Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » irregular heartbeat


irregular heartbeat

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

joaquin & andrea
sd
30/03

[NIC]Andrea Ortiz[/NIC][STA]on sacrifie des destinées[/STA][AVA]https://i.imgur.com/D722n0h.jpg[/AVA][SGN]av by fletcher
https://i.imgur.com/6OsWAPH.gif https://i.imgur.com/LqM5VYS.gif
[/SGN][LZ1]АНДРЕА ОРТИС, 28 y.o.
profession: информатор Тихуанского картеля[/LZ1]

+2

2

Сознание возвращалось смазанными обрывками на новых всплесках боли. Все? что происходило после ранения она почти не помнила, только невнятными урывками. Как открыла глаза в тачке, уставившись в темень и улавливая размытые пятна лиц, чьи-то голоса, доносящиеся словно сквозь толщу воды, и нескончаемая боль на каждом новом вдохе, от которой ее снова вырубало. Губы будто окаменели, в глотки стоял противный ком, словно ее вот-вот вырвет, но тошноты не было, боль перекрывала вообще все ощущения. Ей казалось, что это конец и Ортис, наверное, никогда так не хотела жить, как хотела этого прямо сейчас, пока металась от вспышек боли до спасительной темени, в которую проваливалась снова и снова.
Она много раз дралась, много раз получала, ее однажды даже порезали ножом в Мексике. Не сильно. Огнестрела до этого случая каким-то чудом удавалось избежать. Андреа никогда не была особенно везучей до встречи с Лурдес, которая перевернула ее жизнь полностью, и оставить Арана сейчас, когда кругом было столько врагов и интриг с ее стороны стало бы просто предательством, но что она могла сделать.

В этот раз сознание возвращалось чуть легче, боли почти не было, но девка отчетливо ощущала давление повязки. Не сразу открыла глаза, потому что даже с закрытыми поняла, что у нее кружится голова и что ее тошнит, но сделать это пришлось. Хотя она почти ничего и не увидела в тусклом свете ночника, по которому поняла, что за окном темно. Все еще или снова. Уличное освещение отдавало синевой на задернутом шторой окне.
- Блять… - выдохнула и попыталась приподняться, но получилось не сразу. Легкий страх неизвестности сдерживал от резких движений – она понимала, что была ранена и куда, но о последствиях своей деятельности, чем ее передвижения могли ей навредить, пока не понимала, а потому не торопилась. По крайней мере до того момента, пока мерзкий мутный ком не подкатил к горлу. После этого вальяжно раскачиваться уже времени не было, блевать на постель рядом не очень хотелось, ведь она понятия не имела, где находилась. Комната была ей незнакома, но она успела понять, что свет шел не от ночника, а из приоткрытой двери в ванную, куда ей и надо было.

Ортис предприняла очередную попытку, собирая остатки сил и села, опуская непослушные ноги на пол. Что-то свернула с тумбочки, на которую опиралась, пока поднималась и неровной походкой направилась к двери, щурясь от непривычно яркого света. Едва ли успела дойти до толчка, оседая на холодный пол, как ее вырвало. Холод плитки оказался как нельзя кстати, но это она поняла уже чуть позже. Ткнула кнопку слива и дрожащей рукой опустила крышку, навалившись на нее руками, в которые ткнулась лбом. Какое-то время не двигалась, потому что чувствовала дикую слабость, но поблизости явно никого не было. Ни голосов. Ни шагов, никаких других звуков, кроме ее тяжелого дыхания. Эта прогулка явно отняла у нее накопленные в бессознанке силы, потому что слабость снова навалилась на нее так, что девка сползла с унитаза и легла прямо на этот охуенно холодный приятный пол, закрыв глаза. Если поначалу ее и взволновал вопрос о местонахождении, то решив проблему с накатившей муть, Андреа ощутила, как возвращается боль. Или это заканчивалось действие препаратов. В общем, холод плитки оказался спасительным и настолько к месту, что ей стало плевать, что она в одних трусах валяется на полу в чужом сортире.

Она понятия не имела, сколько так пролежала. Может, снова потеряла сознание или просто уснула, устав от нескольких шагов, но резко открыла глаза от постороннего звука. Через несколько секунд поняла, что это был хлопок двери и, наверное, она услышала этот звук еще до того, как снова очухалась, потому что, открыв глаза, боковым зрением уже уловила движение в дверях ванной, темный силуэт. Попыталась обернуться, но оказывается уже успела отлежать бок на холодном полу и только поморщилась болезненно вместо этого. Заметила красное пятно на бинтах, перетягивающих грудь, и снова закрыла глаза. Пол на этот раз уже не казался таким приятным.
- Где я? – в глотке так пересохло, что она с трудом произнесла два слова, во рту, кажется, даже слюны не было.[NIC]Andrea Ortiz[/NIC][STA]on sacrifie des destinées[/STA][AVA]https://i.imgur.com/D722n0h.jpg[/AVA][SGN]av by fletcher
https://i.imgur.com/6OsWAPH.gif https://i.imgur.com/LqM5VYS.gif
[/SGN][LZ1]АНДРЕА ОРТИС, 28 y.o.
profession: информатор Тихуанского картеля[/LZ1]

+2

3

Доктор Нанду Ривейра достался Кинчо вместе с тренажёркой от предыдущего владельца. Он был из тех, на чье образование скидывались всем поселком под Энсенадой, чтобы отправить одаренного студента на стажировку в Штаты, а потом он и не подумал вернуться обратно. Чтобы раздать долги, начал играть на спортивном тотализаторе, который держали в клубе, втянулся, снабжал бойцов стероидами и вскоре превратился в черного медика картеля. В долгах он болтался вечно до сих пор даже при неплохих заработках в городской больнице и у себя в частном кабинете, в задней комнате. Выписывал здесь рецепты, таблетками приторговывал, делал аборты, лечил шлюх. Без дела не сидел.

- Андреа?
Странно, что пузатый, приземистый докторишка узнал ее в лицо. Сейчас лицо было бледным и неузнаваемым. Восковым, желтоватым, с острыми, птичьими чертами.
- Помнишь те 20 кусков, которые ты мне торчишь с последнего боя?
Кинчо перехватил девчонку поудобнее и пошел в дом прямо на доктора, вынужденного отступить с прохода.
- Если она будет жить завтра и через неделю, я про них тоже забуду. Если нет, я вернусь и расскажу твоей жене о твоих увлечениях. Маргарита ее зовут, напомни? Так понятно? Куда нести?
В задней комнатке у Ривейры была неплохая операционная.
- Хвоста за вами нет? – напряженно уточнил Нанду, тщательно вглядываясь в слепящую темноту, и запер дверь.
- Нет. Но там пацан на крыльце на стреме. Не ссы. Поехали.

Что они будут делать, если операцию придется прервать посередине и куда-то мчаться с умирающей Андреа, он не думал. О таких вещах незачем рассуждать. Послушно уложил девчонку на стол, вымыл руки вслед за врачом. Оттирать с горла засохшую, бурую кровь не стал, майка уже прилипла к телу так, что теперь в ней только в душ. Не до того. Послушно подавал инструмент. Откуда Кинчо знает, как поставить капельницу, Ривейра мудро не спрашивал. Время исчезло, двигалось стрелками настенных часов абсолютно бесшумно. В какой-то момент, подавая тампоны, Санчос понял, что глаза начинают слипаться: отошел адреналин, и руки тоже сделались непослушными. За окном медленно светало. Это полная луна затмила городскую иллюминацию, слишком скудную в этом грязном районе. Сквозь приоткрытые жалюзи он видел, как на крыльце прямо на ступеньках бездомным псом спит Пабло. От абриса его сгорбленной, прошитой хребтом спины накатывала тоска. Если Кинчо и подумывал посмотреть на Андрея без лифчика, то при других обстоятельствах. Сейчас острые, замаранные кровью соски глядели в потолок с пугающей беззащитностью. С безнадежностью. Пуля прошла в нижней оконечности правого легкого, но кровопотеря оказалась значительной. Нанду закинул ему в багажник несколько пакетов мафусола и физраствора. Донорской крови у него, конечно, не было.

- Аккуратно неси! Как несешь?! Того гляди, швы разойдутся, - док тряс перепачканными ручонками над своей работой, как над ценной вышивкой. – Уверен, что не хочешь оставить ее здесь?
- Ты нас не видел, мы - тебя.

Спускаясь с заднего крыльца, Кинчо пнул мыском в ребра уснувшего мальчишку:
- Дверь в машине открой и вали домой. Отоспись. Скажешь, за жратвой отходил, когда все это началось. Понял? Вернулся - а там уже. Испугался, свалил. Дольше проживешь.

Тот тряс головой очень верибельно. Салу Кинчо отзвонился сразу от доктора. Сказал, что Андреа у Муравьев не застал, и вообще, на месте было пусто. Глянул и отвалил. Наверно, девчонка уже свалила. Тачка забарахлила, оттянул ее в шиномонтаж и лег спать. Тогда Андреа еще не искали. Начали только за полночь. Почему девчонка не берет трубку, Кинчо не имел представления. Обещал ее разыскать и бросил все силы на поиски - в соседней комнате.

Когда Андреа придет в себя, она снова поймет, что он всех обманул. Уместно ли говорить о каком-то доверии между ними, если объективной честности не существует? Даже абсолютной взаимной выгоды не существует. Как работает это доверие? Как нутряная, глубинная чуйка? Мысль о том, что Андреа умрет, оставляла Санчеса с горьковатым тянущим привкусом того бесприютного одиночества, которое он впервые испытал, глядя на спящего на ступеньках Пабло. Удовольствие никогда не показывает степень привязанности, только на разрыв можно понять, что для тебя по-настоящему важно. Смерть Андреа как будто лишала стержня всю его нынешнюю историю: разрыв с Ро и Бюро Расследований, побег, перестрелку в Тапачуле, новое назначение, путешествие к вершине картеля… Словно, зная хотя бы часть его правды, она несла и часть всего бремени его двойной… тройной жизни, о которой не знала. Рядом с Ортис дышалось немного легче.

Съемный домик на окраине встретил их тишиной непроснувшейся улицы. Только бомж шумно рылся в бачках на углу и материл скряжистых жильцов, едва ли более обеспеченных, чем он сам. Отвезти Андреа к себе на хату Санчес не мог, туда могут заявиться знакомцы, а эту снимал на случай непредвиденных (обстоятельств). Как сегодня. Стоила она гроши, и держать ее пустой было ненакладно. Но условия были так себе. Зато частный дворик, способный поместить надувной бассейн, которого у Кинчо, конечно, не было. Старый он выволок из пристройки и выкинул еще, когда въехал. В сарае лежал строительный инструмент, немного взрывчатки и оружие в тайнике под напольными досками.

Притормозил у дома и завис в машине, прикуривая и продолжая телефонный разговор с Баркой. Андреа все еще безуспешно искали. Утром после перестрелки Сальватруча предъявляли Салу за гибель своих людей, но доказательства причастности Тихуаны ограничивались тачками и трупами перед их сборкой. Сал предъявлял Муравьям, что те напали на сборку, чтобы отжать товар и держат у себя Андреа. Товара на сборке на тот момент не было. Странное время они выбрали. Плохой наводчик? Старший механик погиб. Младшего, Паблито, Сал расспросил сегодня днем при Кинчо и припрятал: отправил тоннелем в Тихуану. Еще поживет. Мальчишка партизански молчал. Кто сумел расстрелять Муравьев перед сборкой? Ситуация накалялась, объяснений происходящему не было. Тачку Кинчо «отвез в сборку на ремонт, вот она там и оказалась». Под огонь попала случайно. Не любил случайностей, но никаких возможностей отогнать ее подальше в ту ночь у него не было. Пришлось косить под дебила. Сал не поверил нихрена, – по глазам видно, - но пока к стенке не прижимал. Непричастность Кинчо была ему на руку. О второй тачке никто, вообще, ничего не знал. Какая-то левая. Да кому было до нее дело? Иначе им придется допустить, что в городе есть кто-то, способный положить Муравьев и исчезнуть без следа. Лурдес задержалась в Мексике, ее в известность не поставили. Понятно: Сал тоже хотел прикрыть свою жопу, разобравшись в ситуации, до того, как о ней станет известно выше. А значит просить в Мексике людей Барка не мог. Тем временем обстановка накалялась, и Салу требовалось больше бойцов, чем зал мог ему дать. Бойцов он требовал у Кинчо – там, где привык брать. Сальватруча подтягивали в город народ. На горизонт находила большая туча. Андреа спала почти сутки. Если она сейчас встанет и вернется в строй, швы пойдут по швам в буквальном смысле. Но и держать ее на транках необходимую неделю невозможно. Утром Кинчо вколол выданную доктором дозу, чтобы иметь возможность показаться Салу на глаза. О дозе рассказывать не собирался. Андреа - не тот человек, который оценит такого рода заботу о своем здоровье.

Санчес отщелкнул окурок, кинул ключи в карман и зашел в домишко через кухню, запустил кофемашину и только потом пошел проверить пациентку. Кровать была пуста… Капельница неаккуратно оборвана. Зато в ванной пригласительно горел свет. Память Кинчо метнулась к двери: никаких следов проникновения. Значит очнулась.

- Дома. У меня дома. Никто не знает, что ты здесь, - откликнулся, аккуратно забирая ее из лужи прозрачной, рыжеватой рвоты. Рвать Ортис было уже нечем кроме едкого желудочного сока. В сетке каменной плитки ее тело казалось очень маленьким и хрупким, собранным из обожженных спичек. Легким. Непонятно, в чем держится адская воля. – Иди сюда. Не шевелись. Осторожно. Док наложил тебе швы. Им нужна неделька, чтобы затянуться.

Не помогал ей встать, чтобы не нарушить швы еще больше. Свежее пунцовое пятно уже прояснило ситуацию. Поднял девчонку на руки от пола, как тянул становую. И пока нес обратно в постель, так и не почувствовал веса, как будто нес тонкую душу, тела лишенную. Один чистый характер без оболочки.

- Я сейчас положу тебя на кровать, вколю обезбол, поменяю повязку и разогрею бульон, - объяснял все пошагово, неспешно, оставляя ей возможность хотя бы внешне контролировать ситуацию, но не напоминал, как эта ситуация возникла, во избежание рывков. Пусть выплывет из памяти в своем темпе. – И пока ты будешь его пить, мы поговорим. А потом ты отдохнешь. Договорились?

Положил Андреа на скрипучую койку, устраивая глубже и удобнее, чтобы пристроиться с краю. Подобрал с пола упавший упакованный шприц и, наполнив, воткнул в катетер, вмазанный в сгиб локтя.

- Ты помнишь, что случилось? – вглядывался в прозрачное иссиня-белое лицо, уже закидывая опустевший шприц в урну под койкой. - Прошло 20 часов. Лурдес еще ничего не знает, Сал пытается разобраться сам. Я посмотрю?

Спросил так, как будто ее нагота за пределами этой повязки не существовала. Никогда не думал, что увидит эти смуглые поджарые бедра и острые груди в такой ситуации, но это не делало их менее волнительными. Может быть, даже больше в их отчаянной уязвимости и вынужденной доверчивости, в хрупкости линий. Аккуратно надрезал повязку ножницами, касаясь сталью прохладной кожи. Температура в доме стояла такая, что кожа эта покрылась испариной, но кондиционера здесь не было, а открывать окна в нынешних обстоятельствах - не вариант. Шов остался целым, но кровил. Кинчо бережно потянул девчонку к себе, уложил к себе на грудь, на плечо и заглянул за спину. Там было сухо. Оставалось продезинфицировать и наложить хирургический пластырь.

- Сальватруча предъявляют нам за расстрел их людей на сборке. Мы им – за нападение на сборку. Тебя ищут. Сал считает, что Муравьи держат тебя в заложниках. Но пока я не разберусь, кому верить, никто не узнает, что ты здесь. Не хочешь вернуться в Мексику ненадолго? Это бы все объяснило. Сал не звонит Лурдес, она ему, пока ты добираешься до места.

Промакивал антисептиком рану под ее грудью, невольно касаясь костяшками теплой полусферы.

- Если Сал не примет решение очень быстро, на улицах начнется война. Еще есть пара мирных часов, - глянул на мерно опускающийся за окнами вечер. – Сейчас около шести. Ночью начнутся провокации. Не вставай. Тебе нужно поесть.

Бережно огладил пластырь на ее ребрах и встал, чтобы разогреть замороженный бульон. Руки у Кинчо были тяжелые и теплые. Запах спирта завяз в спертом воздухе. Ненужная простыня прильнула к стене.

- Никто кроме тебя не знает, что на самом деле произошло на вашей встрече с братьями. Постарайся вспомнить, с чего все началось. Зачем, почему и как ты туда поехала. Если тебя волнует, твоего пассажира я оставил в городе. Но его тачку, конечно, нашли. Пока всем похер на этот момент.
Отозвался из кухни под треньканье микроволновки и вскоре вернулся с парящей пиалой.
- Держи. Горячий. Осторожно, маленькими глотками. Если будет дурно, дай знать.

[NIC]Joaquin Sanchez[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/wB95wL4.jpg[/AVA]
[LZ1] ХАОКИН САНЧЕС, 39y.o.
profession: агент ФБР под прикрытием, лейтенант тихуанского картеля в Сан-Диего
[/LZ1]
[SGN].[/SGN]

Отредактировано Misha Juhl (2022-09-26 00:24:37)

+1

4

Не могла понять, стало ли ей спокойнее, когда услышала знакомый голос или ее это, наоборот, напрягло. С эмоциями сейчас было сложно. Она Мартинесу не верила, все еще, но она хотя бы была жива, а значит, все было еще терпимо. Сейчас вообще было сложно о чем-то думать, пока она ощущала себя одной большой раной, потому что, казалось, болело все и каждое прикосновение отдавало новой болью в теле. Хотя, его руки после холодного пола оказались контрастно горячими, будто после них обязательно должны остаться воспаленные следы ожогов. Может, она просто слишком сосредоточилась на своих ощущениях в отсутствие мыслей, но пока что по-другому не получалось. Ровный голос мог бы показаться успокаивающим, но в нынешнем состоянии Андреа сложно было чувствовать себя в безопасности.

- Да, - согласилась, оказавшись на постели и с трудом устраиваясь удобнее и теряя последнее желание еще как-то шевелиться. Обезболивающее будет сейчас не лишним, учитывая стремительно возвращающуюся боль, так что Ортис прикрыла глаза, только прислушиваясь ко всем его манипуляциям со шприцом.

Девка помолчала, будто ждала, что действие обезболивающего должно было случиться мгновенно, растечься по телу приятной теплой волной, уносящей с собой все неприятные ощущения, но потом открыла глаза и подняла взгляд на Мигеля, какое-то время еще молча глядя на него. Пыталась прикинуть, что ему нужно знать в отсутствие Лурдес, а чего знать не обязательно, но все эти размышления будто были напрасными. О пропавшем товаре он, итак, знал, потому что был заподозрен в причастности к этому, за что и поплатился. Правда это была или нет, сама Андреа, возможно, никогда и не узнает, но он все еще был здесь, а не сгинул в Мексике, где его, по мнению Ортис на тот момент ждала только смерть. Как бы то ни было, она все еще была уверена, что никто из них не знает лучше всю эту ситуацию, чем сам Мартинес.

- Я все помню, - ответила спокойно, легко дрогнув, когда холодный металл коснулся кожи, и отвернулась, глядя куда-то в стену. Поморщилась недовольно, когда он потянул к себе, приваливаясь к чужому упрямому телу, и дав осмотреть себя. Ей сейчас было плевать на то, что он разглядывал ее почти раздетую. Ортис, в принципе, вообще было плевать на взгляды мужиков в свою сторону, особенно с тех пор, как она была с Лурдес. – Надо позвонить Салу, встретиться с ним.

Она бы хотела сама посмотреть в глаза Барке на тот случай, если все это была подстава. Может, он захочет ее добить и тогда у Мигеля будет еще одна возможность реабилитироваться в глазах картеля и обелить свою репутацию.
- Это Кинтеро мне про тебя рассказал. Брат Хименеса. Сказал, что видел тебя в Тапачуле. Он приперся месяц назад, когда мы остались без товара, предложил решить эту проблему совместно. Сказал, что они хотят встречи с Салом или Лурдес, но им, видимо, не понравилось, что мы с ней затянули. Я хотела съездить туда, нам и без товара было, что обсудить. Но они не собирались говорить, пришлось порезать Рафаэля, чтобы свалить оттуда.

Андреа замолчала и повернулась, провожая Мартинеса взглядом и прикрыв глаза. Теперь, когда он знает, что это она виновата в том, что случилось с ним в последнее время, включая похищение девчонки и его путешествие в Мексику, ему ничего не мешает воспользоваться ситуацией. Никто не знает, где она и что с ней, для всех ее последним местонахождением была встреча с Хименесом и ее труп можно удачно списать и жить дальше спокойно, не оборачиваясь на то, что кто-то снова может поднять тему недоверия.

Кажется, боль начала стихать, но вместе с этим вернулась слабость, так что, когда он вернулся с бульоном, девка только отрицательно покачала головой.
- Не сейчас. Где мои вещи? – только после вопроса поняла, что вряд ли ее вещи остались в нормальном состоянии, а судя по словам Мигеля, времени у них особо не было, да и светиться сейчас на квартире было опасно. Ортис нахмурилась собственным мыслям, но потом снова подняла взгляд на бойца. – Почему ты не сказал, что я здесь? С чего это ты не веришь ему?

Андреа сомневалась, что за эти несколько лет у Мартинеса успели сложиться какие-то негативные отношения с Баркой, учитывая, что они плотно работали вместе, так что вопрос был вполне логичным. Особенно на фоне происходящего, когда все это могло вылиться в серьезные проблемы для них всех, он должен был рассказать Салу, что она жива, но какого-то черта не сделал этого. Так что о его целях ей тоже оставалось теперь только догадываться, пока он не ответит. Никто ведь не исключал его личных интересов и того, что он с какой-то целью собрался держать ее в заложниках, воспользовавшись этим всем.[NIC]Andrea Ortiz[/NIC][STA]on sacrifie des destinées[/STA][AVA]https://i.imgur.com/D722n0h.jpg[/AVA][SGN]av by fletcher
https://i.imgur.com/6OsWAPH.gif https://i.imgur.com/LqM5VYS.gif
[/SGN][LZ1]АНДРЕА ОРТИС, 28 y.o.
profession: информатор Тихуанского картеля[/LZ1]

Отредактировано Martin Juhl (2022-10-28 03:45:51)

0

5

- Пока можешь надеть мою майку, а потом я что-то тебе куплю. Не спеши уезжать. Тебе еще нужен покой. Док вечером зайдет.
Было что-то гипнотическое в острых, неправильных чертах Андреа, в ее невинной наготе, лишённой стыда. Даже задней мысли. Словно ее тело не имело к полу или сексуальности никакого отношения. Рана в груди так себе фон для флирта. Но в этой ее бестелесности ощущалась пугающая и манящая невесомость, точно он говорит с призраком, с чистой волей, с энергией. Это удивительное ощущение, и чувственность в нем тонкая. Как леска, которая заходит на яремные. Прозрачная… а нежность неуловимая, как океанический прилив – наплывами. Если бы Кинчо мог поделиться с ней здоровьем, он бы сделал это не задумываясь. Но сейчас Ортис ожидала неделя и больше паузы на восстановление. Время особенной уязвимости. А видеть ее уязвимой было непривычно. Не по себе. Точно и он с какого-то боку оставался без прикрытия. Продувало.

- Я хотел подождать, пока ты придешь в себя, чтобы ты могла рассказать ему все сама, - он поднялся и закурил, приоткрыв окно. Обсуждать Хименеса не хотелось. Кинчо узнал его давно и пытался не попадаться на глаза. Не вышло.

Не слишком любил разговоры на чистоту. Да и Сал не тот человек, который им что-то расскажет, сорвется или позволит себя прижать. Правды они не добьются. Если есть какая-то правда, кроме официальной версии. Но поговорить о ситуации с Муравьями им в любом случае придется, потому что она должна быть решена так или иначе. Как можно скорее.

– Я мало кому верю. Тебе - да.

Убивать Андреа он не видел никакого смысла. Она приносила информацию, которую Кинчо не мог бы получить, пока не находился в охране Лурдес. Кроме того, в их балансирующем взаимном недоверии было что-то притягательное. Возможно, поэтому он не спешил звонить Барке, и теперь не был уверен, что хочет сообщать ему адрес своего убежища, хотя их предыдущий разговор, казалось бы, поставил точки над “i”. Санчес был недоверчив по своей природе, привык во всем сомневаться и все ставить под вопрос, как следователь, которым по сути являлся, и как человек, умевший жить двойной жизнью. Если это возможно для одного, возможно и для многих других. Что уж говорить о Сале. Если Барка сейчас ищет способ возглавить тихуанцев в Сан-Диего, он сложит любую историю так, что стыков правды и лжи не найдешь. И попытается избавиться от Андреа и от самого Кинчо тоже.

- Я говорил с Салом сразу после происшествия, когда тебя только начали искать. Человек MC-13 звонил ему в тот день и сказал, что они тебя ждут. Как будто они ждут, а ты опаздываешь, и муравьи решили нас одернуть. Поэтому Сал отправил меня за тобой слишком поздно. Но это со слов Сала.

Глотнул сизый дым и пожал плечами. Слова – вещь эфемерная.

- Зачем Муравьям втягивать Сала в этот разговор, если его не зовут на встречу? Куда проще было бы звонить тебе и выяснить, где носит твою жопу. Быть может, они ожидали, что он приедет вместо тебя. Или это какой-то их внутренний замут, о котором мы ничего не знаем.
Он задушил сигарету в пепельнице, и присел на край постели, огладил пальцами тонкую лодыжку Андреа, все еще стеклянную от потери крови. Кожа была такой прозрачной, что можно было увидеть тонкое плетение голубоватых вен.

- Я наберу Сала, если ты готова говорить с ним.

Нажал кнопку быстрого набора на сотовом и импульсивно, бережно впечатался губами в притягательный рельеф острой коленки, прохладной и скульптурной. Тонкой, как вуали из мрамора. Невероятной и неотмирной. Словно они с Андреа существовали в двух непересекающихся пластах реальности. Там, где закипала война с муравьями, интрига с Салом, где Андреа Ортис принадлежала Лурдес, а Кинчо был чужаком и выскочкой, недостойным ее доверия, где Кинчо называл Барке адрес, лишая их единственного убежища. И в другом, где баланс ее спасенной жизни и его сохраненной тайны оставлял весы в опасном равновесии, а прохладная кожа, согревалась дыханием, и губы прокладывали вереницу горячих меток по внутренней поверхности поджарого бедра. Где пальцы влипали в ее талию, соскальзывали до повязки, когда рот нашел тонкую ткань белья и отзывчивый рельеф плоти под ней. Где язык рисовал по острому клитору, когда эта ткань намокла, и после уже без нее, толкался в тесноту горячего тела, собирая солоноватый привкус сока. Если бы Кинчо хотел утопить свое прошлое, он мог бы толкнуть Андреа под пули еще в гараже, но тогда его жизнь лишилась бы чего-то пронзительно значимого, неуловимого. Смысла. Которого после мести почти не осталось. Наверно, в этом больше любви, чем в экспрессивной страсти, но Санчес был не слишком хорош в тонких материях. Толкнулся пальцами между ее бедер, плавно растягивая, купаясь в отзывчивом жаре, когда гибкое тело отозвалось на ласку. И накрыл губами. Неожиданно жадно забрал себе этот упрямый рот, вмазывая в десны пряный сок, сигаретную одурь, и задохнулся этой долгожданной близостью, жаркой и недоверчивой. Собирая горечь и рваное дыхание. Как будто вренулся домой. И, наверно, хотел бы сказать ей что-то, дать, объяснение этой внезапной нежности, но не знал его сам. Никак не мог объяснить себе мягкий магнетизм, с которым неуступчивая и колкая, она притягивал его медленно и безвозвратно.
[NIC]Joaquin Sanchez[/NIC]
[STA].[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/wB95wL4.jpg[/AVA]
[LZ1] ХАОКИН САНЧЕС, 39y.o.
profession: агент ФБР под прикрытием, лейтенант тихуанского картеля в Сан-Диего
[/LZ1]
[SGN].[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » irregular heartbeat


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно