Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » just a beautiful day in San Diego


just a beautiful day in San Diego

Сообщений 41 страница 46 из 46

1

Сан-Диего | последняя неделя июля 2022

Ms Lo Adams, Rem Weiß, Mark Gemell
https://i.imgur.com/9ad0cED.png

ost: Beautiful Day In San Diego by Young Sicc

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]
[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

Отредактировано Lisa Clover (2022-11-12 11:27:19)

+3

41

Это страх — то полузабытое чувство которое струится по венам; забивается в поры; практически срывается дрожью с кончиков пальцев. Боится не его — за него. Инстинкт самосохранения привычно сбоит, выставляя на первое место совсем не те приоритеты. Потому не отстраняется, а будто прижимается еще сильнее, совершенно не заботясь о том, что будет. если приступ продолжится. Когда-то Мейс в психозе сломал ребра, и не ушла даже тогда. Разбитые губы в сравнении с этим ничего не стоят. И уж точно они не стоят того, чтобы оставлять Рэма в одиночестве бороться против собственных демонов.

Все закончилось. Ты уже не спишь, — ласково пытается достучаться до него, потому что взгляд приобретает хоть какую-то осознанность крайне медленно. Или во всем виновато ее восприятие времени, критически растягивающее секунды до бесконечных часов. У нее не выйдет залезть к нему в голову, чтобы выгнать всех, кто мешает отделить реальность от дурного сна, но хватит терпения сидеть рядом, пока осознание не придет. Рэм податливый и ранимый в ее руках, когда после очередного медлительного взмаха светлыми ресницами он смотрит на нее и словно, наконец, видит.

— Ничего страшного, ты не виноват, — небрежно отмахивается от извинений, действительно его не виня. Просто так случается [просто с ней иначе мало у кого получается]. Ей в любом случае не привыкать. Рэм касается подбородка, кажется, стирая кровь, и она облизывает губы снова, чтобы не пачкать постельное белье. Кровь хреново отстирывается, если успеет засохнуть, — знает с детства.

— Со мной все хорошо. И тоже не в первый раз, — мягко улыбается в попытке перевести происходящее в ничего не значащую шутку, поддаваясь и опуская руки с лица на плечи, сжимая те бережно, точно пытаясь таким образом уменьшить давящий на них груз. Они тут, вроде как, начинают соревноваться, кто в большем порядке, когда очевидно, что у обоих проблемы. Только несколько в разных плоскостях. Только у него не сошли синяки после боя, а потому счет два:один. Ему хуже. Правда, Рэм словно не думает так. Тянет ее за собой в сторону ванной. Ло идет следом, переплетая их пальцы, несмотря на то, что нужно сделать всего-то несколько шагов. Это отчего-то кажется важным.

Молчит, позволяя усадить себя на столешницу рядом с раковиной. Рэм даже зачем-то подстилает полотенце, и от этой абсолютной бессмысленной бытовой заботы под ребрами болит сильнее, чем разбитый рот, пропускающий воздух внутрь со свистом. Она бы отлично посидела и так. Она бы отлично справилась и сама. Но ему отчего-то важно делать это все, и Ло просто не хочет спугнуть; случайно усугубить и без того неприятное послевкусие кошмара. В его сильных руках, поднимающих с легкостью, кажется сама себе куклой, но не такой, какой представала годами перед клиентами. Будто бы более дорогой — в эмоциональном эквиваленте, а не денежном. За спиной банки со всякой косметической дрянью съезжаются в одну кучу. Ло наблюдает за его скованностью, с какой мочит полотенце водой. Дурачок. Нашел же из-за чего беспокоиться. Хмыкает, перехватывая его запястье, заставляя остановиться.

— Со мной бывало и хуже, — ласково произносит, а после обхватывает его бедра ногами, скрещивая стопы под задницей. В этом жесте нет эротического подтекста — очередная абсурдная попытка контролировать того, кто при желании сможет отшвырнуть от себя одной рукой. По крайней мере раньше он ей это позволял.

— Например, мой шрам, — демонстративно касается того кончиком языка. Он с другой стороны, но губы все равно неприятно тянет от движения. Да и от разговоров тоже, но игнорировать боль для нее привычно тоже. — Клиент немного потерял контроль. Или нос. Его ломали. Тоже клиент. А ведь так и не скажешь, да? — поворачивает голову в разные стороны, чтобы он смог оценить, насколько хорошо все по итогу срослось. Правда, после ринопластики, но это уже нюансы, о которых ему знать не обязательно. — Плохие вещи иногда просто случаются, — пожимает плечами, как если бы они говорили о погоде. Ее не интересует собственная боль, потому что никого вокруг та не интересовала годами. 

Перехватывает ладони, наклоняясь к ним. Кровь из разбитого рта еще сочится, но они оба не из брезгливых. Ло целует едва заметно дрожащие костяшки, сжимая их сильнее, чтобы унять тремор. И не спрашивает про кошмар: это кажется слишком личным. Вряд ли снилось что-то хорошее. Стирает алые следы с испачканной кожи, улыбаясь, несмотря на то, что треснувшие губы болезненно тянет. Ранки просто не успевают затянуться. Она сплевывает кровь, перемешанную со слюной, в раковину, и в этом жесте нет изящества. Словно перед ним так можно. Словно это поможет выглядеть обыденно, как если бы каждая их совместная прерывалась оказанием первой помощи в ванной.

— Хочешь пиццу? — внезапно спрашивает, как ни в чем не бывало. У нее плохо получается говорить, но неплохо получается отвлекать. — Правда, придется разогреть. Наверняка уже остыла, — забирает у него из рук полотенце и, изворачиваясь, чтобы увидеть часть лица в зеркале, без малейшей жалости к себе грубыми движениями вытирает губы и десну. — Никому об этом не скажем, чтобы не портить тебе резюме, — фыркает, вытирая пальцы. Зубы на месте, а остальное затянется само. Притягивает Рэма к себе ногами ближе. — Лучше стало? — и гладит по напряженной скуле кончиками пальцев в надежде, что он отпустит эту ситуацию так же, как и этот дурной кошмар.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]осколки духа в крови[/status][icon]https://i.imgur.com/C48lZvX.png[/icon][sign]домой к себе в никуда,
где нет почти ничего
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

+1

42

Она наблюдает за его манипуляциями так, словно думает остановить из-за бестолковости всей этой суеты. Говорит, что с ней бывало и хуже. Рэм бросает взгляд мимо – на себя в зеркале. На смятом после беспокойного сна лице разглаживаются следы от складок наволочки. Подбитый глаз выглядит целее, чем изначально. Других видимых улучшений нет. Ухудшений – тоже, хотя кажется, что после только что случившегося физиономия должна быть отмечена обличительной стигмой. Мисс Адамс отвлекает его, обнимая голыми ногами и привлекая совсем близко. Подставляет ему лицо, но не для того, чтобы помог, а просто посмотрел. Она рассказывает о бывших клиентах, которые однажды отметились своим крутым нравом, разбив ей губу и сломав нос. Очевидно, эти краткие истории и должны способствовать его пониманию: для нее не произошло ничего, из-за чего ему стоит беспокоиться.

Что Ло Адамс, управляющая клубом Рохо, сама из шлюх, над которыми теперь стоит, ему было известно изначально. О ее роде деятельности и карьерном росте мимоходом упоминал Алонсо, когда, нанимая в охрану, вводил в курс дел. Это не произвело на Вайсса никакого впечатления: ну, баба руководит клубом и у нее надежная крыша. Значит, крыша ей как минимум доверяет. Какие вопросы? Личное знакомство с Ло Адамс тоже не привело ни к каким открытиям, кроме того, что она оказалась пиздец какой красивой бабой. Этот факт Алонсо не упоминал, его как будто больше занимал пол, впрочем, как и всякого мужика, которому западло, что женщина имеет власти не меньше, чем он. Или даже больше. Мелестина не добавила к портрету хозяйки никаких новых деталей, разве что не без превосходства отметила, что ни за что бы не стала спать с кем-то за деньги даже ради выслуги. Перестала ли Ло Адамс спать с клиентами, пусть даже избранными, Вайссу было не интересно, а когда начали трахаться, то запретил себе об этом думать. В конце концов, она большая девочка и ему не принадлежит. Вот только после того раза, когда забирал ее обдолбанную и без трусов с тротуара недалеко от отеля, куда сам и отвез, узнал больше, чем хотел. И сейчас тоже узнает больше, чем хотел. И дело не в ее прошлом или настоящем, тем более что прошлое никто не может изменить, а в том, что она рассказывает об этом так, словно тем самым намеренно себя обесценивает, – вот что ему не нравится.

Мисс Адамс прижимается разбитыми губами к его ладоням, оставляя красные следы. Помада шла им лучше. Как и ей. Рэм смотрит на нее исподлобья, а она отворачивается и плюет розовым изо рта в раковину. Потом забирает у него смоченное водой полотенце и вытирается. Ее не волнует красота лица (которую не испортил даже оставленный клиентом шрам), а заботит, не голоден ли он и стало ли ему лучше.

– Я в порядке, – его очередь ловить ее ладонь и прижиматься губами. Потом прикладывает ту к щеке, накрывая поверх своей. – Вряд ли мне потребуется резюме, только если я не уволен с сегодняшнего дня, – усмехается, но даже не пытается играть в веселость. Нет, он не боится потерять работу, он, блядь, врезал ей по лицу, и это все, что имеет значение. Она в ответ сжимает его кольцом ног. – Значит, не уволен, – хмыкает, снова подхватывая ее под бедра, но не чтобы ссадить, а наоборот взять на руки. Ребра тут же отзываются, напоминая о себе, однако раз он способен удерживать мисс Адамс, значит, не переломан.

Рэм идет на полутемную кухню, где единственный источник света – светодиоды над зоной готовки. Он усаживает женщину на стул и достает из морозилки лед, складывает несколько кубиков в салфетку. – Держи.

Коробка с пиццей стоит на столе нетронутой. Вайсс поднимает крышку, чтобы взять несколько кусков и отправить в микроволновку. Ему известно, где стоят тарелки и лежат приборы, он ориентируется здесь так же хорошо, как если бы находился у себя дома. – Привез с собой птср, – произносит, оборачиваясь к ней. В полумраке ее внимательные глаза кажутся черными. Красивое лицо – бледным. – Часто снятся кошмары, особенно под утро, – часто – воскресают обрывки воспоминаний, а иногда реальность искажается какой-то чертовщиной, как сегодня. Об этом не говорит, встряхивая плечи. – Поэтому сплю один, – а кроме нее у него других, с кем бы мог. Микроволновка звенит.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]
[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+1

43

Вполне может считать себя экспертом по части лживых уверений в том, что все хорошо, и чует что-то подобное в его ответе. Рэм говорит, что в порядке, а Ло чуть склоняет голову набок, подобно внимательно птице, словно пытаясь отыскать в ответе потайное дно. Не чтобы давить в попытках услышать правду. Чтобы помочь сделать все лучше. У него сухие и горячие губы, от которых словно остаются полыхающие следы на ладони. Там кожа сгорает до кости, но она прижимает ту к его щеке по своей воле, пусть сверху и накрывают жилистые пальцы. Не в ее силах уничтожить демонов в чужой голове. Всегда терпела в этом фатальную неудачу.

— Не уволен, — с мягкой нежностью в голосе подтверждает его же слова, послушно обвивая за шею руками. Первым порывом хочется попросить отпустить, чтобы не перенапрягался слишком сильно. А вторым — вжаться носом в местечко за ухом. Там всегда так по-особенному пахнет и м. Смазано касается губами виска. Ей не страшно, что уронит. Под задницей напряженные канаты мышц. С ним страшно в другие моменты: когда сердце замирает, а после ухает куда-то вниз, отзываясь трепетным спазмом в солнечном сплетении. Это пугает сильнее разбитого лица и боли. Это пугает сильнее перспективы повторной поездки на скотобойню.

На кухне полумрак, который никто из них не стремится разрушать, довольствуясь освещением от подсветки. Рэму, наверное, не до того, а ее и вовсе приносят, как ребенка, не желающего засыпать без стакана какао, усаживая на стул. Ло забирается на тот с ногами, укладывая на колени ладони и поверх голову. Наблюдает за ним с кошачьей ленностью. То, с какой уверенностью движется по кухне, нравится. В этом есть что-то правильное. Она пообещала себе одну ночь иллюзий, и та до сих пор не закончилась.

— Спасибо, — лед, который протягивает ей, морозит пальцы. Тихо шипит, когда прижимает к разбитым губам. Это чтобы ему стало проще — самой не хочется так заморачиваться. Иррациональное желание последнего времени показывать, насколько бракованная, начавшееся после того, как сняла швы на том месте, где впоследствии остался шрам. Облизывает тот, толком и не замечая этого. Уже привычка.

Его голос звучит глухо и сухо: так сообщают действительно важные вещи. Бравада и эмоциональность зачастую лишь засоряют информационный фон, и Ло слушает внимательно, думая, что спать одному действительно паршиво. Как и подрываться под утро из-за того, что твой мозг сходит с ума. Знает, как это бывает; видела буквально у себя под носом и сейчас, и многие годы назад. Убирает салфетку от лица — на той остаются алые следы. Ей хочется его обнять, потому что сказать нечего. И потому что птср не пройдет завтра, как по щелчку пальцев. Мейс любил набирать в охрану бывших военных. Рон, например, был хорошим, но иногда напивался и громил все вокруг. Пищание таймера микроволновки словно выводит из транса. Ло вздрагивает от пронзительности и громкости звука, а после хлопает по стулу рядом с собой, предлагая выбрать именно его.

— Мне часто снится промышленная мясорубка. Знаешь, которая может перемолоть живого человека. Я прыгаю туда сама, — наверное, дурная тема для разговора при условии, что пицца на его тарелке мясная, но вряд ли кто-то из них отличается брезгливостью. У нее не выйдет заставить кошмары уйти — получится только показать, что он не одинок. Если в принципе позволительно сравнивать ее травматический опыт с той херней, какую он видел на войне. Вытягивает ноги, устраивая стопы у него на коленях. И укладывает голову вместе с руками на столешницу, становясь похожей на поломанную куклу. Лед больше не прикладывает.

— Не знаю, какая твоя пицца любимая. Выбирала наугад. Ты ведь не указал эту информацию в резюме, — ухмыляется. У Рэма не было резюме. Были рекомендации Алонсо, по большей части состоящие из типичного звукового шума. Воспринимать суть речи Джермана всегда сложно — высок риск словить сенсорную перегрузку. Но ей важно угадать. По крайней мере выбрать что-то не_мерзкое. Наблюдает за тем, как он ест, сквозь полуопущенные ресницы. К ним присоединяется сонная Марго, которая, впрочем, просыпается, едва чует запах бекона. Встает на задние лапки и танцует, звонко тявкая. А после начинает ластиться, скребя лапами по ноге Рэма, игнорируя присутствие хозяйки, вечно все запрещающей в занудной материнской манере.

— Можешь дать ей. Немного, — великодушно произносит, снова сглатывая соленую слюну. От привкуса крови во рту тошнит, но Ло терпеливо ждет, когда это пройдет. Все всегда проходит. Нужно только дождаться. При самом плохом раскладе ждать придется года четыре. Она плавно выпрямляется, откидывая волосы небрежным жестом за плечи. — И можно я?.. — робко спрашивает, точно он вот-вот щелкнет по носу и откажет. Тянется вперед, чтобы откусить от куска у него в руках. Сыр тянется, и это забавно, несмотря на то, что разбитый рот остро болит. Ло разрывает сырные нити пальцами, медленно прожевывая. Откусила всего ничего — больше жира на пальцах, которые облизывает. А потом смеется, неловко прикрывая ими губы. Выходит немного нервно. Это пиздец вкусно. Боже, как это вкусно.

— Прости, я… — хихикает, как пьяная, хотя только сейчас хватается за открытую бутылку вина, что забыла убрать в холодильник. Ей больше нельзя. Так, подразнила вкусовые рецепторы, чтобы вспомнить, каково это. — Не помню, когда в последний раз ела пиццу, — скомкано поясняет, делая несколько больших глотков прямо из горла в нелепой попытке смыть и привкус крови, и расплавленного сыра поверх бекона.. Для нее тоже самое, что выпить воды. Рот снова щиплет. Лед в салфетки подтаял, оставив после себя на столе лужицу. Снова прижимает его к губам. По-прежнему, чтобы Рэм меньше волновался из-за случившегося.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]осколки духа в крови[/status][icon]https://i.imgur.com/C48lZvX.png[/icon][sign]домой к себе в никуда,
где нет почти ничего
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

+1

44

Слова «промышленная» и «мясорубка», особенно вместе звучат неподходяще ее голосу. Да и образ этой громоздкой херни в целом не вяжется с нею: с ее задумчивым лицом, с мягким каскадом волос, с голыми плечами и линиями бретелек поперек, с подобранными к груди коленями и с поджатыми пальцами на босых ступнях. Вайсс снова растирает лицо ладонями, жмурится. Если подумать, он подходит ей не больше, чем промышленная мясорубка. У него что-то подобное в голове перемалывает мозги ночь за ночью. – Надеюсь, ты ни разу не прыгнула. Мне сложно исполнять свои обязанности во сне, полагаюсь на твое благоразумие, – усмехается, доставая тарелку с пиццей из микроволновки. Керамика оказывается горячей, но и куски разогрелись тоже. Кажется, даже слишком.

Мисс Адамс сказала: «я прыгаю туда сама». Выходит, в реальности ее к этому подталкивали? В его шутке про благоразумие только доля шутки. Имеет ли он право спросить, при каких обстоятельствах она познакомилась с п р о м ы ш л е н н о й м я с о р у б к о й? Объяснив, например, тем, что хочет в будущем быть готовым ко всему. И ко всем, кто может устроить для нее такой аттракцион. Однако еще темно, и на ее месте у него было бы мало желания отвечать на вопросы о природе кошмаров. Поэтому молчаливо благодарен за то, что не спрашивала.

Рэм ставит тарелку на стол и садится на стул. Мисс Адамс тут же вытягивает ноги и укладывает ему на колени. Он улыбается, опуская на них ладонь и выглаживая от тонких щиколоток до середины бедра. Гладкость кожи и такой уже знакомый рельф, – эти ощущения отзываются приятным электрическим покалыванием в подушечках пальцев. Она улыбается в ответ – едва заметно, а может ему только мерещится, и ее лицо остается все таким же задумчивым. – Любая пицца любимая, когда в ней много мяса и сыра, – цепляет горячий кусок, тот складывается пополам. Мягкое тесто сочится от избытка начинки, и Рэм вдруг понимает, что действительно голоден. Желудок отзывается урчанием. А мисс Адамс как обычно не составляет компанию и просто наблюдает за тем, как он ест. Сперва это напрягало, но потом привык – ей как будто это нравится.

На запах прибегает болонка и тут же начинает попрошайничать, выскребая себе хоть что-нибудь мелкими лапками по его ноге. Мягко отодвинуть ее Вайсс стремается, потому что это хозяйкина питомица, да и похожа на игрушку. Иной раз страшно взять на руки, чтобы не сломать. Однако мисс Адамс вдруг разрешает поделиться с ней пиццей, и собака, словно поняв, радостно тявкает. – Эй, тебе разве не надо следить за фигурой? – спрашивает у нее Рэм, протягивая кусок теста с мясом размером с фалангу мизинца. У болонки от удовольствия дрожит бантик на макушке. Пиздец, смешная.

Мисс Адамс как будто и сама поддается чувству голода и вдруг просит разрешения попробовать тоже. Откусывает прямо от куска у него в руках, вытягивая нитку сыра, и потом жмурится от удовольствия. Смеется, как будто совершила какую-то несусветную глупость, которая ей вообще непозволительна. Это чертовски идет ее красивому лицу, преображая обыкновенно бесстрастное выражение. Рэм жует сам, наблюдая, как она прикладывается к початой бутылке вина и успевает сделать только пару глотков, потому что он забирает ее у нее. – Эй, еще рано для выпивки. Лучше съешь еще пиццы, – подталкивает к ней тарелку, а потом, подумав, протягивает руку с недоеденным еще куском. Однако мисс Адамс словно запечатывает себе рот, снова прижимая к губам лед, который уже начал таять.

Рэм доедает кусок и тоже облизывает пальцы, растирает их, чтобы убрать остатки жира. Возвращает обе ладони на ее стопы, принимаясь их разминать. Медленно, каждый дюйм. Это похоже на медитацию, на ритуал для восстановления спокойствия. – Откуда он? – вдруг спрашивает, выглаживая шрам на своде левой стопы – похож на чем-то на молнию, ударившую в мягкое место. После ее рассказов о клиентах и оставленных ими следах его бы чертовски порадовала история про ржавый гвоздь из детства.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]
[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+1

45

Отказывается от еще одного укуса, покачивая головой с мягкой улыбкой. На мгновение отрывает лед от губы, точно демонстрируя, мол, смотри — у меня занят рот. Еще пиццы хочется до жути, но Ло не привыкать ограничивать себя. В самоограничении есть особая прелесть, когда другие способы наказания недоступны. Ее тело по-прежнему чего-то стоит, чтобы могла забрать в личное распоряжение, подобно списанному столу.

— Мне не рано, — а вот на исчезновение бутылки из своих рук возражает. И даже было кривит губы в капризности, но те реагируют на столь активное мимическое движение болезненно. Там оставалась половина — этого бы не хватило для того, чтобы начало вязать в опьянении язык. Вот только есть что-то в том, как Рэм отставляет вино на недосягаемое от нее расстояние. Ло не может зацепить суть, а после и вовсе резко обрывает попытки, словно ограждает себя от шага в пропасть. Запретная территория, куда лучше не ступать. Тоже из области стояния на зыбучих песках. Недовольство показывает тем, как снова разваливается по столешнице, укладывая вытянутую руку под голову. И продолжает наблюдать.

Кадык мерно двигается, когда Рэм глотает. Остро натягивает кожу на шее, опускаясь и поднимаясь. Зрелище медиативное в чем-то, цепляющее взгляд. Ло лениво щурится, точно в сонливости, и ладонь, держащая лед, скрывает от ответного наблюдения легко улыбающийся рот. Ей бы запомнить этот момент, как один из тех, о которых можно вспоминать, когда снова останется одна. Тени, играющие на его острых скулах. Пальцы, которые облизывает без малейшего стеснения и намеренной сексуальности. Он не подходит ей, как не подходит горячая пицца и калорийные пирожные с пышной шапкой заварного крема сверху. Прикрывает глаза, воспроизводя его образ на внутренней стороне век, чтобы проверить, насколько детально вышло запомнить. Его пальцы ложатся на стопы, мягко разминая мышцы. Так намного теплее.

Наверное, все дело в том, насколько комфортно в этот момент. Ее мажет по столу, и кровь, вроде как, останавливается. На кухне пахнет горячей пиццей. Марго, еще поскулив, но так и не выпросив нового куска, устраивается у ножек стула хозяйки с крайней грустным видом, словно пытаясь им разжалобить. Рэм продолжает массировать ноги, и в этой бесхитростной ласке получается забыться. У него удивительным образом получается не опошлять этот процесс, как всегда выходило у футфетишистов. И его, как и их, интересует шрам на стопе. Ему любопытно, а тем он частенько казался кощунством. Ло вздрагивает от вопроса, моментально напрягаясь, точно спешно начиная искать снятую броню. Пальцы находят только кольцо на правом безымянном. Лед ложится дальше таять на стол.

— Из прошлого, — голос хрипит на несколько тонов, внезапно падая в болезненную осиплость. Сердце пропускает удары. Выпрямляется, даже не пытаясь убрать прилипшие к щеке пряди. Взгляд у нее пустой, когда распахивает ресницы. — Чтобы я не забывала, — говорит так тихо, словно разговаривает сама с собой. И смотрит на левую ногу, замершую под мужскими ладонями. У Мейса те были более узкие, но такие же цепкие. — У него пальцы дрожали от кокаина. Я не дергалась, но “М” все равно вышла кривой. Как молния, — так говорят, находясь в религиозном трансе. Воспоминания давят: он ушел спустя пару дней — даже не успела перестать хромать. После известия о его смерти вскрыла рану снова, повторяя контур.  Шрам оказался едким. Татуировку на тыльной стороне ладони же приходится регулярно подбивать. Марго, понимая, что ее все игнорируют, демонстративно отходит к миске и двигает ту носом по полу. Ло от этого звука подскакивает на месте, ловко убирая ноги и тут же вскакивая на них. Собственная разговорчивость душит. Кажется, что воздуха в комнате резко становится недостаточно.

— Раз у нас особенная ночь, покормлю вне расписания. Но это единственный раз, — воркует с болонкой, чтобы занять чем-то рот. Гладит по мягкой шерсти, доставая корм и насыпает в миску. А после несколько секунд наблюдает за тем, как собака жадно хрустит звездочками со вкусом индейки. Это все повод не поворачиваться к Рэму лицом. Блядь. Она просто идиотка. Правильно забрал у нее бутылку — и по трезвости несет незнамо что. Марго виляет хвостом, продолжая есть так, словно еду могут в любой момент отобрать. Ло прикусывает треснувшую кожу, чтобы ранка открылась снова.

— Тебе нужно попробовать снова заснуть, мой хороший, — ласково произносит, когда подходит к нему ближе, осторожно приобнимая и прижимая к себе. Упирается подбородком прямо в бритую макушку, на которой уже чувствуются начинающие отрастать волосы. — У тебя постельный режим, ты же помнишь? — с наигранной укоризной выглаживает кончиками пальцев его висок, ловя выступающий шрам и там. Словно ничего не было. Словно она не говорила ничего лишнего. Если сделает вид, что эти слова бессмысленны, Рэм забудет о них?

Левую стопу пронзает фантомной болью. Ей хочется снова вскрыть рубец, точно тогда перестанет болеть. Мейс подобен Пиковой Даме — если позвать, то потом не будешь знать, как отделаться. Шкатулка с бритвой дома. Там лежат марки. Будь одна, давно бы закинулась. Рэм срабатывает, как предохранитель. Жмет его голову к груди сильнее. Босые ноги мерзнут.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]осколки духа в крови[/status][icon]https://i.imgur.com/C48lZvX.png[/icon][sign]домой к себе в никуда,
где нет почти ничего
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 35 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> управляющая ночными клубами Viper & Rojo[/lz1]

+1

46

Его вопрос застает мисс Адамс врасплох. Она вздрагивает – стопа дергается и замирает в ладонях. Смотрит на Рэма так, как будто очнулась ото сна, поймав себя на том, что говорит во сне и разболтала лишнего. Он знает о таком: какое-то время Софи любила потрещать по ночам, иногда о чепухе, а иногда о чем-то действительно важном. Может быть, это осталось и теперь, ее мужу известнее.

Шрам оставил кто-то на «М» в наркотическом угаре, сделав это намеренно. Мисс Адамс смаргивает, отвлекаясь на шум, который устроила для привлечения внимания ее болонка. Вайсс не ведет ухом, наблюдая за женщиной. Ее стопа выскальзывает из его ладоней, оставляя вместо себя пустоту. Он перекладывает их на стол. Пальцы больше не дрожат, да он об этом и не думает. Вернее: не об этом. Его случайный вопрос, на который Рэм не предполагал услышать в ответ никакой особенной истории, вдруг вскрыл, кажется, какие-то особенные воспоминания. Как будто этот незаметный шрам, который легко скрывает любая из ее туфель, беспокоит ее больше, чем скол на ее красивом кукольно-фарфором лице.

Мисс Адам щебечет с болонкой на предательски сиплых тонах. Рэм оборачивается к ней через плечо, но она намеренно избегает смотреть в ответ, и подходит только когда он снова отворачивается. Подходит, укладывая руки ему на плечи, протягивает их дальше и сцепляет перед ним. Подбородок ложится поверх его головы. Тема с шрамом закрыта – в отличие от рубца на ее коже. Вайсс кивает, сжимая в ответ одно из ее запястий вместе с браслетами. Те всегда на ней словно обереги. Или, наоборот, как цепи, которые удерживают что-то внутри? – Да, идем, – отзывается Рэм, отодвигая многочисленные обручи и целуя в освободившееся место. Там, где удобно прихватить зубами тонкие, едва различимые вены. Затылок мягко жмется к ее груди, без сексуального интимно. Он прикрывает глаза.

Поднимается нехотя, хочет возразить, что в общем-то сна нет ни в одном глазу, однако в теле вдруг отзывается невесть откуда взявшаяся усталость. Как будто он не проспал много часов подряд, а работал на износ. Пробежал кросс при полной выкладке под палящим солнцем в сухой до рези в глазах пустыне. Афганское солнце такое, что под ним может выцвести радужка, которую не спрятать за плотной арафаткой. По крайней мере так казалось, когда от обезвоживания драло под веками. Вайсс и теперь иногда просыпается с этим ощущением и потом долго умывается ледяной водой, чтобы прийти в чувство. Когда-нибудь наверняка сдерет себе роговицу или повредит сетчатку, пытаясь протереть глаза во сне.

Они возвращаются в спальню, ложась каждый со своей стороны, но мисс Адамс тут же придвигается ближе, укладывая руку ему на грудь. Рэм поворачивает к ней голову – в слабом свете гирлянды можно видеть ее лицо. Ее глаза закрыты. Он смотрит некоторое время, пока темнота перед ним не начинает сгущаться, и засыпает, едва улавливая этот переход от бодрствования ко сну, но чувствует, как поверх него ложится ее нога с прохладной ступней, и как другой она тоже жмется к нему, согреваясь. Больше кошмаров сегодня не будет: слуховая галлюцинация автоматной очереди иной раз и вовсе подобна будильнику. Раздражает заезженной мелодией, вырывая в реальность.

[nick]Rem Weiß[/nick][status]OEF-A[/status][icon]https://i.imgur.com/TfpQClz.jpg[/icon][sign]078-05-1120[/sign][pla]
[/pla][lz1]РЭМ ВАЙСС, 29 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> телохранитель<br><b>body to guard:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=40062#p3619047ь">ms. Lo Adams</a>[/lz1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » just a beautiful day in San Diego


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно