Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » долг


долг

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Сакраменто, рядом с домом Коперника | август 2022 | вечер

Кшиштоф и Кит
https://i.imgur.com/sl8FscG.png

- Ты меня спас?!
- Ой, блять, отъебись...)

[icon]https://i.imgur.com/OoLsucf.png[/icon]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2023-01-18 06:55:09)

+1

2

Соня возвращается домой разбитой, ты вначале даже не замечаешь. Тихая и какая-то серая заходит в дом, ложится на диван, а потом начинает рыдать. Ты за работой не сразу замечаешь это, а вот пес наоборот - подходит и начинает тыкаться мордой в ее руку, привлекая внимание. Аллен, как показала практика вообще был куда эмпатичнее тебя. Потому и не удивительно. Работа на удивление тебя действительно зацепила, потому отвлекаться не любил, но услышал скулеж - пса и Сони - не понял в чем дело. Сохраняешь файл, закрываешь ноутбук и идешь в гостиную. На диване лежит Соня, рядом сидит пес. - Аллен, ты что ли гулять хочешь? - Но пес даже не начинает вилять хвостом, как обычно делал, когда действительно хотел. Тут что-то совсем другое. Подходишь, и видишь свою девушку в том состоянии, в котором вообще видел ее редко. - Эй, ты чего? Что-то случилось? - Садишься на диван рядом с ней, начинаешь гладить по голове, а она только всхлипывает и ничего толком не может объяснить. Каким-то чудом сквозь рыдания определяешь, что произошла авария и в нее угодил Кит. За прошедший год ваши отношения не то что бы потеплели и стали лучше, но теперь при встрече ты хотя бы не кидался его убивать. Скорее смирился с фактом его существования. Он как та надоедливая мошка, которую как не отгоняй - не улетит далеко. Даже бесит. Очень-очень бесит! Но ничего поделать ты с этим не можешь. Хочешь, конечно, но не можешь.
Вот теперь он лежит в какой-то больнице и ему делают операцию. Зная о финансовом положении Кита, понимаешь, что тому банально нечем платить за лекарства, операцию и реабилитацию. Хочется, конечно, плюнуть и забить, но в прошлом году он спас тебе жинь, а значит есть отличный шанс отдать должок и потом с чистой совестью прыскать в его сторону следующую вечность. Таков был план.
Напоив Соню успокоительным, и дождавшись, пока она уснет, нашел в ее телефоне адрес больницы и поехал туда. Ты в душе не ебал насколько там все серьезно и не преувеличивает ли Соня, но и не сделать ничего не мог. Просто потому что потом, когда она придет в себя, если в Китом что-то случится, а ты ничего даже не попытался сделать, то все камни полетят в тебя. Такого счастья пожалуйста не надо. Вон, есть кучи других людей, в кого можно кидаться говном, а в тебя не надо. Ты вообще-то на путь исправления встал. Или типа того.

Машину ведешь так, что рискуешь сам загреметь в травму, но не обращаешь на это никакого внимания, сейчас главное доехать вовремя. Ангел тебя бережет, потому что минуя все опасные моменты, ты все же выруливаешь на парковку госпиталя целым и невредимым. Но то, что завтра тебе прилетят штрафы за опасную езду по городу уверен на все сто. Да и похуй. Права не отберут и ладно.
В больнице тебе никогда не нравилось. Ощущение какой-то катастрофы - вот что такое больница. Но сейчас ведь и правда происходила какая-то катастрофа? Дорогой человек твоего любимого человека мог умереть. Или нет, ты пока точно не знал.
Подойдя к стойке регистрации, спрашиваешь: - тут недавно привезли Кита Келли, я родственник, что там с ним? - Девушка ищет в базе, потом говорит: - у него проблемы со страховкой. Он сейчас на операции... - Ты набираешь номер одного из своих юристов, - привет, тут у меня у друга проблема со страховкой, я сейчас дам девушку из регистратуры, возьми реквизиты, что там надо, чтоб мы оплатили. - Передаешь ей трубку, - поговорите. - Она сначала хотела возмутиться, но потом махнула на это рукой, раз человек готов платить - она поможет. Они что-то быстро обсудили, она продиктовала какие-то цифры, а потом вернула телефон. - Ладно, с этим вопрос мне сказали будет решен, но все равно пока ничего не понятно. Вы бы подождали в зале ожидания, если что-то понадобится, то к вам придут. А вы, собственно, кто ему? - Вспоминаешь уловку, которой воспользовался Кит. Вы чертовски похожи, что даже иногда становится странно: а шутка ли. - Брат... - Она хмыкает, как будто не очень то и верит, но ей на самом деле плевать, ведь если не вылезет очередная судебная тяжба с каким-то бомжом, она даже готова закрыть на это глаза.
Ты покупаешь кофе и садишься на лавочку. Больница давит, хочется убежать отсюда, но заставляешь себя сидеть здесь.

[icon]https://i.imgur.com/OoLsucf.png[/icon]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-10-28 20:49:56)

+1

3

Кит приоткрывает глаза и не понимает ничего. Дискомфорт мешает шевелиться, а слабость не дает нормально анализировать ситуацию. Он понимает, что находится в больнице, но совершенно не помнит, как здесь оказался. В запястье воткнута капельница, мерзко пищит под ухом какой-то прибор и из туловища торчит несколько трубок. А еще трудно дышать и отчаянно хочется пить. Кит опускает глаза – вся грудь перебинтована, неприятно стягивает кожу на лбу. У него по рукам рассыпались мелкие полосы шрамов, ярко-алые. Очевидно, промытые. Кит пытается приподняться, но движение отзывается лишь болью в затылке и от резкой попытки принять сидячее положение хочется блевануть прямо на пол. Капельница начинает пошатываться, вот-вот навернется. Кит не помнит нихуя, но оставаться здесь ему явно не хочется. Белые простыни сковывают движение, заботливо подоткнутое одеяло сжимает в тиски. Мягкость подушки раздражает настолько, что хочется вырваться прочь от этой гадкой стерильности. В больницах всегда пахнет спиртом, смертью и огромными тратами. Кит свои ладони осматривает, хочет вроде иглу капельницы поскорее вытащить из вены, но вкусная едкая жидкость в кровь проникает. Наверное, это что-то полезное. Кит хочет кого-то позвать, чтобы попросить объяснить, что произошло. У него не пробелы в памяти – постоперационный шок. Не до конца отошел от наркоза, соображает криво, словно между сном и реальностью балансирует. Скрежет металла и глухой удар – все, что Келли успел запомнить прежде чем его ребра превратились в груду осколков. Кажется, на него наложили гипс. Кажется, он в ближайшее время не сможет ходить. Кажется, осколком кости пробило легкое и курение под запретом. Кажется, обширная черепно-мозговая травма еще долго будет мешать адекватно соображать. Киту хочется пить. А еще подойти к зеркалу и осмотреть себя со всех сторон. Ладонью он мягко лица касается, пальцами пробегает по мелким швам, что наложены на лоб, бровь, щеку и подбородок. Киту просто знать хочется, что он даже в таком состоянии самый красивый человек на земле. И первое, что он спрашивает у врача, пока тот зачитывает список повреждений (сумбур из непонятных слов, медицинская терминология, огромное количество разнообразных диагнозов), насколько он красив сейчас по десятибалльной шкале.

Киту говорят о необходимости провести еще парочку операций, но пока проводят стандартный опрос, реакцию зрачков проверяют фонариком, водят ручкой перед носом туда-сюда и обратно. Кит моргает, ему хочется здесь не присутствовать, а поскорее вернуться домой. Чтобы как можно быстрее превратить всю эту историю в шутку смешную. И не тратить лишние деньги (будто они у него есть) на пребывание здесь. Поболит и пройдет. Само заживет. На Келли все как на собаке – два дня и будет огурчиком. Но сейчас он не может приподняться и даже говорить сил не находится. Не больно, просто все слишком вяло, лениво. И монотонная речь врача баюкает как колыбельная. Он говорит о неутешительных прогнозах, гематома головы, закрытая травма, переломанные кости, пле-пле-пле что-то там в легких. А Кит просто взгляд свой уводит в сторону и чувствует, что засыпает. У него интеллект куска хлеба, он не понимает всех этих терминов и перспектив. Если ему сейчас скажут, что жить осталось пару часов, то пусть принесут ноут с фильмом пиздатым или целым списком смешных видео напоследок.

Кит взглядом ищет свой телефон. Где крошка-Коул, он уже всех поднял на ноги, переживая? Хоть бы Молли додумался не позвонить. Она не должна видеть Кита таким немощным и беспомощным. В этой палате пахнет расточительством, медикаментами и спекшейся кровью. Врач что-то пишет в листках, задавая Келли вопросы, на которые у него нет ответов. Как он себя чувствует? Странно, но вроде живой. Что ему хочется? Пива и сигарет. У Кита болит голова и ему некомфортно, пищащий аппарат на нервы действует похуже врача. Кит выдыхает, просит дать ему морфий, ведь так обычно врачи неизлечимо больных добивают. Халявная порция наркоты за счет государства. Удобно устроился, ничего не сказать. Интересно, кто будет платить по счетам. Страховку Кит Келли просрочил года четыре назад, теперь для него любое лечение не по карману. А операции это, вроде как, дорого ебанешься. Ни один банк не одобрит кредит. Опять свой рот, жопу и член выставлять на аукцион. Чтобы затрахали немощного до потери сознания. Перспектива манящая и Кита она веселит. Интересно, он в состоянии хотя бы поссать самостоятельно? Или придется справлять нужду в мочесборник и под себя. Смешно будет звать медсестру, потому что Кит надудонил в кровать.

– Вас в зале ожидания брат дожидается, пригласить его? – Врач ручкой щелкает, а Кит едва заметно кивает. Правильно, Коула надо утешить. Маленький небось перепугался. Сидел там черт знает сколько часов (кстати, сколько?) и волновался. Врач уходит, а Келли придумывает тысячу и одну шутку, которой брата успокоит. Главное, чтобы Коул не успел никому позвонить. Ни Соне, ни Молли, ни ребятам из лофта. Чтобы Кит не стал объектом всеобщего переживания. Это ж пустяк. Подумаешь, ребра стянуты. Подумаешь, весь в порезах и ссадинах и с перспективами двух операций чуть позже. Ну, проебался, слегка загулял, лишь бы не видеть сочувствие в чужих лицах. Кит выдыхает и за каплями в капельнице наблюдает меланхолично, пытаясь представить, сколько врачей за сегодняшний день видело его голым, проводя операцию. Кит читал, что врачи в этом плане существа совершенно бесполые, но просто любопытно, хоть у кого-нибудь встал?

Дверь открывается и свой ленивый взгляд Келли обращает на вошедшего. Силуэт размывается от усталости или травмы головы. Зрительный нерв видимо пошел по пизде, Коул что, за несколько часов стал чуть выше? Может, Кит в коме валялся несколько лет? Человек делает шаг и в нем Келли узнает Коперника. Хмыкает, пытаясь ему улыбнуться. Вот кого не ожидал встретить, так это его. Неожиданно. Интересно.

– Если ты пришел добить меня, – каждое слово дается с трудом, каждое слово тянется безвкусной жвачкой, – то ебашь поскорей, – Келли пытается пальцами шевелить, медленно и меланхолично, будто в руках у него невидимый шарик, который необходимо катать, странное ощущение, пальцы словно объятые холодом, – только скажи мне, дружище, я все еще самый красивый? По десятибалльной на сколько я выгляжу? Мои кудри пиздаче твоих?

+1

4

Ждать приходится долго, около часа или даже больше, всего это время ты впитываешь удручающую атмосферу больницы, ненавидя эти стены все сильнее. В детстве из-за слабого здоровья ты был частым гостем детского отделения. Провожаешь взглядом проходящего мимо аниматора, явно закончившего только что смену в детском отделении. Интересно, он с онкологии? Для тебя всегда казалось перспектива такой работы максимально жуткой и пугающей, ведь приходится играть с детьми, которые могут не дожить до следующей такой игры через неделю. Звучит жутко... все твои детские болезни не были столь смертельны, потому воспоминания хоть и были не очень приятными, переживались все же как-то попроще. Одно даже было очень и очень классным. Тогда тебе было лет девять, заболел ветрянкой аккурат на хэллоуин, и так уж получилось, что здоровье и тут подвело, подкинув достаточно тяжелое течение болезни, по причине которой и поехал в инфекционку, вместо того, чтобы спокойно болеть лежа в кровати с вкусняшками и мультиками. Детское отделение было украшено по-праздничному, но самое крутое, что вам разрешили нарядиться в костюмы и пройтись по палам, чтобы собрать конфеты. Ты собирал сладости в сумку в форме тыквы. Конечно, в палатах лежали люди с аналогичной болезнью, и санитары не боялись распространения ветрянки и на других болеющих. Конфет насобирали столько, что после того, как объелись ими, половину детей посыпало аллергией. Впрочем, вы и так были все в крапинку, тут уже и не скажешь - ухудшение произошло из-за сахара или самой болезни.

Прежде, чем тебя пустили к Киту, подошла медсестра и спросила, какая у тебя группа крови. Еще в прошлом году вы узнали, что у вас она одна вплоть до резус фактора, что было странно, но вполне реально. Узнав, девушка просияла и попросила сдать на анализ, а также спросила, не будешь ли ты против сдать для переливания, потому как нужно делать операцию, но подходящая кровь закончилась. Операцию после аварии лучше не откладывать, счет может идти если не на минуты, то часы. Ты особенно и не раздумывал, согласился. Вначале, сдал на анализ, потом пошел повидаться с Китом, а после, пока его будут готовить к новой операции, ты сдашь кровь, которой вполне хватит для будущих операций. Себя успокаиваешь, что все это не для Кита, а для Сони. Или в уплату долга, когда прошлой осенью Кит спас тебя. Совершенно не хочется быть должным - особенно ему. И вот пришло время отдать должок, а после со спокойной душой продолжить хуесосить друга Сонешки, без кома в горле "он же спас тебя".

В палате, как и должно быть: бело, стерильно и скучно. Зайдя в комнату, оценивающе смотришь на Кита, тот выглядит как-то слишком живо, для человека, который может умереть без операции. - В гроб краше кладут, - отвечаешь и скалишься, на самом деле ты ожидал увидеть картину куда более страшную. Явно, тот кто звонил Соне описал ситуацию как безнадежную, иначе ты не понимаешь, почему она так сильно расстроилась. - Хах, чего захотел, добить. Нет, будешь жить и мучиться. Я че приехал, убедиться, что ты собака сутулая жив, а то Соня что-то совсем убитая. Не знаешь, кто ей мог позвонить? - Не то, чтобы это было очень важно, но что-то тебе подсказывало, что тот, кто позвонил тоже волнуется, может, стоит сказать, что этот клоун еще переживет их всех? - Ты там держись, да? У меня нет желания покупать новый черный костюм. - Ты о нем не волнуешь, пусть подыхает хоть прям сейчас, но вот Соня как это переживет, даже представлять не хотелось. Потому ты был тут и пытался хоть что-то сделать. Просто сидеть и смотреть, как твоя девушка мучается - это не твоя история.

[icon]https://i.imgur.com/OoLsucf.png[/icon]

+1

5

– Пошел ты на хуй, – Кит улыбнуться пытается, беззлобно парируя на фразу про гроб. Оскал этот дерзкий почему-то даже не бесит. Кит бы рассмеялся, да смех снова сменится кашлем тяжелым, он свое, кажется, уже отсмеялся. Не вывозит. И слабо пытается в черты Коперника всматриваться. Наверное, дело в наркозе, но они вроде бы внешне чем-то похожи. Просто эти темные кудри, черты лица, странным образом схожая группа крови. Как забавно искать что-то родное в лице человека, которого ты ненавидишь.

Нет, Кит уже свою ненависть разменял и пустил по ветру. В момент, когда бездыханное тело держал зачем-то за руку в машине скорой. Когда понял, что у этого парня свое ебанутое восприятие любви. Когда осознал, что Соня удивительным образом тоже любит его и готова рядом терпеть. Кто Кит такой, чтобы вставать на пути ее счастью? Друзья так не поступают, палки в колеса не вставляют и стоило Киту понять, что этот парень кудрявый действительно за Соню готов рвать каждого – он успокоился. Наверное, он больше никогда в жизни не додумается посадить ее на цепь. Наверное, она больше никогда не попытается его в ответ пырнуть ножом. Наверное, Кит об этом никогда не узнает и не доживет до их свадьбы, если таковая случится. А жаль, он бы точно метил на роль крестного их первенцу. Надеясь всем сердцем, что ребенок пойдет внешностью в мать.

– Скажи ей, что я в полном порядке. Просто слегка оступился, ну, знаешь, упал, – Кит снова пытается улыбнуться, получается как-то жалко и слабо. Он так и лежит, голову повернув в сторону собеседника. Моргает и пытается улыбку давить. Это все наркоз, это не по-настоящему. Но все же, кажется, Кит рад немного, что именно это чудовище здесь. Нет, он не чудовище. Он, наверное, классный чувак. Просто любовь делает его безумным и диким, заставляет бестолково лаяться на всяк проходящего мимо. В каждом он видит врага и соперника. Это даже смешно.

– Ей мог позвонить мой брат. Помнишь же, мы давно дружим. – Кит предполагает, но не уверен. Коул мог позвонить, чисто на панике. В поиске поддержки. И денег. И просто поплакаться в трубку кому-то, на кого ему не плевать. – Тебя, кстати, тоже приняли за моего брата. Это забавно. У меня с тобой ничего общего, – кроме черт лица, группы крови и желании разорвать любого за Соню. Кит лениво моргает. В капельнице точно снотворное, иначе почему спать хочется так отчаянно, почему так тяжело двигать руками и головой, почему так лениво языком чесать без толку и цели.

– Не ссы, я все равно подохну. У меня нет денег на лечение. И страховки. И вообще нет нихуя. И как только до местных врачей это дойдет, мне случайно при операции скальпелем перережут артерию, – слабый смех сменяется кашлем, Кит голову опускает, дышать все еще тяжело. Он изо всех сил улыбку рисует, чтобы Коперник передал Соне, что Кит в полном порядке. Все так же клоунаду разводит, смеется, шутки шутит и делает вид, будто живее всех живых на планете. Он всех еще переживет. Если не умрет на операционном столе, потому что какой смысл тратить ресурсы на нищего.

– Когда я умру, – Кит голову отворачивает и в потолок смотрит, будто бы завещание свое персональное диктует личному писарю, пока в трезвом уме и здравой памяти, пока вменяемый и адекватный, – не оставляй ее только, пожалуйста. Потому что Соня прекрасная. А ты, – уродец, – а ты правда ее любишь. А она любит тебя. И ты не такой мудак, каким кажешься, раз я на смертном одре готов доверить тебе сокровенное.

Тяжелый вздох с губ срывается. Кит в жизни бы не подумал, что с этим надменным и самовлюбленным ублюдком он может выйти на адекватный диалог, без метаний хуями друг в друга. Наверное, это правда случается только перед смертью. Все эти клишированные красивые фразы, которые Киту в голову вбивали фильмы и сериалы. Вот они, здесь, на кончике языка вертятся. И все слетают, чтобы в палате было не так отвратительно тихо.

– Не проеби ее, ладно? – Голова снова поворачивается в сторону собеседника. Киту очень больно напрягать связки голосовые и шеей крутить. Но пытается изо всех сил. Зубы стиснув, давит ухмылку. И снова моргает медленно, меланхолично. Будто вот-вот прикроет глаза насовсем. – С врачами говорил? Скоро умру? – Кто, если не этот апатичный и равнодушный человек скажет правду в лицо, не будет беречь от истины, скрываясь за лишней эмоциональностью. Иногда наступает момент странный для восприятия, когда враг становится ближе друга. И если уж слышать приговор роковой, то из уст человека, от которого ничего хорошего не ждешь по умолчанию.

– Слышь, а у тебя есть мечта? Ну, цель в жизни, желание какое-то сокровенное? Ты только морду не вороти, я серьезно, – глаза от яркого света болят, Кит их прикрывает, слабеет, чувствует, что дышать тяжелее, он разговорился излишне, ему вообще рекомендовали побольше молчать, врачи просто не поняли, с кем связались, Кит балабол каких поискать нужно, – прикинь, я вот всю жизнь собаку хотел. А в итоге как собака подохну. Ирония.

Кит снова губы в улыбке растягивает. Потому что смерть его давно не пугает. Пугает вот таким немощным остаться. Обузой для близких, на которого с жалостью смотрят. Нужно отдать Копернику должное – он не жалеет, не щадит, не лебезит и не пытается кутать сочувствием. Киту, наверное, именно это и нужно. Чтобы кто-то говорил правду и смотрел на него, как на живого, а не полудохлого человека.

– Слышь, если что – скажи Соне, что я переехал. Тупо сбежал в другой штат, казино грабить, аферы свои проворачивать. Не говори правды, не хочу ее лишний раз расстраивать, ты без меня с этим отлично справляешься, – ехидный взгляд из-под ресниц опущенных, – но брата моего не бросай, ладно? Он вредный засранец, но в душе очень славный парнишка. Почти как ты, только в разы симпатичнее. Не имею права просить у тебя что-то, но хуле мне остается. Раз пришел, слушай.

И правда – хуле ему остается. Лежать бестолково, моргать медленно, взглядом лицо чужое сверлить и дышать через раз, чтобы было не так отвратительно. Больно безумно от каждого телодвижения. Кит старается сохранять неподвижность, чтобы лишний раз организм не тревожить. И не морщиться от давящей боли где-то внутри. Он морально готов операцию не перенести. А кто, если не этот парень, сидящий на против, сможет воплотить своеобразную последнюю волю почти умирающего человека.

– Мы квиты. И спасибо тебе. Ты пришел – это круто. Лишний раз доказывает, что ты не хуйло.
Жалко только, что Кит понял это слишком уж поздно.

+1

6

Eminem ft. Billie Eilish - Red

Кит драматизирует. Слушаешь его болтовню вполуха, не забывая периодически закатывать глаза до орбиты Юпитера. Думать об его смерти не хотелось. Честно сказать в принципе о смерти не хотелось. Твое нежелание никак не может повлиять на чужую жизнь. Задуматься только - каждый день кто-то умирает. Каждый день гаснет уникальная звезда, озарявшая своим светом окружающих. Это больно. Это страшно. И не удержать ее, зацепившись пальцами за пальцы. Не вытащить имея даже самое сильное желание. Может, именно это чувствовала Соня? Внутри нее попросту медленно гасли звезды. Тебе на это было смотреть невыносимо, потому сорвался и уехал в больницу, оставив ее одну. Захотелось закурить прямо здесь и позвонить ей, нарушая сон, который обнял ее за плечи, прижав к дивану несколькими таблетками успокоительного.
Тебе в минуту стало настолько же паршиво, как и было ей. Тебе так показалось. Ты это почувствовал. Сжал покрепче руки в кулаках, чтобы на лице не отразилось твое волнение. Кит тебе никто, и в ваших взаимодействиях всегда было больше злости друг на друга, но почему же сегодня он говорит с тобой, как с другом? Нужен ли тебе сейчас друг? А ему?
Ему, наверное, нужен. Быть одному в такой момент страшно, что бы там ни говорили. Как бы Кит не пытался сделать вид, что все хорошо, ты чувствовал - все блять ни разу ни хорошо. Взять за руку? Приободрить и приободриться? Ты не знал, что делают в таких случаях, но хорошо, что здесь и сейчас был ты, а не Соня, она бы точно сошла с ума смотря на это все. Кит не ты, от вида его мучений ей не получить и толики удовольствия. Сууууууууука, ну почему все всегда так? - Когда ты умрешь, я закажу тебе лучший надгробный камень. Так что не забудь выбрать. - Это такая ирония. Будто заявляешь: не пори чушь, какой умрешь. Как будто ты отрицал смерть. Как будто не понимал, что во время операции может случиться всякое. Твой способ бороться со страхом. Твой способ быть сильным.

Кит гиперболизировал. В этом, впрочем, не было ничего удивительно, учитывая случившееся. Его буквально вытащили из ада, но впереди серпантин, главное теперь не сорваться. К сожалению, все что ты мог сделать - сделал, а дальше дело врачей и желание выкарабкаться у самого Кита. Парня волновала собственная жизнь, иначе сейчас бы даже не спросил о том, что говорят врачи. - Лет через двадцать, если продолжишь также бухать. - Врачи не давали никаких шансов, но это явно не тебе говорить человеку перед операцией. Позитивное мышление, так говорят? - Не загоняйся и не накручивай. - Обезбол, капающий по трубкам, должен был в этом помочь.

Кит преисполняется. Смотрит туда, куда ты предпочитаешь не заглядывать. - Подарю я тебе собаку, ты только раньше времени себя не хорони. - Откликаешься эхом, думая, что щенка от счастливчика - если выкарабкается - самое то. - Хер его знает... мир во всем мире не считается, да? - Еще одна улыбка, мол: шучу. - Сначала я хотел умереть. Теперь я просто пытаюсь помочь бездомным животным. Знаешь, пытаюсь быть полезным. - Молчишь о том, что мысли о смерти нет-нет, а посещают. Гонишь их прочь, но как только жизнь замедляется и разрешает о чем-то подумать, это желание возвращается. Жить тяжело. Даже имея все, жить порой слишком тяжело для тебя.
Разговор получался какой-то непростой. Не тебе быть сейчас здесь, но Киту не приходится выбирать. - Не начинай. - Какая бы правда ни была болезненная, Соня ее узнает. Хотя бы потому, что она же не дура, сама все поймет, когда увидит, что у мелкого брата Кита нет опоры и поддержки. Потому ты не будешь даже пытаться что-то утаивать. - Думаешь, я не откажу умирающему? - Последнее слово произнесено с насмешкой. Ты как будто ставишь под сомнения то, что ему есть из-за чего переживать. - Но не волнуйся за брата, не я, так Соня... кредитка моя у нее есть. - Но речь сейчас, конечно же, совсем не о деньгах.
Хочется, конечно, заставить его замолчать. Эти прощения на смертельном одре - худшее, что с тобой могло случиться. Тебя это все жутко бесит и выводит из себя. Хочется, чтоб этот день просто побыстрее закончился, а Кит завтра завалился к вам с Соней домой и в своей привычной манере начал вещать о каких-то глупостях. Ты ненавидел, когда жизнь менялась так резко. Ты не готов был прощаться.
Вместо такой же любезности, цедишь сквозь зубы: - ой, просто завали ебало.

Чтобы не погружаться в дальнейшее жаление себя - и Кита - щелкаешь на пульт, включается детский канал, по которому идут мультики под странным название "смешарики". - Это ты смотрел? - На экране происходят какая-то вакханалия: звери в форме шара ведут себя как самые настоящие люди. На экране серия об осени, Крош и Ежик пытаются поймать солнечные лучи, а Бараш страдает депрессией. Почему-то это так сильно срезонировало с тобой, - давай не раскисай. Будь как Крош, не вешай нос. Он же совсем как ты, не унывает никогда. О, Совунья, люблю ее, знаешь, она такая же деятельная как Соня. Никогда не опускает руки, в какой бы пиздец жизнь не завела. - Сказать что-то еще не успеваешь. В палату входит медсестра, тут же выключаешь звук, оставляя зверей решать свои проблемы молча.
- Нужно, чтоб вы подписали документы. После подготовлю вас к анестезии. - Ты не знаешь, можешь ли здесь еще находится, но пока не гонят - остаешься в палате. Невидящим взглядом смотришь в экран телевизора. Хочется что-то сказать, но не можешь открыть рта, будто не имеешь никаких прав на  любые слова. Потому можешь быть здесь только присутствием. В общем-то, тебе совсем не хотелось видеть Кита в последний раз при таких обстоятельствах. - Знаешь, я подожду, ну... когда оно там закончится. - Ты мог поехать домой, или заглянуть в соседний бар. Да, все, что угодно. Но ты предпочел быть здесь, не погружаясь ни в страдания Сони, ни в опьяняющий дурман. Вы ничего не должны друг другу - это очень простая фраза, многие любят ее повторять. Но ведь ты остаешься рядом не из-за "долга", а потому что хочешь остаться.

[icon]https://i.imgur.com/OoLsucf.png[/icon]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2023-01-08 23:54:55)

+1

7

Хочется смеяться в голос, бестолковые шутки шутить и не думать о смерти, не высматривать ее тень на горизонте, не ощущать едва уловимый шлейф ее аромата. Стыдно признаться, что страшно до одури, что все нутро вопит и сотрясается от паники, страха, что место мыслей занимает паника и желание сбежать отсюда как можно быстрее, словно это и правда поможет хоть как-нибудь жизнь продлить. Уголки губ едва подрагивают, не хочется оставаться в чьей-то памяти бесхребетным и немощным идиотом. Кит пришел в этот мир для шуток. Он создан, чтобы поднимать настроение людям. Сюр и театральщина – его жизнь. Сущность клоуна на потеху публике, он иначе не умеет. Грустных клоунов никто не любит, болезненных циркачей из шатра выгоняют, Кит через силу моргает, пытаясь улыбку из себя выдавить. Коперник смешной, говорит много, будто сам Келли его укусил и заразил бессмысленным словоблудием. Ему, бывшему врагу, ныне последнему другу, наверное, можно верить – Коул не останется без поддержки, могилу Кита будет украшать самый дорогой камень из всех возможных и допустимых, жизнь ни у кого не изменится, многим станет куда легче дышать, если сейчас операция пойдет не по плану. Главное страх свой никак не выдать, Коперник же засмеет постфактум. Проще не выживать, чем изо дня в день напарываться на его усмешки.

Но слова о собаке будто чайкой оседают на ключицах, уютно свивают гнездо где-то под ребрами и переживают холодные ночи. Сердце наполняется нежностью, Кит столько лет о щенке грезил, чтобы сейчас низ живота щекотало предчувствие встречи с мечтой. Кажется, этот надменный черт все же знает, как достучаться до разума человека. Умеет подобрать к каждому ключ или отмычку. Теперь умирать и правда не хочется. Как-то грустно проебывать возможность исполнить мечту чужими руками. – Полезным можно быть и после смерти, – глухо отзывается Кит, – я бы вот стал донором органов, но у меня нет ни одного здорового. Даже кровь сдать нельзя из-за тату, – он пытается взглядом найти последний партак. Обидно, что полгода приходится чистить лимфу от чернил. С любовью Кита наносить на свое тело новые рисунки – звание почетного донора ему не грозит.

Кит смотрит на картинки по телевизору и губы чуть подрагивают в улыбке. Он чувствует себя бестолковым ребенком, которому плевать на сюжет. Глаза цепляются за яркую картинку, уши ловят приятную музыку, а сюжет и смысловая нагрузка проходят мимо. Вот причина, по которой люди, пересматривая мультики детства в сознательном возрасте, открывают для себя шедевры мультипликации. Дети не анализируют, а развлекаются. Кит, подобно ребенку, следит за яркими пятнами на экране, чувствуя присутствие дремоты. Быстро выдохся, наговорился. Коперник вроде вещает что-то, на экран указывает, но Кит его совершенно не слышит. Звери по телевизору привлекают внимание, но понять суть их конфликта не получается. Кит едва голову поворачивает, когда входит медсестра. Протягивает документы на подписание. Кит берет ручку левой рукой, прижимает листы к планшету и ставит размашистую подпись, выходя за границы черты в углу листа А4. Кивает и протягивает планшет с документами обратно, готовясь отправиться в руки смерти хоть прямо сейчас.

– Хорошо, – это Кит говорит Копернику, который зачем-то хочет остаться. Видимо, своих дел нет и можно пялиться на проблемы шарообразных зверей, пока Кита собирают по кусочкам. Или он просто хочет первым получить печальную новость, чтобы прозондировать почву и взять на себя ответственность за информацию. Или же, наоборот, хочет увидеть Кита живым и оправить Соне игривое смс с фразой «пока не подох, не плачь». Черт знает, но в картине мира Кита это звучит мило. Куда милее сравнения самого Келли с кроликом на экране. – Эй, – Кит полушепотом пытается дозваться до Коперника, прежде чем его отправят подготавливаться к операции, – я назову собаку Бир, – Кит улыбается. Насколько получается растянуть губы – настолько и тянет. Думает, что если все же он умрет, то эта фраза будет прекрасным последним словом. На самом деле это клятва. Иносказательное обещание выжить, чтобы этот дуралей не сидел тут часами впустую.

Кит готовится к операции и примеряет на себе образ фаталиста. Пусть судьба сама распоряжается, давать ему еще один шанс исправить что-нибудь в жизни или оборвать оную прямо сейчас. Живучий таракан с длинными усиками и проворными лапками под слоем хитина просто гадает: размажут его пятном по полу или из жалости дадут убежать в щель за столом. Изворотливая натура не поможет, красноречивыми речами не договориться со смертью – перед ней все равны, и святой отец и мошенник с амбициями, наводящий суету на потеху публике. Кит прикрывает глаза и вверяет себя в заботливые руки судьбы. Решай, милая, но я умирать не хочу.

И, кажется, Богу нравится этот засранец. Кажется, он родился под счастливой звездой. Кажется, судьба ему улыбается.
Иными словами успех операции описать невозможно.

+1

8

Если уж быть совсем честным, тебе сейчас и, правда, лучше не садиться за руль. Удача, что доехал до больницы не попав ни в одну аварию. Кита забирают на операцию, покупаешь кофе и открываешь новостную ленту. Часа через два звонит Соня, голос у нее усталый и сонный, успокаиваешь, что ее друг жив и ты еще в больнице ждешь окончания второй операции. Как только она закончится, ты обязательно ей сообщишь. Девушка порывается приехать, но ты буквально запрещаешь ей. Наверное, потому что не особенно уверен, что Кит выживет. Все-таки две операции подряд тяжело для организма, учитывая, что парень не шибко то и следил за своим здоровьем.
Часы проходят незаметно. Ты даже засыпаешься в какой-то момент, а проснувшись, видишь доктора, трогающего тебя за плечо. - Он жив? - Это в общем-то единственное, что тебя интересует. Врач кивает головой, - операция прошла успешно, мы ввели его в медикаментозную кому, но к завтра уже выйдет. Через пару дней можно будет приехать навестить. - Встаешь, обнимаешь доктора. - Спасибо! Если что мои данные есть в регистратуре, пусть сразу звонят мне. - Еще пара ничего не значащих фраз, и вот ты уже идешь на парковку. Хочется лечь и проспать часов десять. Больницы ты терпеть не мог, но сегодня, кажется, все закончилось благополучно.

/спустя неделю/

- Прикинь как Кит охуеет? Ой, да не смотри ты на меня так! Нашелся, тут, мелочь пузатая. - Эта самая пузатая мелочь смотрит на тебя огромными круглыми глазами, чихает, и потом тявкает, будто испугалась сама себя. Тянешь к песику руку, чешешь его толстенькое брюшко-барабан, он заваливается на спину, подставляясь твоим пальцам. - Ты теперь, кстати, Бир. Так что привыкай! - Щенку явно пофиг и на новое имя, и на первую в жизни поездку в машине, самое главное - это пальцы, которые чешут животик и не отлынивают. - Ладно, еще наиграешься. Сидеть смирно и не баловаться! - Сегодня твой стиль куда более спокойный. Соня с самого утра куда-то умотала, взяв с тебя обещание, что довезешь Кита в целостности и сохранности. Предполагаешь, что она унеслась в лофт устраивать там красоту и сюрприз для Кита, но это явно не особенно твой праздник. Келли не помер - дальше можно его спокойно не любить и подкалывать, правда, теперь это будешь делать беззлобно и даже как будто по-дружески. Можно ли в принципе вас называть друзьями? Ты бы с этим пока явно не торопился, но чего-чего, а вставать теперь поперек общения Сони и Кита точно не будешь. Хотя, если узнаешь, что он втягивает твою девушку в неприятности, то новой ссоры не избежать. Кит не выглядел тем человеком, который способен втянуть во что-то хорошее.
Приезжаешь в больницу - в который раз за эти дни - вначале разговариваешь с лечащим врачом. Узнаешь, что нет ни температуры, ни каких-бы то признаком заражения. Все вполне стабильно и этот гавнюк уже пытался улизнуть покурить - или что-то в этом роде. Почему-то не удивлен ни капли. - Если вдруг поднимется температура, или из шва пойдут какие-то выделения - пусть едет в больницу не раздумывая... но такого ничего не будет, если еще недельку проведет в покое. Но обязательно заставляйте вставать и потихоньку ходить для циркуляции лимфы. - Слушаешь это все, киваешь, планируя тоже самое рассказать кому-то из друзей Кита, кто выглядит более или менее адекватным, способным запомнить все эти указания и не забить на них.
После разговора с доктором направляешься в палату Кита, по звонку юриста знаешь, что у Кита была просрочена страховка и пришлось это дело все восстанавливать, чтобы оплатить все это мероприятие было менее затратно. Понимаешь, что вряд ли парень будет продолжать поддерживать это все на должном уровне, но на ближайшие полгода ему не о чем волноваться так точно.
Кит выглядел вполне себе бодро. - Ну, что, готов катить домой? - Киваешь на больничное кресло-каталку. - Давай покатаемся. - До последнего решаешь не говорить, что приехал со щенком. Делаешь вид, будто позабыл о своем обещании. Спрашиваешь о самочувствии и каких-то совершенно не важных штуках. То когда вы оказываетесь на парковке, как будто собираешься сделать "тадам", останавливаешь кресло перед дверцей машины, открываешь ее и оттуда на кита смотрит маленький песик: тяф! - говорит он требовательно. Ты думаешь, что кажется даже собака будет издеваться над Китом.

[icon]https://i.imgur.com/OoLsucf.png[/icon]

+1

9

Кит задирает футболку перед зеркалом, аж до горла тянет, чтобы со всех сторон рассмотреть новый шрам. Врачи категорически запрещают отрывать пластырь, но Келли законы не писаны, он все равно за краешек тянет вниз, чтобы провести пальцами по ровному шву и затрепетать от восторга. Боевая рана, самая настоящая. Кит сражался со смертью и победил. Теперь осталось дело за малым – осуществить сговор с совестью и за спиной Молли каким-то чудом начать клеить этой раной глупых девочек. Придумать красноречивую историю про поножовщину, Кит ведь так похож на героя, который спасает невинных девочек от маньяков-убийц. Самый благородный рыцарь из всех возможных и допустимых.

Кит и не надеется на выписку из этих стен, все еще ждет подвох и новую порцию рекомендательных нотаций. Но становится как-то проще, медицинский персонал закрывает глаза на мелкие шалости в духе попытки слинять покурить. И прощает случайно выпитую баночку пива, которую Лола предусмотрительно притащила с собой в виде главного дара, потому что Келли изнылся, что без излюбленного вкуса хмеля не сможет прожить не секунды. Он вообще часто ноет на публику, показательные акции устраивает, но когда ему задают серьезный вопрос – отвечает лаконично и честно – чувствует себя куда лучше, чем в первые часы после аварии, когда его буквально собирали по кусочкам, будто он не человек, а конструктор лего. Биониклом Кит, увы, так и не стал.

Ему все еще прописывают постельный режим и запрещают свободно расхаживать по палате. Кит послушно лежит под легким одеялом и смакует последние дни своего заключения в душных стенах. Все его нутро рвется к свободе, где пиво льется рекой, где нет проблем с потреблением никотина, где можно забористый косячком убиться и где родные стены лофта навевают усладу. Он хочет домой сильнее, чем когда-либо в принципе, даже после самой тяжелой смены не так отчаянно рвался в обитель из плесени и тараканьего говна.

– О, привет, – Кит даже Копернику рад, а это уже показатель какой-то не совсем адекватной эйфории. Нет, Келли ему благодарен безумно, по гроб жизни должен, но виду-то подавать нельзя, нужно же лицо сохранять и по классике нос кривить, когда этот надменный ублюдок маячит на горизонте. Не получается, Кит радушно ему улыбается, головой вертит, сидя на кресле-каталке, чтобы взглядом ухватиться за чужой подбородок. – Я в порядке. Живее всех живых, представляешь. – Кит осматривается вокруг и пожимает плечами. Забавно, что Коперник все еще приходит сюда. Наверное, Соня настаивает. Надеется, что два дурака сдружатся чуть теснее на фоне больничных перипетий. – Ты если надумаешь меня на каталке спустить с лестницы – предупреди. Я как-нибудь красивенько заверещу. – Кит снова смеется заливисто, будто и не умирал, словно недавно не ныл о своей нелегкой судьбе и не высказывал последнюю речь на смертном одре.

– Ты собрался вывезти меня в лес и там прикопать? – Кит уже на парковке головой вертит, стирая улыбку. Прищуривается и внимательнее изучает лицо Коперника, потому что всякое может быть. Кит бы не удивился. Даже не сопротивлялся. Он нервно слюну сглатывает и поводит плечами, пока Коперник открывает дверь автомобиля. Кит уже готовится приподняться, но вместо этого сильнее вжимается в кресло. Стоит взгляду зацепиться за мордочку пса, а ушам услышать сладкое приветствие – сердце Келли делает сальто внутри. У него пульс бьется где-то в районе кадыка, а от восторга на лице смешиваются эмоции. Хочется и по-детски пищать от счастья, и разрыдаться, и накинуться на Коперника с объятиями. Зацеловать эту морду надменную, лепеча слова благодарности. Но вместо этого Кит ладонь тянет к крошечной мокрой кнопочке, будто не веря, что щенок перед ним – настоящий.

– Господи, – щенок чихает и облизывает Киту ладонь, завороженный Келли боится моргать, вдруг иллюзия развеется, вдруг сейчас он очнется в палате и ничего этого не существовало взаправду, вдруг Коперник вообще не придет и на самом деле забыл о своей фразе, брошенной так, случайно, чтобы подбодрить Кита перед операцией и хоть как-то вдохнуть в него жизнь, – это как же так, – Кит говорит высоко-высоко, голос чуть подрагивает от восторга, пока он обе ладони тянет к щенку, чтобы усадить Бир к себе на колени. Смешное розовое пузо. Глазки бусинки. И носик очаровательной мокрой пуговкой. Кит сейчас похож на ребенка, который на Рождество получил подарок, выпрашиваемый у Санты годами. Как странно просить щенка у родителей всю свою жизнь и в итоге получить столь щедрый дар от бывшего врага заклятого. Кит смотрит на Коперника, сморгнув набежавшие на глаза нелепые слезы восторга. С благодарностью. С трепетом. С какой-то неописуемой оторопью. Он мысленно клянется себе в виде исключения из всех правил выучить имя этого парня. Это почти равносильно к признанию его братом по крови.

+2

10

Кит как обычно шутит, все, что тебе остается - закатить глаза. Нет,если б ты хотел, Кита уже не было бы в живых. Тебе бы даже ничего делать не пришлось, просто не оплатить счет за операции. Вот такая себе благотворительность. Кит шутит, а ты думаешь, что в общем-то и не плохо, что он шутит. Так будто бы даже лучше. Сразу понятно, что жив, не то что бы здоров, но явно вычухается. Соня спокойна, а тебе от этого только лучше. Сейчас не время новых потрясений. Возможно, не будет другого времени: спокойного и обычного, чтоб вытащить ее из дерьма, в которое сама же и влезла. Своими мыслями с Китом не делишься. Сам не уверен, что Кит вместе с Соней не торчал какое-то время назад. Стараешься не выяснять подробностей, иначе прибьешь его, и плевать, что совсем недавно сам же и спас. Потому на шутку только самодовольно хмыкаешь: - даже не надейся. - И уже не понять, имеешь ввиду, что скинешь с лестницы, или что предупредишь.

Можно только догадываться о чем сейчас думает Кит, он то явно подозревает, что здесь что-то не так. Ты не тот человек, который должен бы в принципе быть здесь. К тому же нет прочишь его друзей - даже Сони. На его месте ты бы тоже стал переживать. Но, наверное, у него все же в крови еще слишком много обезбола, чтоб думать об этом достаточно долго и серьезно. - Ты же не представляешь. - Сохраняешь интригу вплоть до момента, пока не показываешь щенка.
К Киту больше нет никакой агрессии, а потому даже не скрываешь своего выражения лица, когда он так умиляется зверю. Чему бы еще так сильно радовался взрослый самостоятельный парень? Конечно - собаке.
Не мешаешь, ждешь, тихо улыбаясь. Закуришь в какой-то момент, читая новые сообщения от Сони. Пишет, что у них все готово и ждут только вас. Но не торопишься. Ехать тут не очень далеко, потому есть возможность немного подождать и позволить Киту запомнить этот момент. Разглядеть нового друга, потрогать и за лапы, и за уши, и за влажный нос. После третьего сообщения и скуреной сигареты все же отнимаешь собаку от Кита, чтобы усадить обоих в машину, отвезти обратно кресло-качалку и вернуться в машину.

Дорога не занимает много времени, по пути особенно никаких разговоров, кроме вздохов Кита, полных какого-то непомерного восхищения. Это заставляет улыбаться, но не больше того. Стараешься сильно не гнать, хоть и совершенно не привык к такому стилю вождения. В принципе, с тобой не особо безопасно, потому мало кому нравится. Так уж вышло, тебе несколько плевать кому там и что нравится.
Сейчас, видимо, в тебе проснулся какой-то инстинкт спасителя, потому стараешься просто довезти груз из точки А в точку Б. Ладно, не груз, Кита, который как будто бы стал тебе ближе прежнего. Сам удивляешься этой мысли.
У подъезда припарковываешься и спрашиваешь: - сам дойдешь? - Не то, чтобы ты не приглашен на этот праздник жизни. У тебя сегодня еще рабочие дела. Может позже и заглянешь - забрать Соню. Когда Кит кивает, отдаешь ему поводок, который специально купил мопсу - специальный такой, обхватывающий не только шею, но и под ногами, как жилетка. - Ну, бывай здоров. - Машешь, и хмыкаешь, зная, что дальше ожидает Кита сегодня.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » долг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно