Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » like a drum inside of me


like a drum inside of me

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.imgur.com/G7SPyqE.gif

https://i.imgur.com/J3Ya090.gif

Lorraine "Lo" Adams

&

Mason "Mace" Thorne

июнь 2005. Сакраменто.

смерть редко бывает ожидаемой.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+3

2

они снова толком не разговаривают. все опять ломается, и это кажется чем-то привычным. ло не настаивает. не лезет к нему. не требует внимания. выполняет задания, которые ей дает по уже сложившемуся сценарию, помогает со счетами, потому что с каждым разом это удается еще проще и проще, с меньшим количеством ошибок. но не более. ло хотела бы существенно расстраиваться по этому поводу, но у нее не выходит. стоит быть осторожнее в своих желаниях: такая желанная апатия все-таки накрывает, и теперь ее мало волнует, что мейс уделяет ей мало внимания. иногда по вечерам садится к нему на колени, занимаясь по большей части тем, что полирует пальцами морду дракона на его браслете. иногда сидит в стороне, снова предаваясь некогда любимому занятию: рассматриванию отражения комнаты в окне. у дивана, где обычно обитает, на небольшом кофейном столике стабильно обитают пачка сигарет, пепельница и зажигалка. ло постепенно начинает больше курить, но как-то наплевать. почему-то ее все еще много кто хочет заказать. мейс продолжает периодически ее продавать, и ло не сопротивляется — только, как по щелчку пальцев, начинает улыбаться, смотря на того, кто выигрывает лотерею хорошего настроения ее хозяина. от улыбки веет искусственностью, но никто не замечает. ло и сама перестает замечать, иногда забывая, а каково это — улыбаться по-настоящему? умела ли она так когда-то?

мейс чаще продает ее сету. тот также молчалив и неприхотлив, и ей по-своему нравится уходить именно с ним. и говорит, что ему нравится ее печальная отстраненность. с ним ло иногда может не улыбаться — просто лежать рядом после секса, пока он молча курит, думая о чем-то своем. не всю ночь, конечно: мейс на всю ночь не продавал ее ни разу. но никко стабильно бесится, а гэрри шутит глупые и злые шутки, точно нарываясь на очередной перелом, как уже случалось однажды. ло не особо интересуется этими разборками. они волнуют ее только постфактум, когда мейс возвращается в комнату с очередными синяками и ссадинами. обрабатывает их молча, не комментируя, не сетуя, не читая нотаций. просто не дает ему возможности отказаться и непременно дует, когда обрабатывает открытые раны антисептиком. для этого не нужна эмоциональная вовлеченность, как не нужна она для того, чтобы готовить ему завтраки. просто потому что едва ли понимает, как можно жить по-другому. мейс все еще самый важный для нее человек во всем мире. все еще ради него готова перерезать свое — и чужое — горло по одному слову. но не может дать ничего в ответ, кроме этой механической заботы и объятий во сне, давно ставших константой: даже если он трахает кого-то, спать все равно приходит к ней, позволяя закидывать на себя ногу и утыкаться в шею носом.

дни похожи один на другой, и ло едва ли следит за ходом времени. то утекает куда-то в никуда, и ей совершенно не интересно происходящее вокруг. у нее есть книги, работа дневная и ночная, уютный уголок на чердаке и какао, которое мейс покупает. они пьют его вместо чая по утрам. в тишине. в отстранении. иногда ей хочется просто подойти к нему, повиснуть на шее, чтобы моментально все стало, как раньше, но так ведь не бывает. ло знает, что не бывает, а потому одергивает себя. и с каждым разом смелости на реализацию подобного желания внутри возникает все меньше и меньше.

уходит на кухню в одно из утр. обычно встает, пока все еще спят. приходит раньше мейса, чтобы приготовить завтрак, и обнаруживает за столом клэр, сидящую в неудобной позе, будто случайно уснула: наполовину съехавшее со стула тело, опущенные вниз руки и голова. в комнате жутко пахнет мочой и фекалиями, и ло не сразу понимает, в чем дело. психика, и без того существующая в последние дни в режиме энергосбережения, продолжает пытаться остановить поток вырывающихся эмоций, но в этот раз не справляется. ло подходит чуть ближе, осторожно касаясь оголенного плеча клэр. то холодное и какое-то будто восковое. ло дотрагивается ладонью, и тело заваливается на бок, сваливаясь со стула прямо на нее. ло наклоняется, откидывая волосы с чужого лица. на нее смотрят мертвые открытые глаза, и приходится затыкать себе рот, чтобы не закричать. сердце судорожно бьется. она скидывает туфли, подхватывая их в руки, и босиком — так быстрее — бежит обратно в комнату. мейс был в ванной, когда она уходила. он не мог уйти. он не мог.

залетает в спальню, бросая туфли на пол. врывается в ванную: они обычно не запирают дверь. мейс вытирает волосы, стоя у зеркала, и ло врезается в его спину, пряча лицо между лопатками. обхватывает руками и жмется, откровенно дрожа. — клэр… там… клэр… — давится словами, не зная, как рассказать о том, что увидела. вид пустых мертвых зрачков отпечатывается на внутренней стороне век, и ло гулко сглатывает, прижимаясь еще ближе, не обращая внимания на его еще немного влажную кожу. — на кухне… клэр… мертва… — все-таки говорит и вздрагивает, как от удара, от одного звучания сказанных ею же слов. они жуткие. тупиковые. и ей так страшно, что не может заставить себя оторваться от него и дать одеться. или хотя бы вытереться до конца. нет, не станет от него отлепляться. ни за что.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+3

3

всё идёт наперекосяк. мейс даёт ло время, но время лишь отдаляет их друг от друга. хрупкое доверие осыпается крошевом им под ноги без возможности когда-либо восстановиться. ло смотрит на него пустыми кукольными глазами, ло улыбается искусственной, как будто насильно приклеенной к лицу, улыбкой. мейс не может и не хочет видеть её такой: чужой, ненастоящей. мёртвой внутри. мгновения счастья тонут в тумане, словно их никогда и не было. не было ни той поездки к океану на рождество, ни тихих минут, проведенных в комнате наедине, ни мотеля в сан-франциско. не было ни-че-го. мейс забывается в кокаине, в бессмысленных и бестолковых драках, в насквозь фальшивом весёлом смехе. настроение скачет, но всем вокруг на это плевать. мейсу плевать тоже.

механическая забота ло его раздражает. она делает всё так, как будто обязана. не обязана. и мейс пытается отмахнуться от неё, отталкивает от себя, выворачивается из настойчивых и до сих пор любимых рук. мейс ждёт, когда ло попросится переехать в другую комнату, когда перестанет обращать на него какое-либо внимание. это закономерность его жизни. неотвратимая. но привычная. ло остаётся рядом. почему? мейс не знает и знать не хочет. он покупает для неё какао и шоколадки и не противится, когда обнимает ночами. они расходятся всё дальше и дальше, как два корабля в океане, идущих в противоположную сторону.

мейс продаёт её чаще — ему просто не хочется видеть пустой взгляд в лучшем случае направленный мимо него. мейс заменяет её лишь кокаином, предпочитая оставаться вообще без секса, чем с сексом без близости и эмоциональной вовлеченности. к хорошему привыкаешь быстро. он привыкает к тому, что ло наедине с ним настоящая. мейс давится чужой ложью и больше занимается административной работой. ему хочется посадить ло в машину и увезти куда-нибудь, чтобы снова целоваться в случайном мотеле, есть горячую “маргариту” и не чувствовать себя таким одиноким, находясь в толпе. ему хочется растормошить её, заставить выйти из этого оцепенелого апатичного состояния. но он ничего не делает. разве что перебарщивает с дозой и равнодушно встречает предупреждающий взгляд барбары.

ему в итоге оказывается не с кем даже поговорить. как потерянный ребёнок, мейс тыкается то туда, то сюда, ища хоть сколько-нибудь не равнодушного к нему человека. не находит и замыкается в себе. он говорит ло, что не нужно. ничего ему не нужно. бессмысленно ковыряется в тарелке с завтраком и никогда не допивает какао. а вечером громко смеется и шутит. мейс обманывает других и обманывается сам. чем отличается от ло? такой же пустой и мёртвый внутри, просто за счёт опыта играет лучше. никто не должен знать, что происходит. никто этого и не знает.

отражение смотрит на него воспалёнными глазами. вокруг правого — выцветает гематома. он толком не спит уже которую ночь и это сказывается на состоянии. движется механически. руки трясутся, когда он закидывается очередной дозой. кокаин помогает держаться на ногах. после него сил становится больше. ло уходит, мейс не спрашивает куда. на кухню, наверное, как обычно. есть ему привычно не хочется. залезает под холодный душ, как будто тот в состоянии вымыть всё, что не нравится. ему холодно, зубы стучат друг о друга. заворачивается в полотенце, стягивает с крючка ещё одно — с волос капает. в зеркале всё то же самое. мейс смотрит на себя, осознавая, что видит собственную мать. у неё были такие же глаза. жестокие в своем безразличии. под кокаином ему на это практически плевать.

ло возвращается неожиданно. она жмётся к нему, он слышит её дыхание, видит, как руки обвивают его. не чувствует ничего. так хотел её близости, что сейчас с трудом удерживается от того, чтобы не оторвать её от себя. — что случилось? — в голосе нет интереса. ло бормочет что-то про клэр. мейс не может заставить себя даже нахмуриться. тихие слова падают обреченностью и безысходностью. клэр не могла умереть. не та милая клэр, что всегда разговаривала с ним обо всём подряд. не та ласковая девушка, которой всегда нравилось красоваться перед ним. они не трахались, ему просто нравилось на неё смотреть. он предупреждал её, просил притормозить с наркотой. а теперь… отцепляет руки ло от себя, разворачивается к ней. полотенце остаётся забытым на краю раковины. — мне нужно… — спуститься, посмотреть самому. клэр просто не может быть мертва. не может. ло наверняка что-то перепутала. мейс обхватывает ладонями её лицо, заглядывает в напуганные глаза. слова не идут, но он давит всё внутри себя — под кокаином это не так уж и сложно. — это точно? может она просто потеряла сознание? — уточняет, заставляя ло сконцентрировать внимание на себе.

пошли со мной, — отстраняется от неё, сдёргивает с себя полотенце. голым уходит в спальню, натягивает на себя штаны и первую попавшуюся рубашку, которую не удосуживается даже застегнуть. крепко держит ло за руку и спускается вместе с ней на кухню. там пахнет некрасивой ужасной смертью. мейс закусывает губу, оставляет ло на пороге. подходит к клэр, к тому что раньше было клэр. осторожно опускает её на пол. тело уже начало коченеть. закрывает глаза, опускается рядом. не знает, что делать. руки трясутся. пальцы одной мейс переплетает с холодными пальцами клэр, а другой с силой вцепляется в полы собственной рубашки. ему казалось, что он давно привык к смерти. но эта бьёт под дых, разбивает его броню. всё ещё не верит. а потому просто неподвижно сидит, осторожно водя пальцами по руке клэр. когда умерла шарлотта, он просидел рядом с ней неподвижно почти два часа, прежде чем их нашли.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][sign][/sign][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1]

+1

4

ей так привычно видеть в мейе выполняющего роль ответственного за нее взрослого, что ни капли не сомневается, когда прижимается к нему в страхе. он всегда был внимателен к ней, несмотря на периодически изменения в их отношениях. он ведь не оттолкнет? не станет? в любом случае больше не к кому прийти в поиске защиты от окружающей жестокости. смерть клэр жестока по определению; она буквально выбивает почву из-под, заставляя забывать о том, почему они с мейсом снова стали в лучшем случае соседями по комнате, а тем большим, чем были раньше. ло все еще немного трясет, и она перехватывает собственное запястье, чтобы не отрываться от него ни на миг, точно если ослабит хватку, ее схватят и сожрут монстры, которые гнались прямо от самой кухни. рядом с мейсом не страшно. мейс защитит. мейс… отрывает ее руки от себя с легкостью и без лишних сомнений, разворачиваясь к ней. ло тихо сглатывает, поднимая на него блестящие от невыплаканных слез глаза. в какой-то другой жизни он бы обязательно сейчас ей мягко улыбнулся и поцеловал в нос, чтобы успокоить и отвлечь, но в реальности только смотрит жестко и немного неверующе. ло прикусывает нижнюю губу. нет, плакать нельзя.

— она… сидела за столом, — давится страшными словами. произносить все вслух страшнее, чем вспоминать. звук хриплого голоса все делает чуточку реалистичнее, и ло тихо вздыхает. мейс держит ее лицо в ладонях крепко: это не ласка, а способ не дать ей замолчать и отвести взгляд. продолжает с трудом. — думала, она спит. но… она упала на пол. я только хотела ее разбудить, — в тоне выделяется отчаянность, точно если бы не тронула ее за плечо, то клэр бы позже проснулась и пошла досыпать в свою комнату. так и хочется добавить, что это не ее вина, но ло молчит. мейсу, кажется, плевать на нее. слушает с какой-то болезненной отрешенностью, а после заставляет идти с собой. первым делом хочется возразить, попроситься остаться, но мейс не выглядит так, словно с ним стоит сейчас спорить, и ло обхватывает предплечья руками, обнимая себя, пока он не одевается и не хватает ее за руку. так водят маленьких детей, чтобы не сбежали и не потерялись. ло забывает про туфли и шлепает босыми ногами по холодному полу. в борделе все еще тихо. ей малодушно хочется не быть той, кто нашел клэр. кто вынужден снова спускаться вниз, где лежит мертвое тело.

замирает в проходе, не решаясь сделать шаг ближе. мейс и не настаивает, точно забывая, что она вообще есть рядом. садится рядом с клэр и берет ее за руку. осторожно и нежно. ло снова обхватывает себя руками. становится холодно, но не потому, что стоит на холодном полу. и не может оторвать взгляда от пустого, бледного лица клэр. та ненавидела ее, как и все остальные: фыркала, когда встречалась случайно в коридоре или на кухне; поддерживала обидные шутки барбары и остальных; называла бесполезной абузой. но в первые пару месяцев ее пребывания здесь заботилась, как никто другой из девочек. учила краситься, трахаться и ласково гладила по голове, называя умницей, вне зависимости от того, насколько хорошо что-либо получалось. некоторое время клэр была ее единственным здесь другом, и даже тот факт, что в конце концов она выбрала сторону барбары, окончательно разрывая дружеские контакты, не умалял боли в груди. ей не хотелось бы, чтобы клэр умирала. не ненавидела ее в ответ, отлично осознавая, что ее любить крайне сложно — практически невозможно; ничего удивительного, что у клэр не вышло. вот только так и не получилось спросить, почему клэр начала ее ненавидеть. извиниться, если вдруг сделала что-то, что могло обидеть. снова попросить заплести ей косы перед сном, чтобы волосы не путались. у клэр получалось это ловко и как-то совсем по-матерински нежно. теперь уже не будет ничего. от осознания неотвратимости смерти становится тошно, и ло подходит ближе к мейсу, опускаясь на колени за его спиной. прижимается к той грудью, снова обнимая.

утыкается носом ему в затылок, стараясь дышать монотонно и размеренно. закрывает глаза, чтобы перестать смотреть на мертвое лицо, но оно настойчиво предстает перед глазами, точно выгравированное на обратной стороне век. мейс продолжает гладить мертвую руку, ничего не замечая вокруг, и эти объятия нужны больше ей. даже если она уже не значит для него ничего. даже если он не станет успокаивать и отвечать нежностью на нежность. это неважно. рядом с ним ей лучше даже в таких ситуациях. достаточно и того, что разрешает себя обнимать.

— мне что-то сделать? — робко предлагает, все-таки нарушая тишину. они не могут сидеть здесь до бесконечности. в любой момент все начнут просыпаться, и тогда начнется самый настоящий хаос. барбара наверняка буквально сойдет с ума: они были близки. в этот момент ло ее даже жаль, по-настоящему, без примеси привычной для их отношений ненависти. терять того, кто дорог, всегда невыносимо горько и тяжело. — кого-то позвать. или еще что, —  осторожно продолжает, все еще не открывая глаз. если очень долго и очень сильно игнорировать то, что рядом с ними лежит тело мертвой клэр, она магическим образом оживет? что нужно сделать, чтобы ожила? ло таких способов не знает. знала бы — не была одинокой и никому не нужной.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+3

5

клэр появилась на пороге борделя года три или четыре назад. времена года в калифорнии сливаются друг с дружкой и зацепиться, чтобы вспомнить точно, просто не к чему. на ней были только какие-то куцые шортики и майка на тонких бретельках. она плакала и всё тёрла глаза — вокруг одного из них формировался отёк. её приволок дюк, он работал тогда на охране. мейс помнит, как дюк неуклюже пытался объяснить ему, что идти девчонке некуда. мол, то ли парень, то ли муж отметелил и выкинул за порог в чем была. дюк нашёл её на лестничной клетке и не придумал ничего лучше, чем притащить её в бордель. мейс тогда посмеялся, сказав, что у него не богадельня, но клэр всё же пустил. к утру она перестала плакать и оказалась весьма хорошенькой, если не считать подбитый глаз и разбитую нижнюю губу. мейсу было интересно, и он прицепился к ней с разговором, по итогу разрешив ей остаться. со временем клэр, как и многие другие, научилась его бояться, но всё же иногда оставалась с ним на кухне или в кабинете, чтобы поговорить. она приносила ему бульон в кружке и ставила у двери, когда он выходил из ломки и не мог есть ничего другого. клэр была ему другом. если у такого человека, как мейс, в принципе могут быть друзья. с появлением ло клэр как-то ушла в тень. и теперь мейсу кажется, что он не досмотрел. он не остановил её от падения в самый низ.

время как будто перестаёт существовать. мейс смотрит куда-то мимо клэр, осторожно касаясь её пальцев. ему по-детски хочется, чтобы она открыла глаза, улыбнулась и сказала, что разыграла их обоих. но такого не бывает, мертвецы не оживают, мертвецы уходят безвозвратно. мейс надеется, что если на том свете есть рай, то клэр сейчас непременно там. в душе никакой он не монстр, в душе у него — всё тот же мальчик, что когда-то давно подкармливал бездомных собак.

мейс не слышит, как ло опускается позади него, но слышит, как она обнимает. ненавязчивое присутствие другого человека выводит его из оцепенения. ему больше не десять лет и на полу лежит не шарлотта. та умерла в кровати, и он даже не знает от чего. может от передоза, а может что-то было со здоровьем. мейс накрывает руку ло своей рукой, осторожно гладит и её. — не знаю, — отвечает ей тихо, как будто клэр способен навредить громкий голос. она кажется умиротворенной и расслабленной. у неё уже ничего не болит и ничего её больше не беспокоит. ей уже всё равно: на мир, на них двоих, прижавшихся друг к дружке, как бездомные котята. мейс отпускает руку клэр, поправляет на ней сползшие трусики. её нужно привести в порядок. помыть и переодеть. нужно вызвать людей, чтобы забрали тело и сожгли. нужно найти место на кладбище и заказать надгробие. нужно столько сделать, а мейс не может себя заставить. [ поступить с ней, как с провинившейся шлюхой, не может тоже ].

заталкивает эмоции глубоко в себя, медленно и размеренно дышит. без слов просит ло дать ему встать. ноги кажутся ватными, внутри — как будто начинается зима. мейс оставляет клэр — ей его помощь и поддержка больше не нужны, и притягивает к себе в объятии ло. она тёплая и успокаивающее пахнет духами. тычется носом куда-то ей в висок, и волосы неуместно смешно щекочут. мейс оставляет десять минут на то, чтобы погоревать. смириться. найти в себе силы двигаться дальше. люди умирают, люди в его жизни умирают постоянно. больше не будет разговоров ранним-ранним утром, тайком подставленного бульона с сухариком к двери комнаты, шуток и весело пружинящих туго завитых кудрей. будет только ещё одна безликая могилка с маленьким холмиком да, может быть, кем-нибудь положенные около неё цветы.

мейс молчит, находит губы ло, чтобы нежно поцеловать. он не выпускает её из объятий, слушает, как она дышит, и думает, что, наверное, не хотел бы умереть, как клэр. не хотел бы, чтобы нашли на кухне или где-нибудь ещё в неприглядном виде. на самом деле, страх умереть от передозировки сформировался, когда нашёл в кровати мёртвую мать. она была такой жалкой и опустившейся. он таким быть не хотел. но от наркотиков, тем не менее, не отказывался, словно ждал, когда страх превратится в реальность.

едва слышно выдыхает, ещё раз целует ло – у неё горячие и немного потрескавшиеся губы. такие бывают только у живых. утыкается лбом ей в лоб. — надо сказать барбаре и остальным. кто-то должен привести её в порядок, — он не говорит о чувствах, не говорит о том, что они оба потеряли довольно близкого человека. мейс помнит, что клэр возилась с ло больше всех и поначалу старалась за неё заступиться — перед барбарой в том числе. не спрашивает, напугалась ли ло, найдя тело на кухне. он игнорирует, обесценивая, и свои эмоции, и её. если претвориться, что внутри пусто, то тогда и болеть не будет, ведь не может болеть то, чего нет. легко и осторожно гладит ло по спине, словно успокаивает ребёнка, хотя так больше успокаивается сам. кроме ло у него больше никого и не осталось. и он цепляется за неё с отчаянием бесконечно одинокого человека. — сможешь позвать зои? пусть возьмёт кого-нибудь и приведут её в прядок. а я скажу барбаре, — если заставит себя разжать пальцы, которые как будто сводит спазмом. — или, знаешь, пошли вместе, — ло так сильно жмётся, ища тепла, что мейс решает не заставлять ни её, ни себя отрываться и идти в разные стороны.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign]

+1

6

наверное, в такие моменты принято плакать. умерших в принципе принято оплакивать, ло чувствует: даже если бы хотела, не получилось выдавить из себя и слезинки. возможно, именно клэр заслуживает слез после своей смерти, но ло не привыкать не оправдывать чужих ожиданий. это что-то из того, кем является по своей сути. а потому только продолжает прижиматься к мейсу. от него пахнет каким-то ментоловым гелем ддя душа. успокаивающе. хочется заснуть и, проснувшись, понять, что все было всего лишь дурным сном. реальность зачастую превосходит любые кошмары.

у мейса теплая рука, и он гладит ее пальцы нежно и аккуратно, точно путается с пальцами клэр. ощущение прикосновения возвращает уверенность в том, что он не настолько ее ненавидит. пока. однажды начнет, как ненавидела клэр, а после… думать о том, как однажды может найти его таким же мертвым на кухне или в их спальне, не собирается категорически. вместо этого отвлекается, ослабляя хватку, чтобы дать ему встать. и сама встает следом. переминается с ноги на ногу, заглядывая мейсу в глаза снизу-вверх. без каблуков однозначно ниже его.

он ее обнимает, и ло с тихой благодарностью выдыхает, обнимая в ответ. комкает пальцами рубашку на его спине, прижимаясь так близко, насколько только выходит. насколько только хватает сил. она работает над собой, делая тело гибким и подтянутым, но физической силы прибавляется не так много, как могло бы пригодиться в жестоком внешнем мире. его дыхание опаляет волосы, и ло чуть ежится от щекотки, когда то касается и уха. но стоит близко-близко, не собираясь никуда уходить. ради себя. ради него. где-то у их ног на полу продолжает лежать мертвое тело. бордель спит. мейс целует осторожно и трепетно, точно из них двоих пропасть куда-то может именно она. ло мягко улыбается в поцелуй, но хватается все так же по-тревожному крепко. это ведь мог быть мейс, не так ли? вместо клэр. мертвым из-за передозировки. теперь от таких мыслей однозначно не получится избавиться, и старые страхи за его жизнь восстают из подсознания с крайне нездоровым упорством. ло не хочет, чтобы мейс умер так. ло не хочет найти его труп одним случайным утром, потому что однозначно сойдет с ума, едва увидит. ло хочет найти все его кокаиновые заначки и смыть в унитаз, но вместо этого продолжает отвечать на поцелуи, а после трется носом от его шею. ноги мерзнут, однако это не повод оставлять его в одиночестве.

мейс предлагает разделиться, и ло морщится. ей не нравится идея идти к зои, снова говорить о смерти клэр, что-то объяснять, а потому отчаянно жмется ближе, пряча лицо на груди. ничего не говорит, но всем своим видом показывает, насколько идея не нравится. он успокаивающе гладит ее по спине и отчего-то передумывает. ло кивает, привстает на носочки и легко целует его в кончик носа. совершенно невинно и непосредственно. это их тайный язык. безмолвная нежность, заменяющая слова. они и правда идут вместе. буквально. мейс обнимает ее за плечи, прижимая к себе. они часто так ходят, когда в отношениях не наступает очередной период отстраненности. в принципе, все привыкли к тому, насколько они близки. те, кто не привык, осознают сами. иногда на горьком опыте.

зои встречается им в коридоре, и ло просто ловит ее, прося следовать за ними. видимо, их безэмоциональные лица не сулят ничего хорошего, потому что девушка моментально напрягается, тут же просыпаясь от стресса. ло не хочется повторять известие о смерти клэр дважды, как не хочет заставлять делать это мейса. они заходят в комнату к барбаре без стука, и та все еще сидит на кровати, сонно зевая. впрочем, тут же подскакивает, едва видит босса.

— что случилось? — сосредоточенно спрашивает. никто не приходит просто так по утрам. ло отводит глаза и смотрит куда-то на плинтус, внутренне сжимаясь, пока мейс говорит о смерти клэр и раздает указания. у него это выходит спокойно и отрешенно, и ло думает, что ей еще многому предстоит научиться. чтобы достичь такого же уровня владения собой. это то, к чему теперь стремится.

барбара кричит так, что ло вздрагивает и резко поднимает на нее взгляд. та буквально висит на руках зои, которая с шокированным выражением лица явно держит подругу больше инстинктивно, чем действительно осознавая свои действия. этот крик: практически животный, преисполненный отчаяния, застревает в голове на многие часы. а заодно будит всех, кто еще не проснулся. сейчас сюда стекутся сонные шлюхи, и бордель наполнится стенаниями и слезами. барбара давится истерикой, но она знает свое дело. она знает, что должна сделать. ло уводит мейса при первой же возможности, хотя на самом-то деле не хочет оставаться рядом с другими. чувствует себя воришкой, словно не имеет права скорбеть. клэр ее ненавидела. ей стоит уважать эти чувства.

едва оказываются в спальне, запирает дверь. им обоим уже не до завтрака. ло тащит его с собой на кровать, чтобы тут же улечься практически на нем, подныривая ему под руку. по коридору кто-то снует. ло прикрывает глаза. в спальне они защищены от внешнего мира, куда рано или поздно придется вернуться. лучше поздно. — я… могу ведь по ней скорбеть? я знаю, я ей разонравилась. она меня ненавидела, но это ведь не будет неуважением, если я все равно буду по ней скучать? — спрашивает куда-то в пустоту, привычно не заставляя мейса отвечать. просто ей не хочется, чтобы клэр злилась на нее и после смерти. хватит и того, что мама наверняка ею недовольна.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+3

7

хочется как в детстве закрыть ладошками уши, зажмурить глаза и спрятаться за шторкой. и пусть все проблемы решают взрослые, те, кому эти проблемы по плечу. мейс не чувствует себя взрослым. не чувствует себя способным пойти и сказать барбаре, придумать, что делать, успокоить рыдающих. но, тем не менее, он обнимает ло за плечи, прижимает к своему боку — она тёплая и такая маленькая, он всё время забывает, что она маленькая — и идёт в сторону комнаты барбары. всё, что может сейчас, — не думать. и ничего не чувствовать. почти каменное изваяние с застывшей маской вместо лица. мейс не допускает до себя ни скорбь, ни печаль, ни тоску. у него были жалкие десять минут на то, чтобы попрощаться и смириться с потерей друга. они прошли.

барбара кричит и бьётся в истерике. мейсу всё равно. он не жалеет других, чтобы не сломаться самому. зои смотрит на него, и глаза у неё абсолютно стеклянные. тоже ещё не осознала до конца. мейс говорит, словно робот: механические, безликие слова. и пусть все лишний раз убедятся, что он монстр, которому не доступны большинство чувств, ему плевать. ему нужно, чтобы они все занялись делом. слёзы прольют потом, когда он их не будет видеть. зои кивает в ответ на его распоряжения, давится комком, застрявшим в горле, и успокаивает подругу. здесь, в этом здании, есть мейс с ло и остальные — те, кто может себе позволить горевать по-настоящему. мейс не помнит, чтобы кто-то так рыдал над розмари или над мими. с клэр другая история, а потому он при первой же возможности безропотно даёт ло себя увести. у него нет права скорбеть по кому-то. он это право не даёт сам себе.

в комнате тихо и пахнет сонным утром. шторы так и остаются закрытыми — здесь в принципе всё остаётся так, словно они и не уходили. ло укладывает его на кровать и сама ложится практически сверху. мейс прижимает её к себе, продолжая цепляться. так цепляются дети, так цепляется за него сама ло. её голосок разбивает тишину, мейс на секунду закрывает глаза — у его привычно болит голова. тянет с ответом, продолжая планомерно уничтожать внутри себя абсолютно все чувства. пусть будет доступна только злость. скорбеть и грустить мейс не хотел в десять, не хочет он этого и сейчас.

она тебя не ненавидела, — говорит едва слышно и как будто в пустоту. клэр даже бывшего то ли парня, то ли мужа не ненавидела. за неё это делала барбара. клэр в принципе ненавидеть не умела, просто она принадлежала стае, а стая плохо относилась к ло. выскочке, которая умудрилась подвинуть барбару, не сделав для этого ровным счетом ничего. — ты можешь по ней скучать, думаю, она бы не была против, — мейс бы тоже хотел скучать. но не будет. в груди холодно и пусто, хотя, казалось бы, для этого нет никаких причин. клэр была обыкновенной шлюхой, работающей на него. может они и были близки, но не до такой степени.

эмоции от части растворяются в кокаине, от части прячутся под толстой коркой льда. мейс не умеет долго держать в узде собственные чувства, а потому ищет, куда их перенаправить, чтобы к вечеру не взорваться. он не рассказывает ло о том, как клэр появилась на пороге, или о том, как они вместе смеялись, когда весь бордель спал и не знал, что они сидят на кухне и смотрят, как за окном просыпается город. он ничего ей не рассказывает, оставляя своё при себе. убирает волосы у ло с лица, осторожно зачёсывая пальцами их назад. сплетает пальцы другой руки с пальцами ло. простые движения напоминают, что они всё ещё живы. целует её в лоб — и поцелуй этот затягивается дольше, чем нужно. ёрзает на кровати, меняя положение. ло совсем скатывается под бок, и мейс разворачивается, подтягивая её выше, чтобы быть лицом к лицу. ло выглядит напуганным ребёнком, внезапно потерявшим близкого взрослого. мейс гладит её по плечу, подтягивает плед, чтобы накрыть, и снова целует — в этот раз в кончик носа.

тянется к ней, крадя тепло. в дни, когда смерть ходит по борделю, мейсу особенно сильно хочется чувствовать себя живым. кладёт руку ло на грудь, не слышит сердцебиения, но слышит, как грудь поднимается при дыхании. взгляд цепляется за браслет с бусинками, и мейс отводит взгляд. пусть лучше внутри будет вымороженная пустыня, способная ожить только от близости, чем боль от потери. перекладывает руку ло на лицо, гладит по щеке, а потом приникает в поцелуе — тоже долгом и тёплом. не устраивает борьбу у неё во рту, не пытается подавить и подмять под себя. практически переворачивается на живот, не отпуская, пока дыхание не срывается, и лёгкие не начинают гореть огнём. — пообещай мне, что не будешь пробовать наркотики. пожалуйста, — смотрит ей в глаза, ожидая ответа. ему подобное обещать слишком поздно, он уже процентов на девяносто состоит из одного кокаина. льнёт к ней, пробираясь рукой под одежду. мейс не знает другого способа почувствовать себя живым. не знает другого способа почувствовать её живой. — я не хочу думать о клэр, — думать о том, что люди смертны — и смертны зачастую внезапно — не хочет тоже. — поцелуй меня, — у него всё ещё трясутся руки от большой дозы кокаина, и он пропускает пряди волос ло между пальцами, чтобы она же сама ничего не заметила. это уже на автомате: делать так, чтобы не заметила.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign]

+1

8

мейс разрешает скорбеть, но ло только послушно кивает, по-прежнему не чувствуя себя достойной. это чувство сидит в ней давно, укореняется в самой сути где-то с рождения, и едва ли теперь получится от него избавиться хоть когда-то. мейс говорит, что клэр не ненавидела ее, но ло по-прежнему не верит. верить ему в принципе становится как-то странно сложно. доверие между ними было достаточно хрупким, чтобы по итогу рассыпаться от малейшего неудачного прикосновения. это не значит, что она прекращает к нему стремиться. тянется, как цветок посреди асфальта вопреки всему уперто тянется к солнцу. тихо выдыхает, прикрывая глаза. мейс всегда целует в лоб так, словно она его любимый ребенок. словно она все еще может быть хоть чьим-то любимым ребенком. просто любимой. момент расползается во времени раковой опухолью. ей не стоит испытывать столь обреченное умиротворение, когда мертвое тело клэр до сих пор лежит на кухне. когда бордель погружается в нездоровое оживление. но ло чувствует себя спокойнее, и так легко оказывается поддаться соблазну не думать ни о чем, когда мейс гладит лицо и целует. ло морщится, как от щекотки, подстраиваясь под него. он нависает, но не давит. и даже не кусается. его губы мягки и терпеливы. он целуется медленно и вдумчиво, но в груди все равно застревает воздух. щеки краснеют, пусть этого и не видно в полумраке. клэр мертва, но он здесь, он жив, он рядом. ло тянется за ним по инерции, стоит поцелую прерваться. облизывает пересохшие губы.

— я ведь уже обещала, — чуть хмурится, укладывая ладонь ему на лицо и поглаживая скулу кончиками пальцев. мейс выглядит серьезным и одновременно грустным, и ло ему улыбается. выходит все равно как-то обреченно. — но я пообещаю снова. я не стану употреблять, — уверенно повторяет, потому что смерть клэр действительно пугает. хоть и не так, как пугает возможность того, что мейс закончит аналогичным образом. от внезапно сильного приступа страха все внутри замирает. невольно напрягает живот, стоит его ладоням проскользнуть под одежду. он живой. он рядом с ней. на кухне клэр — не он. ло выдыхает судорожно, как во время истерики. ему не нужно просить дважды. прижимается к нему с отчаянностью в жестком поцелуе. приподнимается, пытаясь завалить его обратно на спину, чтобы после сесть сверху, и пальцы путаются в ее волосах, неприятно дергая, но ей наплевать. упирается ладонями ему в грудь. там бьется сердце. он жив. жив.

склоняется над ним, плотно сжимая коленями бедра. целует жадно, словно может через этот поцелуй рассказать обо всех своих страхах. о том, как умрет, если вдруг его не станет. просто умрет, по щелчку пальцев, потому что невозможно представить, как она должна жить в мире, где бы не было его. легонько царапает ногтями его лицо, не раздирая, но всего лишь оставляя едва заметные красные полосы. если пустить ему кровь, получится поверить, что он действительно здесь? не понимает, что важнее: запутаться пальцами в его волосах или продолжить касаться тела. замирает, отстраняясь, чтобы вдохнуть воздуха. обхватывает ладонями его горло. чувствует кожей, как движется кадык, когда он сглатывает. глаза в глаза. они многое делят на двоих. может, безумие разделят тоже?

— ты тоже должен пообещать, — говорит так тихо и хрипло, что можно подумать, будто это всего лишь какой-то шорох из коридора, — что станешь меньше употреблять. пообещай, мейс, — сжимает ладони сильнее. — я не хочу найти тебя также, ты слышишь? я лучше умру. лучше сам убей, — шепчет судорожно. наверняка звучит как сумасшедшая, но у нее в руках его шея, даже если ей не хватит сил завершить начатое. не сможет. только не его. они оба об этом знают. потому ло после паузы сдается, снова целуя. прокусывает его губу, оттягивает на себя, вцепляясь подобно бешеной собаке. снова не может вспомнить, когда они трахались в последний раз, и это воспринимается каким-то ужасным упущением.  секс с клиентами за секс считать не может; это всего лишь работа. сейчас же с голодностью умирающего в пустыне снова набрасывается на него. лучше чувствовать всепоглощающую, жадную страсть, чем вспоминать мертвые открытые глаза.

тянет его на себя, чтобы мог сесть. стягивает рубашку, освобождая руки. путается в движениях из-за спешки. снова будто что-то подгоняет. торопливо спускается поцелуями ниже по шее, прикусывая кожу. такой же вкус, как помнит. его так же недостаточно, как помнит. кусает плечи. елозит задницей по бедрам. выгибается, касаясь языком соска. обводит, пока он не напрягается. едва горящий привкус кожи во рту. немного солености сукровицы с его губ. ло резко выпрямляется, обхватывая снова ладонями его лицо. жмется лбом ко лбу. — пообещай. ты не выполнишь его, но пообещай. пожалуйста, мейс, пожалуйста, — трется носом о нос. сердце судорожно колотится. это так важно. просто услышать. обмануться. поверить хоть на немного, что ее просьбы достаточно, чтобы он попытался. у нее больше никого нет, кроме него. не может пустить все на самотек. снова целует. пальцы скользят дальше на затылок. ло недовольно урчит. прижимается ближе. пока они живы. пока.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+1

9

не говорить о важном или пугающем, как будто вшито в код днк. мейс держит всё в себе, ло держит всё в себе. и между ними повисает недосказанность, подпитываемая разъедающими изнутри тайнами. мейс смотрит на ло, медленно облизывая потрескавшиеся губы. ему важно услышать снова. важно понять, что по крайней мере один его страх никогда не сбудется. он не найдет ло на полу кухни или в собственной кровати совершенно мёртвой и отрешенной. мейс знает, что сможет жить и без неё, как смог жить без шарлотты или без стива. но захочет ли он жить без неё? нет. и в этом уверен чуть больше, чем полностью.

ло даёт обещание, ло жадно и отчаянно целует, ло заставляет перевернуться на спину. мейс выпутывает пальцы из её волос, обхватывает её руками, сминая кожу. на ней слишком много одежды, и ему это не нравится. но нравится, как скользят её ноготки по лицу, легко царапая. шумно выдыхает, на секунду закрывая глаза. мейс не хочет её потерять. мейс хочет, чтобы она всегда была рядом с ним. горячая, жадная, принадлежащая лишь ему. он её ревнует — и чем дальше, тем хуже. он ревнует её к каждому клиенту, ко всему тому, чего касается она или что касается её. ревность в груди осыпается огненным стаккато и единственное, что мейс может — это затыкать её жарким и торопливым сексом, когда кажется, что не хватает рук. губ. времени. сейчас внутри не сыпется ничего, но всё равно кажется, что не хватает всего.

жадно хватает воздух, приоткрывая рот, когда её руки накрывают шею. мейсу не нравится. он ёрзает под ней, тянется к рукам. некомфортно и иррационально страшно. ло не давит, ло просто удерживает. она не перейдет границу, но мейс всё равно сжимает её запястья, словно сможет остановить, пойди она до конца. игры в удушение никогда не были его любимыми, они всегда откровенно пугали. — отпусти, — тихо шепчет, заглядывая ей в глаза. но ло лишь просит дать обещание и ей. ло выглядит, как ведьма. так выглядели те, кого в средневековье сжигали на кострах. мейс гулко сглатывает, тянет воздух сквозь зубы. он не может дать ей обещание. или не хочет? или то и другое? не знает. ло кусается, и рот медленно заполняется металлическим привкусом крови, и этот привкус будит внутри жадного зверя. жадного до неё зверя. мейс вцепляется одной рукой ей в бедро, а другой — в волосы. тянет ближе, заставляя почти распластаться на себе. он хочет чувствовать её. хочет знать, что они оба живы. прямо сейчас.

судорожно выпутывается из рубашки, отрывая к чертям несколько пуговиц. они падают куда-то на кровать, чтобы позже впиться в оголенную спину. раздевает её, послушно подставляя шею и грудь под поцелуи. выгибается, чтобы ей было удобнее, и раздраженно дёргает её бюстгальтер, собираясь то ли разорвать, то ли стянуть вместе с кожей. у неё на плечах появляются красные полосы от его пальцев. плевать. ему хочется оставить на ней как можно больше звёздных гематом, хочется расцарапать её всю: это тоже способ доказать, что всё ещё оба живы. тихо стонет, когда она кусается, когда облизывает. на ней ещё остаются трусики, и это бесит. ло бесит тоже, когда останавливается, снова требуя дать ей обещание. мейс закусывает губу, раздирая её в кровь, почти хнычет. возбуждение накрывает с головой, а она хочет от него каких-то дурацких слов. он живой, что ещё ей нужно?

молчит, целует снова, не надеясь, что она забудет. отстраняется на мгновение, встречается с ней взглядом. — черт с тобой. обещаю, — и он постарается сдержать собственное обещание. по крайней мере, хоть сколько-нибудь и хоть как-нибудь постарается. пока физическая зависимость не начнёт выламывать и выкручивать кости. переворачивает её, меняется с ней местами. жадно целует, завязывает борьбу у неё во рту, сплетая свой язык с её. гладит руками, оставляя после розовые полосы. скользит поцелуем ниже, царапает подбородок, тянет за волосы, заставляя подставить шею. так лучше. не думать. не вспоминать. обещание тонет где-то среди жадных и хаотичных поцелуев. всё тонет где-то среди жадных и хаотичных поцелуев.

ведёт дорожку из поцелуев дальше, захватывает сосок, коротко прикусывая, а позже, как будто в извинение, зализывая. тело под руками оживает, и это выбивает из головы остатки чего-либо. бордель вокруг перестаёт существовать. плевать, кто жив, а кто умер, плевать, кто смеется, а кто плачет. плевать на то, кто и чем занят. плевать вообще на всё, кроме того, как ладони ло скользят по телу, как сама она тянется навстречу, выгибаясь. целует живот, спускаясь всё ниже и ниже. цепляет пальцами трусики. поднимает глаза, выпрямляется, упираясь коленями в кровать. раздевает её, отбрасывая остатки одежды, как что-то совершенно ненужное. сам ещё отвратительно-раздражающее одет. расстёгивает пуговицу на джинсах, рычит от неудовольствия. нужно или встать, или лечь, чтобы стряхнуть с себя мешающуюся одежду. возвращается к ло, тянет её на себя, заставляя почти сесть. крадёт жадный и грубый поцелуй, путается пальцами в волосах. дыхание срывается, сердце частит. мейс со стоном отрывается, сползает с кровати, снимает джинсы, отбрасывая их в общую кучу одежды. не залезая обратно, целует снова, скользит рукой по груди, раздразнивая. от желания сводит зубы. кусает ло за шею, оставляя наливающуюся гематому. снова оказывается сверху, всё же заползая на кровать. — хочу тебя. хочу тебя. хочу тебя, — шепчет речитативом, кусая снова. разрешает ло выбрать позу, но не собирается размениваться на медлительность. быстро и хаотично: как торжество жизни над смертью.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1]

+1

10

ей действительно важно услышать, что он обещает. несмотря на то, как внутри бьется трепещет жадное желание. мейс весь под ней, разгоряченный, заведенный, такой же торопливый, как и она. его пальцы оставляют гематомы, но ло только стонет на них в ответ. это приятная боль. это правильная боль. в ответ на нее хочется вывернуться наизнанку, только бы почувствовать снова. но пока держится за остатки рассудка. страх потерять его до конца не выдворен в самые темные уголки сознания, и ло продолжает держать лицо мейса в ладонях, хоть и отвечает на очередной жаркий нетерпеливый поцелуй. ему это может не нравиться, но сам позволяет быть эгоисткой рядом с собой. рот по-прежнему полон соленого привкуса крови. ло довольно улыбается, когда мейс все-таки обещает, пусть улыбка та тонет в жестоком, бескомпромиссном поцелуе.

она проиграет. она заведомо проиграла, если быть честной. но все равно ввязывается в суровое противоборство их языков. совершенно естественное, выбивающее все остальные мысли из головы чувство. оказывается под ним, но все равно тянется к нему ближе, не обращая внимания на то, как напрягаются и почти звенят мышцы. на ней почти не осталось одежды. тело и без того помечено синяками и укусами, но мейс только начал. мейс продолжает, опускаясь ниже по шее. ло путается пальцами у него в волосах, выгибаясь навстречу. чувствительная, готовая отдаваться каждому движению в ответ самоотверженно, без капли сомнений. стонет громко и развратно, но из-за хриплости голоса все равно выходит как-то тихо. плевать. цепляется за него и руками, и ногами, не желая терпеть даже лишнего миллиметра пространства между ними. этого, конечно, все равно мало, и ло царапает ему плечи в нетерпении. прямо сейчас. должна почувствовать его в себе прямо сейчас.

мейс издевательски не торопится, хоть сейчас ей все кажется слишком медленным. целует ниже и ниже, и ло выгибается от невозможности больше терпеть. остатки нижнего белья кажутся откровенно лишними. приподнимает задницу, когда он стягивает их с нее. недовольно стонет, как хнычет, когда он отстраняется, чтобы раздеться самому. резко становится холодно и одиноко. ло хмурится. тянется в поцелуе. тянет его к себе, чтобы возвращался на кровать. чтобы заполнил разрастающуюся внутри пустоту. клэр уходит на второй план. мир уходит на второй план. у него жесткие укусы, и можно физически почувствовать, как на шее расплывается очередной синяк. ло отклоняет голову, давая ему как можно больше пространства для удобства. в конце концов мейс снова наваливается на нее, и она моментально обхватывает его ногами, чтобы не вздумал никуда больше деться. его шепот звучит хаотично и безумно, но ло отлично понимает это состояние. сама сейчас готова плакать от того, что они по-прежнему тянет. совершенно непростительно.

подтягивается выше, чтобы, извернувшись в корпусе, нашарить в тумбочке презервативы. неудобно и медленно. чертыхается, спешно отрывая один из них от полосы таких же. — блять, — ругается сама на себя, разрывая упаковку зубами. у нее давно уже опытны движения, но руки все равно мелко трясутся от нетерпения. приходится немного отстраниться от мейса, чтобы ловко растянуть по члену латекс, но тогда же, не особенно размениваясь на нежности, сразу направляет его в себя. задыхаясь от дурманящих голову ощущений. скрещивает ноги у него на пояснице, спускаясь ниже. поднимая таз в такт его движений, чтобы получилось входить каждый раз глубже. и глубже. и глубже. — быстрее, пожалуйста, быстрее, — судорожно шепчет, впиваясь ногтями ему в спину. подмахивает бедрами, пытаясь выбить из него самый быстрый темп, какой только получится физически. мейс вынослив, но сейчас у них нихрена не марафон. сейчас они словно пытаются обогнать саму смерть, если вдруг так решила сию секунду прийти за кем-то из них. кажется неправильным делать все медленно. кажется важно быть жадными и торопливыми. ей немного больно от глубины, но все равно всеми своими действиями показывает, что хочет еще глубже. и еще. и еще.

это словно бег наперегонки, где нет победителей. ло недостаточно всего, что мейс может ей дать, и она дрожит под ним от напряжения, уже не способная выдать ничего членораздельного, кроме хриплых стонов. становится сумасшедшей, едва начинает с ним трахаться, и в этом точно нет ничего здорового, но ло плевать. плевать на все, что сейчас не связано с тем, как его член раз за разом проникает в нее. готова молиться всем богам, чтобы это продолжалось вечно. и даже когда он кончает, все равно прижимает к себе ногами, не давая так сразу и быстро выйти. чувствует пульсацию внутри и ебучую недостаточность. едва ли есть хоть что-то, что можно сделать, чтобы не чувствовать себя так, словно мейса в любой момент у нее отнимут. ей бы не привязываться к нему в таком случае, но она лишь лениво облизывает собственные ногти, под которыми забивается кровь с его разодранной на спине кожи. мягко жмурится, пытаясь выровнять дыхание. у них так часто происходит: сначала они пытаются угнаться за чем-то, а после начинают ловить ощущения. мейс ненасытен, и ло не видит ни единой причины ему отказывать. в отношении него ненасытна тоже.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+1

11

мало, всего ужасно мало. ощущения сливаются в нестерпимую жажду, толкающую вперёд и дальше. мейс кусается и царапается, словно только так способен показать всю глубину собственных чувств, только так способен доказать и миру, и ло, что живой. кажется, что сердце сейчас остановится, раскроет грудную клетку и выйдет к чертовой матери. дыхание срывается, перепутывается с дыханием ло и бьётся бисером хриплых стонов. это даже не секс, это борьба. друг с другом, с замершей на пороге смертью, раздумывающей кого из них забрать следом. мейс рычит, подгоняя ло, ему нужно ещё быстрее. на грани собственных возможностей. внутри неё привычно горячо и узко, и это выбивает остатки разума. мейс переходит на чистые животные инстинкты. больше зверь, нежели человек. болью в ответ на боль, удовольствием в ответ на удовольствие.

они как будто пытаются угнаться: за ускользающими минутами, за растворяющимся в организме удовольствием. напряжение почти звенит между ними, нарастая и нарастая от каждого хаотичного и резкого движения. мейс так боится ло потерять, что вцепляется в неё с жадностью собственника, собираясь разорвать или разодрать на части. её тело покрывается гематомами, которые позже будут болеть, его тело покрывается царапинами, которые позже начнёт саднить. мейс отдаёт ло всё, что может: в скорости, в глубине, в хриплых стонах. они живые — и то, как оба полыхают можно почувствовать физически.

не может говорить, может только хватать разгоряченный и влажный воздух. не пытается себя контролировать, это никому из них не нужно. пропускает руку между телами — она клеится ко взмокшей коже — и рвано касается её клитора, заставляя кончить практически одновременно с собой. ему это нужно. ему нужно, чтобы она рассыпалась, растворялась в ощущениях вместе с ним. если уж побеждать смерть, то вместе. жажда обладания не притихает, даже когда пик оказывается пройден, а первое напряжение сброшено. удовольствие циркулирует по венам и артериям, лижет выворачивающиеся суставы и кости. хочется ещё и больше. ло по-прежнему обнимает ногами, не отпуская, мейс пытается выровнять дыхание, судорожно обрывающееся ещё в груди. они выиграли, но надолго ли? они доказали, но насколько это доказательство подойдет?

мокрые волосы липнут к лицу, взмокшая кожа липнет к такой же взмокшей коже ло. мейс отстраняется и от бессилия падает практически на неё, не давая себе труда ни отползти подальше, ни перевернуться на спину. обнимает её хрупкое, но чертовски гибкое тело рукой, привычно, как делает обычно она, забрасывает на неё одну ногу, как будто забирает в объятия спрута. по лицу блуждает медленная улыбка, ему хорошо настолько, что до сих пор не может понять, что конкретно чувствует. рядом с ней привычно чувствовать всё и сразу. молчит, только тянется за её рукой, лениво облизывает пальцы, которые не до конца облизала она сама. металлический привкус крови, горчащий привкус кожи. на пальцах начинает подсыхать смазка, и мейс протягивает свою руку ло. облизывать друг друга кажется таким же важным, как подгонять во время быстрого и жадного до смазанных ощущений секса.

в голове шумит кровь, выдворяя все лишние мысли. мейс уже не помнит, что пообещал ло, пока возбуждение накрывало с головой, как на юге накрывает темнота. не может выровнять дыхание, продолжает дышать рвано и совершенно сбито. прижимается к ней и от этого становится ещё жарче. отпускает руку ло, коротко касается языком кожи на животе — он же тут, совсем рядом, буквально у него под носом. сползает по ней чуть ниже, оставляя влажную дорожку и наблюдая за тем, как ло напрягается. невозможно любить человека настолько всепоглощающее и всеобъемлющее, но ему это, тем не менее, как-то удаётся. и хорошо, что нет сил говорить что-либо, иначе мейс поступился бы собственным правилом и выболтал то, о чем болтать ему не следует. всё, что он может, это лишь жаться к ней, красть у неё ответную любовь и её безвозвратно уходящую в прошлое невинную юность.

ощущения постепенно возвращаются. в бок впивается оторванная от рубашки пуговица, царапины на плечах и губы начинает саднить. мейс недовольно ёрзает, приподнимает голову, чтобы посмотреть на ло. она растекается по кровати, он растекается по ней. выводит рукой бездумный рисунок у неё на груди, ласково обводит сосок. подтягивается выше, но не отцепляется. ему важно чувствовать её горячую кожу под собой. — я не слишком тяжелый? — спрашивает, и сорванный голос хрипит и сипит. ему поебать, кто мог ходить мимо и невольно подслушивать. им нужно было почувствовать себя живыми, они почувствовали. чуть сдвигается в сторону, морщась от того, как сильно болит содранная на плечах кожах. не собирается жаловаться. обводит пальцем гематому у ло на шее, мягко давит подушечкой, как будто убеждается в том, что ей тоже больно. сердце потихоньку успокаивается, дыхание становится ровнее. ему хочется ещё. как обычно: после жадно и быстро, нужно медленно и жарко. мейс не думает о том, что надо будет выйти из комнаты, надо будет заняться клэр. в его голове пусто. зато в душе борются лёд и любовь. — мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, — едва слышно шепчет, утыкаясь носом куда-то ей в грудь. если услышит — неважно, это безопасная фраза. и ло и так об этом знает, ведь если бы было по-другому, он бы не возвращался к ней. он бы не хотел быть с ней до конца своей жизни. и дело не столько в сексе, сколько в чувствах. пусть иногда и пугающих до дрожи.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1]

+1

12

по телу разливается приятная истома. так бывает сразу после оргазма. ло нежится в этих ощущениях. нежится в прикосновениях и объятиях мейса. в эти мгновения может почувствовать себе веру в то, что действительно любима и желанна. важна. достаточно важна, чтобы ради нее пытаться попробовать прожить подольше. вес тела мейса на ней воспринимается чем-то правильным, пусть дышать становится немного труднее. это не так важно, как, например, облизать его пальцы, испачканные в ее же смазке. облизывание становится чем-то вроде ритуала, и ло отдает ему свою руку, пока пропускает в рот его фаланги. смазка немного горчит. рот мейса изнутри жаркий и влажный, и сердце пропускает удар от того, насколько потрясающе раз за разом оказывается быть внутри него тоже. едва ли знает, откуда и почему появился именно такой кинк, но мейс поддается ему будто бы с удовольствием. он в принципе довольно внимателен к ней. к ее желаниям. к ее удовольствию. этим тоже заставляет чувствовать себя важной. или по крайней мере реально существующим человеком, а не просто куклой, чья единственная задача удовлетворять сексуальные потребности того, кто заплатит. мышцы приятно ноют. ло перебирает пальцами влажные волосы мейса. теперь им некуда торопится. пока. иллюзия того, что смогли оторваться от жуткой реальности и не менее жуткого будущего.

под ним чувствует себя живой. его тяжесть напоминает о том, что между ними произошло только что. что между ними происходило множество раз в прошлом. это реальность, а не сон или выдумка больного воображения. жаркое дыхание мейса опаляет кожу. он облизывает ее, спускаясь ниже. ло невольно напрягается. дыхание сбивается. сглатывает гулко, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы за его действиями. то, как язык скользит по животу, напоминает какой-то языческий танец. извращенную прелюдию. если подтащит сейчас его ближе к себе, целуя, в поцелуе будет горчить вкус ее собственного пота. но мейс придвигается сам, продолжая придавливать в кровати. ло гладит уже его затылок, мягко массируя.

— нет. мне нравится. когда ты так сверху лежишь, — тихо произносит. говорит честно. ей нравится как угодно, лишь бы рядом с ним. привязанность в корне нездоровая, растекается по венам самым настоящим ядом. наплевать. не когда его пальцы столь умело дразнят напряженный твердый сосок. не когда давят на гематому на шее, которую ло не собирается прятать. ей бы каждую отметку выставлять на всеобщее обозрение, чтобы никто даже не смел сомневаться в том, кому она именно принадлежит. тихо выдыхает от ощущения, как боль смешивается с наслаждением, но поднимает подбородок, сильнее открывая шею. мейс может прямо сейчас вспороть нежную кожу и засунуть пальцы в пульсирующую кровоточащую плоть, а она не станет сопротивляться. не ему. никогда не ему.

его губы упираются в грудь. мейс шепчет едва слышно, но ло слышит. и молчит, как парализованная его словами. часть ее знает, что он не врет. часть ее уверена, что он не может говорить столь значительную правду столь легко и спокойно. слова никогда не были их сильной стороной, и ло продолжает молчать, задавливая сомнения в себе же. это привычно. это не так и сложно: противиться детскому желанию схватиться за него и переспрашивает до бесконечности, а правда ли то, что он сказал? а то ли самое имел ввиду?  осторожно приподнимает его голову за подбородок, чтобы смотрел на нее. видеть его глаза важно. они ей нравятся: красивые и хищные, вечно будто насмехающиеся на всем вокруг, над самой жизнью и собственным существованием. ло приподнимается на локтях, чтобы получилось дотянуться до него. и целует: медленно, тягуче, словно в первый раз, когда кажется важным на ощупь изучить каждую трещинку на губах, каждое движение мелких мышц. тихо стонет прямо в поцелуй, потому что хочет его снова. до спазма в низу живота. до дрожи в пальцах, которыми сжимает его лицо. хочется ближе и глубже. так, чтобы сгорать от мучительного желания. только в таком состоянии получается не думать ни о чем. не сомневаться. не чувствовать лишнего.

— хочу чувствовать, что ты владеешь мной. что я тебе принадлежу, — шепчет ему в самые губы. между ними правда только в сексуальных желаниях. их получается озвучивать легко. мейс подстраивается. ло подстраивается в ответ. это тоже своеобразный ритуальный танец, в котором почему-то оба больше заботятся об удовольствии партнера, чем о собственном. ло не знает, чем руководствуется мейс в таких случаях, но и не спрашивает. это явно какая-то запретная тема, и она не пытается ничего из него вытрясти. только продолжает целовать, уже садясь и прижимаясь к нему ближе. сама толком не знает, чего именно хочет. но руки скользят ниже, по его груди, бокам. ногти впиваются в ягодицы, но не судорожно и страстно, а мучительно неторопливо. ей стоит его отпустить, чтобы мог заниматься более важными делами. он босс. клэр нужно похоронить. но ло все равно держит, лениво иссдедуя его рот языком, перебирая им зубы и оглаживая десны, словно хочет сожрать, а не трахнуть. знает только одно: мейс поймет. мейс обычно понимает, о каких глупостях бы не говорила и не просила.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+1

13

в такие моменты ему нравится думать, что во всём борделе нет никого, кроме них, что во всём мире нет никого, кроме них. не существует ни дел, ни обязательств, ни обещаний. тянется, выворачивает руку, чтобы лечь удобнее. жар и удовольствие растекаются по телу, мягкими волнами распространяются по каждой мышце, по каждой кости. мейс продолжает выводить бездумные узоры на коже ло, следя за собственным пальцем так, словно он — самое интересное, что есть сейчас. ло игнорирует его слова, даже если и слышала, и мейс благодарно целует снова — незачем усложнять и без того их жутко запутанные отношения.

послушно приподнимает голову, встречается с ней взглядом. глаза тёмные, как два глубоких омута, в которые хочется нырнуть. мейс с удовольствием утонул бы в ло, если бы мог себе это позволить. поцелуй на вкус — терпкое вино, и от него ведёт голову. в нём хочется забыться. мейс закрывает глаза, отдаваясь одним ощущениям. медленно разгорающийся пожар внутри, ласковые касания, тихий стон. отстраняется на мгновение, приподнимается на локте. расцарапанная спина протестующее стонет, и холод облизывает её, утихомиривая. боль в ответ на боль — самое правильное в них двоих. мейс тянет волосы ло на себя, цепляет локон на палец, ещё влажный от слюны. иногда ночами, когда не может уснуть, он наматывает пряди точно также и смотрит, как они блестят в попадающем сквозь неплотные шторы свете уличных фонарей.

ты и так мне принадлежишь, — отвечает также тихо, намеренно понижая голос и легко касаясь губами губ. речь уже не только о том, что он купил её, как купил кровать, на которой лежат, или этот бордель, но и о том, что ло проникла в него, стала с ним практически единым целым. мейс уже не может сказать, где он, а где она — границы размываются, как размываются акварельные краски в детском неумелом рисунке. без возможности спаяться физически, душевно они сливаются, пусть и всё чаще стараются держаться на расстоянии, безотчетно пугаясь близости. мейс не знает, боится ли ло потеряться в нём, он в ней — боится. и всё равно теряется.

садится на кровати, гладит пальцами её лицо. возбуждение тлеет, разгораясь. мейс со стоном и разочарованием отрывается от ло и соскальзывает с кровати, идёт в сторону ванны. выбрасывает использованный презерватив, наливает в стакан воду и пьёт так, словно по меньшей мере не делал этого несколько лет. заботливо приносит стакан и ло, вытирая губы прямо рукой. наклоняется, выцепляет ремень из джинсов. тонкий и кожаный, будет не очень удобно, но попробовать можно. вытаскивает из рук ло стакан, приникает к ней поцелуем, забираясь на кровать. колени упираются в матрас, и он пружинит. подталкивает ло ближе к изголовью кровати, не отрываясь от губ. перекидывает одной рукой ремень через металлический пруток, пока второй упирается ей в грудь, заставляя лечь. отвлекает поцелуем, как делала это она сама, сплетает пальцы с её и заводит руку за голову. обматывает ремнём, фиксируя, и тянется за второй рукой. ло позволяет ему это точно также, как позволял ей это он сам. проверяет, чтобы ремень держался крепко и не впивался в кожу. снова медленно целует, вылизывая рот изнутри. тихо шепчет: — скажи мне стоп-слово, — на случай, если будет больно. претворять в жизнь сексуальные желания — неважно, её или его — кажется правильным. единственно-верным.

есть что-то увлекательное в том, чтобы обезоруживать ло. мейс больше не намерен никуда торопиться. распаляет медленно и с расстановкой. то, что она не может коснуться — заводит. оставляет дорожку из влажных поцелуев на её теле, рассеянно думая, что сейчас не хватает клубничного джема и сливок. ему нравится вкус её кожи, нравится, как горчит на языке пот. но пробовать что-то ещё — это совсем другое. опускается поцелуями ниже, целует каждую её родинку, собирает из них только ему известное созвездие. тело после недавнего оргазма чувствительное и легко отзывается даже на мимолетную ласку. поднимает взгляд, проваливается в глубину её зрачков, и медленно кривит губы в ухмылке.

сползает по ней ниже, слизывая соленый и горьковатый пот. целует выступающие косточки таза, на одной из оставляет крохотную звёздчатую гематому. мейс готов расписаться на ней всей — кроваво-красной помадой, как в прошлый раз. но помады нет под рукой, и он оставляет на ней влажные следы, высыхающие слишком быстро. игнорирует собственное неудобство, устраиваясь у неё между ног. целует внутреннюю сторону бёдер, ласково гладит пальцами. облизывает губы и касается языком клитора. он так уже делал — и как будто время делает новый оборот. снова поднимает взгляд, но только останавливаться не собирается. поддаваться на мольбы — тоже. ласкает языком нарочито медленно. мейс всего лишь платит ло её же монетой, пусть позвоночник и прошивает молния возбуждения. не использует пальцы, предпочитая ими гладить и откровенно дразнить. она может остановить его в любую минуту, и это тоже заводит. смазка горчит на языке, ло выгибается, подаваясь навстречу. мейс отстраняется, делая короткую мучительную передышку. хочется оказаться внутри неё до дрожи в кончиках пальцев, но он лишь жадно хватает воздух и принимает лизать снова. всё позже. может немного и потерпеть.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1]

+1

14

мейс отстраняется, и ло недовольно поджимает губы. желание уже загорается внутри, и ей хочется большего. совсем ведь другое имела ввиду, ни капли не сомневаясь в том, кто является ее хозяином. лидерство мейса принимает легко и даже с некоторой благодарностью. так некогда бездомные собаки ценят тех, кто подбирает их с улицы. ло с улицы не подбирали, но отец в некотором роде выбросил ее, а потому особой разницы не чувствует. сидеть в одиночестве на кровати как-то внезапно холодно, и она обхватывает себя руками, обнимая. он уходит в ванную, а ло садится задницей себе на стопы, ожидая возвращения с преданностью. чувствует: все не сможет так просто закончиться. не должно так заканчиваться. барбара и остальные справятся без них. как обычно. убирает с лица растрепанные волосы, немного приглаживая их ладонями, чтобы не слишком торчали. облизывает губы. мейс возвращается из ванной со стаканом воды, и ло благодарно улыбается, только сейчас понимая, насколько мучает жажда. пока пьет, не сводит настороженного взгляда с мейса, наблюдая за его действиями. холодная вода приятно охлаждает горло. ремень в чужих руках напоминает о том единственном разе, когда отшлепал ее. в низу живота словно резко закручивается спираль напряжения. снова облизывает губы, отдавая ему пустой стакан, когда он забирается обратно на кровать. та удобная, широкая, с хорошим матрасом. есть, где развернуться, пока трахаешься. не совсем пока понимает, чего именно хочет мейс, но поддается навстречу поцелую.

неизвестность немного пугает, но, с другой стороны, речь же идет о мейсе. ему не нравится делать ей больно ради самого факта боли, и ло послушно подползает выше к изголовью. то состоит из тонких прутьев, и, видимо, было выбрано не случайно. дышит чуть чаще, продолжая его целовать. поднимает руки, безропотно позволяя их зафиксировать ремнем за запястья. плотно, но не больно. на пробу дергает руками, но узел не развязывается. это иррационально возбуждает. сам факт того, что теперь точно может сделать с ней все, что сочтет нужным, а у нее не получится ни коснуться его, ни попытаться остановить.

— медвежонок? — предполагает, и вместе со стоп-словом изо рта вырывается стон. ей уже хочется прижать его к себе. провести ладонью по волосам, но руки связаны, и ло только как-то бессмысленно дергается, не способная толком ничего предпринять. впрочем, и не желающая особо ничего предпринимать. мистер йеллоу, привычно сидящий в самом углу кровати, смотрит на нее будто бы с обсуждением, но ло слишком занята наблюдением за мейсом. один только вид того, как он выглядит, пока целует кожу, по-издевательски медленно спускаясь ниже, будоражит, и ло сглатывает, выгибаясь в пояснице ему навстречу. желая большего. закусывает нижнюю губу в жарком желании стонать, умоляя. но пока держится. нервные окончания словно горят. слюна, остающаяся на коже, подсыхает, но из-за влажности кожу холодит, отчего по телу то и дело пробегают мурашки. это что-то изощренное, но иррационально хочется, чтобы он не останавливался. об этом его точно не нужно просить.

в глазах мейса пляшут черти, когда располагается у нее между ног. тело в предвкушении пронзает дрожь, и ло позорно стонет, едва его язык касается клитора. этого уже хочется много, но ему этого мало. он снова-снова дразнит ее, даже не пытаясь поместить внутрь пальцы, чтобы хоть немного уменьшит жар, разрастающийся внутри. — пожалуйста, мейс, хочу тебя, хотя бы пальцы, пожалуйста, — выходит как-то бессвязно, но все равно не просит остановиться. только жмурится до боли, выгибаясь сильнее, пытаясь насадиться на его язык, раз он явно не собирается трахать ее чем-то еще. внутренности будто плавятся от возбуждения. он умелый, чертовски и незаконно умелый, и ло практически хнычет, пока мейс вылизывает ее тщательно и нерасторопно. так было в сан-франциско, в душе в комнате убого отеля. у нее трясутся мышцы на ногах, на которых поджимает пальцы. иногда кажется, что оргазм настигнет в любой момент, но что-то будто не позволяет. тот убегает от нее, а мейс и не думает останавливаться. у ло пересыхают губы от стонов. она мечется под ним. хочется положить руку ему на затылок, плотнее прижимая ртом к себе. хочется оттолкнуть и закончить уже самой. не может сделать ничего из этого. только постоянным дерганием немного натирает себе запястья. хотя все равно все ощущения максимально сосредоточены на том, что делает его язык.

— пожалуйста, быстрее, пожалуйста, — снова молит, хотя не особенно верит в успех этой просьбы. сглатывает. и практически кричит, когда кончает, сжимая его голову коленями. все внутри пульсирует, и сейчас бы почувствовать его в себе так глубоко, как это только физически возможно, но вместо только скулит от чувства опустошенности. мейс близко, но при этом так далеко, что это ничто иное, как самая яркая несправедливость в жизни.  по крайней мере ощущается именно так. не совсем уверена, что собирается делать с ней дальше, но смотрит на него расфокусированным темным взглядом. щеки алеют от возбуждения. — ты же трахнешь меня? я вижу, как ты хочешь, — голос хрипит, но ло старается звучать невинно. раздвигает ноги шире, чтобы ему открывался лучший вид на то, от чего до сих пор отказывается. и пошло облизывает губы.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

+1

15

бессвязные слова мольбы ло тонут в шуме крови. мейс приникает к ней ближе, фиксирует одну ногу рукой, чтобы не мешала, и отказывается поддаваться собственному жаждущему её телу. мышцы выкручивает и выворачивает от желания, позвоночник кажется вот-вот выкрошится. плевать. ёрзает нетерпеливо, продолжая лизать так, словно ло — самый главный в его жизни десерт. мейс равнодушен к сладкому, но не равнодушен ло. мейс показывает ей пальцы, издевательски пробегает ими по ноге, словно спрашивает: про эти пальцы ты говоришь? у него есть, куда их приложить. явно не туда, куда просит. гладит бедро, другой рукой раздраженно комкая простынь. он нетерпелив, но дотошен. бессвязной мольбы мало. ему хочется, чтобы ло забыла абсолютно всё. чтобы могла только стонать и метаться, выискивая пятый угол в кровати. — закрой глаза, — командует тоном, не терпящим возражений, отвлекаясь на секунду.

на просьбу ускориться, намеренно замедляется, жадно хватает воздух. дышать тяжело, лёгкие горят огнём от недостатка кислорода. мейс просто-напросто забывает делать хотя бы короткие вдохи. зачем ему вообще нужны лёгкие? зачем ему вообще дышать? опыт подсказывает, что стоит перестать над ло издеваться и ускориться. мейс к опыту прислушивается. стоны ло звучат, подобно самой лучшей музыке, а громкий почти_крик на пике и вовсе напоминает пение ангелов, если они вообще существуют в природе. снова нетерпеливо ёрзает, и затёкшие от не совсем удобной позы мышцы жалобно стонут. облизывает перепачканные смазкой губы, встречается с ло взглядом. глаза чёрные, словно два уголька, способные сжечь его без остатка, если не даст то, что просит. мейс без страха смотрит в них, повторно облизывая губы. хочется почувствовать её ладони на своем теле, но мейс не поддаётся. он потерпит. попробует потерпеть. — знаешь… — садится, ласково ведёт кончиком пальца по её колену, вырисовывая странный узор. закусывает губу, с трудом подавляя готовое вырваться шипение — больно. бросает взгляд между призывно разведённых ног. смазка блестит в свете, и по телу проходит крупная дрожь. — думаю, я потерплю, — заявляет, не совсем уверенный в собственных словах. терпеть нет никаких сил. и хочется хотя бы руками себе помочь, коснуться чувствительной головки, пройтись вверх-вниз, но вместо этого пристраивает руки на ло. оказывает ей услугу, подползает ближе, жадно целует, проникая языком глубоко в рот.

от желания сводит каждую мышцу, мейс не знает, сколько ещё продержится, но, по крайней мере, он пытается. широко облизывает её лицо, нежно ведёт пальцами по зафиксированным рукам. судя по всему, ей нравится. ему нравится тоже. на лице блуждает медленная самодовольная улыбка, становящаяся ещё шире, стоит ему встретиться взглядом с ло. она всё ещё в любой момент может его остановить. заставить снять с рук ремень и довести начатое им до победного конца. стоп-слово остаётся непроизнесённым, и мейс, пользуясь собственной властью, облизывает по очереди соски — как будто это леденцовые конфеты, одни из тех, что так нравились ему в детстве. он продолжает дразниться и доводить одновременно и себя, и ло. разве она не так делала, когда прицепила его наручниками к кровати? рычит, как стонет, трясет головой, от чего мокрая чёлка падает на глаза. в конце концов, мейс сдаётся, вывешивая белый флаг перемирия. вытаскивает из тумбочки ещё одну упаковку, открывает зубами, старательно раскатывает резинку по всей длине члена. терпение вознаграждается. в каком-то из миров.

не собирается помогать ей скоростью. движения, как в замедленной съемке. нестерпимо хочется ускориться, снова забыться в бешеном темпе, но мейс закрывает глаза и намеренно двигается в ней так медленно, как только может. хочется притянуть ло к себе, хочется обнять её крепко-крепко. склоняется к ней, нависает сверху. удовольствие кроет волна за волной и также медленно рассыпается оргазмом. перед глазами плывут круги, от бессилия хочется плакать. мейсу всё ещё мало чертовски мало прикосновений ло. он выходит из неё, подтягивается выше, хватается за перекладины, заставляя ватное тело слушаться. развязывает ремень, отпуская. влажно и долго целует слегка натёртые запястья. стоит позже намазать кремом от раздражения. [ а ещё явно стоит купить верёвку и научить ло вязать узлы ]. — руки, — говорит едва слышно, укладывая её руки на себя. — займи их. мной, — за то время, что была связана, успел истосковаться. трётся лбом о лоб ло, тычется в неё носом, вдыхая запах. дыхание тяжелое и хриплое, как будто пробежал уже несколько тысяч миль, пытаясь догнать что-то, ускользающее между пальцев.

с ло получается забыться. получается отбросить всё, что ноет в груди. тянется за поцелуем — он подобен лекарству от всех болезней. жарко, мокро и саднит плечи. кто-то тихо скребётся в дверь, заставляя мейса со стоном оторваться от ло. они не должны были трахаться, пока другие заботились о клэр. но черта с два мейс будет чувствовать вину. ему нужно было почувствовать себя живым. нужно было почувствовать ло живой. и он сделал то, что ему было нужно, а клэр — клэр уже всё равно. сползает с кровати, ноги предательски подгибаются в коленях, а руки снова начинают дрожать. приоткрывает дверь, выглядывая. зои. мейс слушает внимательно, коротко отвечает и захлопывает дверь. — мне нужно позвонить. и … не хочу, — опускается на пол прямо рядом с дверью, убирает челку с лица и смотрит, как мелко дрожат руки. не из-за клэр. из-за кокаина. ну и из-за клэр тоже. переводит взгляд на ло, собирая руки в кулаки. хочет остаться с ней здесь навсегда. и чтобы в целой вселенной больше не было никого.

[nick]Mason "Mace" Thorne[/nick][status]мир разрушался за пластом пласт уничтожал слабаков и плакс[/status][icon]https://i.imgur.com/4xxbSRK.gif[/icon][sign]если ты ничего не боишься, значит, страх в тебе
больше, чем ты
[/sign][lz1]МЕЙСОН "МЕЙС" ТОРН, 34 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> владелец борделя<br> <b>princess:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/profile.php?id=7063">lorraine</a>[/lz1]

+1

16

все внутри дрожит и вибрирует. только что пережитый оргазм дает о себе знать сверхчувствительностью к любому прикосновению. но ей все еще нужно почувствовать его в себе. глубоко. жадно. быстро. смотрит на него умоляюще, снова дергая руками. ремень не поддается, и ло практически хнычет, подаваясь навстречу мейсу, насколько позволяют связанные руки, когда он наклоняется к ней. в хриплом голосе сквозит обещание, и ло приоткрывает губы в ожидании. вот сейчас, сейчас, ему же сложно терпеть. отлично знает, что сложно. облизывается, и чуть ли не шипит от досады, когда мейс продолжает дразниться. хочется в обиде отстраниться от него, отвернуться, когда начинает целовать, но это лишь первая мимолетная мысль. отвечает на поцелуй жадно и страстно, попреднем не имея возможности провести ладонями по его телу, почувствовать, как напрягаются мышцы под прикосновениями. у нее есть только этот поцелуй. его язык, глубоко засунутый ей в рот. дышать сложно, но ло не отстраняется. хотя бы так. хоть что-то. от тактильного голода сводит тело. руки начинают затекать, но она, как получается, все-таки трется об него. старается по возможностям тереться и об его член, чтобы не упрощать задачу. кто кого сейчас хочет больше, еще вопрос. по крайней мере свою разрядку получила так или иначе.

хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста, — продолжает умолять, выгибаясь под губами, дразняще касающимися соска. зажмуривается до радужных пятен перед глазами. стонет сорванным голосом. — боже, прошу тебя, мейс, — он и есть ее личный бог. личный дьявол. личный ангел и бес, что сидят на плечах. гладит стопой по бедру. поднимает таз, имитируя фрикции. ему ведь тоже это нужно. верит. знает. видит. — пожалуйста, — чуть ли не скулит, и мейс в конце концов поддается. по личным причинам или из-за ее нетерпения не так уж и важно. главное, что он рычит, как будто осознает собственный проигрыш, и тянется к тумбочке за презервативами, и ло нетерпеливо напрягается. все происходит катастрофически медленно, а ей нужно сию же секунду. немедленно. правда, мейс все равно не торопится. входит мучительно неторопливо, ло откровенно стонет, чувствуя, как буквально тает в его руках. скрещивает стопы у него на пояснице, подстраиваясь под положение его тела. под него.

трахаться с ним медленно это тоже своего рода пытка. ло выгибает шею, упираясь головой в подушку под ней. чувствительный клитор трется о его член, о его лобок, и каждый раз по телу пробегает дрожь. ей хочется быстрее. пытается подгонять его ногами, но мейс упертый. мейс продолжает двигаться слишком размеренно, и ло в конце концов оставляет попытки, концентрируясь на ощущении того, как его член входит в нее. кажется, будто может прочувствовать каждый миллиметр пути. в высшей точке старается сама насадиться как можно глубже. от ощущений кружится голова. воздуха не хватает. больше нет сил на то, чтобы умолять. просто стонет, прижимая его к себе ближе, когда мейс все-таки кончает. хочется остаться спаянной с ним до конца времен. хочется обнять. расслабляется, обмякая на кровати под ним. сердце бьется судорожно и громко. потихоньку наступает усталая сонливость, и ей остается только пассивно наблюдать за тем, как он все же развязывает ремень. губы касаются затекших запястий, и ло облизывается. это зрелище тоже может считаться чем-то сакральным, как и уверенность в том, что больше никто не будет так целовать ее руки. никто. никогда.

с готовностью касается его тела по первому же разрешению. гладит плечи, грудь, щекочет пальцами ореолы сосков. пока целует благодарно и размеренно. ленно. в дверь стучат тихо-тихо, и ло хочется закрыть уши и ему, и себе, чтобы не слышать. не реагировать. не возвращаться в реальный мир. там плохо и страшно. в спальне же пахнет сексом и удовлетворением. ей хочется лечь рядом с ним и поспать хотя бы часок, но мейс все равно встает. странно было бы, если не встал. он ответственный, заботится о собственном бизнесе. не слышит подробностей разговора за дверью, но тот ему явно не нравится. ло сползает с кровати следом, когда мейс не возвращается, а усаживается прямо на пол у двери. ло встает на колени перед ним, не обращая внимания на неудобства. у него трясутся руки, пусть и пытается скрыть. она знает причину, но уже привычно не зацикливается. в свете смерти клэр думать о зависимости мейса особенно страшно. берет его правую руку, аккуратно расправляет кулак. и нежно целует ладонь, пальцы, каждый миллиметр кожи, точно нет никакого тремора. то же самое повторяет и с левой. после прикладывает его руки к своей груди, накрывая сверху, как мотивируя сжать.

— хочешь, я тебя украду? — наклоняет голову вниз в попытке заглянуть ему в глаза. звучит наивно, но ло вчерашний ребенок. это пока еще позволительно. — запру на чердаке. и никому не выдам. мы будем спать и трахаться. и все. ладно, иногда есть, чтобы были силы трахаться, — наклоняется к нему ближе, оставляя на губах легкий дразнящий поцелуй. — вылижу тебя всего, — голос хрипит. ее глаза горят от возбуждения. в подтверждение своих слов широко лижет его щеку. знает, что он не сможет. знает, что дела борделя важнее. что смерть клэр важнее, но на несколько мгновений у нее будет надежда на то, что он согласится. что действительно станет принадлежать только ей. без остатка.

[nick]Lorraine "Lo" Adams[/nick][status]dreaming of the sun in my eyes[/status][icon]https://i.imgur.com/NFsHDFP.png[/icon][sign]so let me sink down
down, down, down
[/sign][lz1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 17 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> шлюха в борделе<br><b>belong to:</b> <a href="https://sacramentolife.ru/viewtopic.php?id=28492#p4366677">mace</a>[/lz1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » like a drum inside of me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно