полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » вечно молодой, вечно пьяный


вечно молодой, вечно пьяный

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/ZGZAdF3.png
Анфисочка и Паштет
— ну он же долбоёб, Анфисочка, блять...

Омск, 2023
OST.

[nick]Анфисочка[/nick][lz1]не ебанутая, а верит в чудеса[/lz1][sign]...[/sign][status]постреляем?[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/b6/51/ab/b651ab64cfefdd08cb2d96f07307d8e2.jpg[/icon]

Отредактировано Eva Moran (2022-09-21 03:55:08)

+2

2

- Тетерев Павел. Есть тут такой? Тетерев?!

Паштет достал наушник, бросив его болтаться на проводе, и подошел к низкому окну на выщербленной краске. Соседка, баб Катя, знала другую тетку, а та - еще одну, из МФЦ. Паштет прошел по связям.

- Бля, а больше никак? - связи не особо помогли. Сделать загран для Малой без опекуна ноль шансов, а авторитет Слава ее не отпустит в жизни. - Слушай, теть Люд…
- Людмила, - теть Люда непробиваема.
- Бля, тетя. - Паштет хмуро навалился локтями на край окна. - Может, ты новые туфли хочешь? Или сумку, а? Давай поговорим, - косарь он сунул в паспорт заранее и протянул доки в щель.
- Ты за кого меня принимаешь, рожа расписная?? Я по-твоему вот за это должна твои поручения выполнять? Щас, побежала! Не все ради денег делается, вот раньше..

Блядская Людмила верещала на все отделение, читала Паштету лекцию и трясла перед ним изображением Ярославля на мятой купюре.

- Косарь в паспорте забыл, хули орешь! - заорал Паштет в ответ и выдрал у тетки купюру, сунув лапу в окно. - Ниче не ради денег, - рявкнул он обижено, забрал паспорт тоже и, запахнув куртку, свалил в мартовский мороз. Пуховик north face нарыл в стоке, там же вязанную балаклаву. Ношеные зимние берцы взял на рынке у бабки: остались от сына, тот в могиле с чечни. Отдала за тысячу двести и перекрестила еще на прощание. Обернувшись на серое здание, Паштет выдохнул стылый пар, натянул капюшон поглубже и сунул затычку в ухо. Дешевый динамик трещал ему на английском про земли, которые он никогда не увидит. Запрокинул голову в бесцветное небо, глаза защипало от света и холодного ветра. Зима выдалась лютая и уходить не спешила. - Сука тупая. Ну поглядим.

Проехал на троллейбусе три остановки зайцем, вышел и проехал на другом еще три. Сморкнулся в высокий сугроб, стрельнул сигу в будке парковки. Две сиги: одну подкурил сразу, одну кинул за ухо. Охранник Семен ворчал, мол заебал сиги стрелять. - Сочтемся еще, - козырнув, Паштет отошел от будки. Стоять. Так-то Семен и Славян похожи мордами. Будет запасной план. Через десять минут Паштет стучал в Костянову хату.

- Мне бы доки сделать. Загранпаспорт.
- На пять или на десять? - деловито уточнил Костян, покровительственно сложив руки на пузе. Паштет пожал плечами, опустившись на скрипучий кухонный стул.
- На пять, - метель стучала в окно и влетала мелким снегом в протопленную кухню.
- А швейцарское гражданство не хочешь? - «нет», - ответил Паштет, сдвинув брови. -  С дуба рухнул, это же не справка, дебил!

Скрипнул стул по советскому паркету. Паштет поднялся, серьезно глядя в насмешливый взгляд Костина: - Так сделаешь или нет? Я бабки найду.
Костян помотал головой. Ну и черт с тобой. Положил руку на дверную ручку.

- Слышь. Говорят, тебе на свободе недолго осталось. С заграном ты махнул, но с чем попроще я помогу, - миролюбивей обратился Костян.
- Больше слушай че говорят, - Паштет дернул дверь на себя. - Бывай.

Вышел, досчитал до четырёх и отписал корешу Гусю, что согласен. Решился обнести банкомат в супермаркете завтрашним вечером. Эта тетка из МФЦ с косаря визжала пиздец, но будь у Паштета погуще с баблом, за верную сумму продала бы и жопу. Все за деньги. И сраный загран тоже.

- Малая? - знакомую обувь в прихожей он сразу увидел. В хату влетел злой и одновременно возбужденный. - Малая бля! Дома?

Паштет снимал облезлую однушку на первом этаже. Бросив пакет с доками на зеркало, заглянул в кухню и зал. В прихожей валялись оторванные обои, пестрые колхозные стены заебали. Думал тупо краской выкрасить, начал позавчера и забил. Показалось бессмысленным. Кому нужны эти стены? Мерзлая хата сейчас была теплой. Велел Анфиске все конфорки разом включать, а то околеют тут.

- Завтра в девять ты подъедешь к Европе и встанешь у входа, поняла? - магазин «Европейский» единственное европейское в Омске. - Двери такие стеклянные, поняла? - Паштет крепко держал Анфиску за плечи, чуть от пола не оторвал. Глаза горели. - Ровно в девять, поняла? Будешь стоять и ждать пока я не выйду. И сразу едем в Славкин гараж, ключи сможешь достать? - в мыслях оно все попроще звучало. Как вслух сказал, спину озноб пробрал, хоть и стоял в расстегнутом пуховике. Это блять не ганжой барыжить. Потянул Малую к выходу за руку. - Идем, проедем разок на пробу туда-сюда. Веришь мне?

[nick]Паштет[/nick][status]мне похуй я так чувствую[/status][icon]https://i.imgur.com/pImLPlm.jpg[/icon][lz1]ПАШТЕТ, 23 y.o.
profession: вечно молодой, вечно пьяный[/lz1]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-09-29 09:56:20)

+2

3

что там по остам

В однушке подвывает Земфира, Паштет снова куда-то свалил, а Анфисочка мурлыкает вслед за ней. Скоро всё это будет неважно: старшая школа, ЕГЭ, мясокомбинат Афанасия Михалыча в Омске и "Анфисочка, ну это же Оксфорд!!" Ничего уже будет неважно, останутся только она и Паштет.
- Анфис, а? Анфис? Не надоело ещё ерепениться? - за дверью скребётся Славик, дверь ему она не открывает. Дверь пошарпанная. Вместо этого закатывает глаза до луны и обратно, вздыхает и ворчит, в децибелах разложив в коридоре Земфиру, ведь Славик ТАК ЕЁ ЗАЕБАЛ .
- Славик, уймись! - Анфисочка смотрит в глазок. Славик совсем поник, и она почти уверена, что на нём нет лица (бандитского, сурового, сибирского).
- Ну Анфисочка...
- Люблю я его, Славик, и всё тут!! - "и всё тут", - в этом вся Анфисочка (женщина, которая знает, чего хочет от этой жизни и считает, что полностью её поняла). Попугайчик Саня чирикает в душной кухне квартиры на первом, а сморщенная бабка этажом выше стучит шваброй по трубе.
- Скажи ему, Славик, что я не вернусь. Мы уезжаем скоро, - говорит уже потише, но с придыханием, а затем добавляет уверенно и дерзко, как Кэт в картине "Брат" Балобанова. - Не выйдет у него посадить меня под замок, ф-и-игушки, - фильмы про бандитов цепляют её до сих пор. Анфисочка - бунтарка.

Но отец всё же обиделся. Он лишил её наследства, когда она ушла из дома в шестнадцать, и мужские слезы, поминая Петербург 90-х, стекали по его отцовскому сердцу где-то внутри под бутылку "Столичной". Слёзы Афанасия Михалыча никто, кроме Славика, не видел. Они остро врезались в его память.
- А может быть...
- Нет..
- А что если..
- Нет, Афанасий Михалыч, - на Оксфорд Анфисочка не купилась, и на ауди вместо бэхи не купилась тоже, и на Георгия с пальцами веером - тем более. Принципиальная, упрямая была. Анфисочка любила Паштета. Анфисочка млела с его татух на лице и прокуренного голоса где-то под ухом со спрятанной за ним сигареткой. Её душу смешало блендером "Русь" в ту ночь, когда они встретились взглядами впервые. Паштет заорал "ОХУЕЛАБЛЯ", - и Анфисочка охуела. От того, что ещё не любила так никого. В буханке Жилина их прижали друг к другу наркоманы, и случилась искра. От петард Анфисочки в карманах буханку разнесло по сугробам. Выслушивая, как Паштет говорит о Вселенной, она точно решила - любым рвением и упрямством - он будет её.

Паштет хотел показать ей Майами, но Анфисочке было плевать, на что смотреть (пока что). Зато Санечка выучил новые слова, - "пиндосы", "охуелабля" и имя Лёхи. Лёха ей нравился. Паштет и Лёха бухали у них на кухне пару раз, пока она сидела у него (Паштета) на коленках, и не мешалась мужским разговорам. Анфисочка вообще умная была, как курица она только парковалась. Из сейфа у отца стащила пушку, наманикюренным пальцем набрав дату рождения Лидии Львовны (бабку отец побаивался). Петербурженка из настоящей, не позолоченной молодёжи, она перебралась на Патрики в 90-е и учила Анфисочку быть самостоятельной каждое лето. "На твоего отца нельзя положиться, Анфисочка..", - затем тяжело вздыхала, затем смотрела на неё строго и указывала, - "Ты уж присмотри за ним", - Анфисочке было пять. В Афанасия Михалыча Лидия Львовна не верила совсем. Тщетно пытаясь отыскать себя в пост-социализме, он в итоге стал бандитом, и она вздыхала ещё тяжелее, справедливо считая, что внучку сыну нельзя доверять тоже.

- Паштет! - однако сердцем Анфисочка всё же пошла в отца (а мозгами в мать). Она выплыла в клубах пара из ванной комнаты 2х3 с облупившейся плиткой. Обрадовалась, как не в себя, и кинулась к нему навстречу. Соскучилась, а Санечка выучил новое слово, - "Паштет!!!". Он сгреб её в охапку, притянув к себе. Анфисочка слушала внимательно, разглядывая его татухи и глаза. В его глазах горела лютая ебанина, полыхала и раскидывала по уголкам угольки, - Анфисочке понравилось. Она его слушалась.

- А что там, в "Европе?" - переспросила, но почти сразу заткнулась, сообразила быстро. Идиоткой Анфисочка не была. Перебрав в голове планы, она кивнула. Славик? Да проще простого! Славик сделает что-угодно, лишь бы она вернулась домой, - и он ТАК ЕЁ ЗАЕБАЛ.
- Был он тут сегодня.. опять, да... достал меня, просто не могу!! - обвивая руками шею Паштета, Анфисочка приподнялась на носках, компенсируя разницу в росте, и придвинулась к нему поближе. - Но завтра я с ним поболтаю, когда он засядет под дверью снова. Или надо сегодня?
Вещи она собрала. Пара спортивных сумок с полосками adidas валялась в узкой прихожей, дожидаясь своего часа. Куда они собрались? Паштет просто жил, а Анфисочка рвалась на свободу... "Поедешь со мной?", - спросил он через пару месяцев, она посмеялась.
"Куда?" - Паштет зажал её в падике и объяснил детали. Раздвинув ноги и прижимая его к себе, ёрзая задницей на подоконнике с приоткрытым слегка окном, Анфисочка всё поняла. Рядом мерцала неисправная лампа. Она прониклась и кончила. Ведь ей осточертело жить по правилам, и ебала она эти правила. В её глазах вспыхнул такой же огонь.
- Сейчас, подожди.. - одёрнув руку и метнувшись к раздолбанному комоду, она пошарилась где-то внутри и выхватила из шмоток новенький "Макаров" немного нервно. - Он чистый. Отец не держит в доме испачканные пушки, - Анфисочка собой была довольна. У неё дернулась рука, ведь она была дочкой бандита. - Оставишь?
Покрутив пушкой перед лицом, она протянула её Паштету дулом вперёд, - "бери". "Возьмешь?"
"На твоего отца нельзя положиться, Анфисочка.." - голос Лидии Львовны слегка усмехнулся где-то на периферии.
"А на тебя, Паштет, положиться можно?"
Верит ли ему она? - Анфисочка молчит и улыбается.

[nick]Анфисочка[/nick][lz1]не ебанутая, а верит в чудеса[/lz1][sign]...[/sign][status]постреляем?[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/b6/51/ab/b651ab64cfefdd08cb2d96f07307d8e2.jpg[/icon]

Отредактировано Eva Moran (2022-09-27 23:25:12)

+2

4

Малая почти ничего не весила. Паштет сгребал ее в охапку, легко отрывал от пола. Пустой гриф жать сложнее. Она хватала его руками, обнимала ногами, Паштету казалось, он Анфиску может как рюкзак на спину закинуть и куда хочет забрать. Смотрела в лицо внимательного и пронзительно, точно Паштет самый умный человек на земле, а может самый умный в бескрайней вселенной, о которой втирал ему Леха, и в которую не верил Паштет. Самым умным никогда не был и ему не светило, но пока его прожигал этот взгляд, он хотел быть хотя бы не самым тупым. А лучше самым умным из не самых тупых. Где-то так, дотянуться высоко, как получится. Ростом он вышел.

- Бля, да тут прогнило все, - бормотал он, срывая старый брус над дверью. На пол свалилась сырая труха. Паштет вечно цеплял затылком проем в бабкиной квартире, хуй знает сколько шишек набил. Теперь вот раскроил черепушку гвоздем, разозлился и решил разобраться с этим. Бабка сидела рядом.
- Тюрьма или смерть, вот увидишь, - пророчила она и смотрела то на Паштета, то на выцветший портрет деда, грея драный табурет. Будто дед мог что-то сказать, отчитав Паштета с того света с бабкой хором. Бабка деда пережила. При жизни дед говорил, с бабами год за два идет, а потом умер.
- Ага, - меланхолично ответил Паштет, подбив кривой гвоздь и расшатывая его пассатижами. Намертво застрял, собака. Пизда тебе.
- А мог бы на завод пойти, Михалыч тебя пристроит. У них там деньги сейчас хорошие, - ну бля, эта старпер-волна теперь надолго. Из брошенного на пол телефона несся драмец ритмом в 170 bpm. Его ритм.
- Мог бы, - сучий гвоздь бля, засел как в засаде. Кое-как Паштет его выдернул. Счистил труху, она падала на подстеленные газеты. Прибьет тонкую рейку, будет получше. Стучал молоток, бабка молчала. Бах-бах-бах. 140 bpm. Тоже его.
- Опять уедешь?
- Ага.

Бабка его вырастила. Ну как вырастила, переодически смотрела, чтобы не убился. Паштет все детство в их с дедом деревне торчал, потом дед умер, и деревня стала бабкина. Занимался стандартной деревенской поебенью, влипал в неприятности и развлекался враньем: то набрехал, что трактор спиздил, то сказал, что музыку пишет. С другом поставили ей малоизвестный реп-андеграунд, и бабка считала, это реально Паштет. Cоседкам рассказывала с оговоркой, что занят хуйней. Хоть не колется.

К разговору подключилась мать с кухни. Сбежались бля, он дома давно не был. Паштет в Омске с нового года пропал, полтора месяца ни слуху ни духу. В первый месяц пропажу никто не заметил особо, как второй пошел, спохватились. Потому что на второй он обычно денег занять приходил, а тут не явился. Вот бабка и решила, что тюрьма или смерть. Она ему этот диагноз лет с пятнадцати ставила.

- Да завел себе там кого-нибудь. Паш! - мать вышла в коридор, скрестив руки. Паштет вбил последний гвоздь.
- Отъебитесь, - ухмыльнулся он, сворачивая газеты.
- Не матерись! Господи! - бабка снова влепилась взглядом в дедов портрет, хотя тот при жизни сам матерился, как черт. Прочла лекцию, что Паштет креста не носит. - Сядешь или умрешь. Вон Ясенев твой сидит! - но перед уходом перекрестила.
- Я же не дерево, - поезд через двадцать минут, до станции идти десять. Успеет сигарет по дороге купить. Паштет кинул за спину рюкзак и вышел за дверь.

Кинуть малую за спину и увезти он не мог. Тем более метил он высоко: после всех рассказов Лехи про родину его американской бабы, Паштет загорелся побегом на другой континент. Здесь тюрьма или смерть. Это не его диагноз, это диагноз целой нахуй страны. В нем проснулось мрачное настроение. Сколько Леха ему не твердил, как хорош Сочи или Краснодар, Паштет косился туда, где его точно никто не ждет, хорошие люди его давно здесь не ждали. Разве что Леха. И малая.

- Один живу теперь, - хвалился Паштет, мотая ключами от хаты. До этого он кантовался у Лехи, потом - в комнате с клопами и тараканами, снятой у знакомой знакомых, и вот целую хату снял. Ободранную, на окраине, зато один. Снял один, чтобы быть не один. С ним малая и попугай Сенька. Ему говорили: какая Америка, ты хоть знаешь, где ее на карте искать? Сочи-Сочи-Сочи.

Нахуй это ебучее Сочи. Он так и сказал: нахуй это ебучее Сочи. Спустился Леху домой проводить, Малая с ними. На дворе ночь. Паштет обернулся на свет в кухонном окне, на столе стыла пепельница и пустые пивные банки. Еще чай. Малая тогда слезла с колен и поставила чай.

Нахуй Сочи.

- Нахуй Сочи, - бросил он в ночь, докуривая вторую. Мороз лез под кофту, малая в его куртке рядом стояла. North Face, из стока. Паштет распахнул дверь подъезда. - Поедешь со мной?

Их дверь на втором, лампочка на третьем. Тусклый свет падал сквозь тесный проем.

«Куда?»

- Да хоть куда, дура, - огрызнулся Паштет ей в рот, цепляя язык языком и залезая руками под юбку, она их по морозу носила. Вот дура. Место не важно, он не спросил, поедешь в Москву или в Сызрань, он спросил - поедешь со мной.

- Будешь со мной? - крышу сносило, малая поджигалась как спичка, и чем больше он говорил, тем шире раздвигала ноги, прижимаясь сильней, так что наговорил он дохуя и обратно. Пока не вцепилась руками в ремень, а подъезд не всколыхнуло эхо первого вздоха. Когда хуй встаёт, много не думаешь, но говорил Паштет искренне, хоть и опально.  Она скулила и звук разлетался вверх по лестничной клетке. Паштет накрыл ей ладонью рот и уткнулся в мокрый висок.

«Будешь со мной?»

Выдохнул, нравилось действие лихорадочных слов. Зажимал рукой губы, чтоб не могла отвечать, и спрашивал-спрашивал. Вопрос забивался в уши и сердце ритмом в 140 bpm. Все так сложно и просто в этом тупой рождённым моментом спутанным «будешь со мной». Ей ваще есть шестнадцать?

Шестнадцать ей есть, а еще есть папаша-авторитет. Сифон. Паштет времени в Омске не терял, дела шли потихоньку. Образовались кенты на местах, оброс корешами. Подрался с ее опекуном Славкой. Или кто он ей? Ходил за ней тенью и катался на черном гелике. Будь малая целкой, его бы точно в подворотне ночью пизданули, но взрослой жизнью она стала жить раньше, чем называться взрослой. Про бабку свою рассказывала. Бля, делать им нехуй - друг другу про старух вещать. А чем заниматься? Натрахался, выспался, за окном лютый минус. Даже за пивом идти влом. Сидел на кухне и хлебал чай, медитируя на полу-оторванные обои. У него типа ремонт. Малая рассказывала про Львовну. Паштет в ее родственниках нахуй запутался, еще и интеллигенты какие-то. Так это называется? Он представлял длинную лавку, все с кислыми рожами и шлейфом совка, где слово «интеллигенты» еще было в ходу. От кого-то немного тянет, от кого-то несет. От ебучего Сифона. Хорошо, что Сифону некогда, он от малой временно открестился и за территории закладчиков воевал. Паштет больших разборок держался подальше, итак последние пару лет дел натворил, ему бы не мешало залечь. Нашел пару ребят, кто растит, и барыжил травой понемногу. Выходило не густо. Даже на Сочи не хватит, и на Саратов тоже. Никуда не хватит.

Так появился Гусь. Гусь тырил все, что не приколочено и, как и Паштет, мечтал съебаться за океан. Списанные подшипники? Гусь в деле. Спиздить бетон с завода? Есть пара схем. Над Гусем был Костян, а над Костяном хуй знает кто. Папаша Анфиски бля. Паштет даже думать не пытался об этом. Ее итак считай ногой к гире прихлопнули. С одной стороны никаких доков на нее без отца не сделаешь, с другой - ебаный Слава за ней как тень.

План такой: сначала Паштет, потом Малая, пока варик через Лехину бабу есть. А то разбегутся с Лехой, и завянет любовь вместе с его небогатыми шансами глотнуть спертого воздуха в столице кока-колы, потреблядства и демократии. Для этого нужны деньги. Так Паштет ввязался в авантюру Гуся. Тот решил на бетон не размениваться, а забрать крупный куш - банкомат. Насмотревшись на ютубе видосов с камер и излазив торговый центр, они накидали простой и действенный план. Как лом. Вскрыть банкомат болгаркой, забрать мешок и уйти. Болгарка тоже была пизженой. Срок наметили завтра. Гусь божился, что в банкомате будет бабло.

- Сегодня надо. Ты не ругайся с ним, скажи что скоро домой вернешься. Ну типа, - Паштет завис, глядя в преданные глаза малой. - Соври. - он ей сказал, что увезет ее с собой в ту самую Калифорнию из заставок айфона Женьки подальше от Славки, Сифона и прочих мордоворотов родом из 90х, но не был уверен, что в тот момент не спиздел. - Мне врать нельзя. - отрезал Паштет. - Мне никогда не ври.

Малая итак не пиздела, не в ее это было природе. Она скорее дичь выкинет. Или пушку из комода вынет. Бля. Пиздеть малая не пиздела, но спиздить что-то могла. Разбесилась и махала стволов, Паштет недовольно мотнул башкой под прицелом.

- И не целься в меня никогда, дура, - он выдрал из ее рук пистолет за дуло. Как магазин-то открыть?.. Потряс. Тяжелый, сука. Паштету не доводилось стрелять, он же не с 90х. Взвесил железо еще раз. - Оставлю. Обратно спрячь, - кинул макаров в промятый диван.

Гусь сказал, пистолет с собой брать нельзя. Никаких пушек. Сдуру пальнешь в кого и сядешь потом на всю жизнь, тем более если в мента. А так, если все по полной пизде пойдет, есть надежда по удо выйти. Лет так через пять. Бля, пять лет. А если десять? Ему за тридцатку будет, вся молодость на нарах пройдет. Чем малая пять лет заниматься будет, если его в камеру кинут? Славка тут же прилетит и сплавит ее дебику Жоре. Это сейчас ей шестнадцать, и кажется, что понты не решают, а через пару лет свиданок на зоне взгляды сильно измениятся. Сколько там баб своих с армии дождалось? Ни одной. Первое, что сказал военком - забудьте нахуй про всех своих девок, теперь у вас новая девка. Армия. Хуй ее поимеешь, скорее она поимеет тебя. А девки про вас забудут на второй месяц службы. Проверять ту хуйню Паштет не стал, от армии откосил. Оказалось, эта лютая девка-армия та еще шлюха.

Паштет тряхнул головой, скинув мрачные мысли. Нахуй их. И нахуй Сочи. Он блять себе эту хрень поперек живота набьет: нахуй Сочи и хачей.

Повеселев, потянул с малой полотенце, ухмыльнулся. Хлопнул ее им же по заднице и кинул сверху, пока ебаться не потянуло.

- Иди, одевайся. Я внизу подожду, жарко.

Паштет скрутил в ноль конфорки, нащупал в кармане сиги и вышел за дверь. Закурил под снегом. Куда малая макаров сунула, даже не проверял. Он ей верил.

[nick]Паштет[/nick][status]мне похуй я так чувствую[/status][icon]https://i.imgur.com/pImLPlm.jpg[/icon][lz1]ПАШТЕТ, 23 y.o.
profession: вечно молодой, вечно пьяный[/lz1]

Отредактировано Thomas Fletcher (2022-09-29 10:15:54)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » вечно молодой, вечно пьяный


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно