Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » My future seems like one big past


My future seems like one big past

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Код:
<!--HTML--><link href="https://fonts.googleapis.com/css2?family=Oranienbaum&display=swap" rel="stylesheet">
<style>#ship1 {
--sh1mr: auto; /* отступ слева, auto - для отцетровки */
--sh1w1: 500px; /* ширина карточки */
--sh1bg: #464646; /* фон карточки */
--sh1br: #949494; /* цвет текста и рамки */
--sh1cl1: #cc7b2e; /* цвет заголовка */
}
#ship1 {display:block; padding:40px; margin: 1.2em auto 1.2em var(--sh1mr); background:var(--sh1bg); outline: 1px solid var(--sh1bg); outline-offset:10px; width:var(--sh1w1);} /* shipovnik */
#ship1, #ship1 * { box-sizing:border-box;}
/* АВАТАРКИ КАРТИНКИ */
.shiav {width: 70px; height: 70px; margin: auto 8% auto auto;
display:inline-block; border-radius:50%; background:var(--sh1bg); border: 1px solid var(--sh1br); transform: translate(0%, -50%); transition: all 0.3s ease; background-position:50% 50%; background-size:cover;}
.shiav:last-child {margin-right:0px;}
.shiav:hover {transition: all 0.3s ease; transform: scale(1.2) translate(0%, -40%);}
/* БЛОК АВАТАРОК */
.shiprs {display:block; border-top: 1px solid var(--sh1br); text-align:center; margin: 35px auto auto;}
/***   ЗАГОЛОВОК   ***/
#ship1 > em {display:block; margin: -10px auto 16px auto; text-align:center; font-style: normal !important; letter-spacing:1px; color:var(--sh1cl1); font-family: Oranienbaum, Georgia, sans-serif; font-size: 32px;}
/***   БЛОК ТЕКСТА   ***/
#ship1 > .btext {padding: 0 50px; font-size:12px; color: var(--sh1br); font-family: Arial, Tahoma, sans-serif; text-align:justify;}
/***   ПЕРСОНАЖИ   ***/
.btext > p {margin:auto !important; padding-bottom:14px !important; text-align:center; font-style:normal; font-size:11px !important; opacity: 0.65;}
</style>

  <div id="ship1"><div class="shiprs">
  <!--   ЗДЕСЬ АВАТАРЫ   -->
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/228442.gif)"></div>
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/241394.gif)"></div>
<div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8499/765540.gif)"></div>
  </div>

  <em> My future seems like one big past </em>

  <div class="btext"><p>
Arizona Haas   —   Malcolm Morgan   / 01.2022
  </p>

Иногда чтобы отпустить и поставить все точки над "И", нужно просто поговорить. Сложно, если прошлые разговоры вас сюда и привели. Куда проще выплеснуть свою боль на другого, обвинив его во всех смертных грехах. Глазами.

  </div></div>

+1

2

Подхожу к двери спиной и вытягиваю руки, чувствую как холодный металл сковывает руки, не в первый, но надеюсь в последний раз. Шагаю по коридору под поднятый другими заключенными шум. Сегодня мой последний день. Одни огорчены этим. Другие наоборот радуются. А я… мой хмурый вид говорит за меня лучше чем язык. Я и раньше был не из болтливых, но три года в тюрьме наложили свой отпечаток. Многое случилось. И я остался жив. Многие боятся смерти, но нас убивает жизнь. Теперь я знаю это.
- Чем займёшься на свободе Морган?
- Стану гордостью своего офицера по УДО, - сухо отвечаю я, заранее заготовленным ответом. Правда в том, что надежда на будущее растаяла после первого года тюрьмы. Я наивно тешил себя мыслями, что тюрьма меня не изменит, что я останусь прежним Малькольмом Морганом, но Малькольм не смог выбраться из этой заварухи живым. Здесь не выжить, цепляясь за человеческое, и оно оказалось загнано глубоко-глубоко в самый дальний ящик, который за два года заключения потерялся в бессознательном. Мне кажется, я отчётливо помню, каким я был раньше, но всё совершенно иначе.
Я выгляжу иначе. Я мыслю иначе. Я говорю иначе. Остался ли я тем же человеком? Нас роднит только паспорт в котором всё то же имя и всё тот же возраст. Оранжевая роба отправляется на пол, я пытаюсь влезть в свою старую одежду, но она оказывается мне маленькой. Кое-как застёгиваю пуговицы и ширинку, к счастью помогает ремень, но я все равно выгляжу нелепо. Пробегаюсь глазами по описи моего небогатого имущества, исчезло несколько сотен налички, но я делаю вид что не заметил. Охранник забирает у меня бланк и улыбается, когда видит мою подпись. Пусть подавится. Сейчас они едва ли сделают мне погоду на улицах Сакраменто.
Выхожу на улицу и яркий солнечный свет обжигает также сильно как и холодный январский воздух. Щурясь, я прикрываю лицо рукой. Стараюсь дышать полной грудью. В моей голове сейчас лишь одна мысль, чтобы меня никто не встречал. Накануне мне звонил отец и предлагал забрать меня, я отказался. Несколько лет был сам по себе. И мне вовсе не хотелось, чтобы отец видел во что превратился его сын. Достаточно знания что я вышел и в порядке, если можно так сказать. Только за три года моей отсидки произошло шестнадцать суицидов. Хотел бы я сказать что это единственные кто умер, но в тюрьмах не сидят святые и здесь свои понятия и законы, ты или с ними, или же против них – всё просто. От воспоминаний начинает зудеть шрам.
Меня никто не ждёт и не встречает - это первая хорошая новость за день. Я озираюсь на тюрьму и делаю тяжёлый выдох. Больше не хочется. За эти три года я стал понимать преступников лучше чем хотел бы. Тюрьмы - это филиалы Ада. Шальная пуля в разы лучше и те кто сдаются и оказываются здесь по своей воле - либо слишком смелые ребята, либо у них слишком широкие плечи в тюрьме или на воле. Я думал что я исключение из правил, но на деле едва ли лучше других. Дожидаюсь тюремного автобуса, за два с лишним часа на лавке так никто и не появился. Один возвращаюсь в город. Успеваю вздремнуть в автобусе. Беру такси и останавливаюсь в дешевом мотеле.
Целый день в движении. Короткий сон. И снова бег по городу. Знакомлюсь с офицером по УДО, сдаю ему часть документов, он проводит небольшой допрос, озадачив меня стандартными проблемами всех недавно освобождённых. Кажется мы услышали друг друга, так что после короткого диалога, я снова оказываюсь на улице. Большой брат бдит. Увы, независимо от этого, у меня есть дела, которые требуют моего присутствия. Я хотел бы отметить собственное возвращение на волю, но праздновать нечего, зато есть женщина, которую нужно проводить в последний путь. Не знаю откуда Аманда узнала, но иногда она посещала меня.
Одна из тех немногих кто не читал морали и лекций о добре и зле. Осколок памяти из прошлого. Два дня назад со мной связался человек и сообщил новость, к которой я готовился последних несколько месяцев. Аманда заболела и пару недель не могла встать с кровати. Заботится о ней было особо некому, да и смерть Бена знатно подкосила женщину. Она продержалась сколько могла, а сейчас её нужно было похоронить. Этим занимался гос работник и мне нужно было всё отконтролировать. Аманда заслужила достойные похороны и своё место на кладбище рядом с Беном. Костюм смотрелся на мне как чужой, а ведь когда-то я не вылезал из таких. Хотя качество оставляло желать лучшего, но это сейчас не самое важное.
Без собственных прав приходится передвигаться на общественном транспорте и такси. Кажется что Сакраменто за эти несколько лет стал ещё больше и населённее. Люди поглощенные своими заботами зависают в гаджетах и телефонах. Им нет никакого дела до меня. Впрочем ничего нового. Мне тоже нет никакого дела до этих людей. Словно муравьи в муравейнике. Я едва ли чем-то отличаюсь от других и всё же ловлю настороженные взгляды от старшего поколения. Они будто видят меня насквозь и смотрят с осуждением, прижимают к себе свои сумки с небогатыми сбережениями. Доезжаю до церкви. Опоздав на десять минут. Церемония уже идёт.
Сажусь поближе к выходу чтобы никому не мешать и никого не отвлекать. На удивление собралось достаточно народа. Человек тридцать или около того, как женщины так и мужчины. Сложно сказать по чужим спинам сколько их, но детей тут абсолютно точно нет. Аманда до последнего держала цветочный магазин. Не исключено что таких людей как я здесь было куда больше, не в плане недавно вышедших из тюрьмы, а тех кого личная трагедия завела в магазинчик Аманды. Её помнили и это позволяло мне радоваться хоть чему-то. Может быть она была не так уж и права в своих беседах. Настоящая любовь не оставляет безучастным в чужом горе.

+1

3

Всю неделю мучилась, плохо спала, пыталась принять решение идти на похороны Аманды, или нет. На работе договорилась, взяла отпуск за свой счет, даже уже прилетела в Сакраменто. Ну не люблю я эти все Церкви. Службы. Кладбища. Но мне кажется, единственное связующее звено от меня настоящей к себе прошлой, к моему нутру заключалось в этой женщине. А теперь ее нет, словно и меня той, которую я пыталась усиленно в себе сохранить, тоже нет. Думать о том, что у нас был общий знакомый, тоже не хотелось. Я старалась быть другом, хотя если бы кто узнал, наверное, стали бы меня осуждать за такую дружбу с заключенным. Никому не говорила, год писала письма, поддерживала, рассказывала о жизни за пределами тюремной камеры.  Но моя дружба оказалась не нужна, а навязываться я не имею привычки. Нет так нет.
Яхта все так же стояла, ждала возвращения. Несколько раз за последние два года мне удавалось договориться с приютом, мне отдавали детей, и мы плавали по озеру. Правда приходилось нанимать еще капитана. А теперь последняя ниточка, оборвана. Связи с прошлым нет. На яхте я не появлялась больше полугода.
Очень крепкий и очень горький эспрессо обжигает горло. Смотрю в окно и пытаюсь настроиться на сегодняшнее мероприятие. Для себя я уже все решила, я должна туда пойти и попрощаться как положено. Но решить – не значит быть готовой. Не складывается у меня с Богом. Да и я вижу, что вера в него никак не помогает избежать фигни в жизни. Малькольм верил. Сначала потерял жену и сына, потом сам оказался за решеткой. Верю ли в его вину? Нет. И не важно, какая статья обвинения, не способен он переступить через закон.
Кофе давно остыл. Не стала его допивать, просто положила чашку в раковину. Потом помою. Домработницы нет, мужа нет, значит могу сама полентяйничать и оставить грязную посуду в раковине. Нужно подобрать одежду. Я, конечно, люблю черный цвет и у меня много его в гардеробе, но слишком все офисное и деловое. Не так все просто. Удаляюсь в свою комнату, раскрываю шкаф и начинаю выкидывать на кровать все платья черного цвета. Костюм я сразу отмела, хватает их на работе. Хоть у каждой уважающей девушки и должно быть коктейльное черное платье, но ни оно из них не подходит для похорон. Где-то слишком открытая спина, где-то невероятный разрез на бедре, а где-то слишком глубокое декольте. Я туда не жениха искать иду, нужно что-то максимально приличное и не вульгарное. Я не могу сказать, что у меня слишком вызывающая одежда, но думаю мою грудь никто в Церкви не оценит. С другой стороны, а как давно меня волнует мнение посторонних людей           и Бога, который давно от нас всех отвернулся?
В дальнем углу нахожу черное облегающее платье. До колен, как вторая кожа. Длинные рукава, вырез спереди, но не очень большой, круглый. Все выглядит очень достойно. В украшениях нахожу ободок с небольшой черной розой и вуалью - сеточкой на лицо. Чтобы никто не смотрел в мои бесстыжие глаза. Не хочу. Туфель черных много, нижнего белья тоже. Кажется, образ готов, осталось все это на себя надеть. Обычно я ношу шелк и атлас. Но от чего-то хотелось сегодня изменить самой себе и надеть легкое кружево темно синего цвета.  Конечно, иду на похороны, но немного легкости хотя бы внутри и чуть разбавить черный цвет, можно. Надеваю трусики, лифчик, верчусь перед зеркалом. Скромно и со вкусом, ничего лишнего. Не люблю кучу всяких страз, бахромы, рюшек. Просто обычное темно синее кружево на стройном женском теле. Планирую надеть туфли, да и не лето, поэтому под платье обязательно нужны темные колготки. Ищу. Не могу найти, видимо оставила в Лондоне.  Ничего не остается, приходится надеть чулки. Может быть, попка и замерзнет, зато не изменю себе в плане красивого внешнего вида под одеждой. Ставлю ногу на кровать, медленно надеваю один темный чулок, чтобы не порвать тонкий капрон. Помогаю плотно прилепиться к коже, проводя руками по кружеву. Тоже самое проделываю со второй ногой. Снова кручусь перед зеркалом, одинаково ли сидят чулки. Сразу же надеваю туфли, застегиваю пряжку. Ходить долго. На кладбище может быть сырая земля. Не хватало еще туфли там потерять. Начинаю заниматься макияжем и волосами. Не день рождение, поэтому ничего выдающегося не планирую. Просто тушь для ресниц, немного румян и бордовая помада цвета спелой вишни. И вроде бы есть лицо, и вроде бы не выглядит слишком ярко и броско. Снова смотрю на себя в зеркало. Похожа на аристократку. Волосы белые, бледная кожа, длинные худые ноги, легкий румянец, голубые глаза. Заплетаю небрежную косу и закалываю ее на затылке в пучок. Надеваю через ноги платье. Прямо так. Не снимая туфли. Не совсем правильно сделала, но мне так удобно, размер ноги небольшой, пролезло. Натянула его словно аквалангистский костюм. Думала платье даже не застегнется, но нет. Легко. Сверху надела ободок, прикрыла лицо вуалью, взяла небольшую сумочку, в которую положила ключи, телефон, сигареты, пара пшиков духами, и я отправилась в Церковь. Ужасное состояние. Сложно представить человека с меньшим желанием идущего в Церковь. Я искренне не понимаю, зачем я это делаю. Мне действительно жаль Аманду. Я хочу с Амандой попрощаться. Я не верю в загробную жизнь, но искренне надеюсь, что она есть и она встретиться там со своим мужем. Увидит, что я была на панихиде, была на самих похоронах. Несу цветы. Ее любимые. Пионы. Под цвет своей помады. Стараюсь не думать о Боге, я просто иду отправить друга в последний путь. Без разницы какую занимать лавочку, особенно учитывая, что все вокруг ревут. Села на третью с конца и с краю. И выходить удобно к гробу, и покидать церемониальный зал в числе первых  - тоже. Людей было много, около тридцати. Честно говоря, я даже не ожидала. Грустно. Правда грустно. Мне будет ее не хватать. Она была очень хорошим человеком. Я не планировала плакать, но, когда люди начали вставать со своих мест и говорить хорошие слова, нет-нет, да какая-то капелька в уголках глаз начинала появляться. Осторожно смахивала ее пальцем и слушала дальше, отсчитывая минуты до окончания церемонии. Говорить прощальные слов всем было не нужно. По крайней мере во всеуслышание. Я планировала это сделать на кладбище. Когда нас будет только двое. Мои слова не для всех ушей. Жалобная музыка. Хор детишек. Огромное количество людей и море слез… Свадьбы, пожалуй, я люблю больше.

+1

4

Смерть – она наше всё. Мне кажется она преследует меня. Идёт по пятам. Дышит мне в затылок. Я борюсь. Я – убийца, но кого я убил? Ястреба или самого себя? Мне кажется в тот раз я ничего не выиграл, я проиграл бой и смерть подобралась ещё ближе ко мне. Я не патологоанатом, но на смерть в тюрьме я насмотрелся в избытке. Говорят это место должно исправлять людей, но ни черта подобного. В тюрьме свои законы, и ты либо подчиняешься местным правилам, либо пытаешься идти против них и тебя находят зарезанным в собственной камере.
Некоторые люди не выдерживают давления, другие сходят с ума от одиночества, третьих ломает отчаяние. Наверное в тюрьме убивают не так уж и часто чем в огромном мире за проволокой, но часть смертей занимают самоубийства. Так бывает. Теперь я знаю. Я провёл в тюрьме три года, стоял ли бы я здесь сейчас, если не бы не смог измениться? Кто знает. Я видел смерть ближе чем хотел, я убийца и таким меня сделал окружающий мир и обстоятельства. Люди говорят ты сам ре…
Но пусть люди идут нахуй!!! Это честно и эта единственная честность, которую люди и мир вокруг заслуживают. Есть только эта жизнь. Без Рая. Без Ада. Без Чистилищ. Я уже не верю в Бога, также как и не верю в различные Пантеоны. Есть одна жизнь и череда решений. Человек может цепляться обеими руками за мораль и прописные истины, а потом окажется мёртв с таким же успехом он придёт к той же концовке что и с десяток убийц или военных. Ты делаешь выбор и если ты не можешь сделать выбор – этот выбор сделает кто-то за тебя. Правильные выборы ведут к смерти, потому что бога нет и никакого чуда не произойдёт в награду за твою правильность.
И всё же мне обидно и больно, когда умирают люди вроде Аманды. Казалось бы старость – естественная причина. В этом нет ничего такого, если человек разменял шестой десяток и отдал богу душу, но в Аманде был свет и судя по всему он грел окружающих. Для меня эта женщина успела стать неким проводником в собственные печали и тревоги. Я отсидел своё. Я больше не был должен системе ничего, и я мог начать строить свою жизнь заново, как считал нужным. Мог заняться добрыми делами в попытке искупить собственные грехи, но правда в том что я уже другой. Это ест меня…
И Аманды нет рядом, больше нет у кого спросить совета, больше нет голоса который скажет так что ты поверишь. Есть только Я у собственного Я. Анализирую сам себя, кем я был и кем я стал. Когда-то у меня была семья, которая была всем для меня. Её отняли. Я убил человека. Успел побывать в тюрьме и увидеть изнанку другой жизни. Чувствовал я вину? Да. Просто сейчас она была более размытой. Прошло три года. Я понял свою незначительностью, я смирился с бессилием, я переварил свою боль от утраты, иначе точно также как и другие слабые духом, я бы вздернулся прямо в собственной камере.
Церковь. Наверное это последнее место, в которое я пошёл бы по своей воли, но умерла Аманда, а я день как вышел и вот я сижу здесь в дешевеньком костюме. Борода и усы. Я не спешил бриться. Напоминал выходца из Техаса, которого каким-то чудом занесло в Сакраменто. Грубые суровые глаза смотрят на этот мир через призму собственного опыта. Я не ищу прощения у бога, но мне знакома скорбь, возможно лучше чем другим в этом помещении. Где-то там на кладбище меня ждёт жена и сын. Я хотел бы зайти к ним сейчас, но если зайду, уже никуда не успею.
Мои мысли словно укушенная собака, мечутся вместе с бешенством убивающим организм. Так и я, вроде бы здесь, а вроде бы где-то там. Пытаюсь поймать собственные мысли за хвост. Тюрьма добавила жесткости и холода. Я стал контролировать себя лучше. Я мог бы радоваться жизни, потому что тюрьма осталась позади… Вот только, всё было не так просто. Есть люди, которые не забывают и не прощают, они помнят каждую оказанную тебе услугу. А сколько их таких было за три года? Малькольм Морган хотел жить и ради этого желания он отрезал тупым ножиком пару кусков от себя старого, позже раздобыл чужого мяса и сделал заплатки, но моя душа всё также кровоточила и сейчас, я до сих переваривал то, что со мной произошло там.
Какой-то мужчина в очках поднимается на трибуну и благодарит всех, кто пришёл проводить Аманду в последний путь, он рассказывает как всё будет, что сейчас ему нужно четвером мужчин, если такие есть в зале, которые помогут донести гроб. По его лицу видно, что помощь нужна, просто если тишина в зале сохранится, придётся просить тех, кто тоже не горит особым желаниям в лоне церкви. Иронично как иногда всё упирается в зеленые и хрустящие банкноты и даже бог не спешит помогать своим слугам в нашем греховном мире. Вытягиваю руку, как и ещё двое мужчин. Мужчина в очках благодарно кивает, и ведет свой рассказ дальше.
Вся процессия отправляется на кладбище, в то время как я наоборот вместе с остальными добровольцами направляюсь к гробу Аманды. Смотрю на её спокойное умиротворенное лицо в последний раз. Не замечаю знакомого лица в толпе из тридцати персон, но отчетливо запоминаю лицо Аманды, прежде чем захлопнуть крышку её гроба. Мужчина в очках находит ещё одного рабочего, по совместительству водителя церковного катафалка. И вот мы уже беремся за ручки гроба. Мужчина в очках как-то подозрительно на меня смотрит и интуиция меня не подводит. Он окликает меня по имени в машине. Как только я киваю, называет меня полным именем и спрашивает я ли это… я снова киваю в ответ. Новость сбивает меня с толку.
Мужчина представляется сам и называет себя исполнителем воли умершей, говорит что Аманда вписала меня в завещание, что он знает мою историю и это совершенно неважно, что ему нужно переговорить со мной после похорон. Протягивает мне визитку и я прячу её в карман пиджака. Не знаю как на это реагировать и что же такого отойдёт мне по завещанию. Не то чтобы мне что-то было нужно, но Аманда могла быть упёртой. Она видела в людях хорошее, даже если это хорошее угасало и таяло, в горячих пальцах снежный ком. Я всего лишь мелкая лужица с примесями и осадками. Я снова и снова пытаюсь убежать от собственных мыслей, что у меня есть шанс. Впереди не только смерть и не только новые знакомства с людьми, которых я бы никогда не узнал если бы не сел, но и что-то новое, что подарит надежду мне. Третий шанс для тех, кто упустил сквозь пальцы свой второй. Иногда так бывает. Иногда нужно верить. Особенно в такие моменты как этот.

+1

5

Я молилась только об одном, чтобы мне принудительно не дали слово. Речь у меня поставлена хорошо, я всегда умею подобрать красивые слова, возможно они даже кого-то тронут, но это будет лицемерие с моей стороны. Аманда такого не заслужила. Она заслужила честных и искренних слов, я обязательно их скажу ей лично. Точно в ее уши, а не пламенные речи для одобрения всех собравшихся.
Некомфортно. Мне всегда в подобных заведениях становится не по себе. Мама рассказывала, что даже в детстве, когда меня водили на службы, я падала в обморок. Священники очень скептически ко мне относились, для них это очень показательно. Нельзя с грязными мыслями заходить в святая святых и нарушать местный баланс. Но откуда у пятилетнего ребенка могли быть настолько греховные мысли? Скорее всего, я просто не переносила запах ладана, и лицемерие. Люди готовы верить во что угодно, лишь бы потом найти крайнего в своих бедах, или поблагодарить кого-то, если случился успех. Никто не верит в себя и собственные силы, ищет поддержки с небес, при этом, не желая прикладывать никаких собственных усилий. Ждут, когда благодать упадет с неба.
Сейчас мне тоже было нехорошо. Душно, бесконечные рыдания и тот самый запах из детства, от которого начинала болеть голова.
Слава богу речей немного. Люди просто были не в состоянии говорить, содрогаясь от рыданий. Я не плакала. Не знаю почему. Мне безумно жаль Аманду, мне сложно представить, что я не буду у нее больше покупать цветы, что не буду с ней разговаривать о жизни. Но плакать я себе не позволяла.
На объявление помочь с гробом на удивление откликнулись желающие. Я не смотрела кто, все равно никого здесь не знаю. Да и какая разница. Гроб просто нужно донести до машины и всем добраться до кладбища. Хорошо, что я на своей. Ехать в автобусе, полном плачущих людей, такое себе удовольствие. Не знаю даже что лучше, церковь или такое маршрутное такси. Как только церемония закончилась, я чуть ли ни одной из первых выбежала из душной церкви на улицу, сразу же сделав несколько глубоких глотков воздуха. А здесь тоже все по времени. Формализм. Как забавно. Только что прощались с мертвым человеком, а теперь пара молодоженов подъехала на белой карете венчаться. Не то чтобы я была против брака, хотя кого я обманываю, как мы уже поняли из всей моей жизни, для семьи я не создана, мужчинам лучше обходить меня стороной, да и сама разбираться в них не особо научилась. Невольно вспоминаю слова старого знакомого о том, кем я стану, когда вырасту. Улыбаюсь. И ведь правда стала. Я пыталась сохранить в себе хоть что-то от двадцатилетней Аризоны, но мир не оставляет не единого шанса. Либо тебя сожрут с потрохами, либо не место эмоциональной сентиментальности. Замазывать ожоги после каждых отношений я тоже устала. Проще жить работой, бумагами и красным вином.
Вслед за мной стали выходить люди, и я поспешила убраться подальше, найдя свой автомобиль. Кладбище я знала, место захоронения найду. Наверняка оно будет рядом с Беном. В зеркало заднего вида видела, как выносят гроб, как его грузят в катафалк. Слишком далеко, ничего особо разглядеть не могу, да и не нужно это. Задумываюсь о жизни. Сколько прошло времени, когда я в последний раз навещала Бена или супругу Малькольма с ребенком. Удивительно. Помню еще его имя. Год точно прошел. Я искренне старалась навещать могилы даже после того, как мужчина в одностороннем порядке перестал мне отвечать на письма, но затем я стала больше проводить времени в Великобритании, а после решила что Морган уже освободился и сам о них позаботиться. Развивать собственные мысли не стала. Больная тема. Была. Сейчас уже нет. Я стала гораздо черствее, но тогда мне было обидно. Хотелось поддержать, скрасить будни заключенного. Прислать что-то почитать, а может быть даже навестить. Ай. Все в прошлом.
Гости начинали разъезжаться. Вытерев пальцем небольшую мокрую каплю с левого глаза, я повернула ключ зажигания и тоже поехала на кладбище. Внутри было пусто. Не было боли, горечи, грусти. Не было мыслей о том, остались ли у женщины родственники, что будет с ее детищем. Не было радости, что теперь Аманда попадет в лучший мир и встретиться со своим любимым. Просто еще одна нить, связывающая меня с Сакраменто, оборвалась. Родителям я давно не нужна, они прекрасно научились жить без меня. Даже когда я бываю здесь, не всегда навещаю их, они у меня теперь великие путешественники. А в Лондоне вроде как уже адаптировалась. Тяжело привыкнуть к менталитету и погоде, но карьера там складывается куда удачнее, чем здесь. Может имеет смысл уже перестать жить на две страны, а обосноваться в одной… За грузом собственных мыслей не заметила, как доехала до нужного кладбища. Видимо, я совсем не торопилась, потому что опознавательный катафалк был уже здесь. У охраны на кладбище узнала, где именно проходят нужные мне похороны. Не прогадала. Действительно рядом с могилой супруга. Стуча каблуками по плитке, но тем не менее стараясь не привлекать к себе внимания, дошла до необходимого места, растворяясь в толпе людей, собравшихся вокруг ямы. Поправила вуаль, максимально натягивая ее на лицо. Просто пережить кладбище и домой…

Отредактировано Arizona Haas (Сегодня 19:40:17)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » My future seems like one big past


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно