полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » thanatophobia


thanatophobia

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/tZaAeYW.gif


Alisha Broflovski & Irena Zorko
September `22

[nick]Alisha Broflovski[/nick][status]райан гослинг в фильме "драйв"[/status][icon]https://i.imgur.com/d8qgxS1.jpg[/icon][lz1]АЛИША БРОФЛОВСКИ, 19 <sup>y.o.</sup></br><b>profession:</b> студентка csus</br>[/lz1]

Отредактировано Dante Torbergsdatter (2022-09-15 00:59:29)

+3

2

Каждый ее визит на кладбище - это не только дань уважения смерти, это новое знакомство, новая история, новое имя в сети, новая матовая страница в фотоальбоме. Событие. До дрожи. Когда хочется облизать губы от нетерпения, испачкать сигаретный фильтр ярко-красной помадой и спрятать блеск в глазах за темными стёклами очков. Волнительно. Сегодня по-особенному.

Потому что осень.

Ирене нравится осеннее небо, хмурое, плачущее небо. Всего пара шагов под ногами мокрый асфальт, когда она выходит из машины, туже затягивает пояс длинного чёрного пальто. Дальше геометрические фигуры каменных плиток и земля. Каблуки проваливаются, утопают в ней. Зорко на это плевать, другую обувь она не носит. А здесь нельзя выглядеть иначе. Это место - храм смерти и требует соответствующего отношения.

Сегодня Ирена напишет ещё одну историю. Она поправляет лямку от сумки с фотоаппаратом на плече, удерживая двумя пальцами прикуренную сигарету. От неё пахнет крепким кофе и цветочным парфюмом. Наверное все уже собрались, стоит поторопиться.

Этот парень… его должны были сжечь, но в последний момент передумали, Ирена навела справки, как обычно понадобилось не больше недели. Хотя могла бы обойтись и меньшими затратами, как времени, так и денег. Сам заказчик оказался довольно разговорчивым, особенно когда Зорко спросила где в его крошечной квартирке находится ванная комната и проследовала в неё, снимая пиджак, под которым ничего кроме белья. Дверь на висящую на одном гвозде защёлку, она закрывать не стала. Но он не вошёл. Тем лучше, не пришлось марать руки. И откуда у него деньги на ее услуги? Этот вопрос пока интересовал Ирену меньше, чем причина смерти Говарда Брукса, восемнадцати лет от роду. Ей не терпелось увидеть его в гробу. Остальное - после церемонии.

Рядом с могильными плитами, засохшими цветами и погасшими свечами у всех печальные лица, а у кого-то и мороз по коже, так что они обнимают себя бледными пальцами, дрожащими от холода. А Ирена расправляет плечи, поправляет шляпу, выпускает дым. Останавливается чуть поодаль, цепляет за душку темные очки и спускает на кончик носа, под ними яркий макияж, изумрудные тени, чернильно-чёрные ресницы. Она при параде, в груди приятное волнение. Снова затягивается и возвращает очки на место.

Не так уж и много людей провожают Говарда в последний путь. Подходит ближе, бросает бычок в одну из ваз у могилы, с букетом засохших роз. Спасает дождь, сигарета тут же тухнет и из вазы тонкой струйкой выплывает сизый дымок. Предсмертный выдох.

Ирена прищуривается, синим пятном на сложённых в гробу руках Говарда акониты, не меньше двенадцати стеблей, колосья, усыпанные синими цветками. Над одним из них вьётся шмель. Она ни разу не видела на кладбище шмелей и ни разу не видела аконитов. Интересно, кто их принес. Ирена окидывает взглядом собравшихся, делает один общий кадр, обычно он самый скучный. Атмосфера всеобщего уныния. Зорко не выносит слёзы. А покойникам они тем более не нужны.

Говард был симпатичным парнем. Впрочем он и сейчас ничего, только слегка бледноват. Ирена ухмыляется уголком губ, наводит объектив на священника. Они замирают глядя друг на друга. Зорко через объектив на его залысину, он на ее декольте. Щелчок. Его скула дергается и он начинает говорить. Ирена закатывает глаза под очками.

От дождя спасают широкие полы шляпы, даже туфли не слишком грязные, она только на минуту опускает глаза, чтобы их рассмотреть и прочитать имя на одной из надгробных плит. Не слишком благозвучно.

Надо подойти ещё ближе.

Среди присутствующих заказчик, рядом с ним очевидно супруга. Скучная серая парочка. И все таки, откуда у него деньги и зачем ему эти фотографии?

Кто-то говорит, что Говард Брукс был неизлечимо болен, кто-то, а именно сердобольная соседка, всучившая Зорко кусок своего фирменного пирога с клюквой, отправленного в первый же мусорный бак, считает его наркоманом. Но есть мнение и, как показалось Ирене, ее клиент с ним согласен, парню сделали операцию по пересадке почки, после которой он так и не очнулся. Врачебная ошибка?

Ирена прикрывает глаза, выдыхает, сложив губы так, как если бы выпускала дым от сигареты, пытается расслабиться. Было бы здорово, будь у человека такая способность - взять и перестать слышать, хотя бы на время этой гребаной проповеди.

Когда ты уже заткнешься, мать твою, - она шепчет себе под нос, но смотрит прямо на Говарда, представляет, что сейчас он кивнёт ей в знак согласия. Парень точно не любил вот таких вот святош, скорее он уже просто ни во что не верил. Может быть и печень не прижилась поэтому. Кто знает. Говорят вера горами движет. Щелчок.

Зорко подходит к самому гробу, касается пальцами атласной ткани, покрытого лаком дерева, сердце начинает учащенно биться. Ей приходится взять себя в руки, чтобы не закусить губу, это будет слишком заметно, слишком пошло. А смерть надо уважать. По сути, она ее единственный постоянный клиент.

У Говарда Брукса красивые руки, длинные пальцы, все в веснушках. Очаровательно. Ирена делает кадр, наклоняется. Кто-то ахает, она даже не двигается, не поднимает глаз. Лёгкий запах ванили и чего-то ещё более едкого щекочет ноздри. Хоть бы они все ушли, прямо сейчас, кому нужны эти затяжные прощания.

Тебе не нужны, правда, Говард? Интересно как тебя называли друзья - Хоуи? Тебя наверное это бесило, - она говорит почти беззвучно. Это обязательный ритуал - говорить с тем, кого увековечиваешь на плёнке. А его ответы звучат в голове. Она может услышать голос, такой глухой шёпот издалека. Надо установить связь, без этого не получится полноценной работы.

Наконец священник замолкает, наступает тишина, такая потрясающая тишина, что Ирена едва не произносит вслух - Спасибо. Она готова признать эту тишину божественной. Она наслаждается ею, наслаждается этими минутами, пока раздаются только всхлипы и карканье воронов, она их почти не слышит. Она обходит гроб со всех сторон, она очень близко, ей важна каждая деталь. Руки крупным планом, лицо крупным планом, акониты, шмель, ползущий по мятой бирючине. Странно... что его так привлекает? Явно не только цветы.

Ирена хочет остаться с Говардом наедине. Как правило это получается, все постепенно расходятся, она ждёт в стороне после того, как основная работа по заказу выполнена. Пара выкуренных сигарет и ей больше не нужно прятать глаза, оглядываться, слушать заунывные речи, покашливания, рыдания и прочие сопутствующие проявления скорби.

Но время тянется, церемония затягивается, Зорко отходит от гроба, чтобы уступить место прощающимся, отбрасывает от себя косые взгляды, они отлетают рикошетами. Убирает фотоаппарат, достаёт сигареты.

- Хороший был парень, только в церкви ни разу не был, - произносит негромко, но священник оборачивается, ему нечего сказать, он только кивает. Больше не смотрит на ее декольте. Даже немного обидно.

Одна сигарета заканчивается, Зорко давит ее грязным от земли каблуком, вдавливает поглубже, достаёт вторую. Священник удаляется, за ним процессия из нескольких человек. Основная масса. Ирена снимает очки, бросает на дно сумки, а сумку оставляет у дерева рядом с которым только что похоронила свою сигарету. Наводит фотоаппарат, увеличение, ещё, максимум. Щелчок. Будто выстрел.

Рядом с Говардом Бруксом остаётся только один человек, Ирена не приглядывается, ей все равно. Пора сделать то зачем она пришла на самом деле.
[LZ1]ИРЕНА ЗОРКО, 35 y.o.
profession: вольный художник, светописец[/LZ1]
[NIC]Irena Zorko[/NIC]
[STA]Poison in my blood[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/4mI0aqD.jpg[/AVA]
[SGN]♣ ♣ ♣[/SGN]

Отредактировано Apple Flores (2022-09-18 00:46:52)

+2

3

Алиша стоит, оперевшись на раковину обеими руками, только бы не упасть, глаза на зеркало поднять боится, не хочет смотреть на отражение.

Алиша берёт себя в руки и нервно растушевывает консилер, в трясущихся руках спонж проходится по огромным тёмным кругам под глазами, прячет просвечивающие сосуды, выравнивает, возвращает темным пятнам природную бледность.

Алиша закрывает глаза, дышит глубоко, дыхание выравнивает, не позволяя себе сорваться. плакать уже давно нечем, ещё немного и из глаз вместо слёз кровь потечёт. из крана течет холодная вода, капли отскакивают от керамики, попадают на оголенные руки, тело начинает дрожать, по телу мурашки пробегают.

Алиша открывает ящик под раковиной, доставая желтую баночку, нервно вытряхивает содержимое на ладонь и глотает не морщась, наполняет водой из-под крана стакан, осушает его одним глотком, от холода скулы сводит.

Алиша поднимает взгляд, глазами пустыми встречается с изможденным телом, кожей облепившей кости, щеками впалыми, лицом усталым настолько, что страшно предположить, сколько ему лет. от досады хочется кричать, хочется удавиться, задохнуться, упасть на пол и ждать, пока все само собой пройдёт.

Алиша причесывает растрепанные волосы с выцветшим розовым. она сама как ее волосы - выгоревшая, бледная, замученная.

сил набирается, аккуратно и нежно целует мать в щёку, обещает не задерживаться. мать проводит теплой рукой по щеке девушки, желает удачи. она только глаза прячет, не желая снова на слезы срываться, быстро за порог выбегает, садится в машину, где отец ждёт. он выключает радио, они едут в полной тишине, каждый слово боится произнести. он целует дочь в высветленную макушку, просит передать соболезнования, сам зайти не может, с заднего сиденья достает заранее купленные цветы, кладет дочери на колени и грустным взглядом провожает до самых дверей.

девушка осторожно проходит на кухню, по пути все поправляя нелепое черное платье, слишком тонкое для холодной осенней погоды, но другой подходящей одежды у нее нет.

она ненавидит чёрный цвет, ненавидит слёзы, ненавидит боль свою и чужую, ненавидит быть подавленной.

кладет руку на плечо миссис Брукс, та от стресса уже даже не бледная, скорее серая. женщина приобнимает Алишу и тут же срывается вновь, на рукав девушки падают тяжёлые слезы. она ничего не говорит, гладит женщину по волосам в бессмысленной попытке успокоить. спрашивает разрешение подняться на второй этаж, получает слабый кивок в ответ. цветы оставляет на столешнице, а сама быстрым шагом направляется в комнату.

заходя, проводит рукой по разрисованным стенам. они разрисовывали их вместе, класса с четвертого. над кроватью висят на прищепках фотографии, она усаживается напротив стены, скрестив ноги, и рассматривает каждую, как в первый раз. больше половины фотографий с ней. вряд ли в мире существуют люди, которые ближе друг другу, чем они с Говардом. к самой нижней фотографии тянется, снимает с прищепки и вертит в руках. полароид, они в своей новой квартире, отдельно от родителей, взрослые и самостоятельные, счастливые и предвкушающие новую жизнь. до того, как Алиша решила вернуться жить к родителям. они тогда сильно поссорились, она не хотела объяснять причину, не могла, чувствовала бы себя ужасно. сейчас чувствует себя ещё хуже. не смогла довериться лучшему другу, самому близкому человеку, который у неё был. боялась чувства ранить, не хотела, чтобы он страдал так же, как страдают её родители каждый день, стараясь не подавать виду, мило общаясь каждый вечер за ужином о всяких пустяках, планируя семейные выходные на природе. 

в итоге, ситуация обернулась против неё. он тоже ничего ей не рассказал, и уже не расскажет никогда.

она думала, что умрёт раньше. даже подумать не могла, что это может случиться с Говардом. она ничего не знала, ничего не успела ему сказать, не успела провести столько времени вместе, что им можно было бы заполнить ту дыру, которая образовалась у нее в душе. таких размеров, что будь она океаном, ни один путешественник за всю свою жизнь не сумел бы его переплыть.

фотографию оставляет лежать на кровати, обходит комнату по периметру, ища, за что зацепиться. на полу под окном так и не отмытое липкое пятно от шампанского. они праздновали окончание школы сначала здесь, в доме его родителей, ночью в тайне стащив из бара его отца бутылку, и пытаясь открыть её максимально тихо, чтобы никого не разбудить, сидели на подоконнике, вглядываясь в горящие на улице фонари и строили планы на будущее. он хотел стать фотографом, печататься в самых крутых изданиях, объездить весь мир, из каждой страны привезти миллионы фотографий, а она...уже даже не помнит, о чем мечтала год назад.

всё стёрлось, она ни о чём больше не мечтает, ничего больше не хочет, все её мысли и желания концентрируются в жёлтом сосуде с таблетками и неоперабельной опухоли мозга.

она не хочет слышать, как мама ночью плачет на плече у отца, когда она уходит спать. она не хочет, чтобы её отец забирался в долги, лишь бы оплатить её терапию. она хочет просто быть такой же счастливой, беззаботной и весёлой как раньше, хочет, чтобы родители стали такими же, как раньше, без этих улыбок сквозь наворачивающиеся слёзы при взгляде на потерявшую аппетит и нормальный сон дочь, которая хватается за голову, когда та начинает трещать по швам, кричит от боли, тянется за таблетками на тумбочке.

она не хочет, чтобы на её похоронах так же плакали. не хочет, чтобы люди страдали. не хочет, чтобы её запомнили измождённой и вечно уставшей, хочет остаться в памяти такой, какой была до этого - с горящими глазами, задорной улыбкой, румяными щеками и звонким, весёлым голосом. но этого не будет, и это единственное, что заставляет её чувствовать себя ещё хуже, чем раковые клетки, разрастающиеся в голове, пускающие свои корни дальше, делающие операцию невозможной, а лечение - мучительным и долгим.

она стоит перед гробом, сложив руки в замок перед собой. стоит позади всех, не поднимая головы, она не хочет видеть его, она не готова разрыдаться при всех этих незнакомых людях. с болью смотрит на родителей друга, они сломлены. её родители тоже будут так выглядеть, когда её похоронят? от этих мыслей начинает кружиться голова, боль резкая и пронзительна заставляет согнуться под своим давлением. монотонная речь священника эхом разносится по её сознанию, он слышит каждый всхлип, каждый шорох слишком громко, ей срочно нужны вода и спокойствие, иначе она умрёт от боли прямо здесь. медленно, слегка покачиваясь от потери координации берёт из приготовленного для обезвоженных от рыданий родных и близких ящика достает бутылку воды и отходит в сторону от действа, чтобы ничего не слышать и выпивает бутылку залпом.

дышит глубоко, пытается притупить боль, царапая ногтями тыльную сторону другой руки, не замечает, когда к ней подходит мистер Брукс, чтобы спросить, нужно ли что-нибудь? она отрицательно машет головой, ещё раз выдыхая. отец Говарда предлагает довезти её до дома. Алиша не заметила, когда всё успело закончится. из-за внезапных болей она теряет ощущение времени и пространства, не знает, сколько времени провела в стороне. говорит, что хочет ещё раз попрощаться, благодарит за предложение, и мужчина с понимающим взглядом возвращается к своей жене, чтобы под руку довести до машины. та никак не хочет отходить от сына, понимает, что видит его в последний раз, но в итоге послушно следует за мистером Бруксом.

все расходятся постепенно, Алиша наконец собирается с силами, чтобы посмотреть на друга в последний раз.
заглядывает в гроб, закрывает глаза. перевести бы дыхание, не зайтись бы в истошных рыданиях, не упасть бы на колени, руки сложив на его груди и не начать бы просить прощения. за то, что тогда ушла, что не была рядом, что ничего не знала, что они так и не помирились после ссоры, что столько времени не провели вместе, что была не готова потерять его. но будешь ли к такому готовым, даже зная о предстоящем уходе? разве можно подготовиться к чужой смерти?

только к своей собственной.

она открывает глаза, взглядом пробегает по спокойному, безмятежному лицу Говарда, такому же мертвенно-бледному, как она сама. их отличие только в том, что она ещё дышит.

щелчок. ещё один. звуки отзываются в голове неприятной пульсацией, заставляя девушку оторваться от своих мыслей.

- извините, мисс, вам чем-нибудь помочь? что вы делаете?

фотокамера нацелена на Говарда, девушка в растерянности. она даже не заметила эту странную женщину, когда она пришла? кем она была для её друга? что она делает?

женщина словно не замечает Алишу. девушка подходит ближе к непонятной незнакомке в траурной одежде.

- эй, я ведь с вами разговариваю. зачем вы его снимаете? мисс!

[nick]Alisha Broflovski[/nick][status]райан гослинг в фильме "драйв"[/status][icon]https://i.imgur.com/d8qgxS1.jpg[/icon][lz1]АЛИША БРОФЛОВСКИ, 19 <sup>y.o.</sup></br><b>profession:</b> студентка csus</br>[/lz1]

Отредактировано Dante Torbergsdatter (2022-09-18 15:28:32)

+3

4

Ирена не слышит, не хочет слышать. Она должна сосредоточиться и здесь есть все необходимое для этого. Идеальные декорации - застывшие декорации, никакой жизни. Только фон, словно нарезка из звуков – идеально, до черточки, до хрустящих под ногами листьев, до скрипа ее каблука, задевшего неровно выложенную плитку. Черт, все должно было быть именно так, как она запанировала. Вчера, прогуливаясь ночью на этом месте, между могилами, прикасаясь к могильным плитам, разглядывая выбитые на них узоры и имена, она видела вот этот самый гроб и это бледное лицо и пальцы в веснушках, которые уже тогда вызвали умиление. Все должно было быть идеально. Тогда что здесь делает это блеклое пятно, эта прозрачная серость. Почему она маячит перед объективом? Раздражающе, крайне раздражающе.

Сначала Зорко не реагирует, она продолжает снимать. Она прищуривается, наклоняется, неестественно сгибая колени, фотоаппарат издает пару щелчков, но то, что получается, не устраивает Ирену. Отвлекающий фактор слишком навязчив.

Зорко взмахивает рукой, словно отгоняя муху, кривит рот от раздражения, даже отвращения. Да, живые люди ей малоинтересны, если конечно не собираются умирать на ее глазах. На самом деле девочка могла бы быть полезна, рассказать что-то про Говарда, какие-нибудь интимные подробности или пролить свет на причину его смерти. Но только не сейчас. Всему должно быть свое время. И это время – не для разговоров. Ирена шикает, резко опустив фотоаппарат. Ей совершенно не хочется тратить ресурсы на произнесение слов. Все направлено на работу, на то, что она делает для себя, все ее существо сейчас как один большой сгусток темной энергии и выплескивать все это на непонятное мешающее всему предстоящему процессу существо, чертовски расточительно.

Зорко отходит в сторону, прикрывает глаза. Ей снова хочется курить. Но это против правил. Сигарета только после завершения фотосессии [дурацкое слово, Ирене больше по душе - рабочий процесс]

Проводит ладонью по шее, наклоняя голову до легкого хруста. Глубоко вздыхает.

- Я работаю, - она отвечает, не открывая глаз, стоя спиной к худосочной девчонке. А та оказывается может повысить голос и привлечь к себе внимание, рискуя окончательно выбить Ирену из колеи. Зорко, прищуриваясь, смотрит на зависшее прямо над ней облако. Ветер меняется, будет дождь.

- Кто ты такая вообще? - вопросы совершенно не обязательно должны быть логичными. Ирена чувствует себя на кладбище как дома, это ее мир. Девочка всего лишь временная гостья, пришла, отдала дать уважения, попрощалась, пустила слезу и достаточно, всё, пора уходить.

Все таки Ирена сдаётся, идет к тому месту, где оставила сумку и вытаскивает из неё пачку сигарет. Возвращается уже сигаретой во рту, локтем облокачивается на гроб и прикуривает. Шмель все ещё вьётся над синими соцветиями аконитов. Глупое создание. И кто только додумался принести покойнику ядовитое растение.

Ирена выпускает колечко дыма, разрезает его в воздухе длинным ярко-красным ногтем.

- Ты мне мешаешь, - ей все ещё не хочется много говорить, растрачивать себя на эти бесполезные беседы, выяснения, объяснения. Наверное она сделала ошибку, что вчера все так тщательно продумала, не нужно было загадывать. Она сидела у камина, полностью расслабившись, потягивала вино и время от времени, словно очнувшись от приятного забытья прикасалась к толстому стеклу, за которым потрескивали дрова и подрагивали языки пламени, будто проверяя не обожжется ли. Она с наслаждением представляла как сегодня все удачно сложится, завидовала самой себе. Не сомневалась в успехе. И вот он - итог. Стоит перед ней, с синяками под глазами, серой кожей. Интересно сколько она весит?

Ирена поднимает фотоаппарат одной рукой, наводит на девчонку и делает кадр, не глядя в объектив.

- Уходи, - она не хочет ничего объяснять, она хочет поставить точку в ненужном ей общении. Что непонятного в слове «работа». Ей нужно пространство для манёвра, сейчас его нет. Говарду, между прочим, тоже тесно. Правда?

Ирена наклоняется и целует покойника в лоб, оставляя след красной помады.

- О, прости, дорогой, - вынимает аккуратно сложенный платок из нагрудного кармана его пиджака и вытирает лоб, снимая вместе с помадой слой грима, приходится слегка подправить волосы. Зорко абсолютно спокойна, она прикасается к мертвому телу будто делает это каждый день, гладит по голове, разглаживает воротник рубашки. Дым от ее сигареты на несколько секунд окутывает лицо Говарда Брукса и кажется, что он вот-вот откроет глаза или чихнёт, потому что дым заползёт ему в ноздри.

- Вот так лучше, - Ирена выпрямляется, выпускает дым в сторону, зажимает сигарету зубами и на этот раз прицельно направляет фотоаппарат на Говарда, долго смотрит в объектив, не дыша, замирает и…щелчок.

- Твою мать! - она выплевывает сигарету, топчет ее ногой и, уставившись на девчонку, стискивает зубы. - Я же просила тебя уйти. В чем твоя проблема? Я не обижу Хоуи, если ты об этом беспокоишься. Мы уже подружились, так что иди своей дорогой и ДАЙ МНЕ ПОРАБОТАТЬ! - Зорко редко повышает голос, особенно на кладбищах, особенно при покойниках и сейчас это всего лишь на пол тона выше, но с паузами, четко, чтобы донести, чтобы в ее маленькую глупую голову попала эта информация, это совершенно очевидное требование.

А теперь Ирена ждёт. Все сказано и услышано. Претендент на лучший снимок сегодня - испорчен. Ей остаётся только не отчаиваться, заставить сойти на нет свое раздражение, сделать несколько глубоких вдохов, снова обратить взгляд к небу. Нет, упаси господи, не помолиться, а проследить за движением облаков. Максимум полчаса и начнётся дождь. И тогда уже ничего не исправить, все будет безнадежно испорчено. И Зорко придётся признать, что ее рабочий процесс провалился, впервые за последние пять лет.

Ирена ждёт, постукивает пальцами по дереву. Смотреть на девчонку долго она не может, гораздо приятнее смотреть на мистера Брукса в гробу. Можно поправить ему манжеты, отогнать наконец назойливого шмеля, впрочем тот тоже уже не жилец.

Проходит не больше минуты, но ожидание кажется Зорко невыносимым. Она судорожно облизывает губы и оглядывается, словно в поисках поддержки у тех, кто покоится здесь, прямо под ее ногами. В конце концов, не выталкивать же девчонку силой. Святая земля не позволяет.
[LZ1]ИРЕНА ЗОРКО, 35 y.o.
profession: вольный художник, светописец[/LZ1]
[NIC]Irena Zorko[/NIC]
[STA]Poison in my blood[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/4mI0aqD.jpg[/AVA]
[SGN]♣ ♣ ♣[/SGN]

+1

5

у Алиши в голове не может уложиться то, что она видит. как так может быть? для чего? кто эта непонятная женщина, повышающая голос на неё, и вьющаяся вокруг гроба её лучшего друга, щелкающая своей назойливой камерой. она никогда не любила конфликты, не любила шум, споры, а уж тем более с незнакомыми людьми - побойтесь бога, кто знает, что у них в голове.

она пропускает мимо ушей все повелительные фразы, говорящие ей уйти и не мешать. не мешать в чем? и почему она должна уходить для этого девушке тоже не понятно.

на повышенные тона Алиша реагирует спокойно, но сразу же вся выпрямляется, как будто показывая, что она, если понадобится, и ответить может [что довольно сомнительно].

- вы какая-то журналистка? он что-то натворил при жизни, и вы теперь хотите нажиться на его смерти, так?

девушка слабо верит в то, что сама говорит. Говард не был тем человеком, который мог бы засветиться в новостях в дурном свете, но других предположений у неё просто не было. разве кто-то мог нанять её фотографировать тело незнакомого человека? очень сомнительно, что мистер и миссис Брукс знают об этом. она подумывает набрать их, но останавливается, решает, что им и так на сегодня стресса хватило. а раз она осталась здесь один на один с фотографом, больше с ней разговаривать некому.

однако пугающая аура женщины давит, напрягает, заставляет хотеть уйти поскорее. Алиша не готова, она надеялась хотя бы сейчас поговорить с другом по душам, рассказать всё, что накопилось и уже тогда, с тяжёлым сердцем, уйти, поставив точку, продолжать жить дальше, пока есть возможность, не предаваться тоске, потому что на неё попросту нет времени. опустошение, скорбь, грусть - всё это нужно пережить, закусив губу до крови, потому что в конечном счёте они с Говардом встретятся довольно скоро.

серое осеннее небо затягивают мрачные тучи, предвещающие дождь, где-то вдалеке между ними проскакивает гроза, сопровождающаяся раскатистыми звуками грома. Алиша понимает, что нужно идти, что не выйдет попрощаться так, как ей хотелось бы. с другой стороны её ноги словно вкопали в землю, она не может пошевелиться, не может оставить Говарда один на один с этим стервятником, ведь кто знает, что она может сделать.

девушка смотрит на действия женщины исподлобья, её невероятно сильно напрягает каждый шаг незнакомки, как будто ожидая, что в следующую секунду та достанет из кармана перочинный нож и примется вырезать из хладного трупа органы на продажу. ей хотелось верить, что это не так, но энергетика женщины не предвещала ничего хорошего в любом случае.

она морщится, ей неприятно от всего происходящего, ей страшно уйти, хотя она понимает головой, что Говарду ничего не грозит, разве что весьма спорная фотосессия.

- вы что, фетишистка? - вырывается случайно, но Алиша не жалеет об этом. женщина действительно выглядит очень подозрительно, ведёт себя так же - явно не из тех, кто хоть немного знал покойного. логичный вопрос - что происходит и для чего?

она отступает назад, мнет в худых ручках своё несуразное траурное платье, синие глаза снова наполняются слезами. она сама не до конца осознаёт, почему. не осознаёт, как правильно поступить в сложившейся ситуации, паникует, жалеет о том, что рядом никого нет.

женщина не обращает на нее внимания, Алиша злится ещё больше. раньше слово "злость" никогда не имело к ней прямого отношения, но болезнь пускает свой яд по мозгу, она сама осознает, что в её характере что-то изменилось, что она стала вспыльчивее, раздражительнее и начала чаще ощущать приступы паники. однако не настолько, чтобы полезть к фотографу и попытаться отнять у неё фотоаппарат, чтобы она оставила отмучавшегося человека в покое. поэтому она делает ещё несколько шагов назад, ближе к деревьям, обнимает себя руками, пытаясь согреться - погода продолжала ухудшаться, и продолжает наблюдать за манипуляциями со стороны.

она не считает время, считает своим долгом дождаться её ухода, этой пугающей мисс, спокойно поцеловать Говарда в лоб и убежать в сторону остановки. но женщина не планирует заканчивать, у неё как будто что-то не получается, как будто Алиша даже издалека её напрягает.

она снова начинает возмущаться. та женщина. Алиша не выдерживает, взрывается, широким шагом направляется обратно к гробу, попутно, дрожащим от страха голосом, произнося:

- нет, я не уйду, пока вы мне не объясните, что в конце концов здесь происходит? для чего вам его фотографии? вы не считаете это надругательством над...

фраза обрывается.

Алиша полностью погрузилась в эмоции.

у Алиши стресс.

Алиша не смотрит под ноги.

падает вперед лицом, не успевает под ногами камень заметить.

голова раскалывается от боли, раздражители снаружи и внутри. внутри - опухоль, снаружи - твёрдая земля - то ли плитка, то ли почва - разобрать сложно, когда голова идёт кругом. во рту металлический привкус, в сознании - белый шум. её захватывает паническая атака, Алиша забывает, как дышать, не может моргнуть, живот крутит, по телу бежит дрожь - она не знает, куда деться. не понимает, что произошло, так быстро, за долю секунды.

кажется, она хотела что-то сказать, да только буквы в одно пятно слились, трудно различить, трудно выговорить хоть слово.

ей страшно. теперь не от этой женщины - от того, что в пространстве себя не ощущает, не может вспомнить, что секунду назад сказала, чувствует только затмевающую всё боль. руку тянет к губе, вытереть кровь, да рука не двигается, не поддается приказам. импульс от мозга слабый идёт, не достаточно, чтобы заставить себя даже пальцем пошевелить. до телефона не достать, до женщины не докричаться - лежать задыхаться на земле, жалея только о том, что отстала от толпы, что решилась в спор вступить.

Говард мёртв.

мысль проносится в голове как молния, за ней другая, третья, десятая -  ни за одну не ухватиться, не вытащить сознание на поверхность.

что мама скажет?

отец взволновано спросит, что случилось, но мысленно побранит себя за то, что не пошёл с дочерью, что не проследил, что вовремя не помог.

ей нужно усилие, которого она приложить не может, нужно напрячься, но мышцы как атрофировались от простого удара об землю.

плохо быть больной, думает и про себя печально усмехается. упади она так года два назад, встала бы, отряхнула пыль с одежды, потерла ушибленную голову да дальше пошла. но сейчас

сейчас каждое неверное движение сопровождается приступом паники, болью, страхом, неконтролируемым потоком мыслей.

она ненавидит быть не здоровой. грустит по другу, по отсутствию паразита, даже по родителям. потерялась в собственном сознании.

не знает, как из него выбраться.

[nick]Alisha Broflovski[/nick][status]райан гослинг в фильме "драйв"[/status][icon]https://i.imgur.com/C149msx.jpg[/icon][sign]***[/sign][lz1]АЛИША БРОФЛОВСКИ, 19 <sup>y.o.</sup></br><b>profession:</b> студентка csus</br>[/lz1]

Отредактировано Dante Torbergsdatter (2022-09-22 21:58:47)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » thanatophobia


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно