полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » я — реакция, ты — рефлекс


я — реакция, ты — рефлекс

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

https://i.imgur.com/cSvxCC4.jpg

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН</sup><br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-09-17 14:26:33)

+1

2

— Не забывай свое место, ничтожество, — сквозь зубы шипит Нозель и смотрит на Идиаре исподлобья, взгляд – точно сталь, пронзительный и пронзающий; убивающий.
На Идиаре его угрозы действуют обратно пропорционально, он смеется во все горло и продолжает наступать, хотя наступать уже некуда: Нозель давно вжат спиной в стену, загнан в самый угол.
— Да ладно тебе, — отмахивается он, — я просто-напросто соскучился.
— Я просил тебя не приходить в ближайшие четыре дня. Ты глухой или тупой?
— Как дерзко, — хмыкает он, вовсе не уязвленный грубым вопросом, — разве можно членам королевской семьи в таком тоне разговаривать со своими верноподданными?

Нозель тяжело вздыхает, медленно прикрывает глаза. Боже, дай ему сил – и терпения дай тоже.

— Зора, — голос у него тихий, но серьезный; бескомпромиссный, — просто уйди. У меня будут большие неприятности, если нас увидят вдвоем. Просто уйди, — Нозель упирается ладонью в сильную грудь и решительно давит, заставляя ее хозяина сделать шаг назад. Идиаре с места не сдвигается – стоит, словно в землю вросший, и кривит губы в фирменной паскудной ухмылке. Терпения остается все меньше и меньше, чертовски хочется познакомить собственный кулак с этой вечно ухмыляющейся физиономией, но нельзя: Зора правильно заметил, Нозель – член королевской семьи, и ему по статусу не положено распускать руки. Тем более ему не положено якшаться с простолюдинами, но он якшается, за что в любую секунду может поплатиться, особенно сейчас, когда поместье переполнено людьми – хозяевами, гостями и слугами.

— Давай прямо здесь, пока никто нас не видит, — Идиаре подается еще ближе и наклоняется, его горячее дыхание лобзает обнаженную шею, и сейчас это так неприятно, что раздражает. Он впивается зубами в кожу возле сонной артерии, и на ней остается красный след; его пальцы бессовестно забираются под одежду и оглаживают вмиг напрягшийся живот. Нозель сердито стискивает губы и вскидывает руку, кладет ладонь на чужое горло и с силой его сжимает. Под прикосновением крупно дергается кадык, и это тоже ни капли не заводит.

— Пошел. Вон, — от спокойствия не остается и следа. С Идиаре вообще сложно оставаться спокойным: он не слушает никого, кроме собственных желаний. Его совсем не волнует, что в любой момент на террасе могут появиться люди – слуги или гости – его волнует только возбуждение, свинцовой тяжестью сковывающее пах. Идиаре всегда добивается того, чего хочет, а Нозель всегда сдается. Но здесь и сейчас сдаваться он не собирается – и знает, что Зора, впервые не получивший желаемого, распсихуется. Он все равно что маленький капризный ребенок, только хочет он не пять килограммов шоколадных конфет, а быстрого секса. 

Со стороны входных дверей слышатся приглушенные шаги, и Нозель отталкивает от себя Идиаре. Тот отшатывается на несколько метров назад и напрягается, смотрит с такой злостью, что не по себе становится, однако Нозель тоже не пальцем деланный, он быстро абстрагируется от чужих агрессивных эмоций. Он, в конце концов, предупреждал несколько раз – и не его вина, что предостережения не были услышаны. Нозель смотрит сверху вниз, находясь на полголовы ниже, и этот высокомерный взгляд, исполненный королевского презрения, становится последней каплей.

У Идиаре рвет крышу. Он брызжет ядом во все стороны, и Нозель узнает о себе много нового. Но чего он точно не ожидал от Зоры – так это рукоприкладства. Это что-то среднее между хуком и пощечиной. Хлесткий удар обжигает щеку, и Нозель против собственной воли замирает. Он, оглушенный, смотрит на Идиаре и слова из себя выдавить не может. Тяжелое, полумертвое молчание на обоих действует отрезвляюще: Нозель поджимает губы и одним только взглядом обещает испепелить к чертям собачьим, а Зора мгновенно принимается рассыпаться в десятках, сотнях, тысячах извинений. Нозель их не принимает. И слышит в спину, когда уходит: ты сам во всем виноват!

Нозель думает, что виноват только в том, что связал свою жизнь не с тем человеком.

— Да ладно тебе, я просто вспылил, с кем не бывает! Не сердись на меня! Но ты тоже хорош – знаешь, как меня бесит твое высокомерие, и все равно смотришь на меня, как на дерьмо.

Нозель останавливается, поворачивает голову и смотрит на Идиаре через плечо. Он хранит молчание – его взгляд, преисполненный королевского презрения, говорит громче любых слов. 

Нозель действительно знает, как Идиаре бесит его высокомерие. Но он, воспитанный в королевской семье, не умеет иначе, и пары-тройки недель, проведенных в недоотношениях с простолюдином, недостаточно, чтобы исправить собственное устоявшееся мировоззрение.

С террасы, украшенной бесчисленными цветами, он уходит в дом. В спину прилетает звучное цоканье, а потом – недовольное ворчание. Интересно, он понимает, что натворил? Нет, Зара всегда был вспыльчивым, грубым и неотесанным, он никогда не следил за словами и за действиями, но к рукоприкладству не прибегал. Нозель, пока размышляет об этом, решает при следующей же встрече поставить точку в этих странных, нелогичных и болезненных отношениях. Но с каждым новым шагом его решимость медленно сходит на нет, ведь он, к собственному сожалению, тоже привязался к Идиаре, притерся и привык. И все же полное игнорирование его, Нозеля, мнения сводит с ума. Даже сейчас он чувствует себя виноватым, хотя и понимает, что ни в чем не виноват, и это он, Идиаре, с ним сделал. В здоровых отношениях такого быть не должно.

И Нозель решает отложить все размышления в долгий, долгий ящик. Сейчас у него есть другие дела, и шумный рыжий мальчишка лет семи, с разбегу врезающийся в его ноги, прямое тому доказательство.

— Простите! — мальчишка отталкивается от бедер, вскидывает голову вверх и, потирая ушибленный лоб, виновато смотрит на Нозеля снизу вверх. Непокорные ярко-рыжие волосы, ярко-зеленые глаза, прорезающиеся клыки и идеальная осанка выдают в нем сына дома Вермиллионов. Именно они приехали в поместье семьи Сильва на несколько недель. Зачем – одному богу известно. Ходят слухи о сватовстве, но это только слухи. 

Нозель ничего не отвечает – только встряхивает ладонью, отмахиваясь от ребенка, как от надоедливой мухи. Нозель не любит детей, об этом все знают. И он уходит в собственные покои, даже не догадываясь о том, что на протяжении всего этого время находился под пристальным наблюдением двух пронзительных фиолетовых глаз, ярко подведенных красным цветом.

В собственных покоях он приводит себя в порядок и к обеду спускается с видом своим самым невозмутимым. Большой прямоугольный стол ломится от разнообразной еды, за ним сидят хозяева поместья и гости. Нозель быстрым взглядом окидывает всех собравшихся и едва сдерживается, чтобы не скривиться: клан Вермиллион хоть и не относится к простолюдинам, но королевской крови в них недостаточно, чтобы делить один кров с семьей Сильва.

За обедом царит непривычные шум, гам и веселье. И если его брат и сестры быстро попадают под шарм этой веселой бесшабашной рыжей семьи, то Нозель сидит с каменным лицом до самого конца. Он односложно отвечает, когда к нему обращаются, но в основном предпочитает молчать. Он первым уходит из-за стола, сославшись на головную боль, и уходит на террасу.

Терраса – его любимое место в доме. Здесь прохладно, светло и приятно пахнет розами.

Заняв излюбленное кресло, Нозель праздно пьет принесенный слугами черный чай. И расплескивает его на собственные колени, когда буквально из воздуха вырастает Лео – так ведь зовут этого неугомонного мальчишку? – и снова врезается в Нозеля, только теперь не в ноги, а в плечо. Приходится приложить немало усилий, чтобы не сорваться и сохранить лицо.

— Убожество, — шипит, точно забытое на сковороде масло, Нозель сквозь плотно сжатые зубы и перехватывает протянутый кем-то белый платок. Он вытирает им собственные ноги, избавляясь от влаги, и только потом соображает, что рядом с ним никого не было. Чей это платок?

Нозель поднимает голову, поворачивает ее и через плечо смотрит на Фуэголеона, своего кузена.

— А, это ты, — не жестом, а словом отмахивается от незваного гостя Нозель и, быстро потеряв всякий интерес к нему, отворачивается, вилкой царапает яблочный штрудель, — в доме семьи Вермиллионов так и не научились воспитывать младших?

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-19 11:15:59)

+1

3

- Лео, - в который раз произносит Фуэголеон, потирая переносицу указательным и большим пальцами, - посиди смирно хотя бы десять минут.

- А когда мы приедем? - сидеть смирно, разумеется, семилетний мальчишка не собирается. Он воодушевлён и любопытен, ему всё кажется таким интересным и захватывающим, для него любая смена обстановки - самое настоящее приключение, и вменять ему детскую пытливость в вину было бы неправильно. Фуэголеон, в силу своего возраста, это прекрасно понимает, потому к категоричным методам воспитания обращаться не торопится. То дело Мереолеоны, которая любые вопросы привыкла решать с помощью грубой силы или громоподобных угроз, но сейчас сестра на второго сына семьи Вермиллион внимания никакого не обращает, полностью переложив ответственность на Фуэголеона.

- Ну когда мы уже приедем, брат? - не унимается мальчишка, ладонями упёршись в бедро и вопросительно вскинув густые рыжие брови.

- Если скажу - ты успокоишься? - вопросом на вопрос отвечает Фуэголеон, слабо щёлкнув брата по кончику носа.

- Эй, не дерись! - возмущается в ответ Лео, потирая тыльной стороной запястья пострадавший нос, но почти сразу же возвращается к своему излюбленному занятию: начинает вертеться на заднем сидении просторного автомобиля, щёлкает стеклоподъёмником, высовывает голову из окна, отчего ветер окончательно встрёпывает копну не менее рыжих, чем и у всего семейства, волос. Фуэголеону приходится ухватиться за шиворот и утянуть мальчишку обратно на сидение.

- Леопольд...

- Дай уже ему подзатыльник, - с переднего пассажирского подаёт голос Мереолеона.

- Нет! Я сижу, сижу!

Выдержки Лео, впрочем, хватает на несколько минут. Потом всё начинается заново, и одному Богу известно, каким чудом Вермиллионы добираются до поместья Сильва, не переругавшись в пух и прах, занимаясь между тем попутным членовредительством.

Ворота гостеприимно отворяются, автомобиль, деловито шурша по вымощенной белым камнем дороге, пересекает прилегающую к поместью территорию и останавливается аккурат возле широкой лестницы, где прибывших гостей встречают слуги. Лео, выпрыгнув из салона, тут же порывается сбежать в неизвестном направлении, но перехваченным оказывается за шкирку Фуэголеоном. Ему совсем не улыбается бродить по просторному поместью в поисках запропастившегося мальчишки, в тайне надеясь на то, что никаких трудностей неугомонный Леопольд не доставит. А он может, ведь взбудоражен новым местом, от которого так и веет излишней помпезностью и непримиримой благочестивостью.

В поместье их встречают Солид и Небра. Беспечные разговоры, негромкий смех, совершенно обыденные вопросы и воспоминания о последнем визите Вермиллионов к семье Сильва. Фуэголеону тогда было тринадцать, кажется. Он держался чуть в стороне, на родителей, тогда ещё в добром здравии находившихся, смотрел со свойственным благоговением и не смел демонстрировать дурной характер там, где то было совершенно неуместно. Его хватило до поры до времени. «До поры до времени» - это появление Нозеля, который на гостей - и Фуэголеона в том числе - смотрел свысока, хотя ростом был на порядок ниже. Тогда они впервые познакомились; и впервые чуть не подрались, не сойдясь ни характерами, ни взглядами на те или иные вещи, ни предпочтениями.

«Интересно, он таким же заносчивым коротышкой остался?» - думает Фуэголеон и усмехается. То, что Нозель даже встретить гостей не явился, посчитав тех, вероятно, недостойными его царского внимания, уже говорит о многом, но расстраиваться по этому поводу Вермиллион не торопится. Они прибыли в поместье Сильва на несколько недель и, очевидно, у него будет достаточно поводов, чтобы в своих догадках убедиться. А пока...

- Куда делся Лео? - Мереолеона обнаруживает пропажу первой.

- Только что был тут, - Фуэголеон думает, что искать непоседливого мальчишку по всему поместью ему всё же придётся. И, вздохнув, извиняется перед Солидом и Неброй, откланявшись и направившись в произвольном направлении. Куда именно мог запропаститься Леопольд - неясно, потому Фуэголеон пользуется беспроигрышным вариантом: младший брат, не до конца научившийся использовать магию, но имеющий огромный потенциал, маскировать собственную ману не умеет, а та, переполняя юное тело, оставляет заметный шлейф, незримый для обычного человека, но ощутимый для того, кто пользоваться своими силами научен путём долгих и утомительных тренировок.

Через несколько минут, впрочем, внимание Фуэголеона привлекает одна очень занимательная картина: на террасе, игнорируемой слугами и гостями, разворачивается самая настоящая драма. Удивляет, к слову, не это вовсе, а то, что действующим лицом в ней оказывается сам Нозель Сильва. Второй парень Вермиллиону не знаком, но из разговора, которому доводится стать невольным свидетелем, он узнаёт, что кузен, никого не признающий и восхваляющий только королевскую кровь, связать себя умудрился с простолюдином. Забавно.

Фуэголеон, оставшись в тени и привалившись плечом к массивной колонне, до последнего наблюдает за ссорой и никак поверить не может, что в нескольких десятках метров стоит тот самый Нозель. Может, с годами он всё-таки изменился? - думается ему.

Не изменился, - подытоживает уже после, когда они сидят за столом, разговаривая о праздных вещах. Фуэголеон время от времени тихо отчитывает Леопольда, обещая ему хорошую взбучку за то, что тот сбежал, а Лео в ответ так же тихо бормочет: я просто хотел посмотреть.

Обед проходит без казусов. Они вспоминают былые времена, делятся последними новостями и стоят планы на предстоящие совместные выходные. Мереолеона энергично болтает с Неброй и Ноэль, а Фуэголеон - с Солидом, но покоя ему всё ещё не даёт та сцена, свидетелем которой ему довелось стать. И ещё немного: в поместье Сильва они вот уже пару часов, а с Нозелем ему так поговорить и не довелось.

Фуэголеон хочет это исправить.

Через несколько минут он, оставив сестру в компании кузенов, поднимается из-за стола и уходит в ту сторону, куда ранее ушёл старший Сильва. Найти его труда не составляет, а увязавшийся следом Лео снова умудряется доставить хлопот.

- А ты всё такой же зануда, Нозель, - хмыкает, присев на подлокотник кресла, что стоит рядом с тем, на котором сидит кузен, - разве ты не был таким же энергичным в свои семь?

Взгляд внимательно скользит по лицу, остающемуся по-прежнему надменным и непроницаемым, не выражающим никаких эмоций - ни положительных, ни отрицательных. Если бы не размеренное дыхание, Фуэголеон подумал бы, что перед ним каменное изваяние.

- Мы не виделись несколько лет, а ты даже не удосужился встретить родственников. Старший сын дома Сильва так и не научился хорошим манерам? Или у тебя были веские на то причины? Скажем... - он нарочно понижает голос, - встреча с простолюдином.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-09-20 10:26:17)

+1

4

— Я всегда был спокойным ребенком, тебе ли не знать, мой дорогой брат. Мы почти все детство провели вместе, — парирует Нозель, не удосужившись даже головы повернуть в сторону собеседника. Он смотрит вперед – и вид у него утомленный, такой, словно Фуэголеон одним только своим присутствием привносит в безмятежное, умиротворенное существование хаос.

И он действительно привносит хаос.
Для этого ему достаточно обронить, словно невзначай, два неслучайных слова.

Нозель напрягается всем телом, и это напряжение настолько сильное, что осязаемое, протяни ладонь и коснешься пальцами. Он замирает, хотя и дотоле сидел, не двигаясь, и впивается взглядом в яблоню, что стоит на том конце сада. Нозель растерян, но растерянность он мастерски прячет за равнодушием, как, впрочем, и любые другие эмоции. И только человек, хорошо его знающий, способен отличить истинное равнодушие от ложного. Но у Нозеля нет такого человека, и он искренне надеется, что никто – и особенно Фуэголеон – не догадается о настоящих эмоциях, бушующих в медленно вздымающейся груди.

В раздражающей растерянности проходит не более трех секунд, а по ощущениям – несколько долгих, невыносимо долгих вечностей; Нозель, пока гипнотизирует стеклянным взглядом цветущую яблоню, пытается придумать достойное оправдание собственным поступкам. В том, что оправдание потребуется, он не сомневается: вряд ли Фуэголеон оговорился о связи с простолюдином забавы ради. Нозель находится в твердой уверенности, что кузен что-нибудь да захочет за свое молчание.

Чертов, чертов Идиаре. Здесь и сейчас его нет – а проблемы есть.

В собственной голове Нозель прикидывает варианты дальнейшего развития событий. Можно а) включить дурачка – и заодно дурачком выставить кузена; б) во всем признаться и договориться. Не нравится ни то, ни другое; да что там, Нозелю в принципе не нравится тот факт, что он обязан оправдываться перед кем-то. Он – представитель королевской семьи и аристократ, в его венах течет голубая кровь и таких, как Фуэголеон, он привык просто-напросто втаптывать в грязь.

Как только Нозель вспоминает, кто он такой, все становится до смешного простым. От былого напряжения, вызванного непривычной растерянностью, не остается и следа; он снова спокоен и собран, холоден, словно ледяная глыба. Он отрывает взгляд от яблони, медленно поворачивает голову и с нескрываемым презрением смотрит на Фуэголеона через плечо.

— Я не обязан отчитываться перед тобой, — тихо произносит Нозель, но голос его гремит подобно грому.

Под пристальным – и явно насмешливым – взглядом Нозель поднимается на ноги; кресло под ним жалобно скрипит, словно не желая расставаться с хозяином. То, как Фуэголеон на него смотрит, не нравится, хочется как можно скорее стереть эту паскудную ухмылочку с его лица. Нозель одергивает себя: не того он поля ягода, чтобы возиться с подобными мелочами, но… черт побери, как же его раздражает этот насмешливый взгляд. И Нозель, идя на поводу у собственных эмоций, раздражается. Он напряженно ведет плечом и поджимает губы, они вытягиваются в тонкую полоску, похожую на оголенный электрический провод. Как же его одолели эти простолюдины, кто бы знал, как его одолели эти простолюдины; одни проблемы от них. И неважно, что Фуэголеон, как и сам Нозель, аристократ. Королевской крови в нем меньше, чем в Нозеле, и этого достаточно, чтобы смотреть на него сверху вниз.

Фуэголеона хочется проучить – за то, что подглядывал; за то, что посмел предъявить; за то, что сейчас стоит и откровенно забавляется, хотя и видит прекрасно, что Нозелю вовсе не до смеха. Как говорит Идиаре – если хочется, то надо обязательно. Нозелю не нравится такая философия, он считает, что это оправдание для черни, не способной позаботиться о последствиях своих действий, но здесь и сейчас, под насмешливым взглядом этих густо-подведенных глаз, Нозель отступается от предубеждений и приказывает:

— На колени, ничтожество.

Одних слов недостаточно, чтобы поставить Фуэголеона на колени; приходится применить магию. Аура подавления у него холодная, почти ледяная, она светится красивым серебристым цветом. Нозель стоит напротив кузена и терпеливо ждет, когда тот падет к его ногам; взгляд у него надменный, высокомерный, тщеславный. Ничего личного, мой дорогой брат, просто ты увидел слишком много, и я тоже хочу увидеть больше, чем ты мне показываешь. Тогда мы будем в расчете. 

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-19 17:24:12)

+1

5

Как и ожидалось, Нозеля задевает за живое новость о том, что его маленький секрет оказывается известен постороннему человеку. Внешне он остаётся всё таким же непробиваемым и мнимо спокойным, но Фуэголеон, наученный быть наблюдательным, замечает, как на несколько секунд мана брата усиливается, её воздействие становится ощутимее, пульсирующими волнами исходя от Нозеля, будто бы тот из последних сил сдерживается, чтобы не воспользоваться магией.

Взъелся он не на шутку, - думает Фуэголеон, усмехнувшись собственным мыслям.

Ничего удивительного, впрочем, в этом нет. Нозель - аристократ до мозга костей, не признающий людей, что хотя бы на сотую долю ниже по социальному статусу или по крови, не имеющей никакого отношения к королевской. Он с пренебрежением относится к тем, кому не посчастливилось оказаться на ступень ниже, его не интересуют те, у кого жизнь складывается значительно хуже, и даже близкие по духу люди - такие, например, как семья Вермиллион, - по его мнению не достойны и капли внимания, хотя находятся на том же уровне, что и он сам. Тем удивительнее знать, что в нерушимой цитадели принципов появилась брешь, сделать которую смог далеко не выходец из королевской семьи.

Фуэголеону страшно интересно: чем же тебя смог так зацепить тот простолюдин? И с каких же пор ты, Нозель, стал тайно встречаться с парнями, хотя с юных лет все пророчили тебе счастливый брак с какой-нибудь привлекательной молодой особой, что обязательно была бы под стать твоему вкусу и положению?

Атмосфера накаляется.

Нозель - привычно холодный и равнодушный, но мана его говорит о многом. Фуэголеону вдруг хочется рассмеяться, ведь ничего постыдного и ужасного во всей этой ситуации он не видит. Более того, он может понять мотивы брата, может выслушать и, возможно, как-то помочь, ведь последняя сцена, увиденная несколькими часами ранее, не выглядела обычным конфликтом интересов. То являло собой настоящую ссору, буйство негативных эмоций и, что немаловажно, рукоприкладство. Фуэголеон вмешиваться не стал, но укол раздражения всё же испытал, ведь Нозель пусть и был своеобразным и зачастую невыносимым, но по-прежнему оставался не кем иным, как близким человеком. Они пережили многое в детстве, у них достаточно совместных воспоминаний, большая часть из которых, хоть это и может показаться выдумкой настоящей в свете последних событий, всё же сохраняет в себе нечто приятное и беззаботно счастливое.

- Я и не прошу отчитываться, - пожимает плечами, - мне просто интересно, что же такого случилось, раз ты связался с обычным человеком.

Праздное любопытство не оценивается. Нозель, кажется, раздражается ещё больше, закипает на ровном месте и всем своим видом демонстрирует, что оставлять эту маленькую и непреднамеренную шалость так просто не собирается.

«На колени, ничтожество», - звучит подобно грому среди ясного неба.

Фуэголеон удивлённо вскидывает брови и поджимает губы. Он терпеливый, он может вынести всё, что угодно, может отыскать оправдание любым поступкам и словам. Но здесь и сейчас задетая гордость вдруг в солнечное сплетение острыми лезвиями впивается, дробит все разумные установки и заставляет пересмотреть некоторые приоритеты.

Фуэголеон - не какой-то там сопливый мальчишка, не чёртов слабак и уж точно не грязь под ногами этого заносчивого идиота. Он не хочет и не станет терпеть такого к себе отношения.

- Кого ты сейчас ничтожеством назвал, щенок?

Фуэголеон выпрямляется и поднимается с подлокотника, на котором до этого безмятежно сидел. Чужая аура чувствуется отчётливо, она вселяет трепет и несёт в себе угрозу, но Вермиллион тоже не так уж и прост, как может показаться на первый взгляд. Его собственная аура подавления, в противовес той, которую демонстрирует Нозель, ярко-оранжевая, подобно всепоглощающему пламени, и такая же горячая. Обжигающая и выразительная.

- Кого ты хочешь поставить на колени?

Вермиллион делает шаг, сокращая расстояние до опасного минимума. Его взгляд больше не насмешлив и беспечен; его взгляд - раздражение и неподвластная объяснению обида. Нозель ведёт себя отвратительно, выстраивая своё презрение на сиюминутных порывах и не пытаясь даже вспомнить о том, кем именно является Фуэголеон в действительности. Он не понимает - или не хочет понимать - что Вермиллион являет собой единственного человека, который готов упасть в ярость, если хоть кто-то посмеет коснуться Нозеля пальцем; который может закрыть глаза на связь с простолюдином, потому что не видит в этом ничего страшного; который в далёком детстве вытаскивал брата за шкирку из передряг, в которые они вместе ввязывались, а потом прикрывал перед старшими, потому что хотел защитить.

Но сейчас Фуэголеон защищать не желает.

Сейчас Фуэголеон хочет доказать, что Нозель не имеет права вести себя с ним так.

Его плечи напрягаются, а между бровей появляется морщинка. Он делает ещё шаг, останавливаясь почти что вплотную, и в силу собственного роста смотрит на брата сверху вниз. Они в равных условиях.

- Не заблуждайся, думая, что по силе ты меня превосходишь. Твой единственный козырь - королевская кровь. Можешь сколько угодно напоминать об этом, но не забывай, что у нас она одинаковая, дорогой брат. Хорошенько подумай, прежде чем делать следующий шаг.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

6

Даже не шелохнулся.

С таким сопротивлением Нозель встречается впервые. Он и позабыл, насколько его брат силен, что вовсе неудивительно – когда они в последний раз виделись? Пять, десять лет назад? Тогда они были мальчишками с глупыми мечтами и – с не менее глупыми надеждами. Интересно, Фуэголеон до сих пор хочет стать королем магов? Сам Нозель от этого желания отказался давно –тогда, когда мечты разбились о суровые скалы реальности. В юности все казалось другим, намного веселее и ярче, беспечнее и беззаботнее; сейчас, к своим двадцати пяти годам, Нозель умудрился устать от жизни. Его больше ничего не трогает – ни еда, ни вино, ни женщины, ни приключения. Порой кажется, что он волочит бессмысленную, безликую жизнь – и разбавить эти серые будни смог только Идиаре. С ним сложно, конечно, а порой и вовсе невыносимо, но зато с ним не скучно. Именно в попытке сбежать от смертельной скуки Нозель связался с этим грубым, неотесанным, вспыльчивым простолюдином. Пока Нозель хранит эту тайную связь – он чувствует, что живет. И он не хочет ее разрывать. Без нее реальность снова потеряет краски.

Фуэголеон сейчас – бомба замедленного действия. Одно его слово, и Идиаре пропадет из жизни Нозеля, растворится и исчезнет, словно никогда и не было, а сам Нозель останется запятнанным, запачканным; он никогда не сможет отмыться от этого позора. Где это видано, чтобы член королевской семьи якшался с чернью? Нозель понимает всю опасность собственного шаткого положения, поэтому здорово нервничает, хотя и не подает вида. Он не знает, что делать, даже не догадывается. Как заставить брата молчать? Что предложить ему взамен на хранение этого страшного секрета? Чем подкупить?

В том, что кузен преследует личную выгоду, Нозель не сомневается. Он слишком долго варится в лицемерии высшего общества, чтобы уповать на праздный интерес со стороны кузена. Все члены королевской семьи интриганы, каких свет не видывал, хитрые манипуляторы и искусные лжецы. Сам Нозель не такой – его при рождении напрочь обделили склонностью к коварству. Среди этих высокопоставленных, достопочтенных проныр он – белая ворона, ему просто-напросто неинтересны склочные придворные интриги. И все же оказаться в центре одной из них Нозель вовсе не хочет. 

Нозель смотрит на брата прямо и ровно, спокойно; ни один мускул не вздрагивает под этим тяжелым взглядом фиолетовых глаз. И ему не составляет труда справиться с аурой подавления Фуэголеона, хотя, видят боги, такой сильной маны он еще ни у кого не встречал.

— Прости, — в извинениях его ни капли искренности, тем более в них нет раскаяния. Нозель просто понимает, что если продолжит в том же духе, то сделает только хуже, а раздражать и без того раздраженного брата, который по несчастливому стечению обстоятельств стал обладателем чужой тайны, неимоверно глупо. Если нет возможности сделать шаг вперед, необходимо сделать шаг назад (для дальнейшего разгона), вот и все. — Не хотел тебя оскорбить, — и это чистая правда. Нозель хотел припугнуть и проучить – просто сделал это так, как умеет. Намерения оскорбить он не преследовал.   

Он продолжает смотреть на брата исподлобья – и вид у него такой, словно не только брат, но и вся жизнь его конкретно так утомила. Сейчас бы просто вернуться в покои, просто принять пенную ванную, просто смыть с себя весь этот день, не задавшийся с самого начала. И щека, словно прочитав мысли хозяина, огрызается жгучей болью. Нозель прижимает к ней прохладную ладонь в подсознательном желании снять невидимое, но неприятное воспаление. 

Щека, впрочем, наименьшая из его бед конкретно сейчас.

Нозель прикрывает глаза и тихо вздыхает. Надо расставить все точки над «ё» как можно скорее. Он сбрасывает с себя былое напряжение и выпрямляется, расправляет плечи и поднимает подбородок, смотрит на Фуэголеона как на равного – без высокомерия, без надменности, без тщеславия – но с прежней холодностью. Его лед не способен растопить даже самый горячий огонь.

— Что ты хочешь взамен на молчание? Только говори прямо, у меня нет ни времени, ни желания играть в угадайку.

Нозель, пока ждет ответа, прикидывает варианты дальнейшего развития событий в собственной голове. Что может взять с него Фуэголеон? Деньги? – глупо, он и сам богат. Золото? – он все еще сам богат. Скорее всего, Фуэголеон прибегнет к мелкому шантажу с целью унизить своего кузена. При этой мысли Нозель тяжело вздыхает: чертов Идиаре, одни проблемы из-за него.

Нозель безынтересно царапает вилкой яблочный штрудель и ждет.

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-20 21:15:08)

+1

7

Абсурдность ситуации поражает.

Фуэголеон, не преследовавший какие бы то ни было корыстные цели, просто-напросто желал повидаться с кузеном с глазу на глаз, а в итоге оказался в самом эпицентре невесть чего. Сначала его награждают холодным равнодушием, будто они и не братья вовсе, а чужие друг другу люди; затем его перемешивают с грязью и требуют встать на колени, словно он и правда ничтожество какое-то; потом его выставляют едва ли не шантажистом, который готов обозначить невесть какую цену за собственное молчание.

Самое нелепое и смешное, но в то же время жутко обидное, если подумать, то, что делает это именно Нозель. Тот самый Нозель, мать его, Сильва, которому Фуэголеон ни разу не давал повода в себе усомниться.

Ты настолько разочаровался в людях, что злость и попытки отыскать выгоду теперь видишь в каждом? Ты настолько разочаровался во мне, что рассмотреть очевидные вещи не в состоянии? Или ты настолько разочарован в самом себе? Что творится в твоей голове?

Вопросов слишком много, но отыскать на них верные ответы не представляется возможным по ряду причин: во-первых, Фуэголеон сомневается, что знать их желает; во-вторых, Фуэголеон уверен, что Нозель делиться своими переживаниями и тяготами ни с кем не станет, отдав предпочтение самозабвенной рефлексии, а после, не совладав с собственными же демонами - самовольной летаргии.

С приоткрытых губ срывается тихий выдох. Аура рассеивается, словно бы никогда между ними этого бессмысленного противостояния и не случалось, и Фуэголеон позволяет себе самую малость расслабиться. Да, он всё ещё рассержен; да, он по-прежнему расстроен тем фактом, что Нозель предпочёл раскидываться надменными фразами и ядовитыми приказами, не догадавшись даже, что подобным поведением может перечеркнуть всё, что когда-то они вместе пережили. Но Фуэголеон отнюдь не глупый: он видит больше, чем Нозель готов показать, и слышит больше, чем Нозель готов рассказать.

- Ты действительно дурак или прикидываешься? - тихий, немного хрипловатый смех вибрацией проходится по грудной клетке, когда Вермиллион позволяет себе вольность: он протягивает к чужому лицу руку, подушечками тёплых пальцев касается линии нижней челюсти и аккуратно, словно бы боясь причинить вред, ведёт ими до щеки, в полутьме стараясь разглядеть слегка розовеющее место ушиба. Он бы переломал тому идиоту каждую кость за то, что тот идиот посмел поднять на Нозеля руку, но возможность безвозвратно упущена.

Он ничего не сделал.

- Если бы ты хоть немного интересовался своей семьёй и видел дальше своего королевского носа, то не стал бы делать поспешные выводы. Тебя волнует то, что кто-то узнает о твоей связи с простолюдином, а меня волнует только то, что этот сомнительный тип позволяет себе распускать руки.

Фуэголеон хмурится, чуть склонив голову к плечу, и большим пальцем медленно проводит по щеке Нозеля. Приходится приложить немало усилий, чтобы заглушить нарастающую злость, отточенным ударом бьющую прямиком в грудную клетку.

- Меня не интересует, с кем ты общаешься. Это твоё личное дело.

Пальцы больше не касаются чужой кожи, - Фуэголеон возвращает руку, повисшую вдоль тела, и делает шаг назад, увеличивая расстояние.

- Я давно перестал делить людей на дворян и простолюдинов, зато умею делить их на хороших и плохих. И твой приятель, судя по увиденному, к первым не относится.

Вермиллион трёт пальцами подбородок и, немного поразмыслив, добавляет:

- Я никому не расскажу, но если этот хмырь ещё раз тебя тронет - я сломаю ему ноги.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

8

И вдруг так тошно от самого себя становится.

Фуэголеон – хороший. Он – сосредоточение самого лучшего, что может быть в человеке. Он отважный, благородный, честный; он – добрый, щедрый, спокойный. На его фоне Нозель выглядит последней истеричкой, и это он, Идиаре, с ним сделал. Черт побери, даже сейчас Нозель перекладывает вину за свои поступки на других. Как же низко он пал. От осознания собственной ничтожности сводит зубы; хочется как можно скорее выпустить накопившийся пар, но выставлять себя перед братом болваном еще большим, чем уже выставил, тоже не хочется. Нозель поджимает губы – и терпит. Как же его в последнее штормит, бросает из крайности в крайность. И он не может объяснить собственного нелогичного поведения – и от этого бесится еще сильнее.

Есть версия, что во всем действительно виноват Идиаре. Он развеял скуку в жизни Нозеля, но сделал это самым паскудным образом, привнеся в размеренные будни настоящий хаос. Нозель не любит хаос, он презирает беспорядок и ненавидит быть не в своей тарелке, а с появлением Идиаре все перевернулось с ног на голову – и Нозель не может, как бы ни пытался, найти себе места. Все не то – и все не так. Жизнь настолько выбилась из привычной колеи, что Нозель попытался поставить на колени брата. Это ненормально.

Наверное, он запутался.
Наверное, ему нужна помощь, но Нозель слишком горд, чтобы о ней попросить.

Он медленно прикрывает глаза и делает короткий шаг назад, но предательски замирает, словно в землю врастает, когда чувствует на собственном лице чужие пальцы. Они теплые – и под них, вопреки здравому смыслу, хочется подставляться. Вдруг Нозель чувствует себя домашним котом, страшно изголодавшимся по хозяйской ласке. Он, если честно, уже и не помнит, чтобы к нему прикасались вот так – аккуратно и осторожно, мягко и заботливо, ласково. Идиаре ненавидит прикосновения – да и сам Нозель отнюдь не тактильный человек. По привычке хочется взмахнуть головой, норовисто сбросив с себя пальцы, но Нозель предательски не двигается. Он неподвижно стоит, удивленно смотрит на брата и прислушивается к собственным ощущениям.

С сердцем происходит что-то странное: оно то разгоняется до немыслимых скоростей, то, исступленное, останавливается, булыжником падает в пятки. Под ложечкой сосет, дыхание сбивается и, что самое необъяснимое, щека прекращает болеть и жечься. Нозель чувствует себя – снова – полным болваном, но он не может найти в себе сил, чтобы отвести взгляд, тем более он не может найти в себе сил, чтобы отстраниться. Он слишком давно не чувствовал себя вот так – в безопасности.

Одним своим прикосновением Фуэголеон защищает от целого мира, но что важнее всего – от самого себя. И Нозель, к искреннему удивлению, медленно успокаивается, его больше не кусает прошлое, не тревожит будущее. Все, что действительно важно – настоящее. А в настоящем брат заявляет, что ничего он не хочет взамен за молчание, что шантаж не входит в его планы, и Нозель снова чувствует себя низким, мелочным и глупым идиотом.

На фоне Фуэголеона любой почувствует себя низким, мелочным, глупым идиотом.

— Прости меня, — и теперь его извинения искренни, они полны раскаяния. Нозель впервые за все время позволяет себе едва заметную улыбку – он улыбается ему, Фуэголеону, и медленно прикрывает глаза. И жизнь вдруг такой простой становится, что смеяться хочется. — День не задался с самого утра. Впрочем, это меня никак не оправдывает.

С какой-то необыкновенной тоской Нозель наблюдает, как брат отстраняется. Без его прикосновений сразу становится холодно и одиноко, а все проблемы возвращаются, тяжелым обухом падают на голову и безжалостно, беспощадно вдавливают в землю. Внешне, однако, Нозель ничем не выдает собственных чувств и мыслей. 

— Не бери в голову. С ним я сам справлюсь, — решительно заявляет Нозель. Он не хочет втягивать в свои запутанные, тяжелые, болезненные отношения Фуэголеона. У него и своих проблем достаточно.  — Давай сменим тему. Надолго вы приехали? И, кстати, — Нозель сперва смотрит за плечо кузена, а потом на него самого, и взгляд у него сочувствующий, — это не твой брат застрял на дереве? Если Вальтер увидит, он сойдет с ума, это его любимая яблоня, — тихо смеется Нозель.

Лео, сорвавшись с ветки, цепляется за нее штанами и весело болтается в воздухе.



[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-20 18:50:09)

+1

9

Вот теперь Фуэголеон узнаёт своего брата.

Нозель, наконец-таки понявший, что никаких корыстных целей Вермиллион преследовать не собирается и об увиденном никому рассказывать не намерен, становится заметно спокойнее, позволяет себе самую малость расслабиться и даже улыбается коротко. Фуэголеон давно не видел этой улыбки, но бережно хранил в воспоминаниях каждую из тех, которыми Нозель одаривал его в прошлом, когда между ними ещё не существовало пропасти, состоящей из изменившихся интересов, взглядов на жизнь и желаний.

Фуэголеон, будучи всего на несколько месяцев старше, с первого дня знакомства с кузеном взял за основу необходимость защищать, тщательно оберегать и всячески помогать. Его никто не просил, ему никто этого не навязывал, с ним никто об этом не разговаривал. И Нозель, по силе ничуть не уступающий, первое время страшно капризничал, огрызался и несколько раз даже драку порывался начать, но юный Фуэголеон только хохотал, держась за живот, смахивал скапливающуюся в уголках глаз влагу и упрямо продолжал обещать, что в его присутствии никто не посмеет тронуть Нозеля и пальцем.

Сегодня Фуэголеон этого обещания не сдержал, поэтому намерен загладить вину любыми способами; готов сделать многое - разобраться с тем простолюдином в том числе, - лишь бы брат перестал изводить себя, перестал терзаться пустыми тревогами из-за того, кто этого меньше всего заслуживает, и, наконец, мог улыбаться.

- Я предупредил, - отвечает, внимательным взглядом скользнув по лицу Нозеля. Его собственный взгляд теряет те надменность, высокомерие и презрение, которые Сильва ещё несколько минут назад открыто демонстрировал. Сейчас в глубине фиолетовых глаз расстилается спокойствие, принятие и что-то ещё, что Фуэголеон трактовать не осмеливается, а смена темы и вовсе избавляет от необходимости делать беспочвенные выводы, копаться в причинах и строить необоснованные следствия.

- Может, на пару недель, - он и сам, признаться честно, не знает, надолго ли придётся задержаться в поместье Сильва. Их пригласили, потому что близится скорбная для обоих семей дата: три года со дня гибели родителей Нозеля. Никаких торжественных приёмов по этому поводу никто не устраивает, глубочайшую панихиду не объявляют, но почтить память родственников, сделавших несоизмеримо многое для Королевства Клевера - первостепенная задача для каждой из семей.

Поговорить о долгоиграющих планах, впрочем, им не удаётся. Нозель первым замечает, что на стоящую неподалёку яблоню совершается кощунское нападение младшего брата, о чём тут же сообщает Фуэголеону.

- Он и твой брат тоже, - педантично поправляет, широкой ладонью похлопав Нозеля по плечу и взглянув с наигранным сочувствием, словно бы быть в родстве с неугомонным мальчишкой - настоящее наказание. Через мгновение, к слову, Фуэголеон отвечает улыбкой на тихий смех, а затем разворачивается. Его грохочущий голос, подхватываемый тёплым ветром, разносится по округе эхом:

- Леопольд!

Фуэголеон вздыхает особенно трагично, когда вместе с Нозелем идёт на помощь покачивающемуся на ветке мальчишке. Тот, заметив приближение старших, замирает, но почти сразу же принимает самый невозмутимый вид, скрещивает на груди руки, свисая с дерева едва ли не вниз головой, и прикрывает глаза.

- У меня всё нормально, - заявляет, вздёрнув нос и шумно фыркнув, - я тренируюсь.

- Ты портишь чужое имущество.

- Тренируюсь!

- Лео...

- Что?!

Фуэголеон старается сохранить сердитый вид, но делать то сложно, когда ситуация приобретает оттенок нелепой комедии. Леопольд, цепляясь штаниной за ветку, пытается подтянуться и освободиться, но несчастная ткань такого к себе отношения не терпит и с треском рвётся. Мальчишка валится прямиком в траву, в его торчащих во все стороны волосах застревают листья, а густые брови сходятся на переносице.

- Ты слишком проблемный, - подытоживает Фуэголеон, после чего поворачивает голову и, закинув предплечье на плечо стоящего рядом Нозеля, немного наклоняется, негромко спросив:

- Никого не напоминает?

Они были такими же.

- Семнадцать лет назад ты точно так же свалился с дерева, проспорив мне, что сможешь добраться до верхушки, - и сам Фуэголеон до неё добраться не смог, потому что в конечном итоге их застукали, а в качестве наказания отправили вычищать сад от опавших листьев.

- То дерево ещё здесь?

Лео, заинтересовавшись, на скрещенных ногах садится прямиком в траву и с любопытством прислушивается, стараясь побольше разузнать о проказах, которыми старшие братья занимались, когда его самого ещё даже в планах не было.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

10

— Не понимаю, о чем ты, — с видом своим самым невозмутимым парирует Нозель и медленно прикрывает глаза. Конечно, он помнит все: то, как они воевали с воображаемыми врагами в бесчисленных попытках стать сильнее; то, как ломали несчастные деревья, представляя на их месте недоброжелателей; то, как потом прятались в винных погребах от рассерженного, раздосадованного Вальтера. Сад в поместье – его гордость, многие яблони он выходил, вылечил собственными руками, поэтому любой вандализм принимал – и принимает до сих пор – на свой личный счет. Мальчишки в силу возраста этого не понимали. Они оба не преследовали цели досадить дворецкому – они просто хотели подраться и выбирали для этого самое большое пространство с препятствиями. Однажды, когда Нозель ненарочно истоптал любимые белые розы Вальтера, то был сурово наказан им же – и Фуэголеону досталось тоже, за компанию или, как заявил Вальтер, для профилактики. Дворецкий каждое утро поднимал их с первыми петухами – а они, вообще-то, аристократы, представители высшей знати, привыкшие праздно валяться в кровати до полудня или того дольше – и с видом своим самым торжественными вручал лопаты, грабли, перчатки и удобрения. Целых две недели Нозель с Фуэголеоном ухаживали за садом и на собственной шкуре поняли, какой это адский труд. Больше с деревьями они не сражались.

— Лео, — зовет Нозель. Голос у него, в отличие от Фуэголеона, тихий, потому мальчишка отзывается не сразу: он привык, что все вокруг него гремят, кричат, разговаривают на повышенных тонах. — Тебе не поздоровится, если Вальтер станет невольным свидетелем твоего вандализма. Он в этих яблонях души не чает.
— Кто такой Вальтер? —Лео вскидывает брови, устраиваясь в траве удобнее.
— Вальтер – бессменный дворецкий семьи Сильва. Мы с Фуэголеоном выросли у него на глазах.
— Вы что, — Лео морщит нос, — были маленькими?
— А ты думаешь, мы сразу двадцатипятилетними родились?
— Ну да.

Нозель, кинув взгляд на Фуэголеона, кривит губы в едва заметной улыбке и сочувственно хлопает его по спине.

— Кажется, вам предстоит долгий разговор.

Помяни черта всуе – и он появится; Вальтер выходит на террасу, чтобы позвать господ к послеобеденному чаю, но цепляется взглядом за поломанную ветку яблони и приходит в настоящий ужас. Он открывает рот, чтобы разразиться в проклятьях, но мгновенно его захлопывает: Вальтер обещал сам себе быть спокойнее, особенно, когда в гостях такие высокопоставленные лица. Все-таки, Нозель и Фуэголеон теперь не дети, их нельзя отчитывать, словно им по десять лет. А вот Лео ждет долгая-долгая лекция об уважительном отношении к чужому труду. Вальтер читает ее за ужином, за завтраком, за обедом – и терроризирует Лео до тех пор, пока он не сдается и не обещает больше никогда не подходить к яблоням. На следующий день, впрочем, обещание он нарушает – случайно – и теперь Вальтер будит его с первыми петухами и с видом своим самым торжественными вручает лопаты, грабли, перчатки и удобрения.

Чета Вермиллион привносит в тихую, спокойную, размеренную жизнь поместья шум, гам и полный бардак. Где бы они ни появлялись – все сразу переворачивается с ног на голову. Это здорово утомляет, но Нозелю, вопреки здравому смыслу, нравится за ними наблюдать. Мереолеона, Фуэголеон и даже Лео – словно огонь: согревают в своем самом спокойном состоянии и сжигают все на своем пути, когда разгневаны. Неудивительно, что спустя несколько дней их пребывания в доме Сильва одной комнатой становится меньше. Кажется, Мереолеона не поделила что-то с Лео, они подрались – и от несчастной гостевой спальни остался лишь пепел.

Самый спокойный из них – Фуэголеон, но даже он слишком громкий для этого дома. Именно с ним Нозель предпочитает проводить все свое свободное время. Они вспоминают былые времена, предаются светлой ностальгии и пару раз тоже вступают в бой – забавы ради (подальше от сада). Нозель с искренним удивлением обнаруживает у брата дух огня – Саламандру.

— Значит, немного, но ты стал сильнее, — хмыкает Нозель и расправляет плечи, окутанные пушистым белым мехом.

Он не завидует – он искренне рад за брата. Зависть Нозелю в принципе не свойственна, как, впрочем, и радость за других, но сейчас он идет против принципов и делает шаг вперед, касается ладонью лба огненного дракона. Горячо – и странно: огонь не обжигает.

Все идет хорошо до тех пор, пока в его спальне одним тоскливым дождливым вечером не объявляется Идиаре. Он выходит из тени, когда Нозель расплетает волосы, и подходит ближе, обнимает за талию, жмется грудью к спине и заявляет, что соскучился. Нозель напрягается. Его мгновенно, как по солдатской команде, одолевают противоречия: с одной стороны, он просил Идиаре не объявляться в поместье в ближайшее время, пока здесь гостит чета Вермиллион, ибо это опасно; с другой стороны, он тоже соскучился, и мурашки, разбегающиеся по рукам, выдают его с потрохами. Нозель сдается – как всегда; поцелуй выходит смазанным, дерганным, рваным – Идиаре как будто злится. Своим напором он делает больно, и Нозель раздражается следом. В очередной раз быть мальчиком для битья, чтобы Идиаре выпустил пар, ему не хочется.

— Какого черта ты делаешь? — рычит Нозель, с трудом разорвав этот болезненный поцелуй. Он обхватывает пальцами чужой подбородок и давит, заставляя его хозяина смотреть прямиком в глаза. Губы болят от такого напора, дыхание предательски сбивается.
— А ты думал, сможешь безнаказанно прыгать по чужим членам?
— Чего?
— Ты слишком много времени проводишь с этой красножопой макакой.
— Он мой брат. Это нормально, когда родственники проводят много времени вместе, особенно – после долгой разлуки.

Нозель разговаривает с ним, как с умственно-отсталым, и смотрит с нескрываемой жалостью, хотя знает прекрасно, во что его высокомерие выльется – в очередную ссору или даже в настоящую драку. Их отношения с самого первого дня – все равно что хождение по минному полю: никогда не знаешь, когда – и кого – рванет. И если рядом с другими людьми Нозель может контролировать собственные слова и действия, то рядом с Идиаре – нет. Он ведь знает, что Зору страшно раздражает его надменность, и все равно смотрит сверху вниз. Порой Нозель вовсе не жертва, а зачинщик. И он ничего не может с этим поделать, так на него влияет Идиаре. У этих странных, нелогичных, болезненных отношений никогда не было будущего, они оба это знают.

— Проваливай. И не приходи ко мне, пока Вермиллионы не уедут.
— Я никуда не уйду.

Самая большая проблема заключается в том, что Идиаре тоже не пальцем деланный, он не подчиняется приказам и порой, особенно когда злится, все делает наперекор. Вот и сейчас он по-хозяйски устраивается в кресле Нозеля, испытывая терпение, и безмятежно закуривает. Он прекрасно знает, что Нозель не переносит сигаретный дым.

— Ладно. Тогда уйду я, — Нозель разворачивается и делает шаг в сторону двери, но останавливается, когда Идиаре перехватывает его за запястье и тянет на себя. — Отпусти, — рычит Нозель, но его приказ остается неуслышанным. — Отпусти, ничтожество, — приходится применить ауру подавления, и это становится последней каплей для раздраженного, раздразненного Идиаре.

Конечно, завязывается драка, в результате которой Идиаре с веселым свистом вылетает из комнаты, с грохотом выбив дверь, и врезается в стену в коридоре. Все бы ничего, но он медленно сползает на пол прямо перед проходящим мимо Фуэголеоном. Нозель неодобрительно цокает: только его здесь не хватало.   

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-24 14:45:46)

+1

11

Фуэголеону приходится брать на себя ответственность за Лео. Тот на одном месте усидеть никак не может, своими выходками тревожит мирный покой поместья и от случая к случаю навлекает на себя гнев старшей сестры. Мереолеона ни с кем не церемонится, поэтому Леопольд, в очередной раз устроивший переполох, ищет защиты у всегда спокойного Фуэголеона.

- Что я говорил? - спрашивает, с лёгким укором глядя сверху вниз на мальчишку, что носком сапога ковыряет землю и виновато смотрит себе под ноги, заложив за спину обе руки.

- Не бегать по коридорам сломя голову, не подходить к яблоням в саду, не беспокоить по пустякам сестёр и братьев, - негромким бормотанием отзывается Лео, не решаясь поднять на Фуэголеона взгляд, - прости?

Фуэголеон вздыхает и кладёт широкую ладонь на макушку ребёнка, слегка лохматит волосы, а затем приседает перед ним на корточки, чтобы находиться на одном уровне. Он пытается перехватить взгляд бирюзовых глаз, упорно ускользающий куда-то в сторону, и добродушно улыбается.

- Мы не должны доставлять хлопот хозяевам поместья, понимаешь? Пусть наше родство и непогрешимо, но всё же мы по-прежнему остаёмся здесь гостями, - терпеливо разъяснят, пытаясь донести до Лео простую истину.

На том разговор и заканчивают.

Следующие пару дней никаких вопиющих происшествий с участием младшего из семьи Вермиллион не случается. Мереолеона, найдя для себя комфортное место в компании Небры, пропадает за пределами поместья едва ли не денно и нощно; иногда к ним присоединяется Солид. Ноэль, будучи примерно того же возраста, что и Леопольд, утягивает мальчишку в беззаботные игры, а Фуэголеон предпочитает проводить время с Нозелем. От былого холодного и отстранённого отношения не остаётся и следа, они больше не ссорятся, никто и никого больше не пытается поставить на колени. Фуэголеон за столь опрометчивое приветствие больше не в обиде. Он в принципе легко остывает, особенно легко, когда дело касается Нозеля. О странной тяге к кузену, зародившейся ещё в далёком детстве, размышлять не приходилось, хотя, наверное, следовало бы. Прошло много лет, обстоятельств различных за этот период случилось и того больше, но у Фуэголеона до сих пор какая-то необоснованная нежность в груди трепетной вибрацией отзывается каждый раз, когда взгляд ловит копну серебряных волос. Нозеля хочется беречь. Вермиллион охотно заводит с ним разговоры, негромко смеётся, а сам детали подмечает: у Нозеля длинные ресницы, и смотрит Нозель серьёзно-серьёзно всегда, не позволяя себе лишнего. Он - взрослый, статный, величественный, но только Фуэголеону известно, что брат может быть другим: нелепым иногда, смешным до безобразия, дурным до какого-то необъяснимого восхищения. Они оба такие, просто время прошедшее вынудило стать чуть более закостенелыми, взвалив на плечи ответственность за ордены и за людей, что в этих орденах оказались.

Два дня проходит без вопиющих происшествий, и Фуэголеона почему-то не отпускает странное чувство, будто всё это - затишье перед бурей. За окном беспрерывно льёт дождь, в поместье царит сонная атмосфера, - даже Лео, никогда на такие детали внимания не обращавший, сегодня ведёт себя на удивление спокойно, а ближе к вечеру и вовсе задремать умудряется, устроившись на просторной постели в комнате, отведённой Фуэголеону. Он прячется здесь от Мереолеоны, которая до сих пор не остыла после недавней ссоры с младшим братом.

- Я поговорю с ней, - обещает, когда Леопольд сонно приоткрывает глаза и просит не рассказывать сестре о его местоположении. И скрывается под одеялом, словно бы то может послужить нерушимой крепостью.

Фуэголеон покидает комнату, собираясь немного проветриться на террасе, но планам его сбыться не суждено. Он неторопливо бредёт по длинному, пустому коридору, погружённый в собственные мысли, и едва успевает среагировать, когда широкая дверь, сорванная с петель, стремительно ударяется о стену вместе с человеком, которого быть здесь совершенно точно не должно. В нём без труда удаётся распознать того самого простолюдина, что несколькими днями ранее имел неосторожность поднять на Нозеля руку.

Фуэголеон в замешательстве.

Представшая взору картина порождает противоречивые чувства. С одной стороны, устраивать драку в поместье, ввязываясь в чужие разборки - признак дурного тона; с другой стороны, оставлять нахального парня безнаказанным, позволяя и дальше досаждать Нозелю - признак слабости. Какой из Фуэголеона командир ордена, если на подобные бесчинства он закроет глаза?

- Опять ты... - не сдерживается от комментария, глядя на ошарашенного парня сверху вниз.

- Что? Иди куда шёл, - огрызается Зора, поднимаясь на ноги.

Фуэголеон посыл игнорирует. Он поворачивает голову и внимательно смотрит на Нозеля. Тот взвинчен и, очевидно, чем-то распалён. В его глазах беснуется пламя, у него раскрасневшееся лицо и частое, глубокое дыхание. В единой комбинации всё это ничего хорошего не предвещает, и Фуэголеон делает вывод: что-то между этими двумя явно произошло. Выбить Нозеля из равновесия практически невозможно, - в этом довелось убедиться за те несколько дней, что они провели вместе. Вермиллион знать ничего не знает, но то и необязательно, чтобы почувствовать нарастающую злость.

Никто. Не. Смеет. Трогать. Нозеля.

- Я уже пришёл. А вот тебе, кажется, пора удалиться. Не припоминаю, чтобы твоё имя было в списке приглашённых.

Напряжение нарастает.

Фуэголеон не дожидается ответных реплик, действий не ждёт тоже, поэтому, опережая события, едва ли не вышвыривает заносчивого парня из поместья, обещая, что при следующей встрече обязательно переломает пару - или пару десятков - костей. В ответ, естественно, слышит не менее пылкие угрозы, но близко к сердцу те не принимает.

К Нозелю он, слегка промокший из-за дождя и всё такой же рассерженный, возвращается спустя несколько минут.

- Ты же говорил, что разберёшься с этим, - ладонью заглаживает назад волосы, растрепавшиеся и налипшие на лицо, а затем встряхивает руку, избавляясь от влаги, - он тебя трогал? Он сделал тебе что-нибудь?

Один шаг. Второй.

Фуэголеон останавливается напротив брата, пальцами аккуратно, но решительно приподнимает чужой подбородок и заглядывает в глаза, силясь отыскать во взгляде хоть что-то, что помогло бы понять, стоит ли беспокоиться. Даже самого мутного намёка хватит, чтобы злость переросла в самую настоящую ярость, позволив Вермиллиону догнать чёртового простолюдина и выбить из него весь дух.

- Зачем он приходил?

Фуэголеон продолжает смотреть. И сам не замечает, как пальцы медленно соскальзывают с подбородка Нозеля на шею, как тёплая ладонь касается кожи, под которой бьётся сонная артерия, а дыхание брата касается щёк и перекатывающихся от раздражения желваков.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

12

Фуэголеон возвращается в комнату через несколько мгновений. У него влажные длинные волосы, блестящая от дождя смуглая кожа и набрякшая белая рубашка; Нозель встречает его безынтересным взглядом, сидя в излюбленном кресле. На его подлокотнике безмятежно подремывает стеклянная пепельница в виде черепа, в ней дымится недокуренная Идиаре сигарета. Нозель на дух не переносит запах табачного дыма, но сейчас просто-напросто не обращает на него никакого внимания. Его, если честно, все это достало. Его достал Идиаре, мастерски играющий на нервах, – и Фуэголеон его достал не меньше. Почему он всегда оказывается там, где его быть не должно? Почему становится невольным свидетелем того, чего видеть не должен? И почему, черт возьми, он постоянно лезет не в свое дело? Нозель ведь сказал, что разберется сам. И он разобрался бы, но Фуэголеон по какой-то причине решил это сделать за него. Нозель чувствует себя маленьким беспомощным ребенком, за которого перманентно вступается большой сильный папочка. Это раздражает, это выводит, это злит. Само понятие беспомощности доводит до белого каления.

— Я не просил тебя вмешиваться, — холодно замечает Нозель. Он встает с кресла, и потревоженный вязаный плед падает на пол. Никто не обращает на него внимания. Нозель делает шаг вперед, приближаясь к брату, и напряженно ведет плечом. Он открывает рот, чтобы выговорить Фуэголеону за незваное вмешательство, но слова предательски застревают в горле тяжелыми несговорчивыми булыжниками, стоит разглядеть в глазах напротив искреннее беспокойство.

Нозель предательски замирает, когда брат касается пальцами подбородка, и все замирает в нем. С сердцем снова происходит что-то странное, оно разгоняется до космических скоростей, останавливается и снова разгоняется, а потом неподъемным камнем падает в пятки. Ладони у Фуэголеона очень теплые, и это несмотря на царящий в поместье промозглый холод, и взгляд тоже.

Просто-напросто не находится сил, чтобы отстраниться.
Тем более сил не находится, чтобы отстранить.

— Повидаться. Сказал, что соскучился, — послушно отвечает Нозель и искренне дивится собственной послушности. С Фуэголеоном не хочется быть покорным, но это получается само собой – неосознанно, инстинктивно, на уровне первобытных рефлексов. Рядом с ним Нозель чувствует себя в неоспоримой, нерушимой безопасности, но что хуже всего – он чувствует себя маленьким капризным ребенком, от которого одни неприятности. Фуэголеон спокойный, надежный, верный. Нозель рядом с ним – проблемный, шаткий, неустойчивый. Это раздражает. Но все это смазывается, а потом и вовсе смывается под его прикосновениями. Теплые пальцы медленно сползают с подбородка и останавливаются на шее, и Нозель против собственной воли задерживает дыхание. Что происходит в твоей голове, брат? О чем ты думаешь, когда прикасаешься ко мне вот так? Какие цели преследуешь? Ты ведь, в отличие от меня, не гей. Так что ты, черт возьми, вытворяешь? Ты не забыл случаем, что мы – родственники?

Вопросов много, все они жужжат и жалят, покоя не дают; и все они без ответов. Нозель с нескрываемым подозрением смотрит в глаза напротив и поджимает губы. Приходится приложить немало усилий, чтобы встряхнуть головой и сбросить, наконец, с себя чужие цепкие пальцы. Без Фуэголеона тут же становится холодно и одиноко, но лучше так, чем и дальше продолжать изводить себя безнадежным поиском ответов на бесчисленные, бесконечные вопросы.

Нозель медленно делает шаг назад. Почему-то кажется, что Фуэголеон просто-напросто играется с ним, с его чувствами и эмоциями. В это верить не хочется, но другого объяснения у Нозеля просто-напросто не находится. Отчасти понятно, почему Фуэголеон постоянно за него заступается, у него натура такая, он не терпит, когда обижают слабых (хотя назвать Нозеля слабым язык не поворачивается, но тогда, на террасе, он проявил настоящую слабость, когда позволил себя ударить). Но зачем брат изводит этими неоднозначными взглядами, заботливыми жестами и теплыми прикосновениями?

— Что ты делаешь, — шипит Нозель, словно забытое на сковороде масло, и смотрит на брата злым голодным волком, — проваливай с глаз моих, иначе вылетишь из поместья следом за Идиаре. Мне не нужна твоя помощь, со своими проблемами я разберусь сам. Хочешь кому-то помочь – помоги себе. Проваливай и больше не смей играться со мной! 

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-24 18:18:15)

+1

13

Настроение Нозеля меняется с немыслимой скоростью. Те несколько дней, проведённые в спокойствии, стирает одно-единственное появление Идиаре, из-за которого брат вновь становится нервным, холодным и отстранённым. Более того, он вновь начинает проявлять агрессию, его моральное состояние подвергается катаклизмам, и всё это происходит по вине человека, с которым Нозель не должен находиться рядом.

Фуэголеон понимает, что ввязываться в чужие разборки не имеет права, понимает, что лезть в чужие отношения не обязан, но видеть то, как брат каждый раз ломается под воздействием этих болезненных встреч, он попросту не может. Идиаре один раз уже поднял руку, решив показать своё превосходство не словом, а делом, и не за горами тот час, когда он сделает это снова, если ничего не предпринять. Нозель, кажется, предпринимать ничего не желает, раз позволяет относиться к себе подобным образом, а Фуэголеон жутко злится, размышляя о последствиях. Ему хочется оградить брата от всего этого, хочется уберечь и дать понять, что рядом есть люди, которые желают ему только добра; что лично он желает ему добра, вот только за свои попытки это продемонстрировать из раза в раз получает осуждающий взгляд и грубый посыл.

Наверное, Нозеля можно понять, ведь Фуэголеон - не посторонний человек, не какой-то там случайный прохожий, а родственник, которому непозволительно проявлять в отношении брата какие бы то ни было чувства, выходящие за рамки пресловутого родства. Фуэголеон и сам это знает, но сделать ничего не может. Всё началось ещё в далёком детстве, когда они были значительно ближе друг к другу, когда проводили вместе едва ли не всё свободное время, когда не задумывались о том, что правильно и уместно, а что - недопустимо. Возможно, Нозель с самого начала воспринимал присутствие Вермиллиона иначе, но Фуэголеон постепенно, находясь рядом, стал испытывать к брату далеко не самые братские чувства. На первых порах он не придавал этому особого значения, игнорировал и отнекивался, пытался искоренить, но с каждым новым днём это странное влечение становилось только крепче. Наверное, именно поэтому Фуэголеон исчез из жизни Нозеля на столь длительное время, посчитав собственную нездоровую тягу чем-то немыслимым, вопиюще несправедливым, неприемлемым. И это помогло. Это сошло на нет и не тревожило, - Фуэголеон даже отношения какие-никакие человеческие построить пытался.

Но теперь, стоя напротив брата, он понимает: ничего не изменилось.

Катализатором, судя по всему, послужил тот случай на террасе. Видеть Нозеля в компании простолюдина, против воли представлять их вместе и знать, что Идиаре позволено больше, чем кому-либо ещё - неприятно. Фуэголеон, хоть и отказывается признавать, но укол жгучей ревности всё же почувствовал. И сейчас чувствует, когда Нозель раскрывает истинную причину визита, лишь подогревая взыгравшее воображение.

Вермиллион чувствует себя последним придурком, если честно. Ему бы оставить всё, отпустить ситуацию и никогда больше не пытаться уберечь Нозеля от проблем, ведь Нозель - всего лишь брат. Это было бы верным решением для обоих, но Фуэголеон всё ещё не может.

- Играться? - растерянно произносит, неотрывно глядя на стоящего напротив парня.

Так вот, значит, о чём ты думаешь; вот, значит, как ты воспринимаешь всё то, что я пытаюсь сделать. И г р а т ь с я.

Фуэголеон раздражается, но в руки себя берёт удивительно быстро. И точно так же быстро делает шаг вперёд, вновь оказывается в непозволительной близости, нагло нарушая личное пространство Нозеля.

- Почему ты считаешь, что я с тобой играюсь? Разве я похож на человека, который с подобным шутит? Ты знаешь меня лучше, чем кого бы то ни было ещё, но всё равно делаешь такие нелепые выводы.

Фуэголеон оттесняет брата к ближайшей стене, но не вжимает в неё без возможности выбраться. Он совсем не хочет принуждать, не пытается господствовать и силу свою демонстрировать не торопится. Он просто хочет доказать, что Нозель глубоко ошибается.

- Знаешь, почему я столько лет игнорировал тебя? Потому что давно понял, что ты важен и нужен мне, но важен и нужен не как кузен, а как человек, с которым мне хотелось бы... быть рядом? Это иррационально, Нозель, и я понимаю это лучше, чем кто-либо другой, но думать о том, что от этого можно избавиться, оказалось гораздо проще, чем сделать в действительности.

Фуэголеон говорит откровенно, не скрываясь и не боясь обречь на себя гнев семьи, осуждение общественности и презрение Сильвы. Он честен с самим собой и, что немаловажно, с Нозелем, который во всём этом имеет непосредственную долю участия, пусть сам ни о чём не подозревает. Не подозревал до этого момента.

- Я любил тебя, идиот, - признаётся на выдохе, сделав ещё один короткий шаг. Ладонь касается шеи со стороны затылка, безапелляционно давит, вынуждая Нозеля чуть наклониться и вжаться лбом в подставленное плечо. Подсознательно Фуэголеон ждёт очередного толчка в грудь, угроз и насмешек, злости и высокомерных фраз, которыми брат так любит разбрасываться направо и налево, но даже это не заставляет отступиться от намерений.

- И думал, что всё это давно в прошлом. Но я ошибался.

Нос касается виска, путается в серебряных волосах, когда Фуэголеон прижимает Нозеля к себе, обнимая за шею и не позволяя отстраниться.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

14

— А что мне еще думать? — огрызается Нозель. Он делает шаг назад, отстраняясь, когда Фуэголеон делает шаг вперед, приближаясь. Сейчас между ними – бездонная, непроходимая, непреодолимая пропасть. — Я понимаю, почему ты постоянно заступаешься за меня, ты по природе своей такой – благородный, но я не понимаю, зачем ты так смотришь на меня, так прикасаешься. Ты не гей, слухи о твоих отношениях с той графиней по всему Клеверу ходили. Сколько ты с ней встречался? Три года? Четыре? Ты не гей, но ведешь себя так, словно решил попробовать. На мне. А быть подопытным кроликом мне вовсе не хочется, — Нозель невольно задерживает дыхание, когда Фуэголеон продолжает наступать. Но его наступление совсем не такое, как у Идиаре. Почему-то здесь и сейчас, в этой спальне с плотно запахнутым окном, за которым беснуется буря, Нозель вовсе не чувствует себя загнанным в угол. А когда он не чувствует себя загнанным в угол, то сохраняет спокойствие. Он не смотрит свысока, не отдает приказы, не давит королевским положением, не злится и не раздражается. В таком состоянии он способен на адекватный диалог с дальнейшим поиском компромисса.

— Если ты и дальше так себя будешь вести, то я к тебе привяжусь, а я этого не хочу. Попробуй с кем-нибудь другим, — Нозель вжимается лопатками в холодную недружелюбную стену и тихо вздыхает, медленно прикрывает глаза. Он действительно больше не хочет экспериментов. Он попробовал с Идиаре – а Идиаре попробовал с ним, и они притерлись друг к другу, привязались, но ничего хорошего из этого не вышло. Эксперимент, который поначалу казался средством для избавления от смертельной скуки, вылился в токсичные, болезненные, мучительные отношения. И Нозель не может положить им конец, потому что привык к Идиаре, потому что без него хуже, чем с ним. И он прекрасно понимает, что то же самое его ждет с Фуэголеоном, если тот продолжит гнуть свою линию. То же самое – или еще хуже, ведь они братья, пусть и не родные, но братья.

И в том, что Фуэголеон просто играется, просто пробуется, не остается никаких сомнений.

— Нет, брат, ты не похож на человека, который шутит с подобным. Но другого объяснения у меня просто-напросто нет.

Они смотрит друг другу в глаза несколько мгновений. У Нозеля взгляд – утомленный, уставший, а у Фуэголеона – спокойный, безмятежный, но с заявкой на решительность. На что он там решается, Нозель не знает и знать не хочет, поэтому кладет ладонь на чужую мерно вздымающуюся грудь и настойчиво давит, заставляя ее хозяина отстраниться и покинуть, наконец, личное пространство.

И замирает, словно парализованный, когда Фуэголеон говорит то, чего Нозель совсем не ожидал от него услышать.

Фуэголеон заявляет, что столько лет избегал брата не просто так, а потому что пытался заглушить чувства – неправильные, нелогичные, иррациональные – но ничего у него не вышло. Он шел против этой странной влюбленности, старался забыть и переключиться, забить, но вот он здесь – стоит напротив и признается в том, что любил брата вовсе не как брата. У Нозеля в ответ предательски перехватывает дыхание, под ложечкой сосет и сердце, кажется, биться напрочь отказывается; у Нозеля немеют ноги и руки, голова наливается невыносимой свинцовой тяжестью и мысли – неповоротливые, неловкие, нерасторопные – не собираются в единую кучу. А теперь сердце разгоняется и бьется не только в груди – оно бьется повсеместно – даже в локтях, даже под коленями. В горле сухо, как в пустыне, и все слова встают поперек глотки булыжниками. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем Нозель заставляет себя моргнуть. Он стоит, прислонившись спиной к стене, и смотрит на собственные ноги. Голова у него опущена, тело напряжено, а ладони сжаты в кулаки; он не двигается и больше напоминает мраморную статую.

И он послушно подается вперед, когда Фуэголеон давит ладонью на растрепанный серебристый затылок. Сейчас Нозель все равно что мягкий пластилин – бери и лепи что вздумается. Он покорно вжимается лбом в чужое плечо и так стоит, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело сходит с ума от этой запретной близости – и голова тоже. Но Нозель стоит и не смеет шелохнуться. Кажется, что если он пошевелится, если отстранится, то потеряет нечто очень важное.

— Ты забыл кое-что очень важное, Фуэголеон, — отмерев, тихо шепчет Нозель во влажное после дождя плечо, — во-первых, мы – братья. Во-вторых, я уже кое с кем встречаюсь, — и все-таки Нозель отстраняется. Он поднимает голову, перехватывает взгляд и смотрит точно в глаза напротив. После всего услышанного Фуэголеон воспринимается иначе – и выглядит тоже иначе, теперь он кажется выше, крепче, сильнее и красивее. Нозель ловит себя на мысли, что любуется.

Надо отдалиться окончательно и бесповоротно, не поддаваться, не идти на поводу. Необходимо положить конец этой иррациональной связи как можно скорее и не давать надежды. Нозель все это прекрасно понимает, но не находит в себе сил поступить правильно. Он сопротивляется, торгуется сам с собой, отчаянно борется, но взгляд, словно намагниченный, предательски съезжает ниже. Нозель смотрит на чужие приоткрытые губы и прикладывает все силы, чтобы заглушить в себе желание попробовать. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Он уже один раз попробовал – и ничего хорошего из этого не вышло. С Фуэголеоном не выйдет тем более, они ведь братья.

Нельзя. Нельзя. Нельзя.


[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-25 14:56:22)

+1

15

Признание, вопреки ожиданиям, даётся гораздо проще, чем думалось изначально. Фуэголеон остаётся честен с самим собой и с Нозелем, раскрывает все карты и не оставляет никаких недомолвок. Всё, что существует в нём сейчас - искренность; всё, что соскальзывает с приоткрытых губ - правда, которую брат должен знать. А что с ней делать дальше, как использовать и что об этом всём думать - дело исключительно Нозеля.

Фуэголеон не представляет, чем всё это обернётся. Он может быть послан, может быть пристыжён, может быть осуждён за подобное отношение, выходящее за рамки дозволенного и способное стать камнем преткновения. Но в то же время он может быть принят, может быть прощён за столь опрометчивые действия, может быть оправдан.

Ожидание утомляет.

Нозель молчит, и молчание это отзывается в груди Вермиллиона волнительным покалыванием. В голове мысли - ворох жужжащих насекомых, и упорядочить их никак не получается. Хвалёное самообладание с каждым мгновением тает, тревожным набатом грохочет по вискам и расшатывает стальные только на первый взгляд нервы. Находиться в столь незначительной близости, но при этом не иметь возможности прикоснуться так, как того желает взвинченное сердце - сложно, но Фуэголеон терпеливо дожидается, когда истинный смысл сказанного дойдёт до Нозеля, уместится в его голове и спровоцирует хоть какую-то реакцию. Хорошую или плохую - не так уж и важно, ведь хуже молчания и неизвестности ничего быть не может.

Сильва не торопится.

Замешательство на его лице чёрным по белому написано, и как реагировать на прозвучавшее признание Нозель, вероятно, не знает. А Фуэголеон не наседает, позволяя себе маленькую слабость, когда пальцами безотчётно перебирает мягкие пряди и прислушивается к тихому, но глубокому дыханию, разбивающемуся о подставленное плечо.

Проходит несколько минут, напомнивших по меньшей мере несколько десятилетий, прежде чем Нозель осмеливается подать голос. Он напоминает то, о чём Фуэголеону и так известно, а затем выпрямляется и смотрит точно в глаза. Недолго, впрочем, длится их зрительный контакт, потому что уже через минуту взгляд Нозеля соскальзывает ниже, задерживается на приоткрытых губах. Уголки их, против воли дрогнув, приподнимаются в подобии мягкой улыбки, которую Фуэголеон охотно дарит брату.

То, что Нозель не срывается с цепи, не разбрасывается проклятиями и не называет Вермиллиона полоумным - хороший знак. Но то, что Нозель продолжает цепляться за отношения, которым не суждено увидеть благополучного будущего, немного беспокоит. Каким же зависимым необходимо быть, чтобы закрывать глаза на подобное? Каким же отчаявшимся необходимо быть, чтобы из последних сил цепляться за человека, который ценить предоставленную возможность отказывается?

- Так ты хочешь и дальше быть с Идиаре? Тебя устраивает всё то, что между вами происходит?

Фуэголеон не понимает, почему Нозель так упрямо держится за этого парня, почему терпит все его выходки и не может никак понять, что хорошего эти отношения ничего ему не дадут. Или, быть может, он всё прекрасно понимает, просто боится остаться в одиночестве, ведь характер Сильвы далеко не сахар, и вытерпеть его может не каждый.

Фуэголеон смог бы.

- Нозель, - негромко зовёт, поддев пальцами подбородок брата и заставив приподнять голову, чтобы вновь заглянуть в глаза, - ты действительно хочешь именно это?

Ответа, впрочем, Фуэголеон не дожидается. Он не может и не хочет ждать; он боится услышать положительный ответ, ведь в таком случает точка невозврата будет достигнута, навсегда лишив какой бы то ни было надежды. Или той никогда не существовало? Об этом Фуэголеон в данный момент предпочитает не думать. Вместо этого Фуэголеон, набравшись смелости, наклоняется, подаётся ближе к Нозелю и, задержавшись всего на долю секунды, прижимается к его губам. Это не поцелуй, а всего лишь короткое прикосновение - важное и необходимое сейчас для того, чтобы окончательно и бесповоротно поставить точку. Она - нерушимое окончание, вот только чего именно [отношений с Идиаре, лишённых какого-либо великого смысла, или отношений их собственных], решить предстоит далеко не Фуэголеону.

Он идёт ва-банк.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

16

Ну что это за детский поцелуй, думает Нозель, и мысленно закатывает глаза. Он подается еще ближе и жмется грудью к груди, а пахом к паху, и аккуратно, но настойчиво обнимает Фуэголеона за шею. Легко мазнув губами по губам, он безболезненно обхватывает зубами нижнюю и тянет на себя, но уже в следующее мгновение решительно толкается языком в горячий влажный рот. Фуэголеон длинно выдыхает, и Нозель самодовольно хмыкает. Он целует брата, тщательно исследуя полость его рта, и их языки переплетаются, а зубы и лбы стукаются. Нозель забывает обо всем на свете, когда вот так целует брата; его дыхание напрочь сбывается, а в животе порхают сонмы давно позабытых бабочек. Это приятно настолько, что в локтях зарождаются мурашки, они взмывают по предплечьям вверх и шерстят волосы на затылке. Легкие обжигает острым недостатком кислорода, но Нозель стоически терпит, потому что не хочет разрывать этот поцелуй; потому что весь мир рухнет, если он это сделает. Оторваться от брата сейчас просто невозможно. 
   
Пальцы путаются в длинных рыжих волосах, еще влажных после внеплановой прогулки под дождем; Нозель оттягивает пряди, перебирает их и лишь изредка – сжимает. Жизненно важно за что-то держаться, иначе он просто-напросто упадет от этой волны эмоций. Она накрывает с головой, она тянет на самое дно, она топит и душит, давит, но, черт возьми, как же хорошо.

Нозель как будто всю жизнь только этого и ждал.

Его мозг затуманен бесконечным, бескрайним возбуждением. Поразительно, что для этого потребовался всего лишь один поцелуй. Нозель не отдает себе отчета в действиях, когда влажными губами съезжает на подставленную шею, когда легко прихватывает кожу возле сонной артерии зубами, когда языком зализывает место укуса. В чужих сильных руках он плавится, как брошенный в огонь кусок льда, и это так непохоже на него, что даже не верится.

С Идиаре все не так. С ним всегда приходилось держать себя в руках… черт побери. Идиаре.

С большим трудом Нозель все-таки разрывает поцелуй, для этого приходится упереться ладонями в грудь напротив и надавить, заставить Фуэголеона сделать полшага назад. Нозель тяжело дышит, силясь восстановить сбитое  дыхание, и смотрит брату в глаза.

— Ты знаешь, — слегка осипшим голосом начинает Нозель и смотрит за чужое плечо, цепляется взглядом за потухшую сигарету в стеклянной пепельнице, — я всегда гордился тем, что у меня нет вредных привычек. И я всегда презирал тех, кто не мог бросить, например, курить. От тех же сигарет ничего хорошего – они плохо пахнут, дорого стоят и, в конце концов, убивают. Но люди почему-то подсаживаются на них и никак не могут слезть. Вот у меня с Идиаре та же история. Он – моя вредная привычка. Но, — Нозель медленно ведет языком по собственным пересохшим губам и возвращает взгляд к Фуэголеону, задумчиво смотрит ему в глаза, — я брошу его. Дай мне немного времени, чтобы все сделать правильно. Я не хочу, чтобы он все узнал от третьих лиц.

Нозель замолкает. За окном, словно в противовес повисшей в комнате тишине, беснуется ураган, он ломает деревья, бьет истошным ливнем в стекла и промозглым сквозняком забирается в спальню, шерстит волосы на затылке и вздымает занавески.

— А теперь иди, Фуэголеон, мне надо все хорошенько обдумать, — напоследок Нозель не сдерживается – приподнимается на носочках и, опершись рукой на чужое плечо, прижимается губами к теплой щеке.

Он принял решение. Он готов попробовать. Он готов рискнуть.
Дело за самым сложным – разорвать все связи с Идиаре.

Поход к нему Нозель не откладывает в долгий ящик – он решает во всем разобраться прямо на следующий день. Новенький белый «мазерати» останавливается возле захудалого деревянного дома, и Нозель, когда грациозно выходит из машины, с нескрываемым пренебрежением оглядывает окружающую местность. Ему здесь не нравится, ему здесь некомфортно. Вокруг – одни покошенные одноэтажки, от них веет бедностью и бедняками. Даже воздух здесь другой – насыщенный нищетой, тяжелый и тошнотворный. Нозель, стараясь не морщить нос, подходит к нужному дому и трижды стучит в дверь. Идиаре встречает его с искренним удивлением и сразу кривит рот в ядовитой ухмылке: что, сам пришел? что, соскучился? что, потрахаться хочешь? Нозель в ответ прикрывает глаза и, оглянувшись, заходит в кухню, садится на стул покрепче.

Спокойный разговор не затягивается надолго и почти сразу выливается в ссору; впрочем, ничего удивительного. Они ругаются, кричат друг на друга, и Нозель снова слетает с катушек. Он давит собственной магией, смотрит свысока, называет Идиаре ничтожеством. Тот в долгу не остается. Как итог – завязывается драка, и в этот раз идет в ход магия. Идиаре проламывает спиной деревянную стену и врезается в ближайшее дерево, а Нозель попадает в одну из его ловушек. Через пятнадцать минут их разнимают рыцари маги, вызванные встревоженными местными жителями, и теперь их обоих ждет выговор с занесением в личное дело. И если Идиаре отделается веселым хохотом Ями, то репутация здорово Нозеля пошатнется. Он ведь капитан, он – член королевской семьи, – и вляпался в такой беспредел. Придется оправдываться перед королем магов, а Нозель ненавидит оправдываться. Еще и машину помяли в драке, ну что за день. Нет, Нозель знал, что Идиаре выйдет из себя, но не знал, что настолько. Он даже пообещал превратить жизнь Нозеля в ад. Сильва, когда думает об этом, хмыкает: угроз он не боится, но как же хочется хоть немного стабильности и спокойствия.

Домой он возвращается под вечер. Выглядит он отвратительно – и чувствует себя также. От ужина Нозель отказывается. Брату и сестрам, так некстати подвернувшимся под руку, он говорит, что пострадал на задании, но не настолько сильно, чтобы обращаться к доктору. На самом деле Нозель просто не хочет никому попадаться на глаза в таком виде. И в таком состоянии. И хорошо, что Вермиллионы где-то пропадают: в самую последнюю очередь Нозель хочет сейчас встречаться с Фуэголеоном, объясняться с ним, как-то оправдываться и, скорее всего, успокаивать. Он ведь разозлится и обязательно пойдет восстанавливать справедливость.

Нозель думает, что хочет восстановить только свою нервную систему.

Когда дверь в комнату отворяется, Нозель сидит в кресле и пытается совладать с эластичными бинтами, чтобы перетянуть себе ребра. Он сейчас – один сплошной синяк. Лицо его изранено, нижняя губа разбита, на шее – красный след от веревки, которой Идиаре пытался его задушить. И все же, несмотря на боль во всем теле, Нозель чувствует себя... хорошо. Свободно.

— Уходи. Я не хочу сейчас никого видеть.

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-28 08:19:56)

+1

17

Фуэголеон делает верную ставку и выигрывает.

Нозель не сопротивляется, не отстраняется и обвинениями, точно острыми ножами, не разбрасывается. Вместо этого Нозель поддаётся и сдаётся, прижимается ближе и целует настойчивее, прогоняя сомнения и закрывая глаза на пресловутые родственные связи, из-за которых они оба могут быть подвержены порицанию. Места сомнениям не остаётся, когда Нозель теснее прижимается к груди, когда языком раздвигает губы и углубляет поцелуй настолько, что дыхание перехватывает. Фуэголеон давит последние отголоски здравого смысла и тут же надавливает ладонью на затылок брата, не позволяя тому отстраниться. Впрочем, Нозель отстраняться и не собирается.

Они целуются в комнате, дверь которой некоторое время назад подверглась вандализму и была снесена с петель, но даже это не становится весомой причиной, чтобы остановиться. В коридоре в любой момент могут появиться члены семьи или слуги, их в любой момент могут застукать, и понимание это кипятит кровь, добавляя ещё больше остроты, возводя происходящее в какую-то невероятную степень наслаждения.

Фуэголеон и мечтать не смел о том, что Нозель ответит взаимностью на запретные чувства. Но Нозель отвечает, не говоря ни слова, а демонстрируя свою готовность действиями, от которых внутри всё едва ли не полыхает, разгоняя по венам кровь вместе с адреналином. Свободная ладонь касается поясницы брата, сминает гармошкой ткань и ненавязчиво давит, - Фуэголеону до дрожи хочется ощущать, хочется убедиться, что всё происходящее - действительность, а не глупый сон.

Всё происходящее - реальность.

Нозель - реальность. Его губы, язык и тёплое дыхание на шее, его зубы, смыкающиеся на коже и оставляющие едва различимые следы, его руки, обнимающие так, словно бы от этого зависит целая жизнь.

Раскалённый до предела воздух тяжелеет, когда Сильва отстраняется совсем немного, заглядывая в глаза. Он молчит всего несколько секунд, а затем объясняет своё поведение в отношении Идиаре, честно рассказывает о своей привязанности к тому, но подытоживает всё обещанием поставить точку для того, чтобы их собственные отношение перешли на иной уровень.

Фуэголеон кивает и улыбается. Ему совсем не хочется уходить, но настаивать он не собирается. Нозелю необходимо время, и Вермиллион это понимает. Более того, Вермиллион с уважением относится к чужим потребностям, оттого не препятствует. Он знает: у них ещё будет возможность остаться наедине, они ещё смогут насладиться близостью друг друга и восполнить все те пробелы, что образоваться успели за безвозвратно утерянные годы.

Фуэголеон покидает комнату Нозеля и уходит к себе. Там, обнаружив Леопольда, он переключает внимание, но никак не может отделаться от странного, гнетущего ощущения, что спокойным и безоблачным разговором с тем простолюдином Сильва отделаться не сможет. Это тревожит, заставляет испытывать слишком уж сильное желание уберечь брата, но данное самому себе обещание сковывает по рукам и ногам, не разрешая вмешиваться.

Нозель должен покончить с этим самостоятельно.

Утро следующего дня привносит очередной беспорядок в умиротворённую атмосферу поместья. Леопольд снова что-то не может поделить с Мереолеоной, а Фуэголеон, оказавшись меж двух огней - едва ли не в прямом смысле, - устало потирает переносицу и пытается усмирить обоих.

- Хватит бодаться, - подаёт он голос, обращая на себя две пары горящих противостоянием глаз, - вы позорите не только себя, но и меня. Ещё одна выходка - и я вас обоих отправлю домой.

Никакие угрозы на неугомонных Вермиллионов не действуют. Мереолеона, будучи старше по возрасту, но отнюдь не старше по положению в ордене Багровых Львов, к словам младшего брата прислушивается неохотно, но к словам капитана - очень даже. Она фыркает, бросает на Лео сердитый взгляд, а затем уходит прочь, бормоча себе под нос что-то о недостойном воспитании. Фуэголеон вздыхает. Ему страшно хочется наведаться в покои Нозеля, но того в поместье с раннего утра никто не видел. Беспокойство пускает корни глубоко, но Фуэголеон отмахивается от него и остаток дня занимается своими делами.

И только под вечер, когда Нозель возвращается, но на глаза родственникам попадаться не торопится, Вермиллион начинает подозревать неладное. Солид говорит, что старший брат пропадал на задании, наверное, устал дико, поэтому от ужина отказался. Фуэголеон не верит, потому что знает: ни на каком задании Сильва не был.

После, когда все расходятся по своим комнатам, Фуэголеон, игнорируя собственную, идёт прямиком к покоям Нозеля. Дверь, вернувшуюся на своё законное место, он открывает, не позаботившись о необходимости постучать, дав о своём визите знать.

Нозель выглядит скверно. Он весь побитый, израненный и смертельно уставший. Это отчётливо заметно во взгляде, который Фуэголеон ловит на себе, замерев у порога. Его брови сходятся на переносице, желваки угрожающе перекатываются под кожей, а руки в кулаки сжимаются от одной только мысли, что всё это с Нозелем сделал чёртов простолюдин. Ярость переполняет, и немыслимое количество сил приходится приложить, чтобы тотчас же не сорваться с места в стремлении стереть с лица земли человека, который посмел нанести Нозелю - его Нозелю - столько вреда.

- Я убью его, - игнорируя просьбу и делая шаг вперёд.

Фуэголеон подходит к брату, присаживается перед ним на корточки и пальцами аккуратно дотрагивается до подбородка, ведёт подушечками по линии нижней челюсти и едва ощутимо касается покрасневших следов на шее. Гнев кипит в нём, бурлит раскалённой лавой и вот-вот через край обещает вылиться, но холодное спокойствие Нозеля, его усталый взгляд и безрезультатные попытки справиться с эластичным бинтом, криво повязанным на рёбрах, немного сбавляют градус. Фуэголеон осознаёт, что Идиаре сейчас меньше всего заслуживает внимания, а вот ушибы и ссадины Сильвы - очень даже.

- Дай сюда, - он перехватывает из чужих рук бинты и, поднявшись, выпрямляется. Приходится распутать их, снять с рёбер для того, чтобы сделать всё более аккуратно. Фуэголеон знаком с правилами оказания первой помощи не понаслышке, ведь не раз помогал Леопольду, постоянно находящему себе всё новые и новые травмы.

- Если ты не хочешь никого видеть, то можешь отвернуться и на меня не смотреть, - хмыкает, пальцами правой руки прижав край бинта к коже, а левой начав медленно опоясывать эластичную ткань по кругу, иногда пропуская ту через плечо. Он молча разбирается с повязкой, а затем переключает внимание на царапины и ссадины, которыми щедро испещрено лицо. Приходится повернуть голову Нозеля, взявшись за подбородок, чтобы рассмотреть их и оценить, какие раны требуют вмешательства, а какие вполне могут зажить самостоятельно.

- Надо было идти вместе с тобой, - твёрдо заявляет.

- Я не позволил бы ему сделать всё это, - комок ваты, щедро смоченный перекисью, бережно стирает остатки засохшей крови под нижней губой, когда Фуэголеон невольно вспоминает, что в далёком детстве попадал в приблизительно похожую ситуацию. Тогда он, будучи не таким благородным и благовоспитанным, подрался с мальчишками, а потом шипел и кряхтел, пытаясь увернуться от рук Нозеля, стремящегося помочь и стереть с разбитой брови кровь, чтобы у взрослых не возникло лишних вопросов. Не помогло, конечно же, ведь рана, какой бы ни была, по-прежнему оставалась раной, но было приятно.

- Всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

18

— Ты можешь остаться, — на выдохе разрешает Нозель и медленно прикрывает глаза. Он осторожно, стараясь не доставлять себе дискомфорта, откидывается на спинку кресла и позволяет себе расслабиться, но одно неправильное движение со стороны брата, и Нозель напрягается, выпрямляется и болезненно шипит сквозь плотно сжатые зубы. По привычке он кидает на Фуэголеона гневный взгляд, но мгновенно берет себя в руки и отворачивается. Он смотрит за окно. Вечернее солнце медленно перекатывается за линию горизонта, его оранжевые лучи с трудом пробиваются сквозь густую темно-зеленую листву бесчисленных яблонь. С ветки на ветки прыгает белка, у нее красивый пушистый хвост. В их саду вообще белок много – их любит Вальтер.

Расслабиться больше не получается; Нозель сидит прямой, как шпала, и опирается рукой на подлокотник кресла. В таком положении меньше боли. Он знает, что Фуэголеон старается не бередить раны, но как это сделать, если Нозель – одна сплошная рана?

— Ты его не убьешь, — хмыкает Сильва, не глядя на Фуэголеона. Его гордость задета – почему брат думает, что сможет справиться с тем, с кем не справился Нозель? Нет, не так. Нозель справился бы с Идиаре, будь у него чуть больше времени. Все-таки разница в их силах колоссальная, маны в Нозеле раза в четыре больше, чем в Идиаре. Проблема в том, что Зора владеет подлой, коварной, каверзной магией: никогда не знаешь, где и какую ловушку он поставит. Эффект внезапности всегда на его стороне, а он в реальном бою важен не меньше, чем скорость, сила, реакция и ум вместе взятые. Поэтому в сражении Идиаре необходимо выматывать, а для этого нужно время, которого у Нозеля просто-напросто не было. Эта драка изначальна была обречена на поражение, и Нозель, видят Боги, хотел ее избежать, но не смог. Он ведь только на первый взгляд холодный и хладнокровный, невозмутимый; любой, кто знаком с Нозелем дольше, чем полчаса, прекрасно осведомлен о том, что заводится член королевской семьи с пол-оборота. Особенно с Идиаре, который знает все его слабые места, как свои пять пальцев.

— Я что, по-твоему, недостаточно силен, чтобы справиться с ничтожной чернью? — огрызается оскорбленный Нозель и поворачивает голову, смотрит на брата сверху вниз. Его взгляд вновь преисполнен высокомерием, и Фуэголеону придется запастись титаническим терпением, чтобы это исправить. Нозелю с рождения твердили, что он – лучше всех людей вместе взятых, ценнее и сильнее, дороже. Нозель свыкся с этой мыслью, сжился и примирился. Его надменность – его главное оружие, и он использует его, когда особенно слаб.

Как, например, сейчас.

Сидеть в таком виде перед Фуэголеоном стыдно, унизительно и оскорбительно. Да, они целовались вчера, да, они стали чуть ближе друг к другу, но недостаточно. Несмотря на время, проведенное вместе, Фуэголеон для Нозеля – чужой человек, и представать перед ним аристократом, которого победил – а иначе и не скажешь – жалкий простолюдин, просто невыносимо. И то, что брат так просто заявляет о том, что убил бы того, кто чуть не убил Нозеля… это ломает и без того переломанную гордость вдоль и поперек, больно бьет в самое сердце. Так стыдно становится, что вздернуться хочется.

Если бы Нозель не был ранен, то, видят боги, выгнал бы Фуэголеона взашей – из своих покоев, из своего поместья, из своей жизни. Но у него просто-напросто нет на это сил. Все, что Нозель сейчас может, это нервно злиться на себя, на Идиаре, на Фуэголеона. И на чертово стечение обстоятельств, которое привело его, побитого и израненного, сюда и усадило напротив брата.

И все же аккуратные, осторожные прикосновения брата немного успокаивают. Он перетягивает ребра бинтами, и Нозелю приходится податься ближе. Он опирается рукой, которая меньше всего болит, на чужое плечо, и его окатывает волной необыкновенного тепла: Фуэголеон теплый, почти что горячий, и замерзший Нозель невольно греется, словно лучами первого солнца. Ему одновременно хорошо и плохо, и эти противоречия выбивают из привычной колеи. Нозель послушно поворачивает голову и позволяет Фуэголеону рассмотреть собственное лицо; терпкий запах лекарств бьет по чуткому обонянию, и Нозель морщит нос. И покорно замирает, когда брат принимается обрабатывать ссадины и царапины ватными тампонами, пропитанными перекисью.

— И что бы ты сделал? У Идиаре коварная магия – магия пепла. Его надо изматывать боем, чтобы победить, а времени на это не было: рыцари маги пришли намного раньше, чем его мана закончилась. Если бы ты был там, то вместо двоих повязали бы троих, вот и все, — фыркает Нозель. Ему все еще не нравится, что Фуэголеон так сильно его недооценивает. Он принимает это на личный счет и слышит только «ты слабак». Ему невдомек, что брат злится, потому что переживает за него. Никто и никогда вот так не переживал за Нозеля, поэтому он просто-напросто не знает, что это за блюдо, с чем его есть и под каким соусом подавать. 

— Черт возьми! — взбрыкивает Нозель, когда Фуэголеон ненарочно задевает особенно болезненную ссадину. Он крупно вздрагивает и резко отстраняется в бессознательной попытке уйти от боли. — Аккуратнее. Я тебе не кусок мяса.
     

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-28 14:43:17)

+1

19

Фуэголеон не может понять, что именно происходит в голове Нозеля, что он чувствует и какие цели преследует. Натянутость в их отношениях можно ощутить почти что физически, и это здорово выбивает из колеи, заставляет сомневаться и думать, будто затеянная игра не стоит свеч. Да, с Нозелем случились болезненные отношения; да, он только-только покончил с ними и пока ещё не может здраво оценивать ситуацию; да, прошлым вечером он позволил себе вольность и ответил на смелый шаг Фуэголеона, но сейчас, глядя на всё это с высоты здравого смысла, в сознание Вермиллиона закрадывается неприятная мысль: подобное поведение походит на игру, которую Нозель затевает исключительно для того, чтобы отвлечься, забыться и попытаться пережить разрыв настолько безболезненно, насколько в сложившихся реалиях это возможно. И делает он это с человеком, который так удачно подворачивается под руку. Приятного мало, но всё же поспешных выводов Фуэголеон не сторонник, хоть быть игрушкой для битья ему совершенно не хочется, как не хочется и бередить поутихшую влюблённость ради сиюминутного наслаждения.

Фуэголеон смиренно выдерживает холодный, отстранённый взгляд и продолжает аккуратно обрабатывать раны, стараясь свести к минимуму любые дискомфортные ощущения, которые может причинить по неосторожности. Нозель морщится, дышит время от времени шумно, но сидит на месте и не шевелится, - уже хорошо.

- Ты прав, - негромко соглашается, на мгновение прикрыв глаза. Сильва, в конце-концов, знаком с Идиаре гораздо дольше и знает о его способностях намного больше, чем знает Фуэголеон. Он может оценивать ситуацию со стороны опыта, а не со стороны бушующих эмоций, которыми готов руководствоваться Вермиллион, дабы защитить важного для себя человека. Но есть ли в том смысл, когда сам Вермиллион важным человеком для Нозеля не является? Невидимый барьер, поставленный между ними, дал незначительную брешь, когда они поцеловались, но этого ничтожно мало.

Разительное отличие в их взглядах на происходящее чувствуется слишком отчётливо. Если Фуэголеон, подпитываемый давно зародившимися к брату чувствами, готов пожертвовать многим ради Нозеля, то Нозель ничем не готов жертвовать абсолютно. Это заметно по взгляду, по настроению, по фразам и жестам, только увеличивающим пропасть, обрывающим клятвы, которые Фуэголеон ещё не успел брату дать.
Сможет ли в дальнейшем?

Взгляд Нозеля - мороз и отчуждение. Он такой же холодный, лютый и непримиримый. Его не способен унять даже огонь, что живёт в Вермиллионе, его не согреет даже пламя, что Вермиллион способен призвать, не пользуясь при том гримуаром. И под воздействием этого взгляда Фуэголеон покорно отступает, чувствуя, будто всё внутри безжалостно выскребли до стерильной чистоты. Его сердце, скованное тоской, бьётся едва-едва уловимо. Медленно, будто вот-вот остановится.

- Извини, я не хотел, - ватный тампон небрежно летит к тем, которые Фуэголеон успел испачкать. Но под «я не хотел» он против собственной же воли подразумевает совсем иное.

Я не хотел доставлять тебе хлопот?
Я не хотел признаваться тебе?
Я не хотел заставлять тебя делать выбор?

Фуэголеон жалеет. Наверное, с самого начала глупо было рассчитывать на благополучный исход, тешить себя беспочвенными надеждами на то, что в душе Нозеля найдётся для брата место именно как для человека, который хочет быть рядом, который не боится ни скверного характера, ни злостных обвинений, ни осуждения. Фуэголеон пытался показать, что хочет дать Нозелю больше, чем мог бы дать кто бы то ни было другой - с самого детства пытался, - но Нозель не принял. И вряд ли когда-либо принять сможет.

Завоёвывать расположение к себе, будто это драка какая-то бескровная, Вермиллион не считает нужным. Однажды он уже оступился, когда выбрал брата среди множества достойных людей, с которыми было бы многим проще, но больше оступаться Фуэголеон не желает.

Сожаление - яд вперемешку с кровью - ползёт прямиком к сердцу, и Фуэголеон отстраняется. Он выпрямляется снова, отводит взгляд и тянет носом воздух, силясь унять растущее в груди чувство потери. И выглядит он соответствующе - словно упрямо хочет отыскать что-то, но знает: не отыщет. Ему не хочется горевать, но очень хочется ругаться - сердито и надрывно.

Быть может, это справедливая реакция для человека, запутавшегося в собственных же чувствах.

Фуэголеон думает, что расставить всё по своим местам необходимо здесь и сейчас, чтобы в дальнейшем не случалось больше недомолвок и казусов, способных повлечь за собой трагичный результат. Ходить вокруг да около он не привык, поэтому решает поговорить с Нозелем прямо здесь и сейчас, не откладывая бесед в долгий ящик. Он отходит на несколько шагов назад, не нарушая чужого личного пространства, и садится на край кровати, кладёт предплечья на ноги и замком переплетает пальцы.

- Ты не сопротивлялся, когда я поцеловал тебя. Что ты при этом чувствовал? Хотел отвлечься, воспользоваться моим присутствием, чтобы решить что-то для самого себя? Оно того стоило?

Фуэголеон смотрит себе под ноги, делает короткий вдох и добавляет:

- Если я не нужен тебе, то говори об этом сейчас. Не давай надежд, которые оправдывать не собираешься.

[nick]Fuegoleon Vermillion[/nick][status]Разожги огонь[/status][icon]https://i.imgur.com/Y90abJN.jpg[/icon][lz1]ФУЭГОЛЕОН ВЕРМИЛЛИОН<br><b>profession:</b> профессиональный игрок на нервах Нозеля<br>[/lz1]

+1

20

Брат отстраняется – и делает это под внимательным взглядом фиолетовых глаз, задумчиво блестящих в свете заходящего солнца. Он делает несколько коротких шагов назад и садится на край кровати, скрещивает пальцы в замок. Нозель, несмотря на то что еще несколько мгновений назад хотел вышвырнуть Фуэголеона не только из спальни, но и из своей жизни, вдруг чувствует себя невыносимо одиноким. Ему становится холодно; Фуэголеона хочется вернуть. Вот только сделать этого не позволяет поломанная, переломанная вдоль и поперек гордость. И Нозель, придавленный ее тяжелыми останками, решительно молчит.

— Что ты несешь, — недовольно фыркает Сильва. Он раздраженно смотрит на брата исподлобья и сердито сдвигает к переносице брови, неодобрительно поджимает губы. — Я бы не стал так с тобой поступать. Я ответил на поцелуй, потому что хотел ответить, потому что не ответить было выше моих сил. И, если ты помнишь, я попросил тебя уйти, чтобы все тщательно обдумать. У меня была целая ночь, и я уснул только под утро, когда принял решение дать этим отношениям шанс. Но, — Нозель невольно замолкает. Он подбирается к самой сути – и страшно боится ее. — Но… черт побери, Фуэголеон, на что ты рассчитывал? Что я, выйдя из этих болезненных, нездоровых, токсичных отношений, сразу брошусь к тебе в объятья? Мне нужно время, чтобы лучше тебя узнать. Я ведь знаю тебя только как брата, заезжавшего в гости пару раз в год. Пригласи меня на свидание, проведи со мной пару вечеров и, бога ради, прекрати говорить об Идиаре. А еще прекрати демонстрировать свое превосходство надо мной.

А вот и суть. Нозель вздыхает и, аккуратно потерев ладонью красные следы на шее, тяжело прикрывает глаза.

— Ты делаешь это не намеренно, но факт остается фактом – ты это делаешь. Ты задеваешь мою гордость каждый раз, когда говоришь, что разделался бы с Идиаре сам. Ты думаешь, я не в силах с ним справиться? Ты думаешь, только тебе хватит сил его одолеть? Ты думаешь, я слаб? Понимаешь… — Нозель закусывает нижнюю губу и тут же морщится от боли. Он и забыл, что она разбита. — Когда ты так говоришь, я хочу доказать тебе обратное. Меня тянет хорошенько накостылять тебе, чтобы ты прекратил, наконец, считать меня слабаком. Тянет – и одновременно не тянет, потому что я дал нашим отношениям шанс. Противоречия здорово выбивают меня из колеи. И, конечно, это отразится на тебе, раз уж ты вьешься вокруг меня двадцать четыре на семь.

Виснет тишина. Нозель, опершись на подлокотник кресла, пытается подняться на ноги, чтобы одеться, а то в спальне холодно. Он, хромая, подходит к шкафу и достает с одной из полок свободную белую рубаху, она вкусно пахнет стиральным порошком. С большим трудом Нозелю удается просунуть руки в рукава, а растрепанную голову – в ворот. Зато сразу становится теплее.

Он разворачивается, пристально смотрит на брата и медленно к нему приближается, кладет прохладную ладонь на теплую щеку и давит, заставляя ее хозяина поднять голову и поглядеть прямиком в глаза.

— У меня к тебе встречный вопрос, брат. Ты знал, что я – не подарок. Ты знал мой характер, знал, какой я нестабильный в последнее время, видел, что мои нервы каждый день на пределе. И все равно ты попросил дать тебе шанс. И что? Твоего желания быть со мной хватило на один день? Хваленое терпение пошло по швам, стоило мне один раз на тебя огрызнуться? Это же смешно, Фуэголеон. Ты думал, что я изменюсь за одну ночь? Сразу стану ручным и покладистым? Так ведь не бывает. Хочешь быть со мной – наберись терпения. Ищи подходы, старайся, работай. Отношения – это всегда работа. И я тоже буду стараться. Но не жди, черт побери, что это будет легко; тем более не жди что я за короткий промежуток времени стану таким, каким ты меня хочешь видеть. Я ведь взрослый человек с устоявшимся мировоззрением, а не чистый лист.

Он подается вперед и встает меж раздвинутых в стороны ног, кладет обе ладони на сильную шею и большими пальцами мягко, словно дикого зверя успокаивая, поглаживает щеки. Смотрит точно в глаза и на выдохе наклоняется, жмется лбом ко лбу.

— Это будет нелегко. Даже тот факт, что Идиаре сказал, что не отпустит меня, здорово усложняет эти отношения. А ты сдаешься после первой же ссоры, хотя это даже ссорой нельзя назвать. Ох! Черт, — он крупно вздрагивает, морщится и сжимает губы, быстро отстраняется и, чтобы не упасть, опирается локтем на чужое плечо, — колено заболело.   

[nick]Nozel Silva[/nick][icon]https://i.imgur.com/up2JcPA.jpg[/icon][status]голову с плеч[/status][lz1][lz1]НОЗЕЛЬ СИЛЬВА
profession: аристократ, чистоплюй, ценитель королевской крови [/lz1][/lz1]

Отредактировано Chester Drake (2022-09-28 17:52:36)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » я — реакция, ты — рефлекс


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно