Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » what you won't do, do for love


what you won't do, do for love

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

мистика

молодожены
https://i.imgur.com/moTzQ76.gif

Медовый месяц закончился празднованием Хэллоуина в замке с приведениями. Но самое интересное только начиналось.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][status]*silly love[/status]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-10-30 17:44:34)

+1

2

Малое количество желающих снять Истнорский замок в разгар осеннего беснования мистер Ловетт, вдохновенный, но расчётливый кутюрье, списывает на экономический кризис и преддверие холодной зимы. Его коллега, Стелла Маккартни, за субботним ланчем очень старается убедить Эдди не проводить там медовый месяц, потому что её друг, троюродный племянник шестого барона Реглана, избегает гостить у семьи в западном крыле замка - в последний раз он там ночевал ещё ребёнком и едва сбежал из лап уже как век покойной леди Генри Сомерсет. На это Ловетт только усмехается, списывая призрака на детскую впечатлительность, и накручивает ус, как делает всегда, когда совмещает сарказм с нежеланием обидеть. На свадьбе он перебивает священника и с решительностью гильотины обещает суженой, что "даже смерть не разлучит нас". Стелле остаётся только пожать плечами и отступить, за что Эдди говорит ей спасибо - он очень ценит приятельницу за свойство не превращать свою заботу в форму насилия, засим проявлять её действительно искренне.

Их творческий тандем с фактурной супругой, прозванной за повадки леди Мэри, становится тем толчком, который превращает очередного эксцентричного дизайнера из подвалов Шордича в бренд, ходящий по устам британской элиты - именно поэтому, думает мистер Ловетт, нынешний владелец замка, командир Херви-Батерст, делает ему щедрую скидку, несколько раз спросив одно и то же: собирается ли уважаемый господин сниматься со своей леди в замке и где он намеревается публиковать итоговые кадры. Модельер успокаивает нервную душу и несколько же раз заверяет, что целится, как минимум, на разворот в DAZED, чей главный редактор, Джефферсон Хэк, первым дал огласку дуэту "готических Пигмалиона и его Галатеи", объявив их лучшим, что случалось с гетеросексуальностью в мире моды двадцать первого века. Целенаправленно скандальный заголовок сделал своё дело и породил не только горячий спор консерваторов и либералов, но и армию фанатов, выбравших свежий глоток состаренного гротеска в массе пёстрого кича и андрогинного концепта.

- Теперь ты миссис Ловетт, как в мюзикле. Разве что в этот раз Суинни разует глаза, - воркует Эдди, помогая Мэри надеть кольцо из белого золота с редким, чёрным бриллиантом на безымянный палец. Теперь у него есть имя, длиннее, чем у любого аристократа: "отныне ты проклята быть со мною навек, а иначе". Леди Мэри Ловетт закована в белое платье его авторства, многослойное и ассиметричное, на стыке викторианской эпохи и рок'н'ролла. Эдди одной рукой обнимает её за талию, другой берёт за шею и смотрит в объектив; губы - тонкая полоска без улыбки, глаза - страсть на грани оскала. Он практически не пьёт на свадьбе и не разменивается с гостями на долгие любезности, оставляя всё социальное сверкание на плечах Мэри - её органичность в роли точки притяжения всего живого не перестаёт его восхищать. Платье, видит профессиональным взглядом, сидит как вторая кожа, но первая ему нравится больше всего, о чём он и напоминает ей всю ночь, с перерывами на разговоры и смех, который, кажется, кроме неё не слышал никто.

Первым делом Истнор проглатывает пять больших пластиковых чемоданов и затем уже захлопывает свои двери на их хозяевах, разрешая им думать, что мистер Ловетт сам запер дверь. Эдди чувствует себя непривычно, сбрив закрученные усы ещё с утра ради роли демонического парикмахера - он счёл логичным, что одержимый цирюльник должен иметь гладкое лицо на постоянной основе, хотя ни опера, ни серия книг на этом не настояли. Однако, он находит повод полюбить новое амплуа - кожа над губой обретает чувствительность к дыханию миссис Ловетт во время поцелуев. Эдди обнаруживает это сейчас, когда целует её в знак заселения, не спрашивая, хочет ли она того же - не подавляя её специально, но даже не задумываясь о том, что на том конце когда-нибудь может прозвучать отказ. Навязанный медиа образ Галатеи отравляет голову модельера уже давно, а он и не старается это скрыть - на первой примерке костюмов в открытую заявляет, со звериной серьёзностью, что "ты принадлежишь мне". То, что должно было стать ссорой, закончилось на столе посреди лекал да игл - стоит ли говорить, что костюмы Тодда и миссис Ловетт перешивались почти с нуля. Теперь они, аккуратно сложенные в защитных, шёлковых футлярах, спали в чемоданах. Замок же только просыпался.

Картины Джорджа Фокса подсматривают со стен, быть может, с завистью. Два с лишним часа поездки из Лондона поселили в теле усталость от бездвижия, поэтому Эдди не торопится куда-то присесть. Поцеловав Мэри ещё раз, без языка, и постскриптумом укусив в губы, он накручивает её кудри на палец; эти змеиные завитки, притворяющиеся кукольными, могли принадлежать Медузе Горгоне, которой повезло. Мистер Ловетт пробегается пальцами по руке леди, от плеча до ладони, и кружит её вокруг оси, в танце, которого нет. Во рту он держит созревшее предложение, которое выскакивает, когда он резко притягивает Мэри к себе, так, чтобы та потеряла баланс, и ловит в объятие, - Нам стоит разобрать вещи и проверить, насколько средневековая здесь ванная. Возразишь? - определенно, возражают фрески; их глаза, рассыпанные по всему Большому Залу, не видят так далеко.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

Отредактировано Tadhg Kennelly (2022-10-27 01:26:16)

+1

3

я не вижу зла
в том чтобы
нежнее стать.

- Мэри, тебе давно пора замуж, - твердили матушки с бабушками, кузины и даже племянницы. Даже у самой младшенькой уже красовалось обручальное колечко на пальце. Мэри лишь отмахивалась от всех родственников, подруг и особенно активно - воздыхателей. Живет свою одну-единственную прекрасную жизнь, занимаясь то одним, то другим, то третьим. Не отдаваясь никакому делу полностью, но играючи, словно бабочка порхает от одного к другому. Меняются занятия, работы, города проживания и даже любовники. Меняется все, и ничто не в силах удержать женщину на одном месте. Ничто и никто, пока очередная работа не сводит в одно пространство с мистером Эдди Ловетт. Мэри приходит от него в восторг с первых минут, хоть и не говорит об этом, а лишь улыбается и смотрит сверху вниз, когда он опускается на колени перед ней впервые, чтобы подшить подол.

- Мэри, ты знаешь его пару месяцев, не торопись, успеешь еще в свой последний вагон! Прежде, чем выходить замуж, нужно узнать, какой он человек, - те, кто еще недавно пытались направить в сторону женитьбы, уже в один голос цепляются за пятки, пытаясь уберечь от замужества в порыве страсти. А страсти между этими двумя, хоть отбавляй. Эдди смотрит в глаза и говорит так властно, зная ее всего ничего, но уже лишает как будто права выбора. Со стороны выглядит так, словно она его безвольная кукла и при этом объект обожания, практически сравнимый с божеством. Она же на примерку очередного наряда притаскивает тыквенный пирог для него. Ревностно не разрешает никому отрезать хоть кусочек, пока мистер Ловетт не попробует. Сама же сияет, как солнце, когда он в очередной раз скажет, что ему по вкусу.

- Мэри, о нем ходят дурные слухи. Да и посмотри, как он с тобой - сидеть, лежать. Ты же не собачка, - накануне свадьбы пытается образумить лучшая подруга. Но Мэри глуха к чужим словам и не воспринимает чужое мнение, ведь вчера она примеряла свадебное платье, созданное специально для нее, а через несколько часов, она наденет его вновь и весь мир перестанет существовать. Ей не нужно, чтобы ее понимал кто-то другой - да хоть все они пусть не понимают - достаточно только Эдди.
Платье превращает ее в принцессу, а фотографии со свадьбы облетают все журналы мод. Злые языки пророчат развод месяца через два, ведь Мэри так непостоянна и легка, а Эд тяжелее грозовой тучи. Мэри ветрена. Эдди не посадить ее в клетку. Голоса говорят, обсуждают и пытаются влезть со своим мнением. Тем временем молодая пара летит вначале на две недели к теплому океану, а на последнюю - снимает замок, недалеко от Англии. Мэри чувствует себя маленькой девочкой и самой настоящей принцессой, и плевать, что спустя год ей стукнет уже сорок. Рядом с Эдди ей снова восемнадцать.

Поцелуй со вкусом мятной жвачки, которую Мэри выплевывает за пару минут до того, как они окажутся внутри замка. - Такой огромный! - Восторженно говорит Мэри прежде, чем зайти внутрь. На неделю - это их дом. Внутри нет тяжелого воздуха и при этом даже тепло, прислуга, которая пообещала приходить каждый день в лице трех человек, на ночь уходит. - А здесь есть элек... - вопрос она задать не успевает, потому что муж поцелуем заставляет замолчать. Получается это случайно, или он намерено сбивает с мысли, Мэри не знает, но и не важно. На глаза опускаются ресницы, и женщина льнет ближе к суженому, практически тая в его руках.
На прошлый Хэллоуин Мэри была ведьмой, собирала костюм сама: черную юбку, корсет, шляпу и даже метлу прихватила. Образ добавлял и собственный макияж, который придавал коже бледности и остроты чертам. Мэри выглядела шикарно. Празднование было на вечеринке, потому женщина выглядела больше сексуально, чем жутко. В этом году все иначе, Эдди сам все сделал. Он в принципе оказался очень заботливым - к ней - что женщину полностью устраивало, и она отвечала тем же.
Поцелуй перетекает в танец, старинные картины смотрят со своих привычных мест довольно неодобрительно, ведь гости приехали одеты так по-современному. Карины еще грезят прошлым. Танец перетекает в объятия и взгляд глаза в глаза. - Я так устала с дороги, давай сначала ванну а потом все остальное? Чемоданы не убегут. - Мэри слегка капризна, но сейчас это больше наиграно, ведь все вещи собирала она сама и заранее подготовила в маленьком чемоданчике все для первого вечера: халаты, банные принадлежности и даже несколько павер-банков, на случай, если замок - это замок, а не жалкая пародия с электричеством.
- Бери его и пойдем. - Тонкий пальчик безошибочно определяет какой из чемоданов нужен, сама же подхватывает пакет с шампанским и всякими вкусностями для легкого ужина в ванной. - И вот это, - отдает следом и пакет. Главная спальня на втором этаже, Мэри знает, потому идет первая, поднявшись на несколько ступеней выше мужа оборачивается и спрашивает: - разденешь меня сам или хочешь посмотреть? - За окном гудит ветер и слышно, как начинается легкий дождь. Ветер сквозняком врывается и в замок. Молодожены этого пока не замечают, увлеченные друг другом. Как и то, что каждая картина провожает их пристальным взглядом, словно все в этих стенах живы, как и сотни лет назад.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2022-10-27 21:34:07)

+1

4

Замок смеётся с простодушия гостьи, смеётся ветром и ливнем, услышав, что чемоданы не убегут. Этой ночью Истнор лишь знакомится с новыми душами в коллекцию портретов, поэтому чемоданы действительно никуда не бегают, шампанское не пьет себя, а костюмы не пускаются в пляс без тел. Забвенные мистер и миссис Ловетт предоставлены себе до семи утра, пока рассвет не прогонит чертей и не приедет прислуга. Оглушённые любовью молодожёны не слышат вой ветра и перебивают его смелыми планами на ночь; что ж, пускай - Истнор любезно даёт им право на пир во время чумы.

Мятный привкус жвачки жены напоминает Эдди о школьных годах, когда, в последний год программы GCSE, сплочённый преддверием выпуска класс пошёл по сладости, прикинувшись всяческой нежитью. Сам Ловетт был в самодельной мантии призрака, белого с кровавыми пятнами, совсем не очаровательный для потревоженных домов - немудрено, что он не удостоился ничего более съестного, чем три штучки ментоловых драже в квадратных фантиках. С тех пор он больше не собирал сладости, но полюбил давать их сам, и не последнюю роль здесь занимал здоровый нарциссизм человека, которому нравилось демонстрировать нажитое богатство, будь то швейцарские конфеты или неповторимая жена - при всем желании, потерять Мэри не удалось бы ни в кругу холёных моделей, ни среди обычных женщин.

Эдди берёт чемодан, но мысленно - миссис Ловетт, и следует за ней в ванную комнату, современность в которой существует лишь в форме одинокой розетки; для полного погружения она хорошо замаскирована керамической плиткой цвета слоновой кости. Схожие оттенки преобладают во всей ванной, усиленные приглушённым, тёплым светом масляных ламп.
- Посмотреть, - улыбается модельер, расстёгивая блестящие пуговицы на рубашке. Опцию раздеть Мэри самому он оставил на потом, засмотревшись на богатую оружейную коллекцию и прикинув, что Джеймс Херви-Батерст не заметит, если один из дорогих ножей Большого Зала разрежет на супруге платье. Чем не частичка истории, лишь верхний слой которой доступен зевакам, читающим описания экспонатов - Истнор открывается как музей сорок дней в году и сорок дней в году все, ослепленные кто инстаграмом, кто льготным налогообложением, не задумываются, чем же занимались те, кто позволил себе снять замок.

Мистер Ловетт одет в брюки и перстни, когда садится на бортик ванной, в которой мокнет жена. Рядом уже разложены закуски, бокалы, бутылка шампанского и вазочка ягод. Эдди намеревается остаться сухим, пока не насытится позицией влюблённого кукольника - ему нравится мыть Мэри отсюда и подкармливать, бережно, как питомца, которого хотел всю жизнь, но заполучил лишь к концу четвёртого десятка. Тёплая вода остаётся испариной на старом зеркале средневекового образца, когда один францисканский монах нечаянно открыл способ самолюбования, в неожиданной позе совместив оловянную фольгу и простое стекло.

- Мне больше нравится наш домашний глинтвейн, - замечает Эдди, пригубив игристого напитка. Решив не пить, он берёт миссис Ловетт за загривок и помогает запрокинуть голову - на белую шею теперь льётся струйка шампанского, остатки которого он пробует уже с её кожи, - Так получше.
Призрак набожной Изабель Кокс смотрит с большим осуждением и думает обо всех способах прекратить богохульство с помощью розетки - Тесла умер спустя всего двадцать лет после неё, и ещё при жизни леди Сомерсет успела посетовать на электричество, которое никак не добыть без игр с дьяволом. Теперь уж с дьяволом играет она сама, но ханжество никуда не делось - удача молодожён, что Истнор сам решает, когда его душам можно плясать. На старинных часах в гостиной показывает ровно полночь - тыква потихоньку превращается в клетку.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

+1

5

Насколько Мэри бывала легкомысленной, настолько же и заботливой. Именно потому никто и не мог понять, почему она не вышла замуж раньше. Почему не нарожала какому-то чопорному графу или вечно-занятому бизнесмену штук пять детей и не осела. Ведь в ней неведомым образом соединялась страсть модели Джии Караджи и хозяйственность Молли Уизли. Шик, блеск, экстравагантность и... лучшие пироги Лондона. Лет пять назад Мэри даже открыла свою пекарню, в которой каждое утро премьер министр Англии покупал себе утренний круассан с кофе. Но даже это не спасло от банкротства, ведь при всех своих добродетелях, бизнес-жилки у женщины все же не было, как и понимания о расходах, доходах и налогах. Повезло, что не предъявили обвинений, а долги по кредитам оплатил очередной воздыхатель.
Сейчас же она полностью отдалась моделингу, позабыв о сладком и мучном. Позабыв и о пирогах, и о пирожных. До тех пока не нужно покорить мужчину через его желудок. Сама же как будто питалась восхищение, исходящим от него. - Смотри, - но, конечно, Эдди больше любил глазами и Мэри это знала.

Пальто осталось еще в спальне, небрежно кинуто на кровать, а после сброшено на пол то ли сквозняком, то ли местными обитателями. В ванной же, пока набирается вода, Мэри устраивает небольшой импровизированный стриптиз. Без музыки и всяких пошлых танцев. Поднимает волосы вверх, закалывает, открывая красивую шею. Снимает сережки, оставляя их вместе с цепочкой и браслетом на ванном столике. Дальше - платье - расстегивает молнию сбоку, спускает лямки с плеч, и шелк мягко спадает к ногам, оставляя женщину в одном белом белье. Ловетт видит жену со спины, его задача проста: следить за водой и за ней, а как ванна наберется, насыпать в воду раствор пены и масел, пахнущих розой.
Мэри уже давно не двадцать, но она следит и за своей фигурой, и за состоянием кожи. В прошлом году сделала грудь, потому что своя собственная показалась уже непривлекательной и потерявшей форму. Мэри стремилась к совершенству и пластики не заметно, ведь она не делала себе увеличение, и совсем не жадничала, выбирая врача.
Потому раздеться хоть при ярком свете, хоть при полумраке не проблема. Вначале слетают трусики; Мэри чувствует дрожь всем телом - не от сквозняка, но от его взгляда. Она в себе уверена на все сто. Потому и помедлив несколько секунд оборачивается, чтобы избавиться и от верхней части комплекта уже смотря на мужа.
Ванна готова, как и она.

У них нет долгой истории, потому сейчас они как будто все еще узнают друг друга. Но несколько занимательных историй все же случилось, когда Мэри увидела в будущем муже не только эксцентричного модельера "не от мира сего", но и очень приземленного и домашнего человека. В начале сентября, когда первые разговоре о свадьбе только проскальзывали, Мэри приехала к нему с ночевкой. Вместо обычного вина, они тогда приготовили глинтвейн. Выдержанное дорогое вино смешивалось с фруктами и пряностями, преображаясь также, как в его руках любая ткань. В сентябре вечером уже не так тепло, как летом, потому сваренный Мэри глинтвейн, конечно, под чутким руководством Эдди, получился изумительным.

Шампанское остается в ключичной ямочке, как в фужере. Эдди наклоняется, пьет с ее кожи, провоцируя волны возбуждения, разливающиеся от места соприкосновения его губ с кожей. Мэри теряет дыхание, замирая в моменте. Шумно выдыхает. - А мне? - Намекает не на бокал на подставке, но на его губы.
Мэри знает, что мистер Ловетт совершенно гениален, но и настолько же безумен. Он хочет, чтобы все подчинялось ему, как будто даже время. И женщина не хочет спорить. Ей просто нравится делать то, что он задумал. Они как будто играют в куклы, и кукла - она сама. Мэри ощущает себя любимой им. Любимой не чувством, но действием. Каждым прикосновением, взглядом и даже словом. Мало, кто может понять и разобраться. Больше того, у Мэри совсем нет желания подпускать хоть кого-то ближе, чтобы дать возможность рассмотреть то, на что устремлены оба их взгляда.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

6

Мистер Ловетт живёт, упираясь ногами в землю, а головой - помогая ногам, живёт прагматично, практично и с размахом, совершенствуя строго прикладные ремёсла. Чтобы менять мир, нужно видоизменять его содержимое - физически, как тот же Суинни Тодд деформирует своих обидчиков в мясные пироги. Поэтому ткань становится функциональным искусством, а вода превращается в вино. Красное сухое из винограда Мерлот, тёмного, как венозная кровь, руками эксцентричной пары напитывается сахаром, водой и соком красного же апельсина, после чего проглатывает чайную ложку свежемолотого имбиря, четверть чайной ложки мускатного ореха и палочку острой корицы. Направляя руку невесты своей ладонью, Эдди бросает в глинтвейн оставшиеся специи, будто собирает для неё букет - три зёрнышка кардамона, две звёздочки бадьяна и пять бутонов ароматной гвоздики.

В ванной кутюрье превращается в парфюмера и добавляет в воду чётко то количество масел, при котором аромат розы будет ненавязчивым бутоном, что тихо раскрывается в весеннем саду, а не цветочным удушьем, или, коль уж на то пошло, совсем незаметным кустиком без живого лепестка. Поэтому розовые ноты, смешавшись с запахом шампанского и её тела, не мешают, а становятся приятным фоном, на котором разворачивается основное действие. Мистер Ловетт не только созидатель, но и очень благодарный потребитель гедонистического образа жизни, в котором он может позволить себе смаковать ощущения на рецепторах обоняния и языка, довершая симфонию визуальной составляющей, в которой раскрытое декольте миссис Ловетт просит, чтобы его пометили - модельер не смеет отказать и всасывает кожу ключичной ямочки вместе с накопленным шампанским, оставляя след своей страсти как однозначный ответ супруге, что таким лакомством делится не намерен. - Нет, - подчёркивает Эдди, и в качестве компенсации угощает жену ягодой ежевики, раздавив её в ладони так, чтобы потёк багряной сок, стройными дорожками вен на запястье, по траектории которых и предлагает Мэри пройтись, пока та не доберётся до мякоти, так и оставшейся кисло-сладкой чёрной кашицей где-то в центре линии судьбы.

Истнор забавляется, он теперь знает, как пошутить над своими гостями - в следующий раз из ягоды обязательно хлынет настоящая кровь, прямо из вены супруга, допустим, в его же рот. Кровеносный сосуд срастётся с плодом, и мистер Ловетт так и не сможет его отодрать, вынужденный смотреть, как бледнеет рука от локтя. Однако, сегодня замок только смотрит - как в ванную опускается ещё одно нагое тело, такое тяжёлое от своей смертности. Про призраков говорят, что они отчаявшиеся души, заплутавшие в поисках безусловной любви, чтобы их кто-то поцеловал и наконец отпустил в другой мир, но Истнор знает, что это глупости - его привидения счастливее всех, потому что не знают радости кроме шалости да горя кроме затяжной скуки. Дети, прячущиеся в картинах Фокса, уже вовсю судачат о декорациях, вывалившихся из чемоданов, которых открыл ворвавшийся в залу ветер. Пожалуй, замку даже интересно посмотреть, как его украсят новые жители - он находит эти безделушки красивыми и даже примеряет, куда их наденет, если ему не понравится видение молодожён. Может быть, он даже позволит им побольше покоя, если они потратят это мирное время на заботу о его стенах - в последнее время Истнор чувствует себя брошенным и всё чаще играется с паутинами, а не смешными людьми. Мистер Ловетт же играется с дорогой куклой - решительный во своём мраке, но готовый ради неё на всё.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

+1

7

Если бы Эдди был не человеком, но первородным вампиром, Мэри хотела бы испить его крови, чтобы стать ровней - оставаясь при этом в положении любимой вещи. Столько людей вокруг, но они приходят и уходят, ведомые какими-то своими страстями, но вещи, купленные - или украденные - сами уйти не смогут. Мэри мокрыми пальчиками цепляется за кисть мужа и, припав к запястью, слизывает ежевичный сок. Похоже на поцелуй. Похоже на причастие. Сок внешне подобен крови, и есть в сладости вкуса некоторое разочарование в отсутствии терпкости. Язык скользит от запястья к сердцевине ладони. Мэри вбирает в себя мятую ягоду, вылизывая ладонь, будто готовя распять после. - Твоя жизнь теперь моя жизнь. - Тихо шепчет, но его не может заглушить ни ветер, ни ливень. Есть в этом признании кармичность, как обоюдоострый нож: твоя жизнь теперь принадлежит мне, и в тоже время, я отказываюсь от своей в твою пользу.

Вода выходит за бортик ванной, когда мистер Ловетт погружается в нее, садясь напротив жены. Мэри русалкой выныривает из воды, собирая на грудях пену и мурашки. Соски встают и твердеют то ли от возбуждения, то ли от разницы температур. Не целует, но накрывает собой сверху, словно одеялом. Голова оказывается у него на груди. Мэри слышит ровное сильное сердцебиение. Мэри кажется, будто ее собственное сердце отвечает в такт. Она так счастлива сейчас.

Даже усталость с дороги, после такси, аэропортов и перелетов, не убили животную тягу друг к другу. Потому расплескав еще не мало воды во время поцелуев и совершенно неудобного секса в ванной, дождались, пока вода совершенно остынет.
Мягкие теплые халаты до самых пят и такие же тапочки, заботливо приготовленные Мэри еще до водных процедур, показались самым важным элементом вечера. Расслабленные и довольные, они могли лечь на королевских размеров кровать и уснуть до утра, но после ванной Мэри почувствовала словно перезарядку и не отдала силы и энергию, но будто напиталась ею. - Когда привезут стеклянный гроб? - Спрашивает, развешивая свое платье в шкафу. Весь реквизит должны были привезти еще вчера и даже расставить по заранее оговоренному плану, но привезли только тыквы, расставили их на лестнице у входа и ведущей на второй этаж. Все остальное покоилось в чемоданах, а гроб так вообще не привезли. Либо оставили сразу в саду роз и завтра после ливня придется вначале сушить его, а уже после - делать фотографии.
- Пойдем посмотрим, как расставили тыквы? Зажжем пару свечей, - в танце Мэри подходит к мужу и целует в щеку, словно клюет птицей. А после, переплетает пальцы с его и тянет за собой. У Эда нет шанса отказаться, потому что жена загорелась идеей и это уже не затушить ни поцелуем, ни двумя.

Мэри спускалась по ступеням и зажигала свечку по одной. - Я думаю, нужно будет снять видео, как загораются сами собой свечи. - Это было несложно сделать, используя кнопки пауза и пуск, зато на видео получится шикарно. Мэри вдохновляла та мысль, что они проведут это все только вдвоем, без кучи людей, с которыми бы получилось быстрее и качественнее в каких-то моментах, но потерялась бы эта атмосфера. Словно кто-то бы украл время, которое они выкроили только друг для друга. - Что здесь произошло? - Удивленно и даже с какой-то тревожностью в голосе спрашивает, увидев как один из чемоданов раскрыт, а все украшения разбросаны по полу... - здесь же точно никого, кроме нас? - Всякое рассказывали о старых замках, но Мэри не верила в призраков. Сейчас же как-то объяснить произошедшее не получалось. Попыталась себя убедить, что это произошло при переноске багажа, а они просто не заметили.
Вместо истерики, Мэри решила, что это знак, и нужно начать украшать замок именно с этого реквизита. Бутафорская тонкая паутинка, со свисающим с нее огромным пауком. Ворох оранжевой листвы. Летучие мыши и змеи - неживые, но так похожие на настоящих. Все это и многое другое стало находить свое место в холле и центральной лестнице. Еще при выборе дома, молодожены приняли решение какие комнаты будут использованы для работы, в остальных решили ничего не украшать, а просто наслаждаться антуражем средневековья. При свете десятка свечей, в комнате проявилась жуткая атмосфера надвигающегося праздника. - Как здесь великолепно! - Мэри замирает в центре комнаты, наблюдая за преображениями с нескрываемым восторгом.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

8

- Гроб оставили в саду роз. Утром сделаю пару кадров перед тем, как занесут внутрь. Мне нравится, что он весь в ливне, - росой обычно покрываются цветы, символ жизни, а не сосуды, в которых люди отправляются в последний путь. Эдди интересно сыграть на контрастах и снять в мокром, утреннем гробу платье из последней коллекции, из молочной органзы с шёлковой отделкой, рукава-фонари которого к локтю превращаются в тонкие перья, свисающие, как листва ивы. Мэри в нём будет похожа на Царевну-лебедь Врубеля, если бы та обратилась на сторону Кощея.

Мистер Ловетт не из тех, кто имеет обыкновение работать после горячей ванны и порыва неудобной любви, но энтузиазм жены держит его на плаву. Миссис Ловетт горит как бесконечный, но бенгальский огонь, колючими звёздочками во все стороны, под которые он с удовольствием подставляет руки  и добровольно плетётся за ней в мягких тапочках, закутанный в женскую заботу - без Мэри он халатов не знал и ограничивался обычным полотенцем, которым на скорую руку сушился прямо в ванной и выходил уже при полном параде. Мэри, словно понимая всю свою ценность для мужа, танцует вместо ходьбы - Эдди заглядывается и отвечает соответствующе, из кукловода уверенно вырастают нити, и не ясно, кто теперь управляет кем: - Конечно, пойдём. 

Истнорский замок едва сдерживается, чтобы не задуть свечи, и очень надеется, что молодожёны примутся за видео ночью, когда он сможет зажечь для них фитильки без помощи человеческих рук. Он хихикает распахнутыми окнами в спальнях, но осекается, когда мистер Ловетт озвучивает печальную весть, - Ты умница, леди Мэри. Снимем завтра же в наш тик-ток, когда переоденемся в образы. До обеда успеем и видео, и небольшой сет в гробу, - фактурная пара работает так всегда: недолго, но крайне эффективно. Вся реализация приходится на первую половину дня, а мозговой штурм для новых идей остаётся на вечернее время, когда вместе с утихающей суетой открывается второе дыхание. Впрочем, миссис Ловетт явно подстраивается под супруга, думает он, потому что ей второе дыхание будто не нужно - она может всё и всегда.

Модельер смотрит на потревоженные чемоданы и ни в одном из сценариев не рассматривает фактор мистики. Слова младшей Маккартни остаются далеко в Лондоне посреди забытых вещей, а недовольный Эдди спешит закрыть все окна на засов и проверить коды на багаже, - Странно, замки целы. Разве что мы плохо застегнули цепь. Английские ветры страшнее королевской охраны, залезут в вещи, но свеч не погасят. Знаешь, чуднó это всё, - хладнокровие супруги вызывает восхищение, однако, Эдди не разделяет настроя и проверяет каждую вещь до единой. Не обнаружив никаких потерь, решает, что в замке они всё же одни - вряд ли нежеланный гость, будь то ребёнок, грабитель или прислуга, оставит без внимания дорогие вещи. Тем не менее, мистер Ловетт выводом неудовлетворён и решает отвлечься, присоединяясь к жене - в надежде, что деятельность поможет найти способ докопаться до истины.

- Вряд ли здесь есть камеры, - бубнит Эдди под нос в разговоре с самим собой, пока вглядывается в верхние углы. Замок не знает, что такое камеры, но наблюдает действо зрачками фреск, мельтешащих туда-сюда за спиной мужчины. Дизайнер развешивает бутафорскую паутину на нескольких люстрах, аккуратно, чтобы не повредить старинный хрусталь. Стремянка не уходит у него из-под ног несмотря на весь соблазн Истнора поиграть. Замку интересно, куда Эдди повесит летучих мышей, если светильники уже заняты пауками и радуется, когда тот выбирает для них карниз, будто мыши сами залетели в Зал и выбрали карнизы для сна, мило свесившись с них вверх тормашками. Праздник Хэллоуина оживает на глазах, настолько, что претендует на полноценный Самайн.

- Это правда, - соглашается мистер Ловетт с женой, обнимая её за плечи из махрового халата. Он практично радуется, что уборщики хорошо делают свою работу каждый день без выходных, так что ему не пришлось глотать пыль после ванной, пока занимался декорациями. Одновременно уставший и на адреналиновом допинге, Эдди находит себя в нужде распластаться по кровати без немедленного сна, о чём и сообщает миссис Ловетт после того, как целует её в загривок, четырежды, слегка приспустив  воротник халата. - Я скачал на планшет несколько фильмов. Нам нужно полежать и уснуть под какой-нибудь хоррор. Сейчас.
Замок затеей заинтригован, засим решает посмотреть фильм вместе с ними, а заодно приобщиться к безумной современности, где ужас приятное развлечение не только для мёртвых. Огонёк в свечах танцует нетерпением Истнора.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

Отредактировано Tadhg Kennelly (2022-10-28 22:48:37)

+1

9

У мистера Ловетт всегда был план и свое видение, чего так не доставало самой Мэри. Он точно знал чего хочет и куда идет, в отличие от жены, носимой всеми ветрами западного Лондона. Потому даже сейчас, услышав план на завтра, женщина лишь душевно растеклась счастливой лужицей в сосуде суждений мужа, даже не пытаясь добавить что-то свое. Ее полностью устраивало идеальность виденья Эдди, будто ее взгляд совпадал с его во всем.

Поцелую в шею, как поощрение послушной собачке за отлично исполненные команды. Мэри радуется им и не отстраняется. Ей нравится ощущать себя частью чего-то большего, чем банальный контур ее тела. Эдди давал ей ощущение этого большого мира, заточенного в том числе и в ней самой. Стены падают, и вот она уже не человек, не модель и не творец, она эфемерность, приносящая новые идеи и желания. Вдохновляющая на сотню шагов вперед, и ни одного назад. - Ты прав, - соглашается с тем, что и так звучит как константа. Неосознанно мистер Ловетт решает за двоих, лишая хоть какого-то права выбора, при этом сама Мэри не видит в этом ущемления собственных желания, но гармоничность, которую обрела вместе с тем, как он появился в ее жизни.

Огромная кровать с мягкой пуховой периной, большими подушками и необъятным одеялом совершенно отличается от того, к чему привыкла Мэри. В ее доме удобный ортопедический матрас, небольшие гипоаллергенные подушки и теплое, но легкое одеяло. Впрочем, Мэри не задумывается, водятся ли в перине клещи, и сколько лет этим подушкам. Скидывает халат, забираясь под одеяло, прижимается обнаженным телом к мужу. Он горячий, и этого вполне достаточно, чтоб чувствовать себя безопасно и комфортно. - Можно я выберу? - Пока Эдди держит планшет, новоиспеченная миссис Ловетт водит по экрану пальчиком, выбирая ужастик. Она не любит всякие фрик-шоу или ужастики, пугающие исключительно скриммерами. Ей важна атмосфера. Потому полистав скачанное, останавливает свой выбор на фильм 1999 года - "Призрак дома на холме".
- Есть такой же сериал, не видел? - Мурчит на ухо, включая фильм. Мэри была из тех людей, которые не очень любили смотреть ужастики, но иногда хотелось чего-то пугающего, как, например, сейчас. Самое приятное в просмотре - положить голову на плечо Эду и тонуть в запахе его тела, наслаждаться теплом и легкими поглаживаниями и прикосновения. Когда на экране возникла особо жуткая картинка, Мэри настолько испугалась, что даже вскрикнула, а после спрятала лицо в плече мужа. - Скажешь, когда все? - Смотреть дальше совсем не хотелось. В принципе ничего не хотелось, кроме как залезть с головой под одеяло, так то уж точно не будет никаких ужастиков или привидений. Сердце колотилось очень быстро, в то время, как дыхание наоборот - остановилось.

Когда фильм закончился, Мэри какое-то время - под впечатлением - не могла успокоиться и уснуть, представляя сборище привидений и в стенах этого замка. Эдди по-своему успокаивал жену, пока она окончательно не сдалась, успокоившись. Прижалась как можно ближе и уснула до самого утра. В незнакомом доме спалось плохо, потому выспаться у Мэри не получилось, а вот просыпаться от каждого шороха - да.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

10

Ветер воет в унисон кино даже сквозь закрытые окна, а желтая шапка лампы нервно мигает огоньком, отражаясь в экране планшета. У средневекового замка все минусы той эпохи - плохонькая звукоизоляция и нестабильный свет. Мистер Ловетт обуздан ленью, когда заставляет себя оторваться от тела жены, чтобы погасить лампу. Он дует на маленькое пламя и хмуро отвечает: "Не видел", рассматривая фитилёк, столь куцый, что может гореть только слабым кругленьким огонёчком, а вместо этого, вопреки законам природы, пылает танцем стройной, новой свечи. Приходится подуть посильнее, не замечая, как Истнор хихикает колебанием кисточки на занавеске; лампа сдаётся прощальным вспыхиванием и уступает весь свет планшету, на котором уже заканчивают вводное перечисление актёров. Эдди думает, не показалась ли ему эта финальная вспышка от сильной усталости, но не верит в идею, так как неоднократно водил машину после очень долгого рабочего дня и ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы его слепили, допустим, фары дальних авто. Жена, по всей видимости, ничего не замечает за действием на экране, и модельер решает не пугать её лишний раз, залюбовавшись уютом вокруг неё и поспешив к нему причаститься.

Эдди не столько смотрит "Призрак дома на холме", сколько щупает атмосферу, прикидывая, сможет ли создать кринолин, подобный паучьим клешням, замуровавшим героиню Кэтрин Зета-Джонс на кровати, и из какого материала должна быть юбка, которая ниспадёт на такой каркас. Однако, какие-то тревожные параллели между фильмом и поведением Истнора делают его слишком беспокойным для ненапряжного созерцания идей, поэтому кутюрье отдаёт эти эмоции рукам, неустанно поглаживающим Мэри как котёнка, где по волосам и шее, а где по животу и рёбрам. Едва он успевает сконцентрироваться получше и задуматься о показе в стилистике современного "Грозового Перевала", как вздрагивает от вскрика миссис Ловетт, не сразу поняв, что она пугается именно фильма. Предыстория из разбросанных чемоданов на миг подкидывает ему страх, что в спальню ворвались грабители, посему весть о кино становится облегчением. – Сейчас всё, - говорит Эдди и растекается в нежности, обернувшись ею вокруг Мэри. Планшет он убирает на прикроватный столик и не замечает, как замок тихонько крадёт его, чтобы досмотреть кино в зале. Истнор малость завидует габаритам замка во владении господина Крейна и тоже хочет такой роскошный, двухметровый камин, в котором поместились бы чуть ли не все его пленные души. Замок вздыхает, и пепел в камине осыпается на ковёр.

Наутро мистер Ловетт просыпается на удивление отдохнувшим, возможно, из-за запаха розовых масел, приятным шлейфом осевших на коже Мэри. Хотя она пробуждалась от каждого шороха, Эдди в полудрёме успокаивал её, обесценивая все звуки как иллюзию ночи, во что уже верил и сам, списав их лишнюю впечатлительность на новизну опыта - старинность, известно, имеет свойство морально давить, отчего молодые поколения всё больше и больше предпочитают в интерьере лёгкий минимализм. Эдди уверен, им хватит одного светового дня, чтобы привыкнуть к замку в ночи, и тогда они приживутся так, словно обитали тут со времён Георга шестого. Ловетт приподнимается на локтях и расцеловывает Галатею, начав с зоны за ушком и закончив лобковой костью. – Оставайся тут, я встречу прислугу и принесу тебе завтрак в постель. Совсем ты, любовь, от ужаса измоталась, - модельер замечает круги под глазами супруги и проходит по ним языком, прежде чем встать с кровати и одеться в в элементы костюма, достаточно базовые, чтобы сойти за его привычный гардероб. Детализация подождёт, пока молодожёны не позавтракают и не наберутся сил - облюбованные им капли дождя в гробу не высохнут уж до самого лета.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

+1

11

За внешней привлекательностью, Мэри скрывает от мира свою некоторую недолекость. Она не интересуется серьезными вещами типа политики, не читает серьезные вещи и классику, не гонится за местом эрудита. Ей доставляют удовольствие простые вещи, а еще получается окружать себя сложными людьми, в которых можно потеряться, как в лабиринте. Эдди был тем самым последним лабиринтом, из которого не хотелось искать выхода. Он был и цветущим садом, и бункером, в который никогда не проникает солнечный свет. Мэри блуждала по выстроенному им миру с широко открытыми глазами и восхищением маленькой девочки. Ни одному человеку из окружения Мэри, познакомившемуся с ее будущим мужем, не удалось бы переубедить женщину подумать еще или отложить свадьбу хоть на день. Такие встречи происходят редко, но когда случаются, оба понимают - что это уже навсегда. До смерти, а может, если повезет, то и после нее останутся, как неразлучники - где-то рядом.
Мэри свойственно было все романтизировать, но в этом случае самообманом как будто занимались оба, не понимая, что по истечению времени, когда первые эмоции утихнут и окажется, что в мире полным полно других людей, взор модельера может упасть еще на кого-то, чего не переживет женское сердце. Невозможно жить десятилетиями одним человеком... но можно попытаться.
Потому миссис Ловетт не думала сейчас, что же будет потом, когда мир под ее ногами начнет рушится. Ей казалось, что это уже невозможно. Ей казалось, что трепетная весна увлеченности друг другом и жаркое лето страсти в их жизни - навсегда. Ей казалось, что сказка - вечна.

Утро началось рано, Мэри знала насколько важно для Эдди вставать как можно раньше. Утром его работоспособность отличалась своей энергией, в то время, как сама женщина обожала спать как минимум до десяти. Но и в этом вопросе неосознанно шла навстречу, просыпаясь вместе с ним. Несколько кружек кофе и макияж - решали любой вопрос.
От поцелуев хмелела, сама бы себе не смогла объяснить от чувств или своих иллюзий. В любом случае, Мэри затуманенным и благодарным взглядом лизнула по лицу мужа: - не уходи надолго, - сонно просит, целясь в него улыбкой. Когда же Эдди уходит, переворачивается на живот, обнимая подушку, как совсем недавно мужа и проваливается в сон. Глубокий и без сновидений. Мэри тонет и в подушках, и в тепле. Ей спокойно, ведь с наступлением дня все как-то само собой преображается и становится безопасным, понятным, обыденным.
Женщина могла проспать так до самого обеда, но нельзя тратить время так бесполезно, когда есть ради кого открывать глаза каждое утро. Ведь сон - то как безопасная кнопка перемотки времени, когда совсем не хочется жить. Рядом с Эдди жить хотелось каждую минуту. Сиять и быть с каждым днем только лучшей копией себя. Без ненужных масок и поворотов не туда.
Пусть стал прямым и понятным. На небе - ни облачка, солнце согревает, но не палит. Не слепит. Не сбивает.

Когда муж будит второй раз, Мэри ловит его ладонь, прижимает к своей щеке: - не хочешь еще чуть-чуть поваляться? - Голос тихий и мурчащий. Кому вообще нужен завтрак, когда можно насытиться друг другом?

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

12

Мистер Ловетт не мыслит категориями срока годности, потому что его костюмы, при правильном уходе, служат дольше человеческого тела. Мистер Ловетт лучше всех понимает, что такое правильный уход, когда выбирает миссис Ловетт на алтаре, до алтаря и каждый день после. Как влитой пиджак, гармоничные отношения украшают и упрощают жизнь, не сковывая движения, но придавая им лоска. Соответственно, последнее, о чём следует думать, стоя на одном колене - это о том, как долго союз продлится. Не стирать под шерстью то, что тончайший шёлк, и не мочить ткань, созданную для сухой стирки. Схоже - не принимать за должное лучшие пироги в Лондоне и обожающий взгляд снизу-вверх; ни один питомец не ластится об ноги хозяина, не получая за это какое-то проявление любви. Вариант с привязкой через эмоциональные качели Эдди видит как вожделенную обувь от Лабутен: ты обожаешь самую первую пару с красными подошвами, но так часто набиваешь мозоли даже в плоских моделях бренда, что приходишь к мучительному желанию то ли выбросить эти туфли, то ли оставить дома как память о былых ярких образах. На взгляд модельера, оставляющего фирменный ярлык "Эдди Ловетт" строго на удобных, несмотря на эпатаж, одеждах, такая форма взаимоотношений достойна того, чтобы оказаться там же, где скучные платья Херве Леджера - на элитной помойке где-нибудь в Найтсбридж.

И поэтому, в разгар утренней росы и прилива собственных сил, в тот необузданный пик, когда работать хочется больше всего, мистер Ловетт, вопреки острому желанию встряхнуть жену и велеть ей скорей переодеться в свою любимую, покорную куклу, позволяет ей то самое "поваляться ещё чуть-чуть", ничего на то не ответив, лишь оставив поднос с завтраком рядышком на прикроватной тумбочке и присев на краю матраса. Эдди гладит женщину по волосам, как агнца святой отец, гладит с благоговением, с которым поверхностные люди, быть может, дотрагиваются до его шёлковых платьев, выглядящих до того хрупкими, точно могут испариться куда-то, как только часы пробьют полночь. На самом деле, жена и правда хрупка, думает Эдди, вспоминая странную, нервную ночь - и пускай он ещё ничего не подозревает о подлинности своих галлюцинаций, он всё же, в задумчивости, смотрит в окно, представляя, сколько ещё раз будет успокаивать впечатлительную Мэри от волнений этого мира, и сколько раз он же сам, вынужденный брать ответственность за её покой, будет чувствовать себя без защиты. В пятнадцать беспокоишься, что не сможешь удовлетворить женщину, а ближе к сорока боишься, что не сумеешь быть мужем тогда, когда опасность потребует у тебя всей храбрости. Перед ними ещё вся совместная старость, сразу после золотых лет жизни, в которые они кутаются сейчас - так рассуждает Эдди, вспоминая опыт бабушки, взявшей ответственность за деда, у которого отказали ноги. Кутюрье не может определиться, что пугает его больше - стать немощным самому или лицезреть её со стороны, в другом человеке, про которого знаешь, что любишь его, так же ясно, как понимаешь, что небо нынче чистое, солнце слабое, завтрак холодный, а на часах собирается полдень.

- Боюсь, пробудь мы в спальне ещё немного, и работать придётся ночью. К сожалению, мне нужны лишние руки персонала. Леди Мэри обречена проснуться, или я начну красить её прямо здесь. В принципе, вариант? Будешь в гробу досыпать, Белоснежкой от мира нежити. Подпишу в инстаграме как "зло дремлет, пока не наберётся миллион лайков", - глупые шутки это не то, что обычно можно услышать от Эдди, но расслабленность, которая иногда посещает его язык, и только с женой, устраивает и такие сюрпризы. Мистер Ловетт берёт остывший, хоть пока хрустящий круассан с подноса и намазывает его мягким маслом и клубничным джемом. С этим неловким кулинарным изыском он наклоняется над женой и осторожно водит едой по губам, то ли разговаривая, то ли припевая, - Доброе утро, миссис Ловетт. Призраки поправляют меня, говорят, что добрый-то уже день. Давай, впусти круассан в рот, как будто это я, и пошли завоёвывать мир дальше. Мне позвонил Джефферсон из DAZED с недержанием восхищения, когда я прислал ему эскиз твоего образа по ватсапу. Он отдаёт нам обложку, безоговорочно.
Настоящие его страхи улетучиваются уже после слова "боюсь", как будто диалог с женой имеет свойство гнать взашей все миражи опасного будущего. Уверенность возвращается в кости, готовая ко всему - и совместному восьмидесятилетию, и новой Истнорской ночи. Для начала, правда, их ждёт рабочий день, вплоть до самого чаепития в пять - прислуга любезно пообещала мистеру Ловетт настоящий королевский сет канапе и кексов, который не подают даже в ресторане отеля Ритц. Мэри, конечно, пахнет вкуснее всяческого чая, но Эдди мастерски переправляет любовный каннибализм в творческий порыв - и вот уже загробная царевна-лебедь расплавляет свои крылья, чтобы влететь в хрустальный гроб не своей сказки. Модельер устанавливает штатив. Замок любуется в полудрёме.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

+1

13

Причиной номер два, почему Мэри без колебаний согласилась выйти - за первого встречного, по словам ее матери - стал еще тот факт, что он мог ее рассмешить даже в самый пасмурный день. Даже после довольно темной и неприятной ночи, ее не окружают тени беспокойного сна, потому что он разогнал их своим присутствием и шутками.
- Я встаю, встаааааа-ю, - Потягивается, словно кошка. Не ей быть тем камнем преткновения, который потащит весь рабочий день ко дну. Да и того времени, пока муж прятался в стенах замка, отвоевывая завтрак у местного персонала, вполне утолил ее жажду к сну. Но прежде, чем встать, женщина с удовольствием пододвигается в сторону еды. Вместо возмущения, что у мужа только одни мысли о работе, Мэри ест с его рук, не придавая значения ничему прочему. Обложки журналов, конечно, достижение, но какое ей дело до них, если будет упущен хоть миг с Эдом? Для Мэри ценность в другом. Ей нравится смотреть на то, какой Эдди вдохновленный. У него меж пальцев будто разряды молнии. Заканчивая с круассаном, Мэри оближет и пальцы, будто напрашиваясь на росчерк молнии в самое горло.

На самом деле мистер Ловетт - это человек-оркестр. Все умеет и все может, даже то, чего вы от него уж точно не ожидаете. Показывает, каким должен быть макияж, и пока Мэри делает, он готовит костюм. Самого Эдда тоже приходится красить. Он после - правит до идеала - кого угодно такой подход мог обидеть, но только не миссис Ловетт. Ей даже наоборот нравится пристальный взгляд этих умных глаз, рассматривающих каждую ее кусочек и доводящий до, казалось бы недостижимого и неуловимого.
Ложась в стеклянный гроб, Мэри промокает в раз. В любой другой ситуации и с любым другим художником вода могла сыграть злую шутку: превратить начес волос в паклю, размыть грим, и совершенно уничтожить внешний вид ткани. Но гении на то и видят мир по-другому, будто просчитывая в голове все наперед. Мэри как в детской игре: живое - не живое. Так сразу и не скажешь. Замрет кукла куклой, но один взмах ресниц или улыбка, наваждении упадет, разбившись осколками. А после вновь - призрачная и статичная одновременно.
Спрятавшееся солнце и резко упавшая температура навели туману. Каждый кадр получался загадочнее прежнего. За получасовую фотосъемку Мэри и самой кажется, словно она деревенеет. Бледность уже не просто грим, но ее кожа, холодная и влажная, как лягушечья. Точь в точь. Пора бы уже начать жаловаться или канючить, но и Мэри уже не двадцать лет, чтобы показывать подобные проявления характера в работе. Позже, когда они будут отогреваться, женщина доходчиво покажет, где и как ее следует согреть. А пока ее могли бы выдать только посиневшие губы, но и те скрыты помадой.

- Как хорошо, что они разожгли камин. - Мэри не рискует подходить к нему ближе, пока не снимет мокрое платье, оставшись в белых стрингах. Нужно одевать другое платье, для следующих съемок, но женщина решает для начала согреться. По ее телу россыпь мурашек. Вся она хочет согреться, чтобы хотя бы перестать дрожать. Миссис Ловетт не смущает, если кто-то из служанок увидит ее практически обнаженной, а взгляд мужа - это скорее комплимент. - Все получилось? - Ей откровенно не хочется фотографироваться в подобном формате еще и завтра. Так и заболеть не далеко. Все-таки ноябрь в Англии это не тоже самое, что на Сицилии, с которой они только недавно возвратились. - Оденешь меня? - Во втором платье сложный корсет, да еще и подъюбник, все это надеть одной совершенно невозможно. К тому же, Мэри любила каждую из разнообразных форм внимания, проявляемых мужем. Ей иногда даже казалось, что запрети он ей мыслить, так бы и замерла на месте, подчиняясь его желанию.

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

14

В готической гостиной Огастеса Пьюджина горячится толстый камин - один из его пылких языков попадает на руку Эдди искоркой, норовящей подпалить костюм демона-парикмахера. Он убивает её хлопком ладони, как заплутавшее насекомое, и собирается дальше работать - первая фотосессия выходит такой удачной, что заводит и без того одержимое сердце. Собирается дальше работать, но натыкается на блок в виде практически обнажённой жены, остаточные одежды которой могут сгореть в этом камине приблизительно за полминуты.

- Пока шли съёмки, за тобой вырос туман. Я не завидую всякому, кто ещё не видел, как ты в нём выглядишь. Будь он погуще, и я бы убрал платье, а потом вытряс душу из Хэка, чтобы это попало на обложку. Не знаю ткани красивее, чем твоя озябшая кожа, - мистер Ловетт видит лёгкую дрожь в теле Мэри и наслаждается тем, как она не подаёт виду ради него, словно отрабатывая утренний каприз. – Даже не знаю, стоит ли одевать тебя теперь? Разве что только корсет, да затянуть потуже, а? - риторические вопросы Эдди остаются тёплым дыханием в женские губы, когда он забирает её в капкан-объятие, чувствуя барьер из ткани своего костюма как ещё одно тело.

Нож из оружейной коллекции Джона Кокса, который Ловетт присмотрел ещё на стадии своего грима, выглядывает из-под рукава самым кончиком, выглядывает азартно, когда его новый хозяин замечает важный нюанс: – Лгу. Корсет не нужен, он не смотрится без юбки. Но эти стринги, – на этих словах нож разрезает их, и рука, не пряча лезвия, выбрасывает кусочек ткани в камин, - Просто богохульство. Их стоит запретить повсеместно. Я запрещаю. Никогда. Никогда. Не носи их больше. Не то мне придётся шить ещё и женское бельё. Словно у меня много времени. Разве у меня много времени, Мэри?

Мистер Ловетт не торгуется с собой, когда решение отложить пышные костюмы приходит к нему впервые, потому что миссис Ловетт в кринолине и со свечами - это очень хорошо, но всё же не так хорошо, как обнажённая миссис Ловетт у средневекового камина, из которого вот-вот, глядишь, вылетят души загробного мира. Дизайнер немного отстраняется от супруги и отрешённо смотрит на неё, скорее как на идеальную куклу, примеряясь фотографическим взглядом - да-да, вот так, в этой позе, а здесь не достаёт креста Левиафана, как будто выцарапанного ножом, пожалуй, таким образом, чтобы знак бесконечности пришёлся на начало лобковой зоны, а для того, чтобы это не походило на дешёвый хэллоуинский кич, нужна максимально естественная обработка, в которой две мрачные фигуры считаются как реальные персоны, а не маскарад.

- Потерпи ещё час, - требует Эдди, на самом же деле просит, потому что образ хочет реализоваться прямо сейчас и ни днём позже. На нижнюю часть живота миссис Ловетт он на скорую руку наносит SFX грим, имитируя глубокую рану в форме Левиафанского креста, будто бы нанесённую его лезвием. С десяток раз проверив все ракурсы и свет, модельер настраивает таймер и оказывается по ту сторону камеры вместе с супругой, полностью одетый в его видение Суинни Тодда, пока Мэри выглядит как беззащитная ведьма, пойманная с поличным. Это аллюзия на сцену, в которой Тодд, узнав об обмане миссис Ловетт, перерезает ей горло, только в этот раз он всего лишь преподаёт ей небольшой урок - не без её восторженной вовлечённости.

На видео в формате для тик-ток и инстаграмных рилс, окружённые пламенем трескучего камина, демон-парикмахер и его подопечная муза танцуют кровавый вальс на костях убиенных врагов; последнее подразумевается кровью не только на острие ножа Суинни, но и на полу, багряном и липком. Пол остаётся красными мазками на туфлях и обнажённых ступнях, ноги миссис Ловетт - алые, каблуки мистера Тодда - алые, пламя - алое, крест - почти чёрный, алеющий только по краям, потому что бутафорская рана крайне глубока. Тандем убийц смотрит друг на друга влюбленно, только парикмахер более жёсток и жестóк, его влюбленность - злая и невесёлая.

К концу видео вальс обрывается, и пара застывает в позе танца, где он держит её за талию, а она запрокидывается далеко назад, как раненый чёрный лебедь. В другой его руке смеётся нож, а на лице её - отчаяние любви, столь сильной, что терпит и то, как возлюбленный цирюльник проходится языком по рваным краям её раны, не щадя крови, проливающейся из них. Видео заканчивается там, где миссис Ловетт изящно выпрямляется, и преступники соприкасаются взглядами, в которых видно всё: его прощение, её раскаяние, и их общий грех. Нагота ведьмы в самых цензурных её местах на протяжении всего ролика прикрывается тенями, либо силуэтом Тодда, так что ни одна соцсеть не должна придраться к женскому телу, разве что ещё маячит риск заполучить предупреждение о "чувствительном контенте", но то мистер Ловетт считает за комплимент.

- Что думаешь? - спрашивает Эдди, когда видео на камере подходит к концу. Привыкшая к причудам богатых прислуга не подаёт никаких признаков смущения, когда приносит в комнату два чайника чая и закусочный сет, полагающийся к традиционному чаепитию в пять часов. Мэри сидит на коленях мужа, обмотанная в тёплый халат, и он греет её дыханием совместно с камином, под которым всё ещё плещется озерко бутафорской крови. – То платье со свечами на завтра. Самое трудное мы уже сделали.
Истнор слышит это как личное оскорбление - самое трудное, он знает, у молодожён ещё впереди.

[nick]Not Sweeney Todd[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ЭДДИ ЛОВЕТТ, 38 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> кутюрье<br><b>galatea:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8160">mrs. lovett</a>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/0uIcT7o.gif[/icon]

+1

15

Красота в глазах смотрящего - как же много ее было в глазах мистера Ловетт. Мэри ощутила это с первой встречи, с первого взгляда друг другу в глаза. Он видел в ней то, чего она никогда не замечала. Он видел в ней такое, чего не мог усмотреть никто другой. Видел и каким-то неописуемым образом умудрялся показать и другим. Не то, чтобы Мэри была обделена вниманием до их встречи, но никогда и никто не окутывал ее таким вниманием и полной концентрацией на ее персоне, как делала Эдди. Иногда женщина не понимала, как в принципе дожила до этого дня, если большую часть жизни была обделена его вниманием и заботой. Если она и выросла Розой, то он - не Маленький Принц, загнавший свою любимицу под стеклянный колпак, но Эдвард-Руки-Ножницы, придавший форму и огранку всему саду, сделав из нее самую настоящую царицу этого места.
Очень многое зависит от отношения. Интереса, внимания и... любви? Когда человек любит не только самого себя, но и окружение - это видно, ощущается на уровне эмпатии. У Мэри не случилось и дня, чтобы она не чувствовала его отношения к ней. Даже в плохие дни, которые случаются у всех, она была скрыта словно в коконе его заботы, несмотря на раздражение, молниями пронзавших все его окружение.
К такому привыкаешь очень быстро. Вначале перестаешь удивляться, а после - испытываешь ровное и спокойное тепло, которое греет вне зависимости от окружающих невзгод. Мэри привыкла, но не восприняла это как данность. Благодарность - не Богу, но Эдди - женщина чувствовала постоянно и не забывала это показывать. Пусть не словами, но делами и присутствием.
Поцелуи в ответ на поцелуи. Дрожь по коже росчерком ножа. Мэри вглядывается в глаза мужа и шепчет: - выберешь сам мне все белье, которое буду носить. Остальное - выкину. - Ей нравится, когда он сминает ее привычки, словно пластилин, и лепит новые, прямиком на старый каркас.

Эдди разговаривает с женой, как с ребенком. Требует и учит, но на деле - она воспринимает это все иначе, добровольно позволяя мужу завершить все его творческие порывы, понимая, что отдача после будет - непомерно больше, чем она сейчас ему даст. Он был с ней щедр, не расточителен, но щедр. Потому Мэри продолжает изображать из себя куклу - может даже становиться ею в угоду его желаниям - не двигается, пока он орудует с краской. Хочется, правда, совсем не танца. Хочется - мужа. Он чувствует это, но не переходит границ, обращаясь как с реквизитом.

Тихая музыка, потрескивающий камин и вальс. Она чувствует себя ведьмой на балу у Сатаны. Не в роли просящей, но самой гордой из прочих ведьм. Ей предлагаю и дают. Она никогда не просит... Мастер же, пытается удержать ее в этом мире. Напомнить кто она и для чего здесь. С каждым кружением ведьма все сильнее абстрагируется от этого мира, концентрируясь исключительно на глазах, в которых видит пляшущие огоньки камина и себя.
Мэри забывает себя, не помнит и что их снимает камера. Она живет в этом мире, становясь больше персонажем. Уже не холодно, но возбуждение только растет. В конце танца эти кружения или же блики огней так заморочили голову, что уже ведьма правит бал в теле женщины. Она могла бы стать актрисой, если бы достаточно долго и увлеченно этим занималась, а не растрачивала себя на все и сразу.
Финальная точка больше похожа на знак вопроса, изогнувшийся в спине миссис Ловетт. Или на многоточие, оставленные языком и губами мистера Ловетт.

- Я думаю, что ты гениален... и мы большие молодцы, а потому нам пора отдыхать. - Не ставит в упрек, но мягко напоминает, что так или иначе они все же в отпуске, потому работу можно отложить на завтра... или хотя бы на когда-то потом. Только они покинут стены замка работа навалится на них сама, это Мэри знала. Эдди был из тех мужчин, что женаты на своей работе, а уже потом их волнует жена и дом. Женщина не собиралась заставлять его менять свою жизнь под нее. Разве что совсем чуть-чуть.
Потому вместо рассматривания видео или фото, которые муж просмотрел, а заодно и показал ей, уже не один раз, Мэри вкладывает в его руки еду. - Еще чуть-чуть и я поужинаю тобой. Не доводи до греха, - смеется и легонько прикусывает его подбородок. Вряд ли у него получится сопротивляться ей. Как минимум, это может быть небезопасно: голодная жена - горе в семье, Мэри же была голодна не только физически...

[nick]Mrs. Lovett[/nick][status]*silly love[/status][icon]https://i.imgur.com/yfH5w7j.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/CjkK69x.png[/sign][lz1]МЭРИ ЛОВЕТТ, 39 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> модель<br><b>husband:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=8665">Mr. Lovett</a>[/lz1]

+1

16

В канун дня всех святых тысяча восемьсот восемьдесят пятого года помятая беспокойным сном Изабель Кокс, более известная как леди Генри Сомерсет, выбегает из дому в полубреду и влачится к Истнору, босиком, то и дело спотыкаясь о ночные виденья. Сверху над ней глумится луна, проявляясь на небе призрачно-серым полумесяцем, точно в цвет злой материи людей, окружавших её колыбель в детстве. Днём раннее, после загадочной смерти графа и последующей потери статуса графства Сомерс, Изабель получила в наследство замок, который предпочла бы навеки закопать в воспоминаниях юности, и заявила бывшему мужу, что в жизни не переступит порог проклятого места. Однако, Истнору не понравилось такое пренебрежительное отношение к себе и своим мёртвым жителям, о чем он и поспешил высказаться, придя в голову Кокс, как только открылся полуночный портал из потустороннего мира в привычный и скучный. Он хорошо знал все закоулочки её головы, ибо Кокс имела несчастие родиться в замке и тем самым навеки образовала с ним единое энергетическое поле.

Леди Сомерсет сбивает в кровь ступни и полоумно кричит на весь Челси, который отвечает ей захлопывающимися окнами и перекрещиваниями случайных прохожих - никто не хочет связываться с безумием в такой опасный день. Один мальчишка, заплутавший по дороге домой, пугается её до того сильно, что падает на дорогу, благо в такое время здесь бродит совсем уж мало колесниц. Замок притягивает женщину как за узел, брошенный ей на шею - стоит Кокс начать сопротивляться намеченной траектории, как она начинает задыхаться, и приходится вновь подчиниться Истнорской воле. Когда Изабель бежит вперёд, воздух легко поступает в горло, но отчаяние выходит наружу, слезами и мольбой о помощи. Может, кто бы и отреагировал на них - хоть тот сердобольного вида торговец специями, плетущийся домой после долгого дня - но никто не видел за ней погони и подозревал, что помощь тут нужна совсем другого рода. Когда-то Изабель почти получила её - ударившись в религию, чуть не ушла в монастырь, но страх лишиться титула и наследства выбросил её среди "удачно" замужних.

Добежав до замка, пустеющего с распростёртыми для неё воротами, леди Сомерсет падает на колени и зовёт Бога, пока хватает дыхания. Обида на молчаливого Спасителя застилает ей глаза -  Кокс всю жизнь посвятила помощи бедным и нуждающимся, с именем Господа на устах она исправно ходила в церковь и проповедовала пуританство, возглавив женскую ассоциацию "Движение за трезвость"; она оставила мужа, когда тот оказался гомосексуалистом, чтобы не разгневать Боже, и ни разу не позволила себя растлить соитием без цели зачать ребёнка. Познавшая блуд всего два раза в жизни святая аристократка так и не дожидается господней руки и, на грани удушья, сдаётся замку - тот, улыбаясь почерневшим полумесяцем в небе, затягивает её заждавшимся вихрем и уносит в чистую фреску, на которой минуту спустя постепенно вырисовывается строгий портрет женщины, зря лишившей себя жизни ещё до того, как это сделали враждебные силы.

Мистер Ловетт, человек точечного любопытства, читал о предыдущих владельцах замка и, поглядывая одним глазом на виднеющийся вдали уголок портрета леди Генри Сомерсет, не понимал, почему же, по словам покойной аристократки, она выбрала одержимое богослужение из-за проведённой в Истноре юности. Атмосфера замка, его мрачное величие и уютная компактность, выполненные в тёплых тонах, настраивали не на святость, но на грех, бесстыдный и первородный, потому что низменным эмоциям нравилось отождествление с чём-то вампирьим и вечным. Миссис Ловетт попробовала списать кипящие в теле чувства на трудоголизм Эдди, но что-то подсказывало ему, что воспрявший под костюмом орган был результатом не только длительной съёмки, но и самой атмосферы, в которой его шебутная Галатея раскрывалась ещё большим спектром цветов и оттенков, доселе прячущихся от глаз мастера. Ловетт считал себя счастливым человеком - мало кто мог похвастаться тем, что узнавая свою женщину после брака с новой стороны, находил эту сторону притягательной.

- Я люблю слышать о своей гениальности от тебя, Мэри, - говорит модельер, прикрыв глаза, когда жена мягко кусает за подбородок, – Это очень многое для меня значит. Спасибо за доверие. Оно лучший свадебный подарок, который кто-либо когда-либо получал. Я позволю себе вольность им нагло воспользоваться и посоветовать тебе ходить без белья вовсе. Пока я не сошью тебе новые комплекты. Не думаю, что мне хватит... доверия, чтобы возложить эту миссию на другой бренд. Миссис Ловетт ведь достойна лучшего, - расхайпленную Викториа Сикрет кутюрье находил в большинстве своём простой пошлостью, выдающей себя за женственность, в коллекциях Диты фон Тиз не любил однообразность, а в Агенте Провокаторе не видел характера. Вероятно, он бы выбрал из этих и других брендов какие-то комплекты как стоящие, но не его супруги - он видел Мэри достаточно яркой личностью, чтобы её можно было превратить в уникальный концепт. Собственно, этим он и занимался до сих пор и осознал, что ему не жалко лишиться ещё какого-то пласта свободного времени, чтобы довести образ до конца.

Эдди игнорирует воспалённое тело, утоляя простой голод, пока в замке хозяйничает прислуга. Мини-закуски традиционного чаепития молодожёны сметают со скоростью людей, воистину заслуживших эти калории. Окликнув кухарку, миссис Томпсон, по имени, он учтиво просит её приготовить ужин заранее и оставить Ловеттов одних, забрав с собой остальную подмогу - в свою очередь он, разумеется, заплатит им всем как за полный рабочий день, потому что ни в чей другой особняк рабочие сегодня уже не успеют. Модельер зарабатывает деньги честным трудом и честно же их тратит - так, он думает, капитал притягивает себя сам, потому что в чистых руках копиться приятнее. Примеры удачливых жуликов Эдди рассматривает как временные ошибки, по чью голову непременно придёт справедливость - уж насколько он прав, судить мог только Истнорский замок, что очевидно высмеял бы мировоззрение художника, услышь он его хоть раз.

Прислуга уходит за три часа до того, как замок окончательно проснётся от дневных оков и разомнёт старые косточки на нервах молодожён. До тех же пор у них было время - время уложить миссис Ловетт на просторный диван у всё полыхающего себе камина, распахнуть на ней халат и завести шарнирные руки за спину. Время не снимать ни единого элемента своего костюма и дразнить себя ощущением барьера между телами, невыносимо-мучительного, но так распаляющего все органы чувств, голодных до малейших раздражителей своих рецепторов. Время войти в жену, ухватив её зубами за шею, потому что иначе проглотил бы всю, такую трепетно-прекрасную в своём неслепом послушании, что непременно хотелось оставить на ней побольше отметин, ибо те были не страхом теряющего власть человека, жалко мечущего ускользающую территорию, нет, то были маленькие победы, красные островки "заслужил", которые Мэри, естественно и непринужденно, принимала как рубиновое колье. Истнор и сам готовил для них рубиновые колья, но пока что он только закрыл портрету Изабель Кокс глаза - замок заботливо решил не убивать набожную женщину дважды.

[nick]Lady Henry Somerset[/nick][status]even in death.[/status][lz1]ИЗАБЕЛЬ КОКС, ∞ <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> призрак пуританки и филантропа<br>[/lz1][sign]https://i.imgur.com/G1zlKFk.gif https://i.imgur.com/aKxOxmd.gif https://i.imgur.com/eUgSN04.gif
If she's got a pulse then she's not my type, yeah [c]
[/sign][icon]https://i.imgur.com/Gam9DJh.jpg[/icon]

Отредактировано Tadhg Kennelly (2022-11-07 02:43:29)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » what you won't do, do for love


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно