полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » devotion


devotion

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Сан-Диего, школа, 2022/2023

Lo, Rem
https://i.imgur.com/51V9jUF.jpg

ost Hurts ft Kylie Minogue - Devotion

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-19 08:52:00)

+1

2

Вещи из рюкзака рассыпаются по полу, и Ло наблюдает за этим со смиренной обреченностью, даже будто моргая в замедлении. Шоколадный батончик заваливается под стул — это практически ее ужин, потому что не собирается возвращаться домой, пока не закроется библиотека. Джек громко ржет, пиная цветную ручку, выпавшую из пенала — ярко-зеленую, с блестками. Этот набор ей подарили Ма и Па: владельцы небольшого магазинчика со всякой мелочью в соседнем квартале, где она подрабатывает несколько дней в неделю [ а по выходным помогает в домашней пиццерии Фостеров ]. Ручки красивые, а теперь лежат под ногами у Джека и его дружков-подпевал. На одну он даже наступает, угрожая раздавить. На розовую. За ручки обидно: старается выделять ими только самое важное, чтобы как можно дольше пользоваться. Если их сломают, то расстроится, но смотрит все также в пол, не поднимая глаз. Отец не любит, когда она смотрит в глаза, и быстрее успокаивается, когда молчаливо терпит и не перечит. И когда возражает. Джек же наоборот будто ждет ее внимания, потому что толкает ее в плечо, совершенно неудачно именно в то, которым вчера ударилась о косяк, попавшись под горячую руку. Тихо шипит сквозь зубы, отступая назад и прижимая к плечу ладонь. Синяка не видно под обычной черной футболкой. На ней никогда не видно синяков — она старается. Парта упирается в задницу [ у нее удобное место у окна — самое последнее в ряду ], и Ло все-таки поднимает голову, не понимая, чего он опять к ней прицепился.

Отстань, пожалуйста, — тихо произносит, поджимая губы. У нее хриплый голос, будто вечно простужена: связки так и не восстановились полностью после болезни. И от этого голос слышен плохо, но Джек все равно понимает. Ржет в ответ, а Майк и Стив на заднем плане ржут тоже, подобно эхо. Остальным одноклассникам нет никакого дела до того, что происходит: максимум смотрят с ленивым интересом. Эти придирки в последнее время происходят все чаще, а потому уже воспринимаются, как данность. Да и Ло задирать скучно: только стоит да смотрит взглядом случайно выбежавшего на дорогу олененка.

Да ладно тебе, Ло-о-о, — тянет гласную, как издевается, и улыбается широко, демонстрируя зубы. Руки вальяжно засунуты в карманы джинс. Джек — хозяин положения и задает тон происходящему, о чем отлично осведомлен. Ло в курсе этого тоже, а потому ждет, если не пока тому надоест, то, по крайней мере, пока не начнется урок. У них должна быть история. Учебник для нее тоже лежит на полу. Вместе с тетрадками и мелочью вроде ключей и книги Бронте из библиотеки. Ей в последнее время нравятся классические любовные романы: она все-таки подросток. — Я просто хочу поговорить. Мы что, не можем поговорить? — пожимает плечами, озираясь на своих дружков. Те поддакивают. Ло убирает белокурую прядь за ухо: Джек и без того постоянно доставал, а едва решила сменить цвет волос на блонд [ просто так захотелось, словно это поможет изменить ее жизнь ], так стал дразниться чаще.

Можем, — кивает послушно, снова сосредотачиваясь на розовой ручке под его ногой. Это самый любимый цвет в коллекции: пишет ярко и так сочно, что почти им не пользуется. Там больше всего пасты. — Но для этого не обязательно разбрасывать мои вещи, — прикусывает нижнюю губу и дергается, как от удара, когда Джек ручку все-таки давит. Хрустит пластик. Ей уже почти не обидно, когда ее обзывают нищей, когда отец называет убийцей, но из-за какой-то дурацкой ручки практически готова заплакать.

Я сам решу, что мне делать, Ло-о-о, — снова тянет ее имя, и она кивает. Скоро же должен начаться урок? Он отстанет хотя бы на это время. — Что? Думаешь, я слишком хорош, чтобы говорить со мной? Или все мы? Вечно сидишь в углу, книжки свои читаешь, — он пинает раздраженно томик Бронте, и Ло тут же садится на корточки, чтобы тот поднять и прижать к груди.

Это библиотечная! — возмущенно восклицает от такой несправедливости. Мисс Купер и так достаточно добра, позволяя ей постоянно сидеть в библиотеке и давая доступ ко всем книжкам, чтобы смела возвращать те в плохом виде.

О, так вот что нужно, чтобы ты голос подала? — Джек откровенно радуется. — Или лучше это? — под ногой хрустит еще одна ручка — теперь желтая. Ло вздрагивает: хруст пластика мерзкий, бьющий по ушам. — Что ты делаешь сегодня вечером, Ло-о-о?

Домашнее задание, — скупо отвечает, начиная осторожно подтягивать к себе остальные ручки, чтобы хотя бы их спасти от экзекуции, но Джек хватает ее за плечи и дергает наверх. Ло тихо пищит, хотя и не дергается, продолжая прижимать к себе книгу. Теперь его лицо слишком близко, и ей страшно. Джек ухмыляется.

Ты всегда такая идиотка? Или прикидываешься? — спрашивает пугающе тихо, и Ло сглатывает гулко. Пытается отшатнуться, но пальцы давят сильнее — прямо по синяку, и это так больно, что закусывает губу практически до крови.

Можно я просто соберу свои вещи? Скоро урок, — беспомощно произносит, зная, что ей никто не поможет — бесполезно даже оборачиваться на одноклассников. Кто решит вдруг помочь, с Джеком связываться точно не станет.

Сначала ответь на вопрос. Идиотка, или прикидываешься? — Джек улыбается, словно вот-вот откусит голову и продолжает держать за плечи.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

Отредактировано Rebecca Moreau (2022-09-19 18:27:42)

+1

3

Он сидит в кресле в кабинете директора напротив, собственно, директора, и ждет, когда та договорит по телефону. (Наверное, правильно говорить – директрисса? Все-таки они живут в век подъема феминизма). Рассматривает развешанные по стене позолоченные рамки с подтверждениями заслуг школы, именные благодарности и все такое прочее, что должно производить впечатление на каждого сюда входящего. По другой стороне рядами стоят книги на полках из дерева. Его мать как будто бы борется за экологию, но как будто бы и нет. Сложно определить – ведь могла приобрести сюда что-то из пластика, но тогда поддержала бы убивающее планету производство. А чем лучше деревянный стеллаж, ради которого пришлось спилить не одно дерево? Очень непросто. Рэм умывает лицо ладонями и смотрит на часы на запястье. Скоро звонок на урок. Он сидит в кресле в кабинете директора напротив, собственно, директора, и ждет, когда та договорит по телефону. Д и р е к т р и с с а – его мать, миссис Клементина Вайсс.

Рэм не учился в этой школе, но теперь здесь, чтобы работать. Ладно, не навсегда, а только ради матери, у которой выбыло сразу несколько человек, и это во время, когда учебный процесс уже запущен, так что с быстрым подбором новых кандидатов – напряженка. Географа и химичку, которые вдруг решили оставить все и уехать волонтерами на Гренландию спасать тамошнюю флору и фауну, она уже заменила, а вот историчку, сорвавшуюся вдруг в путешествие по Индии, и учителя физкультуры, сорвавшегося при подъеме на скалы и сломавшего себе обе ноги, еще нет. Тут-то она и вспомнила о сыне, который, во-первых, получил историческое образование, а во-вторых, имеет спортивный разряд. – Выйди учителем на замену, прошу. Я обещаю отпустить тебя как только найду подходящих людей. Я не буду тебя держать, – устоять было невозможно. Поэтому теперь он ожидает конца разговора, чтобы пойти на свой первый урок и быть представленным классу. Мать закатывает глаза и продолжает слушать собеседника. Это что-то важное, определенно. Звенит звонок. Рэм поднимается со своего места и подходит к матери, целует ее в макушку. – Сам справлюсь, – шепчет. Она прикрывает трубку ладонью и тихо произносит: – Попроси миссис Дарси проводить тебя.

Ни к какой миссис Дарси Рэм не обращается, но, конечно же, согласно кивает. Коридоры стремительно пустеют, школота рассасывается по аудиториям, кто-то спешно закрывает шкафчики и, поскальзываясь на гладком полу, влетает в двери.

По пути до класса Рэм получает сообщение от Лоры. Она пишет: "Удачи!" – как всегда немногословна, но зато не забыла. Это приятно. Он отправляет ей в ответ смайл сердечком, переключает айфон на бесшумный режим и убирает в карман брюк. Он в брюках. И в рубашке. Мать настаивала на черном низе и белом верхе, но он напомнил, что идет не учиться, а учить. Его рубашка черная. Из дополнительного протеста – закатанные рукава. И у него нет с собой ни журнала, ни книг. И волнения тоже. Он преподает в спортивной школе, так что с мелюзгой может совладать. Остальное необходимое у него в голове – он все-таки готовился, перетряхнул все свои конспекты, чтобы воскресить в памяти американскую революцию. Просидел бы, возможно, и до утра, если бы Лора не села к нему на колени голой.

Он входит в класс в разгар событий и флешбеком откатывается в свои школьные годы. Ничего не меняется, да? И всегда в классе находится кто-то, кого чморят просто потому, что в чем-то ему в жизни не свезло. Обычно это какой-то толстяк или толстушка, кто-то обсыпанный прыщами или выделяющийся чем-то подобным, однако тут объектом является симпатичная девушка. На первый быстрый взгляд – скорее объект для подкатов, а не доебов. Может, заика? Рэм проходит до ряда, где все и происходит, смотрит на разбросанные по полу ручки и на то, как девушка жмет к груди книжку. А ее за плечи жмет местный альфа, видимо. На заигрывания похоже мало. Рэм останавливается и коротко, но пронзительно свистит. В классе как по мановению волшебной палочки повисает тишина. Парень поворачивает к нему голову. – Кто такой? – подростковый вызов в каждом звуке, тоже ничего нового. – Учитель твой. Отпусти ее и подбери это, – кивает на вещи под ногами. Парень разжимает руки, но отходит, отпинывая пенал. – Вот еще.

Рэм не настаивает, а подходит и подбирает все сам. – Еще не хватало перед девкой кланяться, на корточки садиться, – летит ему в спину. Рэм усмехается, оборачиваясь через плечо: – Потому что ты маленький еще, – подмигивает девчонке, которая стоит, застыв над ним, и поднимается. Складывает ее вещи на край ее стола. – Не дрейфь, – глаза у нее не на мокром месте, молодец. Он возвращается к доске и хлопает в ладоши. – Так, класс, смотрим на меня. Меня зовут Рэм Вайсс, для вас мистер Вайсс, ваш учитель на замену. На замену – значит, ненадолго, но вести себя как варвары не позволю. Заставлять извиняться, – он смотрит на парня, который живет по странным понятиям, – тоже не стану. Я пришел учить вас истории, запасных мозгов у меня нет. Так что или живете своим умом, или без него. Садитесь и погнали. Тема – первые английские колонии в Новом Свете, или как так вышло, что наша прекрасная страна нагнула Великобританию и стала великой. Вторую часть можете не записывать.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-22 20:09:43)

+1

4

Джек не отпустит — знает это, как и то, что отец снова напьется, едва вернется домой. А может вернется пьяным. Сжимается под внимательным и любопытным взглядом. Звенит звонок, оповещающий о начале урока, но Джек не отпускает. Учитель, которого должны были найти на замену их историчке, уставшей от преподавания и решившей устроить свое путешествие в стиле “Ешь. Молись. Люби”, видимо, не торопится, и Ло судорожно сглатывает. Ну какого черта достает именно ее? Вырваться, впрочем, не пытается: если дергаться, жесткие пальцы снова вдавятся в синяк на плече, а ей не хочется усиливать боль. Ей и без того боли, вроде как хватает, даже если терпит ту молча. Внезапный свист заставляет буквально подпрыгнуть: громкие и резкие звуки выбивают из колеи, отчего мозг будто перезагружается. Новый учитель оказывается молодым, но ей как-то стыдно на него смотреть, а потому прижимает книжку к груди ближе, когда Джек все-таки отпускает, пусть и с крайне недовольным видом. Его взгляд буквально обещает продолжение разговора после урока. Или после всех уроков, если вдруг ему будет недостаточно.

Джек ерепенится, отказываясь поднимать разбросанные вещи, потому что это ему не по статусу, в отличие от буллинга, но учитель делает это сам, потому что Ло никак не может заставить себя выйти из ступора. И, поскольку все равно смотрит вниз, а мужчина сидит на корточках перед ней, успевает рассмотреть аккуратной формы бритый череп и закатанные рукава рубашки. И как-то неловко краснеет, когда ее вещи оказываются на парте. И кивает в знак благодарности робко, продолжая закусывать нижнюю губу, словно если отпустит, то непременно расплачется. На самом-то деле нет: отец давно приучил к тому, что плакать нельзя. Даже хныкать нельзя. У него довольно доходчивая манера обучения. Знания буквально заносятся напрямую в голову.

Пока учитель представляется, она быстро скидывает лишние вещи в рюкзак, поднимает из-под стула батончик, а заодно сгребает с пола поломанные ручки. У нее совсем немного трясутся руки, а движения хаотичные, но заканчивает до того, как начинается, собственно, новая тема. Ей обычно нравится история, хотя сейчас внимание занимает треснувший пластиковый корпус ручек: пасты целы, а это значит, что можно их будет вставить в другие. Или попробовать замотать скотчем. Да, сначала сделает так. Потом посмотрит. Тут же вспоминает, что, вроде как, у них начался урок, и поломанные части своего сокровища сгребает в пенал, поднимая голову на мистера Вайсса — несмотря на суматошность при сборе вещей, услышала имя. Фамилия у него красивая и звучная. А еще точно такая же, как у их директрисы. Девчонки перед ней уже шушукаются, явно обсуждая его фигуру. Обычное дело. С Ло никто не сплетничает, не перекидывается записками, и она старается сосредоточиться на теме урока. У нее даже красивая тетрадка: с бабочками на обложке, и пишет туда мелким убористым почерком, тоже экономя. В принципе экономит все красивое в ее жизни, растягивая удовольствие, на сколько получится. У мистера Вайсса приятный голос: низкий и спокойный. Он вставляет в речь тонкие шутки, и класс хихикает. Ло же просто улыбается, опуская глаза и прикрывая рот пальцами, словно стесняется. Отчасти так и есть.

В висок прилетает записка. Вздрагивает снова озираясь, и замечает Джека, который проводит ногтем большого пальца себе по шее, кивая, мол, прочитай. Ло сглатывает: на клочке клетчатой бумаги написано: “Только попробуй свалить после урока”. Комкает ту, запихивая в карман потертых от времени джинс из секонда. Сердце бьется быстрее, но она отвлекается снова на их учителя. И неожиданно для себя залипает на его руках: те подвижные и жилистые. Закатанные рукава черной рубашки выгодно подчеркивают мышцы и напряженные вены. Пальцы аккуратные. Вкупе с бархатной речью зрелище крайне медиативное, и в голове, если честно, не остается ничего про английские колонии в Новом Свете, но зато по спине сползают мурашки. Ло даже не замечает, как звенит звонок, а ее тетрадка практически пуста: вместо конспекта смотрела на нового учителя. Полная дура. Убирает отросшую челку за ухо: восполнит пробелы вечером в библиотеке. Джек смотрит на нее и кивает головой в сторону двери, мол, пойдем, а после выходит, точно не сомневаясь, что она последует за ним. При мистере Вайссе не хочет разборок, но в коридоре ей точно пиздец.

Потому копается в рюкзаке, перекладывая вещи с места на место, пока все не рассасываются, и подходит к их новому учителю, неловко кусая нижнюю губу. Смотрит немного робко. Он не такой и высокий, но все равно вблизи выглядит еще более внушительно, чем с задней парты. И от него пахнет каким-то приятным одеколоном: не может разобрать запах.

Я просто хотела сказать спасибо. Что вступились, — осторожно начинает, поправляя лямку на плече: второе болит, и приходится носить на одном. — Но не нужно больше, пожалуйста. Это их только злит. Потом надоест, и они отстанут, — говорит со знанием дела и даже улыбается. Умеет улыбаться так, чтобы все думали, что с ней все в порядке. А потом косится на дверь. Джек же наверняка стоит в коридоре и ждет, раздражаясь от ожидания. Черт.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

+1

5

– Первые колонисты начинают появляться на восточном побережье в начале семнадцатого века. Их поселения назывались колониями, отсюда и название – колонисты. Известнейшей из этих колоний стал Новый Плимут, основанный пилигримами – так называли тех пуритан, которые покинули Англию в поисках земли, где они могли бы построить Царство Божье на земле согласно своим религиозным принципам нравственной чистоты и служения Господу. Кто знает, кто такие пуритане? – Рэм ведет урок, привалившись задницей к учительскому столу, и отвлекаясь только на то, чтобы написать на доске «колония», «колонисты», «пилигримы». Четвертым словом появляются «пуритане».

– Любители чистоты? – голос подает какой-то парень со второй парты: вертит ручку в пальцах, ничего не записывая, и усмехается.

– Именно, – схватывает Рэм. – В середине шестнадцатого века король Англии Генрих Восьмой решил в очередной раз жениться, он по уши влюбился в молодую и дерзкую Анну Болейн и хотел сделать ее женой, матерью наследника. Против была только его тогдашняя жена, которая была отправлена в монастырь. Генрих запросил разрешения у Папы Римского на развод, но тот сказал, что брак, заключенный на небесах, расторгнут быть не может. Ведь Генрих не вдовец. И тогда Генрих заявил, что больше церковь в Англии не подчиняется Риму и во главе нее больше не Папа, а сам король.

– Здорово он это придумал!

– Неплохо. Так вот церковь в Англии получила название англиканской, а само событие получило название Реформация. Однако появились люди, которые считали, что разрыв с католической церковью, которая уже тогда пользовалась плохой репутацией, неполный.

– А что не так было с католической церковью?

– Церковь обвиняли в том, что она давно перестала соответствовать христианским ценностям. Священников обвиняли в том, что они слишком богаты за счет разных поборов с прихожан, пьют вино и спят с женщинами.

– А сейчас с детьми, – гогочет парень.

Рэм усмехается, качая головой.

– Еще говорили, что богослужения слишком пышные и лишены духовности. Те, кто бросил вызов, назывались протестантами. В Англии для тех, кто стал бороться за очищение новой англиканской церкви от остатков католического церемониала, нашли слово «пуритане». Власти стали ущемлять их права, поэтому они решили бежать. И вот так на Белой Скале на месте, которое потом станет называться Новый Плимут, в тысяча шестьсот двадцатом году сотня пилигримов высадились на берег. Они прибыли на корабле «Мэйфлауэр» и основали первое поселение, договорившись, что главным принципом будет демократическое самоуправление. Ну, это было нетрудно – сотне человек можно реализовать что-то подобное.

– Да ну? Мы классом иной раз не можем договориться.

– Это потому, что вам нет необходимости выжить на незнакомой земле под атаками индейцев. После уроков вы пойдете домой есть блины с джемом и играть в плойку, а не думать, как пережить зиму.

Класс смеется. Все, кажется  неплохо. По крайней мере, у них даже получается диалог. Это педагогический успех?

– Но тогда индейцы принесли индейку, они ее съели, не умерли с голода, и теперь мы празднуем День Благодарения?

– Именно так.

Рэм не замечает, как проходит время, и его отвлекает только звонок с урока. Класс мгновенно оживает, двигаются стулья. Пытаться их удержать нет смысла, да и желания. Он чувствует облегчение, что все закончилось по крайней мере на сегодня. Завтра у него полный день и два занятия по физкультуре сверху. – Домашки не будет, кто хочет получить оценку, может приготовить рассказ про Роанок.

Только теперь он садится за стол, наблюдая, как класс пустеет. Парни собираются быстро, почти что по-армейски, а девчонки еще трещат между собой, бросая на него многозначительные взгляды. Рэм усмехается, доставая телефон. Лора смеялась, что красивые старшеклассницы будут строить ему глазки. Ну, была права. От нее больше нет сообщений, он лениво смахивает чат, закрывая. Поднимает глаза и видит перед собой ту девчонку, которую доставал парень в начале урока. Она мнется, а потом благодарит за то, что вступился. Рэм откидывается на спинку стула, глядя на нее. – Не за что. Но не давай себя в обиду, эй. Он может не отставать очень долго, у тебя нет столько ручек.

От него не скрывается ее быстрый взгляд, брошенный в проем открытой двери из класса. Как будто испуганный. Рэм слушает ее и замечает, что в коридоре маячит тот тип с задней парты. – Как тебя зовут? – поднимается со своего места, приглашает идти с ним. – Нравится история? Поможешь мне разобраться с расписанием, есть вопросы… – и они вместе выходят из кабинета. Чувак трется у шкафчиков, смотрит на них и делает вид, что уже сваливает. Расписание Рэму конечно же предельно понятно, но также понятно и то, что девчонка дрейфит. – Тебя некому проводить? – подруг у нее как будто нет. Такие в классе есть всегда – одиночки, которые даже в переполненной столовой могут оказаться за пустым столом и в самом дальнем углу. Странно, что конкретно за нею до сих пор не увивается никакой парень. Она симпатичная, разве что одета не с иголочки и без вычурного. Так, словно предпочитает слиться, а не выделиться. Чтобы не трогали.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

+1

6

Челка снова падает на глаза, и Ло убирает ту за ухо скованным экономным движением. Когда почти всю жизнь пытаешься быть незаметной, привыкаешь не привлекать внимание в том числе и размахом движений. Мистер Вайсс же, судя по всему, чувствует себя весьма комфортно, когда откидывается на спинку стула. От этого становится больше похожим на старшеклассника, чем на учителя. Наверное, дело в какой-то лукавости, спрятанной в уголках губ. Или в чем-то еще: не совсем понятно. Глаза у него светлые: то ли просто серые, то ли голубые — рассмотреть детальнее не успевает, потому что быстро отводит взгляд, неожиданно чувствуя какой-то глубинный стыд за то, что пялится. За то, что пялилась весь урок, вместо того, чтобы записывать. Будто у нее есть множество вариантов поступить в колледж, кроме как пытаться выгрызть место с помощью оценок. Тем временем мистер Вайсс смотрит прямо на нее, и от этого тоже неловко. Ей привычнее, когда не_смотрят. Так будто правильнее, что ли.

Эм, ну да, Вы правы, — отвечает как-то невпопад. Ему легко говорить: наверняка даже в школе не был одним из тех неудачников, которых задирают все, кому не лень. Ло защищать себя сложно. С другой стороны, если ее не стремится защищать даже папа, то, быть может, защиты она не стоит? Папа явно должен знать лучше. Но про ручки — суровая правда. Если оставлять их дома, получится сохранить? Или тогда Джек начнет рвать тетрадки? До следующего звонка еще куча времени, а записка в кармане словно прожигает бедро до кости. Силится придумать повод задержаться, лишь бы дотянуть до звонка на следующий урок, но не выходит. Обычно не из тех, кто непринужденно заводит беседы. Чужое желание поговорить скорее настораживает. Мистер Вайсс, то ли что-то понимая, то ли желая проявить вежливость, находит повод сам.

— Ло, — отвечает на вопрос, так и не поднимая глаз: не пользуется полным именем, предпочитая огрызок из двух букв, который придумал отец, видимо, чтобы не звать так, как придумала мама. Точнее глаза все-таки поднимает, но тут же опускает, цепляя взглядом красивые ладони с напряженными венами, в которых покоится телефон. Черт. Потом, словно одумываясь, добавляет. — Адамс. Ло Адамс, — повторяет, словно у нее такое сложное имя, что можно с легкостью забыть. С другой стороны, оно мало кому интересно. Как и вся она. Только Джек никак не хочет отстать по каким-то совершенно непонятным причинам. — Нравится, да. Особенно истории о том, как раньше жили люди. Это интересно, — это позволяет не думать о том, как она живет сейчас.

Мистер Вайсс заводит с ней диалог, сопровождая к выходе. Или, точнее, делает вид, что ему нужна ее помощь. — Эммм, да, конечно, — немного растерянно соглашается, не совсем понимая, чем сможет помочь. С другой стороны, они успешно проходят мимо Джека, который сваливает из поля зрения, едва видит рядом с ней учителя. Челка снова падает на глаза, но Ло ту не поправляет. Только облизывает губы, которые тут же тянет в улыбке, означающей “в моей жизни нет никаких проблем”. Под нее резко вскидывает голову, рискуя смотреть открыто. Это помогает выглядеть более уверенной, что ли.

— А зачем меня провожать? — на лбу залегает морщинка. Кому может понадобиться ее сопровождать? Это чтобы Джек что ли не приставал? Ха. — Я здесь давно учусь. Я не заблужусь, — даже хмыкает будто беззаботно. Притворяется от и до. Но волновать учителя своими проблемами не считает нужным. Ей стоит разбираться со всем самостоятельно. Так уж повелось. — У меня скоро урок. Спросите о расписании у секретаря: я всегда так делаю, — спешно выпаливает, поправляя рюкзак и немного морщась от боли в плече, когда оказывается, что движение выходит слишком резким. — И спасибо еще раз, мистер Вайсс. Хорошего дня, — спешно прощается и практически сбегает по коридору в сторону туалетов, в кабинке которого и сидит до самого звонка, опаздывая на математику и получая недовольный взгляд учителя, но зато избегая Джека. Теперь остается разве что после урока как можно быстрее свалить, а потом заныкаться в библиотеке до самого вечера. Мисс Купер разрешает ей сидеть в служебной каморке, куда никого из учеников не пускают. И ей почти удается, но Джек ловит на лестнице. Сегодня явно не ее день.

— Что, думаешь, этот лысый тебя спасет, а, Ло-о-о? — ядовито цедит, когда дергает ее за руку, сжимая запястье, а после тащит за собой в закуток к служебному выходу, где в основном тайком курят старшеклассники, но сейчас все скорее свалили домой. Практически выталкивает на улицу, и Ло ойкает, запинаясь. Не падает только из-за того, что Джек держит крепко. — Мы не договорили, — его лицо близко, когда вжимает спиной в стену. С ним нет дружков-подпевал, и от этого становится еще страшнее.

— Отпусти, пожалуйста, — тихо произносит, но Джек только дергает на себя.

— Нет, ты точно идиотка, Ло-о-о, — она жмурится и отворачивается, но даже не пытается кричать. Снова замирает в ожидании, когда все закончится, как делает, напарываясь на ярость отца. Джек грубо хватает пальцами за подбородок, заставляя голову поднять. Ло сглатывает. — Я тебе жизни спокойной не дам, ты поняла? Так лучше слушайся, — в легких заканчивается воздух, и от паники сложно сделать вдох. Это все потому, что за нее некому заступиться? Так?

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

+1

7

Ло Адамс. Рэм кивает. Запомнить нетрудно, осталось еще двадцать с хвостиком человек в этом классе и примерно по столько же в трех других. У него, конечно, есть список, но он им сегодня не пользовался. Полагает, что или он их запомнит без шпаргалки, или запоминать не потребуется, и его мать найдет настоящих учителей истории и физкультуры. Он всего лишь на подхвате, и его ответственность тут минимальна.

Они идут по коридору, и Ло вдруг останавливается. Говорит, что провожать ее нет необходимости, потому что она не может заблудиться, и еще, что насчет расписания лучше всего будет спросить у секретаря. Рэм думает, что, возможно, чем-то обидел ее, но понять это сложно. Можно списать ее внезапную перемену настроения на подростковые гормоны – это же почти наверняка так? – Пока, Ло, – говорит он, глядя, как она, прижав к себе книжки, торопится в противоположную сторону. Рэм пожимает плечами. Ну, по крайней мере, тот парень, который ошивался тут, вроде бы свалил. Нужно будет узнать, кто такой и чем дышит. Вряд ли Ло Адамс единственная, кто страдает от его пубертатных приступов агрессии и желания самоутвердиться за счет тех, кто слабее.

В кармане брюк телефон сообщает, что пришло входящее сообщение.

<<Как все прошло?>> – пишет Лора. Наверняка, ей пришлось искать время между презентацией проекта и ланчем с потенциальным клиентом фирмы. Она совладелец рекламного агентства и горит на работе, а когда оказывается дома, то по большей части или на телефоне, или за ноутбуком. Гарнитура торчит в ее ухе почти что двадцать четыре на семь, если того требуют горящие сроки.
<<Все отлично. Возможно, у меня талант.>> – набирает он, две серые галки тут же загораются синим. Значит, прочитала сообщение сразу.
<<Когда ты освобождаешься? Я могу за тобой заехать.>> – ответ прилетает почти мгновенно. Рэм останавливается, удивленно приподнимая брови. Смотрит на часы за запястье – у Лоры разгар рабочего дня, что за неожиданное предложение?
<<Я уже свободен сегодня. Только переговорю с матерью.>>
<<Отлично. Подъеду в течение часа, дождешься?>>
<<Тебя – хоть всю жизнь!>>
Она присылает в ответ красное эмодзи-сердечко. У него значительно поднимается настроение. В последнее время между ними происходит какая-то херня. Лора большую часть времени и как будто жизни пропадает на работе. И Рэм понимает, что это ее детище, но, черт бы побрал это агентство, у нее еще есть семья. Миссис Клементина Вайсс выбором сына недовольна, но хотя бы не подливает масла в огонь. Их отношения имеют прохладный характер. Однажды она завела разговор о детях, и Лора довольно резко ответила, что тех нет в ее ближайших планах. Рэм не сказал на этот счет ничего: всякое планирование, которое имеет значение для его жены, это этапы сдачи проектов. Ребенок – не проект, поэтому его и нет в планах.

Он входит в кабинет матери и закрывает за собой дверь. Она поднимает голову от документов и осматривает его внимательным профессиональным взглядом. Как будто снова как лет двенадцать назад пытается понять, курил он по пути домой или нет, только по внешнему виду, не принюхиваясь.
– Ну, как? – спрашивает она, откидываясь в кресле и складывая на груди руки. Это значит, что требуется полный отчет. Рэм усмехается, занимая свое прежнее место перед ней.
– У тебя в школе буллят слабых.
– Это не новость, – вздыхает она, расцепляя руки и растирая виски. – Это, похоже, неискоренимо. – Миссис Клементина Вайсс давно работает в этой системе, она уже рассталась с идеализированными представлениями о том, как радужно и хорошо в школе под ее руководством. Это, конечно, не значит, что она опустила руки и пустила все на самотек. Просто приняла, что не может контролировать а б с о л ю т н о все. Пока остановилась на просто «все».

– Возможно, я дам одному из таких по шее, – усмехается Рэм.
– Рэм!
– Что? – поднимает на нее взгляд. Лора прислала теперь поцелуй.
– Ты светишься, – мать с удовольствием переводит разговор. – Лора? – но тон показывает, что причина радости в жене ее не очень-то устраивает.
– Лора. Заедет за мной.
– Да ты что? Что-то новенькое. А как же работа? Как же чилийский проект?
– Перуанский, – поправляет ее Рэм. У Лоры большой иностранный проект, это правда. Она расценивает его как ключ к латиноамериканскому рынку.
– Перуанский.
– Не знаю, спрошу ее об этом.
– Так как все прошло? – мать снова возвращается к отчету и снова скрещивает руки.
– Все прошло неплохо, не о чем беспокоиться. Я не планирую сбежать, если ты об этом, но поиски не затягивая, хорошо? – от встает и обходит стол, целует мать в макушку. – Пойду покурю, – ему давно уже не шестнадцать.
– Не на территории!
– Я что-нибудь придумаю.
– Рэм! – мать старается быть внушительной, но это скорее сработало бы на каком-нибудь старшекласснике.
– Миссис Вайсс, разрешите откланяться.
– Можешь передать привет миссис Вайсс, – она отмахивается.
– Непременно.

По пути он все-таки заходит к секретарю, чтобы еще раз уточнить расписание – просто на всякий случай, и взять оставленные списки классов. Зачем – не ясно. Первой на первом же листе идет имя Адамс. Ло оказывается «Лоррейн».

От Лоры больше нет сообщений, значит, еще не подъезжает, и Рэм выходит из школы, огибает ее с черной стороны, чтобы найти место закурить. К тому же оттуда видна парковка, так что он не упустит Лору из вида. Однако вровато и оттого особенно сладко покурить все-таки не удается, потому что он застает пренеприятнейшую картину. Ло Адамс снова оказывается в руках того говнюка из класса, только сейчас все как будто серьезнее, потому что не у всех на глазах. Девчонка сжалась на месте, но вывернуться из хвата не пытается, просто надеется уменьшиться до размеров атома и раствориться.

– Какие-то проблемы, эй? – Рэм не знает, как его зовут, но непременно узнает и запомнит. Парень вздрагивает и от неожиданности отпускает Ло. Так пошатывается на слабых ногах, открывая зажмуренные от страха глаза и боязливо озирается, словно вышла из темноты на свет.
– Никаких, мистер Вайсс, – тип поправляет свой рюкзак и намыливается слиться как ни в чем ни бывало, но Рэм ловит его за шкирку и припечатывает к стене. Они примерно одного роста, парень может даже чуть выше, но только силенок у него против него нет. Да, крепкий, спортивный, но не более того.
– Будут, если не перестанешь к ней приставать. Ты меня понял? – ощутимо его встряхивает, чуть стучит затылком о каменную кладку. – Не слышу.
– Вы же учитель! Как вы смеете!
– Уроки закончились, – отвечает Рэм, отпуская его и легко отшвыривая. – Иди.

Тип торопится, припуская бегом. Обходится без ответных выпадов, очевидно, потому, что сейчас ему не перед кем утверждаться – нет класса, нет его дружков. Дерзкие ответы хороши только тогда, когда их есть, кому оценить. Вопрос в другом. Будет ли жаловаться родителям? Может. Всыплет ли за это Рэму его собственная мать? Точно захочет. Однако он об этом не думает. Материнско-сыновьи отношения слишком все осложняют, а Рэм не хотел бы, конечно, чтобы по ее репутации что-то било. Но и бить девчонок он тоже позволить не может.

– Как ты? – спрашивает он у Ло, бегло ее осматривая. – Он сделал тебе больно? – девчонка белая и чуть вздрагивает. – Только не реви, окей? – подмигивает.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-27 16:29:00)

+1

8

Отец делает не так: не прижимает к стене, не заставляет на себя смотреть, не заставляет говорить. Старается лишний раз не прикасаться, как к прокаженной, и требует, чтобы молчала. Джек действует совсем иначе, но Ло все равно обмирает. Пальцы на подбородке держат цепко, и ей даже удается рассмотреть цвет чужих глаз: они темно-карие, похоже на горький шоколад. Ло сглатывает, потому что Джек смотрит жестко и буквально вдавливается в нее, отчего деваться некуда. Да и, если честно, даже особо о побеге не думает: сценарий выживания “беги” был выбит отцом давным-давно. На пару со сценарием “бей”. У нее отлично выходит разве что замирать и смотреть себе под ноги: глаза ее отца тоже бесят, видимо, тем, что похожи на мамины. Джека тоже бесят глаза? Или вся в целом? Если она так его бесит, может, просто побьет и свалит? Или заберет ее деньги? У нее мало, но этого хватит хотя бы на несколько часов покоя?

— Почему я? — тихо спрашивает в полнейшем непонимании и хлопает ресницами быстро-быстро, точно смаргивает слезы, которых нет. На самом деле глаза предательски щиплет, но держится. Плакать нельзя. Правда, все равно становится обидно. В классе столько людей, а цепляются все равно к ней. Старается же не отсвечивать. Что ей еще сделать, чтобы перестали замечать?

— Что? Совсем не понимаешь? — насмешливо спрашивает Джек, а после вдруг неожиданно убирает за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста. Ло делает вдох, но не выдыхает, жмурясь: кажется. что вот-вот ударит. Отец старается не бить по лицу, чтобы никто не задавал дурацких вопросов, но Джеку же должно плевать. Удара нет. Прикосновение выходит обжигающим и словно неправильным. Сердце колотится, как бешеное. Все заканчивается быстро и неожиданно с внезапным приходом мистера Вайсса. Она совершенно не понимает, откуда тот здесь появился, но от страха все еще не может двигаться, а потому вынужденно наблюдает за тем, как учитель встряхивает ее обидчика, словно нашкодившего щенка, и полирует стенку уже им. Это что-то из области кармы, наверное: Ло плохо разбирается в религиозном. Сложно верить в каких-либо богов, когда ни один так и не ответил на молитвы. Вот только… Разве так можно обращаться с учениками? Ло не уверена. Как не уверена, что она стоит того, чтобы столь радикально решать вопрос. А если у мистера Вайсса будут проблемы? Сделать нормальный глубокий цикл “вдох-выдох” получается, только когда Джек буквально сбегает. Это все еще не значит, что он отстанет. Скорее всего, как во все прошлые разы, это лишь раззадорит и выбесит, заставляя действовать еще с большим напором.

— Все хорошо, спасибо, — говорит автоматически и робко. Ничерта не в порядке, но врет бойко и не задумываясь. Потирает запястье, за которое жестко держал Джек. Оно не то чтобы болит — скорее неприятно ноет. Ло ощупывает его со знанием дела, чтобы определить, насколько все плохо. На самом-то деле, ничего страшного. Нужно немного перетерпеть, а потом и само пройдет. У нее многое проходит само, если так подумать: наверное, это один из плюсов юности. Или ей просто везет, что, несмотря на хроническое недоедание, организм продолжает справляться с происходящим в ее жизни пиздецом.  — Все в порядке, правда, — спохватывается, что не одна, и поднимает глаза, улыбаясь. Взгляд все еще напуганный, но улыбка выглядит искренней. Ей не привыкать улыбаться. Все верят этой улыбке. Или делают вид, что верят, чтобы не париться из-за чужих проблем. редко кто поступает, как мистер Вайсс, и оттого внутри что-то сладко тянет. Ло старается не привыкать к этому ощущению: один человек, решивший поиграть в героя, не изменит ситуации в целом.

— Мы просто… говорили. Не успели обсудить все на перемене. Вам не стоило вмешиваться, я же просила. Он скоро отстанет, — зачем-то выгораживает теперь и Джека. Видимо, срабатывает привычка, выработанная с отцом: защищать того, кто обижает. Это тоже какой-то инстинкт — однозначно поломанный, как и она сама. Плакать по-прежнему хочется, но в ответ только фыркает. Если уж не плакала, когда не могла сделать глубокий вдох, разве станет рыдать теперь?! — Если я девочка, это не значит, что я плакса! — возражает практически обидчиво. Какой смысл ей плакать, если никто не придет на плач и не поможет? Да и отцу не нравятся ее слезы и всхлипы: раздражают. А она старается быть хорошей девочкой, будто хотя бы так станет немного любимой.

Рюкзак оказывается на земле. Ло как-то сумбурно поднимает его, но забывается и использует руку, где травмировано плечо. Тихо пищит, роняя тот обратно вниз. Внутри все холодеет. Тут же подхватывает другой рукой и снова улыбается, когда беззаботно смотрит на мистера Вайсса. Не заметил же? Тогда нужно заболтать.

— Знаете, на территории школы курить нельзя, — замечает выглядывающую из кармана пачку сигарет. И снова скользит взглядом по его рукам. Рукава рубашки все еще закатаны. Черт. Невовремя. Нельзя отвлекаться и настолько откровенно пялиться. — Но я Вас не сдам. И, правда, спасибо, но я справлюсь, ладно? Хорошего вечера, — быстро выпаливает и, как и Джек ранее, старается смотаться, пока ей не попало. Даже если попадать вроде как не за что. Знает: если есть желание наказать, причина всегда найдется.

Возвращается в школу и ныряет в первый попавшийся на пути женский туалет и запирается в кабинке, где садится прямо на унитаз и старается успокоить судорожно бьющееся сердце с помощью глубокого дыхания. Плечо болит. Ло трет висок, на котором все еще будто ощущается прикосновение Джека. Да что ему от нее надо? Она не понимает, как не понимает, почему мистер Вайсс вступился за нее. И почему он снова так неудачно оказался рядом. Или удачно? Не приди учитель, непонятно, чем бы закончился этот жутко неприятный разговор. Ло закрывает лицо ладонями. Ее все еще немного трясет, но перед глазами сама собой всплывает картинка с тем, как мистер Вайсс вжимает Джека в стенку и бескомпромиссно говорит тому отстать от нее. Мистер Вайсс сильный: откинул паренька, как ни в чем не бывало, а после смотрел так контрастно мягко, когда спрашивал, не болит ли чего у нее. Наверное, если бы она сказала, что болит, он бы не стал ругаться? Нет. Нет. Прекращать драки — работа учителя. Вот и все. Дело совсем не в ней. Пусть даже он первый, кто сделал это настолько радикально. Просто он физически сильный, а еще у него такие руки… Щеки заливает краска. Ло выходит из кабинки и умывается, прежде чем все-таки добраться до библиотеки, в которой сидит до самого закрытия, наслаждаясь долгожданным покоем и свободой от приставаний Джека [ и даже чуть дольше: мисс Купер гонит ее, когда сама уходит домой ].

Единственное, в чем ей везет этим днем, это в том, что отец уже спит, когда она возвращается домой. Ло быстро ложится спать, чтобы его не будить, и просыпается со странным ощущение жара внизу живота. Пытается вспомнить сон, но ничего конкретного не вспоминается, кроме жилистых, напряженных рук, выглядывающих из-под закатанных рукавов рубашки. Черт. Щеки снова алеют, и она смывает это ощущение холодной водой, приходя в класс намеренно вместе со звонком, чтобы минимизировать риск встречи с Джеком. Правда, тот, судя по всему, решает проспать первый урок, а потому у нее выдается спокойный английский и даже до женской раздевалки добирается без приключений, как обычно, занимая самый дальний угол и переодеваясь очень быстро и воровато, чтобы никто не заметил синяка на плече и парочки старых уже ссадин на лопатках: тогда упала на спину, когда отец толкнул. Плюс в том, что остальным девчонкам на нее наплевать — слишком заняты обсуждением их нового учителя. Против собственной воли прислушивается к их разговору, пока затягивает шнурки на стареньких спортивных кедах. Если честно, физкультура ей не нравится, но, наверное, урок будет не настолько ужасным, если сможет попялиться на их нового учителя?.. Совсем немного. Он даже не заметит. В их классе есть куда более бросающиеся в глаза девушки: по некоторым так сходу и скажешь, что им еще нет восемнадцати. Интересно, кто в его вкусе?..

Одноклассницы сплетничают о том, что мистер Вайсс — сын директрисы, у него есть жена, какой-то там разряд по боксу, а еще он заменяет заодно и их физрука, а потому сейчас они снова его увидят. Бритни кокетливо смеется, когда говорит о том, что будет намеренно плохо делать разминку, чтобы он подошел и поправил ее. Ло отчего-то снова краснеет, невольно представляя, что, наверное, это было бы здорово. Ну, чтобы мистер Вайсс поправил и ее. Но тут же вздрагивает, стараясь думать о другом. Например, о том, что у нее форма старая — с прошлого года. И Бритни точно симпатичнее нее. Закусывает губу и убирает волосы в хвост, повязывая резинку уже по пути на улицу: калифорнийская погода позволяет заниматься на стадионе. И совсем не замечает, как в кого-то врезается по пути.

— Ой, — тихо произносит, тут же делая судорожный шаг назад. На всякий случай. И только потом замечает, что врезалась в мистера Вайсса. Конечно, в него. С ее-то везением в кого еще ей врезаться. — Эм. Простите. Доброго утра, — теряется от неловкости: такая неуклюжая — не то, что Бритни — капитан группы поддержки. Яркая и бойкая, с отличной растяжкой, на которую всегда засматриваются парни. На Ло вот обычно никто не смотрит, и, наверное, так все-таки привычнее. Поднимает взгляд на учителя кратко, останавливаясь на несколько мгновений на шраме под носом [интересно, какой он на ощупь? сильно глубокий?], и снова смотрит себе под ноги, а после ускоряется и буквально обгоняет учителя, чтобы оказаться на улице первой. Стоять слишком близко кажется чем-то неправильным. На ум снова приходят ошметки сна, вызывая удушливое чувство стыда. Класс привычно делится на группки, что-то активно обсуждая. Девчонки продолжают мусолить мистера Вайсса, судя по тому, как то и дело смотрят на нового учителя, но они далеко и услышать, что бы еще Бритни хотела, чтобы с ней сделали, не получается. Ло обхватывает себя руками и просто ждет, когда начнется урок, покачиваясь с пятки на носок и в задумчивости кусая нижнюю губу. И совершенно не обращает внимание на то, что на нее смотрит Джек, не решающийся подойти, пока рядом находится их физрук-историк: вчерашняя стычка не прошла даром.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

0

9

Ло и в этот раз держит слезы при себе. Рэм хмыкает: выдержка у девчонки что надо, другая на ее месте захныкала бы, чтобы ее поскорее отпустили, а эта только сжимается как еж, пряча брюхо. Однако и иголки не выпускает, а ждет, что ее сочтут дохлой и отстанут. Ей стоит научиться стоять за себя, только вот сказать это проще, чем осуществить на деле. – Я не думаю, что ты плакса только по тому, что ты девчонка, – отвечает Рэм, улыбаясь. Видит, как она морщится, потирая запястье, и осторожно его перехватывает своими пальцами, быстро ощупывая. Все в порядке, просто парень больно за него схватил. Отпускает. – Плачут даже просто от обиды, – отходит от нее, складывая руки на груди. На черном рукаве даже на уровне локтя пристал мел. Рэм отряхивает его, но лучше не становится. Белое липнет  черному.

Девушка поднимает свой рюкзак сама, он ей не помогает: похоже, Адамс важно во всем разбираться самой, и поэтому он больше не лезет. Запястье, очевидно, причиняет дискомфорт: она стонет, когда забрасывает ремень на плечо. – Перетяни дома эластичным бинтом, поможет, – Рэм спортсмен, он в курсе. День или два покоя, и цыплячья лапка будет снова как новенькая. Ло и правда как цыпленок, маленькая, дрожащая. Зашуганная. Все-таки друзей у нее нет, иначе была бы поувернней, а так предпочла бы стать хамелеоном, будь у нее желание.

– Не сдавай, а то мамка оттаскает меня за уши, – усмехается, доставая из кармана пачку. Зажигалка сунута внутрь. Она ведь наверняка в курсе, что он – сын директрисы, миссис Клементины Вайсс. Слухи распространяются в школе как венерическая болезнь в портовом городе.

Рэм отворачивается, чтобы прикурить, и отходит еще, чтобы не дымить на девушку. – Пока, Ло, – в который раз произносит он за сегодня, но теперь уже точно в последний раз. Адамс неловко прощается с ним и спешит прочь, а он провожает ее взглядом до тех пор, пока она не скроется из вида. Может, обидчик поджидает ее дальше, но теперь Рэм уже бессилен. Остается надеяться, что парень все-таки сдулся и умотал подальше.

В кармане звенит телефон, звонит Лора. Говорит, что подъехала и ждет, и он выглядывает ее тачку. Красное поло не заехало на парковку, а остановилось на подъезде. Рэм быстро докуривает, тушит бычок о подошву и отправляет в урну. Он спешит к жене, ныряя на переднее пассажирское сидение. Целует ее в подставленные губы. На них какой-то бальзам, Лора почти не пользуется декоративной косметикой – только по особым случаям.

– У тебя, что, нет с собой никаких вещей? – спрашивает жена, глядя на него. Все его вещи и правда помещаются в его карманах.
– Хочу в школу налегке, – смеется Рэм, целуя ее. – Я соскучился.
– Рэм, ну мы же у школы, эй, – шипит Лора, когда его поцелуи съезжают по ее шее в вырез блузки. От нее пахнет фруктовым лосьоном для тела, аромат щекочет нос.
– Ну ты же не ученица, давно выросла, – шепчет он, усмехаясь, но все же отстраняется.
– Так как дела? – ей как будто действительно любопытно знать, а ведь она была против этой затеи.
– Отлично.
– Старшеклассницы уже прочекали твои странички в соцсетях? – она завит тачку и отъезжает.
– Конечно, и добавились в подруги, – он пристегивает ремень. У Лоры на этом пунктик. Жена бросает на него выразительный взгляд, поднимая брови.
– Шучу. Не проверял, – смеется. – Но я спас одну особу от хулигана.
– Да ну? Какой-то качок из футбольной команды обижал новенькую учительницу литературы? – усмехается Лора, но в ее голосе как будто звучит ревность.
– Нет, ты, что, видишь на мне книжную пыль после благодарных объятий? В классе парень задирает девчонку.
– Может, она ему нравится? – Лора пожимает плечом. Ее вопрос может иметь смысл, но Рэм таких скидок не делает.
– Знаешь, игры в домогательства хороши только когда оба согласны и договорились об этом, – замечает он. И все эти уже взрослые разговоры про то, что бьет – значит, любит, тоже не для него.

Они подъезжают к красному светофору, Лора тормозит и поворачивает к нему голову. Снова многозначительно поднимает брови, но теперь скорее игриво и с ожиданием.
– Может, я побуду сегодня твоей ученицей? Что скажете, мистер Вайсс? Дадите мне пару частных уроков?
– Может, – откликается Рэм, широко улыбаясь.
– Или, наоборот, учительницей. Директрисой, – Лора любит ролевые, ее это заводит. У нее и теперь загораются глаза.
– Блядь, только не директрисой, – хохочет Рэм.

Она, додумав, хохочет тоже. Он счастлив: у нее отличное настроение, большего ему не нужно. В последнее время это все больше редкость. Вероятно, дело в большом перуанском проекте. Рэм не в курсе ее дел.
– А почему ты не на работе? Или теперь ты будешь забирать меня из школы? – спрашивает он. Все-таки нахождение Лоры вне офиса в самый разгар ее дня – что-то тревожное, разве нет?
– Я решила взять дэйофф. Не будем об этом, – светофор переключается на зеленый, а настроение Лоры остается на красном. Рэм решает не допытываться дальше, потому что, если захочет, то расскажет все сама.

По дороге они заезжают в ресторан, чтобы взять с собой ужин: по две порции салата, пасты, мидий. Лора не любит готовить – говорит, что предпочитает не тратить время, когда можно воспользоваться услугами специально обученных людей. Исключение только завтраки: омлет и тосты ее не заморачивают. Готовые сырники – тоже. Однако иногда она и вовсе завтракает только кофе, а Рэм – хлопьями с молоком. Устраивает ли его? Устраивает.

– Откроем бутылку красного вина и будем трахаться, – говорит жена, заходя в дом и ногой закрывая за собой дверь. Со стоном скидывает туфли с ног и идет в ванную – там шумит вода. Рэм смеется, относя в кухню пакеты с едой. Аромат итальянской кухни приятно щекочет нос, он тоже голоден. Слова Лоры щекочут все остальное. У них тот редкий случай, когда они могут провести остаток дня вместе, нужно его не испортить.

… На другой день она тоже подвозит его до работы, потому что Рэм заберет своего мустанга из сервиса только через два дня.
– Хорошего дня, милый.
– И тебе.
– Прости, что не собрала с собой ланч. У тебя есть деньги на обед? – смеется.
Лора в благостном расположении духа, на завтрак были оладьи с кленовым сиропом. Рэм не любит кленовый сироп, она забыла, но это того стоило.
Сегодня у него четыре занятия по физкультуре в разных классах, так что никакой специальной подготовки не требуется, кроме как переодеться. У него на плече спортивная сумка с формой и кроссовками, он идет в тренерскую. От того, что все с ним здороваются, непривычно. Большую часть этих физиономий Рэм вообще видит впервые, да и не факт, что будет вести у них что-то. Просто из новоприбывших учителей он единственный мужчина, так что все дело может быть в этом.

Рэм бегло просматривает журнал занятий по физкультуре, его первым уроком класс Ло Адамс, ее имя первое в списке. Ну, хотя бы тут знакомые лица. Он отправляет журнал подмышку, вешает на шею свисток и выходит в коридор, идет мимо раздевалок на улицу – погода отличная, занятия проходят на школьном стадионе. Рэм, в отличие от многих, не торопится, зато в него врезаются. На проверку оказывается, что это как раз Ло Адамс. Однако не похоже, что она убегает от преследования. Извиняется. – Привет, гляди под ноги, иначе расшибешься.

Она убегает вперед, за ней из женской раздевалки выходят другие девушки, которые тоже никуда не спешат. Они здороваются с ним, растекаясь в своих лучших улыбках. – И вам здравствуйте, – усмехается Вайсс. Боже, он забыл, что такое период полового созревания. Фэйсбук и инстаграм он, кстати, не проверял, так что, может, все они уже висят на очереди в добавления в друзья.

Чтобы разношерстная толпа наконец построилась, перестав слоняться без дела, Рэм свистит, но без свистка. Просто складывает губы, и получается звонко. Старшеклассники выстраиваются в неровную шеренгу, но хотя бы по росту. Он проходит вдоль, пиная по носкам, чтобы встали как следует.
– Доброе утро, класс! – оглядывает их. Да уж, выставка всех стадий созревания. Кто-то еще отращивает пушок над губой, кто-то точно бреется. Кто-то надевает такую тесную майку, что можно различить рисунок на кружеве белья, а кто-то еще волнуется за свои цветные ручки.

– Доброе утро, мистер Вайсс!

Ло Адамс не стоит последней, она не самая мелкая в классе, зато у нее у одной из немногих носки были ровными.
– Перекличка.
Он называет всех поименно. На имени – шаг назад, короткое «я» и возвращение в строй. Тот тип, который получил от него вчера пару уроков, Джек Стоун. Вот и познакомились.
– Для разминки пять кругов. Бегом, – свисток все-таки круче. Вайсс закрывает журнал и бросает на траву.
Джек Стоун выделяется яркой футболкой, понтовым видом и стоит первый в строю. Стоит, кстати, тоже понтово: сунув руки в карманы и болтаясь как сопля на ветру. Максимально расслаблен, короче.
– А вы? Будете просто смотреть? – усмехается он.
– Я буду замыкать, чтобы ты не выдохнулся раньше времени, Стоун, – отзывается Рэм, снимая олимпийку и оставаясь в футболке. Класс смеется.
– Что веселого? Бегом, я сказал! – для Стоуна отдельный свисток с близкого расстояния, чтобы прочистил уши.
Парни стартуют, девчонки, нехотя, трогаются следом. Бежать не хочет никто, это понятно. Куда лучше было бы отсидеться на скамейке.
– Давайте, красавицы, бег тонизирует мышцы ног, чтобы парни обалдели! – громко, и тише – все еще стоящему на месте Стоуну: – А ты чего? Яйца в карманах держишь, чтобы на бегу не бились? Пошел! – и разбегается сам. Сперва – спиной, чтобы парень все-таки уже раскачался. Тот медленно включается. Всем своим видом он показывает, как ему влом, но на Рэма это не производит никакого впечатления.

Вайсс ускоряется, догоняя первого бегущего, и показывает большой палец. Чувак начал бодро и на первых пятистах метрах даже не запыхался. Типа, молодец. Потом Рэм притормаживает, пропуская мимо себя остальных. – Отлично, наслаждайтесь, ребята! Смотрите, какая отличная погода!

Ло Адамс бежит в хвосте, но не последней. За ней пара полненьких девчонок, которые скорее даже идут, чем бегут, но зато не отваливаются. – Давай, Адамс, ты даже не раскраснелась еще! – он хлопает в ладони, подгоняя ее. Ее крашенные в белый волосы блестят на солнце. Она держится молодцом, в своем темпе. – Молодец. Сделаем из тебя спортсменку!

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-09-27 16:32:08)

+1

10

Класс строится в шеренгу, но, если честно, какой-то стройности у ряда нет. Их предыдущий преподаватель — мистер Симмонс — весьма халатно относился к процессу обучения, и Ло это нравилось. В отличие от физкультуры. У нее нет выдающейся физической формы или выносливости, а в упражнениях, которые нужно выполнять в парах, зачастую остается одна. С мистером Симмонсом всегда можно было договориться: стоило сослаться на плохое самочувствие из-за тех самых дней, как учитель сразу же отмахивался и говорил не приходить. Его, как и многих мужчин среднего возраста, отчего-то пугали разговоры о женских интимных проблемах, несмотря на то, что, кажется, был отцом троих детей. Возможно, дети и не от него — с такой-то щепетильностью. Однако ученицы это всегда использовали в личных целях. Мистер Вайсс не похож на того, с кем такое прокатит, и Ло старается стоять смирно между Джессикой и Кайли, которые переговариваются через нее, словно не замечая: обсуждают то, как выглядит жена их нового учителя — почему-то этот вопрос в принципе становится критически важным в девичьих разговорах, как если бы никого не смущал сам факт ее наличия. Возможно, увлеченные беседой, они ее действительно не замечают. На нее стабильно обращает внимание разве что Джек, чтобы придумать очередной идиотский повод доебаться, так что его внимание наоборот только все усложняет. И напрягает: ей до сих пор неясно, отчего цепляется именно за нее.

Во время переклички ее тихое “я” совсем теряется в пространстве: у нее сам по себе тихий голос, который невольно старается сделать беззвучным. Отцу нравится тишина, да и ее громкие звуки откровенно пугают. Она по какой-то нелепой случайности идет в списке первой, с другой стороны, тут же и забываясь, перебитая всеми остальными. Рассматривает сбитые носки кед, сжимая в кулаки руки, вытянутые по швам. У нее неплохая осанка, но взгляд будто всегда опущен, как у провинившегося щенка. Смотреть кому-то в глаза для нее неловко, словно в такие моменты собеседник может прочесть каждую мысль в дурной голове, убеждаясь, насколько она никчемна. На глаза, тем временем, спадает челка, и Ло поправляет ее неловко и дергано. Пока остальные девочки в классе и параллели пытаются взращивать в себе женщин с мягкостью улыбок и изяществом взмахов кисти, Ло остается гадким утенком с той лишь разницей, что совершенно не верит в собственное превращение в лебедя. Челку, кстати, стоит сходить и подстричь ту, но как-то нет времени и денег [ еще одно отличие от остальных девчонок, патологически много времени уделяющих собственной внешности; да и чужой: сплетни о том, как кто одет и накрашен, что-то вроде константы среди женских коллективов ]. Наверное, проще обратно отрастить, хотя волосы и так отлично скрывают половину лица. И иногда синяки на висках. По крайней мере никто никогда не всматривается. Мистер Вайсс говорит, что им нужно бежать, и Кайли с Джессикой, наконец, могут продолжать обсуждать их нового учителя без лишних ушей. Они хихикают во время пробежки, будто не замечая нагрузки: вместе с королевой Британи состоят в группе поддержки, а потому занятие физкультурой для них что-то вроде разминки перед тренировкой, проходящей после уроков. Ло вот, например, не любит бег. А еще начинает немного тошнить из-за того, что в качестве завтрака был стакан воды. Она ждет обеда, как второго пришествия: мисс Грэн всегда докладывает чуть больше, чем остальным. Или дает еще одну булочку, которую можно будет съесть на ужин.

Мистер Вайсс бежит с ними, что другие учителя не делают, предпочитая оставаться в стороне и наблюдать коршунами за чужими учениями. Он раззадоривает Джека, с которым успел сцепиться прямо после переклички, а Ло просто пялится на то, как ритмично двигаются его руки. На учителе только футболка, и он бежит спиной вперед, задорно ухмыляясь, отчего видно клыки [ как сильно они могут прикусить кожу? кровь пойдет, как после укусов вампира в фильмах? ]. А еще он обращает на нее внимание, называя по фамилии и смотря прямо на нее, точно и правда существует, а не болтается где-то на заднем фоне, подобно призраку. Говорит, что даже не раскраснелась, и от этих слов лицо вспыхивает, как факел, от чего только сильнее отстает. Возможно, со стороны это похоже на типичный подростковый бунт: ей говорят, что из нее сделают спортсменку, а она только намеренно все портит. Но сам факт крутится в мыслях заевшей пластинкой. Мистер Вайсс запоминает ее фамилию и выделяет среди других, хотя не единственная, кто плетется в середине, не желая выкладываться на полную. Это приятно, что он замечает ее, но в то же время непривычно, а непривычное немного пугает. Нарушение привычного хода вещей вызывает стресс. Ло сбивается с ритма дыхания, и в боку начинает колоть, от чего теперь плетется в конце. Зато раскраснелась. Он ведь этого хотел добиться? С другой стороны, сразу увидел, что в ней нет выдающихся физических данных. Секрет Ло в принципе прост: в ней нет ничего выдающегося. Настолько обычна, что из-за этого легко теряется среди всех остальных. Жаль, в стенах собственного дома с такой же легкостью затеряться не выходит.

Пять кругов кажутся адом, и, когда все-таки добегает, пытается отдышаться. Британи выглядит так, словно это было легкой прогулкой, и даже смеется задорно, кокетливо хлопая ресницами, пока смотрит на мистера Вайсса. Звонко заявляет, что не прочь побегать еще, если учитель составит ей компанию. Она выглядит очаровательно: это нельзя не признать. Ло снимает почти спавшую резинку и переделывает хвостик, пока все распределяются по парам для разминки. Даже не стремится найти себе кого-нибудь: просто встанет вместе с каким-нибудь аутсайдером или типа того, как бывает обычно. Или останется в одиночестве — это не проблема, а даже привычка. Причина в том, что к ней никто не тянется, не в том, что похожа на Снежную королеву, а в том, что в ней просто нет ничего примечательного. Но неожиданно рядом оказывается Джек.

— Ты. Со мной, — его тон кажется беззаботным, но едва ли взгляд предполагает сопротивление. Ло тихо вздыхает, опуская голову ниже и кратко кивает. Разве можно с ним спорить? Да и перед мистером Вайссом вряд ли станет делать ей больно: главное не отходить слишком далеко в задние ряды. И в принципе пара нужна будет только на растяжке [и на каких-нибудь еще дурацких упражнениях], а потому можно сделать вид, словно Джека тут нет. И вообще ничего странного не происходит. Да, проще всего будет игнорировать происходящее, а потому тщательно повторяет движения за учителем, продолжая посматривать на его руки, отчего даже не замечает, как неудачно тянет ушибленное плечо. Морщится от боли, но этот мимический жест прячется где-то под упавшей на глаза челкой. Привычно не жалуется — терпит.

— Тебе бы подстричься, Ло-о-о, — тянет в своей излюбленной манере Джек прямо на ухо, и от неожиданности она буквально подпрыгивает на месте, поворачиваясь к нему. Глаза расширены от страха. От непонимания, почему он не может от нее отстать, внутри желудка сворачивается напряженный узел. — Глаза не видно. Лучше, когда их видно, — продолжает парень и хмыкает как-то саркастично, пристально всматриваясь в выражение лица. Или ей только кажется? Ло сглатывает и просто кивает, мол, информация к сведению принята. Убрать челку с глаз не пытается — это вот уже из внезапно вспыхнувшего чувства противоречия. Наверное, это можно было бы счесть комплиментом, но она не из тех, кому делают комплименты. Или не из тех, кого считают красивой. А еще у нее слишком низкий хриплый голос из-за травмированных болезнью связок, отчего кажется, что много и давно курит, хотя даже ни разу не пробовала. И куча мелких родинок по всему телу и лицу, которые кажутся ей похожими на пятна грязи. Наверное, вкупе с ними и отросшей челкой похожа на неряху или бездомную. Или что-то вроде того. Так что слова Джека не могут быть ничем иным, кроме как издевкой — вывод, в ее понимании, однозначный и логичный. Ло теряется в мыслях о том, как может выглядеть со стороны. Особенно на фоне сияющей Британи. И совсем забывается: тело действует механически, выполняя указания учителя, чьи мышцы движутся под кожей с завораживающей равномерностью. Что там говорили другие девчонки? Что он боксом занимается? Наверное, при отработке ударов по груше мышцы выглядят еще рельефнее. Особенно те, что скрыты под футболкой. Интересно, как он выглядит без футболки?..

— Да не укушу я тебя, Ло-о-о, — Джек встает к ней слишком близко, и она снова вздрагивает. Рядом с ним некомфортно, и в горле застревает ком, который никак не удается проглотить. — Если только не попросишь, — он подмигивает и коротко смеется, отчего Ло окончательно робеет, не зная, как заставить себя двинуться. И снова решает, что над ней издеваются, а потому подобные выпады лучше игнорировать, чтобы не поощрять. Первое упражнение простое: им просто нужно взять друг друга за руки, встав спиной к спине, и начать скручиваться в противоположные стороны. Джек даже делает все медленно, а в его горячих пальцах, кажется, снова плавится кожа, но плечо все равно тянет. Выходит терпеть, пока боль не становится острой, и тогда она резко отскакивает, точно не хочет, чтобы до нее вышло дотянуться, потирая место синяка.

— Все в порядке. Просто… просто я пропущу это упражнение, — быстро выпаливает, не давая ничего сказать явно ошарашенному Джеку, и подходит к мистеру Вайссу, продолжая растирать ямку под плечевой костью рядом с ключицей. Парень следует за ней с воинственным видом и спрятанными в карманах руками. — Мистер Вайсс, можно я немного посижу? — кротко поднимает глаза, но тут же виновато их опускает. Вдруг решит, что она просто притворяется? Наверное, и не стала бы жаловаться, но до конца занятия пробыть в паре с Джеком ей совершенно не хочется. Кто знает, какие еще глупости начнет говорить?

— Я ничего не сделал! — восклицает на заднем плане Джек, словно его волнует, что кому-то будет дело, даже если и сделал. Хотя, наверное, просто не хочет снова получить от учителя, которому и так попадается на глаза с завидной неудачливой регулярностью. Ло поправляет сбившийся от поглаживаний воротник футболки, чтобы не было видно синяка. 

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

+1

11

Адамс вспыхивает красным цветом, но темп не теряет. Держится бодрячком, и Вайсс ей подмигивает, чтобы не терялась в целом. Отчего-то забавно, что она загорелась из-за его слов. Смутилась. На контрасте с нею девчонки-звезды смотрятся совершенно иначе: бегут так, словно прямо сейчас их снимают на камеру или же они уже в слоу-мо. Помимо тесных маек на них еще и облегающие спортивные леггинсы, цветными вставками выгодно выделяющие все необходимое. Крепкие икры, покатые бедра, подтянутые задницы. Рэм, впрочем, оценивает их профессионально, а не так, как они бы рассчитывали. Они из команды группы поддержки, поэтому соответствуют всем параметрам. Ну и преподносить себя тоже умеют.

– Вы в отличной форме, мистер Вайсс! – кричит ему одна из них, блондинка с яркими зелеными глазами. Похоже на линзы или, может, такой эффект из-за огромных ресниц. Взгляд как будто лисий. – Занимаетесь спортом? – она может позволить себе говорить, не запыхавшись.
– Ну что ты, – ее зовут, кажется, Британи. Кое-кого он успел запомнить на перекличке, да и ее было сложно не. Девушка вышла вперед на два шага и присела в реверансе, сообщив, что она к его услугам. Как не обратить внимание? – Я на самом деле биолог, привык резать лягушек. Мы с миссис Гроф поменялись.
Британи смеется, ее смех подхватывают остальные. Миссис Гроф – степенная женщина, крупная, плотная, которая совершенно точно не ходит быстрее, чем ее такса, которую она иногда приводит с собой, когда не с кем ее оставить. Об этой странности ему поведала секретарь, вводившая его в курсе дел. Как и водится – сплетница.

Британи кокетничает, она, разумеется, в курсе, что он спортсмен, и остается только догадываться, какие еще справки она о нем успела навести. Собственно, насчет вот таких старшеклассниц шутила Лора, хотя в случае с его женой, нельзя быть уверенной, действительно ли шутила.

– Еще круг, не сдаемся! – он пробегает вместе с ними, то забегая вперед, то дожидаясь, пока с ним поравняется последний в веренице. Полненькие девчонки в конце концов переходят на шаг, но продолжают идти. В отличие от них, Адамс держится до победного и, финишируя, испытывает очевидное облегчение. – Все нормально? – спрашивает у нее Рэм. Она так и осталась красной, чуть прихватывает себя за бока. – Отдышись.

– Две минуты отдохнуть и делимся на пары, – их четное количество, отсутствующих нет. Школьники неохотно разбиваются, и сразу становится понятно, кто с кем водится. Насчет Адамс образуется заминка – она ни к кому не идет первой, и к ней никто особо не спешит. Вторым без пары остается только Джек Стоун, но с ним ситуация как будто обратная: мало кто был бы против него, но он разборчив. Британи, например, отверг, хотя она пыталась к нему прилепиться, а оказалась в итоге с одной из своих подруг. Рэм смотрит, как Стоун подгребает к Адамс и заявляет, что они в паре. За ними двоими придется смотреть в оба, хотя, в общем-то, ничто не мешает ему разбить парочку прямо сейчас и перемешать с другими. Однако ему любопытно ради эксперимента: сколько парень себе позволит, зная, что находится у него, Вайсса, на виду. – Смотрим и потом повторяем, – Рэм выбирает в помощницы одну из пухленьких девочек – похоже, сестры, – и встает с нею в пару. Это простая растяжка. – Не пережимайте друг друга, аккуратнее.

Все элементарно, никаких специальных навыков для упражнения не нужно. – Десять раз в каждую сторону, я считаю.

За Стоуном и Адамс наблюдает постоянно, даже когда смотрит на других и поправляет. Эти двое вроде бы справляются, хотя по Адамс понятно, что ни черта она расслабиться не может. Спина такая, словно вместо позвоночника металлический штырь. Руки держит неловко, они тоже как будто не гнутся. К Стоуну претензий, как ни странно, нет. Даже наоборот. Удивительно – неужели легкий удар затылком о кирпичную кладку сработал? Однако выдыхает Рэм рано, и Адамс вдруг соскакивает. Неловко обнимает себя за плечо и идет к нему. Стоун следом, и весь его вид говорит, что он не понимает, что произошло. Не играет – так и есть.

– Что, Адамс? – а она говорит, что хочет пропустить упражнение и лучше посидит немного. Рэм кивает: – Окей, – но в следующую секунду быстро протягивает к ней руку, оттягивает ворот просторной футболки и смотрит туда, где она, потирая, морщится. Там красуется синяк, в самом цвете. Со стороны, впрочем, кажется, что он просто поправил что-то. Рэм не подает никакого вида, но увиденное ему не нравится.

– Так, не расслабляемся, следующее упражнение.
– Но моя пара отвалилась, – говорит Джек.
– Оно не в парах, – отзывается Рэм. – Берем мячи, – кивком показывает на связку мячей у беговой дорожки, тоже берет один. – Вытягиваем руки и приседаем. Двадцать раз. – Адамс тоже подрывается было заняться, но он ее тормозит. – Сиди, – и оставляет ее до конца занятия.
– А вы не будете делать? Или после пяти кругов не осталось сил? – подначивает Стоун.
– Могу сделать, но тогда ты присядешь полсотни раз.

Рэм опускается рядом с Адамс, на траву. Не перестает наблюдать за классом и тихо ее спрашивает:
– Откуда синяк? Говорить про то, что ушиблась, не надо, – поворачивает к ней голову. Девчонка сидит, сжавшись, обнимая руками подтянутые к груди колени. Резинка, которой она перехватывает волосы, опять ползет по хвосту вниз. Длинная челка падает на лицо, отгораживая его от Рэма словно шторой. Просится убрать ее за ухо, но, конечно, он этого не делает.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]A+[/status][icon]https://i.imgur.com/vjUmUvC.jpg[/icon][sign]-[/sign][pla]<img src="https://i.imgur.com/H6I82Uh.png" title="обману как ты хочешь, расскажу чему веришь">[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> учитель на замену<br>[/lz1]

+1

12

Ей немного страшно, что мистер Вайсс может сказать, чтобы не прикидывалась и не пыталась отсидеться. Многие пытаются откосить от занятий: сидеть на траве у беговой дорожки намного приятнее, чем заниматься с мячом или бегать. Сейчас, уже попросившись посидеть, ей кажется, что всего лишь надумала. Что можно было потерпеть. Всегда можно потерпеть: это узнает еще из детства. Бабушка постоянно уставала на работе, и иногда срывалась, стоило начать капризничать. Ло была смышленым ребенком. Ло быстро поняла, что тревожить всеми подряд проблемами единственного человека, который ее любил, не стоит. Оттого сейчас сложнее тревожить проблемами других людей.

Мистер Вайсс не злится: смотрит только как-то цепко, точно действительно может прочитать мысли. А после внезапно тянет за воротник футболки, оголяя травмированное плечо. В этом действии нет никакого сексуального подтекста, но отчего-то заливается краской: кончики его пальцев мажут по ключице. Ло на мгновение задыхается. Воздуха критически не хватает, а после наступает о с о з н а н и е. И делает шаг назад, закрывая гематому ладонью и поджимая губы. Если о н может читать ее мысли, сможет прочесть в них и об обстоятельствах возникновения синяка? Ло давит на гематому пальцами точно в наказание за небрежность. Стоило надеть дополнительно майку, а не только бюстгальтер [тот, кстати, у нее совсем простенький, без вычурного дорого кружева, как у той же Британи: это можно понять и без подглядываний в женской раздевалке — в облегающей одежде все как на ладони]. Рвано выдыхает. Нет. Просто синяк. Мало ли у кого где синяки? Вряд ли мистер Вайсс что-то поймет. Никто обычно не понимает. Или делает вид.

— Спасибо, — тихо кивает и отходит, садясь на траву. Ее спортивным штанам хуже не будет, даже если останутся зеленые разводы. Земля прохладная, и Ло подтягивает к груди колени, обхватывая их и устраивая сверху подбородок. В отдалении от остальных будто немного тише. Она облизывает губы — пить до сих пор хочется — и наблюдает за тем, как все берутся за мячики. Хочет было присоединится, но мистер Вайсс не дает. Если честно, это не расстраивает: ей больше нравится смотреть, а не участвовать. Такая роль привычнее. Вот Британи пытается чуть ли не выпрыгнуть из своих узких лосин, вставая так, чтобы во время приседаний открывался наиболее выгодный вид на задницу. Кайли с Джессикой даже так не перестают болтать друг с другом, продолжая косить взгляды на нового учителя. Джек же о чем-то с н и м спорит, впрочем, периодически бросая на нее взгляды, суть которых расшифровать не удается [не то чтобы и пыталась]. Правда, в разговор не вслушивается: лениво гоняет по черепу осколки мыслей. И точно старается не думать о том, как е г о пальцы к о с н у л и с ь ключицы. Совсем немного — самыми кончиками. Е м у зачем-то понадобилось узнать, что у нее с плечом, будто в этом есть хоть какой-то смысл. Зачем? Ло второй день не понимает, почему ей уделяется столько внимания. За столько лет учителя научились ее не замечать, и, признаться, всех устраивало такое положение дел. Но мистер Вайсс другой. Пока сложно понять, почему. Возможно, просто еще не до конца адаптировался к местным негласным правилам. Пройдет время, и о н перестанет следить за тем, как она бежит или кто задирает ее перед уроком. От этих мыслей отчего-то становится грустно, и Ло снова поджимает губы.

Е г о присутствие рядом только напрягает. Не в плохом смысле, как присутствие Джека, а в каком-то трепетном и стыдливом. Мистер Вайсс садится совсем близко, так что можно снова почувствовать запах одеколона. Она, конечно, не спрашивает, потому что этот вопрос будет точно неуместным. И непроизвольно прижимает колени к груди сильнее, чтобы было куда девать руки. Интересно, у н е г о теплые пальцы? Ей показалось, что теплые. Вчера ими вздернул Джека за шиворот с легкостью. Если бы у отца были такие же сильные руки, на ней было бы больше синяков. Кстати о них. О н спрашивает про синяк так, словно что-то знает, а Ло делает глубокий вдох, прежде чем повернуться к учителю и беззаботно улыбнуться, убирая за ухо отросшую прядь, которая, впрочем, почти сразу оттуда выскакивает: ей бы начать носить заколки.

— Почему не надо, если это правда? — невинно спрашивает, хлопая глазами. На это покупаются: главное, чтобы и взгляд соответствовал губам, чуть искусанным, но растянутым в отработанной годами защите отца ото всех подряд чересчур любопытных людей. На мгновение проносится мысль о том, чтобы сказать правду [он бы ей поверил?], но жестко отмахивается от нее, как от назойливой мухи. — Я просто очень неуклюжая, знаете, — фыркает так, словно сказала шутку. На самом-то деле играю такую роль сложно хотя бы потому, что приходится смотреть в глаза. Глаза у н е г о цвета неба: будто бы пронзительно-голубые, или ей только кажется? Не всматриваться сложно, и Ло смотрит, а после снова неловко поправляет челку. — Все знают. Не могу без приключений дойти из одного места в другое. Вечно что-то сшибаю. Папа говорит, что это потому что я постоянно витаю в облаках, — хихикает, все-таки не выдерживая и отворачиваясь, снова устраивая голову на коленях и продолжая наблюдать за одноклассниками. Улыбка так и остается приклеенной к губам, словно забыла ее снять.

Врет бессовестно и нагло. Папа говорит не это. Папа говорит, что ей стоило сдохнуть, а после кидает пустой бутылкой. Один раз такая разбилась прямо на головой, и изрезала все пальцы, пока вытаскивала мелкие осколки из волос. Но насчет синяка действительно говорит правду: сама врезалась в ручку двери, когда он ее толкнул. Могла быть внимательнее и увернуться. Или не лезть под горячую руку. Столько вариантов, но всегда выбирает самый неверный. Дурная, что тут еще сказать.

— Но... — все-таки осторожно уточняет, бросая на мистера Вайсса беглый взгляд: если смотреть дольше, точно покраснеет, и о н решит, что она одна из этих идиоток, которые вешаются на молодых учителей ради непонятно чего. Нет, она бы, наверное, тоже вешалась, но по сравнению с какой-нибудь Британи у нее нет ни шанса. У нее и одежды такой сексуальной нет. И нижнего белья. — Почему Вы спросили? — хотя, наверное, и без его ответа знает, почему. Потому что не собрал еще все сплетни по школе. Все здесь знают, что ее отец — алкоголик, но не представляют, насколько буйный. Он ведь даже посещает родительские собрания периодически [после которых всегда приходит злой, находя повод для очередной взбучки]. Просто им кажется, что ситуация не стоит того, чтобы спихивать ребенка в лапы органов опеки: слишком взрослая, чтобы так легко получилось найти новую семью. Она знает, потому что однажды случайно подслушала разговор директрисы и секретаря. С тех пор Ло особенно старается выглядеть опрятной и здоровой, лишь бы ее не забирали у отца. Они ведь не поймут, что дело в ней, а не в нем. Это с ней по-другому нельзя. Не после того, что сделала с мамой.

— Вы просто новенький здесь. Потом поймете, что я всегда такая, — неопределенно машет рукой, словно одним этим жестом получится описать, какая именно "такая". Этот эпитет, впрочем, в ее личном понимании ничего хорошего не значит.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]i learned to fight things on my own[/status][icon]https://i.imgur.com/lb2zi05.png[/icon][sign]i don't have the answers you need

'cause I live in the in-between
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 16 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> ученица старшей школы[/lz1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » devotion


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно