полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » эпизод, где два хлебобулочных изделия тупят, что они из одного теста


эпизод, где два хлебобулочных изделия тупят, что они из одного теста

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Freya & Alan

+1

2

Университет казался Алану чужим. Он толком никого не знал, а тех, кого знал нельзя было отнести к числу тех, с кем он хотел бы общаться. Парень не был заносчивым или высокомерным. Наоборот. Он не хотел навязываться и внутри себя ощущал скорее изгоем. Все вокруг друг друга знают, а он тут первый и день хотелось сразу выйти, как только зашел.
По большому счету, Алану было плевать, что о нем думают или как его оценивают со стороны. Он оглядывался по сторонам, стараясь не привлекать ответное внимание, вдруг кого-то это напряжет. А он был на третьем курсе. Когда-то Алан был в своей тарелке и в своей среде душой компании. Он знал кем является, и в общем-то был доволен собой. Ему нечего было стыдится. Но ощущение какой-то неловкости не покидало его. Объективно, причин для этого было предостаточно.
Все началось, когда вдруг его мама и папа решили развестись. Причем в самых лучших традициях, громкого развода, взаимных упреков и лишением отца прав видеться с сыном. Вернее, за последнее можно взять активные попытки, но с безупречной репутацией человека не могли лишить прав полностью, но опека осталась за матерью, так как тоже была не менее безупречной (и как только два идеальный человека не смогли ужиться?). Но мать обошла путь и просто решила переехать с сыном в Лос-Анжелес к новому ухажеру. Для работающего человека, как отец Алана, это было весьма сложно. Вопрос с переездом решался тяжело, но упреки жены, не желающей проживать с ним в одном городе, в конце концов сделали свое дело, и он отпустил свою семью в другой город. Надо сказать, что старания отца за опекунство были гораздо сильнее чем стремления увидеться с сыном. Разделяющие их километры как-то явно снизили уровень теплоты семейных отношений между отцом и сыном.
В Лос-Анжелесе Алану приходилось тоже не сладко. Новый город, школа, потеря близкого контакта с друзьями, все перешло в переписки и созвоны, благо они были в том возрасте, когда им еще подобный формат отношений был интересен. По мере взросления они с друзьями не то чтобы потеряли контакт, но потеряли такой уж интерес друг к другу. Их интерес уходил в ту часть, где нужно было отдаваться здесь и сейчас, а не искать возможности написать сообщение другу, с которым может быть больше никогда не увидеться. Алан отнесся к этому скорее философски, некая ностальгия присутствовала, по каким-то отдельным приятным моментам. Но он довольно легко мог попрощаться с человеком без обид, зная, что, если вдруг они встретятся, может они не будут относится друг к другу как прежде, но в целом его отношения к ним положительное никак не изменится. Тем более, что и у самого Алана в Лос-Анжелесе появились друзья, с которыми он выстраивал новые отношения. А там уже и не до друзей стало, когда появились интересы в романтичном плане.
Мать Алана устраивала свою личную жизнь. Карьера на новом месте тоже шла в гору. Сын, слава Богу, вырос. Вроде даже в ладах с головой. Проблем особых не приносит и то ладно. Интерес к нему был практически полностью был утерян. Мать любила его, но уже не тряслась и довольно по-взрослому к нему относилась. Отношения испортились, когда мать из-за работы нового мужа, приняла решение переехать с ним в другую страну. Во Францию. Алан, до этого всегда апатичный и никогда не был против, когда какие-то жизненно важные решения принимали за него, вдруг был категорически против. Снова переезжать, тем более в другую сторону, он не собирался. Заставить такого здорового лба никто не смог. Но было одно условие, что тот переедет к отцу поближе. Алан был от этой идеи тоже не в восторге. С тех пор как они с отцом разъехались, отношения заметно охолодели. Они редко созванивались по делу, вроде праздников, сдержанно поздравляли друг друга и прощались до следующего серьезного повода. Нехорошо было так думать, но для Алана дело обстояло именно таким образом, что жить с отцом это как жить с совершенно чужим человеком. Эмоциональная привязка была потеряна, и он больше не мог вернуться вот так сходу обратно в то актуальное состояние десятилетней давности, когда все в их доме было хорошо. Отец вроде как приезд сына воспринимал с некоторым удивлением. Словно не ожидал, как и друзья Алана, что когда-то снова его увидит. Они с отцом за несколько лет виделись пару раз, Алан снова искал причины не ехать к отцу, почему-то не хотелось ему делать лишних усилий для этого. Но после новости, что есть вероятность, что его сын будет теперь жить с ним (ну пока не будет достаточно самостоятельным, хотя ему уже в настоящий момент двадцать один год), отец вроде как даже обрадовался этой новости. Во всяком случае, не было и мысли, что он отреагировал отрицательно, не смотря на все ожидания самого Алана.
Попрощавшись с матерью, проводив ее на самолет, он отправился на другой рейс. Ощущение возврата в прошлое не было. Если бы Алан периодически возвращался в Сакраменто, может, это чувство и настигало его. Поэтому если представить схему, то это не была бы стрелочка назад, это был бы абсолютно другой отрезок, следующий за предыдущим. Для него было все новое. Включая отца. Он помнил его не таким. И свой родной дом, где он рос до развода тоже.
Джон Свифт, отец Алана, всегда относился скорее к людям с высоким интеллектом и не менее высокими моральными принципами. С возрастом размеры только увеличились. Алан понял отношение к отцу, больше благоговейное. Теперь его старик воспринимался несколько по-другому. Масштабы величия теперь не просто поражали, скорее вызывали беспокойство, потому как Свифт-младший кажется не чувствовал себе такого и уж точно не чувствовал, что соответствует этому. Думал он и о том, что отец, когда поймет это станет относится к нему совсем не так, как бы хотелось. В Лос-Анжелесе Алан был уверен, что ему плевать, что подумает о нем отец, которому столько времени не было до него дела. Который, как и мать, устраивал карьеру, налаживал личную жизнь. Встречался с хорошей женщиной, с которой у них явно была взрослая любовь, с какой-то особой привязанностью. Короче, Джону явно было не до сына, который вдруг свалился на него. Алан, который приехал в Сакраменто, увидев отца, встретив пару знакомых соседей, которые были рады видеть парня, и которые расхваливали его отца, вдруг понял, что ему все-таки важно произвести на отца хорошее впечатление. Не разочаровать его.
Его положение осложнялось еще тем фактом, что Джон Свифт был одним из самых уважаемых профессоров университета. Кто-то скажет «Так круто же!», с точки зрения пользования положения отца в своих целях, ожидая особого отношения. Но Свифт-младший совсем этого не хотел. Алан не любил внимание в большом количестве, ему всегда было достаточно пара близких контактов, с которыми можно поговорить на любые темы. Причем люди эти менялись несколько раз за год, а могли держаться пару лет. Это было связано с тем, что Алан, объективно был хорошим другом, но наделял этим званием далеко не каждого. Он долгое время считал, что у него нет друзей. Но много хороших приятелей. Он не отличался конфликтностью и можно сказать был из тех людей, о которых мало кто мог сказать что-то плохое. При этом он часто чувствовал, что люди тянутся к нему, но он не мог ответить им взаимностью. Алан вел себя так с людьми, как всегда ведет со всеми. Вежливо, внимательно слушает, с людьми такое происходит редко, пока им попадается кто-то такой, то они цепляются за него. Но была проблема, что Алан для них такой один. А их у него много. Свифту было тяжело на энергетическом уровне, он был бы и рад угодить всем, но слабел и угнетался на глазах, почему и находился часто в меланхоличном состоянии, а в апатии почти постоянно. Это не мешало ему иметь хорошее чувство юмора и особое обаяние, поэтому его можно было назвать довольно интересным человеком, о котором разные люди могли составить о нем разное мнение. И это все было правдой.
И в интерпретации самого Алана, слово «интересный» он не ставил на ровно с особенным, а скорее странным. Он удивлялся тем к людям, которые хотели с ним сблизиться, но со временем не удивлялся, просто потому что это происходило часто, а не потому что считал это нормальным. Поэтому передвигаясь по университету, направляясь в свою аудиторию, он ловил на себе взгляды, стараясь понять сколько уже человек в курсе кто он и чей сын. На самом деле, глупо даже было думать о таком, что кто-то реально пробивал такую информацию еще перед его реальным появлением. Как быстро распространяется информация? Да и с чего он вообще взял, что кому-то есть дело до него? Он знал, что отец был уважаемый человек, но насколько он был горячей темой именно для сплетен. Далеко не всех готовы обсуждать. Сам Алан знал, что он не был звездой каких-либо обсуждений. По сути, он был интересен в самом общении, но о нем за глаза почти никто не разговаривали, если только в невинных упоминаниях. Он считал себя к тому же скучным, потому что он не попадал в какие-то скандальные ситуации, живя ровной и спокойной жизнью, придерживаясь довольно простых человеческих принципов, главным образом, стараясь оставаться человеком. Даже когда он расходился с девушкой, с которой у них были серьезные отношения. Может быть в будущем они подумали бы и о свадьбе. Но они были вместе практически все его проживание в Лос-Анжелесе. Они подружились, когда он приехал, просто общались. А потом, когда возраст уже позволял, начали встречаться, постепенно узнавая, что такое любовь, проходя все стадии. Несмотря на то, что девушка Алана была в разы его эмоциональнее, жутко ревнивой, поводов для ревности он не давал и в расставание произошло в довольно цивилизованной форме.  Их отношения прошли такой этап, когда они просто стали родными людьми, они говорили обо всем. Дружба перешла в любовь, а любовь снова в дружбу. Даже в какую-то родственную связь, которая вряд ли сможет когда-то повторится. Но при этом они смогли легко расстаться, продолжать общаться время от времени. И когда у его подруги появились новые отношения, Алан хоть и почувствовал легкий укол (потому что у него то такого не было), но был рад за нее. Ведь такого она именно и хотела. Алан же чувствовал себя одиноко.
Тут стоит сказать, что у Алана особые отношения с одиночеством. Проблем никаких. Он не воспринимает это как трагедию. И если честно, то просто кайфует, когда находится один хотя бы несколько часов, идеально если это выходит в несколько дней. С чем это связано? Вероятно, с тем, что оба родителя настоящие трудяги и объективно сыном заниматься было некогда, поэтому они выполняли необходимый минимум по заботе и вниманию, в остальном мальчик предоставлен себе сам. И неплохо себя в нем чувствовал, более того, он даже нуждался в этих периодах. У него была потребность перестать общаться буквально со всеми. Близкие друзья знали, что он на некоторое время мог уйти с радаров и не обижались на него. Кто-то из друзей «отваливался», считая его каким-то нехорошим человеком или игнорщиком, но он их не осуждали и принимал, не ходил и ничего не доказывал. И вовсе не из гордости, а потому что не хотел навязывать кому-то свои странности.
Поэтому и перспектива новых знакомств не играла для него такими уж радостными красками, он вообще не любил солнечные света, типа оранжевого. Заново объяснять про себя все. Сначала эта неловкость. Он предпочитал сразу говорить, как есть, но люди не хотели верить из вежливости, стандартно говорят, что они не верят, что он не такой. Это была типичная ситуация, почему-то людям сложно просто согласится с тем, что человек говорит о себе критичные вещи. Зато, когда человек себя хвалит, он сразу считается неприятным и заносчивым.
Алан вошел в аудиторию и сразу понял. Его ждали. Но без ажиотажа и фанфар. Скорее всего они знали, что придет новый студент, очевидно, отреагировали люди из его группы, с которыми он будет встречаться чаще всего, а так поток был достаточно большой, людей было много. Он не стал подниматься слишком далеко, усевшись на третьем ряду. Все-таки было комфортнее, чтобы некоторая дистанция была. Он вообще был из тех среднечков, которые особо не блистают знаниями, но к ним неплохо относятся за поведение и прощают некоторую глупость. Но о Свифте крайне редко думают, как о глупом человеке. В нем просыпался иногда синдром самозванца. Сейчас он ощущал его особенно остро, так как дело было уже и в отце, которого подводить было никак нельзя. Мало кому было интересно, что они с отцом были совершенно разные люди. И сын не отвечает за отца. Хоть в грехах, хоть в достижениях. Алан бы сам сказал, что на детях гением природа отдыхает. Поэтому вместо того, чтобы чувствовать свое положение и пользоваться им, он чувствовал дикую ответственность за само свое существование и присутствие здесь. За свою фамилию. Алану хватила полчаса, чтобы захотеть сбежать. У него начали уже крутиться предательские мысли, что зря они все это затеяли. Что надо было уехать с матерью, что надо было обмануть всех и остаться в Лос-Анжелесе. А, был еще у Алана серьезный недостаток, он очень плохо врет. Даже правильнее сказать – не умеет. Часто он попадал в ситуации, когда его могла спасти ложь, но он все-таки предпочитал сказать правду. У него язык не поворачивался соврать. Будем говорить прямо, далеко не все ценят честность, и он не раз слышал в свой адрес «Никому твоя правда не нужна». И судя по его личным наблюдениям, действительно не была нужна. Но по-другому Алан уже не мог себя вести и жить.
Просидев целую лекцию с весьма смешанными чувствами. Когда ты вроде сидишь, но твой мозг еще не адаптировался к новой обстановке, и он как был скорее занят осмыслением происходящего, чем заботой об освоении информации. Он скорее обращал внимание как ведет занятие преподавателей, как он отличается от его преподавателей, к подаче которых он привык в Лос-Анжелесе. Он не был усидчивым, что сказать. И ему хотелось поскорее уйти, но он не мог поэтому оставалось только подойти к преподавателю и буквально спросить, как пройти в библиотеку. Кто-то реально этот вопрос задает. Еще проще было бы позвонить отцу, чтобы тот его направил, но ему не хотелось, чтобы их видели в первый день вместе, хотя и что собственно в этом плохого? На самом деле ему нужно было в несколько мест. И в учебный отдел, и к секретарю и на самом деле у него был целый список, по которому необходимо было пройтись, что ему откровенно не хотелось, он уже так устал от этого дня, что немедленно желал пойти домой и остаться один. Профессор, который собирал свои документы явно желал того же самого, он с абсолютно непроницаемым выражением лица, поднял глаза на аудиторию, где также собирались остальные студенты.
-Кто поможет мистеру Свифту пройти в библиотеку? – Алан почувствовал, как все стянуло внутри, когда услышал свою фамилию. Ну, как минимум преподаватель точно знал часть его биографии очень неплохо, раз так с легкостью назвал ее, когда Алан точно видел его впервые на этой лекции. На самом деле хорошо, что так произошло, это давало своего рода облегчение. Когда Алан выступал, на любом мероприятии, он всегда ждал момент, когда он хоть как-то маломальски опозорится и после этого можно было расслабляться и не боятся, что будешь позориться дальше. Даже если потом ничего подобного не повторится. Поэтому преподаватель сейчас сделал ему большое одолжение. Единственное, что Алан не хотел, так это то, что к нему так намеренно привлекли внимания. Алан смотрит на людей. Люди на Алана.
- Ладно, сам разберусь, - он тут же дал маху и поспешил выйти из аудитории, но сделав несколько шагов по коридору, неизвестно в том ли направлении, он услышал, как кого-то окликнули. Может быть его?..

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » эпизод, где два хлебобулочных изделия тупят, что они из одного теста


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно