полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The Dark Knight


The Dark Knight

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Сакраменто | 4 июля 2022

Isabelle Gaultier, Rem Weiß
https://i.imgur.com/S8OxepGm.jpg https://i.imgur.com/f8M4Dbhm.jpg

ost Burn It to the Ground by Nickelback

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-14 09:53:27)

+2

2

Это все была ее идея. Если кто-то и виноват в том, как ноет где-то под ребрами, то она сама, хотя ничего не собирается с этим делать. Решение правильное, будто компенсация за все те разы, когда делала Исе больно, и речь не о том, как резала бледную кожу тонким лезвием ножа. Правда, больше похоже на попытку восполнить пересохшие озеро водой из литровой бутылки: не останется даже лужи. Иса поймет. Иса простит. И от этого не легче. Так кормят бездомных животных и чешут им пузо, чтобы никогда не забрать домой. В таком случае яд был бы куда гуманнее надежды. Ло знает: травилась последней, но зачем-то выжила. В качестве побочки — душевное онемение и сложности с доверием. Выцарапать и то, и другое из внутренностей чертовски сложно.

Возможно, могла бы доверять Рэму. Могла бы? Как сейчас, когда его мышцы под ладонями наряжены. Ло впивается в кожу ногтями, увеличивая темп. Жестко держит коленями бедра, и цепочки на шее мягко блестят в теплом свете гирлянд. Ей не нравится яркий верхний свет, как не нравится выражать эмоции словами. Даже толком не знает, что чувствует, но выгибается на его члене, откидывая голову назад, чтобы мог оценить общий вид и пластичность движений. Ло весьма хороша в сексе. Это то, что в ней есть ценного. Это то, что может дать вместе с деньгами, которую платит за его работу. Иса сможет платить больше, если он решит, что ее нужда в охране выше. Тихий стон срывается с губ, и Ло наклоняется к нему, вмазываясь в рот, но немного промахивается, оставляя влажный след на подбородке. Лижет шрам у крыла носа, трется грудью и напряженными сосками о его торс. И дразнится, не давая войти в себя полностью. Ему ведь нравится? За секс с ней платили хорошие деньги. Ему должно нравится в работе на нее хотя бы это. Или для него, как и для Исы, будет лучше, если она исчезнет из их жизней?

Кожа под зубами терпкая от пота. Ло едва ли в своей голове это может назвать, как есть — ревностью, как точно не может определиться кого и к кому больше ревнует. Только кусает его шею немного отчаянно, переплетая их пальцы и прижимая к подушке по обе стороны от головы. У нее проблемы со словами, но в избытке тупиковой звериной страстности. Рэм выдержит. Рэм не просит остановиться. Рэм смотрит на нее шальным взглядом, когда она хищно облизывает губы, прежде чем снова поцеловать. Это похоже на ошибку, на какую-то ебучую фатальность, но Ло не планирует останавливаться. У него на шее уже наливается гематома.

Ты спрашивал, как мы встретились. С Исой, — говорит уже после, когда разнеженная оргазмом и не удосуживаясь одеться лежит у него под рукой, устраиваясь виском на груди. Ленно жмурится, как довольная кошка, и обводит один из шрамов пониже ребер. Тот не глубокий: кажется, этот конкретно остался после пули, пролетевшей по касательной. Спрашивал об этом Рэм несколько часов назад, но Ло пренебрежительно относится ко многому — ко времени в том числе. — Познакомились в Вайпере. Потом поебались в примерочной через пару дней. Потом продолжили, — отвечает спокойно, как если бы они разговаривали о погоде. Что еще взять со шлюхи. Переворачивается на живот, чтобы можно было сложить ладони прямо на его сосок и уложить сверху подбородок. Смотрит сквозь полуопущенные ресницы. — Она тебе нравится? Такая куколка, правда, — мягкая улыбка касается губ. Так сутенеры пытаются продать одну из девочек потенциальному клиенту. Нравится? Сколько не жалко отдать за час? Сколько бы отдал за час с ней, повернись стрелка их товарно-денежных отношений? Ло прикрывает глаза, чтобы не считывать выражение его лица во время ответа. И в принципе больше не поднимает тему до того вечера, когда застегивает манжеты на специально купленной для этого случая рубашке.

Лучше не стоит расстегивать воротник, — лукаво усмехается, и в глазах будто вспыхивает ведьминский огонь. Засос ближе к основанию шеи, и если застегнуты все пуговицы, в глаза не бросается. Ло поправляет ему галстук, ловко выравнивая узел, пока сама стоит в одном нижнем белье: кружевной корсет вместо бюстгальтера и стринги. Чтобы собраться на работу, ей остается только надеть очередное чрезмерно облегающее платье с декольте, в котором отлично видно, что под ним. Сцена могла бы выйти домашней, если не учитывать, куда его собирает. — И не давай ее никому обижать. Она не станет защищаться сама. Глупый зайчонок, — эта фраза звучит как приговор, но в голосе звучит грусть. Ло и сама глупый зайчонок [ так называл Мейс ], но это самая страшная тайна, скрытая под слоями из налипшей поверх жизненной грязи и пролитой крови. Она оборачивается к нему спиной, чтобы застегнул молнию на платье. Справилась бы и сама, но зачем? У него теплые пальцы. От них будто расползаются по коже мурашки, когда едва ощутимо задевает выступающие позвонки, но Ло не подает вида. Ло в принципе смотрит на мир так, словно ее ничего не способно выбить из колеи.

На самом деле вместе с ними могла бы составить отличный цветовой ансамбль. Триумвират, способный захватить все имеющееся внимание на любом сборище. Только одно колесо лишнее, как на велосипеде у давно выросшего ребенка. Без Марго в руках одиноко и беспокойно: болонку забирает к себе на ночь Джесси, оценивающим взглядом осматривая шею Вайсса. То, что давно не сплетня в Сан-Диего, в Сакраменто еще кого-то волнует. Ло не дает комментариев и в конце концов занимает пальцы сигаретой, когда они сидят в гостиной у Исы, пока та окончательно закончит со сборами. Приехали немного загодя. Один из ее собственных портретов у стены вызывает лишь сочувственную усмешку на губах со шрамом: девчонке все еще стоит выбрать музу получше. Например, Рэм вполне фактурен. Можно срубить популярность на патреоне с рисунками одного только торса и высушенных рельефных мышц. Проще только снять видео с его тренировки: золотая жила. Во рту пересыхает. Ло старательно не смотрит на выпирающие вены на его ладонях и встает проверить Ису, отдавая ему недокуренную сигарету в качестве отсроченного поцелуя. Та что-то долго возится.

Выглядишь потрясающе, зайчонок, — голос переливается бархатом. Ло подходит ближе, помогая застегнуть платье, как делала в примерочной. И, как и в примерочной, целует острые шейные позвонки. — Расслабься. Все будет хорошо, — шепчет на ухо, мягко разминая напряженные плечи. Действительно глупый зайчонок. Еще и напуганный. Ло облизывает мочку аккуратно, стараясь не пачкать бледную кожу помадой. Будет фатально, если решит снова удариться в панику от того, что Рэм решил взять ее за руку. Это испортит план. Разворачивает девчонку к себе и нежно гладит по щеке, после аккуратно приподнимает лицо за подбородок. — Просто держись поближе к Рэму и ничего не бойся. Он защитит, — потому что в этом его суть. Потому что он хороший парень. Потому что она ему платит. Можно выбрать любую причину, но Ло выбирает ту, где Иса Вайссу просто нравится. Эта самая болезненная, но будто и самая правильная. Пальцы ловко приподнимают подол, забираясь под него. Черная ткань слоями лежит на запястье. — Джон этого заслужил. А ты заслужила быть свободной от него, — продолжает шептать, пока умелые пальцы забираются к ней в трусики. Немного неудобно от изворота запястья, но это мелочи. — Тшшш, — прижимает ладонь к девичьим губам, когда касается клитора и начинает размашисто его касаться. Это практически прелюдия, но на большее у них нет времени. В соседней комнате сидит Вайсс, следы от чьих пальцев при хорошем освещении можно рассмотреть у нее на бедрах.

Ло помнит, как Исе нравится, и нагло этим пользуется, чтобы не затягивать процесс. Опаздывать на ужин нужно, но тоже в четких временных рамках, чтобы не показаться уж больно невежливыми. Самой Ло спешить некуда: в Вайпере все и без нее проработало столько недель. На самом деле ей не хочется ехать туда в одиночестве, но она лишь ловит стон, все-таки слетающий с губ, когда Иса кончает. Так ей будет лучше? Так будет спокойнее? Слизывает с ногтей смазку с совершенно невинным видом и немного разминает запястье, другой рукой поправляя подол. — Ты справишься, зайчонок, — ласково щелкает по носу, давая немного времени, чтобы закончить и прийти в себя.

Между ней и Рэмом не те отношения, и Ло не чувствует неловкости. Правда, встает у окна, а не садится рядом. Хватается пальцами за кулон на шее, рассматривая причудливые тени от уличных фонарей на асфальте. — Если что-то пойдет не так, сразу позвони, — произносит показательно равнодушно. Это ведь ее суть: быть безэмоциональной куклой. Куклы ни о чем не переживают и всегда одинаковы в своем эмоциональном фоне. Там всего лишь будет Джон. И еще черт знает кто. И Иса может запаниковать. И Рэм может нажить неприятности. Но ничего больше не говорит: только улыбается отстранено, когда Иса заканчивает и выходит к ним.

Ну-ка, покрутись, — обращается к ней, чтобы дать повод покрасоваться. И правда похожа на куколку. Коллекционную, изящную. Такие ставят на видное место, чтобы похвастаться. Ло бросает взгляд на Вайсса, мол, посмотри, я же говорила. — Идеально, — делает вывод, как шлепает печать в приговор. — Отлично смотритесь, — припечатывает еще раз все с той же улыбкой, точно отправляет потенциальных короля и королеву на школьный бал. В том, что выиграют, нет никаких сомнений. — Я заберу машину. В таком виде вам стоит ездить на машинах бизнес-класса, — ее Элантра слишком непримечательная: само то, чтобы затеряться в проблемных районах калифорнийских городов. — И помните, что я жду красочного рассказа о том, как все прошло, — говорит с мертвым задором вместо прощания, и стук ее каблуков отсчитывает удары сердца подобно метронома. В Вайпере спокойно, и может себе позволить болтаться там без телохранителя. Иса справится с собственным волнением. Рэм не нарушит приказов и несуществующей должностной инструкции. Нет никаких причин для волнения, но Ло курит его лаки страйк, болтающиеся в бардачке, и забивает голову музыкой, играющей по радио. Внутри звенит привычная пустота, когда ее обнимает торчащий у входа Дилан, приподнимая от земли с легкостью и бормоча что-то прямо в шею. Иронично. Именно вместо него когда-то наняла Вайсса. Возможно, не стоило. Сейчас это решение не кажется таким безопасным, как пару месяцев назад.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]это не больно[/status][icon]https://i.imgur.com/h9K0mK1.png[/icon][sign]i am void of
e m o t i o n
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

+2

3

В его горячих пальцах ее кожа плавится испариной, он мажет ладонью от шеи до живота. Путается в многочисленных цепочках как в сетях, они звенят прицепленными к ним кулонами. Мисс Адамс раскачивается, крепко сжимая его бедрами, и сладко стонет от удовольствия. Кроме этого металла на ней ничего нет, и нагота по-прежнему ее лучший наряд. Такой не подберешь и не купишь в магазине (его костюм на семейный ужин Исабель висит на вешалке, зацепленной за приоткрытую дверь шкафа). Спальня слабо освещена мелкими голубыми лампочками гирлянд, и не хватает только фантастического снежного пейзажа за окном. Просто гирлянды для Вайсса – символ Рождества, как и наряженная ель или карамельные сладкие палки, или как тот же глинтвейн, который мисс Адамс сегодня варила и отпаивала затем им свою подругу. Она пила его и сама, но от пряного вкуса корицы и гвоздики на губах и во рту не осталось и следа.

Ей нравится быть сверху, и он ей это позволяет, когда оба уже движутся к финалу. Кровать давно перевернута вверх дном, и одеяло сбилось в ком: Вайсс подталкивал его ей под живот. – Дьявол… – он сжимает ее бедра до белых следов, которые потом потемнеют, и следующий вдох забирает уже у нее изо рта. Мисс Адамс жадно целует его, и ее тело крупно дрожит, сокращаясь на его члене. Он кончает следом, наполняя резинку. Потом снимет и, завязав узлом, бросит у кровати. Будет уходить – отправит в урну. На все требуется минимум движений, а сейчас нет сил и желания делать даже самое минимальное.

Мисс Адамс укладывается ему на грудь и вдруг вспоминает о его вопросе, оставленном без ответа. Кажется, она и не избегала тогда, а просто отвлеклась. Он спросил, как они с Исабель познакомились. Ответ оказывается простым, но не без горячих подробностей. Горячих – насколько это определение применимо к двум молодым женщинам совершенно не знойного типа. Они не бронзовые от загара, не с жаркими карими глазами. Все наоборот: обе белоснежны, с голубым и зеленым взглядами, тонкие и изящные словно фарфоровые статуэтки. Впрочем, может именно в этом и есть потенциал для самой высокой температуры? Бля обжига того же фарфора требуется больше тысячи градусов цельсия. Вайсс прикрывает глаза, представить не сложно, сложно не увлечься слишком сильно. Блядь, почему-то становится чертовски неловко перед Исабель, как будто это какое-то кощунство – просто подумать о ней голой. С мисс Адамс иначе – можно просто взглянуть на нее прямо сейчас.

Ее интересует, нравится ли ему Исабель, находит ли он ее хорошенькой. Ощущение, как будто ему двенадцать лет, и мать выведывает его симпатии к новенькой девочке из класса. Пиздец, какие мысли лезут в голову, когда тело расслаблено. – Красивая, – отвечает Вайсс, вынимая из-под затылка руку и протягивая до прикроватного столика. Цепляет с него пачку лаки страйка и зажигалку, закуривает. Белесый дым уползает к потолку и рассеивается. – Но не повезло ей пиздец, – оранжевый огонек сигареты ярко загорается и тускнеет. – Спите, мисс Адамс, – свободная рука ложится ей между лопаток, она ему не отвечает.

Следующий день проходит без приключений, первая половина четвертого июля – тоже, тем более что это праздник, и Сакраменто наряжается в государственные звездно-полосатые флаги. Вайсс возит мисс Адамс по делам, но большую часть времени она проводит дома, поздно поднимаясь и готовя завтрак. До ее пробуждения Вайсс успевает убрать диван, на который уходит спать и на котором просыпается от привычных выдергивающих из обманчиво крепкого сна кошмаров. Еще он делает несколько кругов по району, а потом возвращается и тренируется у дома под тенью дерева. Одна из крепких веток растет почти параллельно земле, он подпрыгивает, забирается на нее, цепляется ногами как за перекладину и качает пресс до сотни. Потом привычно ловит в окне мисс Адамс, только проснувшуюся и заваривающую кофе. Вверх тормашками она такая же красивая, как и при любом другом угле обзора или плоскости. Вечером он и Исабель идут к ее семейству на праздничный ужин, а планы мисс Адамс просты – она проведет вечер в Вайпере. Собираются они тем не менее вместе.

Ее взгляд придирчив к каждой детали и цепляется вместе с ногтями за каждую пуговицу, продеваемую в прорезь. Вайссу остается только поддаваться, словно он беспомощен. Ладно, окей, это даже приятно, тем более что на ней сейчас только нижнее белье, и вместо бюстгальтера – корсет. Утягивать мисс Адамс совершенно нечего, но вещица здорово собирает ее грудь. Крепкие крючки, смыкающие кружевные объятия, так и просятся, чтобы сковырнуть их пальцем. Вайсс, впрочем, укладывает ладони ей на талию и, мешая как следует управиться с галстуком, целует  полукружие груди – одно и другое. Они наедине, он может делать, что угодно. Кожа пахнет чем-то, что щекочет рецепторы. Какой-то афродизиак? Она говорит ему не расстегивать воротник – под ним оставлен засос. – Почему? Пусть решат, что это оставила она, – "она" – это Исабель, они поедут к ней вместе, а от нее – порознь. "Решат" – члены ее семейства. – Обещаю не давать ее в обиду, – он наконец выпрямляется. Теперь его очередь помочь ей собраться, молния платья прячет корсет от глаз.

...Исабель встречает в шелковом халате, но уже с прической и макияжем. Ей осталось только одеться. Мисс Адамс идет с нею, а Вайсс остается ждать, когда будут готовы. Пока их нет, он рассматриваетрасставленные повсюду картины, одну за одной, но особенно – портрет мисс Адамс. У Исабель талант, но еще больше у нее любви. Так рисуют, пожалуй, только потерявшие голову люди, так что в лице на холсте загадки больше, чем у Моны Лизы.  – Ты очень красиво пишешь, – говорит Вайсс, когда они наконец появляются. На щеках у Исабель розовый румянец, и дело не россыпи специальных женских штук для украшения лица. – И выглядишь, – запоздало думает, что, может, стоило купить ей цветы. Просто так. Девушки любят цветы, а Исабель они бы помогли просто для храбрости.

Мисс Адамс снова остается довольна их видом и благословляет, напутствуя звонить ей при любых непредвиденных обстоятельствах. Он только кивает, прощаясь. – Не скучайте, мисс Адамс, и не ищите приключений, хорошо? – Элантру она забирает с собой, а Исабель уже позаботилась о том, на чем они поедут, и протягивает Вайссу ключи с брэндовым брелоком. – Отлично. – Еще они впервые за все их короткое знакомство остаются наедине. До того мисс Адамс служила их социальной смазкой, а теперь придется притереться друг к другу и провести вместе остаток вечера. Вайсс медлит, перебирая в пальцах ключи.

– Слушай, не волнуйся, – он подходит к девушке, пряча ключи в карман брюк. – Могу взять тебя за руки? – в ответ получает короткий кивок, и берет ее ладони осторожно, чуть сжимает и отпускает. – Хорошо. Согласись, мы не сможем морозиться весь вечер, а если ты будешь от меня шарахаться, то решат, что я тебя бью, – усмехается. – Давай договоримся, где и как я могу тебя трогать. Скажем… – ребром ладони он проводит символическую линию на уровне ее талии, – не ниже. Если мы влюблены, то уместно ли целовать тебе руку? Плечо? Щеку? – пока спрашивает, укладывает руки ей на пояс. Так же, как часом ранее укладывал на талию мисс Адамс, но мягче. Еще мягче подталкивает к себе почти вплотную, так что от носа до носа расстояние меньше дюйма. – Ты как? Не собралась в обморок? – улыбается. – Меня можешь трогать как захочешь, но мне надо знать, что разрешено мне, Белла. Я могу называть тебя сегодня Белла? – значит "красивая".

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-14 16:26:04)

+2

4

Накануне вечером Иса прячет купленное платье в шкаф, внимательно следя, чтобы нигде не было заломов, а после падает на диван, закидывая ногу на ногу. Воображает, как было бы здорово, будь за окном настоящая зима, а в центре гостиной весело потрескивающий поленьями камин - Иса видела такое в фильмах про Рождество и всегда считала очень уютным. Но у них в Калифорнии всё это не больше, чем несбыточные фантазии - жарко почти всегда. Иногда ей кажется, что Сакраменто так и вовсе филиал ада на земле, уж не поэтому ли Ло проводит теперь большую часть времени не в нём? Впервые всерьез задумывается о возможности переехать куда-то, где солнце не такое палящее, выжигающее всё, до чего дотянется. Ну или, по крайней мере, уехать куда-то отдохнуть, чтобы забыть о том, кто она вообще такая и откуда родом. Идея стать другим человеком хотя бы на время отзывается в груди приятным теплом. Иса думает о том, что могла бы позвать с собой Ло, хотя на самом деле знает: та не поедет.
Щелкает пальцами по экрану телефону, подсвечивающему лицо в темноте комнаты холодным белым светом - ей нужно выбрать машину, на которой они с Рэмом поедут завтра на ужин к её родителям. Если у тебя есть деньги, можно осуществить почти всё, что пришло на ум, а уж арендовать на сутки черный феррари вообще не составляет никакого труда. Машину подгоняют к дому всего через полтора часа и Иса выходит на улицу, чтобы подписать документы. Сама она не водит, хотя права лежат где-то между прочими документами, задвинутые в угол ящика. Обычно ей проще вызвать такси, потому что она либо не выспалась перед учёбой, проведя всю ночь напролет с кисточкой в руке, либо уже выпила бокал вина и не может сесть за руль сама. Зато отвести их на ужин может Рэм, который ограничился в их предыдущую встречу чашкой кофе вместо глинтвейна.
Следующим днем Исабель накручивает себе волны-локоны, что мягко рассыпаются по плечам. Макияж она тоже делает себе сама: красит губы помадой цвета вишни, рисует острые стрелки, наносит легкий тон. У неё получается быть красивой, да и природные данные для этого есть, но девушка всё равно чувствует себя неуверенно - очень долго носила на себе образ серой мышки. Ровно до тех пор, пока не познакомилась с яркой и искрящейся Ло, подарившей ей новую жизнь. Жизнь, в которой Иса больше не носит на учёбу самые невзрачные и непримечательные шмотки, снятые будто с плеча покойной бабушки, только чтобы не привлекать к себе внимания.   
Она выбегает открывать дверь в шелковом черном халате, плотно запахнутом и длинном, но всё-таки тот выглядит не то фривольно, не то кокетливо. Иса краснеет, когда понимает, что Рэм видит её такой и переводит взгляд на Ло. Улыбается им так, словно очень ждала встречи. Она и в самом деле ждала, если быть честной. Оставляет гостей в зале, окруженных её картинами и портретом Ло в том числе. Он у неё не один. Даже не два. Было время, когда Исабель рисовала Ло почти постоянно: на салфетках в кафе, в скетчбуке между парами, на больших и маленьких холстах и даже пальцем на зеркале в ванной комнате. Теперь немного отпустило, но до полного выздоровления далеко. Возможно, то ей вообще никогда не светит, впрочем, как и сама Ло. Иса убеждает себя, что это не страшно.
Ло входит к ней в комнату, когда девчонка слишком долго не появляется. Не может справиться с молнией на спине, а попросить помощи, когда там в гостиной сидит Рэм, стесняется. Подымает взгляд на свою музу и улыбается уголками губ. Нервно. Возможно не получается застегнуть платье, потому что слишком дрожат руки. Как бы Исабель не пыталась, всё равно постоянно возвращается мыслями к отчиму: что он сказал матери? остались ли у того синяки? как ей теперь смотреть ему в глаза? Иса не думает, что это Джон должен не знать, как смотреть ей в глаза: она иррационально чувствует свою вину.
- Спасибо, - ей приятно слышать комплимент и вдвойне приятнее от того, что его делает Адамс. Когда та нежно припечатывает поцелуями позвонки, Иса буквально трепещет под её губами и покрывается мурашками. Долгое воздержание тоже сказывается - возбуждение мягко, но назойливо ворочается в низу живота. Иса знает, что могла бы завести любовницу, и никто не сказал бы ни слова. Адамс бы едва ли вообще узнала об этом, она не задает вопросов. Но Готье не может сама, просто не представляет как.
Голос Ло в самом деле действует расслабляюще, почти магически. Иса поддается его интонациям и становится мягкой и податливой, тело больше не сковывает разлившееся по нему напряжение. Женские руки массируют плечи и Иса с шумом выдыхает сквозь приоткрытые губы - это приятно. И градус возбуждения в крови снова подскакивает на пару делений. Особенно в тот момент, когда Ло разворачивает её к себе и приподымает лицо за подбородок, заставляя заглядывать в глаза. В этом что-то есть. И от этого по рукам бегут стайками мурашки.
- Хорошо, буду держаться Рэма, - и она действительно собирается придерживаться этого плана. Пусть и ощущает нервозность от новизны ситуации, но всё равно считает всё происходящее весьма любопытным. Чужие пальцы подымают подол и соскальзывают под нижнее белье. Иса удивленно смотрит большими глазами, словно не привыкла к тому, что секс с Ло может случиться в любое время и в любом месте. Возможно, напротив, просто отвыкла. Но она этого хочет и потому не делает никаких попыток остановить чужую руку, касающуюся её нежно, но требовательно. Там, за стенкой, сидит Рэм и это единственная причина, по которой Исе немного неловко - щеки привычно трогает румянец. От смущения? Или от возбуждения, нарастающего с каждым касанием умелых пальцев? Ло накрывает губы Исы ладонью и это очень кстати и очень заводит одновременно - стойкая помада не пачкает чужую ладонь.
Иса кончает тихо, но непрошенный стон всё же срывается с губ, чтобы его тут же похитила Ло. В белье у девчонки теперь влажно, но времени его поменять нет, да и не хочется - пусть напоминает о случившемся весь вечер. И пока она приходит в себя, Адамс как ни в чем не бывало поправляет подол её платья, одновременно облизывая пальцы, перепачканные в смазке - Иса смотрит за этим почти не моргая, зачарованная. Ей всегда видится прекрасной вот это простая порочность, пустившая в Ло корни.
- Да, я позвоню, если что, - она дает обещание, но искренне надеется, что звонить не придется. В конце концов, рядом будет Рэм,  всё будет хорошо, - ты будешь нас ждать? - спрашивает, проверяя в зеркале помаду на случай, если та всё же немного стерлась от тесного контакта с ладонью.
Они возвращаются к Рэму и на щеках у Исы нездоровый румянец. Ей кажется, что его происхождение кристально ясно, но всё же смеет надеяться, что тот сойдет за тревожное волнение перед предстоящим ужином. Она бы правда предпочла не видеть Джона еще пару лет. А лучше пару сотен лет. Но ничего такого позволить себе не может, а потому просто крутится перед внимательным и оценивающим взглядом Ло, чтобы получить вердикт: идеально. Они с Рэмом идеальны и это неожиданно приятно и греет сердце.
Ло уходит и Иса остается наедине с Рэмом. Больше не страшно, хоть некоторое опасение всё же присутствует. Оно фоновое, с ним легко бороться и еще легче игнорировать, к такому Готье давно привыкла, а потому просто махает на него рукой и берет с полки в коридоре ключи от феррари, на котором они поедут к её родителям. Вайсс убирает ключи в карман и просит её не волноваться. Иса смотрит на него настолько непринужденно, на сколько это вообще для неё возможно, а потом сталкивает с языка:
- Ты красивый, - делать комплименты мужчинами непривычно, но Рэм, если дать себе приглядеться, в целом очень приятный, а уж в черной рубашке, застегнутой под горло, вообще прекрасно выглядит. И Иса не видит причин не сказать об этом, - и спасибо за комплимент моим картинам, я растерялась ответить сразу, - возможно потому что холст с Ло, который Рэм без сомнения заметил, делает всё таким понятным и скрывать уже просто нечего, - хочешь я подарю тебе его? - кивает на портрет женщины, которая спит с ними обоими, и думает о том, что тот может радовать кого-то еще. Это приятно, хоть и немного странно. В любом случае, решать Рэму.
Вайсс спрашивает, можно ли взять её за руки и Иса кивает, шумно при этом сглатывая. Она больше не чувствует страх, но волнение искрится внутри неё и выплескивается наружу легкой дрожью в пальцах и где-то в груди. Облизнув губы, она согласно кивает, впрочем, не думая что её отчим будет против, если вдруг решит, что Ису кто-то бьет. Скорее решит, что непослушная девчонка того заслужила, потому что недостаточно охотно раздвигала ноги или брала в рот. Она морщится и пытается не думать ни о чем подобном.
- Не собралась, - тихо шепчет Иса в ответ на вопрос про обморок. Но чувствует она себя странно. Возбужденно и взволнованно. Руки Рэма на её талии это совсем не то же самое, что руки Джона на всём её теле. Она сознательно проводит параллель и отмечает, что ощущения внутри неё совсем другие. Как минимум потому, что у неё спросили разрешения. Как максимум потому, что Рэм, оказывается, ей симпатичен. Они плохо друг друга знают, конечно же, но у Исы определенно есть слабость к людям, которые её спасают. А еще у неё, как оказалось, есть слабость к бритым головам - неожиданное открытие, ломающее картину мира. Впрочем, сегодня голова Рэма выглядит так, будто на ней уже появился коротенький ежик из волос. Иса сглатывает в неуместном желании провести ладонью по голове Вайсса. Снова.
- Да, ты можешь, - это ответ сразу и на то, можно ли её целовать в плечо или руку, а заодно на то, можно ли называть её Беллой. К Исе она, впрочем, привыкла больше, но всё равно не против, - главное не зови меня Бель, - они смотрят прямо в глаза друг другу, а их носы того и гляди соприкоснутся. Близко. Это всё чертовски близко и вызывает мурашки где-то в области поясницы, - так зовет меня он, - маленькое откровение, призванное пошатнуть между ними стены и закрепить доверие.
- Мне надо привыкнуть к мысли, что я могу тебя касаться, - признается честно и нерешительно кладет руки мужчине на плечи, чувствует под плотной тканью рубашки выступающие мышцы. Вайсс сильный, и теперь Иса убеждается в этом еще и тактильно, а потом приятно успокаивается об это знание, - в качестве утешительного приза за вечер, проведенный с моим убогим отчимом: моя мама прекрасно готовит. Надеюсь, ты голоден, - она улыбается ему и, неожиданно смутившись прямого взгляда и такого тесного контакта, утыкается носом куда-то в плечо, только бы не смотреть.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

+1

5

Словами о том, что он красивый, Вайсс не избалован, потому что, прямо сказать, он не красивый в том плане, в каком действительно могут быть мужчины. Он очень далек от самых разнообразных голливудских типажей, к которым чаще всего липнут такие описания. Он среднестатистический, он даже не дотягивает до ста восьмидесяти сантиметров роста – вообще-то важный показатель для женщин. Помимо высоких они еще любят брюнетов с голубыми глазами и им подобных, а его бритая голова – отчасти вынужденная мера, потому что ебучая плешь, унаследованная от отца, уже начала образовываться. Вайссу еще нет тридцати. А может быть Исабель имеет в виду, что ему идет выбранный для него образ. Тоталблэк всегда беспроигрышный вариант как шоколадный торт среди прочих пирожных: сложно ошибиться, потому что приходится по вкусу почти всем. Вайсс чуть ведет шеей – последняя пуговица рубашки застегнута и прикрыта узлом тонкого галстука. Ему в таком непривычно. Пресловутые трусы, кстати, тоже на нем, и вполне удобные. Сколько они стоили? Несколько сотен? Разницы с теми, что за пару десятков, никакой. – Мне приходится тебе соответствовать, – улыбается, возвращая комплимент. Исабель стоит розовая: как только схлынет одна волна, тут же подступает другая. На фарфорово-глянцевой коже эти изменения чертовски заметны, и в наблюдении за ними есть что-то гипнотическое. Девушка краснеет не пятнами, а целиком. Охуенно.

Она благодарит его за слова о ее картинах и вдруг предлагает подарить ему одну из. О какой идет речь, Вайсс понимает сразу. Мисс Адамс смотрит с холста так, что куда ни переместись, ее взгляд будет следовать неотступно. Он качает головой: – Не нужно, мне некуда его повесить, – усмехается. О том, что у него есть кое-что получше даже этого портрета – оригинал, не договаривает. Подспудно чувствует, что это лишнее, особенно с учетом отношений между этими двумя женщинами. Переводит тему, чуть крепче сжимая руки на талии Исабель, ладони касаются голой кожи – такой интересный фасон с вырезками, чтобы не утяжелять хрупкий силуэт. Вайсс шутливо чуть качает ее из стороны в сторону: – Да, похоже, что не собираешься – крепко стоишь на ногах, – она на каблуках, поэтому и немного выше, чем была в первую встречу.

Ее ответ «ты можешь» как будто сразу разрешает ему все озвученные варианты. Ее единственная просьба заключается в том, чтобы не называть нее «Бель», потому что так к ней обращается чудовище. Вайсс поджимает губы, кивая. Запрет на упоминание – средство защиты, она даже и сейчас произносит эту интерпретацию имени так, словно проглотила горькую пилюлю, и та сперва обожгла язык и горло, а потом разлилась кислотой в желудке. Ебучий мерзавец отравил даже имя.

Острые ноготки чуть царапают его плечи, а потом, осмелев, она уже укладывает на них ладони, сжимая. Говорит, что ей нужно к нему привыкнуть. – Голоден. Собираюсь попробовать все, – Вайсс подмигивает, а Исабель вдруг смущается и утыкается в него носом. Мягкое «Бель», пожалуй, подходит ей куда лучше «Беллы», но увы… Разве что однажды грязная ассоциация выветрится. – Так, значит, про Красавицу и Чудовище не твой любимый мультик? – спрашивает он, вдруг обхватывая ее одной рукой, приподнимая над полом и поворачиваясь вместе с ней как в танце. – А как же заключительная сцена бала? – смеется. Там все закончилось хорошо, это только в жизни чудовища не превращаются обратно в людей. Они ими не рождаются изначально.

Собственный смех звучит для Вайсса непривычно, но не значит, что не естественно. Так преображаются с детьми, наверное. Или с теми, с кем иначе нельзя. Он ставит ее на место, окидывая быстрым взглядом. Вроде, и сейчас она в обморок тоже не собралась.

Вайсс мягко забирает ее руки со своих плеч и перекладывает себе на щеки, а потом целует тыльную сторону прохладную правой ладони. Тонкие пальцы вздрагивают. Следующий поцелуй выше – поверх обнаженного плеча, дальше – в щеку. Ее кожа приятно пахнет чем-то ванильным и цветочным, а его касания лишены какого бы то ни было сексуального подтекста: похожим образом врач слушает легкие. Вайсс считывает реакцию. – Или просто держи меня за руку, – сжимает ее руку между своих ладоней, словно подтверждая заключенный союз. Те в горячих пальцах как снежный ком. Он смотрит на часы: им пора ехать, чтобы появиться вовремя даже для вежливого опоздания, которое допустимо только близким.

– По дороге расскажи мне о том, кто будет на ужине, кроме твоих родителей и нас. Ну и, конечно, о них. Про отца можешь умолчать, – это как пойти в разведку: нужно сперва разведать местность. – И кстати, как мы познакомились? – они выходят из квартиры, Исабель закрывает дверь, а Вайсс подставляет ей локоть. – Ты меня рисовала, и я тебя сразил наповал? Натурщикам хорошо платят? – он развлекает ее разговорами, чтобы меньше думала о предстоящей встрече с семьей. – Можно закурю? – вряд ли в богатом доме приветствуется лаки страйк.

А феррари охуенная. Когда они с мисс Адамс подъезжали, он мало обратил на ту внимание: мало ли чья это тачка. Но сейчас авто моргает фарами, приглашая есть и насладиться поездкой. Вероятно, это единственный момент, когда Вайсс этим вечером действительно наслаждается: кто знает, что будет дальше?

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+2

6

Её мама и правда хорошо готовит: и горячие блюда, и выпечку и даже десерты, поэтому семейный ужин в их семье синоним стола, который утопает в яствах и хорошем алкоголе. Они с мамой обычно пьют вино и угощают им же гостей, а Джон предпочитает водку и обожает рассказывать о том, как однажды он был в России и пил её на уровне с русскими. Никто не может проверить, правда ли это, но хватает и того, что он может опрокинуть в себя за вечер 0,5 превращаясь из холеного бизнесмена в простого пьяного американца, любящего рассказывать людям о том, как им надо жить.
Иса смеется, когда Вайсс спрашивает на счет Красавицы и Чудовища. Смеяться тут, впрочем, не над чем, но она всё равно находит аналогию забавной. Разговор о мультфильмах не то, наверное, о чем им нужно говорить. С другой стороны, любая информация подходит, чтобы узнать друг друга лучше. Иса только сейчас понимает, что не знает о Рэме совсем ничего, кроме имени и где-то вырванной из контекста фамилии. Сколько лет? Чем занимается? Что было в ближайшем прошлом? Она стоит тут, касается его своими пальцами, чувствует его руки у себя на талии, прямо там, где платье не закрывает спину, а сама о нем вообще ничего не знает. С одной стороны это ужасает и упущение хочется тут же исправить. С другой стороны, с Ло было всё точно то же самое, и когда правда вскрылась и неприглядно вылезла наружу, едва ли кому-то из них стало легче. Иса тихонько вздыхает и тут же пугается, как бы Вайсс не принял это на свой счёт.
- Мне нравится Малефисента, - и в целом история про Спящую красавицу. Но сама Малефисента, выпущенная Диснеем в 2014 году, без сомнения, её любимая сказка. Вот только правда она совсем не видит между Авророй и той самой Малефисентой исключительно родственных чувств. Она видит там любовь, но об этом решает умолчать, чтобы не показаться странной. Она знает, что в самом деле немного странная, но ничего с этим поделать не может. Да и надо ли?
Но Рэм и не ждёт подробностей: он отрывает Ису легко от пола, словно та совершенно ничего не весит, и кружит её в пародии на бальный танец, заставляя снова смущаться и хохотать, настолько сейчас всё выглядит легко и просто в мир, заключенном в стены квартиры. Это только иллюзия, из которой им придется выбраться в ближайшее время, но оттого не менее приятно - Исабель очень редко чувствует себя легко, а потому ценит каждый такой момент. Вайсс смеется с ней в унисон и выглядит всё это так, словно они на самом деле влюбленные, собирающиеся на семейный ужин - очередная хорошо сыгранная иллюзия. Впрочем, выходит, актеры из них все-таки хорошие, хотя Иса, не способная скрывать чувства, всегда думала о себе иначе.
У Вайсса красивая открытая улыбка, хоть и совсем не похожа на улыбки голливудских звезд, смотрящих с экранов телевизоров и рекламных баннеров. Он вообще в принципе не похож на звезду или шаблонного красавчика, но для Исы это не имеет никакого значения. Какая разница, если именно этот человек согласился защитить её от отчима и преподать тому урок?
Иса продолжает улыбаться, когда Рэм ловко ставит её обратно на пол и окидывает цепким взглядом: всё ли в порядке? цела? не собирается рыдать или забиваться в угол? Ей неловко, что она доставляет такие неудобства и, выходит, требует к себе особого отношения. Она не хотела требовать. Вообще больше всего на свете ей бы хотелось быть нормальной, но шанс давно упущен и об этом говорят зажившие порезы на бедрах и секс с отчимом в анамнезе.
Мужчина перекладывает её руки на свои щеки - ладони у Исы холодные не смотря на то, что дома вполне тепло. Подушечки её пальцев касаются чужой кожи осторожно, мягко нажимают и оглаживают, изучая. Выглядит интимно. Чувствуется - тоже. Иса чувствует укол вины, когда Рэм касается губами её ладони - перед глазами вспыхивает образ Ло. Девчонка не знает, что именно вызывает у неё такие эмоции: то, что Вайсс прикасается к ней? то, что она сама прикасается к Вайссу? Сложно. Устоявшаяся картинка привычного мира легко покачивается, грозясь развалиться на куски или растаять, как снежный ком в горячих пальцах. Шумно втягивает в себя воздух, чувствуя прикосновение губ к плечу, а затем - к щеке. Фатально близко. Иса с удивлением обнаруживает, что не испытывает при этом ничего плохого, как будто в прикосновениях Рэма к ней вообще нет никакого негатива, а только бережное согревающее тепло. Наверное, так и должно быть у нормальных людей. Наверное, у них есть создать видимость стабильной пары в серьезных отношениях? Впрочем, даже если не получится, она не будет одна - Рэм рядом.
Согласно кивает, сжимая пальцы мужчины в ответ, и думает, что в самом деле должна узнать о нем хоть что-то. Наверное, это можно сделать по пути на ужин? Им уже нужно выходить, иначе опоздание станет некрасивым, а они сегодня люди, в которых прекрасно всё. Кроме прошлого, наверное.
Иса выскальзывает из квартиры вслед за Рэмом, оглядывается по сторонам и закрывает дверь. У подъезда их ждет черный феррари - Иса надеется, что ему понравится. Надо было узнать о его предпочтениях заранее, но раз не озаботилась, то пришлось просто положиться на собственный вкус. До машины они идут под руку и Вайсс помогает Исе забраться на переднее пассажирское. Она поправляет пышный подол платья, пока мужчина обходит машину. Пристегивается, как послушная девочка, и думает с чего начать отвечать на заданные вопросы. Впрочем, ответить правда надо. Это важно.
- У меня нет родных братьев и сестер, я единственный ребенок у мамы, - облизывает пересохшие губы влажным языком и дает добро на то, чтобы закурить: она ничего не имеет против сигарет ни дома, ни в машине, ни в постели. Ло, например, курит везде, а Иса не из тех людей, кого нервирует запах сигарет, - маму, кстати, зовут Лили, а ублюдка зовут Джоном, - из-за принадлежности человеку его имя в голове девчонки звучит почти как ругательство. Ей не нравится, - наверное, давай заедем за цветами для мамы? Ты галантный кавалер, первый у её дочери, надо соответствовать, - Иса снова смеется, хоть и выходит очень нервно.
Рэм трогается с места и она надеется, что машина ему нравится. Это тоже важно, чтобы хоть что-то в этом вечере ему нравилось: Иса не уверена, что дорогие брюки и рубашка входят в список вещей, способных его порадовать. Но мужчины обычно любят ремни. Ему нравится новый ремень? Он будет стягивать им запястья Ло, частично ту обездвиживая? Мысль ужасная и эротичная одновременно, Иса ярко представляет себе картинку, но тут же старается перестать: чувства у неё по этому поводу противоречивые, начиная от зарождающегося возбуждения заканчивая легкой ревностью.
- На ужин может заглянуть дочь Джона от первого брака, - это к вопросу о количеству гостей, - у неё еще есть жених, но они заходят не часто. Так что, возможно, нам с тобой придется отдуваться за них. Особенно учитывая, что твоё появление явно вызовет интерес, - Иса лукаво улыбается, - у меня никогда не было отношений и я никого не приводила домой, чтобы познакомить с родителями. Мама вечно переживает по этому поводу, - а стоило бы волноваться совсем о другом, но Исабель стойко оставляет эту мысль при себе, как бесполезную.
  - Ты будешь разочарован на счет натурщиков, - глядя на Рэма Исе тоже хочется курить. Или это от нервов? Она склоняет голову на бок и думает о том, будет ли уместно попросить поделиться, - не угостишь сигареткой? - и глаза у неё в этой просьбе блестят и переливаются, искрятся, - чаще всего натурщиков просят попозировать за возможность забрать один из своих портретов, если картины пишут несколько человек, как это обычно бывает на учебе. Ну а кто-то соглашается просто так, во имя идеи и вклада в искусство. Ты бы согласился? Скажем родителям, что ты позировал обнаженным и я планирую повесить картину у себя в спальне, - мысли о том, чтобы провоцировать родителей ей нравятся. Она слишком долго была послушной и незаметной, слишком долго не причиняла почти никаких проблем и была хорошей девочкой. Теперь ей хочется немного побунтовать, пройтись по острому лезвию ножа, опасно балансируя.
- Расскажешь что-то о себе? Я совсем ничего не знаю и могу споткнуться на любом вопросе, - Иса смущенно закусывает губу и смотрит за окно, сжимая руки на коленях в кулаки, - я тоже подумаю, что еще можно быстро о себе рассказать.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-15 16:23:57)

+2

7

Про Малефисенту Вайсс помнит смутно: собственно, все его познания в Диснее основываются прежде всего на любви, которую испытывает к этим мультикам и фильмам его сестра. В отличие от него, Софи пронесла ее через всю жизнь, у нее полная коллекция дисков, собранных для показа собственным будущим детям. Ну, те вряд ли заставят себя долго ждать: она настроена решительно, да и Винс, ее муж, вроде тоже не против обзавестись потомством. У него самого до хера братьев и сестер, так что, вероятно, племянников у Вайсса появится сразу выводок. О своем потомстве он как-то не задумывался, и уж тем более не думал о подготовке культурного наследия, к которому стал бы их приобщать. Короче, все, что Вайсс помнит, так это то, что Малефисента вроде бы была колдуньей. Вероятно даже, женщиной со сложной судьбой, потому что просто так из волшебниц в ведьм не превращаются. Итак, Исабель нравится Малефисента. Поэтому ей нравится мисс Адамс? Вайсс скользит взглядом по холсту с ее портретом, тот натыкается на него сам – притягивают внимательные зеленые глаза. Исабель удалось схватить их выражение очень точно, почти фотографически, от чего по хребту вздергиваются мурашки.

Между тем сама девушка как будто расслабляется, принимая все, что он позволяет себе, совершенно спокойно. И пусть она самую малость вздрагивает, когда его губы прикасаются к ее коже, едва ощутимое напряжение почти сразу ее отпускает. Вайсс улыбается: это чтобы ее приободрить.

Кажется, Исабель вполне к нему привыкает, и, садясь в феррари, ведет себя куда свободнее. Он помогает ей с подолом платья, чтобы не попал в дверь, и занимает свое место. Черт, он никогда не водил ничего подобного, но, оказавшись в водительском кресле, чувствует себя так, словно был в нем всегда. Тачка отзывается утробным рычанием разбуженного зверя, охуенно. Соблазн разогнаться и опробовать скорость велик, но дороги заполнены. Впрочем, и плавное скольжение тоже доставляет удовольствие. Как будто резина вообще не касается земли.

Исабель тем временем кратко сообщает о родителях, и только теперь Вайсс понимает, что отстраненные упоминания ублюдка по имени Джон – не следствие желания откреститься от родства с ним, а дополнительный акцент на том, что никакого родства нет. Правда, что так, что эдак, один черт: родной это отец или отчим, менее гадким его поступок не становится. Вайсс смотрит на Исабель и хочет спросить, неужели мать все это время ничего не замечала или что она сама не пыталась той рассказать, но сдерживается. Не время нарушать и без того зыбкое душевное равновесие девушки расспросами о том, что было, а что не было. И почему. Краткий экскурс в историю семьи отвлекает его.

– Не то, чтобы меня когда-нибудь приглашали позировать, – усмехается Вайсс, – но теперь я буду знать, что даже в голодный год надеяться ни на что не придется. Даже на фрукты, оставшиеся после натюрмортов, – смеется, качая головой. – Но ты можешь рассказывать, что угодно, мне нравится.

Сигареты в кармане его пиджака, который пока на нем, но он почти наверняка его оставит. Слишком много официоза, а он играет парня Исабель легенды о его миллионах, так что можно быть и попроще. Вайсс достает пачку и открывает, чтобы девушка угостилась, дает ей прикурить. Смотрит на нее искоса, потому что старается отпускать дым в другую сторону. – Не горько? – ну да, вкус никакой не вишневый или что там любят девочки? Мисс Адамс, например, вовсе предпочитает красный мальборо, но и его лаки страйк ей по вкусу – стреляет и их. Обе марки всегда валяются в бардачке про запас рядом с дюрексовскими резинками и смазкой. И влажными салфетками. Интересно, как проводит время мисс Адамс? Впрочем, в Вайпере и правда сильно спокойнее, чем в Рохо – это своя, уже обжитая территория.

А Исабель между тем робко спрашивает о нем, что значит: мисс Адамс даже наедине ничего особого о нем не рассказала. – Мне двадцать восемь лет, я родился и вырос в Сан-Диего. У меня мама и младшая сестра, Софи. У них свой салон красоты. Отца не стало, когда мне было шестнадцать, он был полицейским. Я профессионально занимался боксом, но потом оставил это, – в детали не вдается, – пошел служить. Шесть лет провел в Афганистане, но в девятнадцатом году контракт закончился, и я его не стал продлевать. Работал в охранном агентстве, сейчас – на мисс Адамс. Ничего интересного, – улыбается, тормозя на углу и вставая на аварийку. – Знаешь, если начнем сыпаться, всегда можно сказать, что мы знакомы недавно. Но пока подумай, что можешь рассказать о себе еще. Что ты любишь, например? И подожди пару минут.

Он выходит и скрывается в ярко освещенном изнутри цветочном магазине. Не заморачиваясь, выбирает готовый букет из крупных белых роз – кучерявые распустившиеся бутоны размером с ладонь. Его мать любит такие, он забыл сорт. Девушка-флористка заботливо упаковывает их в бумагу, чтобы не повредить. Вайсс расплачивается и забирает их, а еще пустяк для Исабель.

– Держи, – когда возвращается, то передает букет ей на хранение. Когда садится сам, то ставит перед ней крохотный кактус в пластиковом горшке. Круглая зеленая голова усыпана мелкими-мелкими колючками. – Это тебе. Обещали, что он зацветет. Проверь, потом расскажешь.

Они трогаются с места и приезжают по адресу уже через десять минут – дом родителей Исабель, конечно, в люксовом районе. – Если волнуешься, досчитай до трех. Раз, два, три. Что бы ни случилось, я рядом. – Он выходит первым, потом помогает ей, забирая у нее букет. Не торопится, осматриваясь. Это профессиональная привычка: знакомство с местностью сродни ее осваиванию. Таким же профессиональным взглядом замечает женский силуэт в распахнутом окне. Их ждут. Вайсс на ходу приобнимает Исабель и целует ее в висок, говорит: – Шоу началось. Кажется, там твоя мама.

До двери в большой дом, только сошедшего с обложки дорогого журнала недвижимости, шагов все меньше. И они даже не успевают воспользоваться этой кованой круглой херовиной на ней, чтобы постучать – им уже открывают. – Добрый вечер.

Его улыбка шире дверного проема. Он шесть лет играл героя страны в непонятной войне, так что один вечер побыть псевдолюбовником Исабель сможет. К тому же предельно понятно, против кого именно они воюют.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+2

8

Она курит не постоянно. Когда сильно нервничает или когда нужно остановиться во время творческого процесса, чтобы посмотреть на холст с свежим взглядом - обычно помогает. Дома у неё тоже есть пачка сигарет [что-то с ментолом], но нет привычки их брать с собой, хотя ужин у родителей как раз то место, куда стоило бы. Благодарно кивает и забирает у Рэма протянутую сигарету лаки страйк. Не очень разбирается ни в табаке, ни в качестве сигарет, а потому ей по большому счету всё равно - главное занять руки. И с этим лаки стрйк справляются отлично. Монотонность движений и наличие Вайсса под боком, с его шутками и смехом, помогают расслабиться и унять дрожь где-то в груди. Выдыхает в окно, чтобы как можно меньше запаха впитывалось в обивку машины - её, конечно, полностью почистят после того, как заберут обратно в службу проката, но всё-таки чужое есть чужое, Иса старается обращаться максимально бережно. К тому же, машина правда очень красивая, ехать в такой одно сплошное удовольствие. Кажется, Рэму это нравится тоже. Приятно.
- Я бы отдала тебе весь виноград после сессии позирования! - говорить об этом забавно и легко. К тому же Исабель правда представляет как Рэм выглядел бы обнаженный и задрапированный тяжелыми тканями, с веткой того самого винограда в руке или даже виноградинкой во рту. Она не видела Вайсса без одежды, но чувствовала его мышцы под пальцами, когда обнимала за плечи, поэтому ставит на то, что тело у мужчины заслуживает того, чтобы быть нарисованным. Впрочем, она склонна к тому, что любое тело заслуживает внимания, просто какие-то конкретно ей нравятся больше и с точки зрения искусства и с точки зрения анатомии. Ну и о личном интересе никогда нельзя забывать.
- Всё в порядке, - даже если горько, то это ничего, зато тремор внутри утих и почти не всплывает на поверхность.
Слушать про Рэма - приятно. Иса нанизывает факты на ниточку, составляя из них цепочку, выстраивая перед глазами картинку мира, в которой тот родился и жил. Мать и сестра это хорошо. Мертвый отец - хуже. Иса мысленно задается вопросом о том, не стало ли отца при исполнении? Но вопрос не задает, не решается вклиниться в плавную речь изложения жизненных моментов. На Афганистане вздрагивает, но посмотреть на Рэма не решается, продолжая выпускать дым от сигареты в приоткрытое окно - едва ли ему нужна её жалость или сочувствие, хотя они определенно плещутся у неё внутри и ладошки как будто бы потеют. Но зато она успокаивается еще больше - Рэм прошел войну, а значит семейный ужин пройти точно сможет, хоть это совсем не одно и тоже.
Рэм паркует машину возле цветочного и за букетом выходит сам. Исе немного неловко, ведь ужин фиктивный и это ей надо бы оплатить букет в том числе, но как теперь предложишь? Закусывает себе губу, разволновавшись над глупостью, как обычно. И это так привычно для неё, что не видит в этом ничего особенного. Крутит в голове факты о себе, пытаясь понять, что можно выдать в сжатый срок, чтобы уменьшить между ними пропасть из незнания. Но в конечном итоге Вайсс прав: просто скажут, что знакомы недавно. Если отчим вообще решится задавать вопросы тому, кто недавно спустил его по лестнице. Иса хихикает в тот момент, когда дверь феррари открывается. Переводит взгляд на мужчину, у которого в одной руке букет крупных белых роз, а в другой - кактус.
- Это мне? - она удивляется и снова смущается. Постоянно в его присутствии. Но протягивает свободную от букета руку за небольшим и милым кактусом в горшочке. Улыбается и глаза её при этом мягко светятся изнутри. Поступок Рэма отчего-то придает ей уверенности в себе и в том, что всё должно пройти нормально. Если ужин в их семье вообще может пройти нормально, но в любом случае у неё сегодня есть группа поддержки, так что бросаться одной на амбразуру уже не придется, - напишу тебе сообщение и скину фото, если зацветет, - отзывается и думает, что в таком случае надо будет обменяться номерами телефонов.
Иса придерживает одной рукой букет роз, что лежит на коленях, а другой бережно держит горшок с кактусом, разглядывая его с разных сторон - хочет назвать его именем Ло, но та может обидеться, наверное? Решает, что подумает над этим особо важным вопросом позже, а пока нужно еще что-нибудь рассказать о себе Рэму:
- Я люблю яблочный штрудель и уверена на сто процентов, что мама его сегодня приготовит. Ты захочешь добавки, я тебе гарантирую! - только Иса не уверена, что Вайсс любит сладкое. Может быть он склонен больше к мясу и к пище с большим содержанием белка? Или регулярный спорт позволяет на заморачиваться о таких глупостях? Ло вот, например, редко позволяет себе что-то калорийное и Исабель постоянно переживает, что та решает себя радости от вкусной еды. Сама Иса ест всё, что нравится, хоть и пытается контролировать количество потребляемого.
- Еще я с детства любила рисовать, а отчим всегда считал это ерундой и пытался засунуть меня на экономический, - кривит лицо в неприязни и мысленно отчитывает себя за то, что снова и снова в своем рассказа о себе возвращается к нему - ублюдок прочно въелся под кожу и распространился по телу как злокачественная опухоль, - не очень привыкла говорить о себе, извини, - с Ло они больше трахаются, а с друзьями у неё тоже по жизни как-то не сложилось. Всегда было ощущение, что надо защищаться, иначе снова обидят.
- В школе я хорошо училась и была тише воды и ниже травы. В универе, в принципе, ничего особенно не изменилось, - Иса пожимает плечами и видит замаячивший на горизонте дом родителей, - мы почти приехали.
Она была бы рада не приезжать, конечно же, но Рэм прав - он рядом и всё будет хорошо. Тем не менее, послушно считает до трех про себя и только потом чувствует, что готова выйти из машины, чтобы играть свою новую роль. Играть - ключевое слово. Иса отдает букет Рэму и вместе с тем натягивает на губы улыбку, за которой пытается скрыть волнение. Они идут по мощеной тропинке к дому и Исабель отчаянно надеется, что беспокойство внутри вот-вот растает как снежный ком в горячих пальцах, уступая место сдержанной вежливости на грани с безразличием. Рэм приобнимает и ей удается не вздрогнуть от этого жеста, даже когда прохладные пальцы касаются голой полоски кожи на её спине. Чужие губы касаются виска и Иса улыбается только шире, чтобы демонстрировать за километр: я счастлива в своих новых отношениях, смотрите! Зрелище получается великолепное, мама должна остаться довольна. За Джона быть уверенной ну никак нельзя.
Едва нога ступает на крыльцо, как дверь перед ними беззвучно открывается - на пороге Лили в новом сдержанном платье цвета слоновой кости и аккуратной укладкой на светлых волосах. Женщина расплывается в улыбке и окидывает Рэма взглядом, но не задерживается на нем и не разглядывает - правила приличия того не позволяют, а Лили всегда старается произвести хорошее впечатление. Наклоняется к дочери за поцелуем в щеку и ждет, пока Иса коснется той губами в миллиметре до кожи. Букет перекочёвывает из рук Рэма в женские руки и Лили снова улыбается:
- О, они безумно красивые. Спасибо, - женщина суетливо отходит в сторону, пропуская их в чистый светлый холл. Рэм и Иса, облаченные в черное, смотрятся тут как инородное пятно, словно испачкались в саже, - проходите в зал, к Джону. Я пока поставлю цветы в вазу.
Иса сама не осознает, что льнет ближе к Рэму, пока они проходят по коридору в большую гостиную, которая тоже вся светлая, кремовая, утыкана сувенирами-салфетками-рамками с фотографиями. Джон ждет их сидя в кресле с газетой и подымается с места, заслышав шаги. Иса внутренне напрягается, пытаясь подготовиться к чему угодно, но всё равно находит в себе силы, чтобы шагнуть вперед и столкнуть с губ, невинно при этом улыбаясь:
- Добрый вечер. Познакомься, это Рэм Вайсс, мой молодой человек, - ложь слетает с языка легко и непринужденно, будто только и ждала этого момента, чтобы проявить свое актерское мастерство, до этого крепко дремавшее, - а это Джон, муж Лили и мой отчим, - она не хочет и не может называть папой человека, который занимался с ней сексом много лет подряд, а потому зовет его отчимом вопреки желаньям Лили. Ей за это не стыдно.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-16 16:05:27)

+2

9

Яблочный штрудель – звучит отлично, и одно его упоминание могло бы обещать приятный семейный вечер, если бы один участник теплого застолья не насиловал другого. Вайсс тем не менее улыбается: – Здорово, моя мама тоже его печет, она, по-моему, так любит яблоки, что может сварить из них суп, и будет вкусно, – похоже, Исабель развлекает его история, и он набрасывает еще детали. Ее же рассказ о себе ими не богат, она как будто смущается сказать много и показаться болтушкой. Почему – и понятно, и нет, но Вайсс не лезет с расспросами. В конце концов, их легенда может обрастать подробностями по ходу пьесы, и не нужно заморачиваться ими сейчас. Излишняя продуманность может только запутать, так что иметь свободные руки выгоднее. Они же не на секретном задании, в котором нужно знать всю свою вымышленную биографию, чтобы не провалиться и не сорвать операцию уровня национальной безопасности.

Зато ей понравился его подарок. Вайсс доволен: кактус заставил ее улыбнуться. Хотел сказать, что, если тот вырастет достаточно большой, то иголками можно будет выколоть отчиму глаза, но молчит. Зачем его вспоминать лишний раз, если впереди с ним весь вечер? Исабель, правда, упоминает ублюдка, но вскользь: когда рассказывает, что его видение ее будущего не совпадало с ее желаниями и интересами. Ничего удивительного: тот, кто контролирует чужое тело, стремится и к контролю над жизнью. Может быть, ее мать отлично разбирается в рецепте штруделя, но мужа себе выбрала гнилого.

– Добрый вечер, – она расплывается в улыбке, окидывая Вайсса быстрым, но максимально внимательным взглядом. Как будто в глазах миссис… Он продолжает улыбаться, поворачивая голову к Исабель: он не знает ее фамилии, фамилии матери тоже. Так вот как будто в ее глазах срабатывает невидимый механизм, определяющий качество его костюма, стоимость аксессуаров и прочее. Исабель представляет их друг другу, и миссис мама Исабель просит называть ее просто Лили. – Очень приятно, Лили, – он дарит ей букет и целует руку. Лили чуть плывет, бросая многозначительный взгляд на дочь: где ты его нашла? – судя по первому впечатлению, Вайсс ей понравился. Он фиксирует эти детали мимоходом, собирая словно детали в компьютерной игре и увеличивая показания счетчика набранных очков для перехода на новый уровень. 

Лили приглашает их пройти, пока она поставит цветы в вазу, и сообщает, что Джон в гостиной. Вайсс крепче сжимает руку Исабель в своей руке, позволяя вести себя, но все равно держась так близко, насколько возможно. Снова целует в висок, но это только чтобы шепнуть: – Когда будешь на него смотреть, вспомни, как на него плюнула, – подмигивает. Лили, которая провожает их взглядом, улыбается и довольно вздыхает: думает, он шепчет ей что-то милое, потому что у Исабель розовеют уши.

У Лили и Джона красивый дом, идеальный. Такие показывают в кино и публикуют в подборках на пинтересте. Много света, дорогая мебель. Чувствуется или вкус хозяйки, или рука специально нанятого человека. Вайсс здесь не в своей тарелке, он бы не смог жить ни в чем подобном: ощущение, как будто плотный слой глянца призван скрыть трещины или плесень. Хотя, конечно, один отвратительный нарост вовсе не скрывается. Отчим Исабель утопает в кресле, и, когда она здоровается, медленно опускает газету. Вайсс с удовольствием наблюдает, как его самодовольное ебало киснет как забытые и не пущенные в штрудель яблоки. – Добрый вечер, – мамы Исабель здесь нет, ему нет необходимости приправлять тон вежливостью. Так глухо рычат псы, предупреждая, что приближаться не стоит.

– Да как ты… – гондон откладывает газету и медленно встает, сжимая кулаки. У него на безымянном пальце печатка. Интересно, уже представил, как мог бы врезать ею Вайссу в висок? Наверняка. Фантазия похвальная, но реализация может стоить вывернутого сустава. Или сломанного запястья.

Лощеная морда в целом в норме, но следы остались.

– Джон, наша дочь привела молодого человека и даже не предупредила! – в гостиной появляется Лили. – Но я уже приготовила для Рэма приборы. Исабель, тебе стоило сообщить! Я бы могла приготовить что-то, что любит Рэм! – она мягко треплет дочь за румяную щеку.
– Не стоит беспокоиться, Лили, я всеяден. Но Бэлла пообещала мне, что наверняка будет яблочный шрудель, – голос совершенно беззаботный. И Вайсс теперь все время смотрит на Исабель.
– Она отлично меня знает, – смеется Лили, приобнимая Джона и кратко прикладываясь щекой к его плечу. – Какие вы красивые, – и спохватывается. – Исабель, помоги мне, пожалуйста, в столовой. Я забыла поставить бокалы для Рэма!

Отличный ход. Мама решает оставить избранника дочери наедине с отцом, чтобы тот проверил серьезность его намерений?

– Идем, – она увлекает Исабель за собой, а та смотрит на Вайсса так, словно ее уносит от него в открытое море. Или его – от нее. Он подмигивает: все в порядке.

Джон выжидает, пока дамы скроются, и у него исчезает необходимость держать лицо. Он обходит кресло и складывает руки на спинке – вминает пальцы в дорогую обивку. Вайсс остается на месте, складывая руки за спиной. Да, эта гостиная принадлежит этому типу напротив, но ощущение, что это Вайсс заполняет собой пространство. В светлых тонах интерьера он как сверхмассивная черная дыра. – Ты сейчас же уберешься отсюда и забудешь сюда дорогу, иначе… – начинает Джон, поправляя ворот рубашки. Видимо, давит. – Иначе что? – спрашивает Вайсс, склоняя голову к плечу. – Замолчи, иначе превращу твою жизнь в ад… – угроза выходит какой-то вялой, да и Вайсс топит ее в зачатке.

– Как? Изнасилуешь, зажав рот?

С морды сходит всякий цвет, но белки наливаются красным. Вайсс тянет рот в ухмылке и трогается с места, Джон – тоже, но в противоположную сторону. Вайсс направляется не к нему, а к столику с семейными фотографиями. Среди них выбирает ту, на которой Исабель – сделано недавно. – Красивая, правда? – проводит пальцами, но не по изображению, а по острым углам позолоченной рамки. – Могу перебить тебе ею костяшки, если не усвоил мою просьбу не приближаться к Исабель.

Лицо мудилы сперва покрывается красными пятнами, потом белыми. Как и все гондоны, пользующиеся слабостью других, он на самом деле трус.

– Как вы здесь? – Лили появляется, хлопая в ладони. – У нас все готово, поэтому предлагаю продолжить знакомство за ужином, чтобы он не остыл! Иса, милая, проводи Рэма. – Вайсс ловит взгляд Исабель, ставит на место ее фотографию и идет к ней, обнимает и целует в лоб. – Оригинал гораздо лучше.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+2

10

Ощущать Вайсса рядом - успокаивает. Ло была права. Впрочем, она постоянно оказывается в чем-нибудь права, Иса уже привыкла. Старается стоять как можно ближе к мужчине, воодушевленная его советом думать о том, как она плюнула на Джон: месть, возможно, была мелочной, но необходимой. И теперь воспоминания о ней заставляют её не пытаться сжаться в комок, ссутулившись, а расправить плечи и взглянуть на отчима прямо, когда представляет их с Рэмом друг другу. Знакомство вышло запоздалым, выходит, но кого это сейчас волнует?
Отчим меняется во взгляде сразу. Подымается с места и по лицу его от ворота рубашки ползут некрасивые красные пятна, сообщающие о том как оно позорно взбешен и выбит из колеи происходящим. Наверняка считает Ису неблагодарной тварью, раз она притащила в дом того, кто набил ему морду. Иса чувствует себя немного неловко, конечно, но вместе с тем где-то внутри у неё плещется восторг от того, что смогла выбить отчима из состояния равновесия, завела в зону, где он уже не чувствует себя в безопасности в своем собственном доме. А что такого? Он постоянно делал это с ней и не терзался совестью! Готье считает, что имеет полное право так поступать, только ангел на правом плече встревоженно спрашивает, нельзя ли было по-другому. Демон с левого плеча четко отвечает: нет.
Обстановка накаляется, воздух вокруг становится тяжелым и вязким. Кажется, что его можно пропустить сквозь пальцы и почувствовать. Иса ставит на Рэма, конечно же. Если бы не ставила на него, не пришла бы с ним в логово больного ублюдка. Но Лили, ворвавшаяся в зал как маленький ураган, распространяющая с собой легкий цветочный аромат и сверкающая улыбкой туда-сюда, снимает градус напряжения. Женщина вторгается в пространство мягко, перетягивая всё внимание не себя и Иса чувствует, как внутри у неё что-то разжимается, но только для того, чтобы снова сжаться в тот момент, когда мать потянет её прочь из зала, заставляя оставить Джона и Рэма один на один. Будто бы останься она в гостиной, то смогла бы как-то поменять расстановку сил, оберечь от чего-то Рэма. Глупо, потому что это он тут для того, чтобы её сберечь и защитить.
Иса пропускает мимо ушей то, как мать ласково пожурила её за то, что не предупредила о приходе Рэма. Не обращает она и внимания на разговор о яблочном штруделе, очарованная тем, как легко и непринужденно Рэм сменил одну роль на другую, заставляя Джона подыгрывать ему в этом спектакле. Это даже забавно: никто из них троих пытается не втягивать в происходящее Лили, хоть у каждого из них на то свои причины.
Она бросает обеспокоенный взгляд на Вайсса, когда Лили буквально утаскивает её из гостиной за руку, чтобы поставить тот самый бокал, о котором забыла. Все понимают - это просто кокетство, на самом деле женщине не терпится узнать у дочери что-нибудь личное и спросить ту, счастлива ли она в этих отношениях. Иса готовится врать напропалую, втягивая в себя побольше воздуха. За последние пару дней она постигла актерское мастерство больше, чем за всю предыдущую жизнь.
- Такой хороший молодой человек, Иса! - мама восклицает шепотом и глаза её светятся-светятся-светятся. Плавно перемещается по помещению, зажав в пальцах тот самый бокал и размещая его около места, за которым обычно сидит Исабель - отчим и мама напротив через стол, вся поверхность которого сейчас уже заставлена разными блюдами и закусками, а завершает композицию тот самый букет в центре стола, который подарил Рэм. Кажется, это особенно тронуло Лили и она проводит по белым лепесткам кончиками пальцев, покачивая головой. Наверное, ей кажется, что плохие парни не дарят букеты чужим мама. Правда еще и в том, что Рэм на самом деле хороший, это никакая не иллюзия.
- О, он правда чудесный, - согласие дается легко, потому что это не ложь. Иса даже улыбается легко и непринужденно, когда говорит об этом, но между лопаток всё равно чувствует напряжение: как там Рэм и Джон справляются в одиночестве? Но не слышно ни спора, ни звуков драки. Только то, как где-то за окном поют птицы, а в соседней комнате мяукает большой рыжий кот Макс. Иса краешком сознания думает о том, что надо бы почесать тому пузо в обязательном порядке - с котом у них взаимная любовь и если бы не Рэм, на которого сегодня смещен фокус всеобщего внимания, то девчонка бы уже наглаживала пушистый бок кота.
- Надеюсь, он не обижает мою любимую девочку, - женские пальцы подхватывают упавший на лицо Исы локон и поправляют его, чтобы не лез в глаза, - никому нельзя тебя обижать.
В ответ на произнесенные мамой слова Иса только горько улыбается, но тут же берет себя в руки. Она знает, что в этом есть и мамина вина тоже, но всё равно не может взять и разрушить привычную жизнь той горькой правдой, разбившей ею саму на много мелких осколков. Иса рада только тому, что у отчима с её матерью нет совместных детей, а значит совращать больше некого - за гипотетическую сестру Готье откусила бы голову и вышвырнула её на помойку без грамма сожаления.
Они возвращаются в гостиную и Иса сразу же пытается поймать взгляд Рэма, спешит подойти к нему ближе, чтобы убедиться - всё хорошо. Кажется, пока ничего глобального в самом деле не случилось: оба мужчины выглядят целыми, хоть равновесие Джона явно пошатнулось. Но это к лучшему. Это и есть их план. План, в котором ублюдок наконец-то забудет дорогу в спальню своей падчерицы и больше никогда не тронет её даже пальцем. В пальцах Вайсса её фотография и он делает комплимент, который девчонка ловит и сразу же чуть краснеет, хоть и не знает: это искренне или просто часть их игры? Приятно в любом случае и она успокаивается в тот момент, когда губы мужчины мимолетно целуют её в лоб. Ей снова становится легче дышать от ощущения всепоглощающей поддержки. Оказывается, не так уж важно по какой причине тебя поддерживают, если это помогает справиться с ситуацией: договоренность, деньги, искреннее желание помочь.
Пальцами Иса сжимает пальцы Рэма и тянет его в сторону столовой. Впрочем, найти ту не составило бы труда: можно идти по запаху и обязательно окажешься на месте. Исабель понимает, что голодна даже не смотря на сложившуюся ситуацию, когда видит запеченную индейку. Рэм отодвигает перед ней стул, у которого она останавливается, словно половину жизни ходил на светские приемы, а не воевал в Афганистане. Она вздрагивает, думаю обо всем этом, но благодарно улыбается и садиться на место, жестом показывая, что он будет сидеть слева от неё. Пытается понять по его виду: нервничает ли?
- Иса, почему ты молчала, что у тебя такой прекрасный молодой человек? Ты же знаешь, мы с Джоном очень ждали, когда у тебя кто-нибудь появится, - Лили улыбается так же, как может улыбаться сама Иса, если счастлива - улыбки у них одинаковые. Женщина смотрит на своего мужа, ожидая от него поддержки в озвученном вопросе и удивляется, когда тот предпочитает отмолчаться. - Что же, вы наверное очень проголодались. Рэм, я могу за тобой поухаживать. Что тебе положить? Индейка или запеченная картошка с рыбой? Скажи мне, что ты любишь, я постараюсь приготовить в следующий раз.
Исе даже неловко, что мать настолько взволнованна её фиктивным молодым человеком, но это основная часть плана, пренебречь которой невозможно.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-17 13:33:09)

+1

11

Вайсс играет свою роль добросовестно: вот он улыбается Лили, вот цепляет улыбкой главу семейства. Но если первая расцветает от его манер, то второй проталкивает в горле ком так, словно к его адамову яблоку приставили заточенное лезвие. Одно только движение Исабель, и Вайсс свернул бы отчиму шею, но она этого не сделает. Он отдает себе отчет, что нужно оставаться хладнокровным, но у него закипает кровь от мыслей о том, что в этом прекрасном доме взрослый мужчина ебал беззащитную девочку, и все ему сходило с рук, и на другой день этот извращенец садился с нею и с ее матерью за стол и рассуждал, что малышке Исе лучше поступить на экономический, чем заниматься рисованием.

Столовая тоже залита светом, от блеска приборов, выложенных у тарелок, можно ослепнуть. В самом деле, обстановка как во дворце. Вайсс ни к чему подобному не привык. Их домашние торжественные ужины не отдают официозом, хотя мама тоже достает лучшие праздничные тарелки, а накануне проводит у плиты все время. Софи обычно печет шоколадный торт – он получает у нее отменно, и если бы не салон, то, вероятно, она могла бы открыть собственную кондитерскую. Хотя, еще ведь не поздно, почему нет? В последний раз они вместе праздновали Рождество. Но никогда у них не бывало такого ощутимого напряжения, хотя сейчас все напряжены по-разному. Мама Исы, Лили, потому что ее дочь впервые привела в дом ухажера. Отчим, потому что парой дней ранее получил от этого ухажера по лицу, был скован наручниками и спущен с лестницы под предупреждение больше не появляться по актуальному адресу. Исабель, потому что вся эта ситуация для нее стрессовая, хотя она и держится молодцом. И держится за его руку: Вайссу даже нет необходимости лишний раз приближаться самому. Ее доверие выражается в благодарном пожатии пальцев, когда их руки теряются в складках ее подола, и в улыбке, с которой она на него смотрит, когда делает передышку, отводя взгляд от родителей. Пожалуй, среди всех только Вайсс нисколько не обременен происходящим, но это не так. Он просто набрал в легкие побольше воздуха и плывет, контролируя, куда его несет течение.

Миссис мама Исабель сажает его рядом с дочерью, но ближе к отчиму. Очевидно, у нее пунктик насчет того, что именно отец семейства должен привечать новоявленного кавалера. Вайсс не против – так он оказывается буфером и делает невозможным соседство с ним Исабель.

– Все выглядит очень аппетитно, – Вайсс пододвигает Исабель стул, затем садится сам. Лили вызывается ухаживать за ним, и это лестно. Она кажется хорошей женщиной, и пиздец какая несправедливость, что выбрала такого гондона себе в мужья. Клементина Вайсс так и не привела в дом никакого мужчину, оставшись вдовой, хотя кандидаты на ее руку и сердце были. Отчасти виной ее одиночеству был сам Рэм – смерть отца стала для него ударом, и видеть кого-то вместо него он не хотел, ревностно относясь к памяти о нем. Двоих ухажеров матери он сам буквально сжил со света, и те исчезли, не возвращаясь. Теперь ему за это стыдно, и, наверное, давно следовало попросить у мамы прощения. Однако она уже привыкла быть одна, и вряд ли будет устраивать свою личную жизнь, пусть дети давно выросли. Софи так и вовсе упорхнула, выйдя замуж. Потом, когда-нибудь, собственная семья появится и у него. – Картофель с рыбой звучит отлично, – Вайсс вежлив, и с Лили это не составляет особого труда. Труднее разобраться приборами. Серьезно? Стол сервирован как в ресторане.

Наблюдателен не он один. Джон не сводит с него глаз и, падла, ловит его удивление. Прежде, чем заговорить, правда, прочищает горло. – Какие-то трудности с тем, как пользоваться ложкой и вилкой? – голос севший, но все равно течет как елей. – Или нам стоит пересчитать столовое серебро?
Лили качает головой, глядя на мужа с укоризной:
– Джон, что ты такое говоришь!
– Ну а что, мы же ничего не знаем о человеке, которого наша дочь привела в дом.
– Я умею пользоваться ложкой и вилкой. Более того, я бы справился, если бы мне положили один только нож, – улыбается Вайсс, принимая от Лили тарелку. – Но вы правы, всем этикетом я не владею. Покажешь, Белла? – обращается к Исабель. Его улыбка от уха до уха – имитация гарроты, которой Джону можно было бы перерезать горло.
– Джон прав в одном. Расскажите о себе, Рэм. Чем вы занимаетесь? – подхватывает Лили, стремясь снизить градус остроты. – Как вы познакомились с нашей девочкой? – и адресует ей мягкий теплый взгляд.

– Я работаю в охране, – отвечает Вайсс. Джон наигранно закашливается, но делает вид, что беспокоиться не о чем. Он прополаскивает рот водой и тут же интересуется:
– В торговом центре? Один из тех парней с наушником в ухе? Бель, что-то совершенно неожиданное для тебя! – смеется. Тоже наиграно. И очень усердно режет индейку на тарелке – нож скрипит.
– Нет, частная охранная фирма, – Вайсс словно ничего не замечает, и Джона – тоже. Он смотрит на Лили, но его рука протянута к Исабель и лежит позади нее на спинке стула. – Я профессиональный телохранитель, – он не лжет, у него есть лицензия, просто в охранке он официально больше не работает.
– Ничего себе, – удивляется Лили. – Тогда наша девочка в безопасности.
– Да, не позволю никому к ней приблизиться, – поправляет прядь белокурых волос, выпавшую из-за ее уха. Исабель розовеет.
– Очевидно, выбор деятельности связан с тем, что больше ни к чему наклонностей нет? – подначивает Джон. В компании двух женщин он чувствует себя неуязвимым? Похоже на то.
– Почему же, я профессиональный военный. Просто мой контракт закончился, и я решил, что войны для меня хватит.
– О, так вы воевали? Где? – похоже, он нравится маме Лили все больше и больше, и даже графа «охранник» в резюме не сняла очки в его рейтинге.
– Афганистан, шесть лет.
– С ума сойти. Тогда сегодня в первую очередь ваш праздник! Джон, пожалуйста, налей нам вина! – она хлопает в ладони.
– Позвольте я? – предлагает Вайсс. – И к тому же я не пью – за рулем.

Он разливает вино по бокалам. Последней – Исабель, смотрит на нее. Все хорошо?

– Так ты ветеран? Ох, не думал, что Бель выберет кого-то с пост-травматическим расстройством! Это же почти у всех вас наблюдается? – участливо (нет) спрашивает Джон, отпивая из своего бокала.
– Не чаще, чем любые формы извращений у гражданских лиц, – быстро отвечает Вайсс, и повисает пауза. – Давайте сменим тему? Лили, у вас прекрасный дом!
– Спасибо, Рэм, но мы еще не услышали, как вы познакомились! – Лили тоже не против умерить пыл мужа.
– Может быть, Белла расскажет?

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-17 20:03:37)

+2

12

Она осваивается в роли и понимает, что начинает чувствовать себя в ней спокойнее - это позволяет расправить плечи и смотреть на родителей уверенным, открытым взглядом, мягко улыбаясь уголками губ. Особенно просто ей улыбаться Рэму - тот правда вызывает в ней светлое и теплое тем, что проходит с ней через её персональный ад, планомерно преодолевая все девять кругов. Один за другим. Без остановок и попыток выйти из игры, вскинув руки в жесте "знаете, я тут вообще-то случайно оказался". Рэм держится отлично и выглядит при этом тотально спокойным в отличие от явно выведенного из равновесия Джона. Иса задается вопросом, сам ли он по себе такой или его научила война. Впрочем, сути это не меняет - Вайсс отвечает на колкие фразы спокойно и уверено, как будто они не застают его врасплох. Он не краснеет и не смущается и Готье становится интересно, способен ли он вообще на румянец или покрасневший тон лица? В любом случае на данном этапе Вайсс тотально спокоен и собран, а еще при этом участливо мягок с Исабель - она в восторге от такого умения держать себя в руках.
Сама же Иса хоть и не краснеет тоже, но внутренне выходит из себя, когда отчим пеняет Рэму за неумение пользоваться приборами. Ей приходится прикусить себе губу для того, чтобы позволить мужчине ответить с ледяным спокойствием, потому что она сама бы выдала свои эмоции с потрохами. А еще она злится на себя, что не предусмотрела эту ситуацию: знала же, что родители за столом соблюдают этикет. Сама она ко всем этим заморочкам равнодушна, хоть и впитала их с молоком матери, возможно потому и забыла о необходимости рассказать, что и чем едят. Склонившись ближе к Рэму она шепчет одними губами ему тихое:
- Прости, - а сама показывает какую вилку нужно взять к ножу. Благо, что нож тут вообще всего один.
Впрочем, намерение извиняться каждый раз за резкие фразы Джона приходится отставить - Исе бы пришлось просить прощения постоянно, настолько несносный у неё отчим. Она бы могла его понять, если бы он не был ублюдком. Но он был и есть. И, скорее всего, будет. Люди не меняются.
От покоящейся на спинке её стула руки Рэма веет безопасностью. Защитой. И Иса млеет, попадая под действие электро-магнитного поля, вокруг мужчины распространяющегося. Он улыбается её маме так обезоруживающе, что та не видит в нем, кажется, ни одного изъяна, а потому искренне недоумевает от чего её муж ведет себя так неприветливо. Не рад за Ису? Переживает, что девочку испортят? Лили невдомёк, что Джон давно испортил её сама: опорочил каждый участок юного тела, осквернил подростковый рот, испачкал своими прикосновениями нежную кожу.
Иногда Иса сомневается, права ли она в своём молчании? Но страх за то, что мать не оправится после таких известий, заставляет её тормозить раз за разом. Спотыкаться, глядя в глаза, смотрящие на неё с любовью и трепетом. И это страшно. Это молчание разрушает её изнутри, толкает по разным берегам их с матерью, отдаляет друг от друга на миллионы и миллиарды световых лет.
Иса устает от словесных баталий быстро, пусть её даже не приходится вступать в это сражение - по большинству Рэм справляется сам, не нуждаясь в помощи. Но стоит только ему начать рассказывать о военной карьере, Иса рядом с ним буквально расцветает и лучится светом превосходства, потому что чувствует это актом возмездия над паршивым отчимом - тот только и умеет, что протирать жопу в офисе, а по вечерам пить с контрагентами, чтобы сделки заключались без сучка и задоринки. Это, возможно, должно бы вызывать уважение, но у Исы к нему есть только презрение. Потому особенно приятно наблюдать, как меняется лицо отчима, стоит тому понять, что Вайсс действительно может быть опасным человеком, когда того потребуют обстоятельства. Профессиональный военный это не то же самое, что охранник в торговом центре, которого вообразил себе Джон. Это дисциплинированный, сильный и опасный человек, умеющий держать в руках оружие. Исабель не должна, но чувствует за Рэма гордость, стараясь не развивать мысль дальше и не представлять, с чем ему приходилось сталкиваться на войне - это страшно, она уверена. И потому он, выживший и переживший, вызывает еще больше уважения.
Она принимает бокал с вином из руки Рэма, касается его пальцев своими и благодарно кивает, без слов адресовывая ему сообщение - она в порядке и это только благодаря ему.
- Бель может выбрать, кого захочет, - Иса неожиданно подает голос и говорит как отрезает. Она видит, как на секунду меняется лицо отчима - намек он понял без дополнительных пояснений. И только Лили совершенно не понимает, по какой причине растет градус враждебности за столом. Чтобы его снизить, Иса делает глоток вина и прикрывает уставшие глаза - секунда, другая и вот она снова может смотреть на Джона с безразличием вместо желания размозжить камнем его голову, и сердце в груди бьется спокойно и размеренно. Еще глоток вина и алая жидкость пачкает губы, а дышать становится легче.
- О, нас познакомила подруга, - это даже и не ложь, выходит, потому что Рэм находится рядом с Исой по одной причине - они оба знакомы с Ло, - Рэм с ней работал. Правда, милый? - Иса гладит Вайсса по руке, в которой тот держит вилку и льнет к его плечу, словно любовь между ними неземная и бесконечная, и щеки её розовеют не то от близости к Рэму, не то от вина.
- Иногда такое случается, что бережешь себя для одного единственного человека, а потом нарадоваться не можешь, когда тот находится, - Иса воркует, а взглядом неожиданно пришпиливает Джона к стулу, намекая без слов: сукин ты сын, это могло быть правдой, если бы ты не трахал меня с тринадцати лет.
- Но иногда бывает иначе, - отчим встревает, покачивая вилку в руке, что вообще-то моветон с точки зрения этикета, - встречаешь свою судьбу уже наделав в жизни ошибок, а она позволяет искупить тебе все грехи прошлого.
- Джон, а Вы были сильно грешны до брака с мамой? - Иса притворно удивляется, округляет рот и широко распахивает глаза, смотрит на отчима не мигая, - какие же грехи входили в ваш арсенал? Измены? Или любовь к молодым любовницам? - она проходится по лезвию острого ножа играючи, первый раз в жизни опасно на нем балансируя, потому что уверена - Рэм в любой момент протянет ей руку, подстрахует и не даст упасть.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-20 14:03:38)

+2

13

Атмосфера этого великолепного дома безнадежно отравлена. Экстрасенсы, если такие правда существуют, впрочем, ничего бы не почувствовали, потому что дело не в потустороннем, а во вполне себе реальном. Однако воображаемый серный смрад все равно такой, словно тут столуются демоны. Вайсс смотрит на миссис маму Исабель и ему ее очень жаль. Она единственная, кто не в курсе, насколько поражен этот воздух, пусть так заботливо увлажненный и сдобренный каким-то приятным дорогим ароматом. Заставленный угощениями стол, сверкающие приборы, люстра на сотню свечей – богато, роскошно, но совершенно не отражает начинку происходящего. От этого самую малость ноют зубы. Ощущение, как будто он находится в пораженной радиации зоне, и чем дольше находится, тем больше напитывается ядом.

– Рэм, я надеюсь, что вы с Исой будете частыми гостями в нашем доме! Я всегда буду вам рада, – улыбается Лили, поднимая свой бокал. Вайсс улыбается в ответ и поднимает стакан с минеральной водой, пузырьки газа ползут вверх. Так же и самообладание Джона. Вайсс чувствует это шкурой: отчим напряжен, хотя и старается выглядеть наоборот. Он даже на своем стуле во главе стола сидит так, как будто в мягкой обивке вшиты колышки или же у него обострился геморрой. Иногда Вайсс смотрит на него особенно внимательно: когда тот говорит. Претензий к владению приборами больше нет, да и Исабель охотно включается, хотя сперва и извиняется. Она делает это напрасно: ему не стыдно, в конце концов он же не настолько дикарь, чтобы вдруг растеряться и начать с тарелки есть руками. Лучше уметь обращаться одной только вилкой, чем быть воспитанным по всем канонам этикета гондоном. – Очень вкусно, Лили, – Вайсс промокает губы салфеткой и переводит взгляд на Исабель. – Ты умеешь так готовить, Белла? Потому что ради меня придется, – смеется, пожимая ее руку.

Иногда, когда вдруг снова завязывается разговор, и Лили рассказывает о чем-то отвлеченном, они сидят, просто держась за руки под столом. Его ладонь тонет в складках платья на коленях Исабель. Вайсс трогает ее большим пальцем поверх ладони, словно проверяя контакты: все хорошо? Она в ответ улыбается ему – это уже не стоит прятать – и кончик носа розовеет как лампочка индикатора. Все хорошо. Ее внутреннее напряжение работает в ее пользу и не дает рассыпаться от усталости делать вид, что ее нисколько не волнует ее отчим, то и дело лапающий ее глазами. О чем тот думает? Что этот бритоголовый тип теперь создаст ему проблем? Ну, недалеко от истины. И хотя Вайсс уедет обратно в Сан-Диего, на этот счет можно будет что-то придумать. Можно, например, сказать, что он подписал контракт, а  если потребуется, то образуется «отпуск». Эта история с влюбленностью как будто может вырасти во что-то более длительное, чем разовый ужин. Вайсс чувствует странную ответственность за то, что теперь будет с Исабель. И за последствия их демарша.

– Я счастлив, что ты выбрала меня, – произносит Вайсс, избавляясь от минутной задумчивости, и тут же вливается в разговор. – И, эй, я думал, что это я тебя выбрал! – легко поддевает ее мизинцем под кончик носа. Исабель улыбается, и улыбка у нее самая искренняя. И правда можно обмануться, что все реально. – Да, нас познакомила общая подруга, – которая сейчас в своем платье, тесном как змеиная шкура, сидит за барной стойкой в Вайпере и, наверное, пьет мартини и курит. Или, может, чем-то занята? Или кем-то. – Все просто, но, может, для детей придется придумать историю поинтересней, – он смеется, и его реплика – страйк по кеглям симпатии Лили. Та загорается, но прячет удовольствие в глотке вина.

А Исабель тем временем оказывается в диалоге с отчимом, который вдруг подхватывает ее слова про единственного. Вайсс смотрит на нее, беглый осмотр – как дела? Смысл сказанного ему понятен, от них горчит греческий салат, так что дело не в заправке. Софи, помнится, берегла себя для настоящей любви и добереглась до Винсента.

Девушка неожиданно обнажает зубы и цепляется к отчиму. Лили пытается снова сгладить углы:
– Все мы совершаем ошибки, милая, но не стоит постоянно возвращаться к ним. Это отравляет настоящее и может все испортить. Зачем это нужно?
– Не знаю, Лили, мне кажется, что в шкафах до старости нужно хранить любимую детскую пижаму, а не скелеты. Рано или поздно кости начнут греметь. Вам так не кажется?
Она улыбается.
– Возможно. Или я просто трусиха и не хочу заглядывать на верхние полки. Мало ли, что там.
Вайсс поджимает губы и ничего не говорит про то, что ей бы не пришлось никуда лезть, потому что еще даже не разложившийся труп детских травм ее дочери до сих пор лежит в корзине с игрушками.

– Я подам яблочный штрудель! – Лили поднимается, но на этот раз, к счастью, просит прийти ей на помощь Джона, и Рэм и Исабель остаются вдвоем. Вайсс провожает их взглядом и смотрит на девушку.
– Десерт и мы свободны, – больше ничего говорить не хочет, потому что они на финишной прямой, и все идет хорошо. Вместо этого полощет рот минералкой. – Ужин отменный, ты была права, голодным я не остался, – смеется, а потом, когда Джон появляется на горизонте с тарелкой, а следом за ним Лили, тянется к Исабель и целует ее губы. Размыкать их не обязательно – достаточно просто сделать вид, что их застали врасплох.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+1

14

На самом деле Исабель почти ничего готовить не умеет, а потому заливается румянцем и смеется под пристальным взглядом Лили, что укоризненно качает головой, как бы говоря: а я предупреждала, что готовка это полезный навык. Но Иса почти все дела по дому предпочитала обменять на краски, кисти и холст, уходя в свой придуманный мир едва ли не с детства. Надо ли говорить, что необходимость избегать реальности после тринадцати резко усилилась? Иса сидела за холстом часами, практиковалась до слипающихся от усталости и напряжения глаз, но даже спать её удавалось выгнать только с боем. Вспоминать об этом приятно и больно одновременно.
- Ради тебя научусь готовить всё, что угодно. К счастью, моя мама очень хороша в этом и всегда подскажет. Да, мам? - перехватить взгляд, улыбнуться и подмигнуть, а потом снова взять в руки бокал с терпким вино. Вино всё ещё кажется хорошим вариантом, чтобы чувствовать себя в окружающей обстановке лучше. Конечно, атмосферу за столом меняет присутствие Рэма - Иса даже умудряется немного показать зубки, чем определенно вызывает некоторое недоумение у матери. Кажется, ей стоит остановиться и не продолжать, иначе Лили может подумать будто Рэм плохо на неё влияет. На самом деле это не так, конечно. Просто рука Рэма на спинке её стула придает уверенности и дарит чувство защищенности. Просто внутри накипело так много обиды и раздражения, что хочется выплеснуть из себя хотя бы маленькую часть, чтобы можно было вздохнуть легче и глубже.
Рэм говорит про детей. Таких же нереальных и воображаемых, как отношения, которые они разыгрывают перед родителями. Впрочем, его фраза метко летит прямо в цель - Лили смотрит восторженно и взволнованно, хоть и виду пытается не подавать, но всем очевидно, что она готова прямо сейчас назначить не то дату свадьбы, не то бежать в магазин за ползунками для первенца, покупая сразу для мальчика и для девочки. Немного жаль её разочаровывать, но Вайсс определенно выбрал нужную тактику. Сказалась жизнь, проведенная бок о бок с матерью и сестрой? На войне такому не учат абсолютно точно, так что Афганистан едва ли помог, а вот наличие сестры в жизни очень даже могло. Иногда Иса жалеет, что у неё нет родных братьев или сестры, но чаще считает это благословением. Особенно в те моменты, когда встречается взглядом с отчимом - она бы не пережила знать, что он прикасается к её сестре, пачкает её своими погаными ручищами. Самое страшное это осознавать: У Джона есть и своя дочь тоже. Почему его не остановила мысль об этом?
Разговор правда сворачивает в неприятное русло. Исабель вздрагивает, когда мама говорит о том, что не хочет заглядывать на верхние полки. Тянется к бокалу и допивает его содержимое залпом, малодушно надеясь при этом, что её поведения никто не заметит. Подталкивает бокал к Рэму, без слов прося налить ей ещё.
В её шкафу - скелеты. В её шкафу даже детская пижамка перепачкана грязью и гнилостными воспоминаниями, от которых хочется отвернуться и больше никогда не видеть. Зажмурить глаза и спрятаться в блаженную темноту. Только чтобы перед глазами не всплывали воспоминания о том, как она давилась чужим членом, а голос Джона убеждал её, что надо вести себя тише и стараться лучше. Иногда ей кажется, что она помнит вообще всё: каждую совместную ночь, каждое прикосновение, каждый толчок внутри её подросткового тощего тела. К счастью это ложь. Но и выкинуть из головы всё никогда не получится. Иса часто жалеет, что она не в мире Гарри Поттера и к ней нельзя применить обливиэйт, она была бы счастлива стать жертвой заклинания забвения.
Но приходится помнить.
Лили с Джоном выходят в кухню, чтобы принести яблочный штрудель. Иса ловит взгляд Рэма и чувствует то важное, что всегда искала - они заодно. Даже если это временная акция. Даже если всё это игра и карета превратится в тыкву ровно в двенадцать, сейчас важно совсем другое - ощущение единения. И оно наполняет Исабель до краев, дает силу проживать этот вечер дальше. Она расправляет плечи и сосредоточенно кивает, давая понять, что готова к дальнейшему бою во время десерта.
- Если в этих ужинах и есть что-то хорошее, то это определенно еда, - Иса хихикает и чувствует, как в районе желудка уже образовалась приятная сытая тяжесть. Так много есть она позволяет себе исключительно в гостях у мамы, потому что просто не в силах отказаться от приготовленных ей блюд, - но я правда сама довольно посредственно готовлю и в основном из полуфабрикатов, - она разводит руками показывая, что не знает как так получилось.
Штрудель вплывает в комнату и в это мгновение Рэм наклоняется к её губам, запечатлев на них поцелуй. Иса не успевает прикрыть глаза. Да и подготовиться тоже не успевает. Легко вздрагивает и сильнее сжимает пальцы Вайсса, которые до этого касались её руки. Она понимает причину поступка, но всё равно щеки её пылают, а сердце в груди гулко стукается о рёбра. С удивлением замечает, что в прикосновении губ к губам нет ничего неприятного. Напротив. Ей даже нравится. И это еще одно откровение сегодняшнего дня, о котором приходится забыть, потому что происходящее всего лишь одна из сцен в большой постановке.
- Это тот самый яблочный штрудель, который я расхваливала! Он с корицей, - Исабель делает вид, что ничего не приключилось, только румянец на щеках выдает её волнение. Впрочем, тот легко можно списать на возбуждение и вино - очень удобно, - мама готовит его лучше всех на свете.
Иса не смотрит на Джона но чувствует, как его взгляд направлен на неё. Пристальный и липкий. Неприятный. Словно осуждающий. Неприятно ли ему думать о том, что Рэм спит с ней? Или это не имеет никакого значения? Иногда Иса хочет залезть в черепную коробку ублюдка и вытряхнуть оттуда все его мысли, чтобы отследить причинно-следственные связи. Что там на счёт лоботомии?
Исабель раскладывает порезанный яблочный штрудель по тарелкам, а после показывает показывает приборы, которые Рэму нужно взять. На самом деле сама Готье считает все эти заморочки лишними, но демонстрирует всё предельно четко - никогда не знаешь, где и какие навыки могут пригодиться. Да и уровень общей эрудированности весьма важная штука.
- Ну как тебе? - заглядывает к Рэму в глаза с усталой улыбкой на красивом лице.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/lIMRId0.png[/icon][sign]av by некромант[/sign][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-21 15:47:25)

+2

15

Их «поцелуй» длится ровно столько, сколько нужно, чтобы его заметили и в полной мере могли оценить «пылкость» двух влюбленных. В конце концов, они же оба молоды и только-только в самом начале отношений, так что им позволительно все, и в особенности – красть поцелуи. Разве не так показывают любовь в кино? У Вайсса весьма посредственные представления о романтике, они у него как будто купированы словно хвост у собаки бойцовской породы. Не значит, впрочем, что он никогда не влюблялся. Влюблялся, а в старших классах и вовсе был готов жениться. Сейчас это вспоминается только с усмешкой, одна из любимых маминых тем, когда за семейным столом подходящая атмосфера для обсуждения его до сих пор неискорененного холостячества. То есть, почти всегда.

– До сих пор не могу вздохнуть без облегчения, когда думаю, что ты мог жениться на Саманте! – смеется мама. – Не представляю, как бы она со своими губами проходила через двери!
Саманта Браун была из тех старшеклассниц, которые числятся фаворитками при королеве школы, то есть составляют ей свиту и потому стоят на первой после нее ступеньке феодальной лестницы. Она выступала в группе поддержки школьной футбольной команды, организовывала вечеринки и была от него без ума. Он от нее тоже. И тогда казалось, что это была самая настоящая любовь на всю жизнь, а оказалось, что просто ебашило юношеское либидо. У нее – потому что Вайсс был скорее плохим парнем, чем хорошим. У него – потому что Саманта была пиздец красоткой и быстро раздевалась на заднем сидении подаренной отцом тачки. Теперь же она была местной моделью, водилась только с толстосумами и делала выручку пластическим хирургам. В последний раз Вайсс ее едва узнал.
– Это ужасно! – морщится Софи и хохочет, приставляя к своим губам две половины красного яблока. Софи недолюбливала Саманту тогда и продолжает теперь.

Исабель бы наверняка понравилась миссис Клементине Вайсс. Красивая хрупкая девушка с румяными щеками и ушами, кроткая, вежливая. Розовый цвет ей к лицу. Не то чтобы Вайсс был в курсе чек-листа своей матери относительно качеств, необходимых для одобрения его будущей избранницы, но кое о чем догадаться в общем-то нетрудно. Хотя бы методом от противного – от ее неприязни к Саманте Браун.

Он отстраняется от Исабель, словно невзначай касаясь губ – так, не глядя, убирают следы помады, чтобы не оставлять на себе улик. Миссис мама Исабель сияет ярче люстры над ее головой, предлагая угоститься штруделем, а потом спохватывается и снова уходит. Ее муж пока занимает свое место, но молча, а она возвращается со сливочным мороженым и предлагает угоститься им вместе с горячим пирогом. – Моя сестра обожает штрудель с шариком мороженого, – улыбается Вайсс.

– Рэм, расскажите о своей семье! – Лили разливает чай по чашкам из тонкого белого фарфора с синей абстракцией на глянцевых боках. Вайсс наблюдает за этим, размышляя, что может рассказать, чтобы не говорить слишком много.
– У меня мама и младшая сестра. Они занимаются салоном красоты, – он берет ложку с мороженым, и оно тает на языке, оставляя приятный аромат сливок на языке. Похоже на домашнее. – Очень самостоятельные женщины, – усмехается.
– Вы очень близки?
– Очень. Совместные праздники – обязательная часть семейного ритуала, – отвечает Вайсс. Он, похоже, выбивает все мишени в сердце Лили и выглядит по меньшей мере Хью Джекманом. Ну, она выглядит как женщина, которой должны нравиться благородные мужчины.
– А Исабель не балует нас своим вниманием порой даже в Рождество, – с укоризной произносит Лили и качает головой, глядя на дочь.
– Прошлое Рождество мы праздновали в расширенном составе, в октябре сестра вышла замуж. Так что на Аляске я составлял компанию маме уже один и перед самым новым годом – летали на несколько дней, катались на лыжах на год вперед – мама обожает снег, она оттуда родом.
Сердце Лили топится как снежный ком в горячих пальцах.
– Я была на Аляске несколько раз, – мечтательно улыбается она. – В юности. Один из моих ухажеров был оттуда, и мы летали к его родне. Зима там суровая, но мы были весной. Удивительная и очень короткая пора.
– Юность? Ну почему же, вы доказываете обратное.
Лили смотрит на него, обдумывая сказанное, и тоже, как ее дочь, вдруг заливается краской. Бегло смотрит на мужа, а тот тоже в цвете, но оттенок другой. Багровее.
– Сделаешь мне одолжение? За вознаграждение. Научу тебя кататься на лыжах, – Вайсс поворачивается к Исабель, которую все это время продолжает приобнимать одной рукой. – Какие у тебя планы на Рождество? – улыбается. Это ли не ответственный шаг – планирование семейного торжества? – Я всегда наряжаю елку, но результат беспощадно критикуют и праздник оказывается всякий раз под угрозой. Мне нужен человек со вкусом.

Миссис мама Исабель отпивает из чашки немного чая, посматривая то на них, то на мужа, приглашая его разделить с нею радость за дочь. Преисполненная счастья, она, кажется, и не замечает, что ее дорогой супруг вовсе устранился из разговора. Может быть, все-таки приступ геморроя? Он то и дело ерзает на стуле, и хочется уже ему врезать за это мельтешение. Ну или просто врезать – он уже знаком с кулаком Вайсса, не будет удивления.

– Прекрасный штрудель, Лили. Но с утра мне придется пробежать не двадцать, а сорок километров. Или жечь калории любым другим способом, – смеется, наклоняясь к Исабель и целуя ее в обнаженное плечо. Смотрит на часы.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-24 10:05:44)

+2

16

Лили спрашивает Вайсса о семье, улыбаясь так ярко, что хрустальная люстра над их головами просто меркнет на фоне этой улыбки. Иса вдруг хочет рассмеяться от облегчения, потому что оказывается, обвести маму вокруг пальца это легче простого, если играть со своим компаньоном на одной стороне поле и вовремя подставлять плечо. Впрочем, ей надо было понять это уже давно: она подставлялась под Джона долгих шесть лет, играла с ним на одной стороне, хотя должна была сдать его с потрохами. Теперь это кажется лишним и ненужным. Теперь кажется, кто старое помянет - тому глаз вон. Иногда Иса не понимает, кого на самом деле защищает: маму или себя? В любом случае она бы не хотела, чтобы Лили узнала всю эту грязь. Не от неё и не про неё. Уверена, что чувство вины за собственную слепость и испорченное детство единственной дочери сведет мать в могилу. Но в голову вдруг приходит мысль о том, что если "случайно" слить фотографии Джона с до ужаса юной любовницей-студенткой, то можно решить проблему меньшей кровью. Она склоняет голову на бок и обдумывает идею, пока Рэм рядом с ней ведет рассказ про свою семью.
Исабель уже знала про маму и младшую сестру Вайсса, у которых есть свой салон красоты. Занятие кажется ей милым и сложным одновременно. Милым потому что дарить другим радость и положительные эмоции - прекрасно. Сложным, потому что не каждый справится постоянно общаться с другими людьми. Это энергозатратно как минимум.
Сердце словно колют иголкой, когда мама говорит, что она не балует их своим присутствием на Рождество - Иса не подымает глаз от тарелки со штруделем, ковыряя тот уже без особого аппетита. Она правда его любит, но сейчас кусок просто не лезет в горло. Вспоминает о Ло и задается вопросом: как она там? Чем занята, пока Рэм занимается тем, что решает проблему Исабель. Становится до ужаса неловко, что она случайно влезла в налаженную жизнь других людей, отвоевала для себя кусочек пространства: Иса облизывает губы после мороженного и зло втыкает нож в штрудель против всяких правил этикета, буквально препарирует тот на белоснежной тарелке, получая от этого непонятное удовольствие смешанное с облегчением. Переводит взгляд с тарелки на Джона и смотрит на того так, будто готова подняться с места и попытаться придушить его прямо здесь, на глазах у свидетелей.
Из своих мыслей и игры в гляделки со стремительно багровеющим отчимом Готье отвлекает Вайсс, заглядывающий ей в глаза и что-то спрашивающий. Исе приходится моргнуть несколько раз, чтобы сконцентрироваться на смысле сказанных им слов. Она расплывается в трогательной улыбке и розовый трогает её щеки так, словно она верит в приглашение отмечать Рождество. Всё это иллюзия для наблюдателей, конечно, но получить приглашение оказывается всё равно чертовски приятно. Прошлое Рождество Иса отмечала с Ло и никаких приглашений не было. Была только констатация факта и случайное стечение обстоятельств. Впрочем, это не отменяет того, что время они с Адамс провели прекрасно: где-то между глинтвейном, смятыми простынями и сексом прямо на столе на кухне. Вспоминать об этом глядя в глаза Рэма - кощунство. Ису подташнивает от самой себя вопреки здравому смыслу.
- О, раз ты считаешь, что я человек со вкусом, - звонко смеется. Чуть более звонко, чем в начале вечера, когда еще не выпила пару бокалов красного сухого, приятно растекающегося по венам слабым алкогольным дурманом, - конечно да, милый, - это самое "милый" ловко слетает с языка, впитывается в общую канву разговора и Иса, не удержавшись, наклоняется к Рэму и кротко целует того в уголок губ прямо под пристальным взглядом отчима, не сводящего с них глаз. Девчонке кажется, что представление складывается удачно, идет как по нотам и блеск в глазах Лили тому прямое подтверждение. Злость Джона - тоже. Если бы позволяли манеры и не мешал страх, Исабель бы забралась на колени Вайсса прямо здесь только бы вызверить отчима до нужной кондиции, когда с того послетают все маски хваленого самоконтроля.
Необходимый минимум на вечер выполнен: они съели первое, второе и даже угостились десертом. Иса чувствует как по телу разливается тепло от выпитого ей вина и от нервного ёрзанья Джона по стулу - очевидно ему тоже не терпится быстрее закончить вечер. Рэм бросает взгляд на часу и это словно условный знак для Исабель - можно потихоньку сворачиваться и уходить. Но перед этим она отвечает Вайссу упавшим шепотом, но так чтобы тот бескомпромиссно коснулся ушных перепонок отчима:
- Мы сожжем твои калории иначе, не стоит переживать, - и бросает Джону лукавый взгляд через плечо мол не надейся, ублюдок, свои калории за сожранный ужин ты будешь сжигать где-то в другом месте, я тебе больше не помощница. Переплетает пальцы с пальцами Рэма сама, привыкшая за вечер к его прикосновениям и тесному контакту. У Исы больше нет необходимости отшатываться от конкретно этого мужчины: Вайсс теперь как безопасная зона. Как вера в мужскую часть населения и её возможную адекватность.
- Иса, такие вещи при отце! - но Лили не злится, просто мягко журит её и качает головой в легком осуждении. Впрочем, списывает горячность на первую влюбленность. Иса же сводит брови на переносице всего на секунду: она ненавидит, когда Лили называет Джона её отцом. Её настоящий отец едва ли бы стал её трахать. Но он мертв и не может никак повлиять на ситуацию. Впрочем, Готье не собирается совсем уж подвергать ситуацию накалу, а потому пропускает слова Лили мимо ушей и просто кивает головой, словно она согласна с тем, что повела себя недостойно для высшего общества.
- Ещё чаю, Рэм? - спрашивает Лили и хлопочет над заварочным чайником и кружкой Вайсса, пытаясь во всем ему угодить и показать всем видом: ему рады в доме не смотря на колкие фразы Джона. Кажется, Лили вообще в восторге, с каким стойким терпением Рэм перенес весь ужин и разговоры с её мужем, который сегодня как-то нехарактерно не сдержан: перед сном в кровати будет получен выговор.
Иса сжимает пальцы Вайсса под столом крепче и кивает тому на часы, подтверждая, что традиции и правила приличия соблюдены, они могут подняться и уйти прямо сейчас, ссылаясь на ранний подъем или что угодно еще.
- Нам пора, - говорит Рэм и Исабель расплывается в улыбке полной чарующего облегчения.

[nick]Isa Gaultier[/nick][icon]https://i.imgur.com/Re55q0w.png[/icon][lz1]ИСАБЕЛЬ ГОТЬЕ, 20 y.o.
profession: студентка
love: Lo[/lz1]

Отредактировано Denivel Simon (2022-09-29 13:24:12)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The Dark Knight


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно