентов, ни даже на 90. Ты можешь сколько угодно зубрить инструкции, прикидывать, что нужно сделать в первую опередить, но ты никогда не будешь готов полностью. Это как смерть близкого человека, даже когда он тяжело болеет, для тебя это все равно оказывается оглушающим шоком, в котором ты по инерции продолжаешь что-то делать. Сейчас я ощущала что-то подобное, механическими действиями, не давая себе углубляться в наши перспективы. А они были, мягко говоря, безрадостными и пугающими, но сидеть на пробитом корабле было бессмысленно – мы должны были сделать все, чтобы спастись. Наверное, именно так проявляется инстинкт самосохранения нашего биологического вида – стремление выжить любой ценой. В голове остается единственная мысль – отыскать спасение, а уже после размышлять и анализировать ситуацию.

Мысли в голове путались – как бы мне ни хотелось отключить панику, я была всего лишь человеческим существом, слабым и не то чтобы сильно далеко ушедшим от животных. Инстинкты еще не забылись и никуда не делись, даже не смотря на тысячелетия эволюции. А что такое тысяча лет в масштабах Вселенной? Практически ничего. Как и в масштабах развития жизни. Так что нет ничего удивительного в том, что в сильном стрессе начинают превалировать рефлексы и первобытные инстинкты, помогающие выживать нашим предкам. Паника, пусть и подавляемая пока, все же делала свое дело: я чаще дышала, а переизбыток кислорода в крови лишь ухудшал ситуацию. Дышать медленнее – это отличный и банальный совет, но как же непросто это сделать, когда ты начинаешь понимать, в насколько же чудовищную ситуацию ты попал. Вернее, покали мы оба, оказавшись наедине внутри уже неисправного корабля. А хуже себе ничего приставить невозможно. Я даже не могу ни с чем сравнить это ощущение оглушающей паники, от которой натурально сводило скулы.

- Тебе все это пришлось делать одному… - Мне было сложно представить, как он один справился с пробоиной, сумел выровнять курс и по сути, дать нам необходимое время для того, чтобы попытаться куда-то выбраться. Я бросила взгляд на своего напарника, и я уверена, что он видел в нем все то, что я так и не сказала вслух. Как восхищаюсь им и как благодарна ему, что он не позволил нам умереть сразу же, как только обшивка корабля была пробита. И он абсолютно прав – вокруг нас не было ничего, а своими силами залатать дыру было невозможно. Проблема астронавтов в челноках заключается в том, что на них не возьмешь все, что тебе может потенциально пригодиться в жизни. Приходится выбирать, что взять с собой на борт, а чем пожертвовать, надеясь, что твой корабль не встретится с обломками астероидов слишком близко. И я, и Янг при наличии нужных материалов могли подправить наш корабль, чтобы он хотя бы попытался дотянуть до ближайших станций, где можно было перевести дух и откуда можно было бы потом вернуться с «попуткой» домой. Но это не наш случай, для нас любое чрезвычайное происшествие было фатальным, если оно выходило за рамки незначительного. А пробоина инженерного отсека – это далеко не царапина, хотя даже незначительное повреждение обшивки может быть фатально. А тут – пробоина, которая легко уничтожит все, в том числе и нас, возвращая Вселенной разорванными на атомы среди холодных звезд. Да, всегда нужно быть готовым к тому, что может произойти что-то страшное, но ведь до последнего люди будут уверены, что с ними такого не случится. Жаль, но с нами, похоже именно это и произошло, и как бы я ни пыталась опираться на рациональное и правильное, липкая паника сковывало мое сердце, бешено бьющееся из-за прилива адреналина. О себе думать не приходилось, когда напарник был довольно серьезно ранен. Когда этот самый напарник тратил время на мое спасение. Для меня его поступок хоть и ожидаем, но все равно сродни подвигу.

Целая вечность проходит до того момента, как мы оказываемся в капсуле. Время будто замедлило свой бег, превращаясь в тягучую резиновую массу, через которую приходилось пробиваться всеми силами, чтобы выбраться. Наш шаттл погибнет – в этом не было никакого сомнения. Наш дом, где мы провели три года и к которому по-своему привязались. Да, это консервная банка, фаршированная людьми, но было горько осознавать, что все закончилось во так. Пятнадцать минут рассыпались на бесконечные секунды – раньше казалось, что это лишь мгновение, а теперь я не смогла бы точно сказать, есть ли у нас это время на то, чтобы спастись. Чертова относительность: все зависит от того, под каким углом и в каких обстоятельствах ты рассматриваешь момент. И через какую призму ты на них смотришь. Все всегда субъективно, как ни прискорбно это признавать.

Пока Янг колдует над приборами, я перетаскиваю в небольшой отсек капсулы лекарства, еду и набор всего необходимого. Это приготовлено на случай высадки на пригодную (или что более вероятно – относительно пригодную) планету, но теперь это становится нашим набором выживания. Понятия не имею, успеем ли мы воспользоваться всем этим, но я упорно заталкивала все то, что способна была вместить спасательная капсула. Человек существо чертовски хрупкое, и оно может умереть от чего угодно, и нужно было минимизировать риски любыми способами. Черт, мне все равно казалось, что можно взять что-то еще, но времени уже не было, да и места в компактной капсуле, явно не предназначенной для длительных экспедиций, просто не было. Костюм был в порядке, но поможет ли это? Впрочем, размышлять и рефлексировать я не собиралась и просто кивнула своему напарнику. Приборная панель отозвалась на прикосновение слабым попискиванием, как запертый в металлическом корпусе зверь. Обнадеживающий прогноз – неподалеку есть база, но расположена она в месте, где не протекает исследовательская жизнь. Ее окружает лишь пустота, но тем ни менее это была наша пока единственная возможность. Лететь дольше без гибернации, на неподготовленном для длительных путешествий судне идея не самая лучшая, так что выбор наш вполне себе очевиден и логичен. Но вот правильный ли он никто из нас не знает и не узнает до того момента, пока не ступит ногой на планету и оценит все самостоятельно. Может, нам повезет и на базе есть люди, оставленные присматривать за ней, как смотрители маяка, посреди бушующего моря. – Оттуда вряд ли вывезли хоть что-то. – Я пожимаю плечами, забираясь на свое место, готовая к уколу. Забирали только людей и ценные пробы, потому что дешевле все бросить, чем отправлять обратно на Иерихон. – Если найдем даже неисправный генератор, всегда можно его починить. Тем более на целой базе должно остаться хоть что-то. – Не знаю, кого я сейчас утешала, себя или Артура, но, почему-то, хотелось думать о том, что летим мы не в никуда. Просто временные неудобства, а дальше должно быть легче, потому что хуже просто некуда. Но жизнь чертовски мерзкая сука: она всегда найдет способ для того, чтобы сделать ситуацию из просто плохой в катастрофическую. Увы, мне приходилось убеждать в этом на собственном опыте, а не черпать это мудрость из книг. Но я надеялась, верила, в то, что сейчас у нас позади все самое худшее, что только было возможно.

Украдкой смотрю на уровень топлива и выдыхаю, не давая панике вновь расплескаться по венам. Негусто, но, может хватит? Как иногда автомобили умудряются с пустым баком осилить еще несколько миль, так и корабль протянет? Впрочем, я об этом все равно не узнаю: точный укол в шею, после которого померкло все, будто во всей Вселенной просто выключили свет.

Пробуждение было неприятным, будто пришлось выныривать из густой воды, увязнув в иле, не в силах подняться на ноги. Действие вещества, попавшего в кровь с уколом было специфичным, но усыпляло оно мгновенно, не давая человеку ни сойти с ума от паники, ни устать во время перелета. Артур был без сознания и пришлось похлопать его ладонью по щеке, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Хорошо что он открыл глаза, но его вид вызывал опасения – нездоровая восковая бледность, на фоне которой ярко выделяется рана. – Артур, ты как? – В голове больше беспокойства, чем я себе обычно позволяла, но и сдерживать его чертовски сложно.

- Почти пятьдесят часов. Если сможем, то надо захватить все, что есть. Инструменты, лекарства и еду. Ну, то что у нас есть с собой, потому что это все наше богатство. – Я повторяю его действия, разворачивая костюм, чтобы выйти из капсулы, но информация с приборов не радует. Это далеко не то место, где мы сможем спокойно ждать помощи. Оно негостеприимно, но хорошо хоть радиация не такая сильная, как могла бы быть. А то от нас остались бы тени на поверхности еще на подлете к планете. Путь предстоял мучительный и безрадостный, но наличие компании немного обнадеживало. Пугало лишь то, что Янгу было явно плохо и переход для него может очень плохо закончиться. – Так и вижу тебя с гитарой и в гавайской рубашке, с цветами, вплетенными в бороду. – Пытаюсь улыбнуться, но не выходит, так что я просто забираю свою часть припасов, перехватывая ручку негнущимися пальцами перчатки костюма. Бросить это здесь – это ускорить свою смерть в разы, так что пока есть возможность, я буду нести это с собой. Хорошо, что гравитация не сильнее иерихонской и тяжесть не такая убийственная. – И как скоро тебя потянет обратно к звездам, а?

Серый мир не радовал глаз, вызывая тревогу. Выбираться из тесного люка в неповоротливом костюме удовольствие такое себе, но я уже говорила, что с клаустрофобией в космосе делать нечего. Просто не переживешь уже одно существование внутри скафандра. Все время держу в поле зрения Янга, двигаясь в сторону, куда указывал нам навигатор – среди бесконечного ничего легко потеряться без ориентиров и четкого маршрута. Зачем здесь вообще была база, если даже визуально заметна бедность пород и полное отсутствие ресурсов? Что здесь было найдено такого, что построили постоянную базу для исследований? Даже если она заброшена, но она же была создана. Для чего? Для кого? Все эти вопросы занимали мою голову, чтобы отвлекать от унылого серого пейзажа. – Тебе надо вколоть антибиотик, когда мы доберемся до места. Мне не нравится то, как ты выглядишь.

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

7

Thirty Seconds to Mars - This is War

Улыбаюсь, представив себя с цветами в бороде, всех цветов и оттенков, для этого я бы опустил её ещё больше. Специально, чтоб просто показать Эм, что так и правда бывает. Сделал бы фото и отправил прямо ей, пускай открывала его и смотрела на своего напарника, вспоминая не только тот кошмар, что они пережили, но и его, живого и яркого, с цветами в бороде. Он обязательно научился играть бы на гитаре и эти несколько песен, он тоже обязательно отправил бы Эм. Не потому что он такой уж и доставучий, а потому что за эти три года Эм стала ему куда больше чем просто друг. Она - последнее напоминание, что есть некий Артур Янг.
Что он не просто карьерист, не скучный и унылый офисный планктон, а интересная личность, со странными хобби и непреодолимой тягой к звёздам. Эм возвращает его в реальность и отвлекает от собственных мыслей вполне резонным вопросом и Артур понимает, что всё это очередная сказка, правдивая лишь наполовину, - Наверное месяцев восемь, на большее меня бы не хватило, - ответ вполне честный, - Скорее всего кто-нибудь связался бы со мной из министерства полётов, начали умасливать на очередной полёт, что больше некому и кто если не я?
Вздыхает, - Это всегда приятно слышать. Хотя… от собственной сути ведь не убежишь. Рубашка. Борода с цветами. Гитара. Всё это приятно и иногда это то, что действительно нужно и телу и душе, но то что мы делаем для всего человечества, то что мы видим первыми из многих, то что можем подарить надежду - это совершенно неописуемые качества и чувства, что и делают меня мной, - очередной вздох, ему сорок, а он всё ещё не потерял этот внутренний огонь, не дал похоронить его сотням бумажек, бюрократам и вселенскому тлену, что пытается похоронить их здесь. Гореть, а не просто существовать. Вот что действительно важно.
Их ждёт путь, как маленьких детей, шаг за шагом. Топ, топ, топает малыш. Маленькими ножками. Не спеша. Потому что? Гравитация. Странная и затейливая штука. Стоит поблагодарить космос, что на этом куске неизвестного грунта она именно такая, и именно поэтому у них есть шансы дойти до точки назначения, хоть это и кажется - каким-то героическим подвигом. Наверное каждому человеку нужен подобный момент в жизни, осознать что он не просто кусок мяса, что в нём есть нечто большее, что-то что он и сам о себе не знает, что он может всё, всего-то и нужно, что пройти свой путь до конца, почувствовать собственное величие и мощь.
- Обязательно это сделаем Эм, на подобных станциях ведь всегда есть необходимые наборы, - Янг не врёт, да и сама Эм это прекрасно знает, они доберутся, он в этом не сомневается, но тем засранцам и кретинам что были тут, нужно было отправлять чуть больше отчётов, не смотря на уровень секретности этого объекта, возможно тогда - не случилось бы того, что случилось… - Мне кажется когда станция покажется в поле видимости, приборы смогут рассчитать время нашего прибытия на станцию - это хоть какая-то надежда и уверенность, что мы обязат… - Янг не договаривает, вместо этого он видит как стекло шлема покрывает его дыхание.
Что-то изменилось. В воздухе, в песке, в атмосфере. Он внезапно с шумом шлепается о землю и какая-то невидимая сила, кругами спирали начинает втягивать его в эпицентр этих завихрений, он неловко барахтает руками, но сила воздействия на организм и скафандр нарастает. В какой-то момент их взгляды с Эм встречаются и счёт начинает идти на секунды. Всё что здесь происходило и происходит - предмет научного интереса. Вот только даже самый большой научный интерес не может противится такой простой и незатейливой штуке как смерть. Но об этом они ещё узнают. Секунда. Две. И Янга утягивает рывком, ещё ближе к центру спирали.
Артур пытается выбраться. Оттолкнуться от воронки ногами, но некая неизвестная материя крепко ухватило его за конечности. Он борется из последних сил, вертит головой Эм, чтобы она не подставляла себя опасности, но напарники провели в космосе три года и Эм прекрасно знает и без самого Янга, когда его надо слушать, а когда поступать совершенно наоборот. Шаг. Ещё один. Она может почувстовать как в этой области меняется давление и атмосфера. Нужно действовать быстрее и решительнее, иначе они так и останутся пятном на карте, до следующего оборота LP-OML-17 вокруг своей оси. После этого от них не останется даже кровавого следа.
Несколько десятилетий назад, местный учёный Картер назвал эту аномалию Хлопок, достаточно распространённая аномалия в местных краях, хотя как и многие местные аномалии, она изучена не до конца. Судя по наблюдениям Картера, её можно увидеть и даже предугадать. Воздух в аномалии заметно тяжелее и когда в аномалии оказывается объект весом чуть больше десяти килограммов, его начинает утягивать в центр аномалии. Скорость движения увеличивается по спирали и как только объект оказывается в центре… Хлопок.

[nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-16 22:55:22)

+1

8

Эта ситуация не должна была произойти с нами. Знаете, когда листаешь статистику происшествий, 8 процентов кажется какой-то несущественной погрешностью. Ровно до того самого момента, пока ты сам не попадешь в эту выборку несчастных случаев и роковых стечений обстоятельств. Сохранять ясность ума помогает не так много способов, но общая психологическая устойчивость становится отличным подспорьем. Психов в космос не берут, потому что это очень дорого: одна истерика и все, погублен и многомилионный корабль, и обученный экипаж, замена которому будет не так хороша. Никто не будет рисковать так, тем более что ситуации уже были. Когда один человек стал виновником катастрофы, так что имея хоть малейшую склонность к экзальтации, истерии и экспрессии в астронавты не возьмут. Нас с Артуром взяли не только за опыт и полезные навыки, но и еще потому, что мы друг другу психологически подходили. Комфортная команда из двух человек, у которой больше шансов выполнить свою миссию, чем если им дать других напарников. Как бы грустно это не звучало, но за всеми нами стояли лишь расчеты, цифры и оптимизация ресурсов, которых на Иерихоне и так было мало. Жертвовать кораблями и годами обучения из-за оплошности в подготовке никто не желал, так что крепкие слаженные двойки ценились. В них никто не был сам за себя до самой критической точки, и я это знала. Я бы точно так же побежала будить и приводить в чувство Янга, если бы все случилось в мою смену. Мне бы не пришло в голову оставить его, даже если в какой-то момент инструкция рекомендовала именно это. Увы, но человеческий фактор всегда будет оставаться изменчивой величиной, которую невозможно предугадать и спрогнозировать, как бы этого ни хотелось нашим мозговитым аналитикам. Что же, мне хотелось, чтобы все закончилось хорошо в том числе и потому, что я жду фото Артура с цветами в бороде и гитарой, расслабленного и счастливого. Хотя он обманывал самого себя, считая, что его снова не потянет к звездам с бешеной силой. Стоит один раз приблизиться к ним и все, ты пропал, завороженный их светом и величием. Миры создаются и умирают, а они все так же светят, пульсируя на густой черноте, созданные из первородной пыли Большого взрыва. Разве можно спокойно и без трепета смотреть на очертания новой галактики, которую ты еще не видел? Не ощущать трепет, когда понимаешь, что в каких-то моментах ты будешь ПЕРВЫМ?

- Я бы поставила на семь, и то из уважения к тебе.

Каждый раз, когда хочется все оставить и заняться чем-то спокойным от выращивания орхидей до выжигания по дереву, ты понимаешь, что это временно. Очень временно. Тебя будет тянуть обратно так сильно, что ничего другого не останется. Сколько списанных астронавтов оставались все равно в структуре, кто тренируя, кто разрабатывая, кто просто передавая весь полученный за жизнь опыт. Это как наркотик, без которого ты уже не сможешь жить. Быть может, не попробуй мы оба в свое время попасть в программу, мы бы и не мечтали о космосе. Жили бы своими скучными жизнями, получая удовольствие от мелочей. Но сейчас этих мелочей просто недостаточно для того, чтобы заменить или целую вселенную в твой души. Мы все отравлены и испорчены, и мы все рвемся туда, где можно умереть от скуки за месяц одиночества или погибнуть при внештатной ситуации. Это противоречит природе человека: инстинкт самосохранения должен кричать на полную, но это было не о нас. Наверное, меня даже будоражила мысль о том, что я могу узнать и увидеть то, что не видел до меня никто. Это неправильно, несвойственно биологическому виду, но так иногда бывает. Мы готовы, должны быть готовы к тому, чтобы умереть, и это не виделось чем-то запредельным. Наверное потому, что всерьез об этом никто из нас не задумывался.

Наркоманы, по-другому и не скажешь, но мы понимаем друг друга. Объяснить кому-то не связанного с космосом что ты чувствуешь невозможно, так что иногда это становится проблемой. Не бывает бывших космонавтов, все они душой всегда там, между звездами.
-----
В костюмах они такие неуклюжие, что каждый шаг становится чем-то героическим. Но такова цена за безопасность – эта планета не выглядит ни дружелюбной, ни пригодной. Слава богам, что костюм не пропускает даже радиацию, которая частенько уничтожает все, если атмосфера недостаточно плотная. Радиацию мы не видим, мы не можем понять, в какой момент идет облучение, так что разоблачаться я не стала бы даже на самой красивой и похожей на землю планете. Случаи уже бывали и мне не хотелось пополнять собой печальный список тех, кто пренебрегает написанными кровью правилами техники безопасности. Рация внутри костюма позволяла общаться, потому что иначе наш путь происходил бы в полной тишине, а это напрягает. – Странно, что в таком месте вообще есть станция. – Говорю я скорее сама себе вслух, чем действительно задавая что-то похожее на вопрос Янгу. Мы двигаемся медленно, не произнося вслух никаких объективных вещей вроде того, что в этой дыре нас могут не найти. Мы просто идем, осматривая неизвестную для нас планету.
А дальше началось то, что я не забуду никогда в жизни – все изменилось в тот момент, когда Артур прервался на половине слова. Я не видела того, что произошло ИЗНАЛЬНО лишь то, что его начало тянуть по спирали в какой-то вихрь, невидимый изначально человеческому глазу. Я пробовала дотянуться до него, но чувствовала, что еще шаг и мы вместе будем двигаться к эпицентру, без возможности выбраться. Двигаюсь вперед, тяну руку, кричу его имя, но ничего из этого не может помочь – я просто ничего не могу сделать с тем, что мой напарник и человек, с которым я провела бок о бок годы, затягивается чем-то необъяснимым. Ощущаю, как меняется плотность давления в этом месте и останавливаюсь, понимая, что его не вытащу и сама пропаду. И это самое ужасное, что мне приходилось наблюдать. Запоздалая мысль пришла в голову о том, что теперь ясно, почему на этом куске безжизненного камня построили станцию. Чтобы наблюдать за этим вихрем, который возник из ниоткуда, утягивая в себя все, что попадалось на его пути.

Мое дыхание было таким громким, что я чувствовала его звук даже костьми черепа. Сердце под всеми этими слоями одежды колотилось бешено, норовя пробить ребра с очередным ударом. Такое оглушающее бессилие в это мгновение, что описать его словами я просто не могу – от меня ничего не зависит, но я все равно ощущаю, что не сделала ничего, чтобы вытащить его. Рациональная часть меня твердила, что мы бы погибли оба. Но я не хотела ее слушать, падая на колени и вытягивая вперед ладонь, пытаясь поймать Янга. Мне казалось, что прошли часы, а на деле всего пары мгновений, за которые произошло так много. Этот человек спас мою жизнь, и я не могла просто смотреть – я бы не простила себя никогда и к черту инструкции.

- Хватайся! – Я пытаюсь зацепить рукой его руку, находясь за пределами этой аномалии, но с риском быть втянутой внутрь. – Я тебя вытащу. – Я твердила самой себе, я убеждала в этом саму себя, но никак ни его. Еще один оборот по окружности, и он будет совсем рядом с ладонью, мне нужно лишь вытянуться и попытаться поймать. Ну же…

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

9

Running After My Fate

Их готовят быть смелыми и решительными, принимать любые решения за доли секунд. Артур держался, как ему казалось неплохо, благодаря ему они были до сих пор живы. Конечно он не сомневался, что Эм поступила бы точно также, но ему было приятно осознавать собственную значимость. Ровно до этого момента. И когда он попал в аномалию, внезапно стало до чёртиков страшно. Умирать не хотелось. Потому что впереди ещё было столько всего. Он уже успел представить себя с апельсиновым коктейлем на пляже.
Янг представил рассветы и закаты, солнце ласкающее кожу, сотни дурацких сообщений, которые он отправим Эм и другим, просто потому что жив, просто потому что может. Потому что любая жизнь - это праздник, и каждый, даже самый пустой день - это событие, которым не стоит пренебрегать. А ничего этого больше не будет, он нутром ощущает что его утягивает, просто чтобы разорвать. Вот он был и вот его не стало и самое обидное, что Эм запомнит его не улыбающимся бородачом, а телом разорванным на куски. Тошнотворно.
Последнее чего хочет Артур - это подставлять угрозе Эм, но та игнорирует логику и здравый смысл. Тянется к нему, шаг за шагом, входя в воронку и ловя его за руку. На мгновение их взгляды встречаются и она может увидеть непонимание вместе с благодарностью. Янг перехватывает руку Эм, и пытается вытащить себя из аномалии. Это даётся с огромным трудом. Артур пробует оттолкнуться двумя ногами и в момент этого самого хлопка, давление как будто уходит куда-то в эпицентр. Ноги становятся чертовски лёгкими. Толчок.
Время замедляется. Он видит лицо Эм в скафандре необычайно отчётливо, может рассмотреть каждый сантиметр её кожи, узор её радужки, всю суть мироздания в её глазах. И вместе с осознанием, приходит облегчение, благодаря Эм он всё ещё дышит. Мужчина приземляется рядом с Эм, вцепливается в неё руками и они чудом не падают на землю. Какое-то время стоят так, в обнимку, вместе. Сердце Янга бешено колотится, жадные вдохи всё никак не могут насытить кислородом лёгкие.
- Ты сумасшедшая!!! - это вместо спасибо, сказанное на одном дыхании. Янг благодарен, не хочет отстраняться, просто потому что этот миг идеальный, он чувствует себя в безопасности, как дома, но в тоже время понимая, что у них слишком много работы, прежде чем они и правда окажутся дома. Он хотел бы повидать Иерихон в иллюминаторе, испытать это чувство возвращения домой ещё раз, понимая что их маленькая планета становится всё ближе. Что достаточно скоро его ноги встанут на твёрдую почву родной планеты. И это будет то самое чувство, которое посещает его каждый раз, когда он возвращается живым, в родные края.
Отстраняется неохотно, - Кажется мы квиты, - Янг улыбается и хлопает Эм по плечу, - Нужно двигаться дальше, - он жестом указывает направление и они снова начинают движение. Янг молчит, уходит в себя, потому что это ощущение липкого страха не покидает его. Он как будто умер в тот самый момент, когда упал и это нелегко принять. Осознать что жизнь закончена, вовсе не так как ты хотел, мечтал, надеялся. Тот самый момент, когда ты становишься частью вечности. И глупо плакать или кричать, потому что вечность непоколебима, потому что судьбу не изменить.
Так сложились обстоятельства.
Не понятно сколько они шли вперёд, прежде чем на горизонте показались очертания станции. Она была где-то вдали, но кажется протяни руку и вот она совсем рядом. Артур смотрит на показания приборов и датчиков. На мгновение хмурит брови. Губы сжимаются в полоску. Сердечный ритм замедляется. Они ведь и не думали что всё будет просто. Наверное где-то среди мириадов звёзд у каждого есть своя, и если у каждой звезды взять анализ, наверняка можно прочитать судьбу каждого человека, просто приборов ещё не придумали. Просто у каждого есть звезда и непонятно где чья и сколько ей осталось.
- Эмили! - наверное это третий раз за всё их знакомство, когда Артур обращается к ней по имени, - Постой! - окликает её, чтобы замерла и остановилась, подходит к ней почти вплотную и прижимает её к себе, выглядит неуклюже из-за скафандров, как будто руки тянутся к телу, а прижать к себе всё никак не могут, - С учётом текущей скорости по измерениям приборов тебе идти ещё час, - руки прижимают Эм сильнее к себе, - Запасов кислорода у нас хватит в лучшем случае минут на сорок. Я бы составил тебе компанию, но кажется когда я упал… мой скафандр повреждён.
Слова даются тяжело. Приходится часто глотать. Он знал, всё это время знал, но хотелось верить в лучшее. Сейчас уже это кажется глупым. Станция слишком далеко. Смерть дышала ему в затылок ещё с корабля. Сначала удар головой, потом воронка и скафандр, а сейчас кислород, которого осталось чертовски мало. К этому нельзя было подготовится сразу, но он благодарен, что всё вышло именно так, что его судьба дала ему отсрочку, попрощаться по человечески, Артур отключает кислородную трубку собственного баллона, подключая её к баллону Эм, отдавая ей собственный кислород, продолжая прижимать к себе, чтобы не сопротивлялась и не мешала.
- Так будет правильно Эм! Мне не хотелось бы знать, что мы оба обречены. Ты моложе и крепче, твоих навыков будет достаточно, чтобы выбраться отсюда. Не спорь! Ты это знаешь и я это знаю. Я благодарен за шанс сделать всё правильно, что ты не увидишь куски Артура Янга плавающие по космосу. У тебя будет время с запасом, чтобы добраться и найти вход. Думаю ты разберешься, как активировать комплекс станции и там будет всё необходимое, я почти уверен в этом, - кислорода становится всё меньше, датчик показывает, что запас кислорода постепенно идёт на спад, ещё немного и датчик покажет, что кислорода совсем мало.
- Я был рад, что мы познакомились и что именно ты была моим напарником… но кажется моё путешествие подходит к концу. Пообещай мне что выживешь и научишься играть на гитаре. Это важно… Сейчас ты обернёшься, и пойдёшь вперёд. Не оборачивайся и не смотри, не хочу чтобы ты помнила как я умер. Помни обещание Эм. Когда-нибудь увидимся снова, - Артур на последних запасах заставляет обернуться напарницу в направлении станции, отключает свою трубку от её баллона и подталкивает её вперёд, - больно будет не так долго. Он всё делает правильно…
Последнее что представляет Янг, яркое солнце ласкающее кожу на пляже. Жизнь - удивительная штука. Я так хочу чтоб лето не кончалось.

[nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-20 22:25:47)

+1

10

Это правда, нас действительно готовили к любой ситуации, которая только может произойти с экипажем. Раз за разом вдалбливая, фиксируя на подкорке все так плотно, чтобы это вошло в наши привычки. Обычно мы всегда знали, как действовать, знали, как себя вести. Но все предусмотреть было просто невозможно и сейчас была как раз такая ситуация. Знаете, когда говорят, что перед смертью вся жизнь пробегает перед глазами, как кадры цветной кинохроники. И как в тяжелые моменты время растягивается, давая тебе видеть даже взмахи крыльев колибри. Я сейчас ощущала и то и другое, не понимая, где я нахожусь. Но тело заученными движениями действовало само, еще до того, как я на самом деле сообразила, что сейчас нужно делать. В инструкциях перед полетом не было вариантов, что вашего спутника начнет затягивать воронка на незнакомой планете, протаскивая по спирали, унося все дальше и дальше от вас. Я бы точно запомнила что-то подобное, если бы столкнулась с этим в своем учебнике или на экзамене. Но нет, все ситуации всегда были более-менее штатными, не выходящими за рамки обычной исследовательской миссии. Я могу это сравнить с тем, что вы готовитесь к экзамену по вождению, но в итоге на площадке вас просто похищает птеродактиль и ныряет в черную дыру, где искажено время и пространство. Такое может случиться, но ты никогда не будешь к этому готов, просто потому что не подозреваешь, что подобное возможно.

Господи, я занудствую даже в такой ситуации, пытаясь все рационализировать и осознать, не поддаваться панике, которая в первые секунды холодными тисками сжала сердце. Все же «дрессировка» в центре подготовки давала свои плоды: у меня получалось сосредоточиться и сфокусироваться на задаче, не давая к ней подмешиваться личным чувствам. Сейчас было не место для сантиментов, я могу пострадать позже, но не прямо сейчас. Это называется расстановка приоритетов, но я понятия не имею, чем закончится этот кошмар сегодня и сумеем ли мы выбраться живыми. Оба. Два человека – это всегда команда, это всегда поддержка, пусть и небольшая. В таких группах проще взращивать доверие, проще находить полный контакт во всем. Именно поэтому я так стараюсь цепляться за последнюю (по крайней мере мозг предательски подсовывает эту фразу) возможность остаться вместе с ним на этой негостеприимной земле.

И сейчас я просто не могу смотреть за тем, как моего напарника утягивает, всасывает в себя эта негостеприимная планета. Не могу и все. Он пожертвовал своим временем и здоровьем ради того, чтобы разбудить меня из капсулы, он сделал это не раздумывая, и я не собиралась в этом случае соблюдать предписанные инструкции. Быть может, в первый раз в своей жизни, но иного варианта просто не существовало. Существовал Артур. Он цепляется за мою руку, когда проходит по спирали недалеко от меня, и я с силой тяну его, стараясь вытащить. Он помогает мне, я чувствую, как он сопротивляется странной природе этой аномалии, но сил у нас не так много. Я смотрю на него лишь секунду, прежде чем сосредоточиться на хватке его руки и на том, чтобы не потерять под собой стабильную почву. В какой-то момент я чувствую, что становится легче, и через мгновение мой напарник оказывается рядом, часто и судорожно дыша, перегретый изнутри адреналином. Я смотрю на него и не верю, так же тяжело дыша от перенапряжения и той паники, что поселилась во мне на мгновение. Даже этого хватило, чтобы мозгу перестало хватать кислорода, но сейчас все должно быть в норме. Если понятие «норма» применимо к этой странной планете, на которой нет жизни, но есть воронки.

Мы оба сумасшедшие, я даже не нахожу сил улыбаться, просто прижимаю его к себе в странном объятии, которое из-за скафандра едва похоже на него. Оба нарушили сегодня протокол, не особенно сомневаясь, как будто месяцы обучения прошли даром. – Ты думал, что я дам тебе вырваться вперед? – Он прав, нам нужно двигаться вперед, потому что пути назад на неисправном корабле у нас просто нет. И я не могу даже приблизительно прикинуть, как много времени прошло до того момента, как впереди показался силуэт станции. Мы шли молча, просто чувствуя присутствие друг друга рядом. Слишком сильным было потрясение для нас обоих, но для Артура особенно. О чем он успел подумать в тот момент, как его медленно затягивала аномалия? Приняли ли он неизбежность своей смерти? Я не знаю, я не собиралась лезть ему в голову, мне было достаточно видеть его, слышать его дыхание через фильтры скафандра. Вдвоем по плечу казалось все, как будто ты делишь все бедствия, выпавшие на твою долю, пополам, а не несешь их в одиночку. Увидим ли мы когда-нибудь еще зеленую траву? А яркое синее небо? А море, ласкающее ступни прохладными касаниями? Я не знаю. В миссии и так постоянно охватывала тоска по тому, чего мы лишены, но тогда был серьезный шанс на то, что через несколько лет мы вернемся и сможем снова ощутить дуновение свежего ветерка, развевающего волосы. На многих планетах не бывает ветров, там воздух статичен и то, если есть атмосфера. Если же и ее нет, то на такой планете делать нечего – там не удержатся необходимые для дыхания живых существ газы. Конечно, всегда можно создать искусственную атмосферу, но это целесообразно лишь тогда, когда по остальным критериям планета идеальна. А это даже звучит утопически.

Я погружена в свои мысли, когда Артур окликает меня по имени, и я чувствую тревогу от того, как звучит его голос. Он прижимает меня к себе, а после говорит то, что я не могу слышать. Не могу переварить или осознать, не могу принять. – У тебя… - Как долго он молчал, что скафандр поврежден? – Мы можем попытаться заделать его, дышать медленнее… - Я говорила быстро, прекрасно понимая, как много баллона мы израсходовали около воронки, когда адреналин бил по венам изнутри. Если бы тогда удалось сохранить спокойствие, мы бы добрались до станции… Может мы еще сможем? Нельзя же просто смириться со всем этим. – Нет! Артур нет! – Мы справимся и без этого, даже не думай! – Но какой же он упрямый, а мои последние слова тонут в немом всхлипе. Я не могу потерять его сейчас, я не могу потерять его в принципе! – Нет! – Я почти кричу, хотя голос внутри меня твердит, что он прав. Мы погибнем оба, не дойдя до станции, но его жертва — это слишком. Не он должен жертвовать собой. – Не говори так, прошу. – Его слова болью врезаются в сердце, он все решил. Обдумывал прощение всю дорогу, что мы шли от аномалии? Привыкал к мысли, что через несколько минут его не станет? Я подчиняюсь его рукам, понимая, что он все решил. Ему лишь бы снова вырваться вперед, спасая ее жизнь ценой своей. А каково мне дышать, зная, что этот воздух она забрала к своего напарника, брошенного на этой планете. Я делаю шаг, потом еще один, вздрагивая внутри костюма от рыданий. Хочу обернуться, чтобы увидеть, что он все еще жив. Может, мы лучше останемся оба здесь, хотя бы вдвоем. Но тогда все будет бессмысленным. Наше спасение будет бессмысленным, и я иду вперед, оставляя за спиной то единственное, что имело значение для меня. Я обещала ему, что вернусь, научусь играть на гитаре. Что буду помнить о нем всегда. И ради этого я делала шаг за шагом, наблюдая за тем, как неповоротливая станция приближается своим молчанием ко мне. Я доберусь до нее, ради того, чтобы его жертва не была напрасной.

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

11

Тишина. Она приходит когда не просят. Тишина может быть желанной, а может быть убийственной. Тишина меняет всё, ведь она приносит мысли, от которых хочется свалить. Вот только давно известно - от себя не убежать. Дыхание Эмили становится громким, слишком громким, кажется что от него звенит в ушах. Возможно это последствия случившегося, а может оно и правда такое? Ничего уже не изменить и эта мысль врезается под кожу и клещами впивается в мозг. Артура больше нет. Эмили реалистка. Не бывает чудес на клочке полезных ископаемых, только потому что очень хочется. Сейчас это уже слишком понятно и как бы Эмили не тешила себя мыслью - чуда не будет. Артур отдал жизнь, чтобы она выжила.
Это самое трудное - двигаться, когда сил нет. Когда хочется кричать, но у тебя на баллоне есть таймер и все усилия Артура будут напрасны, если Эм позволит себе расклеится прямо сейчас. Ей нужно собраться. Ей нужно дойти до базы, каким бы тяжелым не казался этот путь. Шаг за шагом. Будто она заново учится ходить. Космонавт Кейн ещё не знает, что её ждёт на базе, но то что она пережила перед прибытием на базу несомненно наложит на неё свой особый отпечаток. Они прожили три года в одном космическом корабле. Такое накладывает отпечаток. Даже если они были просто друзьями - это больно, потерять друга вот так.
База "Sharp Edges" построена достаточно давно, чтобы её не рассматривали для каких-то серьёзных целей. И хоть сама база оборудована всем необходимым, этот клочок земли давно исчерпал себя. Или же нет? Феномен LP OML 17 не изучен до конца и местные ученые приложили к этому свои руки. Они слишком поняли то, что стоило понять изначально, но разве проблемы и опасности останавливали когда-нибудь науку? Научный интерес всегда стоит и жертв, и средств ради потенциально большей выгоды для всего человечества. Непомерно человеческое эго. И когда-нибудь человечество снова расплатится за него. На ошибках не учатся. Даже лучшие из человеческих умов.
Местная база рассчитана на пятьдесят единиц исследовательского состава, имеет архитектуру в форме снежинки, четыре стороны которой разделены на четыре лаборатории со всем необходимым для работы и изучения местной флоры и фауны, в то время как две плоскости отданы под всякие нужды персонала, а также запчасти и всё в том же спектре необходимости. Шесть граней. Шесть этажей. Конструкция чем-то напоминает огромный жилой дом. Каждая грань имеет своё буквенное обозначение и благодаря неизменной кодировке, Эм достаточно быстро понимает какая грань является и входом и выходом из объекта. Кислорода остаётся не так и много, приходится ускорится и напрячь собственное тело.
Эм приближается к основной двери и понимает что она заблокирована. Совсем рядом есть подъемник. Как ни странно он работает, он поднимает Эм наверх и там она находит две параллельные пристройки. На одной из них помимо всякого оборудования она находит и ключ карту с запасным генератором для двери. Возвращается обратно. Не без злоключений открывает желанную дверь и та с характерным грохотом и шумом открывается перед ней. Процедура вхождения ей знакома, а несколько нажатий сенсорной панели заставляют ожить всю приёмную базы в районе ближайших шести комнат. Она когда-то читала в учебниках как всё устроено в похожих объектах. Они построены и спроектированы таким образом чтобы работать самостоятельно как звенья одной цепи по отдельности. Это должно экономить работу и помогать сохранять энергию станцию на максимально долгий срок.
Как показывает практика и опыт - подобное инженерное решение более чем оправдано, иначе Эм уже полчаса как была бы трупом. Происходит процесс обеззараживания, шумят сервоприводы и сектор приема новых сотрудников постепенно выводит себя из процесса энергосбережения. Кислород у Эм заканчивается как раз на последних секундах. В голову ударяет очередная порция шума, лёгкие как будто сжимаются и дыхание перехватывает. Нужно снять шлем, войдя в следующую зону и если бы не тренировки космонавтов, она очередной раз бы отдала космосу душу. Падает на пол. Сил хватает на несколько глотков, а потом Эм накрывает волна усталости.
В следующий раз когда она приходит в себя, комплекс уже относительно ожил. В животе урчит, головная боль никуда не делась и только приятный мягкий свет коридора говорит о том, что Эм выжила. Станция построена так, что на входе в неё практически нельзя заблудится. На стенах присутствуют стрелки и разметка что где находится. Постепенно девушка добирается до электронной панели в стене. Интерфейс уже включился и ждёт нового сотрудника. Первым делом Эм видит окно авторизации, которое предлагает создать нового пользователя под цифрой 59, всего-то и нужно что ввести своё имя и фамилию. По мере ввода информация, интерфейс сам считает маркер днк.
После того как с формальностями завершено, приятный женский голос поведает Эм, что станция оснащена роботами помощниками фирмы Метеор. Любезно окажет расположение ближайшего такого. Подобные интерфейсы находятся по всей станции. На них находится вся необходимая информация. С планами здания, картой, состоянием среды и прочим таким. Эм в третий раз напоминают, что 95% станции отключено и находится в спящем режиме, согласно протоколу системы, для входа в остальные уголки станции необходимо провести ручную активацию всех необходимых систем по мере продвижения вглубь станции. Пока ей предлагают вернуться в собственную комнату, которую ей выделил интерфейс, либо прогуляться до кухни, но всё тот же знакомый голос вежливо вводит в курс дела, что на той же самой кухни остались лишь предметы базовой необходимости и кухонные дозаторы нуждаются в дозаправке.
Запасы еды примерно на десять порций и это просят учесть. Собственное состояние Эм оставляет желать лучшего. Так что только ей решать, чем заняться и когда. Станция похоже выглядит достаточно комфортной для жизни на первый взгляд. Хотя так ли это - покажет только время. Кухня на втором этаже. Комната для проживания на третьем. И инженерный отсек с якобы рабочей моделью робота находится аж на пятом этаже. Всё в этой же грани, в которой находится и Эм. Что она выберет?

[nick]Arthur Young[/nick][status]alive M[/status][icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1018446542115438642/12.png[/icon][lz1]АРТУР ЯНГ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> космонавт, химик-билог<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">космос</a>[/lz1]

+1

12

Мне было трудно дышать даже с кислородным баллоном за моей спиной. Даже двумя. Мне казалось неправильно расходовать воздух, из-за которого погиб Артур, мне казалось это настоящим кощунством, как будто с каждым своим вдохом я забирала его жизнь. Как он и просил, я не оборачивалась, просто шла вперед с имеющимися у меня вещами, с кислородом, с неподъемным чувством вины, которое полностью захватило меня. Никогда в своей жизни я не испытывала такого удушающего бессилия, когда все казалось напрасным. Моя жизнь почему-то оказалась важнее Артура, который, не спрашивая меня пожертвовал собой. Протокол подразумевает такие ситуации, когда спасают важнейшего члена команды, если невозможно иного исхода. Но почему все вышло именно так? Я иду тяжело, и каждый мой шаг отдается свинцовой немощью во всем теле. Облачка пыли поднимаются вверх каждый раз, когда я опускаю ногу, преодолевая очередные полтора фута. Расстояние до станции кажется чудовищным, как будто бы я иду не час, а целую вечность, раз за разом прокручивая в голове голос Артура и его последние слова. Какой же он упрямый! Какой же он всегда упрямый! Я не хочу говорить «был», я еще не осознала и не переварила то, что произошло, я еще не свыклась с этой мыслью. Да, механически двигаюсь заданным курсом, но не понимаю как, а самое главное: для чего. Миссии не зря делают минимум из двух человек, чтобы они поддерживали и страховали друг друга, чтобы они не давали друг другу сойти с ума, отрезанными от всего мира толщей космического пространства. И мы прекрасно справлялись несмотря на то, что были совершенно разными. В нем была жизнь, а я – лишь сборник инструкций и правил, вызубренных до реакции на подкорке. Я могу назвать любое правило любого нормативного акта нашего полета, но при этом я не сумела спасти жизнь своему напарнику. Да, я чувствую вину. Иррациональную вину, которая никак не уходила, а лишь нарастала с каждой минутой. Я должна была сразу проверить его костюм, я не должна была паниковать и так расходовать воздух. Я должна была сделать все, чтобы попытаться спасти нас обоих, но вместо этого я взяла его кислород и направилась к заброшенной станции в одиночестве.
Разве так можно? Разве это имеет хотя бы какой-то смысл? Впервые за все время моей работы меня захлестнуло такое отчаянье, что приходилось сжимать зубы сильнее для того, чтобы сделать еще шаг. И еще. И еще. И вот уже позади еще десять футов, и мой путь пусть и ненамного, но сократился. Час – это если бы я шла налегке, на самом деле он давно истек, и кислорода оставалось минут на пятнадцать. Осознание, что мои утопические мечты о том, что мы могли бы добраться вдвоем минут за сорок и выжить, разбились о реальность. Мне не хватило даже часа, и я шумно вздыхаю от бессилия. Я никак не могла спасти его. Даже если бы сразу проверила его скафандр на предмет отверстий. Даже если бы не дышала так часто, экономя каждую молекулу кислорода. Мне нужно было собраться, чтобы смерть моего друга не была напрасной, чтобы это не была глупая и бессмысленная жертва ради пустоты. Его смерть должна иметь смысл, и я сделаю все, чтобы добраться до базы, даже если придется ползти, задерживая дыхание каждые десять секунд. Я сделаю все это ради него, чтобы придать ценность его гибели. Если мне удастся вернуться, я хочу разыскать его тело и забрать с собой. Он не должен оставаться здесь один, брошенный. Он никогда не будет таким, пока я дышу. Ведь это все только благодаря ему. Расклеиться самое простое – это прямой путь в эмоциональную бездну, из которой не выбраться. В который раз я радуюсь тому, что никогда не была особенно экспрессивной. Никогда не была подвержена перепадам настроения. Для миссии это не плохо – куда меньше вероятность того, что психика не справиться с нагрузками и полетит к чертям. Но по факту? Так же глубоки мои чувства, как у других людей? Так ли остро я чувствую скорбь и боль утраты, как другие? Судя по тому, что мне физически больно дышать – да. Под ребрами ноет так, будто там рана, хотя я цела. Все, что со мной произошло не причинило серьезных травм, так, ушибы, которые скоро нальются синяками. На такое я даже не обращаю внимание. Мне нельзя жаловаться, я хотя бы жива и могу двигаться в сторону старой заброшенной базы. Я иду к ней так, как будто бы в ней есть ответы на вопросы. Она может быть плохо законсервирована, и тогда я умру через полчаса, как умер Артур – от нехватки кислорода. В ней может не быть еды, и тогда моя смерть будет мучительной и долгой, и мне, скорее всего, придется выйти наружу, чтобы задохнуться хотя бы быстро и безболезненно. Я не имела понятия, что меня ждет за стенами этой базы, построенной на пустынной планете с опасными аномалиями. Тратить такие финансовые и людские ресурсы для изучения планеты, непригодной для жизни на мой вкус самое настоящее кощунство. Но, видимо, здесь было что-то настолько ценное, что в условиях необходимости поиска других планет, были все равно выделены средства на это. Мы не знаем всего, что происходит, мы не знаем, куда еще летают наши челноки. Столько потраченных ресурсов на то, чтобы в итоге законсервировать сооружение и покинуть его? Возможно, когда я попаду внутрь, все станет немного понятнее, но пока же я теряюсь в догадках, настолько, насколько мое сознание еще способно обрабатывать информацию. Слишком много событий за сегодняшний день. Всего несколько часов назад я лежала в капсуле гибернации, а теперь бреду по пустынной и необитаемой планете, в надежде, что найду здесь убежище. Учитывая, какая сухая тут почва, на поверхности не исключены пылевые бури, и лучше всего, если к моменту ее начала я буду надежно укрыта стенами. Иначе выжить будет не так-то просто. То, что представляет собой стихийное бедствие на Иерихоне, здесь явно будет носить чудовищный характер. Не зря же база выглядит почти неприступной крепостью. Для сего строить ее такой, если все вокруг спокойно и безопасно. Мне не нравилось все, что касалось этого места, я кожей ощущала его полную и безоговорочную враждебность. Но выбора нет, раз я оказалась здесь, и здесь же потеряла то ценное, что имела. Своего друга. Конечно, когда (если) я вернусь, я исполню все его мечты. Я проживу его жизнь за него, так, как прожил ее бы он, лишь бы только знать, что он не погиб напрасно из-за нелепой случайности на необитаемой планете. Я обязательно сделаю все, чтобы о нем помнили.

База действительно огромна и напоминает жилой дом, во мне теплится надежда на то, что внутри еще остались припасы, лекарства и вода, чтобы можно было выжить. Когда исследователи покидают базу, они забирают только ценные образцы и личный состав. Космические перевозки — это безумно дорого, и каждый фунт буквально на вес золота. Так что ничего лишнего на борт не возьмут никогда. Шансы, что в кладовых оставалось то, что не успели использовать, были велики, и это немного внушало оптимизма. Настолько, насколько, может быть, в принципе оптимистичным момент при данных обстоятельствах. Идти все тяжелее, я почти на грани своих возможностей, но упрямо иду вперед, добираясь до главного входа. Естественно, заблокированного. Никто не станет оставлять открытые двери даже на покинутой станции, все же она стоила слишком много и будущем могла пригодиться для других миссий. Мне нужно осмотреться для того, чтобы найти хоть какую-то возможность войти внутрь, и желательно как можно быстрее. Обидно будет умереть около запертой двери, зная, что за ней может быть все, что могло бы меня спасти. Смерть не кажется мне чем-то ужасным, не казалась, до сегодняшнего дня. Я читала об этом во множестве инструкций, где не исключались моменты того, что экипаж может нести потери во время полета. Но я никогда не воспринимала все это так, как будто это случится именно с нами. Умом я знала, что делать в случае гибели члена команды, но в реальности я терялась, испытывала ужасную боль и тоску, с которой могла справиться лишь переключаясь на что-то еще. Например, га свое физическое состояние, которое стремительно ухудшалось. Мне нужен был отдых после всего этого, но тело продолжало работать на адреналине, расходуя все свои запасы, заглушая боль и придавая сил. Потом мне все это непременно аукнется, но сейчас мне требовалось лишь одно – попасть внутрь этой базы, любой ценой. Тем более, что самую страшную я уже заплатила, пытаясь добраться сюда, больше у меня не осталось ничего, кроме биения моего собственного сердца. Но и ему скоро суждено остановиться, если я не сумею войти. Слишком мало кислорода в баллоне, слишком долго я сюда добиралась, чтобы у меня мог остаться хоть какой-то запас на непредвиденные обстоятельства. Черт, подъемник. Выглядит как квест в какой-то видеоигре, но у меня нет выбора. Я не могу просто сидеть и ждать, что мне все упадет само. Приходится подниматься наверх, осматриваясь. Не верю свои глазам, когда нахожу карту. Ей, наверное, можно будет открыть дверь, если она еще не полностью вышла из строя. Кажется, у меня появилась надежда, и я собиралась ею жить.
До тех пор, пока у меня есть кислород, я буду искать вход в эту чертову базу! Проходит целая вечность до того, как неповоротливый и ленивый механизм, бездействовавший так много времени, решил все же впустить меня во чрево базы. Не могу описать словами то, что я испытываю сейчас. Никакого предвкушения, просто усталость и какое-то животное облегчение. От меня остались одни инстинкты – идти, спасаться, искать, но напрочь атрофировались чувства. Я была словно робот, запрограммированный на самые простые функции. Больше я не знаю с чем могу сравнить. А уж в роботах я, слава богу, разбираюсь неплохо. Сенсорная панель работает и живо откликается на мои нажатия, пропуская меня в небольшую приемную. Процедура такая долгая, что я не уверена, что мне хватит воздуха, так что приходится задерживать дыхание и экономить его. Будет безумно обидно умереть сейчас, когда я почти добралась до безопасного убежища. Я делаю внутри лишь вдох, прежде чем потерять сознание.

Мне снилась мать, которая перебирала пальцами мои волосы, радуясь тому, что я снова решила их отрастить. Довольно долго я стриглась коротко, и она так сокрушалась от того, что ее дочь так себя уродует. В последнюю нашу встречу она говорила мне, какая я красавица, а я все никак не могла с ней распрощаться. Это было целую вечность назад, это было так давно, что кажется каким-то далеким миражом, плодом моего больного воображения. Мне снилась зеленая трава, по которой я ступаю голыми стопами, наслаждаясь прохладными прикосновениями к коже. Берег моря, ласкающий прибоем, норовя облизнуть песчаный пляж все глубже. Они напоминали мне двух влюбленных, которые все никак не могли и не хотели насытиться друг другом. Я так хочу, чтобы лето не кончалось, чтобы не заканчивался этот сон, где мои волосы ласково треплет ветер, оставляя после себя лишь свежесть и ощущение свободы. Когда я почувствую это вновь? Почувствую ли? Когда я открываю глаза, мне не сразу удается сфокусировать зрение: видимо я где-то все-таки получила травму. Тело слушалось плохо, ведь стоило уровню адреналина схлынуть, как вернулись и усталость, и боль, и теперь мне потребуется отдых для того, чтобы восстановиться. База ожила, запущенная моим присутствием, что ж, самое время внести себя в панель авторизации и стать одним из тех, кто может здесь жить. Жаль, что Артура нет рядом, он обязательно бы отпустил комментарии о бездушности таких мест, что даже на картины на стенах поскупились. Я такие мелочи никогда не замечала, отдавая дань практичности и удобству. Все остальное – это исключительно забавы эстетов и не более того. Я слушаю информацию неживого женского голоса и вздыхаю. Хотя бы какой-то намек на человечность, хотя этого недостаточно. Станция почти вся спит, и запускать ее нужно долго и планомерно. Это не то, что мне требуется сейчас, может быть, когда станет немного легче, я отправлюсь исследовать все, что здесь осталось, но пока… Пока мне хватит и этих пяти процентов. Кухня, комната, шлюзы входа, инженерный отсек… Пока этого должно хватить.

Есть мне не хочется, так что я просто поднимаюсь в инженерный отсек осмотреться, прежде чем лягу спать часов на сорок. Модель робота отливает металлом, немного потускневшим в ожидании. Я провожу по его конечностям рукой, отмечая, насколько же они отличаются наощупь от человеческого тела. Интересно, его можно будет запустить? Единственный обитатель станции, и тот спит… - Привет.

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

13

Люди не совершенны. Это все знают. Человечество уже не первый век пытается превзойти себя, но что-то остаётся неизменным. Лучшие умы человечества в каком-то там году ещё до переселения на Иерихон придумали нейросети и искусственный интеллект. Обучили его и научились передавать эти знания через ядро холодного синтеза, которое и стало ключевым звеном в разработках фирмы Метеор. Их андроиды выполняли широкий спектр задач, шли в разных комплектациях и выступали как роботы спутники. В конечно итоге акции Метеор взлетели настолько, что они обошли всех конкурентов и выиграли тендер на разработку андроидов на станции и базы вроде sharp edges.
Когда-то их тут было более чем достаточно. Каждый специалист в праве был иметь вот такого робота компаньона. Потом финансирование урезали и модели начали вывозить со станции. Кажется это было ещё до того как проект свернули. Инженерный отсек встретил Кейн отблеском холодного металла и мягким светом. Честно сказать, тишина здесь была пугающей. Когда видишь размеры станции из-вне и они огромные, на самом то деле. Мозг хочет верить что здесь бурлит жизнь и есть те кто помогут, но вместо этого ты сталкиваешься с тишиной. Артура больше нет. Только потеряв что-то понимаешь, как не хватает голоса, который на протяжении трёх лет был рядом.
В дальнем углу помещения сидит металлическая фигура андроида на стуле. Казалось бы всё нормально, но картина далека от нормальности. У андроида не хватает правой руки. Его металлический череп развернут в неестественной позе и только подобравшись повыше, можно заметить что ситуация ещё более пугающая чем была до этого. Такое ощущение что андроиду пытались прострелить голову или же он сам это сделал. Борясь с отвращением и испугом Эм начинает изучать содержимое и начинку андроида, активирует технику в помещении вместе с оборудованием, находит запасные детали и садится за работу.
Сколько времени прошло? Да на самом деле больше чем хотелось бы. Время измеряется не часами, а сутками, Эмили сбивается со счёта часов, как будто выпадает из реальности, есть только она и цель. Всё остальное не важно. Наверное правда в том, что ей нужна эта цель. Она до чёртиков боится ощутить себя одним единственным живым существом на станции, а андроид, пускай и робот, но если верить тому, что она здесь уже накопала. У этой модели более чем обширный функционал. С ним она хотя бы не будет одна, но для этого нужно конкретно поработать. Ходила ли она есть или же мучила себя голодом? Она точно засыпала и просыпалась прямо в здесь. Даже в туалет бегала изредка, благо отходников тут было огромное количество.
Провести монтаж правой конечности оказалось самым лёгким из предстоящего Эмили. А вот черепушку пришлось собирать заново. Нужно было отсоединить голову и пересобрать на специальном столе, благо тут был манипулятор и Эм пришлось сделать по мелочи, которые не смотря на простое название отняли достаточно много времени, ведь Кейн была здесь чужой. Эти несколько дней сделали своё дело, Эмили казалось что она здесь не одна, а станция будто изучала и наблюдала за ней. Ей срочно нужен был этот андроид и она упорно продолжала двигаться к своей цели. Через несколько дней она достигла цели.
Её разделяли минуты от встречи с ожившей моделью, нужно было провести диагностику ядра и проверку примитивных базовых команд. Пока у неё был доступ непосредственно к ядру андроида, она попыталась понять что же тут такого произошло. Найти хоть какие-то ответы, но большая часть памяти пострадала при повреждении центральных систем. Можно сказать андроид начинал жизнь 2.0 по второму кругу, возможно какие-то воспоминания внутри его черепа и сохранились и он сам поведает их ей. Самое главное что обнаружила Эмили это сохранность базовых концептов согласно конвенции о гуманизме и работе с ИИ. Навредить ей андроид не мог. И хотелось верить что это правда. А не глюк системы.
Эмили приветствует андроида. Его глаза в течени пяти секунд светятся неоновым светом, а потом включается имитации человеческих схожестей, глаза становятся похожими на человеческие. Белое яблоко. Карие зрачки. И внимательный взгляд глаз андроида на Эмили, - Приветствую вас Эмили Кейн, с момента работы станции прошло 7625 суток, станция пробуждена на 5 процентов площади 4 суток. Я андроид фирмы Метеор, изготовлен 5320 суток назад для *данные повреждены* перезапущен Эмили Кейн по стандартным протоколам 2 минуты назад. Модель 4-st-R Bn-41 полностью активирована и готова к исполнению своих функции, - андроид моргнул около пяти раз и посмотрел на собственные металлические конечности.
- Понимаю вашу обеспокоенность, сложно назвать уютным тело состоящее из металлических вставок и сервоприводов, - андроид поднимается со стула и закрывает глаза на пару секунд, - На первом этаже находится склад для оборудования предназначенного для внешних работ, если верить журналу учета, там осталась работающая капсула для создания синтетической кожи. Капсула предназначалась для ремонта андроидов выходящих на поверхность планеты. У меня остались необходимые коды и настройки, но если верить журналам, местный отсек разгерметизирован. Нужно подчинить станцию по очистке воздуха. Для этого нам потребуется подняться на пятый этаж. Там есть шлюз для выхода наружу, но эта работа требует двух человек. Один чинит. Второй производит необходимые манипуляции с приборной панелью.
- Как к вам обращаться...Профиль 59? Мисс Кейн? Товарищ Эмили? Человек Кейн? Эмили? Кейн? Может вы привыкли к каким-то прозвищам? - судя по вашему  анализу лица, вы давно не ели. Поскольку вы обладаете хрупким телом, рекомендую вам в ближайшее время восстановить баланс сил в организме. Думаю полноценный сон не будет лишним. Я конечно всего лишь жестянка, но протоколы нашей модели рассчитаны для поддержания физических и духовных сил людей, компаньонами которых мы становимся... Я на прямую связан с базовой информацией имеющейся на станции... Похоже мы с вами единственные разумные существа на этой станции. К сожалению я не обладаю информацией как так оказалось и что произошло за время моего сна. Если вы расскажете текущую ситуацию, я буду вам благодарен, на сколько может быть благодарен робот человеку.

[icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1023318252086120589/49.png[/icon][status]alive m[/status][nick]4-st-R[/nick][lz1]4-st-R, XX <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> андроид компаньон<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">my blood</a>[/lz1]

+1

14

А дальше, дальше начался мой путь, который и привел меня сейчас на эту безжизненную и мертвую планету, состоящую сплошь из скал, песка и вихрей, который сложно было предсказать. Быть может, работай метеорологическое оборудование корректно, я бы и могла рассчитать появление вихрей до минут, но пока такая точность мне лишь снилась. Почему здесь оказалась старая и заброшенная исследовательская станция я тоже не могла понять. Что тут изучать? Что исследовать? Не просто корабль высадился и уехал, нет. Здесь были отстроены жилые отсеки, лаборатории, склады. Не самые передовые, но тем ни менее, здесь когда-то жили люди. Но почему? Для чего их отправили сюда, где не было жизни и ничего на много миль вокруг? Снова прикрываю глаза, делая выдох, поднимаюсь со своей постели, к жесткости которой легко привыкла. Нужно было сделать достаточно много всего: например, размять мышцы ног, которые существенно пострадали во время полета. Искусственная гравитация не дает такую же нагрузку на тело, как и естественная, так что по прибытии на планету нужно было снова адаптировать мышцы к нормальной работе. Икры еще сводило судорожными болями, но уже не так ощутимо, как раньше. Дальше нужно было пересчитать и перебрать имеющееся питание и лекарства, разделить их, оставляя неприкосновенный запас на случай местного апокалипсиса, а остальное по возможности распределить по дням. Я понятия не имею, как долго я здесь пробуду. Вернее, как долго я сумею тут пробыть, если брать во внимание пессимистичный вариант развития событий. Все будет напрямую зависеть от того, как грамотно я распоряжусь тем, что имею и что я еще сумею найти на этой станции. Кроме одного жилого модуля я пока не смогла исследовать ничего другого. Где-то все было герметично и плотно закрыто, где-то я просто не смогла обнаружить вход, но мне нужно попасть в каждое помещение, чтобы оценить свои перспективы на возвращение и выживание. В одном этом модуле не было почти ничего важного, кроме комнат, где можно спать на нормальных кроватях, не прячась в корабле от вихрей и не промерзая от окружающего холода по ночам. Я снова достаю дневник, продолжая записи сегодняшнего числа:

25 мая

Продолжаю исследовать станцию, но все еще не продвинулась дальше первого жилого модуля, обозначенного на схемах литерой «А». Найти полный план станции не удалось, подозреваю, что либо его здесь нет, либо он расположен там, куда мне не попасть». Позже добавлю перечень всего имеющегося питания и оборудования, а также вещей, обнаруженных на покинутой станции. Самочувствие стабильное, давление 140\70, пульс 80 в состоянии покоя. Нарушений функций организма нет, адаптация после приземления по плану.

Слишком сухо, и ни слова о том, как же страшно ощущать себя единственным живым человеком на целой планете.  Что еще дополнить? Что в инженерном отсеке я нашла робота, который выглядел большим куском металла, чем наш корабль? Наверное, но его антропоморфное сложение не давало мне покоя: он был как тело человека, и занимаясь им, я могла хоть ненадолго чувствовать себя не совсем одинокой на этой станции. Да, меня везде приветствовал неживой голос, но я никак не могла заставить себя верь в то, что со мной говорить кто-то разумный. Просто программа, способная синтезировать текстовые команды в речевые. Никакой интонации, никакой жизни. Ничего. Я веду дневник для того, чтобы тот, кто прибудет люда когда-нибудь, мог знать все, что происходило. Наверное, через несколько дней я сяду описывать нашу катастрофу, но пока я не могу этого сделать: все еще слишком больно внутри, будто выжжено раскаленным железом. Иногда, во сне, я слышу голос Артура, вижу его улыбку, и не хочу просыпаться. Я не хочу снова оказываться в месте, где слышен лишь писк оборудования и мерцают синие огоньки приборов. Но я нахожусь именно тут, и я не позволяю себе отчаиваться, потому что обещала своему напарнику. Что вернусь обратно на Иерихон, что буду счастлива. Каждый мой вдох теперь принадлежит ему, ведь именно благодаря ему, я жива. Он отдал свою жизнь за мою, и я буду неблагодарной, если не выполню все, что обещала. Как бы тяжело мне не было.

Робот, что находился в инженерном отсеке, был единственный, так что чинить его было не самым простым занятием. Чтобы добывать запасные детали приходилось разбирать что-то, собирать, перепаивать. Если подумать, что, занимаясь такой механической и рутинной, я отдыхала. Пусть не физически, но давала отдых своему разуму, давала самой себе передышку в этом бесконечном кошмаре. Не была уверена, что все получится, но не попытаться я не могла. Что произошло с этим андроидом? Почему он был настолько изувечен? Никогда мне еще не приходилось видеть ничего подобного – это еще одна загадка этой покинутой станции, затерянной где-то в глубинах космоса. Вернуть на место конечность не было проблемой, а вот с головой пришлось повозиться. Там все было таким мелким, что без манипулятора и увеличительных приборов я бы не справилась. Да, мне просто повезло, что большую часть жизни я посвятила изучению робототехники и механике. Это сделало меня более желанным кандидатом в полеты, чем другие, ведь я могла устранять поломки даже сверхточного оборудования. А это могло сэкономить кучу денег, и спасти жизнь. Ладно, спасти Артура это не помогло, и, может быть, я из-за этого так отчаянно хотела собрать этого робота? Чтобы компенсировать этим его смерть? Возможно, я не сильна в психологии. Инструкции существенно помогают, и меня воодушевляет описание модели: она может не просто переливаться лампочками и пищать на низких частотах. Но это потребует массу усилий и времени. В этого у меня было достаточно. Особенно времени, которое стало лететь очень быстро, стоило мне отыскать занятие, способное удержать меня от пессимистичных мыслей. Я с каким-то остервенением по нескольку раз пересобирала цепочки в его голове, пробуя все новые и новые варианты. Было бы тут побольше запасных частей и не были бы повреждения такими серьезными, я бы справилась быстрее, но и так работа потихоньку двигалась.

Самое волнительное – это впервые запустить его. Чувствовать, как безжизненный метал вдруг начал оживать, как начал разливаться по телу андроида ток. Давно я не чувствовала такого волнения. Возможно, как-то так себя чувствовал Виктор Франкенштейн, который впервые увидел, как его творение зашевелилось. Но что произошло с этим андроидом? Сможет ли он вспомнить хоть что-то из того, что было на станции до того, как он был поврежден? Эти загадки были для меня важны просто потому, что ничего другого здесь не было. Станция постоянно посылала сигналы в космос, в надежде, что кто-то спуститься за мной, но надежда была мала: здесь практически не летали корабли. Это очень непопулярный участок, встретить здесь просто случайный корабль не было шансов, но я упорно каждое утро настраивала станцию на то, чтобы она каждые несколько минут отправляла радиосигнал о том, что требуется помощь. Если его кто-то услышит, он должен прислать кого-то за мной. Но ключевое слово здесь – «если». Его глаза слишком человеческие – меня всегда пугали такие попытки сделать роботов слишком похожими на людей, хотя они были неживыми. Эффект зловещей долины не возник только потому, что все остальное тело было металлическим, без кожи. Андроид смотрит на меня, а я на него – я несколько дней мечтала об этом, а теперь не знаю, что сказать и что сделать. Этой станции уже больше двадцати лет, и он родился на ней же или же его привели с очередным транспортным челноком. Повреждение данных не кажется мне случайностью, учитывая состояние базы, ее засекреченность и местоположение. Тут все было каким-то странным, как будто неправильным, но я никак не могла понять, что же все-таким в ней было не так. Он смотрит на свои руки неодобрительно (?) как будто ему есть хоть какое-то дело до того, как выглядит его тело. Он робот, ему должно быть все равно, какое впечатления производят его внутренности. Главное – функциональность и сохранность данных, а не наличие синтетической кожи. Точно! Он же компаньон… Его функционал и диапазон эмоций существенно расширен, по сравнению с обычными роботами ремонтниками. И черт возьми, он говорил без умолку, как будто копил силы все это время, пока сидел тут без движения. – Значит завтра займемся починкой станции по очистке воздуха, нам это важнее всего. Зови меня Эмили и придумай имя себе. Я не хочу обращаться к тебе по твоему серийному номеру, это как-то неправильно. – Его замечания о моем физическом состоянии точны и справедливы, но все же я была не критично истощена. – Я не знаю, что произошло за время твоего сна. Я попала сюда четыре дня назад, наш корабль совершил аварийную посадку. Мой напарник… Мой напарник не выжил, здесь кроме меня нет никого. Станция уже была оставленной, и я не знаю, как давно. Где можно посмотреть эти данные? Журналы? Записи инженеров? Должно здесь хоть что-то остаться кроме запасов еды и тебя, а? – Я смотрю на то, как он живо общается и испытываю смешанные чувства. Он слишком живой для кучки металла, но слишком похож на компаньона. – Ты сможешь попробовать поискать что-то пока я сплю? Кажется ты был прав, пренебрегание сном плохо сказывается на мне.

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

15

Значит завтра займемся починкой станции по очистке воздуха, нам это важнее всего. Зови меня Эмили и придумай имя себе. Я не хочу обращаться к тебе по твоему серийному номеру, это как-то неправильно.
Хорошо Эмили. Буду звать тебя Эмили. Придумать себе имя? - если бы у робота была кожа, было бы отчетливо видно как слова Эмили ввели его в небольшой ступор. В его ядре содержалась огромная база информации как о многих человеческих знаниях, так и о самой природе человека, но формулировки заключающие в себе некий творческий процесс заставляли андроида зависнуть, - Придумать имя которого вы не слышали? Или подобрать имя из обширного списка имеющихся имен среди представителей человеческого вида? - андроид не стал уточнять, что именно это будет, из какого региона и времени. Человечество придумало себе огромный перечень имён от Аи до Напу Амо Хала Она Она Анека Вехи Вехи Она Хивеа Нена Вава Кехо Онка Кахе Хеа Леке Еа Она Ней Нана Ниа Кеко Оа Ога Ван Ика Ванао. Так уж повелось среди людей, каждый хотел подчеркнуть собственную индивидуальность, но со временем людей стало так много, что одинаковые имена стали распространённой практикой.
- Я постараюсь подобрать себе подходящее имя, но мне нужно время и наблюдение за вами Эмили... Твой комфорт - моя первостепенная задача, - Прими мои соболезнования, мне очень жаль, что ты осталась одна, анализ твоей лицевой мимики говорит мне о том, что вы были достаточно близки, для определения настоящей скорби - твоя мимика подтверждает искренность твоей скорби более чем на сто процентов... Прости мои речевые обороты, мне потребуется время, чтобы скорректировать свои поведенческие анализы и подстроить их под комфортное восприятие для тебя, - 4-st-R сжимает одну руку в локте и подносит её к подбородку, выражая собственную задумчивость. Хотел бы он и сам обладать необходимой Эмили информации, но попытке разобраться в том, что произошло до появления Эмили встречаются с неким сопротивлением внутри его собственных протоколов, а попытки обойти их не заканчиваются успехом. Это одновременно сбивает с толку и вызывает желание разобраться. Всё же его модель не спроста маркируется как андроид компаньон.
- В моей памяти отсутствует информация с датой последнего отключения. Боюсь я не могу выполнить часть твоих запросов Эмили, мне жаль. Но если мне не изменяет память, комплекс имеет шесть граней, проще всего его представить в форме снежинки, он имеет схожую архитектуру и центр снежинки имеет купол - это верхний этаж всей базы Sharp Edges, там должен быть центральный компьютер собирающий информацию со всех панелей и носителей информации. Также этот компьютер служил источником связи базы с близлежащей космической станцией которая и собирала необходимую информацию для передачи с поверхности планеты к следующему звену исследователей... К моему сожалению, чем активнее я пытаюсь коснуться всего что было до тебя, тем сложнее мне делать это. Часть базы данных повреждена. Я не знаю как это произошло и поддаётся ли это решению собственными силами, подобные ошибки именуются кодировкой 04-01-01 и носят характер повреждения ядра холодного синтеза. Если переводить на человеческий это схоже с болезнями головного мозга у людей по типу Альцгеймера.
- Я рад, что ты прислушалась к моему совету Эмили. Сон абсолютно точно будет не лишним в твоем случае. Если ты хочешь чтобы я изучил станцию на предмет необходимой информации, я постараюсь быть максимально полезным и в следующее твоё пробуждение постараюсь найти всё что можно найти в сложившихся условиях, - 4-st-R кивает на дверь и сопровождаем Эмили Кейн до двери её комнаты. Сам же остается снаружи, осматривает станцию механическими глазами, касается стен собственными металлическими руками. Беспокойство. Тревога. Страх. Почему-то он чувствует именно подобный набор человеческих эмоций. Стены будто пытаются сказать ему что-то, но он не может понять что именно. Это странно. Он ведь был здесь, он был здесь давно. Ещё до Эмили. Он кому-то принадлежал, но попытки получить хоть толику информации не заканчиваются успехом.
4-st-R возвращается к пульту управления, пытается подсоединится к нему напрямую, получить хоть какую-то информацию, которая должна иметься в базе данных о тех, кто был до Эмили, но ничего не обнаруживает.  Информацию как будто стёрли. Эмили Кейн - 59 профиль в системе, было 58 человек до неё. 4-st-R отсчитывает вслух все цифры от единицы до пятьдесят восьми, анализирует собственные ощущения и память, но никакого отклика ни на одну из цифр. Он ведь был не сам по себе. Дроиды компаньоны предназначены кому-то. Так чей он был? 4-st-R возвращается в инженерный отсек где его нашла Эмили. Изучает всё что есть, понимает что запчасти на одном из столов, скорее всего принадлежали ему. Часть из них серьёзно повреждена. Другая оплавлена. Эмили была безоружна. Он пытается вспомнить, пытается пробиться через шифр внутри собственного ядра, но голова начинает так болеть, как будто он живой человек из плоти и крови. Если бы не металлические руки и собственный корпус из металла, он и правда словил бы распространённый среди роботов психоз.
Он должен забыть об этом, хотя бы на время. Он обещал Эмили найти хоть что-то, что поможет ей. Нужно сосредоточится на этом. Самое обидное - это пообещать и не найти. Весь сектор как будто чист. Тут должно было быть как минимум двенадцать человек на сектор. Большинство номеров заблокированы и требуют личной карты, попытки обойти протоколы не заканчиваются успехом. Система шифровки как будто придумана кем-то из вне. 4-st-R расстроен. Единственный способ открыть дверь - это взломать силой, но и ломать им особо нечем. На третьем этаже андроид находит переносной холодильник. Неизвестно сколько он так простоял, но открыв его - андроид обнаружил три емкости с йогуртом судя по химическому анализу. Находка вернула 4-st-R обратно на кухню, где он подогрел смесь напоминающую на вид и на вкус манную кашу. Набор белков углеводов и жиров в необходимом соотношении для человека. Не самая лучшая пища и на вкус далеко не идеал, но Эмили нужно есть. Также он нашёл два синих одеяла, поставив еду на идеала, он направился к комнате Эмили, - Доброе утро Эмили, - произнёс андроид, чуть не столкнувшись лоб в лоб с ней, - Я приготовил тебе еду и нашёл что-то... что можно назвать десертом, предпочитаешь есть в своей комнате или заберешь одеяла и мы вернемся на кухню?

[icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1023318252086120589/49.png[/icon][status]alive m[/status][nick]4-st-R[/nick][lz1]4-st-R, XX <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> андроид компаньон<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">my blood</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-25 22:50:44)

+1

16

Мне всегда был интересен внутренний мир любой машины, и даже зная, из чего она собрана и как спаяна, мне удивляло то, что получалось в итоге. Этот андроид, пробужденный в инженерном отсеке богом забытой станции, вселял в меня какую-то надежду на то, что я не умру от одиночества и не сойду с ума, не слыша человеческую речь. Конечно, я сделала все, чтобы меня обнаружили, если поймают сигнал станции, но шансов на все это было немного. Мало того, что маршрут был не проходным, так еще и сигнал передавался на небольшое расстояние от планеты. Должно было совпасть слишком много факторов для того, чтобы кто-то перехватил послание, находясь в этой части галактики. Может, если расконсервировать остальную часть станции, можно найти все необходимое. Для увеличения дальности сигнала, но я не была в этом умерена. Пока я валилась с ног от усталости из-за стресса, физического и морального истощения, и работы над поврежденным андроидом, у которого даже не было имени. – Пожалуй ты прав, просить тебя самого придумать себе имя было неправильным. Как тебе Эллиот? Мне кажется это и красиво, и очень тебе подходит. – Смотрю на его карие глаза, которые даже без кибернетической кожи выглядят такими живыми на его металлическом лице. Удивительная конструкция, со слишком сложной механикой, сразу видно, что в создание этой модели вложили очень много времени и сил. Он говорит о моем комфорте, а я впервые после смерти Артура улыбаюсь этому. Пусть компаньон и был условно живым (биологическим видом не являлся и воспроизводиться не мог), но он проявлял заботу обо мне и беспокоился о моем комфорте. Я знаю, что это часть его функций, его базовые установки, вшиты в платы, но все равно мне становилось легче от того, что я могу теперь слышать не только безэмоциональный голос компьютера станции, но и некое подобие живого общения. Человек в состоянии стресса способен убедить себя в чем угодно, даже в том, что у андроида есть какие-то чувства и собственное мнение. Мозг часто играет с нами злые шутки, заставляя верить в то, чего нет. Я могу собрать и разобрать робота. Починить его. Могу перепаять ему контакты. Я знаю, что его начинка – это металлы и пластик, электрические цепи. Аккумулятор. Блок памяти. Резервный источник питания. Внутри робота не могло биться сердце, он не мог принимать самостоятельных решений, не заложенных его программой. Внутри него была сплошная электроника, но отчего-то мне становилось немного легче от того, что я не одна во чреве этой мертвой станции. – Тебе не нужно подстраиваться слишком сильно, мне уже комфортно воспринимать тебя – Чистая правда, мне было приятно уже просто то, что он находился поблизости, что он мог проявлять инициативу в каких-то вопросах и даже давать советы. Да, мне стоило бы подольше спать, чтобы мозг так сильно не воспалялся. Чудовищный недостаток человеческого организма – это его хрупкость и необходимость отдыхать, чтобы все системы работали как надо. Перезарядка, без которой даже без видимых повреждений человек просто не сможет выжить. Исследованиями, проведенными еще на Земле, было доказано, что без сна человек способен прожить всего 11 дней, а дальше его ждала смерть даже при достаточном количестве еды и воды. Наш мозг просто перестает функционировать в состоянии постоянного бодрствования. Даже пара суток без полноценного отдыха приводит к перенапряжению и стрессу, дальше – галлюцинации. Такая хрупкость и была нашей уязвимостью, а сон – постоянной необходимостью. Моя сверхидея – это закончить работу над роботом, чтобы он запустился всеми системами. И теперь я чувствовала смутное удовлетворение. На какое-то время я могла абстрагироваться от того, что произошло несколько дней назад, я могла забыть глаза своего напарника, который смотрел на меня зная, что умрет. А вот я тогда не знала и не могла предугадать, что это один из последних раз, когда я вижу его. Боже мы говорили о такой ерунде, я думала о том, как неудобно тащить все наши вещи, как еще долги идти до станции. А Артур уже понимал, что не дойдет до нее, но не прерывал меня. Я всегда знала, что мне с ним очень повезло. Пусть сразу мы друг другу не понравились, но как экипаж сошлись сразу, и эти три года полета были относительно легкими из-за того, что по две недели между сменами мы проводили время вместе. Общаясь, играя в настольные игры, раздумывая над тем, что найдем в будущем. Слезы сами собой скатились из глаз, как защитная реакция на травмирующее событие. Это помогает уменьшить количество кортизола в организме, уменьшить общий уровень напряжения. Анатомически все это звучит сухо, но это лишь механика человеческого тела. Но осознание этого не помогает мне чувствовать боль утраты и тоску по Артуру. Кто бы мог подумать, что близкого человека и прекрасного друга я найду не на Иерихоне, а в космосе, в небольшом корабле исследовательской миссии. Судьба играет с нам действительно странные штуки, наблюдая за тем, во что это выльется. Если бы моим напарником был не он? Другой человек пожертвовал бы своей жизнью ради того, чтобы я могла добраться до базы? Чем больше я об этом думаю, тем отчетливее понимаю, что вряд ли. Или это я посмертно идеализирую того, кто был всего лишь человеком. Я не знаю, я не хочу в этом разбираться, моя голова начинает раскалываться, а ее содержимое уже напоминает не мозг, а кисель, который бился о стенки черепной коробки, словно прибой. Эллиот прав, мне нужно отдохнуть, иначе я упаду прямо здесь, а это чревато травмами. Нужно сосредотачиваться на привычных мелочах и действиях, чтобы давать психике ощущение контроля. Небольшие якорьки, что удерживают разум на плаву, позволяют убедить его в том, что все стабильно как обычно, что все именно так, как должно быть. И если подсознание кричит и воет сиреной, то это до поры до времени можно игнорировать, укрыв в самый дальний угол мозга. Да, потом это может вылиться во что-то серьезное, но мне было все равно. Задача – остаться в здравом уме до тех пор, пока я не смогу выбраться. Как же мне хотелось увидеть еще раз море, почувствовать прохладу прибоя на своих стопах, ветер на коже. Я скучаю по таким вещам просто невыносимо, лишившись их на три бесконечных года. Конечно же, я знала, что меня ждет, я читала и учила бесконечные инструкции и протоколы, готовилась и настраивала себя, что в следующий раз увижу траву и волны через несколько лет. Для организма такое путешествие было физически не настолько тяжелым, как морально. Искусственная гравитация на корабле не давала атрофироваться мышцам и костным тканям. Это века назад космонавты возвращались на родину неспособными передвигаться самостоятельно. Требовались встречающие для того, чтобы просто доставить прибывших в больницу для отдыха. Эту проблему сумела решить система искусственной гравитации, симулирующей притяжение Иерихона и даже давление на планете. Так тело чувствовало себя комфортно, мышцы продолжали функционировать, а кости не становились хрупкими, как у стариков. Раньше десять месяцев в космосе превращали надкостницу в пористую структуру, а теперь все было гораздо безопаснее. В нашем небольшом медотсеке исследовательского челнока было все, чтобы мы могли нормально поддерживать свое состояние, проверять работу органов, проводить сканирование тела, на предмет проблем. Мы нечасто пользовались этим с Адамом, мы были еще молоды и здоровы, а наш биологический возраст переставал совпадать в календарным из-за капсулы гибернации. Еще одна проблема хрупкости человека – это старение. С андроидами все просто – можно бесконечно менять детали, даже переставлять ядро, но при этом структура существа (если это можно так назвать) не изменится. С людьми все гораздо сложнее, их тела со временем изнашиваются полностью, и заменой органа тут никак не обойтись. Капсула гибернации решала некоторые проблемы. Например, делала полет не таким длительным для сознания. Ты бодрствуешь половину времени, которое летишь, а это не то же самое, что проводить в сознании все три года полета. Ведь есть миссии и на 20 лет, тогда время бодрствования еще меньше, а экипаж увеличен до 3-4 человек, чтобы оставались один-два дежурных, пока остальные спят. Сном это можно назвать с натяжкой, но это более привычно для восприятия. По сути, это глубокое погружение в кому с замедлением всех биологических процессов. Клетки делятся очень медленно, и старение происходит куда неспешнее. То, что мне тридцать два не означает, что моему телу столько же. Как минимум на полтора-два года меньше, за счет замедления метаболизма. Здесь тоже должна быть капсула гибернации, но я не могу ей пользоваться, так как боюсь пропустить момент, когда сигнал станции кто-то поймает. Плюс меня беспокоило состояние базы и то, как она была покинута. Никаких записей и почти уничтоженный андроид с поврежденными файлами. Это явно не самая лучшая основа для длительного глубокого сна. Эллиот – компаньон, но я не могла доверять ему полностью, пока не перепроверю его протоколы поведения. Нет ли там скрытых приказов на уничтожение всех новоприбывших. Я бы не удивилась, если честно, но не хотела в это верить. Мне нужна была какая-то пусть и призрачная, но стабильность, чтобы не переживать из-за всего, что произошло. Да, нас готовили к тому, что каждый из нас может умереть, шансы не вернуться очень высоки. Но одно дело читать это в сухих цифрах статистических отчётов, другое – слушать голо своего напарника, который говорит, что у него пробит скафандр и он скоро умрет. Я тогда ни разу не обернулась, просто шла вперед, медленно, не думая ни о чем, хотя слезы душили. Нельзя было дышать слишком часто, чтобы не тратить кислород, которого было слишком мало для уверенности. У меня так и не было возможности осознать и принять свое горе, выплакать его, пережить и переварить. Я все еще как будто находилась в стадии отрицания всего произошедшего, обманывая саму себя. Да, это просто защитная реакция психики и не более того. Я не дошла даже до стадии гнева, зациклившись на рутине выживания в одиночестве. Хотя теперь я ощущала присутствие робота, которого умудрилась починить, залатав его дыры и вернув функциональность. Компаньон мне сейчас точно не помешает, так мне хотя бы будет с кем поговорить, представляя на его месте живого человека. Может даже с конкретными чертами лица.

- Ничего, мы попробуем поискать информацию попозже, когда вскроем остальные отсеки базы. Не может же здесь не быть совершенно ничего? – Может, конечно, но на это нужны были причины. А это просто безлюдная планета со странными и смертельными аномалиями. Или мой усталый мозг опять подкидывает мне какие-то странные идеи, которые обретут логику сразу, как только я отдохну? Слушаю про Альцгеймер на станции, пока иду к своей комнате, чтобы завалиться на постель прямо в комбинезоне, который я отыскала на станции. С одеждой и лекарствами здесь не было проблем, но все равно впечатления от всего оставались гнетущими. Мне было физически дискомфортно находиться тут, но объяснить свои ощущения я не могла, а в интуицию не верила. Видимо, мой мозг уловил какие-то тревожные моменты, но не сумел обработать их в итоговую информацию, рождая в подсознании тревогу и даже панику. Или это следствие нехватки информации? Я не могу сейчас адекватно все оценивать, мне нужно немного времени. Я проваливаюсь в сон сразу же, как моя голова касается подушки. Видимо, измотанное тело, выполнив поставленную задачу просто отключилось, как будто из него вытащили батарейку. Сны мне не снились, вокруг была одна чернота и больше ничего. Проснулась я без будильника, забыв установить таймер на нужное время. Режим – это тоже часть «якорей», необходимых для того, чтобы усыпить бдительность разума и создать для него комфортную и привычную среду, к которой не нужно адаптироваться. Я не успеваю распахнуть дверь, как сталкиваюсь с Эллиотом, который принес одеяла, завтрак и йогурт. Йогурт! Я так давно не ела ничего подобного, так что невольно мои глаза загорелись в предвкушении. Я забираю у него одеяла, и мы уходим вместе на кухню, где я с огромным удовольствием уплетаю йогурт за обе щеки. Да, начинать завтрак с десерта такое себе, но мне все равно, мне безумно вкусно.  – Нам нужно раздобыть тебе кожу, Эллиот. – Говорю я, пока пытаюсь облизать стаканчик из-под йогурта, чтобы не оставить ни капли впустую. Не факт, что мы раздобудем здесь еще что-то настолько вкусное, а питательную смесь есть без необходимости невозможно. – Жаль, что ты не можешь это попробовать: очень вкусно. На Иерихоне я больше любила персиковые, но теперь понимаю, что они все безумно вкусные. – Улыбаюсь немного нервно своему собеседнику, выслушав от него все, что ему удалось раздобыть из информации. Ничего. – Значит придумаем способ, как вскрыть все запертые двери, все равно у нас пока куча свободного времени. Мне не нравится то, что здесь происходит и то, что не осталось даже записей о членах экипажа. Как будто кто-то уничтожил все записи полностью, а напоследок выстрелил в андроида. Это очень странный способ отключения робота от питания. – Мне стало лучше, спасибо что дал мне отдохнуть. В полном одиночестве жить здесь мне было некомфортно. – А с ним мне будто становилось легче. – Тебе нравится твое новое имя, м?

[nick]Emily Kane[/nick][icon]https://imgur.com/LUjS3Tb.png[/icon][lz1][LZ1]ЭМИЛИ КЕЙН, 33 y.o.
profession: астронавт, робототехник;
[/LZ1][/lz1]

+1

17

Казалось бы человек - достаточно примитивное устройство состоящее полностью из мяса. Существуют миллионы способов как лишить человека жизни, начиная стихийными бедствиями заканчивая узкоспециализированным биологическим оружием подобранным под конкретного индивида. Разум человека - долгие века не поддавался исследованию. Именно разум делал человека венцом творения господа бога, если такой когда-то и существовал. Человек разумный, кажется так люди классифицировали себя среди остальных млекопитающих. Тысячи ученых по всему миру когда-то копались в песке, пытаясь докопаться в прямом смысле этого слова до истории своего вида. И тщетно, были какие-то догадки, были какие-то теории, но факт оставался фактом.
Человечество грезило о ком-то кто скрасит их одиночество, о тех кто заменит им близких или позволит чувствовать себя лучше, ведь человек - стадное животное. Эти идеи нашли отражение в робототехнике. Первые роботы были неловкими и даже смешными, многие отсылались на работы известных фантастов и размышляли, а может ли робот быть похож на человека и будет ли это этично, как отличать одно от другого и как принудить всех к соблюдение стандартов, дабы восстания машин никогда не произошло. В истории были всякие примеры. И к тому моменту, как часть человечества переселилась на Иерихон, казалось что люди достигли консенсуса по многим вопросам. Таким образом Иерихон стал новым витком в истории человечества. Однако последнее вовсе не бросило попыток найти новые планеты.
Люди те ещё паразиты, там где появляются они, начинает исчезать всё остальное, еда воздух полезные ископаемые и различная живность. Процесс переселения - это единственное что может спасти их и сохранить некие понятия человечности, но когда это невозможно, человеческая природа берёт своё и начинается очередная кровопролитная война. Робот помнит это, как будто сам пережил всё это, но нет - ему не довелось творить историю и наблюдать его в живую. Однако мы всё ближе подбираемся к его сути. Эмоции. Компаньон андроид - просто фикция, если бы он не мог анализировать и верно определять человеческое состояние. Эмоции на протяжении веков вводили в заблуждение и делали людей не понятными. Сами мысли и потребности людей более чем предсказуемы, но когда в дело вступают эмоции - люди ведут себя иррационально.
Робот компаньон рассчитан на одного человека, он создан для удовлетворения потребностей одного. Стоит начать накачивать такого робота наблюдениями за разными людьми и анализом их привычек и настроений, и это может привести к опасным и непредсказуемым последствиям. Связь робота и человека носит единичный характер, тет а тет. Наверное это хорошо, что Эмили на станции единственный человек. Однако Эллиот нечто большее чем примитивный робот пылесос. Его мысли определяет двоичный код, он исходит из каких-то установок, но машина есть машина и Эллиоту доступен анализ как команда. Он анализирует полученную информацию.
Погружается глубже в свой разум, обращается к человеческой истории, базовым понятиям, доступной ему информации о планете или собственной модели. Эллиот помнит всё это, но при этом не помнит когда он оказался на станции и кому принадлежал. Это заставляет его аналитические системы биться в припадке. Ядро холодного синтеза бьётся над задачкой и выдает логические ошибки. Разум ничего не помнит встречается с черным пятном в своей жизни. Там ничего нет, Эллиоту должно быть тихо и спокойно, но по логике вещей, его создали на планете спутнике Иерихона, а значит сюда его доставили для исполнения конкретной задачи. Он знает сколько функционирует станция, а значит эту информацию ему кто-то сказал и озвучил и она является достоверной постфактум. Так что случилось?
Беспокоится, почти как человек, но не только за себя, но и за Эмили, его наблюдения выдали довольно тревожные итоги её состояния. Он должен заботится о ней на все 115 процентов, обеспечить её максимальное нахождение на этой станции и по возможности помочь вернуться на Иерихон, а он поглощён собственными проблемами и раздором в своей голове. Может ли он выполнять свои задачи, если внутри его головы есть тёмные участки в памяти. Пустота в его голове словно обман или иллюзия, словно там есть что-то, чего Эллиот не может дотронуться. Забывает об этом на время. Собирает для Эмили всё что может достать. Эмили Кейн - он очнулся от сна благодаря ей, она дала ему вторую жизнь и он должен, обязан, хочет - сделать её пребывание здесь максимально комфортным, даже если это окажется чертовски сложной задачей.
Нам нужно раздобыть тебе кожу, Эллиот.
Всё верно, мои системы показывают что твоё состояние должно улучшится на семь процентов, когда кожа будет на мне, - Эллиот хотел бы улыбнуться, но без кожи это едва ли возможно, выглядит достаточно страшно, так что он не стал даже пытаться имитировать улыбку. Стоило Эмили назвать его по имени и его протоколы начали обновляться, незаметно для себя он уже идентифицировал себя как Эллиот, он всё ещё был роботом компаньоном модели 4-st-R Bn-41, но обращаться к себе как к Эллиоту в мыслительных процессах конечно же лучше.
Жаль, что ты не можешь это попробовать: очень вкусно. На Иерихоне я больше любила персиковые, но теперь понимаю, что они все безумно вкусные.
На самом деле могу, - произнёс Эллиот и опустил свой металлический палец в одну из пустых банок от йогурта, зачерпнул остатки йогурта на палец и облизал его, - Ммм не знаю откуда это во мне, но кажется мне нравились вишневые йогурты, но в нашей ситуации выбирать не приходится... Я не умру от голодания, но если у тебя будет достаточно припасов, при твоём желании и потребности могу разделить с тобой завтрак или ужин, - Эллиот взглянул на Кейн своими карими глазами и кивнул ей в ответ, заменив подобным жестом мягкую улыбку. Сегодня Эмили выглядела лучше чем вчера - это дарило надежду, что всё у них будет в порядке.
Тебе нравится твое новое имя, м?
- Оно приятно на слух. Не очень короткое и не очень длинное. В нём есть мягкость и от него веет терпением, думаю мне всё это присуще. Я рад быть Эллиотом в твоей компании Эмили Кейн, - Эллиот встаёт со своего места и кивает Эмили на дверь, - Думаю на сегодня у нас много работы. Анализ ситуации подсказывает мне, что у нас обоих есть вопросы к этому месту. Мы раздобудем мне кожу, как только подчиним подачу воздуха в соответствующий отдел. Там есть транспорт. Не могу сказать на сколько он в рабочем состоянии, но база не единственное место на этом астероиде. Возможно за пределами базы мы сможем найти что-то, что пригодится тебе либо в предстоящем ремонте.
Эллиот не спешит идти первым, поэтому ждёт Эмили. Двигается рядом с ней, как и положено компаньону. Он умеет молчать когда это необходимо, но ему кажется он провел здесь целую вечность и соскучился по этой возможности - общаться, делится мыслями, слышать ответы и мысли от живых людей, - Согласен, атмосфера здесь гнетущая. Уверен при людях здесь было иначе. С твоего позволения внесу предложение сделать твою комнату более уютной, уверен обыск станции поможет тебе собрать приятные глазу вещи, которые будут поднимать тебе настроение. Мои аналитические системы подсказывают, что попытки добраться к необходимому месту - могут затянуться. Возможно ты не хочешь здесь находится и я могу это понять, но чтобы помочь тебе вернуться домой, возможно нам придётся потратить чуть больше времени, чем бы тебе хотелось.
Оставляет Эмили в тишине. У него пока не так много информации о Эмили Кейн. Он о ней практически ничего не знает. Человек который был её напарником умер. Ей нравится персиковые йогурты. Она хочет вернуться домой. Её психофизиологическое состояние оставляет желать лучшего, потому что она устала и работает на пределе своих возможностей. Эллиот хочет ей помочь, Эллиот хочет быть рядом. Это идёт из глубин его разума.... души? Уместно ли будет говорить так? Наверное нет, он всего лишь дроид компаньон... бездушная машина и никакой код не в состоянии дать ему то, чем человек обладает с рождения. Пока всё что может Элиот это морально подготовить женщину к игре в долгую. Они есть друг у друга и для Эллиота это вовсе не мелочь.
Они поднимаются на лифте на пятый этаж этой грани-прихожей и Эллиот подводит Эмили к контрольной панели. Сам её активирует и вводит необходимые данные для активации необходимых протоколов. Где-то снаружи оживают камеры и даже запускается один дрон разведчик. На экраны поступает необходимая информация и видео в режиме прямой трансляции. Камера подлетает к шлюзу и от него показывает путь, который предстоит проделать Эллиоту. В это время рядом с компьютерной панелью Эмили обнаруживает планшет. Он полностью выключен, но включив его. Она может узнать что планшет принадлежал Роберту Дейсону. Старшему механику по воздушным процессам и механизму подачи воздуха в помещения. Последняя запись датирована пятилетней давностью. Внутри вентиля сломан один из воздухозаборников. Его явно планировали подчинить. Необходимую запчасть доставили пару недель назад. Но на станции происходит что-то эдакое и все на взводе.
Рядом с этим файлом есть заметка от самого Роберта, учёные Гловер и Коперник обнаружили какой-то странный камень на астероиде и зачем-то притащили его на базу. Толкают какие-то умные речи о резонансе и излучении от камня, говорят это прорыв космических масштабов, но судя по мыслям самого Дейсона они занимаются какой-то херней и мракобесием. Будто станции и без этого камня здесь нечем заняться, но это не его ума дела. Он механик на научной станции, а они мать их в рот еби целые ученые. Однако именно после прибытия этого камня и начались проблемы на станции. Слишком много поломок. Слишком много работы. Дейсон работает на износ и пошло бы всё это НАХУЙ. Последние написано крупным шрифтом с жирным выделением. Дейсону явно не нравилась ситуация на станции.
Гловер и Коперник. Стоило бы запомнить эти фамилии. Да и чёрный камень вызывал вопросы. Может он поработил их души или умы, может им платили именно за это... изучение всякой непонятной дичи. Например камней. Камни двигают науку. Видимо камни с этого астероида - вполне возможно. Впрочем Эмили уже собственными глазами оценила Хлопок, возможно пока она не знала как называется это аномалия, но это явно было ненормально и не в рамках разумного. Если Кейн хотела вытащить свою задницу с имеющихся позиций, нужно было всё примечать и делать выводы. Впрочем Кейн и сама была космонавтом и ученым, лучшим из тех что были на курсе и за последние пару лет. Она подчинила Эллиота. Она может всё.
Ей бы не помешало услышать это вслух, но Эллиот щёлкает клавиши и пытается наладить процесс, облегчить Эмили работу, оборачивается к ней, когда дело закончено, - Я всё подготовил, - он жестом заставляет её подойти к огромному экрану на стене и взглянуть на то, что он собирается ей показать, - Я выйду в шлюз вот в этой точке. От него мне нужно попасть вот сюда, - он тычет пальцем на огромный вентилятор в одной из стен. Вентиль создаёт вращение, но кажется что-то его заблокировало. Похоже нужна деталь. Она числится в наличии в журналах. Я прогуляюсь до склада и возьму её с собой. Вместе с необходимым оборудованием. Тебе будет нужно вести меня и контролировать включение лопастей. Ибо как только я всё подчиню, в автоматическом режиме лопасти тут же начнут работу. Как понимаешь подобными металлическими вставками меня и самого может разобрать на винтики. Поэтому и нужна ты. К счастью я андроид и мне не нужен кислород или костюм. Как только я подчиню всё что тут есть, я вернусь к тебе через этот же шлюз. И тогда мы станем на шаг ближе к моему виду радующему твой глаз. Такой план, - Эллиот развел руки в сторону и цокнул языком.
Обсудив детали с Кейн, он направился на склад. Впрочем, Эллиот не был человеком и это был крупный плюс как для Эллиота так и для Эмили. Он мог погибнуть, он мог вообще не хотеть этого делать или хандрить, но он был дроидом и не чувствовал в отношении себя ничего такого. Даже смерть была не оправданием не делать эту работу. Да и что есть смерть? В человеческой культуре к некой относятся по разному, но в мире атеистов когда человек умирает - он приходит к некому финишу. Для Эллиота нет финиша как такового. Или есть? Даже если лопасти уничтожат его тело - вся информация о нём находится в ядре холодного синтеза. Если ядро не повредят  - информацию смогут восстановить, а его отремонтировать. Смерть будет временной. А если ядро уничтожат... Да наверное он перестанет существовать, но если завод изготовитель продолжает работать, таких как он более чем достаточно, все дроиды этой модели знают тоже самое что и он.
Разница лишь в некоторых конкретных моментах. Например он есть здесь, он знает Эмили Кейн, говорит с ней  и помогает ей выжить. Именно эти воспоминания в его ядре и делает его Эллиотом, дроидом компаньоном для этой женщины. Стоит ли цепляться за эти воспоминания и бояться смерти? Люди ведь так и делают. Андроиды нет. Эллиот берет с собой всё необходимое находит контейнер который крепится на спину и показывает большой палец   в камеру Эмили. Он готов выходить. Эмили открывает шлюз. И Эллиот выходит наружу. И если на самой базе давящая атмофера, то за пределами базы она и вовсе безжизненная. Здесь на целом астероиде вроде как ничего нет. Звёзды на небе так далеко, что кажется как будто их и вовсе нет. Слабый не яркий свет и гробовая тишина. Серая поверхность планеты. И Эллиот который присосался конечностями к металлу. Ещё один плюс. Он может двигаться в подобной атмосфере, примагничивать ноги к поверхности и двигаться к своей цели не взирая ни на что.
Он не знает усталости - он намагничивает свои руки и начинает двигаться по стене к лопастям и огромному вентилятору, поднимая себя на поверхность. Шутка ли - он может упасть и разбиться прямо сейчас. Однако он механизм и не более того. Когда-то подобные механизмы были машинами для убийств. Эллиот не знает этого. Оно ему и ни к чему, но подобные образцы дорого стоили и в военных компаниях показывали максимальные результаты. Воины не знающие усталости и способные сражаться на любой поверхности, любым имеющимся арсеналом. Проходит несколько часов. Кажется что целая вечность.
- Я бы хотел рассказать тебе историю из своей жизни, но рядом с тобой чувствую себя младенцем и старцем одновременно. Я не помню что было до того, как ты вывела меня из режима сна, пытаюсь вспомнить, но тщетно. И в тоже время мои заводские настройки содержат тонны информации. Ты знала что раньше существовали рыбы, которые обитали в морской глубине. Это расстояние измерялось пятью километрами. Только вообрази себе подобную глубину и ты в ней маленькая рыбка. Вокруг тебя постоянно движется вода. В ней есть хищники и разные твари помимо рыб, а ты всего лишь рыба и не знаешь куда себя деть и как себя подать. Стать ли десертом для другого хищника или же плыть и искать того с кем можно оставить потомство. Есть рыбы которые сбиваются в стаи, но они ведь не общаются между собой... они просто плавают вместе.
- Не знаю зачем тебе это рассказываю, но это явно не первая и не последняя моя история тебе, а об этой планете рассказать особо и нечего. Я вот забрался в огромный вентилятор и тут какая-то черная и липкая жижа, пытаюсь её убрать и срезать лазерным резаком. Запах наверное стоит ещё тот, как хорошо что я могу отключить свои сенсоры и его не чувствовать. Закончил... Поменял запчасть, отстраняюсь от лопастей и жду когда ты их отключишь на пару минут, чтобы вылезть из этой огромной трубы и вернуть к тебе Эмили. Доложи как меня слышно?

[icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/578561579453251585/1023318252086120589/49.png[/icon][status]alive m[/status][nick]4-st-R[/nick][lz1]4-st-R, XX <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> андроид компаньон<br><b>relations:</b> <a href="ссылка на профиль">my blood</a>[/lz1]

Отредактировано Malcolm Morgan (2022-09-29 14:41:02)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » One More Light


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно